Незадачливое выдалось сегодня воскресенье. Впрочем, как и все предыдущие дни моей странной жизни. Мало того, что с утра позвонила начальница, и с какой-то особо истеричной претензией в голосе, вызвала меня на работу, чтобы закрыть очередные акты списания, которые, в принципе, могли подождать еще неделю, еще и погода в этот день была на редкость мерзкая и унылая. 

 

Моросил мелкий противный дождик, из тех, которые могут длиться неделями. Осенняя слякоть не прибавляла позитива, напротив, навевала тоску и вгоняла меня в еще большую апатию.

 

На работе – тоже тоска. Серое офисное помещение, череда однообразных столов и мертвых мониторов. Выполнив, порученную мне работу, буквально за пару часов, и понимая, что выходной день уже, в общем-то, пропал, я решила заскочить в ближайший “Магнит”. “Если уж мне не удалось выспаться, то хоть побалую себя чем нибудь вкусненьким!” – я решила себя немного утешить, и немного компенсировать столь бездарно потраченный выходной.

 

Перемещаясь по узкому проходу между стеллажами с соленьями и вареньями, я, неловко потеснившись, пропустила хмурого, в надвинутой на глаза вязаной шапке и с наушниками в ушах, подростка. Черт! Как чувствовала! Я умудрилась-таки, задеть краем осенней куртки какую-то склянку. Банка с грохотом упала на кафельный пол, разлетевшись на тысячи мелких осколков, оставляя от содержимого какое-то неприятное бурое месиво.

 

“Только этого мне не хватало!” – подумала я. Тот час же, будто из под земли нарисовалась продавец-консультант, неодобрительно взирая на образовавшийся на полу хаос.

 

– Девушка! Придется уплОтить! – не терпящим возражения тоном вымолвила она, и уперла руки в боки. 

 

Колоритная, надо сказать, дама. Лет сорока семи-восьми пергидрольная блондинка, с ярко-красной помадой на губах и густо подведенными синим карандашом глазами. Пышная, грудь не меньше четверки. Богатая женщина… Мечта поэта! 

 

– Ну? – продолжила она, от нетерпения качнув головой. Крупные, с огромными камнями серьги в её ушах качнулись, разбрасывая цветные блики, бьющие по глазам.

 

Если честно, я просто стояла и тупила, завороженно глядя на эти пляшущие огоньки. Спорить мне с ней не хотелось и я, покорно кивнув, направилась к ближайшей кассе самообслуживания, сопровождаемая, своим неожиданным конвоем. 

 

Продавщица казалась несколько разочарованной, когда я молча достала карту и приняла из ее рук банку с соленьем, видимо такую же, как умудрилась разбить я. Рассчитывала качнуть энергии, видимо. Но нет, такого удовольствия я ей не доставлю. Но и вкусняшки покупать настроения уже пропало. Поэтому я, не возвращаясь в зал, пошла на выход.

 

Черт! Вот что со мной не так? Вроде и не тупая, и не страшная. Образование хорошее получила. Не красный диплом, конечно, но и не троечница. Но вот все как-то так… 

 

Мне двадцать пять. А жизнь как будто уже закончилась. После заочного обучения в университете интересной работы в городе не нашлось, вот я и перебивалась унылой работой в частной конторе, составляя сметы на строительные материалы и акты списания. Глядя на таблицу в 1С мне казалось будто бы я, с каждой вбитой в строку цифрой, вколачиваю очередной гвоздь в гроб своей, в общем-то, еще и не начавшейся жизни.

 

Что до кавалеров… Нет, не то, чтобы их совсем не было… Были, конечно. Объективно – я симпатичная. Не красотка-модель: невысокая ладная брюнетка, с серо-зелеными выразительными глазами и приятной улыбкой. Но… мне, как будто бы заранее не интересными казались все эти отношения. 

 

Были у меня и подростковые влюбленности, и довольно зрелые мужчины. Но, опять же, я как будто бы просматривала зачитанную до дыр книгу, зная, как будет реагировать мой избранник на то или иное мое решение или действие. Истерики юношей, которые ревновали меня к любому столбу; собственническое отношение мужчин постарше; унылое нытье и капризы маменькиных сынков… 

 

Все так, как будто бы я уже сто раз прожила все возможные варианты этой жизни. Моя ближайшая подруга, жизнерадостная Катька, всегда говорила мне: “Настька, ты, похоже, уже старухой родилась!” и тащила меня в очередной раз в караоке-клуб “Эра” или новый бар. Такое времяпровождение тоже не доставляло мне никакой радости. Нерационально как-то. Деньги тратишь – а удовольствия никакого. Поэтому я всевозможными способами  избегала такие мероприятия.

 

Вы скажете: “Что такое двадцать пять? Еще вся жизнь впереди, еще много нового и интересного. И работу можно найти интересную, и любовь настоящую встретить. В конце концов просто переехать в другой город!”

 

Да, все верно. Все так… 

 

Или не так? Как будто я – не я. И жизнь эта не моя. Неполноценная какая-то. И так было с самого детства. Я не помню родителей, я выросла детском доме, в окружении таких же одиноких детей. Серые казенные стены общей спальни, скрипучие кровати, с сероватым бельем на них, с одинаковыми, темно-коричневыми солдатскими одеялами, ромбиками чернеющими из под ткани пододеяльника.

 

Классы – чуть более позитивные бежевые стены, карты, таблицы, портрет Пушкина. Унылые, серые, бесконечные дни… Всю информацию я усваивала мгновенно. И то, что казалось поначалу интересным, вскоре начинало навевать скуку.

 

После детского дома выяснилось, что у меня есть бабушка. Идти мне было некуда. И я, помыкавшись по общагам, все же решилась с ней на встречу.  Она не горела желанием общения с незнакомой ей внучкой, но и выгонять меня не стала. 

 

Это была замкнутая, сухая женщина шестидесяти девяти лет. Она непрерывно курила сигарету за сигаретой. Хмурая, с вечно сведенными к переносице бровями, немногословная и не склонная к ласке. К слову сказать, я тоже не любила пустые разговоры и телячьи нежности. Они мне казались каким-то пережитком. Так что меня все устраивало.

 

Сказать что мы с ней сблизились со временем? Нет. Она милостиво пустила меня пожить к ней, пока я училась в университете. В нашем провинциальном городе у нее была двушка-хрущевка вагоном, с ремонтом времен 80-х годов. 

 

Нет, она не была алкоголичкой или антисоциальной личностью. Всю жизнь она проработала завскладом в каком-то, сохранившемся еще со времен СССР, овощном магазине. 

 

Про мою мать она мне ничего не рассказывала. Один раз, когда я решилась расспросить о матери, она просто отмахнулась: “Шлюха!” – и все. Больше я не донимала Глафиру Андреевну расспросами. 

 

Вот так мы и жили – параллельно. Я немного помогала по хозяйству, она подкармливала меня и давала крышу над головой. 

 

Через три года, она тихо умерла. После скромных похорон, выяснилось, что квартиру она оставила мне. Сказать что я любила ее? Это будет неправдой. Но, в глубине души, я испытывала благодарность к этой хмурой, неразговорчивой женщине, которая не выгнала меня на улицу в сложный для меня период жизни.

 

С этими мыслями я бродила по городу, понимая, что дома меня никто не ждет, впереди не светит ничего интересного и захватывающего. Тупая, скучная работа. Впереди, скорее всего: брак с нелюбимым мужчиной, возможно дети, к которым я буду так же равнодушна, как и ко всему в этой унылой, лишенной смысла тоскливой жизни. 

 

Я продвигалась вперед по сумрачному коридору из хрущевок, с загорающимися по очереди окошками, невольно подглядывая за чужой бурной жизнью. Вот в одном из окон силуэт девушки, высматривающей что-то вдалеке. Ждет, наверное, кого-то… Волнуется. 

 

Хлопнула где-то дверь подъезда, на улицу выскочил мальчишка, лет семи. Мать крикнула, высунувшись из окна  второго этажа: “Павлик! Не забудь хлеб!”. Павлик недовольно отмахнулся от бдительной мамаши и припустил рысью за угол – подальше от надзора.

 

Парочка подвыпивших друзей, глупо хихикали, пытаясь найти что-то на мокрой земле, подсвечивая место мобильниками. Им явно весело.

 

Всюду жизнь… 

 

Почему у меня не так? Даже увлечений толком нет. Конечно, в детском доме у нас были кружки по интересам, и нас пихали туда независимо от наших желаний. Какая-то лепка, макраме, швейный кружок, ИЗО, мягкая игрушка. Почему для девочек именно это? Странно. 

 

Мне всегда больше нравилось что-то придумывать. У мальчишек был кружок по радиоэлектронике, например. Или столярное дело. Меня пускали на эти занятия только поглазеть. Скорее всего из жалости трудовик не выгонял меня, но и в руки ничего не давал. Я же завороженно следила, как мальчишки неумелыми руками скручивают проводки, собирая элементарную вилку. 

 

Да вот, взять хотя бы просто развлечения: музыка, книги, кино… Если про фильмы:  я не любила корейское или турецкое, модное нынче, кино. Там все не по-настоящему, не взаправду. Тоску навевало авторское странное “кино не для всех”. Сериалы? Нет!  Не настоящие чувства, не настоящие переживания, не настоящие ситуации. Лубок. 

 

Книги? В попаданок я не верила из-за их наивности. Детективы просто не люблю. Фантастика, любовные драмы, эротика?  В общем, ни в книгах, ни в кино, я не находила ничего особо интересного для себя. Читала так, больше со скуки, что ли. Просто убивала время.

 

Вот уже и мой дом. В подъезде пахло чем-то привычно кислым. Проходя мимо обитых дерматином дверей, мимолетно читая ругательства на облупившихся от времени и сырости стенах я, наконец, дошла до своих дверей. Нашарив в кармане куртки ключ,  со вздохом распахнула дверь в квартиру.

 

Тусклая лампочка без абажура осветила крошечную прихожую. Деревянная обувная полка, из под нее до сих пор торчат стоптанные тапочки Глафиры Андреевны. Почему-то у меня не поднялась рука выкинуть их после ее смерти… 

 

Не глядя повесила куртку на крючок и, сунув ноги в свои тапки,  прошла в комнату и рухнула на диван. В темноте нащупала пульт от телика. Экран мягко засветился. Шла какая-то передача, вроде тех, что пачками показывают по известному каналу: о каких-то всемирных заговорах, погибших цивилизациях, рептилоидах и параллельных мирах.

 

В голове пусто… 

 

И только одно непроходящее ощущение усталости и ненужности в этом мире. Я даже не заметила, как задремала под мерный голос диктора.

 

Проснулась я, когда передача уже прошла и включилось что-то вроде новостей. Ох! Голова от неожиданного сна была тяжелой. Надо бы пойти ополоснуться, да ложиться спать. Завтра на работу. От этой мысли стало еще тоскливей.

 

Стянув с себя джинсы и водолазку облачилась в домашний халат и направилась в ванную. На меня из зеркала с облупившейся амальгамой смотрела я сама: тусклыми, не выражающими  никаких эмоций глазами. Я тоскливо рассматривала шторку, по низу окрасившуюся в ржавый цвет от воды; старую ванну с чернеющими сколами; капли воды на полу.

