Америка на мою голову

— Пап, ты что, надо мной прикалываешься? — недоумевающе уставилась я на своего родителя. — Какие ещё Штаты Америки?

— Соединённые, Люсь! Не глупи! — «бипнул» по моему носу указательным пальцем отец, усмехнулся и продолжил наливать чай в свою огромную именную кружку. Мой подарок на двадцать третье февраля.

Я поморщилась и хихикнула. Такой родной и привычный жест с детства. Все мои азы обучения и познавания мира сопровождались этим забавным движением.

«— Где у Люси носик? — Бип!

— Где у собачки носик? — Бип!

— Кидай мне мячик, Люсь! Умница! — Бип!

— Какое яблочко больше? Правильно! — Бип!

— А кто это у нас сегодня получил пятёрку за сочинение? — Бип!

— Вот моя девочка и закончила школу! — Бип!».

Я демонстративно оттеснила папу от стола, быстро схватила его горячий напиток и нарочно громко отхлебнула.

Фу, сколько же ложек сахара он туда насыпал?

Слыша, как отец возмущённо заворчал себе под нос что-то вроде: «Совсем молодёжь обнаглела!», я, довольно посмеиваясь над своей проделкой, поспешила в гостиную, чтобы величественно распластаться на диване, занимая тем самым всё свободное место.

Это тоже наш маленький семейный обычай. Наперегонки, с визгом и громко хохоча, занять почётное право развалиться на диване перед телевизором. Папа всегда старался быть для меня не только строгим родителем и воспитателем, но и лучшим другом, «своим парнем в тусовке» — как он часто любил говорить. Современный, понимающий, в меру требовательный, надёжный, а главное любящий папа. Прекрасное сочетание. Может обнять и тискать до посинения, а может смачно шлёпнуть по заднице чем угодно, что в этот роковой момент окажется в руке и ледяным голосом прогреметь на всю квартиру: «Марш в свою комнату! Услышу хоть какой-нибудь звук — прибью!». Но конечно, такое случалось очень редко, по пальцам можно посчитать, но и этого достаточно, чтобы, вспоминая обиженно поджимать губы и чувствовать противный холодок, бегущий по спине. Правда, всегда после этого папа приходил, невразумительно бормотал извинение и начинал снова целовать и тискать меня как маленькую. Так и живём вместе уже восемнадцать лет с моего рождения…

Победив в очередном состязании, я торжествующе улыбнулась подоспевшему отцу и показала язык. Он на это только пробубнил: «Отрастила ноги длиннющие, вот и шаг шире стал, а папка, теперь мучайся!» и скинул мои вышеупомянутые конечности со второй половины мебели. Усевшись поудобнее рядом со мной, он отобрал свой чай, сделал глоток, поставил кружку на стоящий рядом журнальный столик и, изменив выражение лица на серьёзное, авторитетно произнёс:

— Ну, а теперь без шуток, Люсь. Мы переезжаем в США.

Я вгляделась в его лицо, пытаясь уловить хоть один дрогнувший мускул, в попытке сдержать улыбку, но ничего такого не обнаружила. Он действительно подразумевал под этой ерундой, то, что сказал. Я вздохнула.

— Пап, давай по порядку. С какой-такой великой радости мы бросаем наш любимый дом и переезжаем в страну «фастфуда»?

— С такой радости, что мне на работе предложили очень выгодный контракт. Высокооплачиваемая работа, новая должность, своя собственная лаборатория, оборудованная по последнему слову техники, у меня даже люди в подчинении будут, Люсь, представляешь? — восхищённо закатывал глаза отец, загибая пальцы на руке.

К слову, мой отец — физик-изобретатель в области электротехники и радиотехники. К своим сорока годам он показал себя перспективным и знающим своё дело тружеником. Я им очень горжусь!

— Контракт на пять лет. Открылась новая база и это будет экспериментальный проект. Мне предложили — я согласился. — продолжил информировать меня папа, но глядя на мои выпученные от ужаса и сомнения глаза, неосознанно резко схватил меня за руку и нервно добавил: — Это же такой шанс для нас, Люсь, неужели ты не понимаешь?

— Пап, я всё понимаю. Но что там буду делать я?

— Как что? Учиться!! — уставился на меня так, будто я только что сказала, что «дважды два будет пять».

— Но я уже учусь. Я зря что ли целый курс в колледже отучилась?

— Конечно, не зря! Наверняка, тебе зачтутся предметы, которые ты уже сдала!

Пфф, ключевое слово «наверняка»…

— Допустим, что так! Но я недостаточно владею английским языком, пап, и ты, кстати, тоже! Как мы будем общаться? На языке жестов? — язвительно бросила я, складывая руки на груди.

— Если понадобится, то и на языке жестов. Не волнуйся, Люсь! Впереди целое лето, походим с тобой на специальные курсы, подтянем язык… — с таким оптимизмом в голосе произнёс батюшка, что аж раздражает.

— Пап, ну где я там буду учиться? Где мы будем жить? Это же всё очень дорого, это тебе не какой-то «Мухосранск», это Америка!! — завопила я, размахивая руками.

— Спокойно! Дыши глубже! Ты чего так разнервничалась, Люсёк? Вся пятнами вон покрылась и ноздри аж раздуваются! — рассмеялся отец, попутно пытаясь изобразить меня, надувая щёки до предела и выпучивая глаза.

Очень смешно! Я ещё больше насупилась.

— Во-первых, — спокойным тоном продолжил папа, обнимая меня за плечи и притягивая к себе. — нам предоставят жильё, мне показывали фотографии, там новый спальный райончик! И угадай где мы будем жить? — делает многозначительную паузу, и: — Тадааам! В огромном доме, в двухэтажном коттедже!! — чуть ли не в ладоши хлопает от счастья отец, — С бассейном, Люськ! С бассейном, представляешь!?! Будем с тобой целыми днями водные гонки устраивать! — тыкает меня в бок и заливается смехом как озорной мальчишка.

Невольно я тоже улыбаюсь в ответ.

— Что там у тебя дальше по списку? — на секунду прикладывает палец к губам отец, — Ах да! Во-вторых, где ты будешь учиться… В местном университете, конечно!

— Папа, но просто так я туда не поступлю… здесь-то я на бюджетном! — парирую я.

— Об этом тоже не волнуйся! Нам окажут помощь и содействие в этом вопросе. Мне сказали, что несколько фондов и программ готовы частично финансировать твоё обучение как иностранного студента.

— Хорошо! А документы? У меня же даже загранпаспорта нет. Виза там и всё такое… — взволнованно посмотрела я на отца.

— Сделаем. В укороченные сроки пообещали всё сделать. Ну ладно тебе, Люсь, не канючь! Мир с тобой повидаем. Открывать неизведанное! Это же так круто! Новые традиции, новые знакомства, приключения на наши «asses».

— Пфф! — начала было возмущаться я, но тут кое-что вспомнила и расстроенно посмотрела на родителя, — Пап, а как же мои друзья? Я там в этой твоей Америке нафиг никому не сдалась… — подавленно прошептала я.

— Да ладно ка! Накачаешь губы, грудь и попу, и считай — ты своя! — вызывающе выпятив грудь вперёд и сделав губы уточкой, этот взрослый мужчина соблазнительно на меня посмотрел и захлопал ресницами.

Смеялись после этого мы очень долго, до хрюканья и коликов в животе.

Уже отдышавшись, папа выжидающе посмотрел на меня, протянул руку и спросил:

— Ну что, Люсёк? Поможешь папке воплотить его «американскую мечту» в жизнь?

Ну вот и как тут отказать, когда твой родной человек сияет как «ксеноновый светильник Сириус», смотрит на тебя как «лемур Лори», да ещё и руки свои загребущие тянет ко мне. Эх, была — не была!

Глубокий вдох и на выдохе:

— Лаааадно! — пожала его руку.

Не успела я и глазом моргнуть, как меня уже кружат над потолком и весело кричат:

— Йес, оу йес!!! Ты моя маленькая, мы с тобой покажем, как русские зажигают, да? Скажи: «ЙЕС»! Давай скажи!

