Ангел для Госпожи. Эпизод 3. Первое наслаждение - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Регина Птица (самиздат)

Эштар старался быть хоть сколько-то непредвзятым, с тем пор как поступил на службу к демонам. Архангелы знали, что он пытался это сделать с тех пор, как понял, что восстановление Небесного Свода будет означать нечто большее, чем просто закладывание камнями дыр в стенах, что это неизбежно будет и переработкой анналов его собственного разума.

Именно тогда, пытаясь увидеть мир в других красках, он получил смутное представление о том, как играли в шахматы в Бездне, наблюдая и слушая разговоры в саду, и когда они с Анникой сели за шахматный столик, чтобы сыграть свою первую партию, он заранее гадал, как бы она стала играть. По правилам Бездны? Или как играли срединники?

Когда стало ясно, что Анника передвигает фигуры в соответствии с правилами Бездны, Эштар мысленно настроился, насколько мог, и попытался действовать также. Лоб Анники пересекли маленькие морщинки, затем она наклонилась вперёд, когда Эштар сделал четвёртый ход, а потом она заметила выражение лицо Эштара, её глаза немного расширились и она начала смеяться.

«Вот, - подумал Эштар, - вот так это и выглядит, когда она удивлена. По крайней мере, теперь я это узнал».

- Алексиус рассказал тебе? – спросила Анника, всё ещё смеясь.

- Алексиус? – растеряно переспросил Эштар. – Это правила Бездны, не так ли? Ты по этим правилам играешь?

- Ага, - отозвалась Анника и расплылась в ухмылке. – Ты хотел бы сделать это по другим правилам?

- Ты играла в шахматы с Алексиусом? – спросил Эштар, пытаясь представить это.

- Я много во что играла с Алексиусом, - Анника подмигнула. – И с Раймиром пару раз. Хотя этот – та ещё сволочь, для него это была не столько игра, сколько попытка узнать, что у меня в голове. Полагаю, он остался доволен результатом, хотя вряд ли узнал так много, как ему кажется.

Эштар с трудом справился с приступом непрошенной ревности.

- Так как мы собираемся играть? – раздражённо спросил он. - Насколько мне рассказывали, для демонов задача – захватить как можно больше фигур, сохранив при этом свою королеву. Потеря короля не имеет значения. Для вас каждая фигура имеет свою цену, и захват короля – всего лишь заметный бонус в копилку очков.

- Вроде того, - подтвердила Анника, беря в руки большие песочные часы, оставленные на каменном парапете террасы, где они сидели, и задумчиво покачивая в руках. – Говорят, что когда-то всё это символизировало нашу борьбу с ангелами за души людей. Но это просто слова, потому что всем давно наплевать на любую войну. Моё мнение: лучший способ изучить игру – это сыграть и облажаться.

Оказалось, что Эштар был не так уж далёк от истины. Шахматы по правилам Бездны подразумевали игру на время. Победителем становился тот, у кого в конце оставалось больше фигур – с учётом их стоимости. Существовало странное правило, по которому игрок должен был пожертвовать хотя бы одной фигурой, чтобы стать победителем, и когда Эштар поинтересовался этим, Анника кивнула и указала на доску.

- Невозможно обрести силу, не потеряв, - коротко откликнулась она.

Это было так похоже на неё, и это стало одной из причин поражения Эштара, потому что первой стратегий сенешаля было разобрать её фигуры за минимальное число ходов, пока Анника не указала ему на то, что нужно кого-то «потерять». Тогда же Эштар понял, что вместо охоты за шахматами противника, он мог бы избежать войны, не забрав ни одной фигуры Анники, и таким образом вынудить её проиграть, и когда Анника обнаружила, что он пошёл этим путём, в её глазах загорелось нечто новое, смутно похожее на гордость.

- Это не сработает, - сказала она, аккуратно беря в руки одну из пешек Эштара. – Я думаю, что каждый новичок, который учится играть в шахматы, пробует это вначале.