 

Там, под теплыми струями воды, мне немного полегчало и затянувшаяся апатия как будто бы отступила. Мыло пахло земляникой, и мне неожиданно резко захотелось в лес, полюбоваться природой, вдохнуть аромата травы и погреться на теплом осеннем солнце бабьего лета. Густо намылив мочалку, я растиралась до самозабвения, чувствуя, как моя кожа разогревается от трения. 

 

Хорошо! Я завернула вокруг головы полотенце, натянула майку и трусы, накинула халат, сунула ноги в тапки и распахнула дверь. Надо бы закинуть в себя что-то: я вспомнила, что не ела с самого утра.

 

В полутьме добравшись до кухни,  включила свет. Кран подтекал. Капли разбивались о щербатую эмалированную мойку с точностью метронома: кап-кап-кап… Сердито заурчал пожилой холодильник: я открыла дверцу.

 

На блюдце лежал полузасохший темно-желтый кусочек сыра, слезящийся прозрачными каплями; чуть заветренное масло под мутноватой крышкой масленки; в углу, в пакете – пара ломтиков позавчерашнего нарезного батона.

 

Не долго думая, я достала этот нехитрый набор. Пока закипал чайник, я сделала себе два бутера. 

 

Чашка со щербинкой на краешке… Как моя жизнь. Как будто неполноценная какая-то. Стало снова тоскливо. Засвистел вскипевший чайник. В кипятке, чайной ложечкой, я утопила пакетик “Ричарда”. Две ложки сахара растворились в темно-янтарной жидкости.

 

Взглянула в окно: ветер усиливался. Полное ощущение, что надвигается гроза. Странно. Гроза – явление летнее. Сколько живу, но грозу в это время года – не припомню.

 

Меж тем, несмотря на то, что на улице и так уже было темно, тьма как будто сгустилась еще больше. Да, гроза! Хмурое небо подрагивало далекими вспышками молний. Забавно!

 

Я немного оживилась. Гроза, это, пожалуй, единственное, что мне доставляло удовольствие. Глядя на разгулявшуюся стихию, я испытывала ни с чем не сравнимый восторг и первобытный ужас одновременно. Торопливо запихав, оставшиеся полбутерброда в рот, наскоро запив его горячим чаем, я выскочила на балкон.

 

Зрелище представшее перед моими глазами, оказалось впечатляющим. Чернильные тучи, с подсвеченными ярко-желтыми краями, стекались в одну точку,  брызгая цветными, изгибистыми молниями. Следом раздавался треск и грохот, отражающийся эхом от стен домов.

 

Дождя не было, что удивительно. Я читала про так называемые сухие грозы. О-о! Должно быть после этого начнется что-то типа бури! Как минимум – шквалистый ветер. Интересно!

 

Я слышала, как люди закрывают спешно двери на балконы и лоджии, захлопывают форточки. Мне было искренне их жаль – они пропускали одно из самых невероятных зрелищ, что могла подарить им природа. Я же любовалась происходящим явлением. Ветер усиливался, и норовил сорвать с меня влажное полотенце.

 

Я вдыхала прохладный воздух, остро пахнущий озоном. И мне было хорошо! Кайф! Ослепительные вспышки молний все приближались, тучи, казалось сгущаются прямо над моей головой, но мне не было страшно. Я ждала! Ждала очередного яркого всполоха, от которого все внутри замирало от восторга и страха! Ждала нового раскатистого грома, оглушающего меня!

 

Запахнув халат поглубже,  оперлась на перила маленького балкона. Вот! Сейчас! Очередная молния шарахнула так близко, что мне показалось что небо раскололось надвое, цвет ее был настолько фантастическим, что у меня замерло сердце. В ней переплелись все краски мира, которые я когда-либо видела – неоновый переливающийся перламутр!

 

Грохот  резанул по ушам так сильно, что я оглохла на время. Опасно! Но в то же время так завораживающе! Снова вспышка! Вторая, третья… 

 

Три молнии переплелись в изысканный ломаный орнамент, образуя  в воздухе, прямо напротив меня, слепящий глаза диск, обрамленный тысячами голубых искр по краям! И, внезапно,  наступила мертвая тишина…

 

Внутри портала неизвестная мне материя, напоминающая бурлящую лаву, крутилась, образуя воронку, исторгая из себя маленькие острые молнии. Я завороженно смотрела в нее. Как загипнотизированная, протянула руку к порталу и закричала от неожиданности и ужаса.

 

Пальцы руки, внезапно сделавшись полупрозрачными, истончились и, вытянувшись, как нити влились в кипящую внутри воронки материю… 

 

Я пыталась одернуть руку, но в тот же миг, вслед за ней… 

Я не знаю…. 

Как можно такое  объяснить?! 

Меня медленно, по крупице, по атому втянуло внутрь портала…

 

О, господи! Что это было?! 

 

Сейчас я лежала с закрытыми глазами, боясь испытать приступ головной боли, учитывая то, что  увидела и почувствовала и не слишком понимая даже, живая я или нет… 

 

Очевидно, что меня бабахнуло молнией. Вот дура! Ну, ведь говорят умные люди – держаться подальше от грозы. Сидеть тихо, электричество вырубить и не отсвечивать. Поперло же меня на кой-то черт на балкон…

 

Ладно. Что теперь-то стенать. Главное, что я, судя по всему, жива. И до сих пор валяюсь на балконе. Осторожно открыла глаза.

 

Яркое синее небо и диск солнца в зените ослепили меня и я резко зажмурилась. Я что, провалялась так до полудня? Блин, надо вставать. Начальница, поди, уже рвет и мечет. Сколько времени вообще?

 

Я рывком села, одновременно ощупывая себя. Слава богу, хоть не болит ничего. Отделалась, как говорится, легким испугом. Снова открыла глаза.

 

Вокруг был лес. Настоящий лес! Густо росли деревья – исполинские вековые сосны, покрытые толстой серовато-оранжевой корой. Верхушки их сливались в одну сплошную зеленую массу, создавая ощущение плотной живой крыши. 

 

Кое-где вдалеке просвечивали белизной стволов березовые рощицы. По земле – мягкая короткая трава, мшистые камни, изумрудно-зеленые папоротники. В этот момент, я почувствовала себя сестрицей Аленушкой, заблудившейся в лесу. 

 

Удивительно, но страха не было. Хоть все мое сознание и кричало о том, что это не нормально: вот так оказаться в дремучем лесу, но я все же оставалась спокойна. Дела… Впервые в жизни я испытывала… Любопытство? Интерес?

 

Может это такая форма шока? Все может быть. Я ощупала себя. Ну, как могла, конечно. Цела. Ничего не сломано. Ожогов нет. Дотронулась до головы, волосы еще были влажноватыми после душа и почему-то заплетены в косу. Странно, я вроде не заплетала… Хотя обыкновение такое имела: вечером заплести не тугую косу, чтобы волосы во сне не мешали. 

 

Так! А это что? Я вытаращила глаза. На мне была странное одеяние, по типу древнерусского. Старенькое льняное платье с вышивкой по рукавам и подолу. Кое-где залатанное. На ногах что-то вроде старых тканевых тапок на шнуровке. Что за…? И где халат? И где я вообще?

 

Ощупала еще раз голову, проверяя не ушиблась ли я и не мерещится ли мне все это. Протерла глаза. “Сплю!” – осенила догадка. Чтобы убедиться, что это сон, я ущипнула себя за запястье. Вот, блин! Больно! А значит это не сон… Явь? Ну и на явь это тоже не тянуло. Портал мне казался игрой моего воображения. Хотя… Как-то же я здесь оказалась.

 

Тупо уставившись перед собой, я судорожно соображала, что происходит. Однако долго размышлять не пришлось. Где-то неподалеку, послышались крики. 

 

– Княжинка! Княжинка!

– Настасья!

– Ой, Осподь, побереги бедовую!

– Где ж она?! 

– Как сквозь землю провалилась!

– Настенька!

 

Голоса приближались. Ну, слава богу, люди! Ищут, наверное, кого-то. Они подскажут куда идти. Поднявшись с земли, я отряхивала платье, и уже собиралась идти навстречу голосам, как из-за ближайших деревьев ко мне выскочила довольно увесистая тетка. 

 

Одета она была… Старомодно – не то слово, примерно, как героиня исторической реконструкции событий Древней Руси. На ней была обширная блуза из какой-то легкой ткани, со сборкой и  вышивкой по вороту  и юбка из  материала, типа сатина с принтом – в мелкий пестрый цветочек. На голову повязан довольно объемный серовато-белый платок. Тетка отличалась грузным телосложением и, судя по всему, обходилась без бюстгальтера, так как богатство ее двигалось под блузой совершенно свободно.

 

Это было так непривычно, что я завороженно смотрела на этот танец двух, далеко  не маленьких, лебедей. Тетка, тем временем, подбежала ко мне и довольно грубо схватила за запястье.

 

– Эй? – я попыталась вырваться из твердой хватки женщины.

– Что ты, Настасьюшка! – тетка попыталась улыбнуться. Честно, мне ее улыбка очень не понравилась. Скорее она походила на какой-то волчий оскал, нежели на улыбку.

 

Однако тон ее голоса был настолько елейно-ласковым, что в следующий момент, мне и вовсе стало не по себе.

 

– Ушиблась, болезная? Щас ДорОха-то тебе чайку заварит успокойного, да и полежишь отдохнешь, – тетка сильно окала, как типичные вологодские жители.

– Что вам надо? – я все еще пыталась дергаться.

 

Тем временем, меня окружило еще несколько женщин, в одеждах, подобных тем, что были на тетке, которая никак не хотела меня отпускать.

 

– Ой! – запричитала одна из вновь подошедших, – Бедная головушка! Настенька наша! И так головою скорбная… О-ой

 

Вслед за ней, заголосили остальные:

 

– О-ой! Милая!

– Ой, да за что же деточке нашей такое наказание…

– Настасьюшка!

– Княжинка!

– Слава богу, нашлась болезная!

 

При этом каждая из них норовила меня взять за руку или погладить по голове. Блин! Я и так не в восторге от любого телесного контакта, а тут еще и чужие люди лапают. Отдергиваясь от неожиданных прикосновений, я начала паниковать. Уж больно странной были и обстановка, и сама ситуация.

 

Черт! Это что розыгрыш какой-то? Я ничего совершенно не понимала. Точно реконструкция. Ну, или съемки фильма… Ну, а что еще? Не посходил же весь мир с ума, вместе со мной?

 

Между тем, тетка настойчиво меня тянула куда-то, невзирая на все мое сопротивление. Поскольку тропинки под ногами не было, я все время обо что-то спотыкалась.

 

Баба обладала недюжинной силой, так что практически все время она волокла меня куда-то, и грубо дергала, когда я запиналась.

 

Все мое существо сопротивлялось такому вмешательству. Какого хрена, вообще?! Что это за люди?! Кто такая эта Настасья, за которую меня приняли? 

 

Ну да! Так-то я тоже Настя. Точнее Анастасия Гронская, двадцати пяти лет отроду, живу в России, в городе Вельске, на улице Октябрьской, учетчик в строительной фирме “Комфорт”, не замужем, детей нет, сирота. Вот, в общем-то, и все.

 

Но какое отношение я имею к этой местной Настасье? Ерунда какая-то…

 

Тем не менее, мы потихоньку выходили из леса. Деревья начали редеть, появилось множество троп, протоптанных годами. Я уже не сопротивлялась и покорно брела за женщиной. Сзади, неровным строем передвигалась вся остальная свита.

