Английское лакомство

Герои и события, описанные в данном произведении, являются выдуманными. Любые совпадения случайны.
- Поднимайся! Ну же! Господи, помоги! Хоть бы всё получилось! Мне это очень необходимо! - молила я, в нетерпении переступая возле чугунной печи.

В кухню, ярко освещённую солнечным светом, вошла престарелая упитанная женщина и встала рядом со мной.

- О, Миссис Фултон! Осталась минута! - взволнованно произнесла я, не отрываясь смотря на часы.

- Всё будет хорошо, дорогая! Вынимай! - с милой улыбкой произнесла седая женщина, протягивая мне кухонное полотенце.

При помощи тряпицы я открыла духовой шкаф и достала форму с бисквитом. Со счастливой улыбкой поставила её на большой рабочий стол.

Миссис Фултон подошла к столу и деревянной палочкой проткнула кекс.

- Пропёкся! Пусть остынет и вынимай, Вики! - скомандовала бывшая кухарка графа Тильни.

В нетерпении повозившись с минуту с формой, мне удалось положить на большую тарелку пышный, ещё тёплый золотистый бисквит. От десерта шёл ароматный дымок. Я с удовольствием вдохнула ванильный запах выпечки.

Миссис Фултон разрезала пирог на восемь частей. Два куска бисквита положила в десертные тарелки, сверху аккуратно ложкой выложила сливки и украсила свежими ягодами клубники, выращенной в оранжерее.

Бывшая графская кухарка попробовала кусочек пирога. Закрыла глаза и медленно разжевывала, чем выводила меня из себя. Я, кусая фартук, с волнением ждала вердикта кухарки моему сладкому творению. Потом почтенная дама положила в рот второй ломтик бисквита и, махая десертной ложечкой, довольно произнесла:

- Вики, это шедевр!

Я схватила тарелку и продегустировала свою порцию. Бисквит получился с пористой основой, желтоватый от яиц, с хрустящей корочкой, не приторно-сладкий. Кекс был таким ароматным и нежным, что буквально таял во рту.

Я поставила блюдце с лакомством на стол, подхватила за талию смеющуюся миссис Джейн Фултон и закружила ее в танце. Счастье окутало меня своей магией. У меня всё получилось! Нам удалось найти оптимальный баланс ингредиентов для божественного бисквита!

- Милая! Тебе пора бежать. Скоро пять часов - время чаепития, - сообщила пожилая женщина с сожалением.

- Завтра закрепим результат! - произнесла я, поцеловав кухарку в щеку.

 Радостно подхватила юбку и побежала в поместье. Впрочем, спешить я не собиралась. Медленно покинула коттедж миссис Фултон и пересекая зелёную аллею с вековыми дубами, шла домой к неприятному для меня мероприятию.

Я, мисс Виктория Флоренс Констанс Калверт, дочь Джона Генри Калверта, 3-го графа Тильни. Наша многочисленная семья обитает в родовом поместье Тильни в городе Саутгемптон, графстве Хэмпшир.

Это место, находящееся на юге Англии, всего в паре часов езды от Лондона, является одним из самых живописных уголков страны. Южное графство славится своим уникальным парком, занимающим площадь около 400 квадратных километров и состоящим из лесов и полей.

Данный зелёный массив включает в себя множество небольших деревень, реки с кристально чистой водой, пляжи, пабы, гостиницы, трактиры, рынки, сады, замки и усадьбы. Каждый уголок этого края наполнен жизнью и предлагает множество развлечений для любителей прекрасных пейзажей.

Наш лес был излюбленным местом охоты английской знати ещё со времён Вильгельма Завоевателя. В чистых прудах и реках графства ловят лосось и форель.

Роскошный особняк Калвертов, хоть и претерпел значительные изменения, но по-прежнему поражает своими масштабами. Основная часть здания, построенного из светлого тёсаного камня, относится к XVIII веку.

Этот трёхэтажный особняк, состоящий из двадцати пяти комнат, оформлен в традиционном английском классическом стиле. Широкая подъездная аллея ведёт к дому, окружённому живописным парком.

За домом раскинулся огромный сад с фигурными и ярко цветущими кустарниками, розами и орхидеями. Два садовника бережно ухаживают за зелёным цветником и огородом, которые поставляют к нашему столу свежие овощи, ягоды и зелень.

Мой отец, Джон Генри Калверт, третий граф Тильни, был главой семейства. Ему пятьдесят пять лет, и он отличается высоким ростом и темными волосами. Матушка называет его «тюфяком» за мягкость характера. В доме он не принимает никаких решений.

После коротких прогулок с собаками и верховой езды отец проводит весь день в библиотеке, занимаясь коллекционированием марок и изучением научных книг. Его занятие очень радует мать, которая правит железной рукой вверенной ей территорией.

Эвелин Элизабет Калверт, урождённая Герберт, третья графиня Тильни, - пятидесятилетняя блондинка с почти прозрачными глазами и вечно сжатыми губами. Её движения и голос резкие, словно она всегда спешит. Моя мама ворчлива и деспотична, она всегда в движении и любит вмешиваться в чужие дела.

Мой старший брат Джон Питер Калверт, 30 лет, женат и имеет дочь. До его женитьбы мы были верными друзьями.

После меня родилась моя сестра Маргарет Пенелопа Калверт, 20-летняя красавица, которая любит себя и капризы.

И наконец, мой младший брат - Уильям Роберт Калверт, 16-летний юноша, любимец и опора нашей матери.

Самые тёплые отношения у меня с моей бабушкой, леди Сесилией Кэтрин Калверт, второй графиней Тильни, которая живёт в соседнем графстве.

Эвелин не ладит со своей свекровью, которая считает её взбалмошной и расточительной хозяйкой. Именно к бабушке я хочу сбежать из семьи и начать своё собственное существование, где не будет насмешек сестры и попыток матери ограничить мою свободу.
 

Моя матушка, графиня Эвелин Элизабет Калверт, на сегодняшний чайный прием пригласила виконта Хьюберта Скрупа, нашего неженатого соседа.

Тридцатилетний тучный увалень отличался повышенной скромностью и неумением вести разговор. Мужчина постоянно потел и поправлял очки, поддерживая беседу кратким мычанием. Чайная пара сильно дрожала в больших руках аристократа. Виконт оживал тогда, когда обсуждали лошадей и собак. Наш сосед отличался замкнутостью, быть его женой меня не прельщало. Несмотря на то, что аристократ являлся единственным наследником огромного состояния.

Графиню Эвелин не смущал нерешительный виконт, так как маменька мечтала выдать меня замуж хоть за кого в самое ближайшее время. Но, думаю, что задача для родительницы нерешаема.

Мне в прошлом месяце исполнилось 27 лет. За четыре бальных сезона я не нашла себе жениха, поэтому считалась «старой девой».

В нашей семье я признавалась дурнушкой: толстая, с маленькими карими глазами, непослушными кудрявыми волосами, высоким ростом, неповоротливая и страшно стеснительная. Все попытки родительницы превратить меня в стройную деву рушились, как волны о скалы.

От Эвелин шли угрозы с увещеваниями. По словам маменьки, в своем безобразном теле мне никогда не сделать хорошую партию. Всю жизнь просижу за пирогами и пирожными и ненавистным для меня рукоделием. Чувство материнства испытаю, только играя с племянниками, которых родит сестра-красавица от высокородного дворянина.

Я всё это понимала и принимала. Дело в том, что я не хотела быть чьей-либо женой. Я ненавидела шумный Лондон, балы, приемы, щебетанье лестных подруг, натянутые улыбки.

Я веду замкнутую жизнь с родителями, братьями и сестрой, бабушкой по отцовской линии, парой верных подруг, собакой Золотце и миссис Фултон. Мне по душе просторы нашего графства с его природой и чистым воздухом, лошадьми, собаками и книгами. А с недавних пор в моем уютном мирке появилась кулинария, в частности выпечка.

Три месяца назад в газете «The Times» я увидела заметку: объявлялся кулинарный конкурс среди всех сословий на приготовление необычного бисквита. По итогам соревнования выделялся шикарный приз - 100 фунтов стерлингов! Это жалование хорошей горничной за два года! Данные деньги мне очень бы пригодились.

 Я мечтала покинуть семью, поселиться у бабушки в соседнем графстве и жить своей жизнью без балов, пиршеств, сплетен и суматошных выездов. Мечтала заниматься музыкой, небольшим бабушкиным садом, прогуливаться по вересковым пустошам с Золотцем, находить и пробовать новые рецепты и печь бисквиты.