- О, так это вроде как «детский мат», - сказал Эштар, качая головой. – А я думал, что я уникален.

- Так и есть, - сказала Анника, глядя на сенешаля снизу-вверх, и её лицо было неожиданно серьёзным, несмотря на улыбку. Сердце Эштара ускорило бег. – Ты должен совершать ошибки, это и есть твоя жертва. Только ошибаясь, можно найти правильный путь. Ты знаешь, сколько людей я приглашала на игру, сколько людей из верхних и средних миров, и все до одного игнорировали моё понимание игры? Они просто думают, что всё в мире должно быть устроено по их правилам, что других правил вообще нет. Но никто из них не подумал о том, что если противник играет по другим правилам, они могут их ВЫУЧИТЬ.

- Интересно, смогла бы ты играть по ангельским правилам? – сказал Эштар и ухмыльнулся.

- Не знаю, - сказала Анника и подмигнула ему, так что Эштар не смог не отметить насколько мило она это делает. – Как насчёт того, чтобы после этой партии мы попробовали?

Анника уверенно выиграла первую партию. Эштар оценил, что она не только объяснила, в чём заключались его ошибки – в основном это касалось того, что он по-прежнему слишком старался защитить своего короля и бессознательно тратил на это драгоценные ходы, - но и спокойно, всесторонне объяснила мотивы своих действий. Эштар впервые услышал, чтобы она так ясно обсуждала военную стратегию, пусть даже речь шла как будто бы об игре. Он понял, что Анника даёт ему заглянуть под маску, увидеть того человека, которым она могла бы быть, если бы ей не приходилось постоянно скрывать свою силу и свою слабость, маскировать отсутствие ресурсов и то разложившееся состояние, в котором она получила свой клан. Он увидел не только умного, но и безжалостного стратега, который пойдёт на всё, но не для того чтобы получить выигрыш ради выигрыша, а для того чтобы сохранить как можно больше своих людей. Потому что именно это было оборотной стороной правил мира, где каждый старается как можно больше уничтожить.

Но именно во время их второй игры, Эштар поймал себя на том, что то и дело задерживает дыхание, испытывая больше трудностей, чем во время любой своей игры в последние месяцы. Большинство ангелов, с которыми он играл здесь, оказывались недостаточно хорошими игроками, слишком прямолинейными и недальновидными, и он часто вынужден был поддаваться, чтобы уговорить кого-то сыграть с ним ещё раз – учитывая, что это был из немногих способов для него по-настоящему расслабиться. Против Анники он сначала играл с намереньем оставить за ней несколько партий, чтобы дать ей надежду, а затем понял, что ему следовало с самого начала действовать в полную силу – и это ещё не было бы гарантией победы.

Эштар выиграл, но Анника заставила его попотеть, и в конце концов они оба перестали разговаривать и полностью сосредоточились на игре.

- Ты тоже решила изучить подходы противника, - заметил Эштар.

Анника взяла слона и покрутила его двумя пальцами, чёрный оникс разительно контрастировал с её белой кожей.

- Конечно. Никто же не собирается играть по моим правилам.

Мимо них прошёл торговец и бросил на них быстрый, мимолётный взгляд. Эштар немного напрягся, как будто его уличили за чем-то непристойным, но тут же успокоил себя. Эштар часто играл в шахматы с разными противниками, и никто кругом не предполагал – по крайней мере, насколько ему было известно – что он занимается чем-то неподобающим в свободное время.

Это заставило его задуматься о предложении Анники. О том, чтобы иногда они встречались для того, чтобы испытать другие формы близости. Эштар был рад, что она дала ему время обдумать это. Его первой реакцией было сразу отклонить предложение. Он бы отказался от любых нововведений, от любой инициативы, если бы она ставила под угрозу сеансы порки. Для него сохранить это было первостепенным, а всё остальные скорее могло оказаться любопытным. Но не решающим.