 

Мы вышли на небольшой пригорок. Там, с самого высокого места, открывался панорамный вид на город. Точнее, на большую деревню, город слишком громкое слово для этого скопления теремов и домиков, окруженных огородами. 

 

Картинка походила на иллюстрации русских сказок. На ум сразу пришла строчка: “В некотором царстве, в некотором государстве, жили-были…”

 

Я увидела бревенчатые срубы; деревянную колокольню, торчащую как штырь, среди приземистых домов; сараи; избы; фигурки людей. Где-то в центре поселения возвышалось строение, похожее на древнерусский большой терем.

 

– Ну, что встала, как вкопанная? Пойдем! – тетка снова, довольно чувствительно, дернула меня за руку. 

 

Достала!

 

Как только разберусь в чем дело – выскажу этой мамзели все что думаю, а пока… Пока я молчала. Надо немного разведать обстановку. Что здесь и  как. И почему меня принимают за какую-то княжинку?

 

Спустившись с холма мы вышли на грунтовую дорогу, прямиков ведущую в деревню и довольно быстро  дошли до поселения. Боже мой!  Домики, которые с холма казались сказочными, имели самый плачевный вид. Покосившиеся стены домов, посеревшие от времени сараи, грязные дворы… А самое главное – люди.

 

Люди с серыми унылыми лицами, в старой, залатанной одежде, больше походили на нищих, нежели на типовых киношных крестьян. Скотины во дворах и вовсе не было, только в одном месте я увидела тощую седую кобылку, от недокорма у которой можно было пересчитать ребра. 

 

Мы миновали все эти убогие постройки и вышли к терему. Терем был огромным, расходящимся от основного здания вправо и влево двумя довольно большими крыльями, каждое из которых оказалось снабжено отдельным входом и собственным высоким крыльцом. Он, кстати, тоже имел не самый презентабельный вид, однако на фоне остальных, выглядел почти роскошно. 

 

Хозяин, кто бы он ни был, явно не отличался рачительностью. Некогда красивые резные наличники на окнах были частично утрачены, краска со временем облупилась и осыпалась лохмотьями прямо на землю. Между бревен в некоторых местах образовались приличные щели. Вообще было такое ощущение, что если посильнее толкнуть все это сооружение, то терем наклонится и рухнет.

 

Кроме терема, на всей этой, довольно большой площади, располагалось еще восемь построек, похожих на обычные дома, с той разницей, что у некоторых домов, были крыши-бочки, или круглые скатные, что, конечно вносило разнообразие во внешний вид странного комплекса.

 

Видимо здесь и живет эта самая княжинка Настасья. Что ж, посмотрим… Меж тем тетка провела меня по шаткой лестнице парадного крыльца. Крыльцо оказалось довольно высоким. От долгой ходьбы по лесу у меня и так уже сводило ноги, а теперь и вовсе отказывались идти. Мне нужно срочно остановиться! Что я и сделала, встав посередине ступеней и ожидая что тетка снова дернет меня. Но вопреки ожиданиям, этого не произошло.

 

Неожиданно тетка отпустила мое запястье и я рефлекторно потерла его.

 

– Устала, Настасьюшка? – елейным голосом вопросила женщина.

 

Я не нашла ничего лучшего, как кивнуть.

 

– Ну передохни-передохни, родимая.

 

Я оглянулась назад. Свита уже куда-то испарилась. Судя по всему, отстала от нас, как только мы подошли к дому. Ну и славно! Даже легче дышать стало. Если что, то с одной теткой я уж как нибудь справлюсь.

 

Видимо, тетка тоже решила, что раз мы на месте, то беспокоиться больше не о чем. Немного переведя дух, я продолжила подъем. Внутри терема открылось большое пространство. Пахло теплым деревом, подгоревшим молоком и манной кашей. Сводчатый потолок украшали мощные балки, обильно украшенные резьбой, выкрашенной в разные цвета, которые со временем немного выцвели и имели блеклый вид.

 

Кроме всего, в помещении находилось несколько добротных широких лавок, множество сундуков, огромный стол, с толстой фактурной столешницей и  как будто встроенные прямо в стены огромные шкафы-буфеты со стеклянными вставками в дверцах, наполненные всевозможной посудой. 

 

Из основного помещения в каждое крыло вело несколько дверей. В самом торце зала находилась довольно широкая лестница, снабженная изящными точеными перилами, ведущая куда-то наверх.

 

– Ниська! – громовым голосом резко рявкнула тетка. От неожиданности я вздрогнула и чуть не подскочила на месте.

 

Откуда-то сбоку выскочила девчушка лет двадцати, не больше. И суетливо подскочила к нам. На девушке одет старенький, почти ветхий, простой пестрый сарафан и лапти. Пшеничные волосы же были заплетены в толстую добротную косу. Девчонка казалась напуганной.

 

– Ну! – тетка уперла руки в бока, девчонка опустила голову, – Упустила княжинку, Ниська!

– Я-я! – губы у девушки задрожали.

– А ну, поди сюда! – тетка покраснела, так, что стала похожа на помидор.

– Пожалуйста… – девчонка всхлипнула и вскинула на мучительницу виноватые глаза.

– А ну сюда, я сказала!

 

В этот момент толстуха довольно резво подскочила к ней, схватила девушку за косу, уверенным движением намотала ее себе на руку и начала таскать ее из стороны в сторону, не забывая при этом, давать тумаков  своей, довольно увесистой лапищей.

 

– Барыня, матушка! – кричала девчонка, пока я оторопело взирала на все это безобразие.

– Ах, ты гадюка малолетняя! Я ж предупреждала! Где амулет у ней?  – тетка и не думала останавливаться, – Не усмотрела, росомаха!

 

Смотреть на это становилось невыносимо, и я не придумала ничего лучшего, как ринуться на помощь этой несчастной Ниське.

 

– Эй! – я схватила толстуху за руку и удерживала ее на весу, не давая нанести ей очередной удар.

– Настасьюшка, ты чего? Головой ударилась чтоль? Это ж Ниська!

– Ударю! – пригрозила я, и сжала кулак, давая понять, что говорю всерьез.

 

От неожиданности тетка отпрянула и отпустила девицу.

 

– Видишь, Ниська! – злорадно сказала она, – И так княженка блаженная, а из-за тебя и вовсе умом тронулась! На меня руку подняла! Подожди! доберусь все равно до тебя!

 

Отпустив девчонку, тетка развернулась ко мне:

 

– Настасьюшка, отдохнуть тебе надобно. Пойдем, милая, я тебя до светлицы доведу. 

 

Я кивнула. Вообще, ситуация складывалась более, чем бредовая. Диким мне казалось все: от моего неожиданного появления в неизвестном месте, до одежды и повадок местных обитателей. Но страха я не испытывала, только острое любопытство и странное ощущение яркости этого мира. 

 

Меж тем мы брели по каким-то коридорам, темным и пыльным, по дороге я видела множество дверей, ведущих в какие-то помещения. Некоторые из них не были снабжены дверьми и казались просто рекреацией с какими-то лавками, сундуками и шкафами вдоль стен.

 

Наконец, в самом торце крыла, обнаружилась толстая, крепкая, дубовая дверь. В отличии от остальных она оказалась новой. Снаружи двери висел большой амбарный замок. Ох, что-то тут нечисто… Мне это не понравилось. Очень не понравилось.

 

Светлицей, я бы это не назвала даже с большим натягом. Помещение, больше походило на кладовку, нежели на комнату молодой девушки, тем более княжны. Маленькое, душное, с крошечным окошком. Похоже ставни у окна никогда не открывались, а возможно и вовсе были заколочены. Как только останусь одна – проверю.

 

В комнате находилась низкая старая кровать, небольшой столик, и громоздкий обшарпанный стул. По правую руку от входа стоял вместительный сундук, судя по накинутой сверху мятой тряпке, он служил кому-то кроватью. На столике – подсвечник из латуни на одну тонкую свечу и неприметный, увитый медной проволокой кулон с небольшим черным камнем в центре.

 

Самым неприятным в этом помещении оказался запах. Мало того, что постельное белье тут, видимо, менялось, дай бог, раз в полгода, но и нужду справлять хозяйке комнаты приходилось в горшок, который стоял здесь же, под кроватью. И если белье, все-таки изредка меняли, то горшок, по ходу не мыли никогда.

 

– Отдохни, Настенька, – тетка уже порядком меня раздражала своей неискренней и навязчивой заботой. Побыстрей бы она убралась отсюда. Достала уже, – Дай-ка я тебе надену оберег, чтоб от напасти всякой. Тьфу-тьфу, – тетка смачно сплюнула на пол, и ловко нацепила на меня украшение.

 

Я решила притвориться послушной и кивнула.

 

– Отвару принесу! – продекларировала намерение тетка, и вышла, оставив меня наедине с молодой служанкой.

 

Как только та ступила за порог, девица кинулась ко мне.

– Госпожа, миленькая. Как же так. Ведь сняла я амулет проклятый. Думала убежите подальше от иродов этих! А вы вон. Сутки ведь вас искали. Думала и не найдут, радовалась, – тараторила без пауз девчонка.

– Успокойся, – ровным голосом ответила я.

 

Девушка вытаращила на меня округлившиеся от изумления глаза.

 

– Что же это? Госпожа, как это?

– Как тебя зовут? – я старалась держаться спокойно.

– Да как? Ведомо как! Ниська. Ну, Анисия то есть, – девушка выглядела ошарашенной.

– Вот что, Анисия, зеркало тут есть?

– Да как же не быть. Вестимо – есть. Щас! 

 

С этими словами девчонка ринулась к сундуку и, скинув грязноватую тряпку, которая, видимо именно ей служила  одеялом, с грохотом откинула крышку. Немного покопавшись в нём извлекла овальное зеркало, размером с альбомный лист, в литой, местами почерневшей металлической раме.

 

“Ну, – вздохнула я, – Анастасия Гронская, посмотрим… Попаданка вы или не попаданка”. Не без волнения я взяла в руки зеркало и увидела… Себя. 

 

Хотя нет, не совсем. У нынешней меня, было какое-то чересчур безвольное лицо и совершенно бессмысленный, я бы даже сказала тупой взгляд – как у коровы и, плюсом – вяло опущенные уголки безвольного рта. Прядки волос, обрамляющие лицо, немного выгорели на солнце. А в остальном – да,  это была я. 

 --------------------------------------------------------------------
Дорогие мои читатели,  познакомиться со всеми книгами литмоба 
вы можете по этой ссылке 


Странно всё это, странно… Я посмотрела на себя в зеркало ещё раз, чтобы убедиться.  И точно: я была не совсем – я,  хотя общая схожесть оказалась  поразительной. Так могла бы выглядеть моя младшая сестра – лет на пять моложе. Я ощупала лицо, поправила выбившиеся из косы пряди волос. 

 

Как бы понять, что это за амулет и почему он всегда должен быть на княжне Анастасии? Я взяла его в руку и внимательно рассмотрела. Если честно, то на украшение он мало походил, скорее на какой-то миниатюрный прибор. Я заметила что проволочки входят в центр устройства прямо под камень, кроме того, он больше походил на часы-брегет. Поднеся амулет к уху, я услышала еле-еле различимый треск и тиканье.

 

А еще от кулона, который надела на меня эта странная тётка,  исходили какие-то странные вибрации, которые не то, чтобы были неприятны, но как-то очень необычны. Я никак не могла понять, что ощущаю, когда этот, так называемый амулет на мне.

