Анестезия любви

— Зачем ты вообще меня туда притащил? — я со стуком захлопнула дверцу машины. — Чтобы очередной раз унизить перед своими родственниками? 

— Не неси чушь, — муж скорчил недовольное лицо и завел двигатель. 

— Это не чушь, Дима, не чушь! — сорвалась я. — Твоя мать бесконечно унижает меня, обзывая пустоцветом и дохлой кошкой. Отец отпускает идиотские шутки о том, где должно быть место женщины, сестра тоже только и умеет, что язвить. А ты никогда меня не защищаешь, еще и подыгрываешь им! 

— Ты, как всегда, преувеличиваешь. Стала такой истеричной. Ты хоть на себя посмотри, — муж уже говорил сквозь зубы, цедя слова. — Дерганая, злая… 

— Ну конечно, это я дерганая, — я нервно хохотнула. — А кто меня такой сделал? 

Горло сдавило спазмом, на глаза навернулись слезы. Я действительно себя не узнавала в последнее время, вот только эти изменения произошли не от счастливой жизни. 

— И маму можно понять, — продолжал муж. — Она ждет внуков от любимого сына, а ты… 

— Опять я, все время я, — прошептала я с безумной горечью и отвернулась к окну. 

Начался дождь, и по боковому стеклу бежали ручейки воды. Сквозь эту пелену город казался одним сплошным разноцветным пятном. 

Что я вообще здесь делаю? В этой машине? С этим человеком? 

Мы остановились на светофоре. 

— Я хочу развода, — проговорила я тихо. 

— Что? — муж, не расслышав, нахмурился. 

Я повернулась к нему и произнесла отчетливее:

— Давай разведемся. 

Дима демонстративно закатил глаза, как всегда не воспринимая мои слова всерьез. 

— Я подаю на развод, — повторила я уже с нажимом. 

— Точно с ума сошла, — прошипел муж. 

— Нет, просто устала. От всего. И от тебя в том числе. 

— Дома поговорим. 

Но я не собиралась ждать. Дошла до той самой грани, когда чувствуешь: хуже уже не будет. Потому что «хуже» — это здесь и сейчас. Здесь и сейчас. 

— Ну зачем я тебе, Дим? — спросила все так же устало. — Такая вот бесполезная. И детей тебе не родила, и хозяйка плохая, со слов твоей мамы. 

— Свободы захотела? — недобро ухмыльнулся муж. — Да что ты без меня будешь делать? Жить на что будешь? Ты же без меня — никто. Ни работы, ни профессии. 

«Да я же из-за тебя ничего этого не имею!» — чуть не крикнула я. После получения диплома едва год проработала, потому что «жена должна заниматься домом». 

Ответить я не успела: завибрировал телефон, который муж положил перед собой на приборную панель. Дима потянулся было за ним, но тут машину тряхнуло на «спящем полицейском», и телефон соскочил с панели прямо мне на колени. На экране светилось сообщение от некой Даши: «Привет, мой слоненок. Соскучилась по твоему хоботку. Приедешь сегодня на ночь?» 

— Слоненок? — мне почему-то стало смешно. До реальной истерики. Нет, я подозревала, что у него есть любовница, скорее всего, и не одна, но я никогда не рылась в его телефоне. Считала это ниже своего достоинства. А тут случайно глянула — и сразу в яблочко. Еще и этот «хоботок»… 

— Отдай! — взревел муж. 

Он дернулся ко мне, на миг выпустив руль из рук, и машину повело в сторону. 

Я закричала. 

— Дура! — рявкнул Дима, пытаясь выровнять автомобиль. 

Но было уже поздно. Удар. Нас закрутило по проезжей части. Перед глазами все замелькало и затряслось. А потом еще удар, сильнее прежнего. Резкая боль во всем теле — и я отключилась. 

***

Андрей Лавров 

— Вы уже уходите? — окликнула Андрея медсестра Лина, стрельнув в него глазками. 

— Почти, — ответил он, делая пометку в журнале.

— Устали, наверное? — она накрутила на пальчик рыжую порядку. 

— Устал, — Андрей продолжал игнорировать ее уже неприкрытый флирт. 

Он действительно до одури устал после почти двух суток дежурства, и взбодрить его, пожалуй, сейчас не смогло бы ничто и никто, не говоря уже о симпатичной медсестричке. 

Еще пятнадцать минут, и можно идти домой. Спать. 

— Андрей Александрович, нам везут женщину после аварии, тяжелую, — подбежала к ним еще одна медсестра. — Вы же уходите? 

— Ухожу, — на автомате ответил тот. 

Спать. Скорее спать. 

— Нужно найти Бельского, не видели? Куда-то запропастился. Если увидите, передайте, чтобы он спускался. Скорая вот-вот будет. 

Андрей кивнул и направился в ординаторскую — переодеваться. По пути достал телефон и набрал номер своего неуловимого друга Олега Бельского. 

Внезапно трель знакомой мелодии раздалась из процедурной. Андрей дернул дверь — заперто. Тогда он стукнул кулаком и громко произнес:

— Белый, закругляйся! Тебе экстренного пациента везут. Белый, да чтоб тебя! 

Наконец за дверью наметилось шевеление, и наконец она открылась. 

— Чего орешь? — Олег торопливо закрыл дверь, не давая возможности увидеть ту, что осталась внутри. 

Андрей на это лишь вздохнул и покачал головой. Бельским, как всегда, управлял не мозг, а совсем другой орган. Странно, что из него вообще получился такой толковый хирург. 

— К тебе тяжелого везут, после аварии, — повторил Андрей. — Иди встречай. А я домой. 

Он наспех переоделся и наконец ощутил себя свободным. На выход через приемный покой Андрей шел под звуки сирены подъехавшего реанимобиля. Он уже был почти в дверях, когда в зал вкатили пострадавшую. Без сознания, в порезах и ранах, светлые волосы слиплись от крови — к сожалению, рядовая картина для отделения экстренной хирургии. 

Андрей лишь мельком взглянул на нее и пошел было дальше, но тут его пронзило озарение. Ее лицо было знакомо. Слишком знакомо. Неужели?.. 

Он развернулся и направился назад к каталке, к которой уже подошел Олег. Секундное замешательство — и на лице друга тоже вспыхнуло узнавание. И такое же удивление. 

— Это же она? — Андрей в два шага оказался около них. — Ульяна? 

— Да, Ульяна Миртова, — ответил за Олега фельдшер скорой. — При ней была сумка. Сейчас принесем для регистрации. 

Миртова. Не Столенская. Скорее всего, фамилия мужа. 

— Была без сознания с момента обнаружения. Четвертая степень шока. Состояние критическое, тупая травма живота, похоже на брюшное кровотечение, — между тем передавал информацию фельдшер. 

— Везем в противошоковую, — скомандовал Олег, следуя за каталкой с Ульяной. 

— Она была одна в машине? — спросил Андрей у фельдшера. 

Тот покачал головой:

— За рулем был муж. Погиб на месте. 

Андрей кивнул и пошел. Обратно в ординаторскую. Сон снова откладывался, только в этот раз Андрей уже не вспоминал о нем. 

Когда он появился в противошоковой, вновь одетый в хирургический костюм, Олег лишь бросил на него взгляд, но ничего не сказал. 

— Как она? — спросил Андрей, заглядывая в экран, куда передавалось изображение с КТ, где сейчас находилась Ульяна. 