Теперь, когда у него было время подумать об этом, Эштар не мог не захотеть большего. Тем не менее, ему было неловко думать о том, как мало опыта у него было по сравнению с резюме Анники. У него было не так уж много возможностей понять, что такого особенного в сексе, но это не означало, что он не хотел попытаться. Он хотел посмотреть, какого это – знать Аннику с этой стороны, и, по крайней мере, он мог доверять Аннике, быть уверенным в том, что она не будет слишком усложнять ситуацию, как это часто случалось.

Когда Эштар снова сосредоточился на Аннике, то нахмурился, обнаружив, что она смотрит на ладью в своих пальцах. Уголки её губ были напряжены, лоб нахмурен. Она изучала её так, словно видела что-то большее, чем кусочек камня, и Эштар уже видел такое выражение в глазах своих солдат раньше.

- Она что-то тебе напоминает? – спросил Эштар.

Анника отложила фигуру и улыбка, которая появилась на её лице, казалась абсолютно вымученной.

- Хах! Ну, просто задумалась о том, что на самом деле ты никогда не можешь вернуться домой, если покинешь свой дом однажды. Кусок дерьмового клише, который всегда оказывается правдой.

- Ты… играла с кем-то раньше? По кому теперь скучаешь?

Был момент, когда Эштар подумал, что Анника собирается ответить, собирается поделиться с ним чем-то значимым. Затем выражение её лица омрачилось, и Эштар почувствовал укол вины. Он не мог сделать это так просто, как она. Не мог заставить кого-то быть откровенным, проникнуть в чужую душу. Всю свою жизнь ему удавалось говорить с людьми только о делах, так было всегда. Не желая показывать собственную беспомощность, Эштар опустил взгляд на шахматную доску и прикусил внутреннюю сторону нижней губы.

- Я хорошо понимаю это, - тихо признался он. – Что значит жить среди людей, никто из которых не знает правил, по которым я играю. И никто не хочет учиться.

Он отказался поднимать глаза. Потому что не хотел видеть выражение лица, которое означало бы: «Ой, да ладно». Если бы Анника промолчала, если бы она сменила тему, Эштар просто позволил бы этому случиться. Но он не был уверен, что сможет выдержать взгляд, который скажет ему прекратить это, перестать размазывать сопли или вообще думать, что он может обсуждать с ней нечто подобное. Что он всё ещё всего лишь пленник здесь, а она – его госпожа, и ему не стоит об этом забывать.

Молчание длилось достаточно долго, чтобы Эштар подумал, что ему всё-таки придётся поднять глаза. Приготовился улыбнуться и сказать: «Хорошая игра» и спросить, согласится ли Анника ещё раз сыграть с ним в шахматы.

- Да, - наконец сказала она. – Но мы все здесь это знаем. И Алексиус, и Раймир. Судьба такова, что никто не оказался здесь добровольно. И мне остаётся просто пытаться… сделать из этого что-то большее, чем толпу случайных людей, которые ненавидят друг друга. Хотя я всё ещё не могу сказать, чтобы кто-то из них интересовался чужими правилами. И я понимаю, что это не то, что ты хотел бы услышать сейчас. Но есть вещи, которые я просто не могу поменять.

Эштар открыл рот чтобы ответить, но передумал. Он хотел спросить её, насколько она на самом деле была откровенна сейчас? Сколько было в этой настоящей Анники, а сколько маски, очередной иллюзии слабости, которые она не уставала чередовать. Он хотел спросить каково это: произносить слова о сочувствии, и оставаться главой дома демонов, и играть по правилам, в которых главной задачей всё ещё остаётся уничтожить как можно больше врагов. Какого это для неё: знать, что твоя семья предала тебя, что твои близкие запросто отвернулись от тебя, так что ты перестаёшь понимать, кто на самом деле твоя родня.

Губы Анники в конце концов растянулись в полуулыбке, она наклонила голову. Демоница изучала Эштара так же открыто, как Эштар изучал её, и при осознании этого он покраснел, и, моргнув, снова уставился на шахматную доску.

