Аннета

 

Меня зовут Аннета. Мой отец великий император всея империи, а мать любимая народом императрица. Мои братья и сёстры обладают огромным даром, почти таким же, как у нашего отца. В нашей семье дара лишены только мы с мамой. Отсутствие дара у мамы объясняется очень просто.

Моя мамочка иномирянка, она родилась в мире, где о том, что такое дар, люди не имеют ни малейшего представления, а волшебство и магия встречаются лишь в сказках. Кроме людей, в том мире нет больше никого: ни ведьм, ни драконов, ни даже вампиров, как ни странно это звучит.

Но зато там нет и нежити, появляющейся внезапно из недр земли и пожирающей всё на своём пути. Правда, мама говорит, что некоторые люди в том мире бывают ещё похлеще нашей нежити, но я не могу представить себе таких людей, как ни стараюсь. Так что отсутствие дара у моей мамы объясняется очень просто.

Отсутствие дара у меня не объясняется никак. Лучшие лекари империи разводили руками, когда я родилась, сильнейшие ведьмы напрасно пытались влить в моё младенческое тельце хоть каплю дара. В своём бессилии расписалась даже имперская колдунья, госпожа Вандербильд. «Сей сосуд не имеет дна», -сказала она моим родителям.

После сего все попытки наделить меня хоть каким-то даром прекратились. Ввиду бесполезности. Но, к сожалению, отсутствие дара оказалось не единственным сюрпризом, что преподнесла своим родителям их младшая дочь, пятый ребёнок в семье, Её Высочество принцесса Аннета Корнегейская.

Создатель посмеялся надо мной дважды. Сочувствующие взгляды окружающих я начала вызывать чуть ли не в годик. «У такой красивой матери и такая дочка…» - шептались слуги за моей спиной. Да, я совсем забыла сказать, что моя мама прекрасна как нимфа, а моих братьев и сестёр Создатель наделил красотой не менее щедро, нежели даром.

А я… Я не могу похвастаться ни точёными чертами лица, ни стройной фигурой. То есть Создатель обделил меня по полной, как говорит моя прабабуля. Моя прабабуля единственная, кто по её выражению, по-простому режет правду-матку мне в глаза.

Прабабуля, кстати, тоже иномирянка, и перенеслась в наш мир вместе со своей внучкой, моей мамой. Чтобы приглядывать за Элечкой, как она говорит. Элечка это моя мама. Но Элечка она только для прабабули и папы, и ещё для своих друзей. Для всех остальных моя мама - Её Императорское Величество Элеонора Корнегейская.

Но для моей прабабули титулов как будто вообще не существует. Моего папу, например, иначе, как Ратмирчик, она не называет. Так смешно, мой грозный папа, и вдруг Ратмирчик.

Я очень люблю своих родителей и мне больно осознавать, что я есть их стыд и разочарование, кое они вынуждены наблюдать изо дня в день.

Конечно, моё осознание себя как некоего стыда для семьи пришло ко мне не сразу. Моё детство было счастливым, таким же, как и у моих братьев и сестёр. Наши родители любили всех нас одинаково, не выделяя никого.

На всех наших занятиях, во всех играх всегда было условие запрета пользования даром, поэтому я никогда не ощущала себя обделённой чем-то. Наоборот, меня даже чаще хвалили, чем других, хотя я никогда не могла догнать, например, Алёнку в беге, а Эдика в плавании. Но я всегда старалась сегодня соревноваться с собой вчерашней, как учила меня мама.

И у меня получалось! Я вчерашняя всегда терпела поражение от себя сегодняшней. Моё детство, моё прекрасное детство было наполнено играми, сказками и смехом. К нам часто приезжали друзья моих родителей со своими детьми. Да, их дети тоже были более ловки и быстры по сравнению с колобком мной. Ну да, я с раннего детства выгляжу как толстый безобразный колобок.

Но надо мной никто никогда не смеялся, когда, запыхавшись, я прибегала последней в наших шутливых соревнованиях; а Гарри, сын тёти Эльжбетты, даже поддавался мне иногда, когда мы играли в догонялки.

«О, Анни, да ты сегодня быстра как ветер» -говорил он. «У нашей Анни огромный скрытый потенциал», -уверял мой старший брат Эд. А мама ласково обнимала меня: «Наша Анюта ещё всем вам покажет, кто здесь самый быстрый…» Я была счастлива…

Первый звоночек прозвенел, когда мне было лет пять. В тот день мы с Эдиком и Алёнкой отправились кататься на горных лыжах на наш знаменитый имперский курорт. Вернее сказать, кататься собирались Эдик с Алёнкой, а мне предстояло только начать учиться этому прекрасному занятию.

Я была очень горда и крайне взволнована. И замучила своих сестрёнок, Настю с Алёнкой, заставляя творить для меня всё новые и новые лыжные костюмчики. Мне всё казалось, что если штанишки сотворить синие, а курточку розовую, то будет красиво. А потом я видела, нет, только не розовый… Я ещё не понимала тогда, что это всё равно, что на мне надето.

Не может быть красиво. Может быть лишь чуть менее либо чуть более безобразно. Мои сестрёнки были старше меня и, конечно, прекрасно понимали это, но послушно творили для меня всё новые и новые костюмчики.

Наконец, преисполненная гордостью и собственной значимостью, я триумфально вышла из арки портала прямо на ослепительный снег «Снеговичка», нашего курорта.

Яркое солнышко. Легкая весёлая музыка. В прозрачном морозном воздухе празднично кружатся редкие снежинки. Лыжники в ярких костюмах, лихо проносящиеся мимо. «Ну что, малышка, пойдём, отдам тебя учиться на детскую горку», - улыбается мне Алёнка.

