Ангел для госпожи. Эпизод 2. Первый поцелуй - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Регина Птица (самиздат)

Эштар проснулся с таким чувством, как будто только что закрыл глаза. Он сделал глубокий, медленный вдох и на несколько секунд растерялся.

У него болела грудь.

Либо он выздоравливал от тяжёлой респираторной инфекции, либо совершенно измотал себя тренировкой. Кровать казалась слишком удобной для палатки целителя, так что…

Он переместил руку, чтобы потереть глаза, а затем резко застонал от острой боли, которая вспыхнула мгновенно и повсюду, извлекая за собой воспоминания о прошлой ночи. Плеть. Анника. Анника с плетью в руках. Анника говорит ему, что он справился «очень хорошо».

- Источник… - простонал Эштар и замер неподвижно на несколько секунд.

Это было совсем не похоже на то, что делал с ним Данай. Тогда синяки оставались только на некоторых местах, самой большой проблемой были разрывы кожи, потому что растяжение мышц при движении и трение доспеха о тело могли заставить их снова кровоточить.

Но сейчас он чувствовал себя так, как будто вся спина выше лопаток была покрыта плотным слоем синяков, и судя по тому, что ему удавалось вспомнить, это, вероятно, было действительно так. Подумать только, что он хотел большего, прежде чем ночь закончилась… Что ему нравилось, когда Аника скребла ногтями по этой испоротой спине.

Разумнее всего было бы сделать два глотка эльфийского зелья и тем ускорить процесс заживления. Но Эштар не мог этого сделать. Во-первых потому, что он отчаянно хотел знать, сможет ли справиться с задачей и пережить день вот так. А во-вторых, потому что он чувствовал себя цельным только когда чувствовал боль.

Его недугу было труднее взять над ним верх, прошлому было труднее вцепиться в него. Он не понимал, почему это работает так, только то, что это действительно работает. И он держался за это знание так крепко, как только мог.

И в-третьих, потому что у него было тайное подозрение, что Анника ждала, что он выпьет немного зелья. И Эштар решил, что это уже принцип. Он в этом не нуждался.

Он чувствовал, что ещё рано. Годы привычки чувствовать время без часов были так сильны, что он просыпался вовремя даже во время болезней или после травм. Итак, несмотря на то, что он знал, что может заснуть в считанные секунды, Эштар медленно повернулся на бок, а затем, стараясь не тревожить плечи, аккуратно оттолкнулся от матраса бёдрами и встал на ноги. Он потрогал кожу на плече и ощутил на пальцах знакомую липкость целебной мази.

Его пальцы всё ещё казались деревянными, хотя и не болели настолько, чтобы он не мог их согнуть. Кожа на его спине горела огнём, но он не ощущал режущей боли там, где могли бы быть разрывы, и несмотря на чувствительность, от которой у него перехватывало дыхание, прикоснуться к ней казалось невозможным.

Осторожно, медленно он повёл плечами. Потом зажмурился, сжал губы и сделал глубокий вдох. Пять раз повернулся в одну сторону, пять в другую. Было больно, но это помогало разогнать кровь в мышцах, а значит дало бы возможность легче двигаться потом в течение дня. И когда потребуется он сможет повторять эту разминку и получит двойную выгоду: переживёт боль по-новой и в то же время поможет своему телу.

Эту часть он всегда переживал в одиночку. Эштар никогда не хотел, чтобы Данай видел его таким довольным после того, что они сделали. Не хотел он и теперь чтобы это видела Анника. Не хотел, чтобы они видели, как он изо всех сил пытается сдержать свою реакцию на боль. Как сжимаются его мышцы, когда он обещает себе, что ему осталось выдержать ещё один поворот плечом, фокус, которым он успешно обманывал себя снова и снова. Он не хотел, чтобы они видели, что иногда между вдохами на его лице появляется слабая улыбка. Эштар не был уверен, можно ли было назвать это удовольствием, но на самом деле слова не имели значения. Эта часть была для него и только для него.