— Брюшное кровотечение подтвердилось, кровопотеря высокая, — отрывисто ответил друг. — Похоже, селезенка. Операционную уже готовят. 

— Я буду оперировать с тобой. 

— Ты двое суток на ногах, с ума сошел? 

— Я в порядке. 

Не признаваться же, что при виде Ульяны в таком состоянии и от мысли, что она может умереть,  всю усталость просто смыло диким всплеском адреналина. 

Олег глянул на него исподлобья, потом нехотя кивнул:

— Только будешь на подхвате. 

— Еще есть какие-то травмы? 

— Сотрясение средней тяжести, позвоночник вроде цел, руки-ноги тоже, сломано несколько ребер. Предполагаю, тупая травма живота и сломанные ребра случились от резкого толчка во время столкновения и пережатого ремня безопасности, потом, видимо, выстрелили подушки с опозданием, но зато сберегли конечности и голову. В остальном — множественные поверхностные раны и порезы от разбитого стекла. Правда, еще есть кое-что… — Олег замялся, вертя в пальцах ручку. 

— Что? — Андрей выпрямился. 

— Кажется, она была беременная, — Олег потер лоб и тоже поднялся. — Есть кровянистые выделения, похожие на выкидыш на раннем сроке. Завтра Вита выйдет на смену, пусть посмотрит по своей части. Но пока это не наша главная проблема. 

— Олег Николаевич, операционная готова, — в дверь заглянула дежурная медсестра. — Девушку уже тоже готовят к операции. 

— Спасибо, Света, — отозвался Олег. И обратился уже к Андрею: — Ну что, пойдем? 

Уже в операционной, стоя у стола, Андрей попытался отключить все чувства и не думать, кто сейчас лежит перед ним. Только холодный рассудок и четкие правильные действия помогут спасти ее. Девушку, которую он так когда-то любил. 

— Приступаем, — тихо произнес Олег, и медсестра передала ему скальпель, а Андрею протянула расширитель. 

Они всегда с Олегом понимали друг друга почти без слов, а за годы, проведенные вместе в хирургии, практически достигли в этом совершенства. На операции, в которой они участвовали оба, редко случались споры. Они работали синхронно, безошибочно угадывая каждое следующее действие напарника. 

Олег в отделении слыл шутником и не гнушался делиться историями с черным юмором даже во время операций. Но сегодня он молчал, как и Андрей, и все их общения сводилось к переглядываниям и кивкам. 

Прогнозы Олега подтвердились: селезенка была повреждена. Он посмотрел на Андрея: удаляем? И Андрей был вынужден кивнуть. Другого выхода не было. 

Спустя час они оба сидели в палате реанимации и смотрели на бледную, обескровленную Ульяну Миртову (в девичестве Столенскую), обвешанную трубками и капельницами, и думали каждый о своем. 

— Ты знал, что она вышла замуж? — заговорил Андрей первым. 

Олег покачал головой:

— Я не знал ничего о ней с того самого момента, как она перевелась в московский универ. 

— Точнее, после того, как вы расстались? — Андрей криво усмехнулся. 

— Можно сказать и так, — друг пожал плечами и откинулся на спинку стула. — А ты? 

Андрей тоже покачал головой. Тогда он не видел в этом смысла — искать ее. Хотел просто поскорее выкинуть из сердца свою тайную безответную любовь и начать жить с чистого листа. 

— Кто ей скажет о муже? — глухо спросил потом. — И о ребенке?

— Утром решим, — Олег подавил зевок. — А ты иди домой, выспись наконец. Я посижу с ней. 

Андрей заколебался. Когда опасность миновала, адреналин спал и усталость вернулась с новой силой. 

— Иди, — Олег в шутку толкнул его плечом. — Тебе утром на смену. Хотя бы душ прими нормальный, побрейся. А то очнется наша спящая красавица и испугается тебя. За десять лет, думаешь, не изменился? 

— А ты будто нет? — хмыкнул Андрей. 

— А я всегда красивый, — ухмыльнулся друг. — И молодой. 

— Ну да, чего это я, — Андрей коротко засмеялся и устало потер лицо. — Ладно, ты прав. Пойду. Но ты звони, если что. 

— «Если что» не будет. Но так уж и быть, позвоню. Если что. 

— Договорились, — Андрей хлопнул его по плечу и уже который раз за день поплелся переодеваться. 

Я очнулась с чувством полной дезориентации. Горло пересохло и болело, тело ощущалось как один сплошной синяк, и что-то ужасно мешало дышать. С трудом удалось поднять руку и дотянуться до лица, но наткнулась на какую-то преграду. Меня накрыла паника. 

— Тише, тише, — услышала я голос. Мужской. — Сейчас снимем маску, подожди. 

Преграда исчезла, и я наконец смогла сделать нормальный вдох. Взгляд с трудом сфокусировался на человеке, склонившемся надо мной. 

— Как ты? Голова кружится? В глазах двоится? — спросил он. 

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, картина стала четче. Мозг постепенно тоже начал включаться, и я поняла, что нахожусь в больничной палате, а мужчина рядом со мной — врач. 

— Ульяна? — позвал он меня по имени, и мне удалось сконцентрироваться на его лице. — Ты узнаешь меня? 

Узнаю ли я его? Неясные воспоминания стали вспыхивать в голове, как калейдоскоп. Светловолосый, зеленые глаза с веселыми лучиками-морщинками, улыбка… такая знакомая. И небольшой шрам над губой. 

— Олег? — озарило меня. Олег Бельский. Это было так неожиданно, но уставший мозг едва мог переваривать эту информацию. 

— Ну слава богу, — он усмехнулся. — Узнала. Какой сейчас месяц, помнишь? 

— Март, — прошептала я.

— Отлично. А число? 

— Двадцать… — я облизнула пересохшие губы. — Двадцать шестое… Кажется. 

— Допустим, — кивнул он. — Принято. Ты помнишь, что случилось? 

Я закрыла глаза, потом тоже кивнула. 

— Машина… Кажется, мы во что-то врезались… Я была с мужем… Что с ним? 

Олег замялся, прежде чем ответить. Но я уже и без того поняла, что он хотел сказать. 

— Умер? — хрипло спросила я. 

— Я сожалею, — вздохнул Олег. 

Зато я ничего не почувствовала. Ни сожаления, ни горя. Пустота. 

— Его даже не привозили к нам, он умер на месте, — продолжил Олег. 

— Кто-то еще пострадал? Кроме нашей машины? 

— Насколько я знаю, нет. 

Хоть что-то хорошее. 

— Со мной что? — поинтересовалась потом. 

— Все лучше, чем могло быть. Из плохого — пришлось удалить тебе селезенку, но жить без нее можно. Если восстановление будет идти хорошо, то через недельку будешь если не бегать, то ходить бодрым шагом, — Олег было улыбнулся, но быстро посерьезнел. — Как ты себя сейчас чувствуешь? Болит что-то? Голова? Живот? Если болит, сделаем тебе еще укол обезболивающего. 

— Не надо, пока терпимо, — отозвалась я. 

— Руками, я видел, как ты шевелишь, а что с ногами? — Олег обошел койку и приподнял одеяло. — Давай проверим на всякий случай. Тоже можешь шевелить? 

— Вроде, да, — в доказательство я слегка пошевелила пальцами ног. 

— Тогда не буду тебе больше мешать. Сейчас подойдет медсестра, поменяет тебе капельницу. Если что-то будет надо, проси ее, не стесняйся. И поспи еще обязательно. Тебе надо восстанавливаться после операции, — Олег задержал на мне задумчивый взгляд. Потом рассеянно кивнул каким-то своим мыслям, повторил: — Отдыхай, — и вышел. 