Я ещё издали вижу невысокую украшенную яркими флажками горку, кучку детей примерно моего возраста в разноцветных костюмчиках, столпившихся вокруг высокого мужчины, инструктора, как объяснила Алёнка. Ждут только меня. Сейчас, сейчас я подойду, неловко ступая в неудобных горнолыжных ботинках, надену лыжи, что алыми полосочками уже ждут меня около ограды горки, и приступлю к обучению, совсем как большая!

Я очень волнуюсь, получится ли у меня? Инструктор приветливо улыбается Алёнке, переводит свой взгляд на меня. Его доброе лицо на мгновение серьёзно останавливается при виде меня, но тотчас же он старательно улыбается опять. Дети с интересом дружно поворачиваются ко мне. Я тоже застенчиво смотрю на незнакомых мальчиков и девочек.

Они нравятся мне, и я рада учиться вместе с ними. Я улыбаюсь им смущённо. «Ой! Какая некрасивая!» -громко говорит девочка с золотистой чёлкой в пушистом голубом костюмчике. «Она похожа на служанку-дроу!» - вторит ей подружка с забавными веснушками на милом вздёрнутом носике.

Девочки хотят ещё что-то сказать, они уже открывают свои аккуратные маленькие ротики, как вдруг Алёнка силой дара лишает их речи и лица девочек застывают в некрасивых гримасах. Какая-то малышка начинает громко плакать.

«А если я применю дар к тебе?!» - мгновенно появившийся из портала парень гневно смотрит на Алёнку. Девочки отмирают, одна из них, громко плача, бросается к парню. Тот обнимает её, гладит по голове. «Уродина!» - вывернувшись из-под руки парня, кричит она мне в лицо. «Уродина!» -спрятавшись за спину парня, вторит другая.

Я не понимаю, почему они кричат мне это. Я не понимаю, что происходит, и растерянно улыбаюсь всем сразу. Инструктор и парень смотрят на меня с жалостью. А потом лица девочек вдруг покрываются безобразными прыщами. А перед их лицами услужливо появляются два маленьких зеркальца в узорной оправе. Зеркальца уверенно висят в воздухе, и солнечные лучики весело пляшут в их блестящих озерцах.

Девочки в ужасе визжат, как оглашенные, парень вскидывает взгляд на Алёнку, его глаза загораются глубоким синим светом. Его губы начинают шевелиться, он не отводит взгляда от моей Алёнки. Я ещё мала, но прекрасно понимаю, что он шепчет проклятие в адрес моей сестрёнки.

Первобытный животный ужас перед силой враждебного мощного дара охватывает меня. Мне хочется исчезнуть с линии взгляда парня, оказаться далеко-далеко, около мамы, в безопасности.

С невиданной для себя скоростью я срываюсь с места и маленьким несуразным мячом, собрав все свои силы, врезаюсь парню в живот.

- Анечка! - отчаянный крик Алёнки последнее, что я слышу, прежде чем погрузиться в вязкую страшную тьму…

 

 

 


Аннета

 

- Это же был ведьмак! Как ты могла, Алёнка?! Он мог испепелить тебя прямо там! А если узнает отец? Ты хочешь разжечь войну между кланами?! Я уже не говорю о том, что от рикошета его проклятия Аннета могла пострадать гораздо больше, чем от слов этих малолетних дурочек!

Ладно, хорошо, просто отлично, что я почувствовал угрозу и успел отклонить вектор необратимости! А если бы, мать твою, нет?! Ты соображаешь, вообще, хоть что-то?! Алёна!

- Не сквернословь, Эдуард, тебе не к лицу.

- Алёна! Ты больная вообще?

- Эдуард, не нужно выражаться, как дворник из мамочкиного мира. У меня всё было под контролем.

- Под каким таким контролем, позвольте спросить, Ваше Высочество Алёна?! Под каким?! Это! Был! Ведьмак!

- А это! Была! Горка! Которую сотворила лично я! Ты что, забыл, Эдик?

- Ты думаешь, я следил, кто там что творил, когда мы создавали сей курорт? Сама вспомни, каков был масштаб…

- В любом случае, Эдик, прежде чем повышать голос, ты мог бы спокойно разобраться. Это во-первых. И во-вторых. Ха-ха-ха!

- Что это с Вами, Ваше Высочество? Вы повредились умом?

- Ха-ха-ха! Эдик! Ты что, не понял? Он послал искрящееся проклятие! Даже если бы горка была не моя! Ха-ха-ха! Его проклятие мне ничего бы не сделало. Ну, напугало бы немного, и только.

- Только не говори мне, что этот ведьмак пал жертвой твоей красоты. Бедняга.

- Ну почему же только красоты? Ещё и ума.

- Ну да, грохнуть даром по детям, это сколько же ума-то надо? Палату, как прабабуля говорит.

- Эти дети оскорбили Аннету. И они вполне заслужили побыть немного в её шкуре. А, может, и много. Вряд ли он меня быстро найдёт, как думаешь, братик?

- Как быстро тебя найдёт этот бедолага, меня волнует крайне мало. А вот что мы будем делать, когда Аннета подрастёт и пойдёт в школу, где будет полно вот таких потенциально прыщавых с твоей помощью девочек и даже, боюсь, мальчиков, вот это меня волнует весьма и весьма…

- Меня тоже. Нам нужно придумать, как защитить её от всего этого… И что будет, когда она совсем подрастёт… Я даже боюсь подумать…

- Ладно, поговорим потом. Она уже должна бы проснуться…

Мне на лоб ложится прохладная ладонь. Я знаю, что это Алёнка. Сестрёнка потихоньку вливает в меня свою силу. Сила быстро уйдёт, но сейчас мне хорошо и спокойно. Я уже забыла про страшную тьму, про то, как испугалась на горке. Это всё уходит в прошлое под ласковой ладонью сестрички.