Прежде чем натянуть рубаху и начать застёгивать доспех, он долго разглядывал в зеркале синяки на своей спине. Это выглядело пугающе, но на поле боя он выдерживал и худшее. Синяки чернели толстыми, широкими мазками, а не просто пятнами тут и там.

Большинство людей увидев нечто подобное пришло бы в ужас. Но не он. Так что, хотя иногда было трудно сделать вдох и даже одевание доставляло боль, и было не очень понятно, как он станет спускаться по лестнице – Эштар начал дрожать ещё до того, как его ноги коснулись пола – на самом деле он чувствовал себя более подготовленным к этому дню, чем к любому из прошедших десятков дней.

Пока день медленно перетекал к вечеру, Эштару удавалось справляться со всеми своими задачами, за исключением боевых тренировок, которые, как он здраво рассудил, могли подождать до завтра. Если иногда он покрывался холодным потом в попытках преодолеть боль, то это было даже хорошо, всяко лучше, чем пытаться скрыть последствия разрыва связи, которые терзали его изо дня в день.

Вместе со стопкой обычных вечерних донесений он получил простой, сложенный вдвое листок бумаги, покрытый летящими строчками знакомым подчерком:

«Я задала два вопроса, на которые мне нужно получить ответ сегодня. Поверь мне, это действительно необходимо. Аника»

Эштар покраснел, и бумага прилипла к его мгновенно вспотевшим пальцам. Сообщение было достаточно обтекаемым, чтобы никто не смог понять, что между ними произошло. Но небольшой намёк на то, что она назвала «мантрой Эштара», заставил его покачать головой, а затем пожалеть об этом, потому что малейшее напряжение мышц тут же отозвалось болью.

Он сел за стол и быстро набросал ответ:

«Всё хорошо. Всё можно оставить как есть».

Что ж, если кто-то перехватит это, ему, возможно, придётся поломать голову. Но Эштар мог отбиться от теории заговора гораздо легче, чем от любопытных зевак, узнавших, что он на самом деле делает наедине с госпожой. Он отправил сообщение с одной из посыльных, Карлин, которая посещала его почти каждый день, всегда преуспевала в выполнении поручений и каждый раз, ожидая, пока он напишет ответы, с тоской смотрела на книги в его шкафу возле окна.

Иногда он думал о том, чтобы спросить её об этом, или предложить что-нибудь почитать, а затем вспоминал, что с тем положением, которое он занимал, ему не стоило бы делать подобных вещей. Держаться на осторожной, прохладной дистанции – было то, к чему приучали его на Небесах, в Ордене Серебряного Пера. Не вступать в конфликты и ни за кого не заступаться, наблюдать и сохранять бдительность, не будучи недружелюбным. К тому времени, когда он всё-таки решал что-то сказать, она уже уходила, и он снова начинал задумываться, пристало ли ему заводить подобные личные связи.

В такие моменты – когда его мысли начинали путаться и буксовать на месте – достаточно было повести плечами, и разум стремительно очищался.

Эштар повернулся к своему столу и очень осторожно выпрямился на стуле, так чтобы не касаться его спинки. Затем взял несколько пустых листов и вернулся к работе, сделав про себя пометку разобраться с нарушенными поставками заклёпок в оружейную.

Неделя прошла без происшествий.

Аника со своей приближённой командой отсутствовали, что было нормально и происходило достаточно часто. Кран – молодой парень, который постоянно заказывал больше поножей, чем заклёпок – со стыдом признал, что он «немного переусердствовал» и обязательно всё исправит.

Эштар с нетерпением ждал новых списков заказов, чтобы снова обнаружить там слишком много поножей и слишком мало заклёпок.

Синяки на спине Эштара заживали медленно. Через пару дней он наловчился передвигаться, избегая самых сильных всплесков боли. Эта боль не исправляла ничего из того сумбура хаоса и боли, который неизменно разворачивался в его сознании, она просто добавляла дополнительный буфер между ним и этими мыслями.