Какое-то время я лежала одна. Мысли были похожи на желе, вязкие и бесформенные. 

Дима умер. Моего мужа больше нет. Как странно думать об этом. Я так хотела, чтобы он ушел из моей жизни насовсем. А он вообще ушел из жизни. Но самое страшное, что я ничего не чувствую. 

Олег Бельский. Какое странное совпадение. Это было так давно… Я и он. Я была влюблена в него, как, наверное, больше ни в кого в своей жизни. Невероятно, но мысли о нем сейчас будоражили меня куда больше, чем о смерти мужа. Я, наверное, отвратительный человек. 

— Как вы, милая? — в палату зашла пожилая круглолицая медсестра, она улыбалась, и на ее полных щеках играли симпатичные ямочки. — Олег Николаевич сказал, вы пришли в себя. 

— Нормально, — почти беззвучно отозвалась я.

— Показатели у вас хорошие, — она взглянула на мониторы, — это радует. Сейчас поменяем капельницу, сделаем укол, и будете спать дальше. 

— Попить можно? — попросила я. 

— Нет, милая, пока нет, но я принесла вам немного воды, чтобы смочить губы, — и женщина проворно провела несколько раз по моим губам чем-то влажным. — Но скоро уже сможете пить, потерпите немного. 

— Который сейчас час? — поинтересовалась я, пока она меняла пакет с лекарствами на штативе. 

— Еще пять утра, милая. Точно ничего больше не нужно? 

— Нет, спасибо. 

— Тогда отдыхайте. Вот кнопочка, — она положила мне под руку какую-то коробочку, — для экстренного вызова. 

Вскоре ушла и она. Мысли снова стали путаться и ускользать от меня. Кажется, вместе с прочими лекарствами, мне добавили еще и успокоительное. Веки отяжелели, и я опять провалилась в небытие. 

***

Андрей Лавров 

Те шесть часов, что удалось выкрасть для сна, Андрей проспал, как убитый. Хорошо, что будильник не забыл включить. Но без пятнадцати восемь он уже парковался у больницы. 

Друга Андрей застал в ординаторской, дремлющим на диване. Олег открыл один глаз и тяжело вздохнул:

— Только не говори, что уже восемь. 

— Без пяти, — сообщил Андрей, открывая свой шкафчик. — Как ночь прошла? Как Ульяна? 

— Под утро пришла в себя, но потом опять заснула, — Олег сел и потер заспанные глаза. 

— И как она? Сообщил о муже? 

— Да, сказал. Перенесла стойко. Не плакала, не истерила. Была спокойна, даже слишком. Хотя, возможно, это просто заторможенная реакция посттравматическая. Может накрыть потом. Я попросил медсестру ей пока дополнительно вколоть успокоительное. 

— А про ребенка сказал? 

— Про ребенка ничего не говорил еще, решил позже. Но она и не спрашивала.

— Думаешь,  могла не знать о беременности? 

— Может быть, если срок небольшой, — Олег поднялся и потянулся. — Ты Виту еще не набирал? Пришла на работу? 

— Понятия не имею. И нет, еще не набирал ее, — Андрей слегка поморщился. Очередной раз видеться с бывшей женой не хотелось. Но что поделать, если она работает в гинекологии, и порой ее помощь и консультация им просто необходима?

— Ясно, — друг достал телефон. — Позвоню сам, — и сразу набрал номер. — Вита, привет. Это Олег. Заскочишь к нам девчонку одну глянуть после аварии? По всей видимости, был выкидыш. Да, хорошо, ждем через полчаса. Видишь, — он показал Андрею телефон, — это было нестрашно. 

— Очень смешно, — мрачно ухмыльнулся Андрей. 

— Кофе будешь? У меня глаза просто слипаются, — Олег подошел к их маленькой импровизированной кухне. 

— Сделай, и тоже покрепче, — попросил Андрей. — Кстати, с родственниками Ульяны все-таки связались? 

Странно, что до сих пор никого из них не было здесь. 

— Девочки, вроде, дозвонились до свекрови, но как дальше, не знаю, — Олег, не дожидаясь, пока завариться кофе, жадно хлебнул из кружки. 

— Ребята, привет, — в ординаторскую, влетела Алена Матвеева, анестезиолог. Она была вся мокрая насквозь, а ее обычно волнистые каштановые волосы превратились в мелкие влажные кудряшки. — Как же достал этот дождина! Льет со вчерашнего дня и заканчиваться, похоже, не собирается! 

— А ты зонтиком не пробовала пользоваться, Аленушка? — хмыкнул Олег. — Рекомендую, полезная штука. 

— Ха-ха, — ответила Аленушка, снимая куртку, потом энергично встряхнула ее в сторону Олега, обдав его брызгами. 

— Хулиганка ты, Алена, — тот ущипнул ее за талию. 

— Бельский, не приставай, зубы сломаешь, — и она, качнув своими пышными бедрами, отправилась переодеваться. 

Олег, играя бровями, проводил ее взглядом и подмигнул Андрею:

— Огонь, а?

Андрей на это лишь хмыкнул и покачал головой. 

Дверь распахнулась, впуская медсестру Веру Петровну, старожилу их отделения. Андрей вспомнил, как она рассказывала, что работает здесь уже тридцать лет. 

— Олег Николаевич, там вашей пациентке хуже стало, — сообщила она озабоченно. 

— Ульяне? — одновременно вырвалось у Олега и Андрея. 

— Миртовой? Нет, — та мотнула головой. — Валикиной. С острым аппендицитом которая. 

Стыдно признать, но Андрей испытал облегчение оттого, что это не Ульяна. 

— Иду, — Олег сделал последний глоток из своей кружки и торопливо вышел следом за медсестрой. 

— Я тоже пойду, — сказал Андрей Алене. — Навещу кое-кого из пациентов. 

— Иди-иди, — отозвалась та из-за дверцы своего шкафчика. — Как раз я спокойно переоденусь. 

Тем самым пациентом, конечно же, была Ульяна. Первым делом он нашел ее медкарту, чтобы изучить свежие анализы, после отправился в реанимацию. 

Андрей отворил дверь в палату Ульяны и замер на пороге. Она спала, рядом издавали тихий писк приборы. Показатели все в норме, отметил Андрей про себя. 

Он взял стул и сел около девушки. Ее нежное лицо было покрыто мелкими царапинами и ссадинами, губы пересохли и потрескались, светлые волосы убраны под шапочку… И все же Андрею казалось, что она почти не изменилась за все эти годы. 

Ульяна, словно почувствовав, что на нее смотрят, с тихим стоном пошевелилась, открыла глаза и посмотрела на Андрея.

***

Не знаю, сколько я спала на этот раз, но, проснувшись, чувствовала себя ничуть не лучше. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где я и что произошло. С трудом повернув голову, я поняла, что в палате не одна. У моей постели сидел молодой врач в зеленом хирургическом костюме и внимательно смотрел на меня. Возникло странное чувство неловкости и смятения. 

— Как самочувствие? — спросил он. 

— Будто я на полной скорости въехал в столб, — отозвалась я, криво улыбнувшись. 

Доктор тоже чуть улыбнулся, и в этой улыбке почудилось тоже что-то знакомое, как и ранее с Олегом, однако память снова выкинула белый флаг, и я оставила ее пока в покое. 