- Ты можешь спрашивать, - сказала Анника. – Всё, что захочешь. Я открытая книга, разве тебе никто этого не говорил?

Эштар фыркнул от смеха.

- Сто процентов. Но открытая книга с невидимыми чернилами, где слова написаны шифром на трёх языках и спрятаны между строк. Я прав?

- Да ладно тебе, - откликнулась Анника и ухмыльнулась. – Я не настолько умная.

- О, ПОЖАЛУЙСТА, - сказал Эштар, а затем поймал огонёк в её глазах, и понял, что Анника ЗНАЛА. Она знала, что Эштар пытался прочесть то, что между строк. Она знала, и хотя пыталась увести разговор в сторону, это была не совсем шутка.

- Ты можешь задавать мне вопросы, - повторила она. – Нет закона, запрещающего задавать вопросы, не так ли?

Эштар открыл рот в поисках простого ответа, который так и не пришёл. Вместо этого в его голове эхом звучали старые слова. Знакомые строки, которые его когда-то заставили выучить, и которые потом он много раз повторял про себя как мантру.

«Создатель знает, что не нужно заглядывать в глубину святых вод. Не нужно смотреть слишком глубоко. Не нужно пытаться понять то, что скрывается под водой. Может быть так, что ты захочешь проявить сострадание и заботу. Это ненужно. И это опасно. Задавай вопросы только для того, чтобы подтвердить свои обвинения и выявить нарушения. Допрос для удовольствия или для укрепления связей - первый признак того, что ты сбился с пути. Помни, дружба с демоном всегда опаснее для ангела, чем для демона, ибо они больше нас искушены во лжи».

- Я не знаменит своим тактом, - сказал Эштар, пытаясь подобрать правильные слова.

- Это точно, - хмыкнула Анника. – Держу пари, наших дипломатов бросает в дрожь при одной мысли что ты будешь присутствовать на приёме. Но видишь ли… мне на это насрать.

- Я не хочу тебя обидеть, - снова попытался Эштар.

- Меня нелегко обидеть, - Анника пожала плечами. – Возможно, ты не получишь желаемого ответа, но эй, я почти уверена, что на моём месте ты сделал бы также. У меня есть крылья и хвост, так что поверь – горстка вопросов не собьёт меня с ног.

Эштар покачал головой, чувствуя облегчение и в то же время не в силах избавиться от чувства, что его поставили на место. У Анники был дар, когда дело касалось того чтобы сбивать людей с толку.

- Хочешь сыграть ещё раз? – спросила она. – По срединному или по Бездне?

- Как хочешь, - откликнулся Эштар, наблюдая, как Анника тянется за песочными часами. – Это ново для меня, и я думаю, что твоя игра может оказаться полезна, когда я буду играть против других.

- Умница. Мне нравится эта мысль, - сказала Анника и перевернула песочные часы, а затем сделала первый ход. После этого началась новая партия, и Анника легко завела светскую беседу. Эштар был благодарен ей за это. Он был рад, что ему дали понять: его неуклюжие попытки поближе познакомиться с Госпожой не были нежелательными, но он не был уверен в том, о чём ещё хотел спросить. И слова его учителя, командора ангельского легиона, всё ещё грохотали у него в голове.

В последующие дни у Эштара не было возможности увидеться с Анникой на одной из ночных «встреч» до самой Ночи Посвящения. Сестра Зеварель и Лавина вместе напрочь измотали его, загнав в угол в его кабинете, и даже после этого боя Лавина осталась, чтобы напомнить ему, что если он не собирается снимать ангельские знаки отличия со своих доспехов и одежды, то ему лучше привыкнуть быть здесь вроде как заместителем рыцаря-командора, когда это понадобится.

- Сменная броня стоит недёшево, - сказал Эштар, уставившись на неё.