Я делаю вид, что ещё сплю, но потом не выдерживаю и начинаю хихикать.

- Какая проказница наша Анечка, - говорит мой брат Эд, - она хотела нас обмануть, эта Анечка…

Я хихикаю ещё громче, Эд берёт меня на руки и кружит.

- Вот ведь какая отважная у нас сестрёнка! Не побоялась врезать самому ведьмаку! - восхищается мной Алёнка.

- Ну да, как он согнулся, когда Аннета врезалась в него как торпеда из мамочкиного мира!

- Да какая там торпеда! Аннета врезалась в него с вампирской скоростью, не меньше! Ха-ха-ха!

Я горда собой и счастлива, что всё закончилось хорошо, что мы снова дома. 

- Анечка, у тебя головка не болит? Эдик, погладь её…

Братик легонько гладит меня по голове. «Нет, всё нормально, аура в полном порядке, - говорит он, - этот ведьмак даже подарил ей немного своей силы, когда только успел. Правда, она уже уходит…»

- Анечка, мы думаем, не нужно папе с мамой рассказывать. Мы ведь справились сами, верно? Просто, понимаешь, мамочка может расстроиться, что мы… э… не совсем мирно покатались… Мы ведь не хотим, чтобы мамочка грустила, правда?

Я полностью согласна с Алёнкой. Пусть мамочка лучше будет весёлая, чем грустная…

- А горку мы тебе свою сотворим, только для нашей Аннеты. И сами тебя научим, хочешь? - улыбается мне Эд.

Меня будет учить кататься Эдик! И Алёнка! И ещё Настя с Любомиром! Вот они удивятся, когда узнают, что у нас теперь есть своя снежная горка!

 

 


Аннета

 

Дааа… Второй звоночек прозвенел вскоре после первого…

Как-то раз мы всей семьёй отдыхали в нашем дворцовом саду. Я очень любила эти счастливые минуты, когда папа бросал все государственные дела и был просто папой, который любит радовать своих деток. В тот раз папа сотворил для нас небольшое мелкое озерце с белоснежным песочком прямо перед увитой розами беседкой, где сидели они с мамой.

Мы, дети, сначала бегали по тёплой водичке друг за другом, но потом моим братьям и сёстрам это надоело, и они отправились на корт играть в теннис, а я осталась увлечённо строить замки из мокрого песочка.

Кстати, до появления в нашем мире мамули такой игры, как теннис, здесь не было. Моя мама подарила нашему миру очень много всего интересного. А по теннису даже регулярно проводится турнир Элеоноры Корнегейской. Излишне говорить, что применение дара в игре строго запрещено и карается дисквалификацией игрока на целый год.

Запах роз, щебет птиц, азартные крики моих братьев и сестёр. Так хорошо. Так спокойно. Я очень стараюсь построить самый лучший в мире замок. Моя мама всегда учит нас, что с помощью дара любой сможет сделать всё, что угодно, а вот пусть этот любой попробует сам, без дара.

- Ратмир, сотвори нам мороженое из ГУМа, - просит мама.

Я раньше никак не могла понять, что такое «изгума», но потом мамочка рассказала, что в том мире, откуда она к нам пришла, есть такая очень большая ярмарка, где продаётся всё, что угодно, и называется она как раз ГУМ. В том мире такие ярмарки называются «магазин». Смешное название, конечно.

- Анечка, хочешь мороженого? - спрашивает мама.

Я, конечно, хочу мороженого, но ещё больше я хочу успеть достроить свой замок, пока его не подмыло небольшой волной и он не рухнул во всей красе бесформенной грудой песка. Я отрицательно мотаю головой, черпая обеими руками горсти своего строительного материала.

- Молодец у нас дочурка, - слышу я голос папы, - не каждый ребёнок способен довести начатое дело до конца несмотря на соблазны.

Мама вздыхает.

- У неё абсолютно невыигрышная внешность, - с горечью говорит она. Мамочка сказала это очень тихо, но так получилось, что я услышала.

-  Ничего, принцесса не пропадёт, - весело отвечает папа. Но я чувствую, что веселье наиграно. И что папа согласен с мамой, что внешность моя невыигрышная. Я вспоминаю, что кричали мне те девочки на горке. Уродина. Невыигрышная это значит уродина. Я не сомневаюсь в этом.

Я больше не хочу лепить замок. Я не хочу даже мороженое из ГУМа, хотя оно действительно очень вкусное. Я пинаю ногой свой красивый замок. Замок разваливается на некрасивые кучки мокрого песка. Такие же некрасивые, как я сама. Невыигрышные. Я разворачиваюсь и убегаю, неуклюже переваливаясь.

Я забираюсь в самый дальний уголок нашего сада и сижу там прямо на голой земле, прислонившись к стволу древнего дуба. Дуб растёт почти у самой ограды. Я забралась в щель между дубом и оградой, и меня совсем не видно. Я буду сидеть тут, пока не умру. Пусть. И пусть без меня съедят всё то прекрасное мороженое из ГУМа. Пусть.

Тёплая ладонь ложится мне на плечо. Ладонь такая родная, так хочется потереться о неё, как котёнку. Но я держусь, не подаю вида, как я рада, что папа меня нашёл.  

- Внешность это не самое главное в человеке, поверь, - тихо говорит папа. – Намного важнее, что у человека внутри, в его душе, - продолжает он, обняв меня.

Я сдаюсь и, прижавшись к широкой папиной груди, наконец даю волю слезам.

- Почему… Почему моя внешность невыигрышная? - давлюсь слезами я. - Почему все красивые, и только я… уродина!