Поэтому я решила принять участие в конкурсе и попытаться выиграть деньги. Родители просто так бы меня не отпустили, боясь огласки и позора. Оттого я решила уйти тихо, спокойно, без скандалов, независимо, без отцовских капиталов. Тем более с моим статусом «старой девы» я могла спокойно путешествовать, заниматься своим любимым делом.

Но нужны деньги. Моего скромного бюджета хватит на пару лет, а там надо будет искать какую-то работу. На бабушкины средства существовать я не желала. Всё-таки гордость семьи Калверт хоть немножко, но передалась и мне.

Поэтому я сошлась с миссис Фултон, бывшей кухаркой, которая верой и правдой служила нам более 30 лет. В последние 3 года на нашей кухне радовал наши желудки и вкусовые пристрастия молодой повар, выписанный матушкой из Франции, Жан-Жак Мерсье.

Добрая женщина с удовольствием научила меня азам готовки и выпечки. И по прошествии трёх месяцев мы с ней оттачивали один необычный рецепт, придуманный мною. Конкурс должен состояться через пять дней. Надеюсь, что мой бисквит, который я прозвала «Искушение», очень понравится жюри, и я выиграю главный приз!

На подъездной аллее у главного входа я заметила экипаж, в который садилась элегантная дама средних лет в светлом платье. Гостью провожала моя матушка. Дамы расцеловались, и Эвелин на прощание сказала:

- Долорес, не переживай! Я всё устрою! Получится великолепно!

Экипаж тронулся по гравийной дороге, Эвелин махала вслед подруге.

Я подошла к родительнице, стоящей у входа.

- Виктория, ты опоздала! Моя знакомая приехала издалека и хотела с тобой познакомиться. Где ты соизволила быть? Опять что-нибудь придумала? Или набивала бока вместе с этой хитрой Фултон? - матушкина рука в перчатке больно ущипнула меня за живот.

Я отскочила назад, обиженно потирая саднящее место.

«Терпи, Вики! Скоро ты заживешь своей жизнью и будешь сама себе хозяйкой. Даже если ты не победишь со своим бисквитом, то всё равно поселишься вдали от близких и их наказов», - мысленно успокаивала я себя.

- Иди в гостиную, там ожидает виконт Хьюберт Скруп. Джентльмен тоже хотел тебе сказать пару слов. Пенелопа устала уделять внимание твоему кавалеру! У неё встреча с друзьями! Иди займись своими обязанностями! Будь вежливой хозяйкой дома, окажи гостю своё драгоценное внимание, - обмахиваясь веером, приказала матушка.

Я печально вздохнула и направилась в дом.

«Какой Хьюберт мой кавалер? Мечты матушки», - зло хмыкнула я.

Гостиная была моей самой любимой комнатой в поместье. Мягкие кресла, стулья и оттоманки с яркой обивкой приглашали удобно расположиться для беседы и приятного чаепития у камина с элегантной чугунной рамой. Пол покрыт красивым толстым пушистым ковром с восточным рисунком.

Небольшие столики, поставленные в разных углах помещения, предназначались для написания писем, рукоделия, подносов с напитками, канделябров, китайских вазочек, милых букетов.

Сервант из темного дерева, бюро, этажерки с книгами и любимыми статуэтками стояли у стен, окрашенных темно-зеленым цветом. Здесь же находились огромные заводные часы, с громким звуком отбивающие каждый час. Дворецкий Барнс следил за ними и заводил с самого раннего утра.

У больших окон с богатыми шторами, через которые лился яркий дневной свет, стояло мое любимое старинное пианино.

И много картин по стенам: портреты и фотографии родственников, пейзажи, натюрморты.

Сейчас в комнате в одиночестве находился виконт Скруп. Сестры и младшего брата не было. Молодой мужчина сидел в кресле и листал книгу о собаководстве. Заметив меня, Хьюберт с трудом встал и поклонился со скучающим лицом.

Горничная Люси внесла поднос с заварочным чайником с чаем, кувшин с кипятком, молочник со сливками, сахарницу, десертные тарелки с блюдцами, чайные ложечки, тарелку с бисквитными пирожными.

Мы с гостем расположились на диване у окна. Пока девушка разливала нам чай, беседа шла о погоде и здоровье близких. Мой сегодняшний бисквит порадовал меня больше, чем выпечка Жан-Жака.

Время шло медленно. Виконт что-то тихо мямлил, от скуки я погрузилась в свои мысли. В какой-то момент Хьюберт неожиданно схватил меня за руку и со страстью в глазах и голосе пригласил на пикник через два дня.

Я в изумлении вздрогнула и нечаянно облилась чаем. Мужчина схватил салфетку и принялся яростно тереть испачканное на коленях платье. Хорошо, что чай я пила с молоком, пятно отстирается.

Ошарашенно взглянув на покрасневшего гостя, я выхватила тряпку из его рук и встала.

За дверью раздались раздраженные голоса Эвелин и Маргарет.

- Я хочу его себе! Почему опять всё Виктории? Он нужен мне! - капризно произнесла сестра и топнула ногой.

- Прекрати! Так надо! У тебя будет ещё прекраснее, дорогая! - шикнула в ответ мать. Дальше слышались только шёпот и бурчание.

«Опять девчонка что-то требует? Как будто мир только вокруг нее и вертится!» - подумала я, наблюдая, как парочка заговорщиков входит в гостиную с улыбками на лицах.

- О, дорогой виконт! Вы уже сделали замечательное предложение для моей дочери? Пикник в весенний день - это так чудесно! Когда я была молодая, то мы… - произнесла больно уж восторженно матушка и прервалась, не договорив фразу.

Гость кивнул, нервно сглатывая, и быстро посмотрел на меня.

Ситуация складывалась странная, а Эвелин продолжала удивлять.

- Если Вы не против, дорогой Хьюберт, то Маргарет хотела бы составить вам компанию, - ласково сообщила графиня.

Сестра напряжённо стояла рядом с натянутой улыбкой и быстро моргала ресницами. Матушка обмахивалась веером в ожидании ответа.

 Отказаться от пикника не получалось, сестра нервно хихикала, Эвелин раздражённо постукивала каблучком, виконт пыхтел и тяжело вздыхал. Я не могла понять план родственниц и злилась.

«Ну же, Вики, от тебя не убудет! После прогулки матушка отстанет от тебя на несколько дней. Ты успеешь подготовиться к конкурсу», - размышляла я, глядя на присутствующих.

С оглядкой на будущие планы, я приняла приглашение Хьюберта на отдых на природе. Договорившись о предстоящем мероприятии и проводив джентльмена, мы разошлись по своим делам.

 В коридоре я схватила сестру за локоть и стала пытать о том, что они с матерью задумали. Но хулиганка непонимающе выпучила глаза и посоветовала постараться похудеть к пикнику. Показав мне язык, Маргарет со смехом вырвалась и скрылась в своей комнате.

Я зло выругалась про себя. С сестрой у нас были натянутые отношения. С красивой, уверенной в себе, страшно избалованной и капризной девушкой меня ничего не связывало. Как, в общем-то, и с младшим братом.

Я была дружна со старшим из сыновей Калвертов - Джоном Питером, но он был счастливо женат, жил с семьёй в своем поместье и навещал нас редко. Поэтому все обиды на дерзкую сестру я описывала в длинных и частых письмах к нему.
 

Подготовка к пикнику заняла два дня. Мне не удавалось улизнуть к миссис Фултон от бдительной и деятельной Эвелин, чтобы закрепить отличный результат в выпечке.

 Я решила надеть повседневное шёлковое платье, шляпку, перчатки. Но матушка категорично заявила, что наряд подберёт сама и моей причёской займётся её камеристка Агнес. Было удивительно, но родительница даже в периоды балов и торжеств никогда не одалживала девушку нам с сестрой. Личная матушкина горничная на всю округу славилась парикмахерскими талантами.

В день встречи с мистером Хьюбертом меня разбудили ни свет ни заря, хотя виконт обещал заехать за нами часам к 11:00 утра. Матушка кружила возле моей персоны и руководила камеристками. Такого внимания со стороны родительницы я никогда не получала.

 Поняв, что из меня не слепить Венеру Милосскую, матушка переключилась на мою сестру-красавицу. Дамы вместе выбирали ткани, шили грандиозные по красоте наряды, подбирали аксессуары к ним. У них всегда находились темы для разговоров, но в основном они касались туалетов и драгоценностей.