— ЙЕС, папа, ЙЕС! Только поставь меня на землю, а то меня сейчас стошнит!

Папа неаккуратно плюхнул меня на диван, посмеялся над этим и с криком: «Кто последний — тот какашка!» рванул на кухню, видимо делать новую порцию своего любимого пересладкого чая. А я, кряхтя, поднялась на ноги, потёрла бок, которым смачно впечаталась в диван, медленно поплелась за своим странным батюшкой, бухтя себе под нос возмущения, что опять я «какашка»!

Ох, и свалилась же на мою голову эта Америка…

Все две недели промелькнули в скоростном режиме.

Папа всё время напрягал своим постоянным видимым восторгом, мечтательным закатыванием глаз и периодическими «ахами». Честное слово, он просто парил над землёй. Ну конечно, он же все дела свалил на меня, чего ж не полетать-то? А я все эти дни проявляла, ну просто, чудеса выдержки.

В колледже, например, в деканате новость о моём переезде приняли… с безразличием. Я-то думала, что они кинутся мне в ноги, упрашивая меня такую любимую и уникальную не бросать Отчизну. Как бы не так! На меня кинули один ленивый взгляд, сунули кучу всяких бланков для заполнения заявлений и список оставшихся предметов, сдача которых светит в конце учебного года.

Пришлось изрядно попотеть, бегая по преподавателям, чтобы досрочно попытаться сдать хоть какие-нибудь экзамены.

В особенности, английский язык… Учительница… Местная гарпия! Студенты всегда идут к ней на урок, зная какой прессинг их ждёт, на негнущихся ногах. Если она вызывает к доске, то бедный затерроризированный студент вскакивает и скороговоркой тарабанит заученный текст. Меня эта участь тоже не обошла стороной…

К слову, по английскому у меня всегда были четвёрки и пятёрки. Заслуженные. Не списанные. Ага.

Знание английского языка у меня посредственное, но не нулевое. Есть над чем работать!

Как-то раз каждый студент должен был подготовить реферат на выданную ему тему.

Так вот, в моём случае, при выдаче уже проверенной работы, она любезно окатила меня с ног до головы желчью, если дословно, то: «Почему я должна копаться в этой помойке? Почему нельзя было подготовить связный доклад заранее? Видимо, «думать» для тебя трудная работа, да, Миронова?» и поставила мне 4.

Что не так с этой женщиной? Вот поэтому её и прозвали гарпией, потому что она как хищница играет с жертвой ради забавы, а потом сжирает с потрохами. А может потому что у неё нос похож на клюв…

Я также не поняла причины и её нынешнего отказа…

Всего лишь попросила написать мне «рекомендательное письмо» и дать совет как лучше написать «эссе» для поступления в университет. Что тут началось…:

«Я ничего тебе писать не буду! В Америку она собралась! Я не собираюсь облегчать тебе жизнь, выкручивайся сама!»

Хм, либо я рожей не вышла, либо меня посчитали предателем Родины, либо это просто старая добрая зависть! Склоняюсь больше к последнему варианту.

Но где наша не пропадала, а?

Я потопала обратно в деканат, где с выражением, да с многозначительными жестами доходчиво объяснила, что, в случае невыдачи мне «рекомендательного письма» обращусь я к великому и могучему интернету, где найду Федеральный портал «Российского образования» и тому подобные сайты про международные отношения, и напишу большой и нехороший отзыв о сие учреждении.

Эх, Оскара мне, да побольше! Такие природные задатки пропадают…

И вот декан падает передо мной на колени, рвёт рубаху на груди, посыпает голову пеплом, смиренно извиняется и просит над ним смилостивиться… На что я презренно фыркаю и ухожу восвояси!

Шучу! Было немного по-другому.

Декан, выслушав мою проникновенную речь, явно повергнутый в шок, посадил меня на диванчик в приёмной, выдавил из себя «психически-нездоровую» улыбку, попросил меня подождать двадцать минут и умчался на всех парах в сторону кабинета английского языка.

Вернулся он раньше, неся в руках свеженапечатанный лист, где чёрным по белому было написано, какая я ответственная, целеустремлённая, коммуникабельная и бла-бла-бла. Всё чистая правда. И к нему, на моё удивление и облегчение, прилагался лист от англичанки с советами, заметками и сносками нужных мне справочников для написания академического «эссе».

Хах. Победа за нами!

Сменив свой гнев на милость, я сердечно поблагодарила этого наивного мужчину, ликующе улыбнулась, посылая ему лучи света и добра, и быстренько ретировалась, пока меня не рассекретили.

Чуть позже, встретив в вестибюле преподшу английского, мою голову посетила догадка, что всё это она сделала исключительно от «чистого сердца». Если бы взглядом можно было убить, то у меня между глаз уже было бы пулевое отверстие.

Я же, изобразив из себя «девочку-ромашку», пролепетала детским голосочком: «Прощайте, Анна Георгиевна! Я не буду скучать!», и прежде, чем она плюнет ядом мне в лицо, распахнула двери и выбежала из колледжа на улицу. И окрылённая своим маленьким успехом, направилась в сторону метро, чтобы вернуться домой и начать собирать вещи.

Оказалось, что вещи собирать — это нелёгкое дело. Как-то за семейным завтраком, мы с папой приняли решение нашу 4-х комнатную квартиру не продавать, а сдавать в аренду на длительный срок. Поэтому мне было сказано упаковать только самое необходимое и нужное.

Но мне всё нужно…

Первым делом, я решила собрать самое памятное для нас… это вещи, напоминающие о маме и бабушке. Самые дорогие нашим сердцам люди, к сожалению, давно не с нами.

Маму я никогда не знала, потому что она трагически умерла при родах. У неё начались преждевременные… Меня удалось спасти, а у мамы пошли серьёзные осложнения, врачи боролись за её жизнь до последнего, но так и не смогли привести её в сознание.

У папы в тот день разбилось сердце… И по сей день, я вижу, как его грудь сжимается от всепоглощающей грусти и тоске по своей второй половинке, своей любимой женщине. А ведь прошло уже восемнадцать лет… И папа до сих пор не нашёл себе спутницу по жизни. Конечно, у него были женщины, но это были краткосрочные романы, про которые он и говорить не хотел, отмахивался рукой, мол, ничего серьёзного.

Когда я была маленькая, то по незнанию ситуации винила себя в смерти мамы, хоть и пыталась этого папе не показывать. Но он всегда интуитивно чувствовал, что мне горько на душе и повторял одни и те же слова: «Люсьена, ты самое лучшее, что произошло в моей жизни! Ты — частичка и продолжение твоей мамы, ты её мечта!»

Кстати, моё имя для меня выбрала мама, когда была беременна мной. Ей очень нравилось «Люся», но не нравилось «Людмила». На помощь пришла бабушка, мама моего папы, она была поклонницей одной французской певицы Люсьен Буайе и предложила это необычное имя моим родителям, мама влюбилась в него, как только услышала и решение было принято. Так появилась я — Миронова Люсьена Павловна.

Именно бабушка помогала папе меня воспитывать. Папа с мамой после свадьбы купили 2-х комнатную квартиру, но убитый горем отец наотрез отказался там жить. Бабушка не стала его осуждать или давить, и предложила вариант, где она продаёт свою квартиру, папа свою и они покупают одну большую, где в итоге мы бы жили втроём. Так и произошло.

Пока бабушка занималась моим воспитанием, папа вкалывал как вол при своём «Институте физики». С самого рождения мне прививали трепетное отношение к воспоминаниям о маме. «Она всегда с нами…с тобой!» — ласково приговаривала бабушка. Повсюду нас окружают рамки с фотографиями, где счастливые мама и папа в день своей свадьбы, где мама лениво лежит на траве, жмурится от солнца и улыбается каким-то своим мыслям, где папа на защите своей диссертации говорит речь, а мама, случайно попавшая в кадр, смотрит на папу с безмерной гордостью и со слезами на глазах. И последнее фото мамы при жизни, где она с огромным пузом втихаря ела мороженое, а папа её застукал и быстро щёлкнул…на память. Поэтому, хоть я и никогда не видела свою маму, я всё про неё знаю… И знаю, что она всегда со мной, а это главное.