- Кто сказал тебе такую глупость? Ты вовсе не уродина. Ты просто… не такая яркая, вот и всё. Но зато, Анечка, у тебя очень красивая душа, и это главное.

- Откуда ты знаешь, какая у меня душа? Её же не видно…

- Ну, я же вижу твою ауру… - улыбается папа. - Более чистой и светлой ауры я не видел ещё ни у кого…

Потом папа берёт меня на руки и долго неторопливо прохаживается со мной по дальнему уголку нашего сада. Он рассказывает мне, как важно быть хорошей доброй девочкой, и что на самом деле по-настоящему хороших добрых девочек не так уж и много во всей нашей огромной империи, и что я как раз одна из таких девочек.

Папа говорит, что он очень любит меня и гордится тем, что у него есть прекрасная доченька с такой чистой красивой душой. Незаметно моя душа наполняется покоем, я перестаю понимать, из-за чего я так вспылила и даже разрушила свой красивый замок.

На папиных руках так хорошо и спокойно, я чувствую себя маленьким котёнком, который пригрелся в уютной норке. Постепенно я засыпаю под тихий голос папы. Мне снится синее море, и горячий песок, и солнце. Я бегу и бегу по мелкому песочку куда-то, а море лижет мне ноги как маленький ласковый щенок…

Просыпаюсь я лишь поздно вечером в своей кроватке. Около изголовья сидит мама. Она улыбается мне. «Ну что, пойдём смотреть картинки про мой мир?» - предлагает мама. Я обожаю смотреть картинки про мамин мир. У мамы их очень много. Есть просто картинки, а есть целые фильмы.

В этот раз мы смотрим фильм про Винни Пуха и едим мороженое из ГУМа. «У Винни невыигрышная внешность?» - спрашиваю я. «О да, у Винни очень невыигрышная внешность, - отвечает мама, - но его все очень любят. Ведь не во внешности дело». «Да, я знаю, всё дело в душе», - авторитетно говорю я. «Конечно, всё дело в душе», - соглашается мама.

Я вновь спокойна и счастлива. Мой маленький детский мир по-прежнему нерушим и прекрасен…

 

 

Аннета

 

Потом… Потом таких звоночков было очень много. Или, может быть, я становилась старше и просто стала замечать то, на что раньше не обратила бы внимания. Ошарашенные взгляды людей, что видели меня впервые. Шепотки слуг за спиной.

То, как берегли меня мои старшие братья и сестрички, когда мы где-нибудь появлялись. Рядом со мной обязательно был кто-то из них, даже когда мы просто посещали детские представления.

Все остальные дети сидели в детском зале одни, как большие, и только меня всегда сопровождали.  Алёнка, Любомир, или Эдик с Настей. Всегда рядом со мной было надёжное плечо кого-то из них. Моего брата или сестры. Во всём блестящем великолепии красоты и огромного дара каждого их них.

Позже я поняла, конечно, что просто при них никто из детей не смел сказать мне что-то обидное. Всё-таки Эдик с Настей были уже почти взрослыми, да и Алёнка с Любомиром вступили в подростковый возраст. И потом, все мы были детьми императора, принцами и принцессами великой империи. В наших жилах текла одна кровь.

Но если при виде любого из моих братьев и сестёр глаза людей загорались неприкрытым восхищением, то при виде меня… Короче говоря, очень скоро прозвище «некрасивая принцесса» прочно закрепилось за мной. И это ещё очень мягкое прозвище, поверьте мне. Исключительно из уважения к императорскому роду…

Потом… Потом настала пора отдать меня в императорскую школу…

 

 


Аннета

 

Итак, настала пора отдать меня в императорскую школу… Об этом отрезке моей жизни мне рассказывать особенно тяжело…

Конечно, моя семья могла себе позволить вообще никуда меня не отдавать, а просто нанять самых лучших педагогов. И такая мысль даже мелькала. Но потом, на семейном совете, где главенствующая роль была отдана мне, мы решили, что стоит хотя бы попробовать.

Собственно, решила я, а моя семья меня поддержала. Мне тогда было уже девять лет, и папа сказал, что я вполне могу принимать самостоятельные решения. А ещё папа сказал, что он подчинится любому моему выбору. Великий император великой империи. Мой папа. Готов подчиниться моему выбору. Я была очень горда.

- В конце концов, ты самая настоящая принцесса, Аня, - сказала мне мама, - зачем тебе прятаться от людей, словно преступнице?

- В конце концов, если что, бей со всей дури прямо в глаз. Ты же принцесса, тебе всё равно ничего не будет, - сказала прабабуля.

- В самом крайнем случае я смогу наслать отличное проклятие на весь твой класс, - сказала Алёнка.

- А я смогу ненадолго перенести весь твой класс в отличную иллюзию. Поверь, после этого дар речи к ним вернётся нескоро, - добавил мой второй братик, Любомир.

- Отличная идея, - заулыбались Эдик с Настей.

 А мама с папой сделали вид, что они всего этого не слышали…

Перед моим поступлением в школу Алёнка лично провернула целую операцию. Уж не знаю, как она этого добилась, но в одном классе со мной оказались те самые девочки с горнолыжного курорта. До сих пор покрытые всё теми же прыщами.

Алёнка завернула тогда какое-то хитрое проклятие, из разряда тех, что может снять только наславший. Такие проклятия ещё называются ведьмовскими.

Так вот, накануне моего появления в классе туда пришла Алёнка и, поманив к себе пальцем этих прыщавых девочек, сказала всему классу, громко и ясно, что ежели хоть кто-то посмеет обидеть её сестру, принцессу Аннету, то всё тело обидчика, а не только лицо, покроется точно такими же прыщами.