Однако иногда его размышления уносили его в странные места. Он поймал себя на том, что задаётся вопросом: действительно ли Аннике это понравилось? И сможет ли Эштар попросить её о подобном снова? Возможно, она откликнулась потому, что надеялась на ответную услугу? Возможно, ей просто нравилось видеть, как «белокрылый» стонет перед ней от боли, когда его ставят на место?..

Хуже всего было то, что Эштар легко мог поверить в любой из этих вариантов.

Прошла ещё одна неделя, когда Эштара замучила бессонница. Около часа ночи он спустился на кухню, как часто делал в таких случаях. Проулки и простенки, которые он миновал на этом пути, обычно были пустынны, да и на кухне обычно было тихо и темно. Он слышал по дороге сопение и вздохи спящих драколисков в загоне.

Эштар рассчитывал, что найдёт что-нибудь, чем можно утолить голод, и запасётся продуктами, чтобы на утро позавтракать в кабинете. У него был слуга, который приносил ему готовую еду, но ему было удобнее справляться с этой проблемой самому. Временами вся его жизнь сводилась к бесконечному круговороту тренировок, спаррингов, кабинета, бумаг и совещаний, и даже простой выход на кухню вносил в неё толику разнообразия.

Он открыл тяжёлую деревянную дверь и остановился, подняв брови.

- Хорошо, - сказал Эштар. – Смешно.

- Ты поверишь, если я изреку какое-нибудь собачье дерьмо типа того, что мы случайно оказались в одном месте в одно и то же время?

- Ты сама упомянула «собачье дерьмо», и всё это без моей помощи, - откликнулся Эштар, закрывая за собой дверь.

Аника сидела на кухонном столе и жевала какую-то булочку со сладкой начинкой, которая распускала соблазнительный запах абрикосов по всей кухне. Её рога поблёскивали в свете очага, как будто она недавно натёрла их воском, что заставило Эштара впервые в жизни задуматься о технических особенностях ухода за этой частью тела и понять, что он совсем ничего об этом не знает. Эштар остро ощутил синяки на спине, которые теперь как будто бы стали намного больше. Боль разливалась по мышцам горячей волной.

- Ты знаешь мои привычки, - сказал он вслух.

- Ага, - созналась Аника.

- Ты знала их до того, как я заключил с тобой это соглашение?

- Да, - отозвалась демоница. – Ну, типа того. Это вроде как моя работа, ты же в курсе? Знать тут всё и обо всём.

- Да, ты ведь демоница, способная убедить кого угодно в чём угодно, при этом не поколебав его уверенности в том, что он находится в абсолютной безопасности рядом с тобой. И тебе для этого вообще не требуется колдовство.

- Да, - согласилась Аника, не переставая жевать, и губы её расплылись в улыбке. Затем улыбка вдруг застыла и взгляд уставился вникуда. – Ну, по крайней мере, было бы замечательно, если бы это было так, - закончила она.

- Я полагаю, врождённые таланты никуда не деть, - сказа Эштар без всякого сочувствия. Но часть его разума, та часть, которая никогда не переставала анализировать ситуацию, недвусмысленно подсказала ему, что Аника решила поделиться с ним этой секундой слабости. Умело просчитала, какую степень уязвимости можно показать. Конечно, именно так.

Эштар подошёл к плетёной корзине с чёрствыми булочками, которые остались со вчерашнего обеда. Выбрал одну и пошёл в противоположный конец кухни, нашёл там маленький нож, рассыпая повсюду крошки принялся нарезать этот чёрствый хлеб.

- Ты здесь нарочно.

- Я здесь, потому что хочу есть, - отозвалась Аника. – Ну, и потому что хотела посмотреть, как у тебя дела.

- Ну, как ты можешь видеть, я тоже голоден и чувствую себя хорошо. Если бы происходило что-то серьёзное, я бы тебе сказал.