Чтобы спрятать свое толстое и бесформенное тело, я надевала темные одежды с длинными рукавами, без глубоких декольте, рюш и воланов. Чего хотела и сейчас - влезть в темно-зеленое шелковое платье и шаль. На прогулке в таком наряде не холодно и не сгоришь на солнце. Главное, наряд зрительно меня стройнит, даже где не справился корсаж!

Эвелин развела такую кипучую деятельность, что я была в изумлении. Лишив меня завтрака, матушка посадила за туалетный столик и приказала служанкам освежить лицо и заняться волосами. Через час мучений с прической маменька велела обрядить мои телеса в белое платье! Белое! Мне!

В ужасе я уставилась на мать и сестру, зашедшую ко мне в комнату. Маргарет была в нежно-зеленом платье, выгодно подчёркивающем ее роскошный бюст, тонкую талию и длинные ноги с приятными округлостями. Девушка была очень очаровательна!

- Я это не надену! Нет! Это кошмар! Бетси, неси мое платье! - кричала я, не слушая уговоров сестры и матери.

- Дорогая, я хочу, чтобы этот день тебе запомнился надолго. Прогулка с кавалером, милая беседа, чай на траве под ветками раскидистого дерева, красивое платье! - объясняла Эвелин, надевая на меня корсет.

- Выпей чая, Вики! - сунув чашку мне в руки, успокаивала сестра.

Я сделала большой глоток еле теплого и странного на вкус напитка.

- Чай не вкусный! Дайте мне лучше булочку. А то на пикнике наброшусь на еду, перемажусь и опозорю себя и свою семью, - пропищала я, так как Бетси туго затягивала на мне корсет.

- Поешь после, Вики! Сейчас нужно собраться! Попей чай! - строго сообщила Эвелин и нацепила на моей голове небольшую белую шляпку с вуалью.

- Это свадебный наряд! Что вы задумали? - в возмущении вскричала я, стягивая с себя шляпу.

- Вики, не переживай! Мама хочет как лучше! Этот новый образ очень тебе к лицу! – утешала Маргарет Пенелопа, наливая отвратительного чая.

Бросив случайный взгляд в зеркало, я увидела весь ужас происходящего. На меня смотрело огромное толстое чучело, похожее на воздушный мусс. Брр!

- Я не хочу это пить! Принесите нормальный чай! Я никуда не поеду в этом наряде! Отстаньте! - закричала я, предпринимая попытки снять белый воздушный наряд.

- Я вообще не хочу на этот пикник! Мне неприятен виконт! У меня куча своих важных дел! - закипала от злости я, отмахиваясь от Эвелин и Маргарет.

- Не капризничай, а пей! Это зелёный чай с мятой! Он успокоит и притупит голод! - грозно сказала Эвелин, пытаясь застегнуть на мне платье.

- Вики, от одной прогулки с кавалером от тебя не убудет! И так постоянно сидишь в поместье, никаких визитов не наносишь!

Под строгим взглядом сестры я выпила целую чашку чая. На меня навалились апатия и сильная усталость. Все мысли и эмоции покинули голову. Я упала на стул и спокойно, как будто со стороны, наблюдала за матушкой и Маргарет. Эвелин надела на меня шляпку с вуалью, Девушка натянула мне на ноги белые туфельки.

После нескольких манипуляций с одеждой и драгоценностями меня, словно куклу, потащили вниз. У входа стоял белый экипаж с тройкой белоснежных лошадей. Моё непослушное тело затолкали в карету. Маргарет села рядом, поправляя мою пышную юбку.

- А где Хьюберт? Почему он за нами не заехал? - с трудом поинтересовалась я, еле ворочая языком.

- Мм, он ждёт нас в парке! А за нами выслали экипаж. Смотри, какой он роскошный! Все обзавидуются! Особенно леди Аннабель Кроуфорд! - щебетала сестра.

Сквозь тяжёлый туман в голове я плохо слышала Маргарет. Не получалось ни пошевелить конечностями, ни думать.

Карета медленно отдалялась от поместья. В окне я заметила плачущую миссис Фултон. Достопочтенная дама одиноко стояла у ворот и вытирала набежавшие слезы с глаз, что-то говоря.

«Что случилось? Почему Джейн плачет? Завтра с самого утра побегу к ней и узнаю причину слез!» - вела я мысленный разговор.

Нещадно трясло, у меня не было сил сесть поудобнее. Накатывала головная боль и тошнота.

- Вели остановить экипаж. Возвращаемся назад. Мне плохо, - слабым голосом прошептала я.

- Вики, но нас ждёт виконт! Что он подумает? Выпей воды, и станет легче! - доставая бутылку и поднося к моим губам, произнесла недовольно Маргарет.

Я сделала несколько глотков холодной воды, и мне стало легче. Я поудобнее уселась на сиденье и стала смотреть в окно. От мелькающих пейзажей незаметно для себя я уснула.

Меня долго трясли и пытались разбудить. Не достигнув результата, Эвелин наградила моё лицо двумя хлесткими пощёчинами. От резкой боли я распахнула глаза.

- Мама? Ты тоже приехала на прогулку? - еле ворочая языком, поинтересовалась я.

С трудом вылезла из экипажа и вздохнула свежего воздуха. От недолгого сна мне стало легче, тяжесть с тела ушла, голова почти не болела. Местность удивила. Мы приехали к церкви.

- Пикник у церковных стен? Виконт с ума сошёл? - в изумлении обратилась к родственницам.

Мать переглянулась с Маргарет и начала нервно обмахиваться веером. Сестрица достала фляжку и протянула мне.

- Выпей, Вики! Отдых на природе намечен в парке через час. Но матушкина подруга неожиданно пригласила нас на свадебную церемонию. Женится её старший сын, наследник грандиозного состояния. Мы не могли отказаться, сестра, - спокойно объясняла Маргарет, следя, чтобы я отпила воды.

- В последний раз я соглашаюсь на ваши просьбы. С завтрашнего дня я хочу быть предоставлена сама себе, - отдавая пустую фляжку, строго произнесла я.

Сестра с милой улыбкой закивала, а маменька недовольно закатила глаза.

Сильная головная боль пронзила меня в глаз, во рту пересохло, дыхание стало тяжёлым и судорожным. Руки, плечи и ноги отяжелели и не двигались. Я стала заваливаться вперёд, но Эвелин и Маргарет подхватили меня и потащили к церкви.

В храме было несколько человек. На скамье я узнала недавнюю матушкину гостью, которую она звала Долорес. Дама со строгим лицом сидела с мужчиной, невидяще смотрящим вперёд. Леди кивнула нам.

Мы прошли к алтарю, где уже стоял старый священник. В дрожащих руках святого отца была старая Библия.

Маргарет и Эвелин крепко держали меня, не отпуская. Я удивилась, почему мы не садимся на скамью, а находимся на месте венчающихся. Мне удалось даже тихо захихикать. Какая-то смешная ситуация складывалась. Но сделать и произнести ничего не могла: голова кружилась, тошнота волнами подкатывала к горлу и мучила страшная слабость.

Сзади нас я услышала громкие голоса и топот ног. Через минуту боковым зрением увидела высокого темноволосого молодого джентльмена, которого поддерживали с обеих сторон двое сильных мужчин. Красавчик был без сознания, его голова свисала на грудь, и он был очень бледен. Мужчина пьян?

Меня опять стал разбирать смех. Матушка больно тыкнула меня под ребро, чтобы я угомонилась.

Священник начал что-то монотонно говорить. Я пыталась вырваться и покинуть храм, но руки родственниц крепко вцепились в меня и не давали шевельнуться. Я хотела хотя бы присесть на скамью, но мать шикнула на меня, и я, качаясь, пыталась вслушаться в слова священнослужителя.

 Я ничего не понимала в окружающей обстановке. Очень хотелось избавиться от жёсткого корсета, пышного неудобного платья с большим декольте и спрятаться от всех.

Я принялась вертеть осоловелой головой, чтобы у кого-нибудь попросить помощи. Неожиданно мать больно сдавила мой локоть и тихо поинтересовалась:

- Вики, ты хочешь вернуться домой?

Я яростно закивала, стараясь не уплыть от реальности.

 - Скажи громко, - зло прошипела матушка.

- Да, да, - через силу произнесла я.