- Не морочь мне голову, - сказала Лавина в ответ и закатила глаза. – Как ты думаешь, сколько времени понадобилось бы на доставку, если бы ты отправил запрос Аннике? Хотя такое чувство, что ты и этого не понимаешь. Эштар, прости. Ты не можешь носить знаки ордена Святого Источника и отказываться называться его рыцарем одновременно. По крайней мере, не в Сияющую Ночь. Желающие быть Посвящёнными в ряды Легиона ждут тебя.

- Кажется, я сказал, что сделаю это, не так ли? – Эштар нахмурился. – Я не собираюсь становиться СЧАСТЛИВЫМ только потому, что вы решили устроить набор новых рекрутов.

Лавина выглядела недовольной, она открыла рот, а затем похоже передумала, чтобы не собиралась сказать раньше. Наконец она подошла к одной из стоек с оружием стоявших у стены, сняла с неё один из мечей и стала внимательно осматривать клинок. Потом искоса глянула на Эштара.

- Я бы хотела, чтобы ты не ненавидел это так сильно, - сказала она. – Быть паладином Святого Источника. Ты был ХОРОШИМ паладином. Ты хорошо справился и в Небесном Своде, и в Серебряном Крыле. Когда я встретила тебя в первый раз…

- Нет, - сказал Эштар, уставившись на неё. – Только не это снова.

- Это всегда будет частью тебя.

- Я в курсе, - резко произнёс Эштар.

Как он мог НЕ быть? Как он мог не знать, каждый раз раз когда видел других ангелов, настоящих ангелов теперь ставших его врагами и атаковавших ЕГО дом, каждый раз когда смотрел на серебристые нити Связи, тянувшиеся за ними к порталам. Каждый раз когда видел зелья, которые каждое утро раздавали в соседней башне ЕГО воинам, отказавшимся от прошлого. Когда он чувствовал такой холод в спине между крыльев каждое утро. Когда такой же набор зелий стоял в ЕГО проклятом шкафчике, и он каждое утро смотрел на него прежде чем захлопнуть дверцу и отказаться привязать себя к новому поводку. Когда то один, то другой новобранец оговаривались и называли его рыцарем-командором, вместо Сенешаля? Когда слова, к которым он обрашался снова и снова, чтобы пережить худшие вечеа, были иногда теми самыми словами, которые разрушали его лучше всяких зелий?

- Ни одна организация не бывает безупречна, - сказала Лавина. – Каждое учение оказывается искажено. Это не значит, что она… что это становится злом, Эштар.

- Я не ребёнок, которого можно переубедить, прочитав лекцию, - сказал Эштар и голос его звучал холоднее обычного. Лавина поморщилась, но они никогда не сходились во мнениях по этому вопросу, даже несмотря на то, что у неё уже была другая Связь и ей не требовались никакие зелья. – Я рад, Лавина, что ты всё ещё находишь какую-то прелесть в том, чтобы считать себя одной из посвящённых Легиона. Но я был бы благодарен тебе, если бы ты не убеждала меня, что и моё место в Легионе Святого Источника.

- Ты прав, - согласилась Лавина. – я только хотела бы ты не мучился так из-за Сияющей Ночи. Это священный день, которыми никто по-настоящему не наслаждается, но всё равно это священный день. Это всё ещё что-то значит.

Едва договорив, она воткнула меч обратно в подставку, откуда вынула его. Она вздохнула. Эштар знал, что у неё были добрые намеренья, она – больше чем кто-либо другой - хотела добра. Но она была такой… Такой нетронутой искажением, интригами и злом. Никогда не была кем-то, кто служил просто потому что служили все. Никогда не была кем-то, кто просто слепо принимал на веру слова лидера только потому, что лидер облагодетельствовал его, продвинул по службе или… похвалил. Она не могла понять, потому что её никогда не подводили те качества хараткера, которые были сущностью и вечной бедой Эштара.

- Я останусь потом на пару стаканчиков, - сказал Эштар, предлагая мир. – Ты скажешь мне, сколько человек хотят пойти путём Искателя?

- Конечно. Как минимум двое из них, я уверена, - сказала Лавина, закатывая глаза. Но выражение её лица смягчилось, и она кивнула Эштару, и Эштар ответил на этот жест, прежде чем она снова повернулась и вышла из его кабинета.