 

Девица, между тем, достала откуда-то деревянный, грубоватый гребешок.

 

– Княжинка, – расчесаться бы вам надобно, а то вишь, как растрепалися. – С этими словами девица распустила мне косу и принялась расчесывать, довольно ловко орудуя этой допотопной расческой.

– А помыться? Помыться можно? 

 

Анисия задумчиво протянула:

 

– Так-то можно, отчего ж нельзя… – девушка замолкла. 

 

Теперь, когда первый шок начал проходить, я рассмотрела ее повнимательней. Смешная. Пшеничные пушистые волосы, чуть курносый нос с крапинками веснушек и светло-голубые глаза в обрамлении белесых ресниц. Бровей и вовсе было не разглядеть. Хотя, если девчушку немножко подкрасить, то ее вполне можно было бы назвать красивой.

 

– Ну? – с нетерпением спросила я, – Как насчет помыться? 

– Ах да… Простите княжинка, просто вы… странная какая-то. На себя не похожи.

– Почему? – я говорила с Анисией совершенно спокойно. 

 

Не чувствовала я в ней угрозы. К слову сказать, и в обычной жизни интуиция меня редко подводила, чем не раз уберегала  от всевозможных неприятных личностей и ситуаций.

 

– Ну… – девчонка на минуту задумалась, – Вы ведь, госпожа, вроде как не в себе. А сейчас не так как-то…

– И давно, я это… не в себе?

– Лет с пяти, как бы не раньше.

 

Эти слова заставили задуматься. Интересно! Получается, местная я – типа сумасшедшая? Дурочка, то бишь? Девчонка, между тем, продолжала:

 

– Говорят, до пяти лет все нормально было. И говорить вы умели, и умненькой были, обучались всему быстро. 

– А потом что случилось?

– Не знаю, меня тогда еще и на свете не было, да и не сказали бы мне. Но… с пяти лет вы совсем разум потеряли. Говорили мало, только глупости всякие лепетали. И как младенец всему радовались, либо плакали.

– А амулет-то зачем?

– Ох, госпожа, да кабы знать-то. Вроде он как умней вас делал, и говорили вы понятно, не лепетали, как дите… Предложениями. А только… Как будто вы, не вы становились. Больно покорной.

 

Очень странно. Вроде как и добро от амулета, да не совсем так оно получается… Однако сейчас, кроме странной вибрации, воздействия на сознание я совершенно не чувствовала. И слава богу, не хватало еще, чтобы из меня здесь зомби сделали.

 

– Покорной? – переспросила я.

– Да, княжинка, покорной и как будто ненастоящей.

– Это как?

– Ну как будто заместо вас – кукла безвольная. И плакали часто. А сейчас… – Анисия улыбнулась, – Вы совсем другая, княжинка. Неужто пока амулета не было, вы совсем в себя пришли?

– Не знаю, – честно сказала я, – Но я как будто в первый раз здесь, ничего не помню.

 

Девица не на шутку встревожилась:

 

– Ох, ты! Напасть экая! Неужто память потеряли?!

– Наверное… Ты же поможешь мне? – я собрав все свои познания в актерском мастерстве, умоляюще  посмотрела на девушку.

– Помогу, как не помочь, – яростно закивала девушка. – Мы ж с вами с детства вместе. Все время рядом. Когда Ганна-то место управляющей заняла, прогнать меня хотела, а вы такой крик подняли, как порося резали – так визжали!  Вот Ганна-то и передумала меня гнать, – Анисия заулыбалась вспоминая видимо тот самый момент, –  Ой, чтой-то я, вы ж помыться хотели, – спохватилась она.

– Да мне хоть так, водой окатиться.

– Я мигом!

 

Девушка, подскочила и выбежала из комнаты. Я же снова взяла в руки амулет. Что же это за машинка такая? Я осторожно подергала за проволочки, коснулась камня. Он был гладко отполирован и напоминал герцинит, разновидность черной шпинели. 

 

Когда-то давно я от скуки прочитала книгу о разных ювелирных и полудрагоценных камнях. Фотографии  там были очень качественные, а на память я никогда не жаловалась. Конечно, ошибиться могу, но этот камушек выглядел прямо в точности, как образец шпинели в той книге.

 

Надавила подушечкой пальца на камень: с легким щелчком амулет открылся, обнажая сложные внутренности кулона. Там находился некий механизм, подобный часовому: какие-то маленькие колесики,  пружинки и шестеренки. Они вращались, задевая друг друга крошечными зубцами и издавали тот самый тихий треск, что я слышала.

 

Услышав, тяжелые шаги за дверью, я быстро закрыла кулон. 
Дорогие мои читатели! Предлагаю к вашему вниманию книгу нашего литмоба "БЕСПРИДАННИЦА" "Королева Карибского моря" замечательного автора Любови Оболенской


Услышав тяжелые шаги за дверью я быстро закрыла кулон. 

 

В комнату ввалилась Ганна, на большом серебряном подносе она несла глиняный кувшин, сверху прикрытый холщовой тряпочкой, и большую пустую кружку. 

 

– Настенька! Выпей отвару успокойного. Истомилась, деточка. Почитай, сутки искали тебя. 

 

Тетка щедро плеснула в кружку какого-то травяного отвара.

 

– Пей, родимая! – она ткнула кружку мне в руки. 

 

Черт, а вдруг она меня отравить хочет? Что делать-то? Меж тем тетка не отводила от меня взгляд и явно следила за тем, чтобы я все выпила. Ладно, была не была! Как только свалит, два пальца в рот и глядишь – обойдется. 

 

Я, зажмурив глаза, пятью глотками выхлебала непонятную жижу. На вкус, кстати, она была вполне себе ничего и напоминала простой травяной чай. Ганна удовлетворенно кивнула.

 

– А теперь поспи, деточка.

 

Я послушно легла в кровать и натянула на ноги то, что, вероятно, являлось одеялом.

 

– Вот и славно, княжинка. Поспите.

 

Закрыв глаза,  лежала до тех пор, пока не услышала  звук удаляющихся шагов. Как только они затихли, я вскочила и попыталась избавить организм от содержимого в ночной горшок. В этот момент, очень удачно, появилась Анисия. В руке она держала ведро с водой, а второй – волоком тащила пустую деревянную лохань довольно большого размера.

 

– Княжинка, ой, что это вы? – Анисия подхватила мои волосы, чтобы помочь. 

 

Исторгнув из себя отвар, я перевела дух.

 

– Что это? – я показала на кувшин.

– Да ничего страшного, госпожа, просто отвар успокойный. Чтоб поспать. А вы что так переполошились-то?

– Да я… – честно, я не знала, как объяснить. – Вдруг отравят! – выпалила я.

– Да что вы, княжинка! Кто ж вас отравит-то. Вы глупой, да живой нужнее будете.

– Кому? – удивилась я.

– Вестимо, кому, – дядьке вашему. 

– Ага! А зачем?

– Вестимо, зачем, – девица вздохнула  и смахнула непрошено набежавшую слезу.

– Ну… говори, не томи уж! Да не реви!

–  Дык как не реветь-то?! 

– А вот так! Не реви и все. Рассказывай!

– Дык ведь замуж вас выдать хочет, – выдала Анисия.

 

Вот те раз! Дуреху-княжинку замуж выдают. Интересно, за кого?

 

– И кто жених? 

– Ой, княжинка! Слухи-то разные ходят про него. Красивый он и не старый. Да только больно злой.

– А эта информация откуда?

– Что? – не поняла девчонка? – Ин-фо…

 

Блин, надо осторожнее с современными словечками.

 

– Знаешь точно, говорю?

– Как не знать, знаю. Он Варнавы дочку снасильничал, а потом запорол до смерти. Да и так, говорят, дворовые-то у него все в страхе живут. Что не по нраву – сразу плетьми или того хуже – голым на мороз выгнать может и водой еще облить… ну, это уж по зиме. Да и летом… Вон нищенка одна за милостыней к нему сунулась, ну так он ее хлустом – прямо по глазам…

 

Н-да… ситуация. Только вот зачем этому самому “ему” на дурочке жениться? Этого я не понимала. Судя по всему, желания княжны спрашивать никто и не собирался. А как мне быть? За такого урода морального замуж идти? Тем паче, что я вообще замуж пока не собиралась.

 

– А я ему на кой?

– Как на кой?! – девчонка изумленно вытаращилась, как будто мне все должно быть предельно ясно, – Вы ж княжна! Титул ему ваш надобен, то всякий знает…

– А у него что? Титула нет, что ли?

– Откуда бы быть?! Сказывают, из самых низов он. Обогатился знатно, уж не знаю, на чем да как. Денег у него – куры не клюют, а титула нет.

– А дяде что за выгода? – поинтересовалась я.

– Вестимо, выгода. Без приданного-то кто ж возьмет убогую? А этот берет, да и еще откуп хороший обещал дать. Ой! – она сообразила, что назвала меня убогой и сейчас испуганно таращилась, не понимая, как поправить разговор. Я только вяло улыбнулась и махнула рукой в знак того, что не сержусь.

 

Так, схема понятна теперь. Непонятно другое: где родители княжны. И почему этот дядя распоряжается тут всем? У меня даже голова заболела от избытка информации и, одновременно, – от недостатка её же. О, вода, наверное уже остыла. Я выразительно посмотрела в сторону ведра.

 

– Давай-ка, Нися, сполоснемся, – свернула я тему. Надо пока это все обдумать. Да и расспросы лишние пока ни к чему.

– Ой, да княжинка. Вода уж совсем холодная.

– Ничего, сполоснусь как-нибудь.

 

Девушка подвинула лохань. Хоть емкость и была довольно большой, сесть в нее никак не получалось, и я, скинув платье, встала в него ногами. Анисия понемногу лила тепловатую воду, а я пыталась растереться, небольшим обрывком какой-то волокнистой штуки, похожей одновременно на мочалу и ткань.

 

Почувствовав ни с чем не сравнимое облегчение после мытья, я закуталась в подобие простыни, которую расторопно подала мне Анисия. 

 

– Нись, а другая одежда  есть?

– Есть, есть госпожа, как не быть.

 

С этими словами, девушка вновь открыла сундук. Вместо нижнего белья мне полагалась тонкая сорочка длинной почти  по щиколотку. На ноги она мне натянула то ли длинные гольфы, то ли чулки короткие, связанные из белой мягкой хлопчатой нити. А еще там обнаружилась блуза из легкой ткани типа батиста, широкая, щедро сосборенная, с тонкой изящной вышивкой по горловине и свободный сарафан темно-голубого цвета, отделанный изысканной тесьмой. 

 

Вместо тканевых, очень поношенных тапок, Анисия достала пару коротких сафьяновых сапожек на небольшом каблучке, с острым, чуть загнутым вверх носком, ярко-красного, праздничного цвета. Симпатично! Примерив наряд, я немного повеселела. Ситуация, конечно, не из легких, но выход я из нее точно найду.
Дорогие мои читатели! Спешу познакомить вас с новой книгой Юстины Южной, участницы нашего литмоба "Бесприданница" "Я и кузен мистера Дарси". Интересный, нетривиальный сюжет и прекрасный слог.

 

 

Видимо часть отвара, что принесла Ганна, все-таки мой организм усвоил. А может быть, что вероятнее всего, сказался шок от пережитых событий, и меня неожиданно резко начало клонить в сон. Я сидела на кровати, и веки сами собой начали слипаться, принося мне при очередном моргании, обрывки видений.