- Скажи громче, - в ухо произнесла Эвелин.

- Да! - собрав все силы, крикнула я на весь храм.

«Когда же это всё закончится?» - мелькнула шальная мысль в моем бреду.

Святой отец в удивлении глянул на меня и продолжил свою нудную речь. Я так плохо себя чувствовала и не понимала, что говорит священнослужитель.

Вот падре о чем-то поинтересовался у красивого господина, висевшего на руках своих друзей. Один из приятелей схватил мужчину за волосы и поднял его голову. Бывший в беспамятстве джентльмен сопел и молчал с закрытыми глазами. Второй приятель поднёс к носу незнакомца флакончик с нюхательной солью. Джентльмен вздрогнул и замотал головой.

Священник повторил свой вопрос, приятели потрясли красавчика брюнета и грубо зашептали ему в ухо.

 - Да! - зарычал брюнет.

- Объявляю вас мужем и женой! - произнес падре и тепло улыбнулся.

Родственницы принялись обнимать и целовать меня. Появилась матушкина знакомая по имени Долорес и тоже обняла меня. При этом она почему-то называла дочерью.

Подойдя к трем мужчинам у алтаря, Долорес поцеловала красавца в щеку и кивнула на меня. Брюнет зло и грубо разговаривал с дамой. А потом взглянул на меня. Я встретилась со злыми глазами красавца.

Мужчина неприятно ухмыльнулся и злорадно произнес:

- Вот кого ты мне нашла в жены, матушка! Здоровенную и страшную толстуху!

Громкое эхо покатилось по стенам и витражам церкви, повторяя неприятные слова красивого мужчины. Меня перестали держать, я лишилась сознания и без препятствий грохнулась на пол всем своим огромным весом.
 

Приходила в себя долго и мучительно. Казалось, что на меня навалился весь мир, и я одиноко качалась на морских волнах. В комнате было темно и душно. От громкого стука в дверь мой мир перевернулся. Я застонала и, подняв с пола туфлю, бросила в дверь. Боль отдала в руку и побежала к плечу. Я всхлипнула и схватилась за ушибленную конечность.

В комнату заглянула Маргарет и тут же скрылась. Через пару минут в мой будуар вплыла гордая Эвелин в темно-вишневом платье.

Когда я узнала о произошедшем и что к этому приложили руку родные люди, то я закатила страшнейший скандал. Мои крики и вопли разносились по всему поместью и его округе так, что отец и младший брат устроили незапланированные прогулки на лошадях по нашим окрестностям. Сестра уехала с визитами к подругам. Я осталась с матушкой для тяжёлого разговора.

- Дорогая, со временем ты поймёшь и простишь меня. Я не могла позволить нашему роду быть запятнанным. Ты не в силах остаться всю жизнь прозябать старой девой в одиночестве. Маргарет должна выйти замуж за уважаемого джентльмена и стать матерью. Да и содержание родового поместья требует много сил и финансов, - безэмоционально объясняла мать, когда я немного успокоилась.

- Сестрица так счастлива за тебя! Маргарет уже получила три выгодных предложения о замужестве! Но пока ты не вышла замуж, доченька вынуждена была ждать. Но кавалеры не могут медлить, - вздохнула графиня Калверт.

- Слава богу, через месяц сыграем свадьбу твоей сестры и графа Ангуса Брэкфорда, - радостно воскликнула Эвелин.

- Так что, Вики, ты спасла свою честь и достоинство сестры! Теперь ты миссис Грэм. Твой муж - Джеймс Патрик Бересфорд Грэм, граф Суррей, будущий 12-й герцог Монтроз, - в шутку поклонилась мне матушка.

- Мужчина является внуком богатейшего промышленника Джеймса Артура Грэма, 10-го герцога Монтроза. Старый джентльмен недоволен своими родными. Особенно не рад поведению внука - мужчина ведёт разгульную жизнь, ловелас и развратник. У парня на уме только балы, женщины, дуэли, драки и пьянство. В своем завещании дед твоего мужа поставил условие: ловелас должен жениться до 30 лет. Если условие не будет исполнено, то его семья не увидит огромнейшего наследства! - рассказывала Эвелин.

- До 30 лет Джеймсу оставалось всего три дня! Парень не собирался жениться. На деньги он плевал. Но его мать, моя подруга Долорес, попросила помощи. Графиня не хотела терять баснословный капитал. У нее ещё пять дочерей, которых нужно вывозить на балы, искать партию, готовить приданое, - качая головой, делилась со мной матушка.

- Долорес обратилась ко мне, и я придумала, как помочь друг другу! – вытирая слезы, сказала мать.

 - Матушка, за Маргарет вы рады, а мое счастье никого не интересует? Ни одна душа не спросила меня, что я хочу. Как ко мне будет относиться незнакомец, которому продали в жены? Я так противна, что вы решили отослать с первым попавшимся мужчиной из поместья? - тихо поинтересовалась я у сердитой Эвелин.

Рука болела, я качала ее, пытаясь унять боль.

- Матушка, вы никогда меня не любили, - тихо со вздохом констатировала я очевидную вещь.

Графиня сидела с поджатыми губами и смотрела на свои руки. После долгого молчания родительница встала и направилась к выходу. У двери Эвелин обернулась и сообщила:

- Муж заедет за тобой завтра утром. Я позову Бетси помочь собраться.

Миссис Калверт строго взглянула на меня и вышла из комнаты.

Чего я могла ожидать от матери, которая не любила меня и не проявляла ко мне особого внимания? В глазах Эвелин я была неудачницей и не обладала привлекательной внешностью по сравнению с её яркой Маргарет.

Плакать и скандалить сил уже не было. Буду привыкать к новой действительности. Не запрёт же меня муж в крепости, как в средневековье. Буду стараться договариваться с мужчиной.

Я села за секретер и написала письмо любимой бабушке о своем положении. Куда увезёт меня муж, я пока не знала, но обещала держать её в курсе. Наверное, мы обоснуемся в Лондоне, полном ресторанами, театрами и прочими развлечениями аристократов.

Следующее послание было для миссис Фултон. Я поблагодарила милую женщину за кулинарную науку и доброе к себе отношение. Попросила её об одной услуге: принять участие в кулинарном конкурсе с бисквитом «Искушение» по нашему рецепту за меня. Жаль, если наши сладкие эксперименты пойдут коту под хвост. Вложила в конверт 30 пенсов для покупки продуктов на выпечку бисквита.

Далее я достала шкатулку со своими драгоценностями. Высыпала содержимое на туалетный столик. Из множества украшений я достала нитку из крупного жемчуга. Его мне подарила Сесилия Кэтрин Калверт на моё восемнадцатилетие. Я сложила бусы в шкатулку. Золотые серьги с большими изумрудами получила от дедушки на пятнадцать лет. Они тоже отправились в сундучок.

Среди брошей, колье, цепей и браслетов отыскала колечко с небольшим бриллиантом. Я люблю это украшение: его мне подарил старший брат Джон. Я надела его на палец. Оно было самым удобным из перстней, не давило и не цеплялось об одежду.

На шее висела золотая цепь с крестиком, а в ушах были скромные золотые серёжки с бриллиантами. Вот эти драгоценности я решила взять с собой, а оставшиеся пусть так и лежат на столике. Их точно заберёт себе Маргарет. Сестра, как ворона, любит всё яркое и блестящее.

В багаж я положила пару повседневных темных платьев, туфель, шляп, амазонку для конных прогулок, белье, теплую шаль, несколько любимых книг и мелочей. Сняла со стены картину с местным пейзажем и уложила в поклажу.

Когда на помощь прибежала Бетси, то я уже закончила сборы. Девушка посетовала, что госпожа взвалила на себя её работу. Я утешила служанку, попросила горячего чая и согревающей мази для ушибленной руки, отдала ей письма.

Спать я легла до ужина. Как говорится, раньше начнешь, быстрее закончишь. Никто из родных не навестил меня, не поинтересовался о самочувствии. Если я никому не нужна, то и не буду навязываться.

Мои мечты о спокойной жизни рядом с бабушкой лопнули, как мыльный пузырь. Теперь я не принадлежала сама себе. Благодаря козням Эвелин и Маргарет статус мой изменился, и с ним появились вопросы и проблемы. С этими мыслями я уснула. 