— Где Олег? — решила спросить я. — Олег Бельский… Он заходил… ко мне. 

В голубых глазах мужчины промелькнуло что-то похожее на грусть, но он ответил с прежней улыбкой:

— Он сейчас с другим пациентом занят. Скоро освободится. 

Ясно. Значит, Олег был не галлюцинацией и не сном. Уже хорошо. 

— Я могу уже попить? — попросила я. — Невыносимо сухо в горле. 

Доктор огляделся, словно в поиске той самой воды, потом кивнул и сказал:

— Сейчас принесу. 

Он вернулся быстро, неся одноразовый стаканчик с водой. 

— Я помогу, — он пресек мою попытку подняться, нажал какой-то рычажок на кровати, и та сама приподнялась у изголовья. 

Я оказалась в полусидячем положении, и это сразу отозвалось болью в животе. Я поморщилась, но решила не жаловаться, стерпела. Вместо этого попыталась взять стаканчик, вот только руки дрожали от слабости.

— Я помогу, — повторил доктор и сам поднес стакан к моим губам. 

Я с наслаждением сделала несколько маленьких глотков. Потом еще немного, и стало чуточку лучше. 

— Спасибо, — поблагодарила я. 

— Не за что, — отозвался он, отставляя стакан на столик у кровати. 

Дверь внезапно отворилась, и в палату вошла высокая худощавая блондинка в белом халате поверх голубого хирургического костюма. Молодая, приблизительно моего возраста. 

— Это здесь нужна моя консультация? — спросила она, глядя не на меня, а на доктора. Мне показалось, что он при появлении этой женщины слегка напрягся, подобрался. 

— Да, здесь, — ответил мужчина. 

— Вы помните, когда у вас была последняя менструация? — спросила блондинка уже меня. 

— Я… Да… Нет… — замялась я, растерявшись. — Возможно, в феврале, где-то в конце… А что происходит? 

Блондинка и хирург быстро переглянулись, потом она произнесла уже более мягким тоном:

— Я — гинеколог. Скажите, у вас была задержка? Может, вы подозревали о своей беременности? 

— Беременность? — внутри меня словно что-то взорвалось, стало трудно дышать. — Нет, этого не может быть… У меня давно не получалось забеременеть, так что… 

— И все же у врачей, которые принимали вас вчера, возникло подозрение, что у вас из-за аварии случился еще и выкидыш, — гинеколог покачала головой. — Позвольте, я взгляну, — и она, точно как Олег, приподняла край моего одеяла, только на этот раз сбоку. Потом просунула руку в перчатке мне между ног и тут же ее достала. На пальцах было немного крови. — Характерные выделения, к сожалению, есть. Давайте еще посмотрим на узи и все выясним наверняка, сейчас попрошу привезти аппарат. 

Блондинка вышла, а мои глаза стали наливаться слезами. То есть я могла быть беременной? После стольких лет? Но когда это случилось, если мы с Димой… И тут я вспомнила тот вечер восьмого марта, и по моему телу прошла дрожь отвращения. Неужели тогда? Если так, то это настоящая насмешка судьбы. Я забеременела в день, когда приняла решение уйти от мужа?

Из груди вырвались глухие рыдания, слезы потекли по щекам, меня затряслось в приступе подступающей истерики. 

— Тише, тише, Ульяна, — надо мной склонился доктор, его взгляд был полон сочувствия и беспокойства. — Не надо, пожалуйста… — он стал вытирать мне слезы, осторожно, бережно, почти ласково. — Все будет хорошо… 

— Андрей? — это вернулась гинеколог, за ней медсестра вкатила аппарат узи. 

— Все будет хорошо, — повторил он мне. — Может, еще воды?

Я кивнула, и он снова помог мне отпить из стаканчика. 

— Лучше? Или дать успокоительное? 

— Не надо, — сдавленно ответила я. — Мне лучше… 

— Все хорошо, я могу провести обследование? — спросила гинеколог. — Ульяна? 

Я вновь кивнула и закусила губу. Слезы все еще душил меня, но я пыталась держаться. 

— Андрей, можешь нас оставить, мы сами справимся, — обронила блондинка, включая аппарат. 

— Хорошо, я подойду позже. 

Андрей остановился в дверях, еще раз бросил на меня взгляд и вышел. 

Андрей… Андрей? Если в этой больнице работает Олег, то может и… 

— Как фамилия этого врача? — спросила я блондинку. 

— Лавров, — ответила она, не глядя на меня. — Андрей Александрович Лавров. 

Вот, значит, как. Это все-таки он… 

Андрей Лавров 

Ульяна не узнала его. 

В первое мгновение Андрей испытал укол знакомого разочарования, который сопровождал его долгое время, пока они с Ульяной были в одной компании. Пока она была девушкой его лучшего друга. Но потом Андрей отогнал от себя эти отголоски прошлого: то, что важно было тогда, сейчас не имело никакого значения. Именно поэтому он и решил не говорить ей первым о том, что они знакомы. Скоро это непременно вскроется, а пока у Ульяны есть другие заботы и переживания. 

Ему очень хотелось задержаться, не оставлять Ульяну наедине с бывшей женой, как бы глупо это не звучало. Но разум взял вверх, и он все же ушел. 

Вита сама нашла его через минут пятнадцать. Он как раз вышел на крыльцо выкурить сигарету под стаканчик кофе из автомата (тот, что имелся у них в ординаторской, заваривать было лень). Кофе этот, кстати, оказался дрянной, с привкусом пережжености, который не мог замаскировать даже сахар. 

— Она была беременной, вы оказались правы, — Вита стала рядом и помахала рукой, отгоняя от себя сигаретный дым. 

— Как она? — спросил Андрей, выдержав паузу. 

— Расстроена. Сказала, что у них с мужем пять лет не получалось завести ребенка, хотя у нее со здоровьем было все в порядке. А тут вот как вышло… — Вита с задумчивым прищуром смотрела куда-то вдаль. 

— Плачет? 

Она пожала плечами. 

— Когда я уходила, не плакала, но выглядела подавленной. А почему тебя это так волнует, Лавров? — Вита взяла у него стаканчик с кофе и сделала глоток. Поморщилась. — Гадость какая. 

Андрей молча забрал кофе. 

— Это какая-то твоя знакомая, да? — продолжала бывшая жена. 

— Знакомая, да, — нехотя ответил Андрей. — Со студенческих времен. 

— А она тебя не узнала, что ль? — Вита нервно хохотнула. — Спрашивала твою фамилию. А когда я назвала ее, она прямо в лице изменилась. 

Сердце Андрея дернулось, но вида он не подал. 

— Мы не виделись почти десять лет, так что не удивительно, — ответил он как можно равнодушнее. 

— Но зато теперь она знает, кто ты, — Вита криво улыбнулась.

— О, вот вы где! — к ним присоединился Олег, на ходу тоже закуривая. — Сегодня дурдом какой-то, а не утро, — он тоже выхватил у Андрея стаканчик, хлебнул и скривился. — Дрянь какая. Как ты это пьешь? 

— Уже не пью, — стаканчик с недопитым кофе полетел в урну. — Вита осмотрела Ульяну. 

— О, и что? — встрепенулся Олег. 

— Все подтвердилось. 

— Хреново, — Олег вздохнул. — Последствия? 

— Ничего критичного, во всяком случае пока, — ответила Вита. 

— Ну и отлично. Ладно, побежал, Валикину нужно опять брать в операционную, похоже на перитонит, — Олег выбросил сигарету и ушел. 

— Я тоже пойду, сыро здесь, — Вита поежилась, бросив взгляд на струи непрекращающегося дождя, и исчезла в дверях. 

Андрей докурил и также вернулся в отделение. 

— Пока все спокойно, — сказала ему дежурная медсестра Лина. — Привезли одного с переломом, но его уже забрал Агиев. 

— А родственники Ульяны Миртовой не звонили? — поинтересовался Андрей. 

Лина на секунду задумалась, потом покачала головой:

— Нет, не звонил никто. Вчера я лично связывалась, кажется, с сестрой мужа, она сказала, что им сейчас не до Миртовой. Мол, жива и хорошо. У матери с сердцем плохо из-за смерти брата, ну и все в таком духе. И я не стала их больше беспокоить. 

— А родители Миртовой? — Андрей нахмурился. 

— Телефон матери недоступен и, вообще, кажется, там номер не наш, а какой-то иностранный.

— Ясно, — Андрей задумался. — Лина, можно тебя попросить кое о чем? 

— Конечно, Андрей Александрович, — та сразу приосанилась, глаза загорелись. 

И Андрей передумал. Нет, не стоит ее в это вмешивать. 

— Хотя не надо пока, — сказал он. — Может, позже. 

На лице Лины проскочила досада. Но тут позвонили из приемного:

— Андрей Александрович, привезли пациента, множественные порезы и ожоги паром. Говорят, чайник со стеклянной колбой взорвался. 

Андрей потер переносицу:

— Иду, пусть везут в свободную смотровую. 

***

Я была раздавлена, теперь еще морально. Мысли путались, на сердце камнем лежала тоска. И чувство глубокого одиночества. 

— Вы уже проснулись? — в палату вошла та самая улыбчивая пожилая медсестра. — Вот и хорошо. Что-то надо? Водичку уже можно попить. Может, по нужде хотите? 

— Нет, спасибо, — тихо ответила я. — И попить мне уже дали. Андрей… Александрович. 

— Это хорошо. Сейчас капельницу сниму, побудете немного без всех этих трубок и лекарств, — усмехнулась женщина. — А скоро обед. Думаю, супчик вам можно будет похлебать. Родственники ваши не приходили, передачки не приносили, случаем? 

— Нет, — я покачала головой. 

Да и кто мог прийти? Свекровь? Золовка? Сомневаюсь, что им сейчас до меня. А мама за границей живет, все равно ничем помочь не сможет. 

— Может, позвонить хотите? — взгляд медсестры стал внимательнее. Похоже, она заметила мое смятение при упоминании родни. 

Я снова покачала головой. 

— Ну смотрите сами, — она ободряюще улыбнулась. — Если что, зовите. И телефон вам ваш принесу. 

— Спасибо, — отозвалась я. 

— Набирайтесь сил, — женщина снова улыбнулась и оставила меня в невыносимой тишине наедине со своими мыслями. 

Я не знала, сколько прошло времени, может, полчаса, а может, и все три, когда ко мне заглянул Олег. При виде него внутри меня проклюнулись ростки радости.

— Как ты? — он взял стул и сел рядом. 

— Нормально, — я сглотнула. 

— Сомневаюсь, — он усмехнулся, — но мне нравится твой оптимизм. 

— Больше ничего не остается. 

— Можно я посмотрю, как твой шов? 

— Я могу сказать «нет»? 

— Можешь, но я все равно посмотрю, — ответил Олег весело. 

Такая позабытая легкость в общении. Когда я вообще в последний раз с кем-то обменивалась шутками? Кажется, это было где-то в другой жизни. 

Он приподнял мою свободную послеоперационную рубашку, и я испытала неловкость оттого, что на мне нет белья, и едва сдержалась, чтобы не прикрыться рукой.

— Выглядит неплохо, — между тем сказал Олег. — Завтра начнешь пробовать ходить потихоньку. 

Он накрыл меня одеялом и сел обратно.

— Значит, ты теперь работаешь здесь, — я решила сменить тему. 

— Да, уже семь лет как, — ответил Олег. — А ты, значит, вернулась сюда. Давно? 

— Три года назад. 

— Жаль, что встретились при таких обстоятельствах. 

— Да уж… — я подавила вздох. — А твоя жизнь как? Кроме работы. 

— Если ты о личной жизни, то я упертый холостяк, — Олег со смехом развел руками. — Живу один. Со свободным сердцем. 

Я тоже чуть усмехнулась. Олег, сколько его помнила, всегда был любимцем девушек. Была в нем необъяснимая харизма, которая тянула к нему как магнитом. И я, увы, не стала исключением. Влюбилась по уши. И была так счастлива, когда он выбрал меня тоже. Наш бурный роман длился больше полугода, но природа непостоянства Олега взяла вверх. Его измена тогда стала для меня трагедией, я даже перевелась в столицу, чтобы залечить сердце. 

Сейчас все это тоже казалось таким далеким и, как ни странно, я не испытывала к нему больше ни ненависти, ни обиды. 

— Я видела еще Андрея, — призналась я. — Только сразу не узнала… 

— Да, мы с Андрюхой до сих пор дружим и работаем, как видишь, вместе, — Олег улыбнулся. — А Вита, гинеколог, которая к тебе приходила, его жена. 

Жена? Это было неожиданно. Значит, это я у нее спрашивала об Андрее. Я занервничала. Неудобно вышло, наверное. Как бы она чего не подумала 

— Бывшая, — раздался тут другой мужской голос, и в дверях появился сам Андрей. — Вита — моя бывшая жена, забыл ты уточнить. 

— Это уже мелочи, — хмыкнул Олег. 

— Ну как сказать, — Андрей посмотрел на меня. 

А я проговорила, чуть смущаясь:

— Привет. Прости, что не узнала. 

— Неужели я так сильно изменился? — он усмехнулся, 

— Если честно, да, — призналась я. — Ты действительно очень изменился. 

— Надеюсь, в лучшую сторону? — Андрей взъерошил короткий ежик волос на макушке. 

— В лучшую, — ответила я, рассматривая его возмужавшее лицо и широкие плечи. От скромного долговязого парня не осталось и следа. Прежними остались лишь сияющие голубые глаза и открытая улыбка. И как я могла их не узнать сразу? 

— Еще немного, и я начну ревновать, — ухмыльнулся Олег. 

— А ты не изменился, — ответила ему я в пику. 

— Восприму это как комплимент, — не остался в долгу он. 

— Соболезную по поводу мужа, — сказал Андрей. — И ребенка. Мне жаль. 

— Спасибо, — отозвалась я тихо. 

— Может, надо кому-то сообщить? Позвонить? Родителям, например, — продолжил он. 

— Нет, не надо. Отца уже нет в живых, а мама вышла второй раз замуж и теперь живет в Португалии, все равно быстро не доберется, — я слабо улыбнулась. — И волновать ее не хочется, у нее с сердцем в последнее время проблемы. Я ей позже позвоню, когда буду лучше себя чувствовать. 

— А свекры? — встрял Олег. — Тебе же надо привезти вещи кое-какие. Завтра, скорее всего, переведем тебя из реанимации в обычную палату. 

Он был прав, у меня не было даже сменного белья, не говоря уже о средствах гигиены. Но звонить свекрови так не хотелось… 

— Я позвоню им, — сказала, чтобы сменить неприятную тему. — Потом. 

Придумаю что-нибудь сама. 

— А при мне была сумка? — вспомнила я. Там по меньшей мере были деньги, за которое можно купить все необходимое. — Или ее оставили в машине? 

Андрей с Олегом переглянулись. 

— Надо у Веры Петровны спросить, — сказал Олег. 

— Я спрошу, — ответил Андрей. 

— Обед! — дверь в палату приоткрылась, и в нее попыталась просунуться тележка. 

Андрей оказался к ней ближе всего и помог придержать дверь.

— А вот и наша Вера Петровна! — встретил улыбкой уже знакомую мне медсестру Олег. 

— Ой, а что это вас здесь так много? — забеспокоилась она. — Случилось что? 

— Нет, пришли проведать нашу пациентку, — усмехнулся Олег. — Считайте, Ульяна у нас вип.

— Как скажете, Олег Николаевич, — хохотнула Вера Петровна. 

— Да ладно вам, — я смутилась. — Никакой я не вип. 

— Ну как же не вип, если лучшие врачи нашего отделения собрались здесь у вас, милая, — медсестра хитро посмотрела на меня. 

— Это чистая случайность, — попыталась отшутиться я. 

Раздался звонок мобильного, и Олег достал телефон:

— Да, Лина. Хорошо, идем. Андрей, пошли, — кивнул он уже другу. — Везут двух строителей, падение с высоты. 

— Ужас какой, — Вера Петровна поежилась. 

А Олег и Андрей тем временем спешно покинули палату. 

— Давайте я помогу вам поесть супчика, милая, — засуетилась медсестра, поднимая мою кровать и подушку. — Нужно немного подкрепиться. 

— Олег… Николаевич говорил, что вы можете знать, где моя сумка, — начала я. 

— Да, была, я вам смогу ее отдать, когда вас переведут из реанимации, сюда, к сожалению, только телефон вот принесла, — ответила женщина, доставая из кармана мой мобильный. — Но вы не волнуйтесь, милая, все ваши вещи в полной сохранности. 

Если за сохранность чего я и волновалась, то только кошелька, где у меня были банковские карты и немного наличности. Последней бы хватило, чтобы попросить кого-нибудь купить мне что-то из вещей по мелочи. 

— Может, позвоните все-таки кому-то из родни? — спросила осторожно Вера Петровна. 

— Нет, — мой ответ был прежним. — Сомневаюсь, что ко мне кто-то придет… — это вырвалось само собой, как мысли вслух. 

Вера Петровна на это ничего не сказала, в душу лезть не стала, лишь покачала головой. 

Она еще некоторое время пробыла со мной, помогая поесть, потом сделала очередную инъекцию и оставила меня отдыхать. 

Ни Олег, ни Андрей в ближайшие часы ко мне не заглядывали, зато снова пришла Вера Петровна, прижимая к груди объемный пакет. 

— Тут меня попросили кое-что для вас прикупить, — с порога заявила она. — Благо, рядом торговый центр есть. 

— Кто попросил? — опешила я. 

—  Этот рыцарь пожелал остаться инкогнито, — засмеялась она и раскрыла передо мной пакет. — Итак, я взяла вам пару сменного белья, ночнушку, халатик, носки, тапочки, кружку, ложку, вилку, бутылку воды и немного мандарин. Да, еще расческу, шампунь, зубную щетку с пастой и прокладки. Вам же пока они понадобятся. Брала все на свой вкус, так что не обессудьте. Надеюсь, с размером тоже угадала и ничего не забыла. О, и еще кроссворды, для развлечения, — женщина весело улыбнулась. — Тоже мои любимые. 

— Спасибо большое, — я была обескуражена и растеряна. У меня даже слезы на глаза навернулись. — Давайте я вам деньги отдам, скажите только, сколько. 

— Какие деньги? — фыркнула Вера Петровна. — Мне точно ничего отдавать не надо. Я не потратила на это ни копейки.

— Но тогда кому? 

— Если он захочет, то признается сам, — отрезала медсестра. 

Но как бы ни пыталась запутать меня Вера Петровна, претендентов на звание того самого рыцаря было всего два: Олег и Андрей. И моя интуиция склонялась больше к первому. 

Мне не терпелось поскорее переодеться, но Вера Петровна настояла подождать до завтра, когда меня переведут в обычную палату. 

— Я утром выйду на смену и помогу, — пообещала она. 

Олег с Андреем вечером тоже ушли домой, на ночном дежурстве сегодня оставался другой врач. Перед уходом каждый из них заглянул ко мне попрощаться и пожелать спокойной ночи. Я попыталась задать им наводящие вопросы, чтобы вычислить, кто же из них совершил тот широкий жест, но никто из них не прокололся. Похоже, потом придется спрашивать прямо, иначе меня замучает любопытство и чувство вины. В конце концов, надо же мне поблагодарить за помощь своего «рыцаря», как выразилась Вера Петровна? 

Ночью спала плохо. Снились кошмары, связанные с аварией, покойный муж, с которым мы опять ругались. После одного из таких снов я проснулась в слезах и потом не смогла обратно заснуть почти до самого утра. Но только снова задремала, как появилась молоденькая медсестра, чтобы снять показания с приборов, измерить мне температуру и сделать очередные инъекции обезболивающего и антибиотика. 

В девять наконец пришла Вера Петровна, принесла завтрак. 

— Ну как вы сегодня, милая? — поинтересовалась она. 

— Немного лучше, — ответила я. 

— Сейчас позавтракаете, и я отвезу вас на перевязку. Олег Николаевич как раз скоро освободится. 

— А Андрей Александрович? — сама не знаю, почему спросила еще и о нем.

 Олег, как я успела понять, числился моим лечащим врачом, а Андрей, вроде как, не имел ко мне прямого отношения. Не считая нашего знакомства, конечно. 

 — Он пришел, но его сразу вызвали на срочную операцию, — сказала Вера Петровна. — Что-то вы плохо едите, не вкусно? 

— Нет, просто нет аппетита, — призналась я. 

Медсестра сочувственно вздохнула:

— Понимаю, но надо хоть немного поесть. Заставить себя, чтобы скорее выздороветь. 

Я кое-как съела половину порции гречневой каши, запила сладким чаем, и Вера Петровна унесла посуду. Вернулась она уже с креслом-каталкой и помогла мне подняться, чтобы пересесть на него. 

Когда мы проезжали мимо стеклянных дверей, я поймала в них свое отражение и ужаснулась: бледная, с синяками и ссадинами, волосы спутаны и похожи на солому. Мне срочно нужны зеркало и расческа! 

— Привет! — Олег, увидев меня, радостно улыбнулся, словно не замечал моего жалкого вида. 

Раньше после расставания я много раз представляла нашу встречу спустя годы, но и подумать не могла, что она будет такой. 

— Привет, — я тоже выдавила из себя улыбку. 

— Как прошла ночь? — он сам помог мне переместиться с кресла на кушетку. — Не скучала? 

— Не скучала, — усмехнулась я. — Спала. 

— Сон — это хорошо, — Олег принялся осторожно избавлять меня от старых бинтов. — Я тоже сегодня спал как убитый после ночного дежурства. Ну что сказать, шов красивый, заживает отлично, к вечеру, наверное, можно будет снять дренаж. Надо передать Андрею, он сегодня на ночном дежурстве будет. Вера Петровна! 

— Да, Олег Николаевич? — сразу бодро откликнулась она. 

— Переводим Ульяну из реанимации в обычную палату. Можете пока передать на посту, а я сам сменю повязку. 

— Как скажете, Олег Николаевич, — усмехнулась медсестра и оставила нас одних. 

— Олег… — позвала я. 

— Да? — он оторвался от обработки моего шва и поднял на меня глаза. 

— Спасибо за то, что ты вчера для меня сделал. Мне очень приятно, — прямо про покупки я все же не решилась спросить, но надеялась, что и такой жирный намек будет понятен ему. 

— Э-м-м… Не за что, — Олег улыбнулся. — Мне самому приятно было это сделать. 

Значит, я не ошиблась. Это он. 

— Я потом, когда выпишусь, верну или отблагодарю… 

— Какая благодарность? — он нахмурился, но тут вернулась Вера Петровна. 

— Олег Николаевич, все готово, — и она посмотрела на меня. — Прямо отсюда можно переезжать в новую палату. 

— Отлично, у меня тоже уже все готово, — Олег ловко закрепил свежую повязку. 

— Скоро зайду к тебе, — сказал он мне, уже провожая нас до двери. 

Я кивнула ему с ответной улыбкой. 

У дежурного поста нас остановила медсестра. 

— Это ведь ваш? — спросила она, показывая мой телефон. — Вам кто-то долго звонил. 

— Спасибо, — я забрала свой мобильный и взглянула на экран, где висело сообщение о неотвеченном вызове. Это была свекровь. 

Я не спешила перезванивать сразу, на этот разговор мне нужно было настроиться. К тому же меня привезли уже в новую палату, и пришлось переключить внимание на обустройство там. 

Помимо меня в палате обитали еще трое: совсем молоденькая девушка с фиксатором на шее и гипсом на ноге, пожилая худенькая женщина с повязкой на руке и среднего возраста дама с ярким макияжем и рыжим начесом. Как оказалось позже, последняя сегодня готовилась к выписке. 

— Мне очень нужно в душ, — сказала я полушепотом Вере Петровне, которая хлопотала вокруг меня. — Мне можно? Хотя бы голову помыть. 

Я провела рукой по волосам, на кончиках которых кое-где виднелись пятна засохшей крови. 

— Под душ полностью пока нельзя, но я сейчас что-нибудь придумаю, — ответила медсестра. 

Она вернулась через минут десять и повезла меня в душевые, где помогла слегка освежиться, не задевая повязку, и наконец помыть и подсушить голову. От этого мне стало чуточку легче, словно открылось второе дыхание. 

— Иногда для счастья нужно так немного, — усмехнулась я, благодаря Веру Петровну. 

— Особенно нам, женщинам, — поддержала меня та. 

Теперь я могла переодеться в чистую и новую одежду и уже не стыдиться так своего вида. 

Вера Петровна провела меня обратно в палату и отправилась по своим делам. Рядом с девушкой-соседкой уже сидел какой-то парень с замотанной бинтами головой и гематомой на пол лица. Они нежно держались за руки и о чем-то шептались. 

— Операцию делали? — завела со мной разговор вторая пожилая соседка, добродушно улыбаясь. 

— Да, селезенку вот вырезали, — прочистив горло, ответила я. 

— Воспалилась, увеличилась? — сочувственно уточнила она. 

— Нет, после аварии. 

Женщина с еще большим сочувствием зацокала языком. 

— Наша Настюша тоже после аварии, — она кивком показала на девушку. — Разбились с женихом на мотоцикле. К счастью, оба живы. Теперь вот в соседних палатах обитают, — на ее губах появилась легкая улыбка. — Молодежь такая отчаянная… А меня вот, моя собачка укусила, — женщина приподняла свою больную руку. — Она сильно заболела, ветеринар уколы прописал, а она у меня такая трусиха, взяла от страха и цапнула за ладонь. Ну цапнула и цапнула, даже крови не было, так, ранка небольшая. Я и внимания не обратила, главное, укол Тусеньке сделать удалось, — она усмехнулась. — А назавтра просыпаюсь — рука опухла, дергает, болит. К вечеру еще хуже стало. Муж повез в больницу самотеком. Оказалось, инфекция попала в рану, да так, что до сепсиса чуть дело не дошло. Оставили меня в больнице даже. А я ж за Тусеньку свою переживаю, как там с ней муж справится один… Но, слава богу, он говорит, на поправку пошла девочка наша. И меня, надеюсь, долго не продержат.

— Я б такую собаку усыпила сразу, — скривила малиновые губы дама с макияжем. 

— А я б таких, как вы, усыпляла, — пожилая женщина нахмурилась и проворчала в сторону: — Чем больше узнаю людей, тем больше люблю животных. 

— Северинец, — в палату заглянула незнакомая медсестра. Обращалась она к даме. — Ваша выписка готова, можете забрать на посту — и свободны. 

— Наконец-то, — та сразу поднялась, похватала свои сумки-пакеты и ринулась к выходу.

— И даже не попрощалась, — хмыкнула ей вслед хозяйка Тусеньки.

 А у меня в этот миг зазвонил телефон. Руки вспотели: на экране снова светилось «свекровь». Но тянуть больше не имело смысла, и я приняла вызов. 

— Да, — мой голос прозвучал сдавленно. 

— Ульяна, ты? — голос свекрови, наоборот, был резким и отрывистым. 

— Да, Надежда Павловна. Как вы? — заставила себя спросить я. 

— А ты как думаешь? — в динамике послышался всхлип. — Без Димочки моя жизнь закончена. Как ты могла это допустить? 

— Я? — внутри меня стало расти напряжение. 

— Да, ты! Уверена, что это из-за тебя он не справился с управлением. Ты его довела. Как всегда, — всхлипывания перешли в завывания. 

— Это неправда, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Неправда… 

— Похороны завтра, — свекровь перестала плакать так же быстро, как и начала. 

— Я не могу прийти, я ведь в больнице, — всегда в разговоре с ней я невольно начинала оправдываться. — Еще утром была в реанимации…

— Ну конечно, чего от тебя еще можно ожидать? — тон ее стал оскорбленным. — Но я даже рада. Не хочу тебя там видеть. И почему вместо моего мальчика не умерла ты? — прошипела она в динамик — и отключилась. 

Я ощутила, как по щеке побежала слеза. 

— Ульяна? 

Вздрогнув, я обернулась на голос. В шаге от моей кровати стоял Андрей. 

***

Андрей Лавров 

Этот рабочий день начался с экстренной операции: привезли больную с острым панкреатитом. Не успел Андрей выйти из операционной, пришлось заниматься другим поступившим пациентом с закрытым переломом.  И когда он первый раз смог присесть и выпить кофе, часы показывали начало второго. 

— Сходим в буфет? — предложила Алена, которая работала сегодня с ним в паре в обоих случаях. 

— Я потом схожу, пока не хочу, — ответил Андрей. 

— А у меня аж живот скручивает от голода, — пожаловалась анестезиолог. — Утром не успела позавтракать. Тебе, может, взять что-нибудь? 

— Нет, спасибо, — Андрей покачал головой. 

— Тогда я быстро, — Алена ринулась к дверям, где столкнулась с Олегом. — А тебе взять что-то, Олежка? 

— Два пирожка с мясом, — тут же сориентировался он. 

Алена кивнула и убежала. Олег, тоже налив себе кофе, сел рядом с другом. 

— Ульяну из реанимации я перевел в палату, — сообщил он Андрею. 

— Хорошая новость. В какую? — уточнил Андрей. 

— В шестую. Хотел в платную ее определить, но они сейчас все заняты.

Но Андрея шестая палата устраивала куда больше: в отличие от платных, которые размещались в дальнем конце коридора, она было ближе всего к ординаторской. Да и находилась под наблюдением Веры Петровны. 

Он допил кофе и поднялся. 

— Пойду дальше работать. 

Ему нужно было проверить одну свою пациентку, которая так удачно лежала в той же шестой палате. 

Ульяна разговаривала с кем-то по телефону, и по ее щеке текла слеза. Андрей на мгновение даже растерялся, не зная, как реагировать. Но тут она опустила руку с телефоном, и Андрей подошел ближе. 

— Ульяна? 

— Привет, — она вымученно улыбнулась и поспешно вытерла слезу. 

— Привет. Все в порядке? — Андрей чуть нахмурился. 

— Да, все нормально, — ответила Ульяна и улыбнулась уже бодрее. — Чувствую себя тоже получше. А ты как? 

— Все как всегда, — он, усмехнувшись, пожал плечами. 

— Олег сказал, ты сегодня дежуришь в ночь. 

— Да, так что буду охранять твой сон. 

Эта случайно вырвавшаяся у него фраза вызвала у Ульяны смущенную улыбку. А еще он заметил, что она переоделась в то, что по его просьбе купила Вера Петровна. Халатик в алые маки сидел на Уле несколько мешковато, но ее это ничуть не портило. И на лице у нее наконец появился легкий румянец, а свои светлые волосы она собрала в милый хвостик на затылке. Прошло десять лет, а Ульяна действительно совсем не изменилась. Разве что взгляд. Когда-то он искрился и был открыт миру, а сейчас стал угрюмым и затравленным. И, кажется, дело не только в аварии и гибели мужа. А если учесть, что она охотно переоделась в купленные вещи, родня ее никак не спешила навещать. 

— Ой, Андрей Александрович! — окликнула его радостно пациентка. — А я и не заметила вас сразу. 

— Как ваша рука, Нина Евгеньевна? — он повернулся к женщине. 

— Да уже лучше! Может, выпишете завтра? — с надеждой спросил она. — Меня Тусенька ждет. 

— Я вас выпишу,  вы ей снова решите сделать укол, а потом опять вернетесь к нам, — пошутил Андрей. 

— Нет, уколов делать не буду больше, муж ее теперь в ветлечебницу возит на эти уколы, — засмеялась Нина Евгеньевна. 

— И все равно до пятницы я вас никуда не отпущу, — Андрей был непреклонен. 

Нина Евгеньевна тяжко вздохнула, но возражать больше не стала. 

— Обед! — громкий голос медсестры прервал все остальные разговоры. В палату въехала тележка, и сразу запахло едой. Желудок Андрея сжался от голода. Все же зря он отказался от обеда. 

— Приятного аппетита, — пожелал он пациентам и сказал уже отдельно Ульяне: — Я загляну еще. 

И ее ответная улыбка согрела ему сердце. 

Но стоило ему выйти в коридор, как его окликнула бывшая жена:

— Лавров, ты сегодня дежуришь ночью? 

— Да, а что? — Андрей остановился.

—  Отлично, я тоже. Тогда пойду к тебе в часов восемь, есть разговор, — сказала Вита. 

— По работе? 

— Личное, — она усмехнулась и, развернувшись на каблуках, пошла прочь. 

***

— Ну что, попробуете пройтись сама до процедурной, милая? — спросила меня вечером Вера Петровна, которая, к моей радости, сегодня тоже была на ночном дежурстве. — На самом деле надо потихонечку начинать ходить. 

— Попробуем, — я ойкнула, когда при первом же движении в шов стрельнуло болью. 

— Ничего, — медсестра меня поддержала за талию, — сейчас снимут дренаж, станет легче. 

Весь путь до процедурного кабинета Вера Петровна шла рядом, страхуя меня. Андрей предупредительно открыл перед нами дверь и уже сам помог дойти до кушетки. 

— Как самочувствие? — спросил он. — Вижу, уже ходишь, это хорошо. 

— Да вот, решилась первый раз, — я усмехнулась и непроизвольно схватила его за руку, когда попыталась лечь. 

Он тут же подхватил меня, придерживая и позволяя опуститься плавно.

— Последние исследования говорят, что после операций пациенту нужно как можно раньше начинать ходить, по возможности, конечно. Это способствует более быстрой реабилитации и восстановлению, так что ты все делаешь правильно, — Андрей улыбнулся мне и обратился уже к медсестре: — Вера Петровна, антисептик, будьте добры.

— Когда успели использовать весь хлоргексидин? — ворчливо произнесла та, исследуя шкафчик с препаратами. — Осталось почти на дне. 

— Мне хватит, — отозвался Андрей. 

— Тогда держите, а я пойду схожу на склад, а то не дело это, — и Вера Петровна оставила нас одних. 

Пока они решали вопрос с антисептиком, я успела расстегнуть халат и приподнять подол сорочки, открывая живот. 

— Сейчас может быть немного больно, но это быстро, — предупредил Андрей. 

— Думаю, не больнее, чем было сразу после операции, — я сделала глубокий вдох, а потом, когда Андрей четким движением выдернул дренаж, с шумом выдохнула. 

— Все, теперь все, — Андрей прижал оставшуюся ранку тампоном с антисептиком. — Очень больно? 

— Терпимо, — я чуть улыбнулась. 

Он кивнул и стал осторожно обрабатывать шов вокруг. Его пальцы едва касались моей кожи, но я вдруг почувствовала легкое волнение и мурашки по всему телу. Такое неуместное странное, но приятное ощущение. Я закрыла глаза, чтобы справиться со всем этим недоразумением. 

— Больно? — тут же среагировал Андрей. 

— Нет-нет, — поспешила заверить я. — Просто… устала… 

— Я уже заканчиваю, осталось совсем немного, — он все так же аккуратно заклеил шов широким послеоперационным пластырем. 

— Андрей, — в дверь неожиданно заглянула та самая гинеколог, что осматривала меня. 

«И его бывшая жена», — всплыло в памяти. Я поспешно одернула сорочку. 

— О, прости, ты занят, — она увидела меня и тут же отвела взгляд. — Подожду в коридоре. 

Лицо Андрея при этом осталось бесстрастным. 

— Осторожно, не торопись, — он помог мне подняться, а тут и Вера Петровна вернулась. 

— Вы уже так быстро справились, — она поставила несколько бутылок с антисептиком в шкафчик и подошла ко мне. — Давайте руку, милая. Ну как, легче немного стало? 

— Кажется, да, — я посмотрела на Андрея. — До завтра. 

— Спокойной ночи, — он выглядел уже слегка рассеянным, словно ушел в свои мысли. 

Мы вышли из процедурной все вместе, и Андрей остановился около жены, которая прислонилась к стене, ожидая его. 

— Что за разговор? — тихо спросил он. 

Я, держась одной рукой за стену, второй — за Веру Петровну, медленно двинулась к своей палате, но их приглушенные голоса все же долетали до моего слуха.

— У папы юбилей, он хочет видеть тебя на нем, — ответила Андрею жена. — Придешь? В субботу. 

— Не думаю, что это будет уместно. 

— И все же? Он просил пригласить тебя. Ты же знаешь, как папа к тебе относится. Ну что тебе стоит? Посидишь немного за столом и уйдешь. Обещаю, никаких разговоров о нашем разводе не будет. 

Я услышала, как Андрей вздохнул. 

— Я посмотрю свое расписание, — это было последнее, что различила я, прежде чем вошла в свою палату.