Конечно, это вызвало волну недовольства среди родителей моих будущих одноклассников, и многие из них, включая, конечно же, глав родов тех прыщавых девочек, даже подали жалобу на Алёнку самому императору, нашему отцу.   

Но отец ввиду загруженности более важными государственными делами ответственной по этому делу официальным указом назначил прабабулю, как главу маминого рода и старейшего родственника принцессы Алёны, поправшей права малолетних подданных империи.

Прабабуля же с этими жалобами поступила просто: она сложила их веером и со словами «да пошли вы все» бросила в камин. После чего инициировала расследование семей жалобщиков на лояльность к империи. И даже раскопала на одну семью некий компромат. О чём была оповещена вся империя. Через некоторое время все жалобы были отозваны.

Я подслушала потом тайком, как прабабуля разговаривала на эту тему с мамочкой. Мамочка смеялась и называла прабабулю почему-то шефом ФБР, а прабабуля говорила, что двойные стандарты наше всё. Я тогда абсолютно не поняла и половины сказанных ими слов.

Мама с прабабулей разговаривают иногда так, что если даже каждое отдельное слово вроде бы понятно, то все вместе – нет. Мамочка говорит, что это в них с прабабулей въелся их родной мир, где все так говорят. 

А вскоре после того как Алёнка посетила мой класс, к нам во дворец прибыл с визитом тот самый ведьмак с детской горки…

Ведьмак оказался братом одной из моих обидчиц. Ведьмак подарил Алёнке редкие золотые орхидеи и попросил снять проклятие с обеих девочек.

Алёнка отказала, сказав, что снимет проклятие только тогда, когда девочки, посмевшие оскорбить принцессу Аннету, закончат школу. К тому времени, как надеется Алёнка, они поумнеют достаточно, чтобы впредь хорошенько подумать, прежде чем унижать других.

Глаза ведьмака вспыхнули синим пламенем, но он всего лишь поцеловал Алёнке руку, низко склонившись. И попросил разрешения иногда навещать Алёнку, дабы внимать её мудрым речам. И смотрел при этом на мою сестрёнку так… Так, как… ну просто как преданная собака. Я так удивилась тогда…

Этот ведьмак потом много раз приезжал к нам. Он оказался довольно высокого рода и отказывать ему в визитах причин не было. Он дарил Алёнке невиданные в наших краях орхидеи, всякий раз разные.

Один раз я видела, как он стоял перед Алёнкой на коленях. И смотрел на неё так, словно вся его жизнь была в нежных Алёнкиных ручках. Тогда уже и я поняла, что ведьмак стал очередным Алёнкиным поклонником. Ой, у Алёнки этих поклонников столько, что она даже не помнит, как их всех зовут!

Наша Алёнка очень красивая. У неё длинные золотые волосы, они спускаются гладкой блестящей волной ниже пояса, почти прикрывая даже попку, вот какие длинные! И карие с золотом глаза, осенённые густыми ресницами. Алёнка больше всех похожа на нашу маму.

Вернее сказать, Алёнка похожа на маму больше, чем Настя. Я-то вообще на маму не похожа. Так же, как и на папу. Единственное, что я взяла от родителей, это цвет глаз, такой же, как у папы. Мама называет наш с папой цвет глаз цветом листвы после весенней грозы.

Папин цвет глаз только у меня одной! Правда, мои маленькие глазки тонут в огромных как у хомяка щеках, поэтому их цвет, да и сами глаза почти не видны. Я вообще похожа на большой жирный шар с редкими бесцветными волосиками на несуразной голове.

Моя мамочка что только не делала, чтобы я хотя бы похудела. Я и бегаю по утрам, и плаваю каждый день чуть ли не милю, и прыгаю на скакалке…  Одно время мамочка пыталась бороться с моими жировыми запасами специальными диетами. Это тоже не дало эффекта. Мой вес не уменьшился ни на грамм. Наоборот, я почему-то стала ещё толще…

Так что и диеты потерпели сокрушительное поражение в неравной борьбе с моим лишним весом. «Ничего, Анют, зато из-за твоих щёк не так бросается в глаза твой нос», - попыталась подбодрить меня тогда прабабуля. «Ну спасибо тебе, бабулечка, на добром слове, утешила, ничего не скажешь», - заметила ей мама. А мне почему-то стало смешно…

В общем, когда жирным трясущимся колобком я вкатилась в свой класс, меня встретила потрясённая тишина.

- Дети, это наша новая ученица, принцесса Аннета Корнегейская, - доброжелательно улыбаясь, представила меня педагог младшего класса, леди Эгэлэйя.

- Ой… Разве такие принцессы бывают? - услышала я чей-то шёпот.

- У кого-то есть вопросы? - громко и достаточно злобно осведомилась Алёнка.

Конечно же, я пришла не одна. По обе стороны от меня стояли Настя с Алёнкой. А за нашими спинами маячили ещё и Эдик с Любомиром. Судя по лёгким сизым волнам, что поплыли в сторону класса, братики всё же наслали какую-то иллюзию на детей. Да и на самого педагога, похоже, тоже. Потому что когда мои родные оставили меня в классе, пообещав дождаться после уроков, у педагога дрожали руки, а некоторые девочки жалобно плакали.

Последующие года четыре, что я проучилась в этом классе, слова дурного я не слышала ни от кого. Да и не дурного тоже. Со мной просто не общались. Первый год мои одноклассники старались вообще не смотреть в мою сторону. Правда, потом, видимо, к моей внешности они всё же привыкли и хотя бы не отводили глаза в сторону при виде меня.