Проснулась я сама, когда только забрезжил рассвет. Надела синее дорожное платье, заплела волосы. Попросила камеристку принести в комнату горячую молочную овсяную кашу, пару сконов с джемом и чашку чая. Спускаться к семье в столовую на завтрак не собиралась. Не хотелось видеть папеньку, прикрывающегося утренней газетой и ничего не слышавшего вокруг, смотреть на кислого невыспавшегося младшего брата.

 Позже в трапезную влетит очаровательная Маргарет. Под своё же щебетание сестра намажет маленький тост сливочным маслом. Откусит кусочек и, запив глотком чая, начнет жаловаться, что переела. При этом все присутствующие должны будут разуверять нахалку в обратном и восхищаться её красотой и тонкой талией.

Главная причина моего нежелания приема пищи с семьёй – это, конечно же, маменька. Лицезреть предательницу Эвелин с недовольным лицом в это утро мне однозначно не хотелось.

Позавтракав, я нацепила шляпу, взяла перчатки и направилась в свою любимую гостиную, чтобы дождаться приезда графа. У меня есть муж, которого я видела мельком в бреду! С ума сойти! Прошли сутки, а я не могу поверить и принять это обстоятельство!

Багаж, состоявший из двух сундуков и одной сумки, слуги уже спустили вниз.

Бетси заплакала, когда я собиралась покинуть свой будуар.

- Ваша Светлость, умоляю! Пожалуйста, возьмите меня с собой! Вам не придется привыкать к новой служанке! Я всё знаю и умею! Вы лучшая хозяйка! Добрая, умная, не капризная! Я не хочу служить вредной и избалованной Маргарет! Я тогда уволюсь. Родных у меня нет, могу ехать куда заблагорассудится, - причитала девушка, стоя передо мной на коленях.

Мне всегда нравилась Бетси – стройная девушка двадцати трёх лет, среднего роста, с пышными русыми волосами и приятным лицом с большими глазами. Она рано лишилась родителей и приехала в Лондон из Южного Уэльса в поисках работы.

Мой отец, который в то время находился в столице по делам, нанял Бетси в качестве камеристки для меня. Наши отношения со служанкой были дружественными, и мы обе были довольны друг другом.

- Ах, Бетси! Встань! Я с удовольствием возьму тебя, если ты этого желаешь! Но я пока не знаю, где мы будем обитать с супругом, - ответила я служанке.

Камеристка закивала, соглашаясь на всё, лишь бы быть вместе. Девушка побежала собирать свои немногочисленные вещи, а я спустилась вниз.

В гостиной было пусто. Я взяла с этажерки семейный портрет, сделанный в это Рождество, и спрятала в карман платья. Хоть какая-то, да память. Не думаю, что мы с супругом будем часто навещать мой отчий дом.

Я ещё даже словом не обмолвилась с этим джентльменом, что уж заранее говорить о будущем.

Будущий герцог Монтроз появился в поместье Калвертов ближе к обеду. Маменька уже спустилась из своих покоев и гоняла прислугу. Неугомонная сестра принимала подруг, обсуждая свою будущую свадьбу. Брат с отцом прятались в биллиардном зале.

Я играла на пианино лёгкую салонную мелодию, когда дворецкий Барнс доложил о графе Суррее и Френсисе Ловеле, 6-м бароне Морли. Аристократ твёрдой поступью вошёл в гостиную, еле кивнул. Я поднялась с табурета и сделала реверанс. Следом за моим супругом в зал вошёл молодой джентльмен, которого видела в церкви.

Не успела я рассмотреть новоявленного мужа, как в дверях появилась Эвелин и пригласила гостей отобедать перед дорогой. Приятели переглянулись и согласились.

 С лицом, делающим нам всем большое одолжение, граф последовал за Барнсом в столовую. Френсис Ловел, весело мне подмигнув, последовал за другом.

За столом шла неспешная беседа о погоде, рыбалке и собаках. Я сидела напротив гостей и видела, как было скучно моему мужу в нашей компании. Мужчина посмеивался и переговаривался с приятелем, на меня с родными не смотрел, а бросал неприятные взгляды.

Сестра весь обед сидела как на иголках. Постоянно кокетничала и строила глазки высокородным гостям. При этом успевая подтрунивать надо мной.

К концу трапезы Эвелин поинтересовалась, в какой резиденции Грэмов в Лондоне мы поселимся.

Джеймс Патрик Бересфорд Грэм, граф Суррей, будущий 12-й герцог Монтроз, ухмыльнулся и, складывая салфетку на стол красивым баритоном, произнес:

- Дорогая графиня! Извините, но я устал от шумной столичной жизни. Поэтому мы с супругой отправимся в более тихое место, подальше от разгула и увеселений. На новом месте нас ждут потрясающие просторы, свобода и тишина!

- А где это, милорд? – хлопая длинными ресницами, промурлыкала Маргарет.

- В Эдинбурге, Шотландии, - спокойно произнес Джеймс, пристально глядя на меня.

Дворецкий Барнс уронил вилку на каменный пол. Присутствующие за столом притихли, и никто не вздрогнул от неожиданного громкого звука. Сестра вскрикнула, маменька выпучила глаза, папенька крякнул, а Уильям нахмурился.

Я выдержала взгляд супруга и спокойно доела суфле. Пусть джентльмен не думает, что испугал мою персону. Но на душе стало тяжело. Моё новое место жительства находится у черта на куличках!

Чувствовала же, что злой рок просто не отстанет от меня. Я понимала, что с такой женой, как я, граф не захочет выезжать в светское общество. Но не думала, что замужество превратится в ссылку. Хотя я же мечтала об уединении, быть подальше от светской жизни. Приятно, что я подальше уеду от Эвелин и её любимой дочери. Плохо, что от поместья Джона Калверта-младшего и бабушки я тоже буду далеко.

Для маменьки и сестры эта новость уж точно стала ударом. Женщины явно собирались пользоваться моим положением и выезжать на лучших лошадях, занимать привилегированные ложи в театре и так далее. Я улыбнулась своим мыслям и вышла из-за стола.

- Я закончила обед, милорд! Дорога дальняя, мы можем ехать! – произнесла я бесчувственным голосом и направилась к выходу.

Матушка сидела бледная, Маргарет натянуто улыбалась, отец пожимал руки джентльменам, Уильям Калверт вышел из столовой за мной.

- Вики! Прости, что постоянно задевал и обижал тебя! Мне будет не хватать старшей сестры, правда! Скоро и Маргарет покинет дом, я останусь один, - прошептал парень, обнимая мою широкую талию.

- Несмотря на твой гадкий характер, Уилли Калверт, я люблю тебя! Хоть ты и вредный юноша, но я буду скучать по тебе, - произнесла я в ответ, целуя брата в щеку.

- Вики, не забывай писать письма! Хотя бы мне! – попросил мальчишка, вытирая слезы.

- По тому, куда вы едете, я смотрю, что муж не собирается тебя баловать, сестра. Поэтому пиши, если понадобятся средства или помощь. Ты же знаешь, что деньги у меня есть! – строго проговорил братец.

Я кивнула, поблагодарила и ещё раз прижала к своей груди Уилла.

В холл вышла моя семья. Папенька, отводя глаза, поцеловал меня в лоб, поклонился гостям и ушёл в библиотеку. Эвелин с поджатыми губами обняла меня и тыкнулась носом в мои щеки. Потом резким движением встряхнула мои плечи и отошла. Маргарет, демонстративно роняя одинокую слезу, пожала мою руку. Затем прижала платочек к сухому глазу, со вздохом встала рядом с матерью.

Уильям стоял в стороне, пытался не разреветься.

«Вот злобный мальчишка! Мог бы и раньше показать, что любит меня! А сейчас слезы льёт!» - подумала я, глядя на младшего брата.

- До свидания, леди! Не переживайте, докучать вас своими письмами я не буду! Уильям, не забудь про меня и пиши почаще! – подмигнув мальчишке, сказала я.

Мать с сестрой поморщились на мои слова, брат пообещал писать.

Френсис Ловел попрощался с дамами и Уиллом. Мой новоявленный супруг поклонился Эвелин с Маргарет, кивнул моему брату.

У входа поместья уже стоял крепкий экипаж. Все мои немногочисленные вещи уже были уложены под чутким руководством Бетси. Дворецкий Барнс помог мне залезть в карету и усесться с комфортом. Я поблагодарила мужчину за службу и пожала руку.