 

Увидев что я клюю носом, расторопная Ниська взбила то, что по-видимому, называлось подушкой, и помогла мне поудобней устроиться на кровати, заботливо укрыв меня грубоватым вязаным одеялом. Одеяло слегка “покусывало”, но от навалившегося на меня сонного состояния я практически не ощущала этого.

 

Уже “выключаясь”, чувствовала, как служанка стягивает сафьяновые сапожки и тихо вздыхает:

 

– Умаялась, княжинка. Поспите, поспите, милая.

 

Несмотря на то, что ложе поначалу показалось страшно неудобным, а матрац и вовсе состоящим из каких-то непонятных и не очень приятных комков, я не заметила, как провалилась в сон.

 

Снилось  что-то невообразимое. Если честно, то какой-то полнейший бред. То покойная бабушка, которая тычет меня лицом в свои потертые тапки, как нашкодившего кота. То мой так называемый жених, лицо которого оказалось размытым, как в криминальных новостях, достающий из огромной каракулевой шапки золоченые картонки, похожие на лотерейные билеты… 

 

Но самый треш приснился перед  пробуждением. Во сне я была замотана в кокон, как гигантская гусеница.  Ганна, пуская вязкую мутную слюну, смотрела на меня слепыми от бельм глазами, отрывала от моего кокона по кусочку материи, состоящей из каких-то волокон и тонких нитей, и съедала. 

 

Рядом с ней находился огромный мерзкий паук с шестью круглыми глазами, похожими на большие, гладко отполированные бусины из черного оникса, который заматывал меня новыми тускло блестящими золотыми нитями так туго, что мне стало тяжело дышать, когда он дотянулся-таки до моего горла…

 

От этого кошмара меня буквально выдернуло из сна! Я вскочила, обливаясь холодным потом и чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Вот черт! Это ж надо же! Какая мерзость только не приснится… 

 

Хорошо хоть, что я в сны не верю. Наверное просто вся информация, которую я сегодня получила, усваивается вот таким, неожиданным и не самым приятным  образом.

 

Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я осмотрелась. В комнате было довольно темно. Вероятно, уже наступил вечер. В мутном маленьком окошке я различила темные силуэты домов на фоне вечереющего розоватого  неба. На сундуке, вздыхая и охая, закопошилась Анисия.

 

– Проснулись, госпожа?

– Да, Нись, выспалась. 

– Надо чего вам? Я принесу, – Ниська шарила босой ногой у сундука, пытаясь в потьмах засунуть ногу в лапоть.

– Поесть бы чего… 

– Ох, да княжинка, вы ж поди с позавчера ничего не евши. Пойду у Дорохи пошукаю, может чё с ужина и осталось.

 

Ниська, наконец, влезла в лапти, ловко переплела растрепанную косу, стряхнула с сарафана налипшие соломинки  и вышла. Я вслушивалась в шаркающие шаги девушки  пока они полностью не растворились в тишине. 

 

Как тихо… Как в могиле, ей богу… 

 

Я тишину не любила никогда. Всегда, чем бы  не занималась, я фоном включала либо какой-нибудь блог про путешествия или кулинарное шоу, либо мастер-класс по какому-нибудь модному нынче рукоделию, либо научную передачу о квантовой физике или строении вселенной. Даже на работе в наушниках умудрялась слушать.

 

Сейчас, наедине с собственными мыслями, мне стало особенно неуютно. Интересно, все же… А куда  делась настоящая княжна? Умудрилась-таки сбежать? А вдруг ее закинуло в мой мир через этот же портал? Это многое бы объяснило. Я в ее теле, в ее одежде, в ее мире. Она в моей одежде, в моем мире. Логично.

 

Тогда откуда такое сходство, что я даже не сразу заметила различия? Вот тоже непонятки. Ситуация, конечно, у княжны патовая. Судя по весьма скудной обстановочке, ее тут чуть ли не в черном теле держат. Дядя этот еще. Жених, очень неоднозначная персона. Ганна.

 

Н-да! Без информации никак. А пока… Я мысленно разложила по папкам все те вопросы, которые меня волновали в первую очередь. Дело номер один: “Родители княжны Анастасии”. Где они? Кто они? Есть ли они вообще?

 

Дело номер два: “Дядя”. Надо бы его имя узнать, чем занимается, какие отношения у него с племянницей, женат ли, имеет ли детей. Это минимум. 

 

Дело номер три: “Ганна. Управляющая” Управляющая чего? Или кем? Какую власть имеет? 

 

Дело номер четыре: “Жених” Кто он? Откуда деньги? 

 

Послышались шаги, вернулась Анисия со свертком в руках.

 

– Вот, княжинка! Поешьте, – Нися, подала мне что-то завернутое в плохо стиранную льняную тряпицу.

 

В свертке оказалась краюха подчерствевшего хлеба, два вареных яйца и одна крупная картофелина в мундире. Не густо, однако…

 

– Ешьте, ешьте, госпожа! 

 

Анисия засуетилась, заметив мою растерянность, и сдвинула подсвечник, чтобы освободить край стола. Я молча взяла краюху. Хлеб был грубый,  не очень вкусный и горьковатый, как будто туда добавили молотой осиновой коры. И хоть голод я испытывала уже нешуточный, все же с трудом проглотила жестковатый кусок.

 

– Нися!

– Ась?

– А ты-то чего-нибудь ела?

 

Я вспомнила, что почти с полудня, Анисия находилась рядом, и вряд ли успела хоть что-то перехватить.

 

– Да вы ешьте, не переживайте, я у Дорохи сухарь съела, пока вам ужин собирала.

– Нет, Нись, я так не могу. Садись рядом.

– Да ну… Что вы, княжинка. Нешто можно? – вид у Анисии был такой испуганный, что я не стала на нее давить, а просто протянула ей одно яйцо и отломила половину картохи.

 

Девчонка робко приняла еду из моих рук и залезла на свое ложе. Подвернув одну ногу под себя, она с аппетитом начала уплетать нехитрую снедь. Интересно, княжинку всегда так кормят или это исключение? И почему ее вообще на ужин не позвали? Вопрос!

 

Что сказать? С со скудным ужином мы управились быстро. Анисия, недолго думая, забралась под тряпку, что служила ей одеялом, и быстро засопела, свернувшись калачиком. 

 

Я же еще долгое время предавалась размышлениям по поводу моего нахождения здесь. Сон не шел. Испытывала ли я тревогу? Определенно – да! На мгновение я даже затосковала по прошлой жизни, где все было ясно и понятно, хоть не слишком интересно.

 

Но, в конечном итоге, я все же решила для себя, что это задачка. Сложная, со многими неизвестными, с непонятными угрозами. И гораздо реалистичнее, чем любая компьютерная онлайн-игра в моем мире. Нужно только найти решение.

Дорогие друзья! Рада приветствовать вас на страницах моей новой книги! Буду рада комментариям, сердечкам и вашим отзывам. Не забывайте подписываться. Это очень важно для меня! Спасибо всем, кто следит за героями книги! 
Утром, не дав мне нормально проснуться, заявилась Ганна. Как обычно, с неизменно фальшивой улыбочкой на мясистом лице. Меня насторожило то, что дверь на ночь явно кем-то была заперта, потому что сначала я услышала лязганье открываемого навесного замка, а уж потом появилась управляющая. Ну что ж, этого следовало ожидать.


Одета она была сегодня иначе. Вместо простой поневы и блузы на ней красовался богатый красный сарафан из парчи с отделкой из широкой тесьмы, с витиеватым орнаментом. Золотые нити, вплетенные в основу ткани, играли в отблесках теплого утреннего солнца.


Кроме того, поверх тонкой шелковой рубахи, расшитой по горловине и рукавам вышивкой гладью, имелся долгополый кафтан-накидка без рукавов. В голове вертелось смешное название. Как его на Руси называли? Что-то типа “похабень”. Вспомнив название, я улыбнулась. Точно! Забавное название – охабень. И откуда я это знаю?


Бархатный кафтан играл оттенками красного цвета от темно-бордового, почти черного, до сочного алого. 


Голову венчал повойник, в цвет сарафана, щедро украшенный богатой, с золотом тесьмой. Хороша барыня! Ничего не скажешь. Рядом с ее нарядом, мой, как мне показалось сначала, приличный сарафан, выглядел одежкой нищенки.
Рядом с Ганной находилась и ее свита. Мамки-няньки, не поместившиеся в тесной комнатушке княжны, толпились возле дверей снаружи, толкая друг друга и постоянно переговариваясь и переругиваясь между собой.


– Осмотр! – объявила Ганна, даже не поздоровавшись со мной, – Помогите раздеться княжинке!  


Ганна хлопнула в ладоши, и две тетки, что стояли ближе, ринулись на помощь. Анисию  грубо вытолкали из помещения, чтобы “не мешалась под ногами”, как заявила управляющая. Вообще, создавалось стойкое ощущение, что и на меня Ганна смотрела как на вещь, только внешне соблюдая правила приличия.


Тетки, подскочившие ко мне, казались абсолютно одинаковыми, как близнецы. Неприметной внешности, лет сорока-сорока пяти. Серые глаза, тусклые волосы и идентичные манеры и повадки делали их совершенно безликими. На их фоне Ганна выглядела просто королевой. Они довольно ловко стянули с меня домашнее платье, оставив в одной сорочке, под которой не было ничего больше. 


Я поежилась, скорее не от того, что было прохладно, а от дикой неловкости. Ситуацию я не контролировала и поэтому, повлиять на нее никак не могла. 


Меж тем Ганна зычно выкрикнула:


– Досточтимая матушка, игуменья! Пожалуйте!


Тетки, столпившиеся возле дверей светлицы, расступились с почтением пропуская кого-то. 


В помещение вплыла, именно вплыла, а не вошла, пожилая тетка, лет шестидесяти пяти-семи. Высокая, сухая, с поджатыми тонкими губами на испещренном тонкой сеткой морщин  лице. Крючковатый выдающийся нос и  черные радужки глаз делали ее похожей на ведьму из голливудских сказок.  Тем более, что облачена она была в длинную черную мантию, бархатный подол которой волочился по пыльному полу, что довершало зловещий образ.


Голову венчала скуфья, поверх нее был хитро повязан черный платок. На груди же красовался увесистый золотой крест, щедро инкрустированный драгоценными камнями. В правой руке монахиня сжимала богатую трость из какого-то дорогого дерева, покрытую черным глянцевым лаком. Ручка-набалдашник был выполнен в виде головы орла из молочно-белой кости с золотыми вставками, в глазах у птицы сверкали темно-красные кровавые  рубины.


Следом за игуменьей семенили две монахини рангом поменьше и одетые гораздо скромнее, и  невысокая сухонькая старушка в простой крестьянской одежде, с той только разницей, что поверх поневы был повязан чистый фартук, а на голове, пугая непривычной здесь белизной – косынка. 


Одна из помощниц Ганны, бесцеремонно подтолкнула меня к кровати:


– Ложьтесь, княжинка!


Меня что? Будут осматривать вот так? При всем честном народе? Этого я не ожидала, тем более, что конкретно до этого момента, не совсем понимала какой осмотр мне предстоит. Вот тебе и на… Чувствуя, что становлюсь пунцовой, я встала в ступор. Что делать теперь?