Я была отчаянно одинока среди этих детей и очень страдала от этого. Но когда мне исполнилось уже тринадцать лет и моё начальное обучение подходило к концу, всё изменилось…

 


Аннета

 

Как раз в эту пору однажды после занятий за мной решил прийти порталом мой братик Любомир. К тому времени он стал красивым взрослым парнем. Обычно для меня открывался портал в нашем школьном дворе, и я спешила шагнуть в его сверкающую арку, чтобы не видеть, как остальные дети весело играют все вместе.

Но в этот раз мой брат решил устроить мне сюрприз, -встретить меня у порога школы. «Ну что, Анечка, много нового сегодня узнала?» - весело спросил братик, целуя меня в щёку и забирая мой портфельчик. 

Я не успела ответить, как вдруг к нам подлетела одна из моих одноклассниц, заносчивая девочка по имени Горислава. Эта Горислава, как и другие дети, конечно, не смела меня обидеть открыто, но смотрела всегда так презрительно, с такой гадливостью, словно я была отвратительная болотная гадюка, покрытая зловонной слизью.

Но сейчас её красивое лицо выражало совсем другие чувства. Она смотрела на меня так доброжелательно, так по-доброму. И спросила, застенчиво покраснев и искоса поглядывая на Любомира, не соглашусь ли я поиграть с ними в вышибалы. Кстати, эту игру тоже подарила нашему миру моя мама. Мы часто играем в вышибалы всей семьёй, это одна из моих любимых подвижных игр.

Надо ли говорить, что в школе играли без меня. И это тоже доставляло мне страдания. Но сейчас самая красивая девочка нашего класса звала меня поиграть вместе со всеми. Я так удивилась, что растерянно переспросила её: «Что?»

- Пойдём, поиграем с нами, - взмахнув длинными ресницами, с милой улыбкой повторила Горислава.

Другие девочки из нашего класса тоже подошли к нам и ждали моего ответа, украдкой поглядывая на Любомира.

- Они звали тебя играть раньше? - спросил Любомир, ласково глядя на меня.

Я молча покачала головой. Мне было уже не пять лет, и я прекрасно понимала, что здесь что-то не то. Что именно не то, доходчиво объяснил мой братик минутой позже.

- Понимаешь, Аннета, - сказал он, обняв меня за плечи и обведя высокомерным взглядом вмиг съёжившихся одноклассниц, - эти мартышки подошли сейчас не к тебе. Они решили своими тупыми мозгами, что таким образом они смогут привлечь, ни много ни мало, внимание моё.

За спинами сникших девочек раздалось хихиканье молодых лордов, моих одноклассников.

- Так что я не думаю, Анечка, - продолжил мой братик, поцеловав меня в макушку, - что эти сомнительные девицы, не умеющие скрывать свои слюни и похотливые взгляды, есть подходящее для тебя, принцессы великой империи, общество вне стен школы.  Рода этих девиц также перестанут допускаться до общения с нашей семьёй за неподобающее воспитание дочерей…

Таким образом мой брат виртуозно отомстил за все презрительные взгляды в мой адрес, одним махом перекрыв доступ каждой из моих одноклассниц, а также всем членам их семей на любые торжества, проходящие в нашем дворце. В том числе, разумеется, и на балы.

Ну что ж. Сказать, что мои одноклассницы были раздавлены морально, это ничего не сказать. Конечно, братик немного придрался к этим несчастным леди. Во всяком случае, никаких слюней лично я не видела.

Почему мои одноклассницы всё же были леди? Но ведь, конечно же, наша имперская школа была привилегированной и здесь учились только высокородные лорды и леди.

И, конечно, безнаказанно оскорбить их мог только принц, никто другой. Наверное, со стороны Любомира это было не очень хорошо по отношению к этим девочкам, которые так заворожённо взирали на него, ведь наш Любомир, по выражению прабабули, красив как смертный грех.

Они очень похожи с Алёнкой. У моего братика такие же весёлые карие глаза с золотыми искорками и вьющиеся крупными кольцами светлые волосы, отливающие золотом.

Так что, возможно, мой братик был несколько жесток, безжалостно кидая презрительные грязные слова в адрес моих одноклассниц. Но для меня в тот момент мой братик сделал очень много.

Потому что я почувствовала себя выше всех этих красивых девочек, вместе взятых; я осознала по-настоящему, что я есть принцесса и одного моего слова достаточно, чтобы изменить их судьбу раз и навсегда.

Наверное, в тот момент я почувствовала, что такое власть. Власть положения в обществе. И власть красивого парня с сильным даром над надменными девчонками. Ведь они всё равно смотрели на Любомира как…  ну, если опять же обращаться к выражениям нашей прабабули, то мои одноклассницы смотрели на моего брата точно сучки в течке. Звучит грубовато, но иначе и не скажешь.

С того дня мои одноклассницы начали проявлять ко мне дружелюбие и почтительность в огромных дозах. Ко мне подходили, меня звали во все игры, со мной пытались делиться секретами. За право сидеть около меня на уроках высокородные леди только что не дрались.

И это было ещё хуже, нежели полное игнорирование моей персоны до этого. «Да уж, дабы её брат кинул на них полвзгляда, они готовы выпрыгнуть из своих платьев», - говорили между собой об этих внезапных проявлениях дружбы мои одноклассники, юные лорды. Они были абсолютно правы.

Всё это было очень и очень противно. Меня тошнило от этих девочек и от их липовой дружбы. Хотя, конечно, понять их было легко. Они изо всех сил старались подружиться со мной, дабы через меня восстановить статусы своих семей.

Могу себе представить, как «благодарны» им были их старшие сёстры, оказавшиеся вдруг непринимаемыми при дворе. И ещё, уверена, каждая из них мечтала о Любомире…

Да, а мой доселе более-менее дружный класс после того случая быть таковым перестал. Если до этого девочки и мальчики весело общались между собой, не замечая лишь одну меня, то теперь ни о какой дружбе между ними речи не было.