Слуга поклонился и стал закрывать дверцу повозки, но неожиданно ко мне в ноги прыгнул мой любимец - черный пёс Золотце. Питомец прижался своим лохматым телом к моим ногам и принялся скулить. Я погладила собаку по голове и разрешила остаться. Четвероногий друг пролаял что-то на своем языке и весело завилял хвостом.

Мой любимый Золотце был породы бордер-колли - добродушный, дружелюбный, миролюбивый пёс. Он очень любит прогулки и является отличным компаньоном во всех моих затеях. Сложно найти существо, способное любить меня больше, чем кто-либо другой. Золотце полностью растворился во мне, ничего не требуя взамен, если только ласку и печенье.

Счастливая камеристка уселась в карету напротив меня.

 Я удивилась, что мужчины не присоединились к нам в экипаже.

- Господа решили ехать верхом! – сообщила Бетси.

Я кивнула служанке и потрепала по голове пса. Тронулись неспешно. Начал накрапывать густой дождь, похолодало.

«До того я так неприятна мужу, что он решил мокнуть под дождем!» - с горечью подумала я.

Посмотрела в окно, как мать, брат и сестра, Барнс машут на прощание руками. Подъезжая к воротам, я увидела вдалеке стоящих на крыльце Уилла и дворецкого. Эвелин и Маргарет были уже в доме, видимо, обсуждали более важные вопросы - наряды и предстоящее празднество сестры. Я на свадьбу сестры не была приглашена. 

Я никогда далеко и надолго не покидала наше родовое поместье. Выезжала с семьёй в Лондон на балы и редкие визиты к знакомым, да в соседние графства в гости к старшему брату и бабушке. Поэтому эта поездка, во-первых, была своего рода приключением, а только потом – моей незапланированной ссылкой. Моя верная и добрая Бетси чувствовала то же самое.

Дорога на карете выдалась тяжёлой из-за духоты в экипаже, сильной тряски и грязи. Уже в вестибюле железнодорожного вокзала я приобрела книгу с комедией Шекспира «Сон в летнюю ночь» для чтения в пути себе и газету для Бетси. Супруг в это время купил нам билеты в первый класс, а моя камеристка с Золотцем поедут вагоном второго класса.

Френсис Ловел сдал багаж и в буфете приобрел всем сэндвичи.

Бетси оглядывалась по сторонам, дивясь масштабу здания, количеству людей, спешащих на свое направление. Моя служанка увидела в углу механические весы-автоматы с круговым циферблатом. Девушка подошла к агрегату и бросила в щель монетку в один пенни. С улыбкой встала на платформу. Увидев цифру, которая подняла и так хорошее настроение, молодая мисс помахала мне рукой.

«Я уж точно не встану на это устройство! И так настроение ни к черту!» - подумала я, держа нервничающегося пса на поводке.

Бордер-колли впервые находился в таком многолюдном и шумном здании. Золотце беспокойно трясся и прижимался к ногам. Углядев других собак или кошек, пёс поскуливал и начинал рваться с поводка.

Граф Суррей с теплотой смотрел на моего питомца. По мне скользил пустым взглядом.

«За что всё это мне? В чём я провинилась? В том, что некрасива и слишком застенчива?» - кусая губы и успокаивая собаку, раздумывала я.

Наконец прозвучал сигнал колокола об отправлении нашего поезда. Камеристка взяла у меня поводок с четвероногим другом, а я взялась за предложенный супругом локоть. Подхватив пышную юбку другой рукой, последовала к нашей платформе.

Оказалось, что я поеду в «дамском» купе с тремя юными мисс и их престарелой компаньонкой. Граф с приятелем будут в купе для курящих. Френсис Ловел извиняюще улыбнулся, протягивая свёрток с бутербродами. Из кармана сюртука мужчина достал большое красное яблоко и всучил мне в руки. Мой муж Джеймс в это время стоял на перроне и оглядывался на каждую проходящую юбку.

Стараясь не расплакаться при людях, я приняла угощения и тепло поблагодарила Френсиса. Барон вышел из купе, и они с милордом заняли свои места. Поезд через минуту медленно тронулся, со временем набирая скорость. Экспресс быстро уносил меня из шумного города.

В вагонах первого класса не было коридора, а имелся отдельный вход в каждом купе. Интерьер салона был роскошный: мягкие сиденья, обитые дорогим бархатом, складной столик, дверь и рамы окон сделаны из красного дерева, рукоятки и ручки из бронзы, начищены до блеска. От паровоза, извергающего клубы пара и облака сажи, было довольно шумно и грязно. По этой причине в купе окна были закрытыми.

Я смотрела на пробегающее мимо нас здание вокзала, прилегающие к нему коттеджи, парки. Чем дальше мы удаляемся от города, тем спокойнее за окном мелькает пейзаж – зелёные холмы, равнины с озёрами, поля, леса. Иногда по пути встречаются маленькие городки, фермы, одинокие домики с пасущимися возле них коровами или овечками.

Устав смотреть на эту пастораль, я познакомилась с тремя сестрицами и их старой нянюшкой. Леди направлялись в гости к богатой тётушке в Питерборо. Девушки впервые уезжали так далеко от дома, что были взволнованны, но весело щебетали о своих планах.

На ближайшей остановке вышла на платформу размять ноги, где увидела камеристку с псом. Служанка была довольна дорогой и попутчиками. Бетси дала мне кусок яблочного пирога и флягу с водой. На мой изумлённый взгляд девушка довольно пояснила:

- Ваше Сиятельство, я как прознала, куда мы путь держим, так заставила Жан-Жака приготовить нам в дорогу перекусы! А для Золотца я взяла миску каши с мясом!

На глаза стали набегать слезы. Моя служанка – единственный человек, который побеспокоился обо мне и собаке!

- Бетси, ты самый лучший человек на свете! Я очень признательна тебе за твою заботу! – сказала я счастливой от моих слов девушке.

- В Питерборо сходят мои попутчицы. Если никто не сядет на этой станции, то приходи ко мне с собакой! – тихо прошептала я Бетси.

Камеристка радостно кивнула. Мы разошлись по вагонам. Я читала и думала о своем будущем.

Подъезжая к конечной для них станции, мои спутницы прильнули к окну и с нетерпением ожидали остановки поезда. Под руководством старшей сестры и нянюшки девушки вышли на перрон.

В опустевшее купе заглянул кондуктор и сообщил, что дальше попутчиков не будет. Он должен сопроводить меня в другой салон. По общественным правилам я не могла ехать одна без сопровождения. Спас меня Золотце, прыгнул в этот момент ко мне в ноги и зарычал на служащего. Сотрудник железной дороги отошёл от двери.

- Миледи, простите! Пёс сорвался с поводка, - сообщила перепуганная камеристка.

- Садись со мной, сейчас тронемся, - велела я девушке.

Бетси с удовольствием выполнила мою просьбу. Я сунула в руку кондуктора деньги. Служащий поклонился, приподняв фуражку, и закрыл дверь купе.

Остаток пути я следовала в дружной компании служанки и верного пса, вспоминая смешные случаи из жизни Калвертов. 

В Ньюкасле нашу компанию покинул Френсис Ловел, 6-й барон Морли. Молодой человек пожелал нам доброго пути и пригласил заезжать в гости. Граф, попрощавшись с приятелем, присоединился к нам с Бетси.

За окном стемнело, мы зажгли фонари. Я читала, Золотце дремал на полу. Бетси, сидевшая рядом со мной, листала Библию. В скорости девушка начала клевать носом.

 Джеймс Грэм, мой немногословный супруг, развалился на сиденье напротив нас. Мужчина расслабил галстук и вытянул длинные ноги, закрыв глаза. Ухоженные руки с длинными пальцами пристроил на животе.

Хоть свет от фонарей был тусклый, но я смогла хорошо рассмотреть милорда. Он был образчик английской породы аристократии. Высокое и стройное тело с широкими плечами и узкой талией. Безупречное лицо с пышными ресницами и чувственными губами. Когда муж снимал цилиндр, то черная прядка волос спадала на лоб. Аристократ был дьявольски красив, и он прекрасно это понимал. Но характер желал лучшего, по моему мнению.

«Красавица и чудовище наоборот», - вздохнула я.

«А глаза у Джеймса зелёные, как у кота», - вспомнилось мне.

«Он никогда меня не полюбит», - мелькнула в голове чудовищная мысль.

«Я даже об этом мечтать не буду. Нечего забивать голову всякой бесполезной ерундой», - одернула я себя.

Отложила книгу, притушила фонари, укутала теплой шалью нас с камеристкой и задремала.