Эштар готов был поклясться, что в его глазах читается слово «лжец», когда Аника посмотрела на него как… как на лжеца. Но это не помешало ему почувствовать раздражение по этому поводу. Особенно потому, что это было правдой и ничего серьёзного НЕ происходило. Неделя была такой же рутинной и бестолковой, как и любая другая неделя в крепости, на которую никто не нападает. В большинстве случаев он заранее знал, чего ожидать, что пойдёт не так, и как это исправить.

Сложив вместе кусок солёной говядины и несколько зёрен горчицы, он завернул получившееся произведение искусства на манер рулета и откусил, поцарапав дёсны о сухую корочку. Затем сделал паузу и уставился на то, что ел. Это была обычная закуска, которую он готовил для себя со времён Небесного Свода, поскольку семена горчицы и солёная говядина часто были под рукой, а чёрствые булочки всегда оставались с обеда в изобилии. Ему всегда было больно их есть. Немного. Но дёсны быстро заживали. И всё же стоя сейчас на кухне со спиной, всё ещё покрытой пожелтевшими синяками, он внезапно осознал, что это была ещё одна вещь, которую он делал специально, чтобы навредить себе.

Он откусил ещё один кусок этой булочки, чтобы скрыть свои мысли.

- Я не знаю всех твоих передвижений, - тем временем призналась Аника. – Ты не придерживаешься регулярного графика. Это преднамеренно?

- Старая привычка, - отозвался Эштар.

Так было не всегда. Было время, когда его дни были расписаны так точно, что он почти всегда мог сказать, сколько сейчас времени с точностью до минуты не глядя на небо.

Леди Астарта, его последний командор, поощряла своих доверенных лиц придерживаться хаотичного графика, чтобы легче было предотвращать заговоры и интриги. Поначалу Эштар сопротивлялся, но она настаивала, пока он не повернул свои взгляды на сто восемьдесят градусов и не решил стать настолько хорош в этом, насколько возможно. Ему всегда хотелось заслужить её похвалу. Он разбил свой просчитанный до мелочей график, и это было неудобно, но небольшой его злорадной части по сей день нравилось, что теперь никто не знал, в какой час и где можно будет его встретить.

Единственное, что осталось в его жизни от привычной продуманности, это время, когда он должен был проснуться.

- Это непохоже на белокрылых, - заметила тем временем Аника. – Все белокрылые, которых я знаю, помешаны на… порядке.

- Так и есть, - согласился Эштар, хмуро глядя на неё и не желая вдаваться в подробности. Вместо этого он продолжил есть. И начал думать, как бы побыстрее убраться с кухни, не оскорбив её пренебрежением.

Аника доела свою булочку. Она стряхнула крошки с изящных пальцев и мягких домашних брюк, сейчас заправленных в высокие плотные сапожки. Эштар заставил себя не смотреть на это и просто сосредоточиться на еде. Ему не обязательно было готовить завтрак сейчас, он мог просто попросить утром слугу. Он не понимал, почему мог чувствовать себя таким расслабленным и дружелюбным рядом с ней в один момент, и уже через секунду выходить из себя. Он хотел сказать хозяйке: «Ты что-то делаешь со мной!», но у него не было доказательств, что это действительно её вина.

- Я хочу увидеть твою спину, - сказала Аника, когда Эштар дожевал бутерброд и принялся вытирать руки кухонным полотенцем.

Укол раздражения был острым, и Эштар не смог остановить поток слов, который рванулся с языка.

- Когда я предложил нам сделать «это», твоя ежечасная забота и пристальный надзор, было не совсем то, что я имел в виду. Я этого не жду. Я не прошу об этом. Я даже не уверен, что хочу, чтобы ты меня проверяла.

- Не уверен? – Аника приподняла бровь и не слезая со стола всем телом наклонилась вперёд.

Эштар впился в неё злобным взглядом.