 

С одной стороны мне все это казалось диким и невозможным, но с другой, чтобы не выдавать себя пока, нужно же чем-то жертвовать. “Представлю, что на приеме у гинеколога,” – уговорила я себя, и не глядя ни на кого,  чтобы не смущаться, легла на кровать.
Осмотр же, к моему облегчению, оказался сильно поверхностным. Знахарка пощупала грудь; помяла живот. Провела чисто визуальное гинекологическое обследование, после чего осмотрела рот, язык и десны; поковырялась в волосах и скупо резюмировала:


– Здорова! Тоща только.


Игуменья махнула рукой, блеснув крупным золотым перстнем, и одна из монахинь записала что-то в большой тетради в тяжелом деревянном переплете. После этого “матушка” извлекла откуда-то из складок своей мантии крошечную печать, заключенную в маленький золотой футляр с драгоценными инкрустациями, и, смачно дыхнув на нее, поставила оттиск на медицинском заключении. Варварски вырвав лист из тетради она передала его Ганне.


Ганна засуетилась перед монахиней, расчищая ей выход до дверей и сама вызвалась проводить почетную гостью. Я же, наконец, с облегчением вздохнула. Когда эта кодла покинула комнату воздуха стало гораздо больше.  Интересно, если я – это все таки я, то тело мое – и девственности там и в помине нет. А раньше, насколько я помню, это было все-таки одним из основных условий для удачного замужества. Как же тогда осмотр?


Создавалось ощущение, что осмотр провели чисто номинальный, лишь бы сбагрить за хороший куш блаженную княжинку. Скорее всего, так оно и есть. Видимо жениху титул очень нужен, а дядьке не терпится получить деньжат или чего там жених пообещал.


Возвращаться Ганна не стала, прислала одну из прислужниц, которая проводила меня к завтраку.


За обширным столом оказалось довольно пусто. С торца стола, на красном месте, восседала сама Ганна. Ближе к центру, на высоком неудобном стуле, ерзал мальчишка лет семи, смешной, с оттопыренными ушами, которые забавно просвечивали, когда он поворачивался лицом к окну. 


Мальчонка вяло ковырял ложкой в глиняной тарелке, наполненной кашей, похожей на Геркулес и нервно бил ногой по ножке стула. Меня же усадили прямо напротив мальчугана. 


Подняв на меня глаза он насупился, и снова уставился в тарелку. На столе, кроме объемного горшка с кашей, находились: плоская тарелка с блинами; плошка со сметаной; блюдо, с наломанным на куски серым хлебом и два больших глиняных кувшина, прикрытых сверху полотняными салфетками. 


Вокруг еды хищно резвились толстые мухи, норовя сесть на что-нибудь посытнее и пожирней. Невесть откуда взявшаяся кухарка в сильно засаленном переднике периодически гоняла насекомых, вооружившись  серым полотенцем.


Кухарка, наконец отвлекшись от мух на меня, с тяжелым вздохом положила мне в небольшую миску порцию каши. Ну что ж, попробуем, чем питается местная знать. 
Дорогие читатели, рада представит вам замечательную книгу талантливого автора Киры Рамис, участницы литмоба "Бесприданница" под названием "Бесприданница, или Невеста на замену"


Каша как каша. Обычная овсянка, разве что более грубая, чем привычная мне с детства. Без масла. К  блинам мне налили киселя, тоже овсяного, немного сдобренного медом и какими-то травами. 


Единственное, что порадовало из еды, так это блины. Они оказались очень  вкусными, и хоть по структуре больше напоминали американские панкейки – толстенькие и пышные, но выпечены были на славу и имели приятный ванильный оттенок вкуса. Ох, была-не была! Со сметаной я умяла не меньше трех штук. 


Все это время я с интересом рассматривала происходящее за столом и рядом с ним. Свита Ганны в этом просторном помещении расположились в самых разных местах.  На многочисленных лавках, на приступках и даже на ступени обширного подиума, в центре которого возвышался обеденный стол и, казалось, ждали чего-то. 


Честно, мне не особо было приятно трапезничать под их пристальными голодными взглядами. Но после прилюдного медицинского осмотра я уже ничему не удивлялась. И, как оказалось, зря…


К слову сказать, для Ганны отдельно подали малиновое варенье и плошку с медом, которых нам с мальчишкой, очевидно не полагались. К тому же, для нее стоял отдельный кувшин с питьем, по запаху напоминающим медовуху, и объемное блюдо с запеченной рыбой.


Забавно… С чего это вдруг такое разделение? Кто этот мальчик? И почему простая управляющая питается лучше, чем княжна, к примеру? Где, в конце концов, дядя? Одни вопросы.


Трапеза проходила в мертвой тишине, нарушаемой лишь бряканьем ложек по мискам, до тех пор, пока я не стала свидетелем совершенно дикой сцены. Ганна, основательно подкрепившись и довольно и сыто отдуваясь, безжалостно вытерла краем красивого вышитого рукава жирные от еды губы, намазала тонким слоем сметаны очередной блин, свернула его конвертиком и  кинула  ближайшей парочке теток из своей свиты, прямо на пол.


И вот тут случилось невообразимое. Тетки, толкая друг друга, и дико голося, пытались дотянуться до заветного блина. Царапая и кусая друг друга. Кто-то вцепился сопернице в волосы, и та завизжала переходя с обычного голоса в ультразвук.


Ганна, с мерзкой ухмылкой наблюдала за творившимся безобразием, изредка всхохатывая густым зычным голосом. Вторил ей звонкий, как колокольчик, мальчишеский смех. Я обернулась на пацана. 


О, боже! Он явно испытывал ни с чем несравнимое удовольствие и не отрываясь смотрел на дикое “развлечение”. Схватившись руками за живот ребенок покатывался от смеха, едва не падая с высокого стула. 


Пипец! Это что? Шоу?  Вместо телека? Похоже что так… 


После недолгой возни за брошенный блин из кучи-малы вылезла совершенно растрепанная тетка в сдвинутом набекрень платке и победно подняла над головой изрядно потрепанный, весь в серых комочках пыли, трофей. Соперницы недовольно загудели.  Она что? Есть его собралась? 

 
Я вытаращила глаза: победительница затолкала в рот испачканный блин, даже  не отряхнув его толком! Капец!


На этом увеселения не закончились. Подобный номер Ганна исполнила еще три раза, с той разницей, что в следующий блин был добавлен мед, в третий варенье, а в четвертый раз соперницы бились за кусок рыбы.
Что же это за дичь такая?! Самое забавное, что все это время, ни пока мы завтракали, ни во время “увеселительной” программы, никто не произнес ни слова, видимо следуя древнему закону общепита: “Когда я ем, я глух и нем!”. Только дикий ржач и звуки борьбы за еду.


Меня же все это время не отпускал вопрос, что за мальчонка за княжеским столом? Пока только Анисия была для меня источником информации, так что придется дознаваться у нее. Кстати, где она? 


Вспомнив, что девчонку вряд ли хорошо покормят, я стянула со стола тряпочку, которая служила салфеткой и завернула в нее три блина, стараясь сделать это незаметно, как раз в то время, когда Ганна с мальчишкой в очередной раз потешались над дерущимися бабами. Хорошенько завернув их, я спрятала сверток в рукав блузы. Промаслится все равно. Ну да ладно…


Эх, еще бы каши ей, да киселя. Жаль девчонку. Хорошая она. И пока единственный человек, которому я могу здесь доверять. 


Наконец дикая трапеза закончилась. Появилась кухарка, чтобы убрать со стола. Это и есть та самая Дороха, наверное. Я пыталась рассмотреть ее получше. Женщине на вид было около пятидесяти лет. Темно-русая, простоватое симпатичное лицо. Она обладала приятной зрелой полнотой.

 
Одежда простая: юбка, блуза, видавший виды фартук, вместо платка на голове смешной цветастый чепец. И глаза… Глаза мне понравились: добрые, с легкой грустинкой, серо-зеленого цвета и с расходящимися от них легкими лучиками морщинок.


Заметив, что я разглядываю ее, кухарка не отвела взгляда, и не стушевалась. Может потому, что считает княжинку блаженной? Или нет? Я осторожно тронула ее за руку.


– Что-то желает, госпожа? – доброжелательно откликнулась женщина.


Я кивнула.


– Чего? – уточнила она.

– Кисель… – я показала на кувшин. – И каши. В светлицу.


Служанка согласно кивнула:


– Чуть позже, княжинка. Анисью пришлете.

– Хорошо.


Интересная. Надо бы порасспросить Нисю о ней. Мне нужны люди, которым можно доверять. А свой человек на кухне лишним точно не будет.


Ганна тем временем хлопнула в ладоши и вся свита ее замерла, ожидая распоряжений:


– Таська, княжинку до покоев доведи. Глаз не спускать, – приказала она, – Верка, Гронка сегодня на догляде. Панна со мной. Остальные, как обычно!


Одна из теток, отделилась от толпы и подошла ко мне.


– Пойдемте, госпожа, – и протянула руку, чтобы взять меня за запястье. 


Я зыркнула на нее так, что она невольно остановилась, не доведя задуманного до конца. Я первая двинулась в сторону светлицы, уверенным решительным шагом. Ганна, заметив происходящее, проводила меня пристальным холодным взглядом. Ох, зря я так. Внезапно посетившая мысль обрушилась, как ушат холодной воды…  


Еще заподозрят неладное. Надо вести себя более естественно, как будто я их настоящая княжна. Мысленно обругав себя, я немного притормозила, чтобы дождаться сопровождающую и беспомощно глянула на нее.


– Забыли куда идти, княжинка? – тотчас же выразила заботу тетка, и аккуратно взяла меня за руку.


Я покорно двинулась за ней. Как бы Ганна ничего не заподозрила. Вероятно, у настоящей княжны Анастасии периодически случались довольно резкие перемены настроения, поэтому на сей раз возможно все обошлось. Но… надо быть осторожной, очень осторожной!


Слава богу, в комнате оказалась верная Анисия. В этом странном мире я никому так не радовалась, как ей. 


Тетка же, проводив меня, не ушла. Выудив откуда-то из рядом находящегося помещения грубо сколоченный табурет, она уселась с наружной стороны двери. 
Дорогие друзья, с удовольствием представляю вам книгу нашего литмоба "Бесприданница" чудесного автора Алены Цветковой "Помещица". Хотите узнать об альтернативной России и о судьбе тезки оригинального романа? Тогда вам сюда:

Прекрасно! Еще и дозор… Полное ощущение, что я в тюремном заточении. Анисия, не сразу увидев меня, подскочила с сундука.

 
– Ой, княжинка! Не гневайтесь! 

– Ничего, Нись. Сходи пока на кухню.

– Да вы что ж, не наелись, госпожа? Я ща, мигом!

 

Проворно выскочив из комнаты, служанка побежала на кухню. В коридоре эхом отзывались торопливо удаляющиеся шаги служанки. Моя надзирательница, сидящая у входа снаружи, неодобрительно хмыкнула, что-то пробурчала под нос и тяжело вздохнула.

 
Вытащив из рукава сверток с блинами, я обнаружила на рукаве большой жирный след. Ну что ж, этого следовало ожидать… Надо бы его застирать, да только где?

 
Размышляя о том, как бы выбраться из комнаты, под каким  правдоподобным предлогом и обследовать владения, я залезла на свою убогую кровать в ожидании прислуги. 