После приятной прогулки по побережью мы с графом сидели на шкурах в каминном зале старинного родового замка у огня. В руках у нас с мужем были бокалы с красным вином. Мужчина лежал в брюках и белой рубашке, расстёгнутой на груди. На губах милорда играла теплая улыбка. Глаза сияли от удовольствия и любви ко мне.

Я расположилась рядом с супругом в лёгком домашнем платье. Милорд играл с моими волосами, накручивая локоны себе на палец. Затем мужчина наклонился и поцеловал меня, поскуливая.

«Милорд скулит?» - подумалось мне.

Оторвавшись от губ, муж потрепал меня по плечу.

- Виктория, просыпайтесь! – услышала я голос супруга сквозь яркий и приятный сон.

Золотце облизывал моё лицо, поставив передние лапы мне на колени. Супруг тряс мое плечо, стараясь разбудить.

Бетси ещё дремала. За окном было темно. Поезд стоял на месте.

- Мы уже прибыли? – поинтересовалась я у сидящего напротив мужчины, поглаживая пса.

- Не доехали почти три мили, миледи. На днях в этих местах прошел сильный ливень. Станция в Эдинбурге расположена в низине, где раньше было грязное и зловонное болото. Кондуктор сказал, что рельсы затоплены, - спокойно объяснил граф, застёгивая тёмный сюртук.

- Мы застряли здесь надолго, нужно выбираться! Собирайтесь, я сейчас подойду! – открывая дверь купе, произнес мой муж.

Я разбудила Бетси, и мы быстро привели свою одежду в порядок. Через пару минут подошёл Джеймс с кондуктором, державшим фонарь.

- Дамы, мы идём пешком до станции, а там найдем кэб до усадьбы. За нашим багажом утром приедет слуга и доставит в поместье, - сообщил граф, помогая нам с камеристкой сойти с вагона.

- Идти недалеко, а фонарь нам одолжит кондуктор, - беря у Бетси поводок, милорд широким шагом последовал вперёд.

Через пару шагов мужчина вместе с псом скрылся в ночи. Мы с камеристкой поспешили следом за ними, боясь заблудиться в темноте.

Ни я, ни Бетси не знали, куда ступает наша нога. Вокруг было темно и прохладно, несмотря на весну. В туфлях на каблуке, длинной юбке и тесном корсете мы передвигались как черепахи, поддерживая друг друга. В удобных сапогах на длинных ногах и с фонарем в руках мужчина успел уйти довольно далеко.

Через милю я упала в лужу, которую не заметила, а следом на меня свалилась камеристка. Мы бы долго барахтались в грязи, но Золотце услышал наши крики и притащил упирающегося мужчину.

Отсмеявшись, милорд подал руки и вытащил из воды. Пёс с лаем метался между нами и облизывал наши лица. В итоге к станции из плотной темноты вышел высокий элегантный джентльмен с собакой на поводке. Следом за господином шли две уставшие женщины с испачканными лицами в грязных и мокрых платьях. От наших аккуратных причёсок ничего не осталось. Мои кудрявые волосы от влаги почувствовали свободу и силу и закрутились ещё сильнее. Я умудрилась потерять туфлю. Идти было неудобно, и нога очень замёрзла.

Супруг долго не мог найти экипаж, поэтому начал проявлять несдержанность. Через полчаса Бог смиловался и послал нам транспорт. В замок семьи будущего герцога Мортроза всей уставшей компанией въезжали на скрипучей телеге с сеном.

Джеймс Грэм развалился на соломе, заложив руки за голову. Во рту мужчина покусывал длинную травинку. Я с Бетси сидела в трясущейся повозке и дрожала от холода. Даже шерстяная шаль нас не спасала.

Через час мы добрались до поместья, находившегося на острове, окружённом озером Лох-Лэнн. Крепкий замок из серого камня в три этажа с двумя круглыми башнями возвышался над водой и был окружён огромным парком с одной стороны и небольшим лесом с другой. По узкому кирпичному мосту, соединяющему остров с материком, телега медленно тащилась, скрипя.

Граф легко соскочил с повозки и забарабанил в огромную тяжёлую деревянную дверь. Нам долго не открывали.

- Маклин! Открывай, трухлявый пень! Встречай старину Джеймса Грэма! – кричал милорд.

Дверь со страшным скрипом отворилась, и за ней показался восьмидесятилетний щурившийся мужчина в ночном колпаке и со свечой в руках.

Хорошо разглядев, кто нарушил без того недолгий сон старика, мужчина обнял графа и запричитал:

- Джеймс, мальчик мой! Вернулся! Как мы ждали! Иннис, вставай! Хозяин вернулся!

- Рад видеть тебя, дружище! Я приехал с женой. Теперь она хозяйка замка! – обнимая дворецкого, объяснил Джеймс Грэм.

Старик повернулся к растрёпанной Бетси и поклонился. Милорд рассмеялся и, подойдя ко мне, взял за руку.

- Её Сиятельство Виктория Флоранс Констанс Грэм, графиня Суррей, - представил меня супруг старому дворецкому.

Пожилой человек в изумлении поморгал глазами, но потом взял себя в руки и сдержанно поклонился.

- Маклин! Не обращай внимания на наш вид! Мы добирались пешком до станции и немного запачкались, - с еле скрываемой издёвкой произнес мужчина.

«Конечно, милорд! Запачкался он! Даже сапоги не покрылись пылью! Зато мы с Бетси выглядим, как будто из шахт вылезли», - ворчала я про себя, косо смотря на супруга.

- Сейчас приведем себя в порядок, и я представлю вам графиню. Вашу новую госпожу, - пропуская нас с Бетси в замок, сообщил Джеймс старику.

Мы прошли в огромный тёмный холл. Там при свете подрагивающей свечи стояла маленькая старушка в белой длинной ночной сорочке и чепце. Женщина повела нас на второй этаж замка. Мы вошли в просторную комнату с двумя небольшими окнами с видом на парк.

- Это покои вашей свекрови, миссис Долорес Грэм, миледи, - сообщила старая служанка.

- Можете воспользоваться ее гардеробом и остальными вещами. Графиня уже очень давно не посещала замок, - со вздохом произнесла Иннис.

- Я сейчас принесу горячей воды, - выходя из комнаты, произнесла служанка.

- Я пойду посмотрю, что и как здесь устроено, и помогу старушке. Так быстрее будет, миледи, - сказала Бетси и выскользнула из покоев.

Бывший будуар свекрови был красив и просторен. Мне понравился деревянный потолок с крупными балками. Стены обиты бежевым шелком с рисунком. Удобные кресла с небольшим столиком возле окон. Бархатные портьеры и камин, над которым висел портрет предка рода Грэмов. Большой деревянный шкаф, зеркало с туалетным столиком, секретер и огромная кровать с балдахином. В углу я заметила ширму, за которой можно уединиться для личных манипуляций с гардеробом и прочее. На стенах висели картины и гобелены. Уютно, богато и роскошно! Но мебель и предметы покрыты пылью, и затхлый запах витал в покоях.

Я отворила шкаф и увидела красивые платья, которые, к сожалению, мне будут малы. Ну что же поделать? Придется ждать своего багажа.

В комнату вошла моя камеристка с двумя кувшинами воды и Иннис, несущая таз и полотенца. С обоюдной помощью мы более-менее привели себя в божеский вид, и я сошла в столовую для очень позднего ужина.

В накрытой столовой уже находился мой супруг. Мужчина сидел за длинным столом на тридцать персон и пил виски из тяжёлого бокала.

Наглец даже не встал и не помог сесть за стол. Бросая недовольные взгляды на мужа, расположилась за столом и положила салфетку на колени. Прислуживал Маклин, счастливый от встречи любимого хозяина.

Дрожащая рука в серой перчатке поставила передо мной тарелку с чем-то несъедобным. Вздохнула и вилкой зачерпнула серый кусок с жидкой субстанцией. Это оказалась холодная рыба без соли и соуса с овощным пюре. Мне пришлось запить еду водой, чтобы не подавиться.

Граф развалился в кресле и пил, не переставая подливать виски. Часы пробили два часа ночи. Я поднялась и пожелала спокойной ночи мужу.

До завтра, дорогая жена! С утра я представлю вам прислугу, - поднимая бокал с алкоголем, еле шевеля языком, произнес граф.