Юные лорды стали смотреть на девочек таким же взглядом, какой был у Любомира. Вернее, они стали стараться копировать взгляд Любомира. И хихикали между собой о чём-то, глядя на одноклассниц. И, уверена, отпускали пошлые шуточки на их счёт, когда меня не было поблизости.

Ведь я была самая настоящая принцесса, и пошлостям рядом со мной было не место. А, может, юные лорды просто боялись за положение в обществе уже своих семей…

Так или иначе, но к концу моего обучения в императорской школе весь мой класс стал вести себя со мной так, как и положено разумным подданным вести себя с членом императорской семьи, с принцессой крови.

Но мне они все были глубоко неприятны, я не хотела и не общалась ни с одним из них. Потому что я не забыла ни одного презрительного взгляда в свою сторону. Я ненавидела их всех. И отчаянно страдала от этого сама…

Но сказать, что друзей у меня не было вообще, нельзя. Друзья у меня были...

 


Аннета

 

Друзья у меня были. Самые лучшие и самые верные, каких только можно представить. К сожалению, они не могли учиться вместе со мной в начальной школе. Не потому, что их рода были недостаточно знатны. Как раз наоборот. Очень даже наоборот.

Но всё же одно маленькое «но» было. Дело в том, что мои друзья должны были освоить не только общеобразовательные науки, которым обучалась я, но и ещё одну науку, жизненно важную не сколько для них, сколько для окружающих.

Науку контролировать свою жажду свежей крови. Да, да, моими друзьями были вампиры.

Вампиры… Самые красивые, самые быстрые, самые утончённые, самые одарённые, самые зоркие, самые отважные, самые-самые-самые из всего множества кланов, населяющих нашу огромную многоклановую империю. Именно так без ложной скромности считают они сами, и я полностью с ними согласна.

Я искренне восхищаюсь каждым из них. Но для того, чтобы жить, самым прекрасным представителям нашей империи необходима кровь. Лучше всего человеческая. И лучше не донорская, расфасованная в яркие бутылочки на имперском донорском пункте, а парная, прямо из человека.

Донорам за поставляемую кровь вампиры платят весьма щедро. Кровь сдаёт, конечно же, простой люд. Обычные люди, у которых нет дара. И нет рода. Просто люди. Дар в нашей империи имеют лишь древние рода. Почему так, никто не знает. Просто так было всегда.

У кого есть дар, тот господин, у кого его нет, тот слуга, либо простой ремесленник, либо торговец. Либо портной или повар. Сфера обслуживания, как говорит мама. Ну да, вся жизнь людей без дара направлена на обслуживание одарённых. Но по большому счёту, ежели у человека есть дар, то ему и слуги не нужны. Человек с даром мгновенно может сотворить для себя всё, что угодно, и перенестись порталом куда угодно.

Но простой народ должен быть чем-то занят, да и дар всё же должен расходоваться на более важные вещи, нежели обслуживание собственного быта. Потому что бесконечным даром обладают лишь ведьмы, поскольку силу им даёт сама земля. У всех остальных всё же есть некий резерв. Пополняемый, конечно, но не мгновенно, не так, как у ведьм.

Ведьме и пополнять ничего не надо. Сила земли всегда с ней. Моя мама обожает ведьм. Мама говорит, что в детстве, когда она ещё жила в другом мире, её заветной мечтой было познакомиться хотя бы с одной ведьмой.

Но в мамином мире живут только обычные люди без всякого дара, а про ведьм, вампиров, драконов, фей, обделённые волшебством люди того мира лишь сочиняют сказки. Это настолько странно… Как это, когда никого нет, одни только люди без дара?

Зато в нашем мире мамина мечта сбылась. Одна из её лучших подруг, тётя Эльжбетта, как раз ведьма. Когда я была маленькая, тётя Эльжбетта часто катала меня на метле. А потом я выросла, стала слишком тяжёлой, и метла категорически отказалась меня катать…

Но не будем о грустном. А будем о весёлом и прекрасном. О вампирах. Так вот, пока маленькие вампиры не достигнут совершеннолетия, к общению с людьми они допускаются только в сопровождении взрослых, и то в исключительных случаях. Как говорит наша прабабуля, во избежание, так сказать.

Дело даже не в том, что маленький вампирёнок может не удержаться и вцепиться своими острейшими зубками в ближайшего человека, чтобы попить немного крови. Да, кстати, вампиру нужно очень мало крови, и таких ситуаций, чтобы вампир выпил человека досуха, просто быть не может, ведь всем отлично известно, что когда вампир сыт, даже парная кровь не только теряет для него всю привлекательность, но и становится отвратительной на вкус.

Так что дело не в том, что малыш напьётся, а в том, что в зубах даже новорожденного вампирчика содержится столько сильнейшего яда, что укушенный отправляется в грани мгновенно, правда, абсолютно безболезненно. И это раз. Ну, и кровь из ушедших в грани вампиры тоже не пьют, она для них как для нас протухшие яйца, например. Это, так сказать, два.

То есть, говоря языком вампиров, кусать человека - только продукт зря переводить; намного проще его немного надрезать в нужном месте, дабы кровь брызнула сама. Так и вампир напьётся, и продукт для дальнейшего использования сохранится в лучшем виде. Цинично немного, конечно. Но вампиры вообще достаточно циничные и крайне высокомерные создания. Ну что ж, у каждого свои недостатки.  

Так что до совершеннолетия все вампиры живут на своих огромных территориях в Сумеречных горах и только полностью овладев потребностями своего организма, наконец получают право свободно передвигаться по всей империи, в том числе и обучаться в высших учебных заведениях наравне с людьми, драконами, ворфами, ведьмами и многими другими представителями нашей великой империи.