К сожалению, бабушка нас покинула, когда мне было всего семь лет. Было тяжело, папа старался держаться при мне, но я частенько слышала, как он уходил в комнату бабушки и ставил в её старенький граммофон, который достался ей от своих родителей, пластинки с песнями той самой французской певицы с красивым именем Люсьен.

И вот сейчас, стоя перед этим самым музыкальным прибором, я тяжко вздохнула, отпуская эти далёкие воспоминания. Вдруг, я почувствовала, как моего плеча коснулась чья-то тяжёлая, но при этом тёплая рука:

— Мне тоже её не хватает, маленькая!

— Пап, как же мы это всё оставим здесь, а? — я повернулась и крепко обняла единственного близкого человека.

— Люськ, не переживай, мы возьмём самое ценное, а остальное в гараж. Граммофон бабушки можем взять с собой, если хочешь.

— Хочу!! Пап, а… — я не успела договорить, ком встал в горле, а в глазах стали накапливаться предательские слёзы. Но чуткий родитель понял меня и без слов:

— Сходим, Люсь. Завтра утром встанем, позавтракаем и поедем на кладбище, попрощаемся с мамой и бабушкой, чтобы со спокойной душой уехать. Ты ведь помнишь самое главное? Где бы мы не были, они всегда с нами. — папа нежно поцеловал меня в висок и крепко прижал к своей груди. Я уткнулась ему носом в футболку и шумно вдохнула такой родной запах. На что он тихо рассмеялся, «бипнул» меня по носу и вышел из комнаты, кинув мне напоследок:

— Пошли твоё барахло в комнате разберём, давно пора весь этот ненужный девчачий хлам выбросить!

Девчачий хлам? Эээ, нет!

— Не трогай мои игрушки!!! — завопила я во всё горло и помчалась спасать своих плюшевых соседей. Не помню, кто первый подарил мне огромного мягкого медведя на день рождения в тринадцать лет, но с тех пор все друзья и мальчики-поклонники повадились дарить именно эти пылесборники. Коллекция из огромных медведей, кошечек, собачек и т. п. собралась знатная.

Никого не удалось спасти… Этот «редиска» по имени Павел Владимирович не пощадил никого. Все дружно покоятся в огромных коробках, чтобы в ближайшее время перекочевать в детский приют.

Эх, ладно… детишкам нужнее, а мне только в радость сделать такую малость, из-за которой на лицах этих малышей появятся искренние улыбки!

В конечном итоге, квартиру мы опустошили за каких-то четыре дня, что-то отволокли в гараж, что-то выбросили, а что-то развезли по приютам или помогли нуждающимся семьям. Я даже растрогалась до слёз, когда смотрела с какой благодарностью в глазах люди принимали от нас вещи. Отец же краснел как рак и смущённо улыбался. Но я прекрасно видела в его взгляде то чувство, которое ощущала и сама, что мы сделали что-то стоящее и жизнеутверждающее. И это настолько глубоко наполняло нас и окрыляло, что аж до дрожи хотелось с кем-нибудь поделиться этим воздушным состоянием.

На удивление, папа оказался прав. Документы наши были готовы за максимально короткий срок. Что не могло не радовать. Все паспорта, визы, международные права для папы, чтобы водить автомобиль за границей и тому подобное. Всё было сделано. Мысленно поставила галочку в списке дел, которые выполнены.

До отъезда оставались считанные дни, а папа всё никак не могу найти покупателя для своей машины и порядочных людей, которых впустил бы жить в нашу квартиру. И его нервозное состояние по этому поводу передавалось и мне. Я честно пыталась ему помочь, опросила всех своих знакомых, но никаких результатов это не дало…

Можно сказать, что только за два дня до нашего отлёта, мы нашли выход из обеих проблем.

Машину купили приветливые муж и жена, позвонив нам сами по объявлению. И, судя, по папиному рассказу, даже не пытались поторговаться и сбить цену, что, естественно, шло нам на руку.

А новых жильцов отец нашёл на работе. У его коллеги есть сын, у которого недавно родились двойняшки. И молодая семья решила расширить границы. Наш вариант для них был идеальным. Для нас, как оказалось, тоже.

Порядочные, не пьющие, не курящие, стабильный заработок, не гулящие, малыши в семье и без животных. Красота!!!

Папа приемлемо снизил цену, и все остались довольны. Наш дом в хороших руках. Можно выдохнуть.

Друзья и знакомые на новость о нашем «побеге» из страны отреагировали бурно. Кто-то искренне за нас радовался, кто-то искренне сочувствовал, а кто-то не смог скрыть зелёную зависть… Неприятно, но жить можно.

Две мои школьные подруги Юля и Вика, с которыми я старалась ежедневно поддерживать связь после нашего выпускного, услышав про переезд, просто оглушили меня своими криками. Радостными и ликующими! Они всеми руками и ногами поддержали эту безумную затею. Засыпали меня шквалом вопросов, касающихся всех деталей поездки. Только после утоления своего любопытства девчонки приняли решение провести целый день со мной. Вспомнить старые времена и помечтать о новых. Мы с ними напоследок устроили безбашенный, но в то же время душевный девичник, даже папа вошёл в положение и слинял на всю ночь к своему приятелю с работы. На следующее утро родитель застал в квартире слёзное трио. Девчонки выли белугами и умоляли не забывать их. Почему-то они были убеждены, что я уезжаю навсегда. Найду там красавца-американца и выйду за него замуж, нарожаю ему кучу американских детишек и заживём мы все душа в душу, целыми днями поедая бургеры и запивая колой.

Пфф. Перспективка так себе…

Я заверила их, что даже толстая и с больным желудком буду помнить о них всегда. Вроде даже убедила. Пообещали как-нибудь приехать в гости и показать, как отдыхают русские. При этом скалились как безумные. На что я показала обеим фигу. Вот ещё! Опозорят меня…

Папа напоил моих подруг чаем, удостоверился, что Вика с Юлей больше не душат меня в объятиях, при этом крича, что я «последняя сволочь на Земле», что они во вменяемом состоянии и поцеловав их на прощание, с нескрываемым облегчением закрыл за ними дверь.

Остаток дня папа ходил за мной хвостиком. При каждом удобном случае тискал и говорил, что всё к лучшему, чтобы я не расстраивалась и что он меня безумно любит.

Идеальный отец!

Конечно, изначально все знали и понимали, что папа без меня никуда не поедет, мы с ним по жизни команда. Естественно, я его не брошу и не позволю упустить этот шанс реализовать себя как учёного. Хоть это и подразумевает всё кардинально поменять в нашей жизни. Но это всего лишь привычки и границы, которые мы сами себе установили и в наших же силах это изменить.

И вот настал день Х. День вылета.

С самого утра меня знатно потряхивало. Руки дрожали так, что я расплескала весь кофе, не успев сделать ни одного глотка. Папа лишь беззлобно посмеивался и трепал мне волосы на макушке. Сначала на меня накатила жёсткая апатия и на все его вопросы у меня даже мычать не получалось. Длилось это до тех пор, пока моя нога не ступила в аэропорт.

Апатия сменилась диким словесным поносом.

У меня в прямом смысле не закрывался рот, я комментировала всё, что видела и слышала. Зачем не знаю. Как пьяная, честное слово. Голова понимала, что пора заканчивать нести этот бред и пыталась передавать какие-то командные импульсы в тело, чтобы это остановить, но видимо звание «Балаболка года» мне было нужнее. Спасибо моему всепонимающему отцу, что он не пытался меня заткнуть, а просто абстрагировался и иногда кивал для вида, что меня слушает.

Уже в самолёте апатия и словесный понос перешли в истерику.

Я, смотря в иллюминатор, начала смачно рыдать. Со всем чем полагается. Со всхлипами, соплями, слюнями и рваными вздохами.

Папа молча прижимал меня к себе, гладил по спине и целовал в висок, давая мне возможность выплакать весь накопившийся стресс за последние недели.