Организаторы Сияющей Ночи не проводили время ни с гостями, ни с теми, кто собирался проходить посвящение. Вместо этого они с Леорой, Лавиной и ещё несколькими соратниками заняли каждый свою маленькую палатку, из тех что были разбросаны по внутреннему саду и теперь белели среди густо-зелёной травы. Маленькие священные свечи освещали каждый из трёх путей: Путь Паладина Легиона, Путь Искателя Истины, Путь Белого Мага. И вся крепость, казалось, собралась поглазеть на этот атавизм. Многие помогали сделать украшения для сада, цветочные и бумажные гирлянды, те же свечи и развешенные над ними защитные талисманы. Тут и там в специально выложенных каменных кольцах пылали костры, в которые были брошены сушеные травы, чтобы священный дым очистил воздух Бездны, и теперь по саду разносились запахи эльфийских трав с характерным сладковатым привкусом тления.

Поздним вечером – когда минула последняя смена Вечного Пламени – посвящённым рассказали об их обязанностях в новой взрослой жизни, о том, что они должны служить и защищать, искать и не сдаваться, не поддаваться соблазном и оставаться собой, а затем попросили выбрать свой путь. Они шли, окружённые крошечными светящимися огоньками, пока не добирались до полога выбранного белого шатра, где получали благословение и отправляли к сестре Занарель, чтобы она закончился ритуал.

К ужасу Эштара среди них были не только пленные ангелы, но и некоторое количество демонов, и даже эльфов тёмных племён – Крови, Луны и Ночи.

Эштар пока видел троих юношей. Трое мальчиков, двое подходящего возраста, а один слишком взрослый, тихий парень. Эштар проделал все ритуальные действия, он знал слова наизусть, и изо все сил старался не вдумываться в смысл того, что говорил. Его руки были холодными. Он был одет в зимнее снаряжение – Лавина была права, пусть день и определили, как середину лета, на самом деле это была Бездна, самый край верхних островов, и было холодно. Эштар спрятал руки в меховой плащ и подумал, что если бы он был настоящим паладином, то принял призвал бы сейчас силу своей небесной связи, чтобы почувствовать тепло верхних миров, чтобы убедиться, что Создатель поддерживает его.

Около получаса прошло в относительной тишине. Он слышал, как ветер шелестит в листьях ветвей за пределами шатра. Чувствовал терпкий аромат измельчённых эльфийских трав. Подумал о шахматной доске, за которой они сидели с Анникой – всего в нескольких шагах отсюда.

Затем он услышал тихие, неуверенные шаги поблизости и убрал руки из-под плаща. Конечно, ночь не затянется надолго? В доме Нар-Шах должно быть не так уж много молодых перебежчиков, и многие из них вовсе не собираются приносить какие-то присяги Небесам.

Сестра Заварэль сказала ему ожидать максимум четырёх или пяти новичков.

Полог палатки поднялся, и Эштар моргнул, увидев Бетсан, своего разведчика и курьера, которая часто забегала к нему за письмами и с которой он каждый раз хотел, но никогда не решался поговорить. Она не смотрела ему в глаза, вместо этого уставившись на его сапоги. На несколько секунд он забыл слова, которые должен был сказать. Те же слова, которые он говорил каждому новобранцу, который сюда приходил.

Но затем она подняла на него умоляющий взгляд.

- Я… Ты готова вступить на путь Создателя, - сказал Эштар, - отбросить детство и принять бремя взрослой жизни?

- Да, рыцарь-командор, - произнесла она. Её голос был твёрдым. Это был первый раз, когда она использовала подобное обращение, разговаривая с ним.

Конечно, она была слишком взрослой. Но среди проходивших посвящение было много тех, кто давно достиг совершеннолетия по меркам своих миров. Очевидно для них это было осознанное решение, как и для неё.

- Какой путь ты хочешь выбрать?