Моя бесценная камеристка, пока я ужинала, протёрла пыль в покоях, перестелила постель, проветрила и развела огонь в камине. От усталости и переживаний я упала в одежде на покрывало и тут же отключилась. Золотце взобрался следом и улёгся рядом со мной. Спала я без сновидений.
 

Утром камеристка принесла горячей воды.

- Миледи, как вы спали? За багажом пока не послали, но я нашла платье! Оно скромное, старомодное, но должно подойти! И туфельки померяем! В одной из башен находится комната бабушки графа. Я порылась в её гардеробе, - докладывала служанка с горящими глазами, расчёсывая мои волосы.

- Я всё разузнала! Замок 17 столетия постройки, но дедушка вашего мужа двадцать лет назад отремонтировал крепость и обставил по веяниям моды. Семья не была здесь уже лет десять. Иногда на несколько дней приезжает граф на охоту с друзьями. Поэтому всю обслугу распустили. За поместьем следит дворецкий и его старшая сестра, - щебетала камеристка, помогая влезть в синее платье.

- Ваше Сиятельство, могу я поселиться в маленькой гостевой комнате рядом с вами? Она пустует. Удобно будет приходить на вызовы, - попросила камеристка.

- Конечно, дорогая Бетси! Тебе можно всё! Пока мы не освоимся, нужно держаться вместе! – сквозь слезы произнесла я и с благодарностью пожала руку девушки.

Надев наряд, я подошла к зеркалу. На меня смотрела крупная дама в прямом тёмно-синем платье с завышенной талией. Ткань красиво струилась и скрывала моё толстое пузо с боками, вываливающимися из корсажа. Синие туфли были даже большеватые.

Прическа получилась простой: волосы заколоты в хвост, а несколько вьющихся прядей красиво обрамляли мое лицо. Бетси накинула на плечи шерстяную голубую шаль. Накидка отлично завершила образ: и освежала строгий темный наряд, и согревала от гуляющих по поместью сквозняков.

То, что я увидела в зеркале, мне понравилось! Нужно сшить что-то похожее по фасону, хорошо скрывающему мои недостатки. А то матушка требовала следовать веяниям моды. А мне было неудобно и некрасиво в таких нарядах!

Теперь я замужняя леди и могу поступать как мне вздумается! Хоть один плюс от брака!

На завтрак я получила тарелку холодной овсяной каши, подгоревший тост и немного сливочного масла.

Граф, морщась от яркого света и громких звуков, вкушал горячую яичницу с хлебом. Покончив с едой, муж пригласил меня в гостиную для знакомства с прислугой.

Комната для приёма гостей в замке отличалась от моего любимого места в доме Калвертов. Помещение было огромным, плохо освещённым, с потолком из тёмного дерева и большими окнами. Разномастная мебель и множество этажерок с книгами. В гостиной было холодно и неуютно.

Граф усадил меня на диван, а сам уселся в кресло со стаканом бренди. Я бросила недовольный взгляд на мужчину и приподняла бровь.

- Крепкие напитки с самого утра, милорд? – язвительно поинтересовалась я.

 - С вечера, моя дорогая! Я ещё не ложился, - отпив глоток, поудобнее откинулся на сиденье Джеймс.

Я ничего не успела ответить, как вошли слуги. Его Сиятельство вскочил и принялся представлять людей.

«Это шутка или издевательство со стороны муженька?» - подумала про себя я.

Передо мной стояли три старых человека и один мужчина средних лет, держащий в руках кепи.

Джеймс ещё раз представил дворецкого Маклина, расписал достоинства мужчины и его преданность. Слуга более 60 лет проработал в семье Грэмов. Домоправитель поклонился и платком протёр глаза. Старик расчувствовался от речей молодого человека.

Далее порцию похвалы получила Иннис, миссис Огилви, старшая сестра дворецкого. Пожилая женщина занимала должность экономки. А сейчас, когда слуг не осталось, готовила на кухне.

«Вот кто виновен в моей вынужденной голодовке!» - пролетела в голове мысль.

Третьим старым работником был конюх. Мне казалось, что старику перевалило за сто лет. Как он справляется на конюшне с лошадьми, если в гостиную вошёл, еле передвигая ноги?

Прищурив глаза, я посмотрела на супруга. Издевается? Несмотря на мои гневные взгляды, граф продолжал знакомить меня с работниками.

Мужчина лет пятидесяти с кепкой в руках, Томас Маккилан, был садовником и огородником. Цветовод поклонился и пригласил ознакомиться с его местом работы. Ему помогает двадцатилетний парень из деревни. Я пообещала обязательно навестить его после обеда.

Довольный граф отпустил слуг и вызвался показать поместье. Я про себя этот дом называла замком.

Поместье Грэмов носило название «Остров Лахлама». В 17 веке на этом месте жил монах-отшельник Лахлам, от которого замок и унаследовал такое название. Крепость насчитывала девять покоев для хозяев и знатных гостей, большую и малую гостиные, библиотеку, кабинет, кухню, столовую, комнаты прислуги, несколько кладовых, погреба. В помещениях было холодно. Старое здание из толстого камня было трудно протопить. Прогревали жилище каминами, находящимися почти в каждой комнате.

Далее мы последовали на улицу. Погода не радовала: было ветрено, сыро и промозгло. Тяжёлые серо-чёрные дождевые тучи надвигались на замок. Озеро покрылось мелкой рябью. Деревья шумели от налетающего ветра. Я куталась в шаль, пытаясь согреться, но получалось плохо. Багаж ещё не доставили, и мне было трудно без привычных вещей и гардероба.

На территории замка располагалась конюшня на пять лошадей. Стояла одна крепкая карета. Подальше уместили небольшой скотный двор: коровы, свиньи, куры, гуси, утки, двадцать-тридцать овец. А дальше по правую руку шли сады и огороды. Овощи радовали глаз, весело выглядывая и помахивая молоденькими листочками из-под земли. А по левой стороне резиденции располагался парк с цветущими и фигурными кустарниками, живописными аллеями. Мне очень понравилось мастерство Томаса!

Я заледенела от пронизывающего ветра и повернула в сторону замка.

- Здесь не такое приветливое лето, как в Англии. Вам, дорогая, следует одеваться теплее, - заметил граф.

- Как только вещи доставят с вокзала, я воспользуюсь вашим предложением, милорд! – потирая холодные руки, ответила я.

- Ах да! Вещи! Я сейчас распоряжусь, дорогая! – с издёвкой молвил мужчина с лёгким поклоном.

- Джеймс, вы не любите это место? Оно заброшено, слуг не хватает! Какие люди есть, то из-за своего возраста они не годятся для работы! Нет горничных, лакеев, кухарки! Здесь на кухне до сих пор готовят на открытом огне! – в возмущении высказала я своё первое впечатление от замка.

- Поместье красиво и величественно! Но за ним нужен уход! Везде пыль, картины предков в паутине. Многие ковры дырявые, обивка на рассохшейся мебели старая. Мутные от старости зеркала. В поместье нужен пригляд, уход и больше работников! – продолжала делиться своим мнением я.

- Дорогая… - начал говорить граф.

- Меня зовут Виктория, можно Вики! – недовольно буркнула я.

- Мне не нравится это ваше «дорогая»! – злилась я.

- Дорогая… Виктория! Вы теперь здесь хозяйка! Можете распоряжаться и делать всё, что вам заблагорассудится! Финансы пусть вас не беспокоят! – зло ответил супруг и, кивнув, последовал прочь от меня.

- Джеймс, вы не можете просто так уйти! – начинала закипать я от гнева и недосказанности. Бросилась догонять мужчину.

- Милорд, меня обманули и навязали этот брак, которого я не хотела! Но надо как-то уживаться, договариваться, хоть я вам и неприятна! Не надо видеть во мне врага! Я не собираюсь лезть в вашу жизнь, - высказывала я мужчине свои обиды.

- Мне понравился замок и природа, окружающая это место! Просто я хочу навести порядок и уют, сколь нам здесь придется обитать какое то время, - продолжала свой диалог я, внимательно глядя на мужчину.

Джеймс долго молчал, смотрел на птиц и волны озера. А потом резко повернулся и ушел в замок.

Я не могла поверить своим глазам! Он просто ушёл! А я осталась одна в заброшенном месте у черта в преисподней! Ей-богу, за какие-то неведомые грехи я оказалась в изгнании!

Постояв ещё пару минут на ветру, я решила пойти на кухню и заварить крепкого чая и подумать, с чего начать изменения в своей жизни и работе поместья.