Хорошо бы заодно поболтать с Анисией без посторонних ушей. Ну да это можно сделать и ночью. Вряд ли кто-то что-то расслышит из-за толстенных дверей.

 
Я выглянула из комнаты. Кроме тетки, оставленной наблюдать за мной, в длинном пустом коридоре сидело еще несколько надзирательниц, которые старательно делали вид, что чем-то заняты. Некоторые  из них что-то вязали, поставив у ног маленькие плетеные корзинки с клубками серой и белой шерстяной нити. Другие вышивали замысловатые узоры на пяльцах. 

 
Словом, все для того, чтобы создавалось ощущение, что они просто заняты работой. Но мое внутреннее чутье подсказывало, что все они приставлены следить за моей персоной.

 
И действительно, скоро мои подозрения подтвердились. Не успела  Анисия появиться в дальнем конце пролета, одна из  шибко занятых теток вдруг резко бросила рукоделие и удалилась со своего поста. “Докладывать Ганне побежала,” – догадалась я. 

 
Нися несла объемный кувшин и глиняную миску, закрытую легкой тряпкой типа марли. Я махнула ей рукой, и служанка ускорила шаг.

 
В комнате, освободив девушку от ноши, я накрыла стол.

 
– Поешь! – приказала я тоном, не терпящим возражений.

– Что вы, княжинка, не буду! Неможно так!

– Можно и нужно, Анисия! Ты когда ела в последний раз?

 
Девушка вздохнула.

 
– Вестимо когда. Вчерась.

– Надо поесть! – я строго посмотрела на нее.

– Ой, княжинка, не надо! Не к добру все это! Не дай бог, Ганка увидает  аль доложат ей. Не снести головы мне. Плетьми запорет до смерти, и суда не найдешь! – запричитала девчонка.

– Сядь! Дверь поплотнее закроем, и никто не узнает, – приказала я.

 
Вот ведь! Внутри у меня все клокотало от возмущения. За еду что-ли выпорет? Не слишком ли серьезное наказание за миску с кашей и кружку киселя. Я тихонько прикрыла дверь светлицы.

– Успокойся и поешь. Спросят – скажем, что я проголодалась.

 
Усадив, наконец, девушку за стол, я с удовольствием наблюдала, как служанка с аппетитом наворачивает кашу, заедая блинами и запивая киселем. Наконец, Нися наелась и, сытая и счастливая, откинулась на спинку стула.

 
– Хорошо… – блаженно протянула она. – Аж разморило, – и смачно зевнула, не прикрыв рта рукой. 

 
Вот теперь можно ее и порасспросить потихонечку.

 
– Скажи, Нись! – начала я издалека, – А погулять тут  можно? Или я все время в светлице находиться должна?

– Можно, княжинка, можно. Но только за двором. В деревню не пущают.

– А что за двором?

– Так садик там есть, вы там и гуляете завсегда. Оченно вам там нравится. 

– Большой садик-то? 


– Хороший. Почитай, полдесятины. Просторный. Ох… красота там! И яблони там, и вишни, жердёлы… – мечтательно разглагольствовала Анисия.

– Так пойдем тогда, погуляем что ли. Что взаперти-то сидеть? Вон на улице солнечно как! – показала я на окошко, в которое действительно жизнерадостно проникал золотистый луч солнца.

– Это можно. Да только без спросу никак. 

 
Ничего себе! Неужели даже по двору гулять разрешение спрашивать нужно?

 
– А кто разрешает-то?

– Вестимо, Ганна и разрешает. Щас узнаем.

 
Анисия выглянула в коридор и обратилась к дозорной. 

 
– Княжинка в сад хочет! На прогулку. 

 
Тетка за дверьми забурчала что-то себе под нос и, нервно скрипнув по полу табуретом, со вздохом и неохотой поднялась и отправилась докладывать управляющей.

 
– Я сундук пока посмотрю? – спросила я у Ниси, направляясь к ларю.

 
– Что вы, княжинка спрашиваете. Ваш сундук, смотрите, что хотите. Помочь могу. Так-то там, в основном, одежка ваша. 

 
– Ну-ка, Нись, помоги, – сказала я, пытаясь откинуть тяжеленную крышку. И как она одна ее поднимает? 

 
Анисия быстро подскочила и ловко подцепив край, обитый металлическим узорным уголком, с силой рванула крышку вверх. Крышка с грохотом ударившись о стену, открыла внутренности ларя.

 
Действительно, в нем находилась всевозможная одежда: несколько нарядных сарафанов из добротной, недешевой ткани; десяток рубах и блузок, в основном белого цвета, с вышивкой по горловине и рукавам; нижние сорочки, чулки, пара душегреек из парчовой ткани; богатый кафтан без рукавов; повязки на голову из расшитой тесьмы; небольшой кокошник, богато украшенный речным жемчугом; и штук пять простых льняных платьев и сарафанов, мало отличавшихся от наряда Анисии и любой другой дворовой девушки.

 
Обувь оказалась разных видов: две пары кожаных сапожек с цветной тесьмой по краю голенищ, что-то типа мягких кожаных тапочек с плотной подошвой из нескольких слоев кожи. Анисия, кстати, называла их смешным названием “поршни”, несколько пар обычных лаптей и пара валенок.

 
Кроме одежды в сундуке нашлось несколько отрезов ткани: бархатной, шелковой, парчовой и ситцевой. Ситцевой было больше. Но ткани и одежда интересовали меня меньше всего. 

 
На самом дне обнаружились листы плотной темно-охристой бумаги с вкраплениями крупных, фактурных волокон; несколько металлических, очень изящных баночек с плотными крышечками, в которых, вероятно, находились чернила. Они были тщательно замотаны в несколько слоев грубой мешковины.

 
Но самой интересной находкой оказалась массивная, большая книга, где вручную была записана какая-то информация. Взглянуть мне на нее удалось лишь мельком. Я успела рассмотреть толстый кожаный переплет с тиснением на нем и открыть первую страницу, как услышала за дверью тяжелые шаги Ганны. 
И вновь спешу порадовать вас, мои дорогие читатели, замечательной книгой из нашего литмоба "Бесприданница" . Талантливый автор Марина Рисоль и ее книга "Потерянная княжна" 18+. От ненависти до любви, все приключения юной княжны в новом для нее мире!

– Княжинка! – Ганна распахнула дверь светлицы так резко, что на бревенчатой стене остался след от массивной ручки.
Вот черт! Дрожащими руками я еле успела спрятать книгу, небрежно закрыв ее ворохом одежды и тряпок. Не нужно Ганне об этой книге знать – это я просто нутром чуяла. 
Так! Сделаю вид, что выбираю наряд для прогулки. Я, не обернувшись на пришедшую, продолжала копаться в сундуке.
– Да? – откликнулась я. Решила, что  надо говорить мало и односложно, чтобы не навлечь на себя подозрений. Пока не выясню всего, рассекречиваться рано, пусть думает, что перед ней все та же блаженная дурочка.

– Гулять пойдете с Панной и Тасьей, – утвердительно сказала Ганна, – Ясно?
Я кивнула и вопросительно глянула в сторону служанки:
– А Анися? 

– Ниська останется, разговор у меня к ней. Поговорю – отпущу.
С соглядатаями мне гулять очень  не хотелось, да и Анисию с этой ведьмой опасно оставлять. Поэтому я отрицательно покачала головой.

– Нет!

– Настасьюшка! – голос тетки опять приобрел медовый оттенок, – Иди гуляй, милая, – настаивала она. –  Эй, Панна, проводи княжну!
Тетка, которую звали Панной, подхватила меня под локоть. Пришлось упереться, как тот осел, чтобы не дать ей сдвинуть меня с места. 
– Пойдемте, княжинка! Яблочек вам нарву, – ласково заговорила тетка.

– Яблочки! – повторила я,  глупо улыбнувшись.

– Пойдем-пойдем, деточка!

– Нися! – я взяла за руку испуганную Анисию и потянула за собой. – Яблочки кушать.

– Да что ж ты будешь делать! – нахмурилась управляющая, и в глазах ее мелькнуло что-то неприязненное. – Ладно… После поговорим, – зыркнула она недобро на Анисию и вышла, оставив напоследок указания теткам.
Дав мне немного времени на выбор наряда, обе надзирательницы нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Не особо перебирая, я вытащила из сундука простое льняное платье и кожаные тапочки, которые, кстати, оказались весьма удобными.
Анисия же помогла мне заплести косу и повязала на голову ленту с простой, но симпатичной вышивкой по краям. Сопровождаемые тетками, мы вышли на просторный, залитый солнцем двор, где копошились обычные работяги, занятые своими делами. 
От постоянного тусклого света в моей каморке, да и практически во всех помещениях терема, глаза привыкли к полумраку, и сейчас солнце слепило глаза, заставляя меня невольно жмуриться.
Немного попривыкнув к дневному свету, я двинулась вперед, крепко держа за руку свою служанку. Сзади плелись Панна и Тасья. Они негромко переговаривались между собой. Шум ветра и голоса людей, работающих во дворе, немного мешали, но мне все-таки удалось расслышать основную тему разговора.
– Ганна-то, сама не своя. Вчера на Верку так наорала и пощечину ей отвесила… – полушепотом сказала Панна.

– Вестимо дело, – вторила ей собеседница, – князь Волемир возвращается  скоро, а княжинка все чудит.

– Не дай бог узнает, что Настасья бежала. 

– Не дай, не дай, родимый! Ганна с нас три шкуры сымет. Да и понять-то можно княжинку… Жених-то, не приведи Осподь!

– Княжинка, вроде как странная после побега – вот Ганна и серчает, – я слышала за спиной тяжелое от ходьбы дыхание тетки.

– Как странной не быть, коль блаженная. Всегда такой была…

– Не скажи, Тася. Ганна жаловалась, что Настасья чуть не ударила ее. Да говорит как-то… Не так, как обычно. Вроде как амулет плохо работает…
Вот оно как… Плохая из меня актриса выходит. Надо с Анисией бы переговорить да разузнать поподробнее, как себя обычно вела княжинка, как двигалась, какие слова произносила, с какой интонацией. Раньше времени себя выдавать очень не хотелось. Поняв, о чем речь, я двинулась чуть быстрее, чтобы тетки немного поотстали. 
Нырнув узким проходом между двух бревенчатых домов с четырехскатными крышами, мы вышли на задний двор.
Взгляду открылся огромный чудесный сад. По правую руку росли высокие роскошные яблони, усыпанные розовато-белыми крупными плодами. По левую находились груши, вишневые, сливовые и абрикосовые деревья с наливающимися соком фруктами. Листья деревьев, повинуясь движению ветра, успокаивающе шелестели. Нескончаемая зеленая дымка окутывала этот прекрасный сад. Это выглядело так завораживающе красиво, что я невольно открыла рот.
Между ними изгибалась широкая тропа, ведущая вглубь сада, который уходил так далеко, что за зеленью не просматривалось никакой ограды. “Интересно, а она вообще есть?” – подумала я и решила как-нибудь разузнать об этом.
Я вдыхала полной грудью, наслаждаясь ароматом зелени после затхлого воздуха светлицы. А хорошо! Да ведь тут только на яблоках бизнес можно сделать! Что ж так плохо-то все тогда в хозяйстве? Народу полным-полно. Все вроде при деле. Странно.
– Э-эй! – услышала я оклик Панны. – Степа-ан! Степан! Чтоб тебя черти драли! Ты где?
Немного погодя из небольшой грубоватой постройки вышел тощий мужичок средних лет, одетый в простую косоворотку и холщовые штаны, небрежно залатанные на коленках. На вид ему было лет сорок семь - пятьдесят. Лицо украшала густая, чуть с сединой, всклокоченная борода и рыжеватые усы.
– Слушаю, барыни! – как мне показалось, Степан ответил немного с сарказмом и низко поклонился теткам.