- Путь воина, - твёрдо произнесла она. Затем посмотрела искоса. – Паладина Святого Источника.

В палатке было намного холоднее, чем нужно, даже несмотря на то что совсем рядом горели костры. Как и предыдущий парень, она была слишком взрослой, но это всё ещё не было достаточной причиной, чтобы прогнать её. Однако мысль о том, что эта девушка будет носить знаки отличия небесного легиона, от который он всё ещё боялся отказаться, вызвала у него внезапный приступ паники.

Он мог бы сказать ей «нет». Если бы это была настоящая Сияющая Ночь в маленькой деревне, он бы заранее поговорил со всеми, он бы служил здесь и достаточно хорошо понимал всех детей, чтобы найти возможность и посоветовать выбрать другой пут. Здесь он знал её только по её превосходным навыкам посыльного и по тому, как она пялилась на его книги. Если бы он когда-нибудь решила по-настоящему поговорить с ней, возможно, он бы знал, зачем ей нужны эти книги, возможно, он мог бы направить её на правильный путь.

- Если ты хочешь быть воином, то это не значит, что ты обязательно должна вступать в Святой Легион, - сказал он.

«Во Имя Света, что ты несёшь?» - пролетело у него в голове.

- Ты думаешь, я не достойна? – спросила она твёрдо. – Я справлюсь.

Его разум лихорадочно соображал, перебирая разные воспоминания, но постоянно возвращался к тому моменту, когда он впервые почувствовал силу Небесной Связи. То новое, глубокое ощущение всего мира, которого у него никогда не было прежде, за исключением недолгих мгновений, когда он видел прекрасный закат или ощущал весенний ветерок на своей коже в разгар лета. И когда он почувствовал в себе силу Небес, каждое из этих ощущений стало в десять раз острей. Его наполнили чистота и сила, понимание цели. Создатель, как ему этого не хватало….

Ей, как и любому, кто искал здесь возможности прикоснуться к свету, это понравилось бы. Она нашла бы цель. По крайней мере, на какое-то время.

Он сжал челюсти, заставил себя собраться с мыслями. Передёрнул плечами, но не почувствовал столь желанной боли.

Дело было не в нём. У него была простая роль, одна единственная функция. Он мог обращаться страдать о прошлом сколько хотел, но только позже.

Кроме того, она смотрела на него с таким неприкрытым отчаяньем в карих глазах. Её жидкие, растрёпанные чёрные волосы были расчёсаны и уложены, но было очевидно, что даже занимая приличную должность в крепости, получая жалование, она нуждалась в чём-то большем. Он знал этот взгляд, видел его каждый раз, когда она смотрела на его книги.

- Назови три причины, по которым ты выбрала путь Воина, - заставил он себя произнести. – Чтобы он, в свою очередь, выбрал тебя.

Он не мог вспомнить три причины, которые привели на Путь его. Годами он цеплялся за них, повторял про себя, чтобы не забывать о цели, носил их с собой из сентиментальных соображений, когда мир рушился в прах и всё оказывалось не тем, чем казалось. Затем в один прекрасный день они растаяли, как многие другие мелкие воспоминания, о которых он не думал до этого момента, растворились в Связи, которая тоже оказалась не тем, чем казалась. Которая медленно выжигала его изнутри магией Святого Источника, превращая в пустую оболочку, неспособную мыслить. И ему было уже не у кого спросить, потому что он поделился ими только однажды, с наставником, принимавшим его посвящение, и ни с кем другим.

Он едва расслышал три причины, которые она произнесла. Но они были серьёзными и звучали искренне. У него была только одна функция, и в любом случае вся эта «Сияющая Ночь» в центре Бездны была одним сплошным фарсом. Никто из них не знал детей достаточно хорошо, чтобы выступать в качестве наставников. И никто из них не мог связать их с Небесами, со Светом, которого было не разглядеть даже в самых глубинах этого чёрного неба.