Пассажиры опасливо на нас косились, скорее всего ожидая от меня каких-то психических выпадов. Может ждали, что я сейчас вскочу на ноги и на весь самолёт заору: «Мы все умрёёёёёём!!!» и побегу пробиваться в кабину пилота, чтобы остановить на лету эту махину.

Звучит заманчиво, но не в этот раз, ребята! Живите!

Как я и ожидала, папа не смог долго терпеть мои слёзы, поэтому даже не удивилась, когда он внимательно на меня посмотрел и взволнованно спросил:

— Люсь, может рюмочку выпьешь, а? Маленькую. Чисто, чтобы расслабиться…?

Я поморщилась. С алкоголем я не дружу, от слова совсем.

— Фу, пап. Не буду я водку пить! — хлюпнула я носом и потянулась за носовым платком, любезно предоставленным мне заботливым родителем.

— Какая водка? Обижаешь… Коньяк я тебе предлагаю, дурёха! — показательно фыркнул папа, и нервно оглядываясь, наклонился к моему уху и тихо добавил:

— Только быстро и незаметно! Чтобы никто не подумал, что я тут несовершеннолетнюю спаиваю…

Я недовольно сдвинула брови:

— Вообще-то мне уже исполнилось восемнадцать, если ты забыл. Так что я совершеннолетняя, можешь поздравить меня с этим!

— Поздравляю, только это ты маленько забыла, что в Америке совершеннолетие наступает в двадцать один год. Так что не выпендривайся, сморкайся быстрее и пока мы не перелетели через границу России — пей, пока никто не видит…

Спасибо, батюшка, за мудрые наставления…

Настроение улучшилось и мои улыбки стали расти с геометрической прогрессией. Хотелось рассмеяться в голос над появившимся невозмутимым выражением лица отца.

Типа, не при делах. Типа, не мы предлагаем дочке «нажраться» в зюзю…

— А если я опьянею? — с осуждением взглянула на бессовестного родителя и высморкалась.

Мда. Получилось не очень женственно… но уж как умею.

Папа на это лишь покачал головой.

— С одной-то рюмочки? Я тебя умоляю… — но коротко на меня взглянув, вдруг резко рассмеялся. — Хотя да! Ты можешь! Я и забыл, как тебя развезло тогда на шашлыках с моими коллегами… с одной бутылки пива, вот стыдобища-то…

— Ты мне теперь до конца моих дней будешь напоминать об этом? Я была маленькая… — возмущённо воскликнула я, попутно вспоминая, как несколько лет назад я решила поваляться в сугробе и уснула там в позе звезды, пока про меня не вспомнили спустя час и не растормошили, а я красная и хихикающая просила вернуть меня на место и укрыть одеялом. Хех. Неловко получилось.

— Естественно! Маленькая она… Такая детина выросла! Лааадно! Дам тебе только понюхать коньяк, наверняка от одних только алкогольных паров крышу снесёт! — и начал бессовестно ржать. На что у меня губа сама поджалась и напряглись глаза, чтобы выдать новую порцию слёз. Кажется, у меня и правда истерика.

Папа многозначительно на меня посмотрев, театрально закатил глаза, снова обнял и попросил у мимо проходящей стюардессы рюмку коньяка. Та дежурно улыбнулась, коротко кивнула и ушла выполнять заказ.

Не прошло и двух минут, как она с тем же искусственным выражением на лице протянула папе рюмку и удалилась.

Отец, как последний преступник поозирался немного по сторонам, затем быстро всучил мне рюмку с тихим, но властным: «Залпом!».

Я тут же исполнила приказ и проглотила обжигающую жидкость. Алкоголь кипящей смолой провалился в желудок и по телу растёкся жар. Хорошо, хоть в зале ожидания в аэропорту папа заставил меня позавтракать. Ещё не хватало для полного счастья, чтобы меня выворачивало наизнанку весь полёт.

Отец одобрительно кивнул, мол: «Сейчас подействует!», затем похлопал меня по коленке, широко улыбнулся и со словами: «Пьянь!» откинулся на спинку своего пассажирского сидения.

Я же, последовав его примеру и усевшись поудобнее, начала ощущать приятное тепло и нарастающий пофигизм, расползающиеся по всему телу. А затем и задумалась, что может и не всё так страшно…

Остаток полёта я бессовестно храпела и пускала слюну отцу на плечо, судя по его длительному ворчанию и мокрому джемперу.

И чего так раздражаться? Сам создал этого слюнявого монстра!

Нам предстояла пересадка на другой рейс в Нью-Йорке. А там полтора часа лёту, и мы прибудем в наш новый дом. Мы направлялись в столицу штата Северная Каролина — город Роли.

Именно там располагалась новая база для научно-исследовательских работ и изобретательства, в которой в полное распоряжение моему отцу выделили целую лабораторию. Звучит круто!

«Здравствуй, Америка! Не ждала? А я вот припёрлась!» — первое, что я подумала, делая шаг из самолёта в аэропорту «Роли—Дерхем».

Видок у нас с папой был заметно потрёпанный, учитывая, что весь путь я спала как убитая, а он штудировал на планшете английский язык, а затем и «лайфхаки» обустройства в Роли для иностранцев.

Перед поездкой мы заранее забронировали машину на неделю, которую можно было забрать прямо в аэропорту. Точнее от аэропорта ходит бесплатный автобус до прокатной конторы, которая находится в нескольких кварталах поодаль.

Тут мы первый раз столкнулись с непониманием американской специфики. Вылезая из автобуса, мы без зазрения совести пошли в прокатный офис, тогда как все остальные положили водителю по доллару на чай. Давать чаевые мы в России не привыкли, а тут это неотъемлемая часть жизни. Нужно запомнить.

Запихав в машину наш багаж, папа принялся устанавливать наш навигатор, куда заблаговременно закачал карту нашего штата, чтобы не заблудиться.

Мы тронулись в путь, и я прилипла к окну. Первое, что бросилось в глаза, то, что город просто утопает в зелени. Деревья и растения повсюду. Видимо тёплый, и в то же время влажный климат благоприятно влияет на их рост.

Папа иногда тревожно косился в мою сторону, замечая, что я нервно комкаю в руках свою кепку и кусаю нижнюю губу.

«Новый дом! Новый дом! Новый дом!» — как колокола стучали мысли в моей голове в унисон с ударами сердца.

— Люсь, не забывай дышать! — услышала я звонкий голос отца, пытающийся пробиться через нарастающий быстрый бит внутри меня.

— Да, дышу я, дышу! Долго ещё? — буркнула я, не отрываясь от пролетающих в окне милых домиков.

— Сейчас уже будем въезжать в наш райончик. Тебе понравится! Готова? — весело произнёс папа и подбадривающе сжал мои подрагивающие пальцы.

Во мне боролись два противоречивых чувства: дикий, панический страх перед неизвестностью и эйфория от всего нового.

Хотелось одновременно кричать: «Не трогайте меня!!» и «Гони быстрее, я хочу увидеть свой новый дом!». Так и облысеть можно на нервной почве. Про дёргающийся глаз вообще молчу, это приятное дополнение к моему образу сопровождает меня уже недели две. Замечательно всё складывается. Поеду в Голливуд, там меня непременно заметят в толпе, лысую и дёрганную. Роль в «Американской истории ужасов» мне обеспечена. Отец будет мной гордиться.

Представив эту картину, я безумно хихикнула и на всякий случай, открыв зеркало в салоне машины напротив моего сидения, пристально вгляделась в своё отражение. Ну а что? Мысль материальна…

А нет! Ффуухх! Всё нормально!

Мои длинные светлые волосы всё ещё были на голове, правда в данный момент находились в творческом беспорядке. Я недовольно поморщила свой маленький носик с едва заметной россыпью веснушек и облизала пересохшие губы, которые от природы были с чётко очерченными видными границами. А ненакрашенные и опухшие серо-голубые глаза… блин! Всё равно дёргались!

Ну ладно, сойдёт для сельской местности!!