- Ты не отступишься, да? Всегда будешь так к этому относиться?

- Например, как, Эштар? – в голосе Аники внезапно прозвенел металл, заставив сенешаля ощутить, что он на самом деле говорит с хозяйкой дома, к которому теперь принадлежит. – Я не видела тебя кроме как издалека в течении последних двух недель. Итак, как я должна к этому относиться?

Эштар стиснул зубы и скрестил руки на груди. Аника откинулась назад и демонстративно расслаблено потянулась. Кто-то из них должен был сдаться, это было неизбежно. Эштар наклонил голову, упрямо глядя на демоницу исподлобья и стараясь не замечать, как красиво играют отблески пламени на её гибком теле, когда она двигается вот так. Потягивается вот так.

- Иди сюда и покажи мне свою спину.

Тон Аники не допускал пререканий, он звучал как команда. И Эштар сделал шаг вперёд прежде, чем смог сообразить, что делает. Проклятье, он всегда будет таким щенком? Неужели для окружающих было так очевидно, что стоит забраться под маску и это то, что они там найдут?

- Иди сюда, - снова сказала Аника. – Мы поиграли в твои игры, а теперь дай мне поиграть в медсестру.

На этой фразе напряжение отпустило Эштара настолько, что он прошёл через кухню и остановился рядом со столом, на котором сидела Аника. Хозяйка жестом показала ему повернуться, и Эштар выполнил приказ. Стеснение в груди теперь походило не столько на боль, сколько на какую-то сдавленность, как будто часть его лёгких была заполнена водой. А затем Аника спрыгнула со стола и тихонько ругнулась, когда кончик её рога задел низкие стропила, на которых висели куски солонины и вязанки приправ.

- Драколисово заднее пламя, - пробормотала Аника где-то за спиной, - Однажды я выйду отсюда с половинкой салями, застрявшей у меня в рогах. По крайней мере, будет чем перекусить наутро.

Эштар невольно улыбнулся, а затем замер, почувствовав её пальцы по бокам своих рук, сдвигавшие плотный материал плаща, в котором он вышел из башни.

- Это мешает, - заметила Аника.

- Какой ужас, - легко согласился Эштар. – Похоже, тебе придётся просто…

- Ах, ах, - отозвалась Аника несмотря на укоризненный тон едва сдерживая смех. Её гибкая, но сильная рука скользнула вокруг его талии, отстёгивая фибулу плаща, и позволила ему упасть ей в руки, как будто это было какое-то шёлковое покрывало, а не тяжёлый песец. Эштар всё ещё улыбался, несмотря на то, что не мог дышать полной грудью. Это был не совсем страх. Его глаза расширились, когда он понял, как называется это чувство: предвкушение. – Давай просто снимем это.

Эштар помог ей расстегнуть застёжки, затем сбросил с плеч дублет – теперь это движение отозвалось лишь небольшой болью. Аника всё это время стояла у него за спиной, чуть обнимая и помогая. Забрав у него и дублет, она перекинула его вместе с плащом через спинку стула.

Пальцы хозяйки взялись за нижнюю часть его рубашки и потянули вверх, пока вся ткань не собралась у него на шее, и от этой позы и этого внимания Эштар почувствовал себя щенком, которого осматривает потенциальный покупатель. Это чувство не оставляло его по крайней мере до тех пор, пока пальцы Аники не оказались у него на плечах.

- Ты ведь не пользовался целебными травами, так? - заметила Аника, но в голосе её звучала улыбка, как будто она заранее знала ответ и не возражала. – На утро тебе должно быть было очень, очень больно.

Эштар сглотнул и подавил желание опереться руками о стол. Что-то было в том, как она это произнесла…

- Это было терпимо, - отозвался сенешаль.