- Я принимаю твои доводы, - по написанному произнёс Эштар. – И во имя Источника благословляю тебя, чтобы с этого дня ты могла идти вперёд по своему пути Воина.

Он ждал, что она поклонится, ждал, что она уйдёт, но она стояла перед ним, терзая руки с обкусанными ногтями.

- Ты действительно думаешь, что я не вынесу тягот Пути? – спросила она.

- Бетсан, - произнёс Эштар едва подавив вздох. – Тебя приняли на твой Путь, разве ты не этого хотела?

- ТЫ думаешь, я не справлюсь? – повторила она, и тут он заметил, как предательски дрогнула её нижняя губа. Эштар обнаружил, что краснеет, смущённый этим проявлением чувств.

- Н-нет, - сказал он и покачал головой, - Дело не в этом, Бетсан. Жаль, что ты не подняла этот вопрос в моём кабинете, я не ожидал увидеть тебя здесь этой ночью.

«Я хотел бы, чтобы ты заговорила об этом, чтобы я мог отговорить тебя от этого».

- Но ты очень усердный работник, и нам будет жаль потерять тебя как гонца.

- Я хочу сражаться за дом Нар-Шах, - сказала она и её глаза сверкнули.

Он не мог сказать ей, что она слишком молода. Потому что сам был моложе, когда принёс присягу. Он не мог сказать ей, что ей лучше оставаться в безопасности в стенах крепости, когда ему до боли хотелось оказаться снаружи с мечом в руке и сражаться на передовой, вместо того чтобы постоянно передвигать оловянных солдат, настоящих людей, умиравших где-то там, превратившихся в символы, фигуры на игральной доске. Он не мог сказать ей, что если когда-нибудь она станет настоящим паладином и обретёт Связь, то магия разрушит её разум, потому что не каждый паладин заканчивал также, как он.

- И ты будешь это делать, - сказал он, улыбаясь ей, зная, что его лицо изображает сейчас идеальный образец уверенного командира. Ту маску, которую он безупречно научился носить много лет назад. Ту, которую он надевал, когда обещал, что всё получится, если кто-то проявит решимость и волю чтобы идти к цели. – Можешь продолжить ритуал.

Она низко поклонилась, одарила его насторожённой улыбкой и нетерпеливо вышла из палатки. Больше никаких колебаний нельзя было распознать в её шагах.

Он подождал несколько минут, а затем тяжело вздохнул. Его грудь болела так сильно, что он прижал кулак к нагруднику. Он овладел собой, насколько мог, но мысли путались, а концентрация иссякла. Симптомы усиливались, и стресс не помогал делу. Но что он мог поделать? Он сам согласился на эту роль.

Он вспомнил Сияющую Ночь, которую проводил в Серебряном Крыле. Астарта оставила свою роль рыцаря-командора, и все в легионе отнеслись к этому как к чему-то вроде очень короткого отпуска. Сарес, его ближайший друг, в то время был его соседом по казарме, и он стащил где-то бутылку бренди. Алкоголь был настолько крепким, что Эштар вспомнил вкус ягод бузины только тогда, когда обнаружил как его рвёт в саду шесть часов спустя. Сарес хлопал его по спине и говорил, чтобы он «мужался», и невнятно ругался пьяным голосом, жалуясь – как он часто делал это – на то, что паладинам запрещают черпать из Источника столько силы, сколько нужно для работы, которую они должны выполнять.

И теперь Сарес был где-то там, создавал свой собственный Источник из недр чёрной воды, а Эштар был сломленным рыцарем-командором, отвечающим за пародию на Сияющую Ночь в сердце Бездны.

Он прижал холодные пальцы ко лбу. Ему нужно было продержаться. Всего пару часов. Не стоило расклеиваться до того, как они с Лавиной откупорят бутылку.

Никто из неофитов больше не заходил в его шатёр, и оставшись в одиночестве он проделывал старые дыхательные упражнения и старался не думать о том, как эта палатка походила на клетку. Не то чтобы было настоящее сходство. Но его вполне хватало.