Моя тщетная попытка привести себя в порядок вызвала у мужчины слева искренний смех:

— Не поможет!

— Ну спасибо! Мог бы и деликатно промолчать… — насупилась я, надевая кепку на голову.

— Зачем? Я привык говорить правду! — усмехнулся папа.

— Даже тогда, когда твоя правда никому не нужна? — с насмешкой уставилась на мужчину.

— Особенно в такие моменты! — хитро сощурился отец и загоготал на всю машину.

Моргнув пару раз, решила похихикать в поддержку. Обожаю его таким беззаботным!

— Скоро уже будем на месте! — оповестил папа, посмотрев на навигатор и повернул машину в сторону новой улицы. Одноэтажные домики сменились на одинаковые двухэтажные.

Одинаковые и шикарные… У меня аж рот открылся. Резко бросило в жар и сердцебиение ускорилось.

Воздуха мне!

Вот это да! И здесь мы будем жить? В России в таких доминах живут только богачи. Нам, среднему классу, такие масштабы только во сне снятся.

— Приехали! Добро пожаловать домой, маленькая! — торжественно произнёс папа, паркуясь перед огромным коттеджем.

Из машины я вылетела как пробка из бутылки. И вытаращив глаза, бессовестно начала глазеть по сторонам.

Лепота!

Перед каждым домом вдоль дороги установлены почтовые ящики. Они точно такие же, какими мы их видим в американских фильмах. Когда в ящике есть почта, красный флажок поднимается, сразу видно, что пора идти вынимать письма.

Так как мы только въехали, наш ещё совсем новенький бокс выглядел очень стандартно, в то время как у других домов, которые мы проезжали, ящики украшены и выставлены на обозрение как произведения искусства. Некоторые изменены до неузнаваемости. В ход пошли не только краска и клумбы с цветами, но и другие разные элементы декора. Простые металлические ёмкости здесь встречаются только у незаселённых домов, в то время как уже обосновавшиеся жильцы стараются проявить индивидуальность и воплотить в жизнь оригинальную задумку. Каждая семья оформляет ящики в соответствии с собственными вкусами и возможностями. Их превращают в забавные домики для писем, расписные грузовички, фигурки животных и тому подобное, что только готова выдать твоя фантазия. Такое ощущение, что между жителями идёт негласное соревнование, чей ящик выглядит причудливее.

Посторонитесь, ребятки, почта России приехала!

Боже! Мой мозг в голове уже судорожно делает зарисовки нашего будущего неформала.

Зависнув перед ящиком, я и не заметила, что папа стоит позади меня и тихонько посмеивается, удивляясь тому, как легко я могу перестроиться. Недавно ревела в три ручья и хотела обратно в Россию, а сейчас уже спокойненько стою и прикидываю в уме, какой формы будет наш маленький «железный друг» и каким цветом его покрасить, чтобы он эффектно смотрелся на фоне нашего нового дома.

Гормоны, наверное!..

Осознав, что я могу так простоять до темноты, папа легонько подтолкнул меня ко входу в дом:

— Идём лучше внутрь, отлепись уже от почты, всё равно там одни газетки да рекламки будут лежать.

Я хотела было возразить, но услышав:

— Пошли перекину тебя через порог на удачу! — рассмеялась от души, представив эту картину. Папа ведь может, его любимое занятие — это плюхнуть меня куда-нибудь и убежать.

Подойдя к большой синей двери, увидела прикреплённый к ней специальный молоточек для стучания, в форме кольца, чтобы не бить по двери кулаком.

Но дверной звонок тоже присутствовал. Приходящим предоставлялся выбор как оповестить о своём приходе.

Мы с папой оглянулись и убедившись, что нас никто не видит, минут пять стояли и как малые дети развлекались тем, что по очереди стучали этим кольцом в дверь.

Забавное зрелище, наверное, со стороны. Новые жильцы вместо того, чтобы войти в дом, стоят и дубасят в дверь и при этом безумно ржут. Подумают ещё про нас, что мы дикие и никогда не видели дверей.

Папа первый пришёл в себя, и вспомнив, что он взрослый мужчина, с важным видом меня остановил:

— Хватит! Не позорь меня!

Я лишь хмыкнула в ответ.

— Готова?

— Да!

Папа открыл ключом дверь и торжественно её отворил. А потом наклонился и попытался поднять меня на руки, но я начала брыкаться:

— Пап, ты что? Не вздумай! Подумают ещё, что мы молодожёны какие-нибудь!

Папа хохотнул и «бипнул» меня по носу:

— Какие молодожёны, Люсь? Я тебе в отцы гожусь!

— Ты и есть мой отец!

— Тем более! Давай запрыгивай! — наклонился и выставил свои руки.

Я отрицательно покачала головой и сделала от него шаг назад.

Папа возмущённо фыркнул и закатил глаза:

— Можно хоть пинка для ускорения дам?

— Нет! Я сама! — и показательно расправила плечи.

Папа опустил руки и выдал известную реплику из нашего с ним любимого советского фильма:

— Скажите, пожалуйста! Какая цаца!

— Да, цаца! — тем же тоном подыграла я отцу, и гордо задрав подбородок сделала шаг внутрь дома.

Просто огромное помещение. И нет коридора. Я уже находилась в гостиной комнате. Первое, что бросилось в глаза — это встроенный в углу камин. Шикарный и современный. Потом мы обязательно его испробуем, даже если будет жарко и будем умирать от духоты.

Массивная лестница на второй этаж.

Отлично. Ноги накачаем.

Как и говорил папа. Дом обустроен. Мебель в кофейных тонах. Большой диван, два кресла и круглый журнальный столик. Плазма на стене. В другой части помещения за небольшой перегородкой стоял длинный обеденный стол.

Разувшись и оставив обувь у входа, я пошла осматривать территорию. Справа от гостиной небольшая арка, там кухня. Просторная. Намного больше, чем у нас в квартире. Встроенная техника. Неприлично гигантский холодильник…

А вот и выход во внутренний дворик. Выглянула, а там… бассейн.

Шикарно! Личный бассейн. Можно быть уверенной, что никто по-тихому туда не написает… Ныряй на здоровье!

Распахнув стеклянные двери, я впустила внутрь свежий воздух. Решив, что двор посмотрю позже, я вернулась в гостиную к отцу, который уже прилип к камину и что-то там ковырял.

Пфф. Мужчина! Новая игрушка пришлась по вкусу.

— Пап, а куда ведут эти двери? Их так много. — указала я в сторону лестницы, по обе стороны от которой были ещё неизвестные комнаты.

— А-а, я думаю, что одна ведёт в какую-нибудь кладовку, а другая в подвал. Сейчас проверим.

Так и есть. Подвальное помещение. Я решила туда не ходить, оно ещё не было оборудовано. Заглянула одним глазком. Голые стены, но уже с двумя встроенными кладовочками. Смотреть нечего, потом заполним вещами доверху. Вторая дверь открыла для нас прачечную комнату. Стиральная машинка в придачу с сушильным агрегатом. Слава Богу, что не придётся мотаться в знаменитые «прачечные» и сидеть ждать по часу, когда твои вещи постираются и высушатся.

В этой подсобке расположена ещё одна дверь, за которой мы обнаружили гараж, который очень заинтересовал. Особенно папу. Помещение могло вместить в себя две машины. И ещё оставалось место для всякого барахла хозяев.

Немного повосхищавшись, я взяла отца за руку и силой вытащила его из: «Это теперь моя любимая комната будет!» и повела обратно в дом. Публичную зону мы осмотрели, теперь нас ждала приватная зона наверху.

Взбежав по лестнице на второй этаж, мы с нескрываемым любопытством начали обследовать всё вокруг. Три спальни и две ванных комнаты. После тщательного осмотра папа любезно согласился отдать мне самую большую комнату. Хоть и предполагалось, что она должна быть родительской. Но я же девочка, а «Девочкам нельзя отказывать» — поцеловал меня в щёку папа и «бипнул» по носу.