– Яблок княжинке нарви. Слышь? Да посахарней!

– Слушаюсь! – Степан еще раз поклонился и нырнул в сарай.
Оттуда он вынес небольшую корзинку и что-то вроде длинной рогатины, снабженной на конце узким коротким лезвием от старого ножа. Подойдя к ближайшей яблоне, садовник выбрал один из самых сочных и крупных плодов и намеревался уже его срезать, как Панна одернула его:
– Не то, не то, остолопень! Вот енто рви! – кричала она, указывая на яблоко, которое ей показалось крупнее.

– Как скажете, госпожа Панна! – терпеливо отвечал Степан, следуя всем нелепым указаниям тетки.
Пока надзирательницы препирались с садовником, я тихонько решила переговорить с Анисией, которая после прихода в комнату управляющей как-то притихла и погрустнела. Вид у нее был очень подавленный. 
– Ты чего, Нись?

– Беда, княжинка! Сердцем чую. Изведет меня Ганна, – девушка вздохнула и смахнула с ресниц набежавшие слезинки.

– Не боись, Нися, я что-нибудь придумаю. Лучше расскажи, как половчей прикидываться, а то видишь, чего… Ганна-то подозревает.

– Ой, что вы, княжинка. Что вы тут придумаете? Она ведь здесь всем  управляет, – девчонка обвела рукой владения Ганны. 

– Анисия, – я покрепче сжала руку девушки, – верь мне. Придумаю. Веришь?
Анисия робко кивнула и, кажется, немного успокоилась.

– Ну, расскажешь, как притворяться?

– Конечно, госпожа. Дело-то нехитрое.
Меж тем, тетки, порядком измотав несчастного садовника, наконец угомонились и несли нам корзинку, доверху наполненную роскошными яблоками.
– Держите, княжинка, – Тасья протянула мне большой сочный плод, при виде которого у меня потекли слюнки. – Вкусно!
Я вгрызлась в сочную мякоть. М-мм! Яблоки и впрямь были чудесные. Сладкие, но не приторные, с легкой кислинкой. По структуре больше напоминающие китайские светло-желтые груши, которые частенько привозили в “Магнит”. Увидев, как Анисия голодно сглатывает, я выудила из корзины крупное яблоко и подала ей. Надо было видеть, как засветились глаза несчастной девчонки.
Ничего… Дайте срок – и у меня никто не будет голодать. Тем паче, что земля здесь явно плодовитая и благодатная, и надо быть совсем уж недалеким и безруким, чтобы так истощить кошелек и довести своих людей до такого состояния.
Мы еще прогулялись по саду, оставив конвой немного позади. И шепотом переговаривались с Анисией. Она мне в лицах показывала, как надо отвечать и вести себя. К слову сказать, из-за шума листвы мне с трудом удалось расслышать половину слов. Одно я поняла: отвечать нужно короткими односложными предложениями и почти всегда соглашаться с Ганной или дядей. 
До края сада мы так и  не дошли. Ощущение создалось, что он какой-то бесконечный.
Дома, не дав мне переодеться, позвали на обед. Я проследовала в трапезную с конвоем, –  как всегда.
Дорогие друзья, рада представить вам еще одну книгу нашего литмоба "Бесприданница" -- "Леди и мышь" замечательного, талантливого автора Киры Страйк. Как из разрушенного дома сделать уютное гнездышко? Да просто! Не унывать, не хандрить, а просто браться за дело с песней, юмором и маленьким пушистым талисманом!
 

Обед прошел довольно скучно. На стол подали какую-то похлебку в объемной глиняной посудине; в чугунке находилось что-то вроде запеченной репы; на большом блюде дымились жареное мясо вперемешку с грибами, щедро сдобренные луком, чесноком и зеленью.
– Прогулялась, Настенька? – Ганна осмотрела меня с головы до ног.

Собрав все сведения, что мне обрывками поведала во время прогулки Анисия, я кивнула и ответила:

– Да! Хорошо. Спасибо!
Ганна удовлетворенно кивнула, и мы сели за стол. Мальчишка пришел несколько позже, сопровождаемый какой-то прислугой, по-видимому, нянькой. Женщина помогла пацаненку забраться на высокий стул. Малой сегодня  явно находился не в духе и, когда она попыталась заправить ему за ворот салфетку, размахнулся и со всей силы ударил няню по щеке, визгливо выкрикнув: 

– Пошла вон отсюда!
Вот ведь паршивец! Я оторопела. Выпороть бы его хорошенечко – для профилактики! Няня, рефлекторно схватившись за щеку, безропотно испарилась, а маленький поганец довольно улыбнулся. 
Н-да… воспитанием ребенка явно никто не занимался. Интересно, кто его мать? Ганна, судя по всему, таковой не являлась. Уж больно равнодушно она воспринимала малыша. Никаких проявлений заботы и нежности. Я подозревала, что это сын дяди. А вот где тогда тетя? То есть мама мальчика. Сплошные загадки. 
В этот раз, слава богу, баловать нас увеселительной программой Ганна не стала, и обед прошел довольно быстро.
С обеда мне удалось стащить пару кусков хлеба и немного репы. 
– Княжинка, да что ж вы! Не дай бог Ганна увидит! И мне, и вам не поздоровится, – всплеснула руками и запричитала Нися.

– А что она мне сделает?

– Мало-ль что! Запереть вас может, меня ушлет куда или того хуже, – снова скуксилась Анисия.
Ее некоторая слезливость была вполне оправдана, но уже порядком начинала раздражать меня.
– Так, Нися, заканчивай ныть, – строго сказала я, – Эдак мы с тобой далеко не уйдем. Ты поешь, а на сытый желудок и жизнь веселее.
Последнее время мы говорили в основном шепотом, опасаясь, что приставленная к двери тетка что-нибудь расслышит. Я выглянула за дверь, страхи оказались напрасны. Дозорная, не закончив рукоделия, мерно посапывала, уронив голову на грудь.
Перекусив, девушка, действительно повеселела и в красках рассказала, как нужно говорить и вести себя при Ганне и ее подручных. Всё, как я и догадывалась. Односложные предложения, лишенные эмоций. Типа: да спасибо, дай мне, пойдем, хорошо, плохо и т.д. 
Желательно при этом практически со всем соглашаться. Да, будет нелегко, но я попробую. Интересно, что произойдет, если сейчас снять амулет? Я протянула руки к толстой цепочке с намерением снять кулон…
Я не смогла… Я даже не знаю, как это объяснить. Любая моя попытка зацепить проклятую цепочку и сдернуть с шеи, заканчивалась провалом. Руки, как будто не слушались и цепляли все что угодно: складки одежды, горловину блузы, пряди волос – только не цепочку. Да, я могла взять кулон в руку, могла открыть его, но снять не могла…
Увидев мои потуги, Анисия пояснила:
– Не пытайтесь, княжинка, не получится.

– Почему?

– Откуда знать-то. Да только поначалу, как кулон вам надели, вы его снять пытались. Кричали так, что уши закладывало. И так и сяк – не получалось, и все тут. Потом уж успокоились вроде. Смирились как будто бы…
Что это за черт? Магия? Как вообще такое возможно? Я вопросительно глядела на служанку.

– Вот и получается, госпожа, что амулет ентот либо кто-то сторонний снять может, либо когда цепочка сама порвется или расстегнется.
Я с сомнением посмотрела на толстую крепкую цепь, что удерживала кулон. Н-да… Вряд ли такая порваться может.
– Слыш, Нись! А давай-ка ты мне кулон снимешь?

– Боязно, княжинка! А вдруг вы опять дурочкой станете?

– Ну и что? Назад наденешь!

– И то верно, – легко согласилась девчонка.

– Ну, с богом!

– С богом! – повторила за мной Нися и, перекрестившись, сняла амулет.
В тот же самый момент, как проклятый амулет покинул мою шею, я услышала в голове отчетливый вздох. Такой уставший и печальный, что испугалась.

– Что? – Анисия, увидев выражение моего лица, перепугалась.
И… О Господи! Вдруг какая-то непередаваемая гамма эмоций захлестнула меня с такой силой, что я, чуть не заорав от ужаса, зажала себе рот рукой. Что это вообще такое? Тут был восторг, страх, радость, ужас, паника, эйфория, возбуждение, истерика – и все одновременно, разом. 
Мне хотелось смеяться и плакать, орать во все глотку и хохотать во весь голос. Во рту стало кисло, сладко, горько и солоно, и все это вместе, в один момент. Чувствуя, что вот-вот потеряю сознание, я протянула руку к кулону и провалилась в беспамятство.
Через секунду я пришла в себя, судорожно ощупывая грудь в поисках амулета. Кулон снова был на мне. С округлившимися от страха глазами надо мной склонилась Анисия:
– Княжинка! Что с вами? Княжинка! – она трясла меня, пытаясь привести в чувство.

– Все… в… порядке… – прохрипела я, приподнимаясь на одном локте.
Руки тряслись, лоб покрывала холодная испарина.
– Что было, Нися?

– Ой, княжинка… Напугали вы меня до смерти. И побелели, и покраснели… А глаза… Глаза совсем безумные стали, – Анисия судорожно перекрестилась.

– Принеси воды, а? – я беспомощно глянула на служанку.
Вскоре Анисия, придерживая за донышко большую кружку, отпаивала меня водой. Странно. Что за реакция такая? Когда я очнулась в лесу без амулета, такого и в помине не было. Так что ж сейчас? 
Одно я поняла: рисковать пока не стоит. Может, понемногу снимать его? По секундочке?  Совсем ненадолго. Глядишь, потихоньку и привыкну.
Когда я немного пришла в себя от пережитого потрясения, то все же решила не откладывать и попытать Анисию по поводу родителей княжны.
– Родители? – переспросила она. – Дак ведомо. Когда вы княжинка умом тронулись, мамка-то ваша трясовицей и заболела. Месяца не протянула.

– А отец? 

– Князь-то…? Князь от тоски помер. Быстро. Вестимо дело: и жену потерять, и дочь блаженная, – Анисия сочувственно смотрела на меня.
Я же задумалась. Странно, с чего это вся княжеская семья в течение полугода так резко захворала…? Вопрос.
– А дядя? Он тоже князь?

– Сейчас-то? Сейчас-то да. Он же наследование после батюшки вашего и принял.

– А до того?

– Ой, княжинка… – в глазах Анисии мелькнул страх, – Да неужто вы думаете… 

– Ничего я не думаю, Нися, – просто факты пытаюсь сопоставить.
Анисия оперлась на столик, подперев щеку ладонью. 

– Ой, мудрено говорите, княжинка… Мудрено. Не ровен час, услышит кто…

– Не боись, Нися, мы тихо.
Проговорив со служанкой почти до утра, я уже имела довольно объемную и интересную информацию.
Дорогие мои читатели. Рада представить вам интереснейшую книгу литмоба "Бесприданница" -- "Лекарь для хана" талантливого автора Галины Погореловой. Романтика степей, времена Золотой орды и наша современница, обладающая чудесным даром -- все это здесь!

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги