Амулет для дракона

Свен
— Если вы не оплатите долг, Свен Фрилс, — монотонно продолжил младший пристав, — то лишитесь дома.

У меня перехватило дыхание: как же я смогу собрать такую огромную сумму?

Всего три дня вместо обещанного месяца! Я-то рассчитывала, что у меня будет время выполнить несколько заказов. 

— Послушайте, господин, — осторожно начала я, судорожно пытаясь нащупать выход из этой ситуации.

Худой и нескладный настолько, что даже красивая форма с медными пуговицами висела на нем мешком, пристав светился самодовольством. В чем-то я его понимала, людям было сложно получить и самую малую должность в драконьем королевстве. Хотя, до реформ короля все было еще печальнее. 

— Линтай, — проскрипел мужчина.

— Линтай, — примирительно проговорила я, — это просто какое-то недоразумение. Ведь еще на прошлой неделе мне сказали, что я могу внести первый платеж в конце месяца. Мне просто нужно еще раз сходить в управу и поговорить с господином главным приставом.

Но Линтай, судя по всему, так не думал. На мгновение его изможденное бледное лицо осветилось подобием улыбки. Он торжественно помахал перед моим носом пергаментом, скрученным в трубочку.

— Вот. Извольте ознакомиться. — Медленно развернул свиток и ткнул пальцем в печать. — Указ об изъятии вашего особняка, за подписью главы управы. Советую вам начать платить, если не хотите стать бездомной!

— Но вы не можете! — возмутилась я. — У меня маленькая сестра!
Нехороший интерес промелькнул в светлых глазах Линтая. 

— Наш добрый король содержит приюты для таких детей! — вкрадчиво начал он. —Опека уже знает о вашем бедственном положении?

Я прикусила язык. В открытое окно вместе со свежим ветерком ворвался отчаянный детский возглас, перемешанный с рыданиями.

— Не дам. Уходите!

О, нет! Этна! Я замерла, вслушиваясь в тишину второго этажа. Как она только успела прошмыгнуть мимо меня? 
Интерес в глазах Минтая только усилился. 

— У нас все хорошо. Мы справляемся! Послушайте, господин Минтай..

— Линтай, — раздраженно скрипнул пристав, сощурив блеклые глаза.

Я выхватила пергамент и распахнула дверь.

— Думаю, что вам пора.

Пристав подозрительно покосился на меня.

— Вы же пришли меня предупредить? Что ж, спасибо. Я предупреждена.

Мужчина сухо кивнул и вышел прочь. Вопли снаружи не прекращались, к рыдающему голосу сестры присоединились свист и смешки.

Не помня себя, я рванула вглубь сада.

— Три дня, — полетело мне в спину.

Под раскидистой липой увидела Этну, сжавшуюся в комочек, окруженную оборванными мальчишками. Я вздохнула: отпрыски небезызвестной в нашем районе госпожи Ларс.

Шебутное потомство госпожи Ларс, прачки, уже долго кошмарило всю округу, а ей было совсем не до детей: у нее то настоящая любовь, то работа.

— А, ну разошлись, — гаркнула я, упирая руки в бока. — Пожалуюсь вашей матушке.

Шум сразу стих. Этна вздрогнула, услышав мой голос, но лишь сильнее уткнулась носом в забор, солнце полыхало в ее  волосах цвета меди.

— А мы что? Мы ничего, — хором заголосили мальчишки, разом повернув на меня чумазые физиономии, — мы просто хотели посмотреть, что у нее в сундучке.

— Прочь, — рявкнула я. — Разве вы не видите? Она испугана! Как вам не стыдно!

— Да, мы не хотели, госпожа Фрилс, — воскликнул старший из них, сверкая синими глазами. — Простите нас. Мы хотели посмотреть сокровище. Роб сказал, что видел, как она прячет его в сундуке.

Старший отвесил внушительную затрещину малому.

— Простите. Мы и у Этны сейчас прощения попросим.

— Этна! — Двинулся он, было, к девочке.

Та вздрогнула от прикосновения и еще сильнее прильнула к забору, отворачивая лицо. Тревога сжала мое сердце.

— Стоп! Все вон! — закричала я, — или не видать вам больше моего лимонного пирога.

— И не приходите более в сад без разрешения! — грозно добавила я.

Мальчишки врассыпную бросились прочь, а я, как вкопанная, замерла у Этны. Теперь главное — не испугать ее еще сильнее. Вдох-выдох.

Я опустилась перед сестренкой на колени.

— Этна — прошептала я, плечи девочки вздрогнули. — Они ушли. Мы с тобой вдвоем, никто не заберет твой сундучок.

Сестра молчала и не двигалась.

— Ты можешь ко мне повернуться? — попросила я.

Девочка покачала головой, еще сильнее вжимаясь в стену.

— Пожалуйста, — моя рука замерла в миллиметре от ее худеньких плеч.

Этна всхлипнула и повернулась. Сердце словно провалилось: все еще хуже, чем я предполагала. В глазах клубилась тьма, а серый туман вился возле ее подрагивающих рук, прижимающих к груди небольшой резной ларец.

«Еще мгновение, и она все здесь разнесет!» — мелькнуло в голове. В таком состоянии я не видела сестру никогда.

***

Изо всех сил стараясь не показать тревогу, я осторожно взяла сестру за руку.

— Этна, ты же слышишь меня? Тебе нужно успокоиться, чтобы сила ушла обратно, как водичка в песок.

— Я не могу, — прошептала девочка.

Серый туман пополз по ее руке вверх, а я старалась не думать о том, что будет, если не смогу это остановить.

— Ну же, помнишь, как папа учил тебя? Вдохни и закрой глазки. Представь, что ты на берегу моря.

Сестра поспешно зажмурилась.

— Помнишь, как мы там гуляли вместе? Волны закручивались белыми барашками, касались песка, а затем убегали назад. А ты собирала прозрачные камушки.

— В них жили феи.

— Да, — я успокаивающе погладила ее по руке. — Ты все еще там, на небе светит солнышко, а веселый ветерок играет с волнами.

Серый туман начал бледнеть и отступать.

— Чувствуешь, как водичка ласково обнимает твои ножки?

Этна выдохнула. Ее напряженные прежде плечи расслабились, а туман растаял. Улыбнувшись, я потрепала ее по щеке. Кажется, кризис прошел. Девочка открыла зеленые глаза, тьма, что меня так пугала, исчезла.

— Пойдем, — проговорила я, поднимаясь, — на завтрак у нас очень вкусная каша.

— Опять каша?

— Ну, хорошо, если обгонишь меня, то куплю тебе засахаренных орешков.

Не дожидаясь приглашения, Этна рванула вперед по залитой солнцем дорожке.

Спустя некоторое время я пошла наверх. Облегчение от того, что удалось избежать выброса силы Этны, вновь сменилось тревогой. Где я возьму деньги так скоро?

«О боже, — вцепившись себе в волосы, расхаживала по мастерской в волнении, — я даже не представляла размер нашего долга». Неделя после смерти отца прошла словно в тумане. Приходили какие-то люди с расписками. Но самая большая ссуда была взята в городской управе — почти пятьсот бланков.

Даже если бы я продала дом со всем содержимым, то мне бы не удалось закрыть и половину. Тем более что ценных вещей у нас не было еще с тех времен, как заболела мать, а отца лишили лицензии.

«Что же делать?  Повезло еще, что требуют не весь долг сразу» — думала я.

Мой взгляд упал на полотна, в изобилии расставленные по комнате. Набережная Кариш на берегу Длинного моря, полная света, шелеста волн и соленых брызг; наш утренний сад; увитые виноградом домишки квартала; дворец Лдарины. Напоминания о прошлой беззаботной жизни.

«А что, если я их продам? — подумала вдруг я. — В столице ведь полно приезжих со всей страны. Среди них найдутся желающие купить пейзаж на память, тем более картины не занимают много места. Могу прямо там, на площади, рисовать портреты всем желающим. Пусть десять бланков и не удастся заработать, но если я принесу приставам хотя бы пять, то, уверена, они смягчатся и дадут мне чуть больше времени в следующий раз».

Приободренная такими размышлениями, я стала бодро складывать картины в узел, чтобы удобнее их было дотащить на рынок. Быстренько переодевшись в дневное платье, я направилась было к выходу, но мой взгляд споткнулся о еще один холст.

Отвернутая в стене, картина стояла среди стопок книг в самом углу. Я долго не решалась приблизиться. Мне казалось, что, посмотрев на нее, я вновь вернусь в тот день, когда умер отец. Ушел из дома и больше не вернулся.

Но разве сейчас время для слабости и страхов? Уверенным шагом я подошла к холсту и развернула его.

Мир вокруг словно поблек, а на картине, сияющей изнутри странным зеленоватым светом, женщина с медными волосами тонко улыбалась мне. Я моргнула, и наваждение пропало. Просто рыжая дама в старинном бархатном платье. Сжав зубы, я быстро запихнула холст в середину стопки и выбежала из дома.
***

До дворцовой площади Лдарины я добралась за полчаса. Мне стоило больших трудов уговорить Этну остаться одной и не выходить в сад, дело сдвинулось с мертвой точки лишь после обещания принести разноцветных сладких петушков из лавки господина Бодла.

Дворцовая площадь оглушила меня ворохом звуков и пестрящих красок. Казалось, что жизнь здесь не прекращает бурлить ни днем, ни ночью. Торговцы, стражники, бродячие музыканты, горожане и даже надменные драконы и драконьи дамы, строго разделенные в обычной жизни, смешивались в один гигантский клубок на площади Санта-Рей.

Крепко прижимая к себе картины, я направилась к входу в парк, где торговцев было чуть меньше, но достаточно покупателей. Запахи готовящейся на кострах еды щекотали ноздри, а где-то неподалеку надрывалась флейта.

Вывернув шею, чтобы рассмотреть, кто же танцует возле музыканта, я с разбегу наткнулась на что-то твердое. И отпрянула. Картины веером разлетелись по сторонам.

Мужчина в безупречном костюме, настолько высокий, что мне пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть его, вежливо кивнул. На мгновение мы встретились взглядами, а я застыла, потеряв дар речи. Шумные звуки площади погасли для меня.
Это был дракон, собственной персоной!  Ярко-синие глаза с чуть вытянутым зрачком впились в мое лицо. Мне показалось даже, что в них на мгновение промелькнуло изумление.

— Простите, госпожа, мою неловкость. — Голос у незнакомца был глубокий и с легкой хрипотцой. — Позвольте вам помочь.
***

Незнакомец быстро собрал картины.

— Я провожу вас, — немного отстраненно проговорил он.

Красивое породистое лицо было холодно. 

«Будем сейчас вместе с ним, высокородным драконом, искать мне место на рынке». Я решительно вцепилась в свое имущество. Наши взгляды скрестились.

— Благодарю Вас, сэр. Дальше я сама!

Дракон отступил и слегка склонил голову.

Я развернулась и быстро нырнула в толпу проходивших мимо цветочниц. Меня так и подмывало обернуться и посмотреть, смотрит ли странный дракон мне вслед, но я сдержалась.

Однако, как только я добралась до торговых рядов, мои мысли заняли совсем другие проблемы: стало ясно, что так просто место здесь не найти. Торговцы недовольно кривились, как только я появлялась рядом, а одна женщина, продававшая вяленую рыбу, даже чуть было не накинулась с кулаками.

Парк показался неподалеку. Солнце палило, руки дрожали от тяжести свертка с холстами, а в глазах стояли непролитые слезы. Ну же. Я не могу уйти отсюда с пустыми руками!

С самым решительным видом я разложила свой товар прямо у изгороди, в тени раскидистого дерева. Рядом стояла молодая женщина. Она скользнула по мне задумчивым взглядом и сразу же вернулась к прилавку с кружевными салфетками.

На особо видное место я поставила морские пейзажи Лдарины. Грустно улыбнувшись, провела краешком пальцев по самому любимому наброску —  серебристая волна сползает с еще темного берега на фоне розовеющего рассветного неба. Когда-то я любила гулять там.

Передернув плечами, подальше задвинула  картину с рыжей женщиной. И зачем я ее только взяла? Кто ее купит?

Я достала карандаши и поняла, что мне некуда сажать клиента, если кто-то захочет портрет. В самом деле, не будут же мне позировать стоя? Как назло, вокруг не было ничего, хоть отдаленно напоминающее табурет.

 Я беспомощно оглядывалась, как рыба, выброшенная из воды, когда женщина с кружевами подвинула мне свой. В растерянности посмотрела на нее, не веря глазам.

— Бери, — проговорила она. — Насиделась я уже на сегодня. Меня зовут Джена.

Она протянула теплую, узкую ладонь.

— Свен, — проговорила я, пожав руку. — Благодарю вас. Я заплачу!

— Не надо, — улыбнулась Джена, — я скоро все равно ухожу. Здесь не самое хорошее место для торговли.

Она теплым взглядом прошлась по моим картинам.

— У тебя очень красивые пейзажи. — Ее лучистые карие глаза затуманились. — Мы с Джимом любили гулять по берегу моря, когда светило яркое солнце. Волна разбивалась на тысячу крошечных брызг, как у тебя прямо.

— Спасибо, — покраснела я и искренне произнесла: — Ваши салфетки прекрасны…

На бледном лице женщины расцвела улыбка.

Так и начался мой первый торговый день, но, как и говорила Джена,  место не было прибыльным. Редкие люди, выходящие с рынка, устало скользили взглядом по нашим товарам и брели в парк.

Тогда я перешла на противоположную сторону, где протекал более густой поток людей, что выходили из парка, и развернула картины в сторону ворот. Я стала зазывать покупателей, выкрикивая цены, вполовину меньше тех, что планировала.

Вскоре ко мне подошла пара — круглощекая, загорелая девушка в соломенной шляпе и высокий румяный парень.

— Мы только поженились, — сверкнув глазами, сообщила она. — Путешествие в столицу — подарок Фитца. Я никогда такой красоты не видела раньше. Золотые крыши дворца короля-дракона, богатые особняки. А кареты? А платья драконьих дам? Но море — прекраснее всего! Синее-пресинее, словно дышит. Закрою глаза, и вот оно снова передо мной. Хочу повесить картину в гостиной, буду смотреть и вспоминать.

Сжав в руке первые заработанные монеты, я улыбнулась.

— Подождите, — вдруг сказала я, — посмотрите на чудесные салфетки. Джена — искусная мастерица, и каждая горожанка Лдарины хотела бы себе такие кружева.

На лице парня промелькнула тревога, но его молодая жена уже склонялась над импровизированным прилавком соседки.

— О, Фитц, ты только посмотри! Какая прелесть! Посмотри, они легкие, словно паутинка! Я положу их на комод, где стоит ваза тетушки Петры!

Джена, не сговариваясь, приняла мою игру:

— Откуда вы? — спрашивала она у покупателя. — Из Меры? Картины Свен будут всегда напоминать вам о столице.

 За несколько часов мне удалось заработать целых четыре бланка. Мой дом был почти спасен. Я продала все морские картины, часть утренних пейзажей сада и даже сделала несколько карандашных портретов.

Этого хватит, чтобы протянуть время перед заказами. К концу месяца у меня будет уже точно больше десяти бланков.

После смерти отца сразу несколько соседей вдруг пожелали получить натюрморт с любимой вазой или пейзаж с собственным садом, или свой портрет на фоне гостиной. Мне было неловко обременять великодушных людей, но я была им очень благодарна. Это был единственный способ остаться на плаву для нашей с сестренкой маленькой семьи.

Джена, довольная сегодняшней выручкой, торопилась к детям, и я тепло попрощалась с ней. Пора и мне собираться, Этна, наверное, уже заждалась. День пошел на убыль, и сумрак усилился из-за облаков, затянувших все небо. Подул ветер. Мимо прошагал отряд королевской стражи. Наверное, они совершали обход.

Наклонившись, я стала собирать картины с нижнего ряда. Я уже представляла, как загорятся глаза сестры, когда она увидит карамельного петушка и маленькую фарфоровую куколку. Она давно ее хотела. Молча. Не могла отвести глаз всякий раз, когда мы проходили мимо витрины, а мое сердце сжималось от горечи.

Ну, что ж. Я выпрямилась: если поспешу, то успею до закрытия лавки господина Бодла.

— Нарисуй меня, — раздался повелительный голос за моей спиной.
***

Повернувшись, я увидела даму, стоящую в тени. Она неспешно приблизилась и, придирчиво осмотрев табурет, присела на него, спиной к дороге.

Неподалеку несколько солдат прошагали к входу в парк. Как будто ищут кого-то!

Темный плащ прикрывал незнакомку с ног до головы. Изящным движением она откинула капюшон. Белая, как и у всех драконов, кожа, длинные волнистые волосы.

Вздохнув, я посмотрела на небо, затянутое густыми облаками. Сумрак опускался на землю, ветер принес соленый запах с моря.

— Простите, госпожа, я уже собралась уходить, — проговорила я, чувствуя досаду.

Она уж точно бы хорошо заплатила! А мне бы не пришлось завтра умолять главного пристава принять четыре бланка вместо десяти в уплату долга.

Дама вскинула на меня глаза, но их цвет было не понять. Это было странно для драконов или, если быть точной, потомков тех, кто в давние времена мог обращаться в драконов. Может быть, она и не дракон вовсе, а дочь какого-то богатого торговца. Более высокий статус людям в нашем королевстве было не занять. 

Дама нервно оглянулась. Ветер отрывками доносил шум с площади Санта-Рей, перемешанный с криками чаек. Покупателей на рынке стало заметно меньше, и продавцы постепенно расходились по домам.

— Я хорошо тебе заплачу, — после некоторой паузы произнесла незнакомка.

Художник я или кто?

Сжав губы, я расстелила перед собой лист бумаги. «Она хорошо заплатит, — убеждала я себя. — Это просто карандашный набросок».

Сделав глубокий вдох, я коснулась грифелем бумаги, проведя жирный след — это овал лица, несколько штрихов — здесь будут располагаться глаза, а здесь губы. Я рисовала по памяти. По какой-то странной причине ее образ словно ускользал от меня, а темнота не позволяла рассмотреть лучше.

Рука быстро вывела немного вытянутые к вискам глаза, соболиные брови. Тонкий носик с горбинкой и губы сердечком. Подняв глаза, я сравнила образ. Тщетно. 

Волнистые волосы, прикрывающие уши. Трогательная ямочка шеи в вороте плаща.

Раздался легкий вскрик, и я будто очнулась. Мимо прошагали солдаты, теперь уже на площадь, а дама встала, прижимая руки к бокам. Ее взгляд был устремлен на картину с рыжей женщиной. Прежде чем я успела удивиться, она подскочила ко мне и вырвала набросок.

Я же не закончила!

— Неплохо, — проговорила дама.

Вложив мне что-то в руку, она скрылась в темноте парка. Изумленная, я поднесла к свету ладонь, на которой, поблескивая, лежало изящное кольцо с овальным прозрачным камнем бирюзового цвета.
***

В задумчивости я принялась собирать разбросанные картины. На кольце вдоль серебряного ободка тянулась едва заметная вязь из символов. Перстень был красивым, но не могла же я принести его приставу в счет долга.

Домой я почти бежала, меня сводили с ума мысли об Этне. А вдруг с ней что-то случилась? Стала сама зажигать свечи? В воображении живо встала картина, как огонь перекинулся на портьеры. Или вышла на улицу искать меня, а ее похитили. Самая страшная была, пожалуй, та, где ее магия вырывается на свободу.

Теплый свет освещающих камней в богатой части Лдарины, где жили только драконы, сменился рассеянным слабым освещением от газовых фонарей. Я торопливо шла по пустой мостовой. Непроданные картины оттягивали руки, а тонкое платье не защищало от вечерней прохлады.

Уже почти дошла. Там, вдалеке начинался наш квартал, теплыми огоньками светился дом Майзи Клаус. Она первая и заказала у меня картину.

Нужно только пройти мимо улицы с магазинами, куда ходил весь район.  Лавка сладостей Бодла стоит с закрытыми ставнями. Не успела, вот так досада. Этна расстроится! Но ничего, завтра мы придем сюда вместе.

Я уже было прошла мимо, как мой взгляд зацепился за мутную витрину ломбарда. Лавка была еще открыта. Если я продам кольцо ювелиру, пусть даже и за небольшие деньги, то это будет выходом. Оно явно дорогое! Дама, которая мне его дала, — не из бедных. Поколебавшись еще немного, я решительно толкнула массивную, окованную железом дверь.

Внутри горели тусклые лампы и пахло пылью, за прилавком из отполированного темного дерева стоял старик в потертом меховом жилете и протирал медную табакерку.

Позади него поблескивали цепочки, кольца и медальоны в стеклянном шкафу.

— Ну-с, чем могу помочь, молодая госпожа, — проговорил ювелир.

 Мне стало страшно: а вдруг старик поднимет шум, когда я покажу кольцо. Как я докажу, что оно не украдено?

Худые пальцы неприятно барабанили по темной поверхности прилавка. В конце концов, я никому ничего плохого не сделала. Высоко задрав подбородок, я шагнула вперед и протянула ему перстень.

— Мне нужно продать это кольцо! — как можно более равнодушным тоном произнесла я.

Маленькие черные глаза ювелира хищно блеснули. Он поднес лупу и принимался внимательно рассматривать украшение. Прошло несколько долгих минут, после которых отложил инструмент и равнодушно отодвинулся.

— Два бланка!

Моему возмущению не было предела.

— Два бланка?! В своем ли вы уме?

— Фальшивка, — скучающе проговорил ювелир, вновь взяв в руки табакерку и делая вид, что жутко занят. Не забывая при этом периодически поглядывать на кольцо, словно боясь, что исчезнет.

— Никакая это не подделка, — заявила я, немного успокоившись, что стражу не вызвали сразу. — Черненое серебро, а камень, как минимум эвклаз. Такое кольцо стоит больше ста бланков.

Не на ту напал! Уж кто-то, а дочь артефактора была способна узнать серебро и камень, широко известный в магическом мире.

— Не хотите брать и не надо, — сказала я, делая вид, что собираюсь взять кольцо. — В соседнем квартале мне предлагали пятьдесят бланков.

— Десять бланков! — не моргнув глазом, вернул мне старик. — Если бы тебе предложили пятьдесят, то ко мне бы ты не пришла.

— Меньше чем за тридцать я не продам! — отрезала я, хватая кольцо и демонстративно разворачиваясь к выходу. — Пойду лучше поищу более щедрого покупателя!

— Пятнадцать! — крючковатые пальцы ухватили меня за рукав.

Я оглянулась, старик лежал грудью на прилавке.

— Никто тебе не даст больше. Это хорошая сделка. Ты же не рассказала, где взяла это красивое кольцо.

Конечно, я рассчитывала выручить больше. Но то, на что намекал старый прохвост, мне совсем не понравилось. Мне действительно было бы сложно доказать, что я не украла это кольцо. Тем более, по непонятной причине хотелось от него скорее избавиться, оно словно жгло мне ладонь.

Пока ювелир подрагивающими руками отсчитывал монеты, его лоб покрылся испариной. «Патологическая жадность», — вынесла вердикт я. Ободрал меня, как липку, но расстаться с деньгами все равно не может.

Однако, несмотря на душевные терзания ювелира, через пять минут я выходила из лавки, сжимая в руках приятно потяжелевший кошель. Пятнадцать бланков за кольцо, плюс еще четыре, которые я заработала сегодня. Да, мы богачки с Этной! Такая сумма уж точно позволит нам продержаться до конца месяца.

Когда я приблизилась к нашему дому, спрятанному под темными кронами деревьев, выдохнула с облегчением. Не было ни следов пожара, ни разрушений. На первом этаже слабо светилось окно кухни. Радостная, я вбежала, ожидая увидеть там сестру.

Но в комнате было пусто, только ветер колыхал занавески.

 — Этна, Этна, — позвала я у лестницы. — Я пришла.

Тишина. Где же она? Свертки полетели на пол. Я быстро поднялась по скрипучей лестнице. Но детская была пуста. Я зажгла светильники. Ни в мастерской, ни в моей спальне сестры не было.

 Я заглянула даже в кабинет отца и покои родителей. Пусто.

— Да, куда же она подевалась?!

Свен.

Этны в доме не было, я заглянула даже в ванную комнату.

"Может быть, она в саду?" — подумала я, отворяя заднюю дверь. На улице светила острая луна, дул свежий ветер, а деревья сердито шептались. Я добежала до липы, под которой она более всего любила сидеть. Но и там ее не было.

Прижимая руки к горящим щекам, я лихорадочно прокручивала в голове, где она еще могла быть. Меня немного успокаивало, что я нигде не увидела ларчика, с которым Этна никогда не расставалась. Особенно после смерти отца. Он ей сказал, что в нем можно спрятать силу и потом достать, когда понадобится.

Неужели Этна вышла наружу? Я вглядывалась в густую тьму за калиткой, но не видела ничего. Раньше сестра никогда не уходила сама. Заморосил мелкий дождик.

"Вдруг ее кто-то похитил?" — возникло в голове. От этой мысли сердце словно провалилось в бездну, а воображение рисовало картины одна ужаснее другой.

Дождь усилился. С тяжелым сердцем я вернулась в дом за плащом. Моя простуда не поможет Этне. Уже пробираясь к выходу, я зацепилась глазами за дверь в подвал, выкрашенную белой краской, почти неразличимую на фоне стены. А здесь-то я не смотрела. Я застыла в нерешительности, что же мне делать: бежать на улицу или проверить подвал?

Драгоценные секунды убегали прочь, и я, схватив фонарь, начала спускаться по скрипучей лестнице вниз. Свет не включался. Кажется, что отец продал светильники  еще в весной, а желтый круг фонаря выхватывал старые вещи: сломанные зонты, детскую коляску без колес, мамину швейную машинку, пыльные банки и связки газет. Этны в подвале не было.

В самом конце помещения виднелась еще одна дверь из темного дерева, украшенная рунами.

Мастерская отца. Я застыла и долго стояла, сжимая круглый кристалл ручки. От слез перехватило горло.

Даже без лицензии отец продолжал делать артефакты и потом куда-то их относил, правда, денег в семье не прибавлялось. Я не винила его, что мы жили все хуже и хуже. Сначала исчезли мамины драгоценности, потом пропали картины, затем часть мебели и даже книги. Но отец не терял надежды.

И теперь, стоя перед входом в мастерскую, я понимала, что его уже нет. Но казалось, что, если увижу пыль на его любимом столе, на инструментах, то потеряю уже окончательно.

— Это я, Свен, — проговорила я в темную пустоту. — Ты здесь, Этна?

Через несколько минут молчания раздался шорох в углу, и в темноте мелькнул рыжий всполох.

Маленькие ручки обняли меня за талию, девочка всхлипнула.

— Это правда ты, Свен? Ты больше не уйдешь?

Я погладила ее по шелковистой макушке.

— Можно я включу свет?

— Да, — я скорее угадала, чем услышала.

Спустя мгновение мягкий свет залил небольшое помещение.

Сестренка подняла голову — слезы блестели в уголках зеленых глаз.  Вокруг все было так, как я и запомнила. Добротные, сделанные из дорогого дерева стеллажи с книгами, рабочий стол с инструментами, шкаф, полный минералов, глобус и даже подзорная труба. Пустое кресло возле стола на гнутых ножках.

Казалось, отец зайдет и скажет: "Ну-с, мисс Фрилс, и что вы тут забыли?"

Обняв девочку за плечи, я потянула ее на низкий кожаный диванчик.

— Я потеряла тебя! — с укоризной проговорила я.

— Тебя долго не было, — прошептала Этна. — Я боялась, что ты больше не придешь.

— Ты же понимаешь, что я  должна была сегодня продать картины. Иначе наш дом забрали бы.

Глаза Этны расширились. Я успокаивающе погладила ее по спине.

— Но теперь все будет хорошо! Мне удалось заработать много денег. И завтра мы проведем весь день вместе.

Этна улыбнулась. Я твердо взглянула ей в глаза. Они были прозрачные, как море в солнечный день.

— Ты была очень храбрая сегодня! Но ты должна запомнить, я никогда, никогда не уйду и всегда буду с тобой!

— Правда?

— Всегда, пока я тебе нужна, — смутившись, прошептала я и перевела тему. — Ты голодна?

Этна покачала головой.

—Я ела хлеб, — улыбнулась она.

Чувство острого раскаяния сжало сердце. Из всей еды в доме был только хлеб, который я пекла еще вчера, и молоко в леднике. Мой живот призывно заурчал, напомнив, что я и сама ничего не ела со вчерашнего дня.

 —Так, — проговорила я, — пойдем, выпьем молока, и я сделаю тебе бутерброд. А потом спать. А завтра я придумаю что-нибудь с едой.

 Этна кивнула, и мы отправились на кухню.

Сестра отодвинула стакан с молоком, ее глаза слипались. Я уже было представила, как сейчас спою ей песенку и сама отправлюсь в кровать, на белые свежие простыни, но во входную дверь постучали. Посреди ночной тишины это прозвучало, как раскат грома.

С замирающим сердцем я приблизилась: тяжелая дверь с квадратными витражами вставками сотрясалась от ударов. Не было никакой возможности рассмотреть, кто же снаружи.

В одной руке сжимая трость отца, а другой ухватившись за стеклянную круглую ручку, я прокричала:
— Немедленно уходите! Я вызову стражу!

—Откройте! — ответил мне ледяной голос. — Именем Его Величества, короля Лдары, Гарольда Первого, приказываю вам открыть дверь.
***

Дрожащими руками я открыла дверь. В холл вошел человек с невыразительным лицом, в черном плаще, цепко оглядывая помещение. В полутемной прихожей запахло озоном от потрескивающего энергетического шара, что светился в его ладонях.

Я попятилась назад, как вслед за ним появился другой мужчина, расстёгивая плащ. С одежды ручьями стекала вода. Судя по походке и манере держаться, второй был главный. Я не успела и моргнуть, как появился третий их спутник и сразу же затворил дверь, кинув быстрый взгляд на улицу.

Стряхнув оцепенение, я подняла глаза на старшего.

Мужчина снял шляпу. Я же видела его сегодня! Аристократичное бледное лицо, слегка вьющиеся волосы, ярко-синие пронзительные глаза с вертикальными зрачками, широкие плечи и тонкий стан. Дракон с площади Санта-Рей. Тот, что помог собрать картины.

Однако если он и узнал меня, то выдавать этого не собирался.

Я чувствовала себя маленькой серой уточкой перед белым лебедем. Рука сама потянулась поправить волосы.

 "И о чем только думаю?" - одернула себя. - "Просто нужно успокоиться".

- Чем обязана, господа, — прочистив горло, как можно тверже начала я. — Вы ворвались в мой дом, будто к преступнику.

Ни один мускул не дрогнул на холодном лице. Кивнув спутнику, который вошел в дом первым, дракон, прижавшись спиной к стене, заглянул на кухню. В его руках сверкнул магический шар. Я зажала рот, чтобы не закричать. Там же Этна!

Прежде чем я рванулась к нему, шар сжался.

Глаза Этны были полны страха. Я почувствовала кожей, как темная сила сестры всколыхнулась. Спутники дракона, казалось, не заметили ничего, но только не он сам!

Он принюхался. Мое сердце провалилось в бездну, когда его сканирующий взгляд задержался на сестре. Но, быстро потеряв интерес, едва заметным жестом отправил своих спутников исследовать дом.

Один из мужчин, подсвечивая путь шаром, пошел наверх, другой их соратник проследовал вглубь дома.

 Я обняла Этну за плечи, девочка доверчиво прижалась ко мне.

— Кто это, Свен? — прошептала сестра.

— Все будет хорошо, дорогая, — тихо ответила я, не спуская глаз с незнакомца. — Это какое-то недоразумение, я уверена, что все скоро разрешится.

Дракон выглянул в окно, затем задернул шторы. Теплый коричный аромат  кухни смешался с запахом дождя. Все вокруг стало каким-то чужим, блеклым, будто непрошеные гости одним своим присутствием лишили меня дома. Нечеловеческие ярко-синие глаза словно пронизывали душу насквозь.

— Мое имя Рональд де Азуль, госпожа Фрилс, — проговорил, наконец, мужчина. — Главный дознаватель короля к вашим услугам.

Сердце заколотилось так, что казалось, дракон слышит его стук. Этна зашипела, когда ладони непроизвольно сжались на ее плечах.

 — Каким образом эта вещь попала к вам? — не сводя с меня ледяных глаз, не стал ходить вокруг да около дознаватель.

В его руках поблескивало знакомое мне кольцо. То самое, что я продала ювелиру за пятнадцать монет буквально несколько часов назад.

 О, боги! Кольцо, всего лишь кольцо, будь оно неладно. Он пришел совсем не для того, чтобы забрать Этну! Угораздило же меня связаться с той дамой! Только лишнее внимание привлекла!

 Наверное, я глупо улыбалась, но ничего не могла с этим поделать. Какое же облегчение..

Моя радость сильно удивила дракона, левая бровь на красивом лице медленно поползла вверх. Пожалуй, это было первое проявление чувств, которое я смогла увидеть сегодня.  Возможно, были еще одно или два, но дракон казался сделанным из мрамора. Мне стало интересно, помнил ли он, как мы столкнулись сегодня?

— А.. кольцо, — проговорила я. — То была плата за картину.

— Плата? Владелица кольца, знатная дама, утверждает, что оно было у нее похищено.

А вот это уже было не очень хорошо.

— Я ничего не крала, — воскликнула я. — Я нарисовала ее портрет сегодня, на рынке возле дворцовой площади Санта-Рей, в благодарность она отдала мне кольцо.

 — Могу ли я взглянуть на портрет? Госпожа де Оро утверждает, что она прибыла во дворец поздно вечером. А до этого была в своем поместье, которое находится за Лдариной.

Почему-то у меня возникло чувство, что он спрашивал о чем-то другом.

— Нет, не можете, — Я покачала головой. — Она забрала портрет.

— Вот как, — он кивнул каким-то своим мыслям. — Удобно. Как же выглядела ваша дама?

— Она, — бодро начала я и замерла, потому что не могла вспомнить ни цвет глаз, ни волосы дамы. Словно размытое пятно. Я потрясла головой. Да, не может этого быть, чтобы я что-то забыла! Я, которая всегда рисовала портреты соседей по памяти.

— Я не помню, — помертвевшим голосом призналась я. Ладони мгновенно стали влажными.

 Этна, почувствовав мое состояние, тревожно заерзала. Я попыталась отстраниться, но сестра еще сильнее прильнула, вцепившись в юбку. Погладив по голове девочку, я перевела взгляд на дракона. Он сидел все также: с выражением холодного любопытства на лице.

— Ну, так что? Вспомнили? — осведомился дознаватель спустя некоторое время.

Я понимала, насколько это все выглядит нелепо, но сделать ничего не могла. Сколько я не копалась в памяти, проступало бледное размытое пятно, укутанное в темный плащ. Придумать? Как такое вообще может быть? А что, если я больна, — я приложила руки к щекам.

 Пауза затягивалась, дракон все с возрастающим интересом смотрел на меня, и вдруг в дверном проеме показалось бледное лицо его спутника:

— Рон. Тебе лучше это увидеть самому.
***

Сыщики собрались в холле. Под моей ногой скрипнула половица, и они молча расступились. Что же так заинтересовало их?

У стены стояла ненавистная картина. В неровном свете блики играли на глянцевой поверхности холста, на котором рыжая женщина в зеленом платье улыбалась тонкими губами.

В глазах дракона тлело настоящее бешенство. Я еще раз посмотрела на картину. Да что же там такое? Все как обычно: коричневатый фон, зеленое платье, медальон на изящной шее. Медальон? Я моргнула. Но он там был, отчетливо видный, — довольно крупный, с мелкими прозрачными камушками по краю и четырьмя пламенеющими рубинами в форме лепестка.

Загвоздка была в том, что я никогда не рисовала его. Более того, даже никогда не видела раньше.

Оливковый блеск полотна усилился. Картина словно стала излучать зеленоватое сияние. Я повернулась к дракону, мои губы дрожали. Все это очень, очень плохо, это я понимала и без слов.

— Итак, госпожа Фрилс, — вкрадчиво начал Рон, — Что вы знаете про амулет власти?

— Ничего, — Пришлось приложить немалые усилия, чтобы голос прозвучал твердо.

— Однако нарисовали его! — хмыкнул дракон, — Может быть, вы даже знаете, куда делся оригинал? Или не вы рисовали эту картину?

— Я ... — Смысла отпираться не было. — Но я, в самом деле, ничего не знаю, ни про какие амулеты.

"Что там делают с преступниками?" — промелькнула мысль в голове. Запирают в Тирицкий замок.  Он, кстати, отлично виден с набережной Кириш в первых солнечных лучах. Темная древняя крепость в серебристо-розоватом море.

Сестру в лучшем случае заберут в приют. В худшем… Драконы не простят человеку такой сильной магии.

 — Я знаю, что в это невозможно поверить, — продолжила я. — Но этого медальона никогда не было на картине.

Дракон стоял, небрежно облокотившись о проем, и рассматривал потрепанную обстановку холла. Высокая ваза с отбитой ручкой, затертые обои, облупившаяся штукатурка на потолке.

— Вот как? — в который раз поговорил, но в его тоне было чуть меньше холода.

Или я себя обманывала.

— Его не было вплоть до сегодняшнего дня, — твердо проговорила я.

— Когда картина была нарисована?

— Около месяца назад.

— Кто эта женщина?

— Я не знаю!

Дракон поморщился.

— Очень реалистично для воображаемого персонажа.

— Она мне приснилась, — с робкой надеждой проговорила я. — И я сразу нарисовала. Если быть точным, я не помню, как писала. Когда очнулась, картина уже была готова. Этна, моя сестра, — поправилась я на недоуменный взгляд мужчины, отвесив себе мысленную оплеуху. — Этна сказала, что мы поспорили тогда с отцом. Я этого не помню.

 — Но разве магистр Фрилс не умер около месяца назад?

У меня перехватило горло.

— Просто Фрилс.

— Простите? — дознаватель поднял левую бровь.

— Его лишили звания магистра, он не мог больше делать артефакты. И да, он умер, как раз в тот день, — почти выкрикнула я. — Больше я его не видела. Никогда.

Я замолчала, не зная, что говорить еще. Сердце колотилось, а в глазах стояли слезы. Дракон не задавал вопросов. Потянулись тягостные минуты молчания.

— Картина была с вами на площади Санта-Рей?

Я кивнула:

—  Хотела продать ее.

— Так как выглядела та дама? — его голос звучал все мягче, что давало надежду. Хотя глаза оставались холодны.

 Я сглотнула ставшую вязкой слюну, но все же решилась признаться:

— Не помню. Волосы были, кажется, темные, стройная, но детали... Лицо, как будто покрыто слоем тумана. Не помню, какой был голос, высокий или низкий. Не узнала бы, если бы увидела вновь. 

— Я думаю, госпожа Фрилс, что вашей маленькой сестре наскучили взрослые разговоры, и она нуждается в отдыхе. Проводите ее ко сну, а потом мы с вами обо всем обстоятельно поговорим.
***

— Ты веришь ей? — услышала я.

Ступенька лестницы тихо скрипнула под моей ногой. Я замерла. Снизу доносился приглушенный разговор на смеси драхирского и лдарского.

Я притормозила, кухня мне представлялась местом казни, и спешить туда совсем не хотелось. Мне, признаться, все еще не верилось, что это происходит на самом деле. Даже ущипнула себя, но все осталось, как и было: холодный запах дождя, чужая одежда в холле.

Сверху скрипнула дверь. Этна. Спать она так и не легла. Долго меня не отпускала, все обнимала и прижималась, просила песенку, потом сказку, а потом сменила тактику — притворилась, что заснула.

"Что же им сказать? — бесконечная карусель из вопросов крутилась в голове. —  Что же меня ждет, а что будет с Этной?".  Я постояла еще немного, собираясь с мыслями. То, что дракон сразу не отвез меня в тюрьму, вселяло некую надежду, но как оно потом сложится, было непонятно. Глубоко вздохнув и высоко подняв голову, я шагнула в круг света, словно нырнула в бездну.

Дознаватель и его спутники сидели за столом. Оживленный разговор сразу же смолк, из которого успела уловить только "драта" и "ворх", первое означало тьму, второе — предательство. Таковы были мои познания в драхирском.

Причем это было неплохо: драхирский считался языком драконов, его принесли с далекого острова их предки — настоящие маги - драконы. Они появились много веков назад, когда люди на этих землях переживали не лучшие времена. Драконы помогли тогда, остановили нечисть на южной границе, которая грозилась поглотить древнее царство. Но и цена была велика.

Драконы основали свое королевство, и поставили себя выше людей. Строго блюли чистоту крови.  В старых книгах написано, что увидеть волшебного зверя в небе было не диво тогда. Лдара считалась мощным и богатым королевством.
Неизвестно, обладают ли потомки драконов магией, но истинной ипостаси своего зверя давно никто не являл. Хотя границы на юге все еще преграждают страшным порождениям тьмы в страну.
Размышляя об исторических перипетиях королевства Лдара, я даже не заметила, как успокоилась, и спокойно уселась перед изумленными взглядами сыщиков.

Дракон, насмешливо подняв бровь, откинулся на стуле.  Теперь-то я смогла, как следует разглядеть его спутников - люди. Видимо, несладкая у них работенка, раз им позволили занять такие должности.

— Итак, госпожа Фрилс, — начал дознаватель, — вам лучше обстоятельно рассказать все, что произошло с вами вчера. 
Я покосилась в окно - непроницаемая темнота. Лишь свет от тусклого фонаря на крыльце дрожал от ветра.
— Не упустите ни одной детали, от этого зависит ваша судьба.

Ну что ж, я начала свой рассказ с самого утра, как пристав постучался в дверь. Все это время дракон и его спутники не спускали с меня глаз. Ничего по их лицам прочитать было невозможно, но я продолжала. На месте о разбросанных картинах дракон кивнул.

 Дознаватели переглянулись, когда услышали еще раз про даму с площади. Узнав сумму, что мне заплатил ювелир, один из них выдохнул: "Вот, пройдоха!".

С этим поспорить я не могла. Между тем я продолжила. Про картину я ничего нового сообщить им не смогла.

 Когда я закончила говорить, за окном уже светалось. Некоторое время в столовой царило молчание, прерываемое шуршанием дождя по крыше. В комнате было жарко и меня разморило. Наверное, предложи мне сейчас ехать в Тирицкий замок, я без раздумий бы согласилась,  лишь бы дали поспать. Когда раздался голос дракона, даже вздрогнула:

— Буду с вами честен, медальон на вашей картине — это важный артефакт королевской власти. Он пропал несколько дней назад. Те, кто его похитил, желают зла Лдаре и королю.

— Заговорщики, — рассеянно произнесла я.

— Да, — подтвердил дракон, — У меня есть все основания полагать, что амулет не просто нарисован на вашей картине, а перенесся в нее. И вы определенно связаны со всеми этими событиями. Поэтому я забираю вас с собой.

Сонливость как рукой сняло.

— Но у меня сестра, мне не с кем ее оставить.

— Она поедет с нами. Ступайте наверх и соберите вещи, через час мы выезжаем.

Кровь бросилась в голову

— Тирицкий замок — плохое место для ребенка, — попыталась я воздействовать на благоразумие дракона, но, кажется, тщетно. Мысли с трудом проворачивались в голове.

Первые розоватые лучи окрасили стены и пол, а дракон опять стоял у окна. Когда он повернулся, раздражение явно читалось в его взгляде.

— Госпожа Фрилс, вам лучше ускорить сборы, — проговорил он сквозь зубы.
***

Все было как в тумане: лихорадочные сборы, хлопанье дверей, хныкающая сонная Этна, искавшая свой сундучок.

Как ни странно, сыщики или, как они представились, дознаватели не стали прямо при нас переворачивать дом вверх дном.

 «Решили это сделать позднее, в спокойной, так сказать, обстановке, когда мы уйдем» — думала я на фоне сонных пейзажей Лдарины.

Куда все же нас везут? Экипаж тогда подали к потайной калитке в саду, о которой мало кто знал. Даже, кажется, сорванцы Ларс были не в курсе, что делало честь осведомленности дознавателей.

«Все изменилось и как раньше уже не будет», — осознала тогда я, садясь в черную карету, сливающуюся с тающими сумерками. Невыносимо захотелось броситься назад, за спасительные синие двери родного дома. Просто взять и остановить всю эту сумасшедшую карусель, случившуюся за последний месяц.

Хотя, конечно, это была неправда. Все началось раньше, гораздо раньше. После смерти матери. Тогда наш семейный корабль и дал течь.

Этна тихонько сопела, свернувшись клубочком на моих коленях. Я коснулась шелковистых волос.

«Никаких забот», — невольно позавидовала я крепкому сну сестренки. Слава богам, страхи, что ее дар опять даст о себе знать, оказались напрасными. Иначе мы бы так легко не отделались.

Под мерный стук колес я сама чуть было не заснула, но острая, словно молния, мысль, пронзила меня: а как же долг?

Завтра истекает срок, когда можно отнести деньги в управу. Иначе заберут дом, так сказал пристав. Но отпустят ли нас завтра? Рука нащупала сумку, где лежали девятнадцать бланков. Кто знает, если бы я не пошла на площадь вчера, то, может быть, и не ехала бы непонятно куда этой ночью. Впрочем, уже ничего не изменить, и смысла думать об этом нет.
За окном мелькали темные домики пригорода Лдарины. Не помню, даже когда была здесь последний раз. На всякий случай проверила затвор на окне и дверную ручку. Заперто! Впрочем, другого я и не ожидала. Да и не выпрыгивать же мне с Этной из экипажа, в самом-то деле.

"Наверняка, сегодня же встречусь с главным дознавателем и объясню все ему" - успокоила я сама себя, расслабленно откинувшись на сиденье.

Сонливость пропала, словно и не было, и я вновь отодвинула краешек темной занавески. Пейзажи менялись на бешеной скорости: вот, уже вместо спящей Лдарины, экипаж во весь опор несся по тракту. Серебристое, с розовой полоской горизонта, море расстилалось внизу, у скал. У меня перехватило дыхание от восторга — мы словно летели над водой. Зачаровывающая красота, вот холст бы мне сейчас. Карету качнуло, и сквозь образовавшийся просвет я увидела такой же пейзаж с другой стороны.
Холодный липкий пот выступил на лбу, в горле пересохло. Единственным местом, куда мы могли ехать по дороге в море, был Драконий остров. Стало горько, мне, конечно, ничего не обещали, но ... Каждый житель Лдарины знал, что там находился Тирицкий замок.

 Значит, все же тюрьма.

"Вот, же недодракон!"

Я словно замерзла и не могла понять, что же поразило меня сильнее — предательство дракона или страх перед жутким местом.

Сказал бы сразу, что собирается арестовать. А как же Этна, что будет с ней? Неужели ее тоже посадят в камеру, как сестру опасной преступницы. Невольно я сжала ее руку, девочка проворчала что-то во сне, устраиваясь поудобнее.

Солнце наконец-то взошло. Лазурный штандарт воды переливался золотистыми бликами, а вдалеке можно было рассмотреть темную громаду Тирицкого замка. Захватывающая картина больше не трогала меня. Я пыталась придумать хоть что-то, но мысли, как бешеные, метались в голове, а стук сердца отдавался в ушах.
Наверное, впервые со смерти отца я горько и некрасиво заплакала, размазывая слезы по лицу, а затем провалилась в беспокойный сон, где тоже было мало покоя. Бестелесные бледные призраки тянули ко мне костлявые пальцы, шептали обвинения и проклятья шелестящими голосами, мне хотелось убежать, но я не могла даже сдвинуться с места.
Пробуждение вышло болезненным, и я чуть было не свалилась с лавки.

- Свен, Свен, смотри, какой красивый дом! - Этна давно выбралась из-под моей руки и вовсю скакала по экипажу.

Ледяная испарина покрыла лоб, а платье неприятно прилипло к телу. Я осоловело оглядывалась, пытаясь понять, где же нахожусь, пока осознание произошедшего вновь не навалилось на меня.

- Это настоящий замок! Как ты думаешь, там есть слуги? — не унималась Этна.

Слуги, конечно же. В тюрьме.

Дверь распахнулась, и свет яркого дня ударил в глаза. Я едва устояла на ногах, после тряски в карете, а вот Этна была бодра.

На удивление мы оказались не в каменном мешке Тирицкого замка, а посреди зеленого элегантного дворика, мраморные полы которого поблескивали на солнце. Искусственный пруд в тени высокого дуба манил прохладой. Симпатичный замок с изящными башенками и красной черепичной крышей возвышался перед нами.

Лакей в серебристой ливрее на всех парах бежал к нам, следом чинно следовал пожилой седой мужчиной в безупречном костюме. Дворецкий, почему-то подумала я. Взгляд лакея выражал крайнее недоумение и брезгливость. Дворецкий же и бровью не повел.

С достоинством он принял письмо от кучера и проследил, как тот сгрузил наш скромный багаж.

 - Его милость велел разместить барышень со всеми удобствами, — проговорил кучер и, поклонившись, засобирался обратно.

Дворецкий жестом приказал слуге заняться чемоданами, а сам пробежал глазами письмо.

 - Сестры Фрилс? - Я кивнула, Этна и вовсе смотрела на дворецкого, открыв рот. - Прошу следовать за мной.

Свен

— Послушайте, господин Роже, мне очень нужно сегодня увидеть герцога! — Я была в отчаянии, это был как раз тот день, когда нужно принести плату за дом. — Когда он обещал быть?

— Его Милость не докладывает мне о своих перемещениях. Ждите, госпожа Фрилс, он обязательно появится.

Конечно, появится, когда будет слишком поздно! Мой дом уйдет с молотка. Мы разговаривали с дворецким почти час, но ничего толком добиться не удалось.

— Тогда отпустите меня! — потребовала я.

— Это невозможно! — Даже после долгих препирательств лицо господина Роже оставалось невозмутимым. — Его Милость велел вам оставаться в Эолтес-Холле до особых распоряжений.

«Еще и пленница, отлично!» — Я закусила губу, чтобы скрыть досаду. Мне хотелось со всей силы грохнуть кулаком по малахитовой полке, но блеск зеленых глазенок из-за приоткрытой двери спальни охладил мой гнев.

Конечно, могло бы быть и хуже. Вместо каменного мешка Тирицкой тюрьмы, мы жили с сестрой в симпатичных двуспальных апартаментах. Огромные окна и прозрачная дверь в чудесный, полный цветов и зелени сад. Хорошая еда... Чего только стоит то нежное тушеное мясо в сливочном соусе, которое Этна проглотила во мгновение ока, чуть ли не облизав тарелку.

Но меня томила неизвестность. Мы здесь не в гостях! Вот уже два дня, а я так и не встретилась с хозяином замка. Зачем он держит нас?

Еще... я скучала по моему дому. Меня буквально сводила с ума мысль, что в управе, возможно, готовили документы, чтобы забрать дом, в котором жили несколько поколений нашей семьи. И все из-за нелепой случайности. Чрезвычайно важный и секретный амулет каким-то образом перенесся в мою картину! Может ли что-то быть нелепее?

 — Люсьен, — я взяла дворецкого за руки, изумление отразилось в его темных, как бусинки небольших глазах.

— Мне очень, очень важно сегодня быть в городе, решается моя судьба.

Дворецкий задумался на мгновение, мягко отнимая ладони. На его тяжеловатом лице отразилось сомнение.

— Я передам вашу просьбу Его Милости, мисс, — после некоторой паузы, наконец, проговорил он, — Это все, что я могу сделать для вас.

Распустившаяся, было, надежда завяла, и я только кивнула в ответ.

Отвесив короткий поклон, мужчина вышел, аккуратно прикрыв дверь. Крайнее достоинство пронизывало всю его полноватую фигуру: от блестящей лысины до идеально начищенных ботинок.

Я открыла окно — ни облачка на небе. В комнату ворвался прогретый полуденным солнцем воздух. Бело-розовые цветы рододендрона, росшего посреди изумрудой лужайки, покачивались на ветру. Тишь да благодать.

Сердце неприятно кольнуло, а как там, интересно, поживают гиацинты, которые мы с Этной высаживали возле входа в дом? Может быть, они уже засохли от жары? Стоит ли мой дом темным и пустым, или вездесущие сыщики перевернули его вверх дном? В голове тут же вспыхнули картины разоренного дома — разломанная мебель, вырванные с корнем половицы, разбитые папины инструменты.

Узенькая ладошка коснулась моей руки. Я вздрогнула.

— Не грусти, — прошептала Этна, не сводя испуганных глаз.

Я дотронулась до красноватых легких кудряшек сестренки. Когда мы последний раз с ней говорили? Наверное, ночью, перед отъездом. Погруженная в свои переживания, я только сейчас поняла, насколько ей было нелегко. Она совсем ребенок еще, а вокруг новое место, незнакомые люди вокруг и я, полностью погруженная в себя.
Но, как ни странно, выбросов силы за последние два дня не было. Может, в этом была виновата драконья магия, которая вовсе и не иссякла, как то говорили злые языки? И дар Этны притаился.

«Никогда не показывай ей, что ты испугана или злишься, — вспомнились мне слова отца, сказанные в тот день, когда мы стояли в развороченной спальне, — последствия могут быть ужасными, дитя".

— Пойдем в сад, — проговорила Этна.

— Пойдем, — согласилась я.

По белой, усыпанной мелкими белыми камушками тропинке Этна отвела меня к фонтану под раскидистой ивой. Золотая пыль танцевала в солнечных лучах, проглядывающих через кружево листьев. И неожиданно мне стало легче. 
Прохладная вода, что вытекала из треснутого кувшина, закручивалась в небольшой водоворот в белой изящной чаше.  Я погрузила пальцы в прозрачную жидкость. 

 «Прогуляться бы», — подумалось мне. Парк казался огромным, вглубь уходила аллея из раскидистых взрослых каштанов, вдалеке виднелось большое ореховое дерево. «Наверняка, здесь будут и калитки, которые ведут наружу».

Еще некоторое время я стояла, наблюдая за тем, как Этна поднимала камни с тропинки и складывала их в фонтан. Но внезапно позади меня зашуршал гравий, и сестра шустрой белочкой спряталась за меня.

Я медленно повернулась. Передо мной стояла дама в алом шелковом платье и черной шляпе. Надменность была написана на ее красивом белом лице, а драконью кровь выдавали чуть удлиненные зрачки ярко-синих глаз

— Новая служанка? — она презрительно приподняла соболиную бровь, — Кто позволил тебе бездельничать здесь, в парке герцога?
***

Ну да, она решила, что я прислуга.

— Госпожа, госпожа, — ее компаньонка, запыхавшись, подбежала, сжимая в руках светло-коричневый зонтик. Увидев нас, недовольно поджала узкие губы, отчего стала еще более похожа на мышь.

 — А мы и не слуги, — выпалила вдруг Этна, выглядывая из-за меня — мы того... гости. Нас разместили со всеми удобствами.

 Сестренка на удивление оказалась бойкой. Злобные гарпии, как по команде, уставились на ребенка.

— Я Свен Фрилс, а юная мисс — моя сестра,  — сказала я, протягивая руку, — Господин де Азуль пригласил нас.

Ну, не говорить же им, в самом деле, что неуважаемый дракон обвинил нас в пропаже волшебного артефакта и держит в плену.

Белокожая дама, казалась, побелела еще сильнее от бешенства. От моей руки она отшатнулась, словно это была змея. Компаньонка выступила вперед.

Видимо, имя де Азуль имело на даму волшебное влияние, поэтому, смерив нас взглядом еще раз, она гордо удалилась. Шлейф ее красного платья тащился следом, словно хвост дракона.

Компаньонка одарила нас на прощание презрительным взглядом.

 — Пожалеешь об этом еще, — только и прошипела она.

Мы остались с Этной стоять, где и были. Тишину разрывал шелест деревьев и щебетание птиц. Теплый ветерок обдувал кожу, но очарование парка уже пропало.

Подумать только: ничего особо не сделав, я нажила себе здесь врага. Компаньонку за отдельную боевую единицу я не считала, было видно, что она давно и полностью слилась со своей госпожой.

Я села на скамейку, а Этна вопросительно посмотрела на меня.

— Ты бывала здесь раньше?

Этна кивнула.

— Но далеко не ходила, — сестренка сделала большие глаза.

Я мысленно отвесила себе оплеуху, что не следила за ребенком. Она бродила по незнакомому месту одна, пока я носилась, как зверь в клетке по комнате.

— Пойдем, погуляем, милая, — проговорила я, протягивая руку девочке.

 Мы исследовали парк еще долго, он оказался достаточно большой, и нашла несколько запертых калиток наружу, скрытых растительностью. Взяв себе на заметку, я решила исследовать их позже.

Я шла таясь. Уж очень не хотелось встретить сердитую даму еще раз. Она вела себя, как полноправная хозяйка, которую почему-то не известили о гостях.

Когда мы вернулись в комнаты, то время уже клонилось к обеду. Стол был сервирован, а от господина Роже лежала записка:

«Его милость прибудет вечером. Будьте готовы»

Вечером... Сердце радостно забилось. Значит, завтра я смогу пойти в управу, чтобы отдать деньги. Мой дом сохранится, а с остальным я разберусь.

С нетерпением я стала ждать, когда же меня позовут на встречу. Чтобы развлечь Этну, затеяла игру: прятала вещи в разных частях нашего жилища, а она их искала. Всякий раз детские глаза горели восторгом, когда она приносила мне найденную фигурку или монетку.  Я, в свою очередь, громко удивлялась, как же она смогла отыскать их столь быстро.

Темнота сгустилась за окном, и зажглись фонари. Этна давно легла спать, а я, переодевшись в самое приличное платье из тех, что у меня было, сидела и ждала, когда же меня позовут в кабинет на аудиенцию с Его Милостью. Стрелка приближалась к полуночи, но Роже так и не явился за мной.

 Ровно в одиннадцать мое терпение иссякло — я поняла, что приглашения на беседу не будет. Я наугад дернула ручка двери апартаментов, готовая даже применить булавку в случае необходимости, но защелка поддалась. Пригладив волосы и схватив магический светильник, я вышла из комнаты.

Вышла и в растерянности замерла возле двери. И что же дальше? Коридор с темными стенами тонул во тьме. Вдалеке были видны всполохи волшебных  светильников. Когда мы только приехали, нас привели через большой холл в левое крыло замка. Значит, идти нужно вправо.... Но где же сейчас искать вредного дракона?
***

На удивление холл был безлюден. В роскошном помещении с огромной люстрой под потолком центральное место, как это полагалось, занимала широкая мраморная лестница. В середине она разделялась на два рукава.

После некоторого раздумья я все же решила идти наверх, чутье подсказывало, что в противоположном коридоре Рона я не найду.

 Вдоль стен, как водится, были развешены портреты людей в старинных одеждах.

Драконовы родственники, подумала я, невольно останавливаясь возле одной из них.

 На огромном холсте был изображен мощный мужчина в костюме с большим, похожим на жернов, гофрированным воротником, как это носили много сотен лет назад. Застывшее мужественное лицо, лазурные глаза с вертикальным зрачком, острая бородка. Художник так старался передать малейшие детали одеяния аристократа, что можно было рассмотреть даже продолговатую подвеску из кроваво-красного камня на черном бархате камзола. Но меня поразил не он, а ... дракон позади него. Устрашающий монстр с чешуей сапфирового цвета, который выгнулся, распахнув когтистые крылья, готовый прыгнуть на врага или взлететь. Я отпрянула: казалось, что из раскрытой пасти вот-вот повалит огонь, даже запах гари почудился мне.

 На мгновение я порадовалась, что драконы по какой-то причине разучились оборачиваться: один раз увидишь такое чудище и забудешь все на свете. Вон, как живописец впечатлился.

— Почему ты не доложил, что Рональд вернулся? — раздался ледяной голос внизу, сопровождаемый гулким стуком каблуков.

— Миледи, — Роже был, как всегда, был полон спокойствия. — Его Милость велел никому не беспокоить его.

Ох, это же та драконица из парка. Шаги затихли, но лестница была устлана ковром, поэтому я не тешила себя надеждой, что дама ушла обратно.

Я нырнула в какую-то галерею, обитую желтым шелком, картины на стенах которой были уже не такими старинными, и быстро пересекла ее. Впереди замерла служанка. Судя по ее круглым, как плошкам глазам, она собралась, как минимум, закричать, поэтому я поспешно свернула в еще одно ответвление, затем, кажется, был зеленый коридор, пропахший пылью. Потом еще и еще.

В конце концов, налюбовавшись веселенькими пейзажами со сценами охоты, я призналась себе, что заблудилась. И так и не встретила хозяина поместья. Наверное, мое изначальное решение убегать было не то, чтобы очень правильным. Побродив еще немного, собралась было идти назад. Попадусь, так попадусь. Скажу тогда, что искала Роже. Как вдруг услышала звуки пианино из конца галереи. То нежные и глубокие, то рванные и полные боли. Когда-то так играла и мама в гостиной нашего дома.
Я пошла на звук.

В небольшой комнатке без дверей Рон, с закатанными по локоть рукавами, сидел за черным роялем. Пламя тысячи свечей отбрасывало дрожащие тени на его лицо и фигуру. Руки мужчины скользили по клавишам, но мысли его были где-то совсем далеко.

Смущенная, как будто подсмотрела что-то личное, я попятилась было назад, чтобы уйти. Но мой взгляд упал на огромную, проступающую из темноты картину с молодой счастливой парой.

Высокий темноволосый мужчина в старомодном сюртуке, бережно держал под руку изысканную светловолосую девушку.

В руках у нее были розы кремового цвета, с тонкими фиолетовыми прожилками и каймой по краю лепестка, утонченно-прекрасные, как и их хозяйка. Они были нарисованы так искусно, что, казалось,  что еще мгновение и нежный аромат цветов, вместо запаха оплавленного воска, заполнит всю комнату.

Крышка рояля с треском захлопнулась.

 — Что вы здесь делаете? — прошипел Его милость.

Я посмотрела на него, — он явно был не в духе.

— Господин герцог, ваша милость, — начала было я, но мой взгляд вновь зацепился за розы, — никогда такие не видела. — А кто это на картине?

И прикусила язык. Нет, чтобы четко разъяснить свою нужду и позицию по поводу нашего с Этной заточения, спросила про картину!

Видимо, это и переполнило чашу терпения дракона. Схватив меня за руку, протащил сквозь вторую дверь, скрытую в драпировке стены. Мы шли так быстро, что я даже не успела запомнить путь: коридоры, повороты, развилки, комнаты, книжные стеллажи — все сливалось воедино.

Возле небольшой винтовой лестницы, уходящей вниз, мы, наконец, притормозили.
— Послушайте, — выпалила я, пока дракон опять не потащил меня куда-нибудь — мне очень нужно попасть в город завтра. Вернее, я должна была быть там уже сегодня. Но завтра могу еще успеть...

Усмешка мелькнула на лице мужчине в слабом свете канделябра.

— Вы, наверное, полагаете, что я привез вас сюда на увеселительную прогулку? И по первому же вашему требованию верну назад?

— Но вы мне так и не сказали, зачем мы здесь?

Мужчина молча принялся зажигать фонарь.

 — Мы уже два дня здесь, и ничего не происходит, — не отступала я. — Мы сидим в апартаментах. Вы держите нас, как преступников, не позволяя никуда выходить.

 — Но разве ты не вышла? — неожиданно тыкнул мне обычно вежливый Рон.

Я всмотрелась в него и отшатнулась. Он был зол, крылья его безукоризненного носа побелели, а зрачки в глазах вытянулись в длинные полоски.

 "Вот сейчас как превратится в дракона", — с ужасом подумала я, вспомнив синее чудовище из картины в холле.

— Я случайно, — проговорила, — Смогла открыть дверь, — Подставлять добряка Роже, который, по сути, дал мне шанс, совсем не хотелось.

 Повисла пауза.

 — Ладно, поговорим об этом позднее, — произнес он спустя некоторое время, подхватывая зажжённый фонарь.

По узким ступенькам мы направились вниз. Дракон так торопился, что в один момент я чуть, было, не переломала все кости, но сильные руки вовремя меня перехватили.

Остановились мы уже возле знакомой двери. Втолкнув меня в апартаменты, его драконейшество собрался было захлопнуть дверь. Но я просунула ногу и, для верности, вцепилась в створку руками.

— Мне очень нужно быть завтра в городе!

— И зачем же?

— Три дня, которые мне дали на уплату долга. Они истекли сегодня! — умоляюще прошептала я.

Раздражение мелькнуло на лице дракона.

 — Поверь, мне, Свен, дом — это наименьшая твоя проблема.

— Хорошо, что ты… — Мужчина аж подпрыгнул от изумления. — Что ты хочешь от меня? Что мне нужно сделать, чтобы меня отпустили — в ярости прошипела я.

— Вернуть амулет, — Рон растянул губы в ледяной улыбке. - И доказать, что ты никак не причастна к его похищению.

Вот теперь была моя очередь удивляться. Довольно осмотрев меня, мужчина небрежно кивнул, и не спеша удалился из комнаты.

 Рон.

Янтарный взвар качнулся в стакане. Я откинулся в кресле и прикрыл глаза, желтый свет от лампы был слишком назойлив. Да, денек был так себе...

Не сказать, чтобы имена заговорщиков и были большой тайной, но попробуй их арестуй! Весь Совет Драконов будет визжать и топать ногами, что-де король хочет истребить на корню драконьи дома и захватить всю власть себе. Думать о том, что будет, если страна ввергнется в пучину гражданской войны, они не желают.

Еще эта Фрилс... по-хорошему, надо было бы сразу отправить ее в Тирицкий замок, благо тут недалеко. Если бы свидетели там, так или иначе причастные к заговору, не умирали, как мухи, по непонятным причинам. Вот, последний, который мог подтвердить, что маркиза де Оро отсутствовала в поместье, занемог животом и скончался с утра. Повара я знаю много лет. Заговор, словно спрут, проник повсюду.

Хотя... Я почти уверен, что лично Фрилс оказалась в центре этой грязной истории случайно, несмотря на ее папашу. И... это глупо, но она чем-то напоминала мне Лию.
Человечке, конечно, не сравнится с идеальной красотой настоящих дракониц, но.. Вспомнились отчаянно сверкающие зеленые глаза.

Как она сказала тогда? «Вы держите нас, как преступниц!»

Но смысл в этом определенно был.  Им все равно не выбраться с острова без посторонней помощи. Чуть позже обсужу с Роже, что можно было бы позволить сестрам.

Свежий соленый ветер ворвался в приоткрытое окно, я с наслаждением вдохнул его.

Пошла меня искать... Ей, видите ли, нужно успеть заплатить за ее лачугу, которую грозились отнять.

Лия была такая же, нетерпеливая, решительная. Ходила с гордо поднятой головой. Доверяла миру. Поэтому и умерла так рано.

В сердце опять заскребло, я приложил руку, чтобы унять боль. Но она не унималась. Ладони непроизвольно сжались, словно это было горло Яниса де Оро, пустого и высокомерного ублюдка. Стакан треснул, а голова взорвалась пульсирующей болью. Я такой себе дракон, нечистокровный. Остальные представители нашей расы мало подвержены болезням и живут, сохраняя вечную молодость и красоту. Может, в этом и проблема. Густая жидкость с резким запахом медленно впитывалась в кресло.

 — Ох, Рон. У тебя кровь.

Я приоткрыл один глаз, Эльвира, элегантная и прекрасная даже в домашнем шелковом платье, стояла в дверном проеме. Выдержав паузу, неспешно позвонила в колокольчик.

Видимо, сегодня каждый считал себя вправе ворваться ко мне, когда только захочет.

Меня кольнула совесть, когда шелковистые темные волосы склонившейся Эльвиры мелькнули рядом. Вот кто был постоянно со мной. Ее не отвратило ни правда о происхождении матери, ни позор Лии. Иногда я думал, почему она все еще находится здесь, в ущерб репутации?

Драконица присела на колени, беря меня за ладонь, ее платье шёлковым полукругом раскинулось вокруг. Даже в такой ситуации она умудрялась выглядеть... сногсшибательно. Белая кожа, правильные черты лица, тонкая талия, пышная грудь за синим шёлком платья. Против воли перед глазами встало решительное, побледневшее лицо мисс Фрилс с россыпью едва заметных веснушек и выбившейся светлой прядью.

Я откинул голову, отгоняя воспоминание.

— Просто позови лекаря, — через силу улыбнулся я, борясь с очередным приступом головной боли, еще более усилившейся от тяжелого запаха духов Эльвиры, — кроме того, я же дракон, заживет, как на собаке.

Эльвира чопорно поджала алые губы — она не любила сравнения благородной расы драконов с низшими животными. Что такое иерархия, этикет, привилегии аристократам вдалбливали с детства. Потому и убийцы родителей все еще на свободе.  Молодые, отчаянные.  Они просто сделали то, — говорили в свете, —  что должно: вычистили мерзость из драконьих рядов. И даже Гар ничего не мог с этим поделать.

А без амулета и подавно. Заговорщики пока молчат, обдумывают свой следующий ход, но как только поймут, что артефакта не достать, они, без сомнений, во всеуслышание объявят, что у короля нет реальной власти.

И тогда, я зажмурил глаза, тогда то, что случилось страшной ночью пятнадцать лет назад, сможет произойти везде. Никто не будет в безопасности. Армия, дознаватели, стража — мы все будем бессильны.

Я помассировал виски. Но ничего, немного времени у меня есть. Если я поймаю предателей на горячем, то мы сможем первые созвать сбор драконьих родов и вывернуть дело в свою пользу.

— Рон..

Ах да, тут же Эльвира. Моей рукой уже давно занимался доктор, а девушка чинно сидела на стуле рядом. С точки зрения драконьего общества, она, конечно, идеальная кандидатура для жены. Идеальная.

— Я хотела бы спросить про наглую человечку, которую видела сегодня.

Вот же ж драконий бог, неугомонная мисс Фрилс, похоже, уже успела познакомиться с Эльвирой.

Я посмотрел на девушку как можно мягче.

 — Да, мисс Фрилс и ее маленькая сестра. Я попросил двух сирот погостить с нами.

Глаза Эльвиры стали большими, как плошки.

— С чего бы такая доброта, Ваша милость, — скрипнула зубами она.

— Разве мы не должны быть добрыми к людям, пребывающим в беде?

— Но не до такой же степени?

Я рассмеялся. Эльвира состояла почти во всех благотворительных сообществах Лдарины, по крайней мере, туда уходили значительные суммы из моего кармана.

— Я как раз хотел попросить тебя, Эльвира, помочь им тут освоиться.

Эльвира поднялась, словно проглотила палку, и деревянной походкой направилась к выходу.

— Освоиться? — Повторила она у двери, с ее лица не пропадало выражение крайнего удивления. — Но ты же понимаешь, что это скандал?

Я сделал серьезное лицо.

— Именно поэтому я и рассчитываю на тебя, Эльвира.

Глаза ее жадно сверкнули, губы растянулись в победной улыбке.

— Что эта тайна не покинет пределы дома, — продолжил я.

Драконица, сверкнув глазами, молча вышла. Наложив на руку тугую повязку, вслед за ней удалился и лекарь.

В дверь вновь постучали. На этот раз Роже:

— Почта, ваша милость.

— Останься Роже, я хочу знать, каким образом, мисс Фрилс смогла гулять по саду и расхаживать по дому.