Ага, так я и поверила. Просто этот хитрый лис всё продумал. В большой комнате, соответственно, большой встроенный шкаф. Значит мне хватит места, и я не приду к отцу с намерением отжать половину его гардероба, чтобы «запихать своё лишнее».

Осмотрев габариты своего шкафа, я одобрительно и восхищённо захлопала в ладоши. Папа хмыкнул и с разбегу прыгнул на мою огромную кровать. Растянувшись как звезда, он зажмурился и довольно протянул: «Кааааайф!».

Не могу не согласиться. Я легла рядом с ним и приткнулась к его боку. Как в детстве. Папа закинул мне на плечо свою тяжёлую ручищу, и на секунду задумавшись спросил:

— Ну ты как, маленькая? Довольна?

Я подняла голову и внимательно заглянула ему в лицо. Нахмурился. Ждёт ответа. Боится.

— Да, пап! Всё нормально! Где ты — там и я! Тебе хорошо, значит и мне хорошо! — погладила его щетинистую щёку.

Папа в ответ поцеловал меня в лоб и грустно улыбнулся:

— Ты прости меня, Люсь, за то, что я тебя вот так вырвал из привычной действительности. Ты же знаешь, что я всё с самого начала взвесил. Если бы не думал, что это пойдёт тебе на пользу в жизни, то ни за что бы не согласился. Для меня же главное — ты и твоё будущее, а не работа. И за то, что ты, несмотря ни на что, согласилась и поддержала меня — я тебя люблю ещё больше! — на один миг он прикрыл глаза рукой, стараясь сдержать эмоции. Затем тяжело вздохнул и, наконец, хрипло произнёс:

— Ты так похожа на свою маму… Соня тоже такой была. Жертвенной. За семью готова была отдать последнее… Она бы очень тобой гордилась. Что не бросила папку. И всего лишь пару раз сопли на кулак намотала, пожевала и выплюнула. Я думал, что больше будет.

Я брезгливо поморщилась, представляя, как это выглядит. Вот умеет мой отец такую проникновенную речь под конец растоптать. Человек уже настроился, прочувствовал, уже готов слезу выпустить и на тебе, под конец что-нибудь эдакое выдаст. Всегда так было. Ему категорически нельзя говорить тосты. На моей памяти было несколько казусов, когда папа вставал и торжественно при всех поздравлял именинника/именинницу. Обычно, всё так красиво начиналось: «Желаю крепкого здоровья, счастья, долгих лет жизни…» и завершал фразой: «Дай Бог, чтобы ты в ближайшее время не умерла!».

Получите — распишитесь.

— Пап?

— Ммм?

— Я тебя тоже люблю! Ты — самый лучший папа на свете!

Мужчина рвано выдохнул и в секундном порыве крепко сжал меня в своих объятиях, что я даже вздохнуть не могла.

Но потом отпустил, «бипнул» по носу и поднимаясь с кровати, воодушевлённо воскликнул:

— Поехали изучим местность на наличие кафешек и супермаркетов. Перекусим, затаримся в магазине по полной. А потом с новыми силами вернёмся и начнём разгружать машину.

Мысль о еде тут же отразилась громким бурчанием в моём животе. Последний раз мы ели в аэропорту при пересадке на другой рейс. Мой растущий организм настойчиво требовал подзарядки. Так что мы быстренько уселись в машину и поехали на разведку.

В нескольких кварталах от нашего дома мы нашли «KFC», и набив животы до предела, довольные и сытые направились в ближайший гипермаркет.

Блин, правы были Юлька и Вика, не успели мы приехать, как накинулись на «фастфуд». Первым делом пожрать, а уже потом дела. Такими темпами, я на самом деле заплыву жиром и начну поглощать горстями таблетки для желудка.

Нужно срочно исправляться. Поэтому в магазине мы с папой долго и придирчиво рассматривали витрины с товаром, выбирая продукты для приготовления вкусной и комфортной для организма, домашней еды. Потом так же медленно пытались расплатиться на кассе. Хорошо, что мы заранее додумались заглянуть в обменник валют в аэропорту. Но по первости, новые «денюжки» вводили нас в лёгкий ступор. Меня уж точно, папа как взрослый соображал больше.

Всё-таки, пройдя этот небольшой «квест» в магазине, мы, гордые собой вернулись, чтобы не только занести вещи в наш новый дом, но и вдохнуть русский дух, который мы привезли с собой. А ещё нашего дедушку «домового», которого мы попросили переехать вместе с нами. Его к нам в квартиру привела наша бабушка. Ему было отведено почётное место на кухне. Фигурка старичка в лаптях и в рубахе приглядывала за нашим домом много лет.

Так что в этот же вечер, мы с папой пригласили его зайти с нами в дом и освоиться, искренне извиняясь, что оторвали нашего сторожа от родного края и привезли в это незнакомое и чуждое место. И, судя, по тому, что я весь вечер не могла найти зарядку для телефона, которую точно оставляла на прикроватной тумбочке в своей новой комнате, старичок знатно ворчал и ругался, но всё же был с нами.

А это самое главное. Уже ложась спать, я его от всего сердца поблагодарила и оставила на той самой тумбочке большую и вкусную конфетку.

Сама же я легла в первую ночь в папиной комнате.

Да! Трусиха я. Знаю. Ну и ладно. Лучше уж пусть кровать дрожит от папиного храпа, чем от моего страха.

Первый день в Америке мы выдержали. И это только начало. Впереди предстояло знакомство с соседями, оформление документов, покупка машины и «День открытых дверей» в университете.

«Знает весь свет — твёрже русских нет!»

Утром меня разбудил отец, который как обычно в своём репертуаре, гаденько хихикая настойчиво щекотал мне пятки, торчащие из-под одеяла.

И кому из нас восемнадцать лет, а?

— Люська, вставай, а то так всю жизнь проспишь!

Побрыкавшись задними конечностями, я промычала что-то нечленораздельное и с удовольствием растянулась на всей кровати как снежинка, растопырив при этом пальцы на руках и ногах.

Ах, как хорошо…тепло… уютно…кажется я таю… растекаюсь лужицей…

Так. Стоп. Не надо лужицу…

А, чёрт! Это папа меня водой из кувшина поливает!!!

— А-А-А-А!!! — завопила я во всё горло. — Ну всё, держись!!! — вскочила я с кровати, намереваясь догнать пулей вылетевшего из комнаты шкодника-переростка, чтобы сказать всё, что я о нём думаю в данный момент и познакомить его с холодным душем в одной из ванных комнат.

Уже настигнув его на первом этаже в гостиной, я вдохнула побольше воздуха и только открыла рот, чтобы выдать свою тираду, как отец нагло меня перебил:

— Спокойно! На меня нельзя кричать и бить! Я старенький уже… Беспомощный. Меня холить надо. Кормить… а ты дрыхнешь, бессовестная, без задних ног. Так и умереть с голоду можно! Кто обо мне позаботится, кроме тебя? Пришлось идти на крайние меры!

От возмущения у меня, наверное, глаза из орбит вылезли, вены вздулись и, кажется, ногти на ногах красного цвета стали.

— Ага, как же! Старенький он! Вон, как заяц, через всю лестницу сиганул! Даже дыхание не сбилось! — пыхтела я, усердно тыкая пальцем в грудь бесстыжему родителю.

— Так это я от страха! Ты так орала, что я с перепугу ускорился. Жить-то охота ещё. — со спокойной совестью пожал плечами отец.

Я глубоко втянула носом воздух, чтобы успокоиться и не пустить пену изо рта. А потом резко развернулась и направилась на кухню, демонстративно громко шаркая по паркету, зная, как это «любит» папа, который не заставил себя долго ждать и где-то позади меня раздраженно рявкнул на весь дом: «Не шаркай!».

Шалость удалась!

Я уже начала растягивать губы в победной улыбке, как неожиданно папа смачно шлёпнул меня по заднице каким-то журналом, который откуда-то уже был в его руках.

— Эээй! — и кинула на него сердитый взгляд.

— А нечего тут своими сплющенными булками светить! Сейчас должны приехать интернет нам подключать, так что шагом марш наверх одеваться!

Взглянув на себя, осознала, что реально стою тут только в одной майке и трусах.

Показав папе язык, со скоростью гепарда поднялась по лестнице, услышав напоследок ворчание «старика»:

— Всё равно придётся самому жрать готовить! Ну ни о чём попросить нельзя…

Кто-то сегодня проснулся явно не в духе.

Зайдя к себе в комнату, я облегчённо выдохнула. Зарядное устройство для телефона мирно лежало на тумбочке у кровати. А конфетки и след простыл…

Спасибо, дедушка-домовой! Видно, всё-таки, удалось задобрить ворчуна.

С ликующим настроением, я взяла зарядку в руки, воткнула в телефон и уже поднесла к розетке… «Что за чёрт?». Вилка не подходит…

Аааа, нет-нет-нет, только не это!

У них тут совершенно другие розетки. Плоско-штырьковые. Всего две тоненькие щелочки. Я разблокировала телефон, и он грустно сообщил мне, что заряжен только на 20 %. Замечательно! Придётся обзавестись переходниками. Мысленно обвожу жирным маркером это задание в списке дел на ближайшее время.

«Держись, родной! Не отключайся!» — поцеловала я в экран телефон, и оставив его на кровати, потопала в ванную комнату принимать водные процедуры.

Приведя себя в порядок и переодевшись, я спустилась вниз, где уже аппетитно пахло чем-то вкусненьким. Зайдя на кухню, обнаружила папу, разговаривающего с кем-то по телефону, кажется с начальством, если я правильно поняла по нескольким обрывкам фраз. Он расхваливал наш дом и постоянно говорил, что это чудесное место. Я подошла к нему и молча поцеловала в щёку в знак примирения и благодарности за приготовленный завтрак. Он улыбнулся, и не убирая телефон, «бипнул» меня по носу.

Вот и помирились. Хотя мы и не ссорились. Просто дурачились. Со стороны, мы, наверное, выглядим «шизанутой» парочкой. Но нам всё равно. Нам так хорошо и так было всегда.

Пока я пыталась сделать себе кофе в супернавороченной кофеварке, папа, закончив разговор, отложил телефон в сторону, и кладя себе на тарелку со сковородки свою львиную долю яичницы с беконом, принялся рассказывать о наших планах на ближайшие месяцы.

Обсудив все детали этой «развлекательной программы» на ближайшее время, мы с папой разошлись. Он — встречать кабельщиков для интернета и ТВ, а я, вооружившись планшетом с онлайн-переводчиком выползла на улицу, собираясь прогуляться до супермаркета с целью купить переходник, чтобы поставить на зарядку наши «русские» приборы.

Лето, ах, лето! Тепло, птички поют. Подставив лицо под ласковые утренние лучи солнца, я буквально на минуту зажмурила глаза и улыбнулась, наслаждаясь приветливой красотой этой «заморской» природы.

Как вдруг услышала где-то сбоку:

— Доброе утро! — сказал чей-то женский голос на английском языке.

Я повернулась и увидела на лужайке перед соседним домом женщину лет сорока, она смотрела в мою сторону с доброжелательной улыбкой и активно махала рукой.

Мгновенно на меня накатило чувство лёгкой паники. Руки задрожали, к щекам прилил жар, а к горлу подкатил ком. Пройдёт ещё немало времени, когда я начну без страха и ступора общаться на чужом для меня языке. Одно дело просто поздороваться и поговорить о погоде, а другое, если начнут задавать вопросы посерьёзнее этой темы. Не очень хочется, чтобы надо мной смеялись или крутили пальцем у виска.

До этого везде, где выдавалась возможность, говорил на английском папа. Ещё в самолёте, читая в словаре новые слова, он с нетерпением ждал, когда придётся пустить их в ход. И каждый раз, когда намечался диалог с американцем, а я уже открывала рот, чтобы выдать парочку заученных фраз, отец опережал меня, тянув за рукав футболки и со словами: «Дай Я!», гордо вставлял в разговор свои «пять копеек». Да я и не против.

Настала моя очередь. Откинув все страхи и сомнения, я, широко улыбаясь, помахала женщине в ответ трясущейся рукой и растянуто сказала: «Хеллоу!».

Женщина кивнула, подошла ко мне ближе, и окинув меня заинтересованным взглядом произнесла на своём языке:

— Добро пожаловать! Я — ваша соседка. Меня зовут Бренда. Откуда вы к нам приехали?

— Спасибо! А меня зовут Люси. — ответила я, произнося своё имя на американский лад, чтобы было меньше вопросов. — Мы приехали из России.

— Оу! — удивлённо воскликнула Бренда. — Теперь понятно откуда у тебя такой акцент. Приятно познакомиться, Люси. — тепло улыбнулась мне моя новая знакомая.

Раскусили. Пара фраз и всем понятно, что я приезжая.

— Что привело вас в Америку? — не скрывая своего любопытства поинтересовалась Бренда.

— Папе предложили здесь работу. — дала я короткий ответ.

Уфф. Пока вроде всё гладко продвигается… Слова мне знакомы и есть, что ответить. Я думала, что будет намного хуже. Не сдаваться. Улыбнулась ещё шире.

На лице соседки отразился явный интерес и прежде, чем в её голове созрел следующий вопрос, я ляпнула:

— Бренда, а вы не подскажете где здесь можно купить…эээ… — быстро напечатав на планшете русское словосочетание и увидев перевод, добавила: — переходник для розетки?

Женщина, наблюдая за моими манипуляциями с планшетом, отзывчиво проинформировала:

— Конечно. Но пешком туда долго добираться… Если хочешь — можешь взять мой велосипед. На нём быстрее.

— Эээ… — неуверенно промямлила я. — А можно?

Женщина негромко рассмеялась:

— Конечно, милая. Просто поставь его на крыльце, когда вернёшься.

Бренда развернулась и пошла в сторону своего гаража, я хотела последовать за ней, но она кинула мне через плечо:

— Подожди тут, я сейчас его принесу.

Ок. Жду. На чужую территорию не претендую.

Удивительно, она меня в первый раз видит, а уже готова мне велик в руки дать, я бы не рискнула доверять незнакомому человеку с первой же минуты. Наверное, у меня глаза честные.

Когда Бренда подкатила велосипед, она заботливо указала мне на багажную, довольно-таки вместительную сумку, чтобы я туда сложила планшет и остальные мелкие вещи.

Плюс один к карме.

Затем соседка рассказала мне в каком направлении ехать до магазина и я, сердечно поблагодарив добрую женщину, покатила в сторону, на которую она мне указывала рукой.

По пути я встретила ещё приблизительно двадцать велосипедистов. И все мне либо улыбнулись, либо кивнули в знак приветствия.

Какой спортивный народ… и очень приветливый. У нас в России, если так часто улыбаться, подумают, что ты дебил…

Что я и сказала папе, когда вечером мы валялись в гостиной на диване, лениво переключая каналы в поисках российского ТВ.

Поездка в магазин не прошла зря. Помимо того, за чем ездила, я прикупила ещё и всякие приятные глазу безделушки в дом: кухонные полотенца, ароматизированные свечи и соль для ванны, рамки для фотографий, какие-то нелепые, но забавные статуэтки обезьянок…

Мда, это называется — импульсивная покупка. Когда рука сама тянется ко всему яркому и ненужному.

Теперь странная семейка обезьян станет радовать глаз папы, когда он будет находиться в своей комнате…

С отцом мы пришли к общему выводу, что на планшет с переводчиком молиться нужно. Ему сегодня пришлось не один раз пользоваться помощником, когда он общался с людьми по поводу интернета и бассейна.

Кстати, о последнем. На нашем заднем дворике теперь можно устраивать соревнование «кто дольше задержит дыхание под водой». Чем мы непременно займёмся в ближайшие дни. Если никто не захлебнётся — это будет чудо…

Я поведала родителю о знакомстве с нашей соседкой и о её дружелюбии. Он очень обрадовался и предложил позвать её к нам на новоселье, чтобы познакомиться поближе. Я поддержала его идею обеими руками.

Папа рассказал, что начальство позволило ещё несколько дней отдохнуть и обустроиться в городе. А затем он поедет на долгожданную работу. От воспоминаний о которой, у отца глаза становились как две яркие звёздочки и улыбка расползалась на лице во все тридцать два зуба.

Когда твой родной человек так сияет от счастья, ты делаешь это вместе с ним.

Завертелась наша жизнь бесконечной суетой. Дни пролетали как часы.

Позади почти три месяца проживания в «стране возможностей». Мы не привыкли. Нет. Каждый день мы с отцом пашем как лошади, чтобы влиться в общий поток жизни и действительности этой страны. Это бесконечная внутренняя работа над собой. Трансформация под общий лад.

Мы добровольно решили принять правила «этой игры». Без борьбы чужакам здесь не выжить.

Кардинальная проработка привычек, устоев, принципов. Устранение недостатков. Заполнение системы нужными деталями.

Самореализация. Самовыражение.

Это очень сложный процесс. Постоянное эмоциональное напряжение. Внутреннее чувство сопротивления против желания проявить себя.

Не удивительно, что к психотерапевтам здесь ходят как к себе домой. Скоро тоже встанем в очередь…

Эйфория сменилась на «шторм» эмоций. От ступора в мыслях до боевого возбуждения.

Теперь у меня дёргаются оба глаза!

В первую же неделю пребывания в США, мы с папой записались на языковые курсы, где усиленно забивали голову новыми знаниями.

Ходили мы в разное время. Я — утром, а папа вечером после работы. Первый месяц мы посещали общую базовую программу, потом же немного уклонились по специализированным темам. Я дополнительно изучала информацию по студенческой тематике, отец же всё, что касалось его профессии.

Сказать, что это трудно — ничего не сказать. На себе испытали значение фразы: «плавятся мозги». Но оба трудились на пределе своих возможностей.

Процесс пошёл. Благодаря такой нагрузке и ускоренной программе через три месяца мы начали понимать и общаться с людьми без потных ладоней, ватных ног и «воздушного шарика» вместо головы.

Хоть мы с папой и стали выглядеть как зомби, но собой были довольны. Просто лишний раз не смотрелись в зеркало.

Здесь все, на удивление, хорошо относятся к русским. Всем им интересно: «Откуда ты приехал? Как там у вас живут? Какая погода?» и т. д.

Нам всем бы стоило поучиться простому отношению американцев к жизни. Они считают, что, если у тебя сейчас нет проблем, значит, всё в порядке и нужно наслаждаться моментом. В России же принято жить проблемами завтрашнего дня. Люди редко бывают счастливы, расслаблены, спокойны — даже во время отдыха русский человек волнуется о будущем.

Незаменимые помощь и поддержку в адаптации нам оказали соседи на нашей улице. Нас окружали действительно добродушные люди. Моих ровесников, к сожалению, в соседях не наблюдается. Район новый, поэтому на дороге рядом с большей частью домов выставлены таблички о продаже с номером телефона. Помимо Бренды, которая как оказалось, жила одна, по соседству с нами проживали семья Томпсонов, состоящая из Фреда и Меган (обоим лет по 30) и их двух очаровательных маленьких дочек, целыми днями наворачивающих круги на велосипедах около дома. А также адвокат Джон Уилсон и его сожительница Энджи. Но мои любимцы — это пожилые супруги Бейкер. Бодрее старичков ещё нужно умудриться встретить. Для этой парочки каждый новый день как последний. Развлекаются по полной. Фитнес, танцы, рисование, кино, театры… список можно ещё долго продолжать.

«Да мы только начали жить!» — смеётся мистер Бейкер. Их взрослые сыновья сейчас живут в Сан-Франциско со своими семьями и стараются обеспечить достойную старость своим любимым родителям.

Вот это я понимаю! Заслуживает уважения!

Кстати, именно по наставлению Бейкеров мы с папой купили себе велосипеды. «Прошаренные» люди любезно помогли нам с выбором. В городе весьма развита велосипедная инфраструктура. Здесь катаются все, кому не лень. Это только мы с отцом как дикари удивлялись и пялились на каждого проезжающего мимо человека.

Со всеми соседями мы познакомились постепенно. Но поводом для разговора стал наш почтовый ящик.

Да-да, я его преобразила. Точнее мне сделали его на заказ. Я выбрала большой деревянный сундук, расписанный в стиле хохломы. От сказочного бокса теперь невозможно оторваться.

Сначала была идея сделать матрёшку, но папа категорически отказался от этой идеи. Так и не объяснив. «Нет» и всё! Пришлось подчиниться.

Если упрётся рогами, то не сдвинешь. И чем ему матрёшка не угодила…

Так вот, соседи по очереди восхищённо топтались вокруг нашей необычной почты, и мы тут же выходили, чтобы познакомиться. Вскоре, мы созвали всех этих людей на новоселье. Наготовив русских блюд на целую ораву мы с нетерпением ждали гостей. И первое же недопонимание произошло на пороге нашего дома. Приятный мужчина Джон Уилсон протянул папе руку для рукопожатия. Папа наотрез отказался, приглашая того в дом. Сосед нахмурился и молча уставился на моего отца. В итоге стояли как два истукана и хлопали глазами, пока я не вмешалась и не объяснила американцу, что в русском понимании «пожимать руки через порог» — это плохая примета. Папа активно закивал в знак согласия, а Джон Уилсон с важным видом перешагнул через порог и протянул руку заново. Пожали и начали обниматься как братья родные, что не мало меня удивило. Ведь папа обычно не позволяет даже друзьям такие поползновения в своё личное пространство. Но он решил таким способом влиться в общество, и я только за.

В тот вечер мы показали, как душевно умеют русские принимать гостей. Рассказывали про наши обычаи, культуру и пытались научить нескольким фразам. Корявенько вышло, но все посмеялись. А когда папа предложил водку, которую мы привезли с собой — все решительно отказались. Но, воспользовавшись парочкой известных приёмов, типа: «Ты меня уважаешь?», и надавив на совесть добродушным соседям, всё-таки уговорил мужиков хряпнуть по рюмочке. Женщины тем временем восхищались приготовленной едой и требовали рецепты.

Я не жадная, выдала всё как на духу.

Прощались мы все как лучшие друзья и с тех пор с удовольствием поддерживаем общение.

Через месяц после приезда в страну, нам по почте доставили наши документы, с которыми без проблем можно что-то оформлять или оплачивать. Поэтому папа тут же полетел на «крыльях любви» покупать себе автомобиль. К выбору мы отнеслись ответственно. Долго мурыжили вопросами консультанта в автоцентре, потом в последний момент заприметили одну машину, которую он предлагал в самом начале, походили вокруг неё пару раз, покумекали и решили, что этот вариант нам подходит.

Нам оперативно оформили покупку и когда мы уходили, консультант без стеснения стал улыбаться ещё шире. Видимо, довели паренька до ручки.

Если бы на людях можно было прыгать до потолка и кричать «УИИИИ», мой отец непременно воспользовался бы таким правом, но вне дома «мы» — люди серьёзные. С невозмутимым видом поблагодарили за помощь, сказали: «До свидания!» и с прямой спиной вышли из автосалона.

И только дома дали волю чувствам и эмоциям, хрюкая от радости носились по лестнице, потом звонили знакомым «мужикам» и хвастались новой игрушкой. А я в это время подленько и по-тихому снимала всё на камеру, чтобы в нужный момент сунуть её кое-кому в лицо и сказать: «Ну и кто из нас ребёнок?».

Следующим этапом для отца стала сдача экзаменов на местные долгосрочные права.

Бедненький. Волновался как подросток. Даже умудрился завалить тест на компьютере в первый раз, но проведя дома работу над ошибками, с новыми силами и сгрызенными ногтями пошёл и доказал всем, что он крутой.

Горжусь!

Я же всё это время интенсивно готовилась к поступлению в университет. Написала все заявления, сочинения и расширенное академическое «эссе», проработала речь, которую буду с важным видом толкать на личном собеседовании.

Вооружена и опасна, как говорится.