Анника только негромко фыркнула, затем позволила рубашке упасть. Эштар уже решил, что это всё, и собрался отойти от стола, когда её рука снова обняла его поперёк живота, а затем обе руки Аники надавили на его плечи, так же аккуратно и по-докторски, как и в кладовке две недели назад, хотя теперь она прилагала немного больше усилий. Это было похоже на массаж, но не совсем, скорее Эштар мог бы подумать, что она что-то проверяет.

- Сгустки крови? – спросил он, догадавшись.

- Да, - подтвердила Аника. – Надо было проверить раньше, но я подумала, что ты убежишь, как испуганная девственница с криками «О! Демоны! Мне это не нужно!»

Щёки Эштара пылали, но услышав эту нелепую пародию на свой собственный голос, он снова почувствовал странную щекотку в груди и покачал головой.

- Именно так бы всё и произошло, - сухо сказал он.

- Поверь мне, я не сомневаюсь, - подтвердила Аника, но в её голосе проступали искорки смеха. – Я бы хотела сделать это снова. Как только ты полностью оправишься. Когда тебе будет удобно.

Эштар этого не ожидал. Он не был уверен, что ответить. Через какое-то время, когда его рот решил почему-то, что тишину обязательно надо заполнить, он услышал собственный голос:

- Ты уверена?

- Почему нет? – отозвалась Аника. Прежде чем Эштар смог ответить, она продолжила: - Я не тот человек, с которым ты имел дело раньше. И выпороть кого-то – это не самое худшее, что я делала. Ни на милю. Тебе нравится то, что тебе нравится. Тебе нужно то, что тебе нужно? Ты не единственный в мире, кого привлекают такие вещи.

Эштар скользнул вбок, по пути подхватывая со стула свой меховой плащ, и тут же натянул его. Он насторожённо смотрел на демоницу, пока застёгивал его у горла. Эштар хотел, чтобы пальцы Аники снова были у него на спине, пусть даже для этого простого медицинского обследования. Он хотел вернуться в ту кладовку, прижаться к стене… Нет, раскачиваться на ней с каждым ударом, каждый раз немного замедляясь и задаваясь вопросом, как долго продержат его ноги. И теперь Аника наблюдала за ним, дружелюбно и выжидающе одновременно.

Он подумал об их первом разговоре и невольно сравнил его с этим. О том, что Анника назвала его «пугливым». Он задался вопросом, как часто она думала об этом слове, когда видела его. Думала ли она о нём так прямо сейчас?

- Хорошо, - заставил он себя сказать. – Я бы тоже хотел сделать это снова.

Улыбка Анники стала шире, и Эштар почувствовал, что поступил правильно. И каким бы это ни было абсурдом, он почувствовал облегчение. Он вздохнул и оглядел кухню. Может быть, он всё-таки захватит ещё что-нибудь поесть, возьмёт одну из маленьких корзин из-под стола и положит в неё пару подвявших фруктов. Из тех, что иначе пойдут на выброс. Это вряд ли кому-то помешает.

- Хей, - сказала Аника, снова запрыгивая на свой насест и наблюдая, как Эштар вытаскивает остатки яблок, которые, как она думала, никто уже не стал бы есть. – Ты когда-нибудь отслеживал мои перемещения?

- Конечно, - отозвался Эштар, искоса поглядывая на неё.

- И как?

- Это было очень легко, - сказал Эштар и улыбнулся, когда она рассмеялась.

- Ты всё ещё не доверяешь мне, да? Всё ещё чувствуешь, что ты на другой стороне.

- Не совсем так, - Эштар нахмурился и опустил корзину на стол. Во взгляде Аники было что-то колючее, что ему не понравилось, но он не знал точно, как это сгладить, и был удивлён, что вообще хотел это сделать. – В моём положении разумно быть осторожным и собирать информацию. Даже если я никогда не вернусь домой – а я даже не уверен, что хотел бы этого, если бы мог, - я знаю, что ты проницательна и умна, и я не всегда знаю, какую игру ты ведёшь. А всегда лучше знать правила, разве не так?

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»