Хотя на самом деле реальных случаев нападения вампиров на людей не было уже несколько тысяч лет. А несчастные случаи, о которых говорит предание, произошли исключительно по вине людей, которые додумались дразнить малолетних вампиров на их же территории. С тех самых пор на территорию вампирских кланов попасть без особого на то разрешения не может никто.

В народе вампиров не любят и боятся. Хотя кровь на их нужды сдают охотно. В последнее время даже появилась новая услуга «кровь из вены». Человеку вставляют в вену тоненькую серебряную трубочку, и вампир подзаряжается непосредственно из человека, потягивая кровь через трубочку как коктейль.

Услуга дико дорогая, но спросом пользуется, при этом, что интересно, предложение значительно превышает спрос. Сами вампиры объясняют это тем, что за тысячелетия цивилизованной жизни успели привыкнуть к тому, что кровь доставляется прямо домой, аккуратно расфасованная в яркие красивые бутылочки, и тащиться куда-то в глушь, к донорскому пункту, элементарно неохота.

Тем более, что такие донорские пункты являются нелегальными, так как парламент империи никак не может прийти к единому мнению насчёт этичности подобного вида донорства. Именно поэтому донорские пункты сети «Попьём из вены» расположены в крайне труднодоступных местах, вдобавок постоянно меняют своё местоположение, дабы избежать огромных штрафов за нелегальную деятельность.

Сама сеть также периодически подвергается судебным преследованиям за систематическую неуплату и сокрытие налогов. При этом юристы «Попьём из вены» ведут многолетние тяжбы в имперских судах, пытаясь легализовать деятельность сети и обязуясь после этого уплатить все начисленные налоги. 

Но среди народа считается огромной удачей напоить вампира непосредственно из вены, так как на вырученные средства некоторые даже покупают себе дома в столице. Появилось даже выражение -«диамантовая вена». Периодически по улицам городов империи проходят шествия с лозунгами «Даёшь свободу кровеизлиянию!» Но юридическое решение вопроса пока что стоит на месте.

Так вот, возвращаясь к моим друзьям. Однажды, когда я была совсем ещё крошкой, к нам в замок прибыла одна из маминых подруг, тётя Лайтинэлла.  Тётя Лайтинэлла оказалась самым настоящим вампиром...  

 


Аннета

 

Тётя Лайтинэлла оказалась самым настоящим вампиром…

У тёти Лайтинэллы были длинные блестящие чёрные как ночь волосы, которые струились по её изящной спине волшебным ручьём, и огромные чёрные с лёгким красноватым отблеском глаза, подведённые тонкой чёрной подводкой. Но поразила меня вовсе не её внешность.

Меня потрясло, что эта красивая тётя появилась словно из воздуха, без всякой арки портала. А потом она сверхбыстро подошла к маме, дабы обнять её. Мамочка очень обрадовалась этой необычной тёте, и я тоже колобком подкатилась поближе, во все глаза глядя на нашу гостью.

- Ох, какая прелесть твоя младшенькая, - совершенно искренне сказала мамина подруга, втягивая точёным тупым носиком воздух около меня.

От возникшего лёгкого ветерка мне стало щекотно, и я рассмеялась.

- Ох, ты ж лапочка моя, - восхитилась новая тётя, - Эля, можно я возьму её на руки?

- Ну, эм, ты так принюхиваешься, Лайт, - опасливо ответила мама.

- Ха-ха-ха! - звонко расхохоталась весёлая тётя. - Неужели ты думаешь, что такая старуха как я не смогла бы удержаться? Даже если бы твоя дочушка и была бы для меня съедобной.

- В смысле, «даже если»? - не поняла мама.

- В том смысле, что, кажется, твоя младшенькая пахнет вовсе не как еда, вот в каком смысле! Но мне нужно убедиться точно.

После чего эта занимательная тётя без малейших усилий подняла мою отнюдь не лёгкую тушку холодными как ледышки руками и немного покружила. Мне было смешно, и я веселилась как никогда.

- Да! Да, Эля, да! - радостно воскликнула тётя Лайтинэлла. - Наконец-то я имею счастье встретить человека, кой не пахнет как еда!

- Эм. Лайт, а как она пахнет? - озадачилась мама.

- Она пахнет… Для меня она пахнет как, например, для тебя твои любимые иномирные духи, как их там…

- Диориссимо? - подсказала мама.

- Вот-вот! Ты понимаешь, что это значит, Эля?

- Оу… Вау! Ура!

- Вот именно, вот именно!!!

Я была слишком мала, и этот диалог был мне не понятен, но я видела, как радуются новая тётя с мамой, и радовалась вместе с ними.

Мне очень понравилась эта тётя и я, набравшись смелости, предложила ей: «Тётя Лайтинэлла, давай дружить!» Тётя Лайтинэлла расхохоталась, покружила меня ещё и сказала: «Какая же ты замечательная девочка, Анни!» Да, да, тётя Лайтинэлла сразу стала называть меня на вампирский манер: Анни. 

На следующий день точно так же, словно ниоткуда, в нашем дворце вновь появилась тётя Лайтинэлла и с ней ещё одна тётя, такая же красивая, и двое стройных мужчин с гладкими волосами цвета вороного крыла, забранными в небольшие хвосты. У мужчин были весёлые чёрные глаза с пляшущими в них алыми искорками. Все они были вампирами!

Я замерла от восторга. Правда, наша прабабуля, вышедшая на шум, тут же стала быстро креститься и что-то шептать. А мамочка хохотала, глядя на прабабулю, и обнималась с гостями.

Вампиры почтительно склонились перед главой маминого рода, а прабабуля в ответ мелко перекрестила и их. Эти новые тётя и мужчины тоже вдохнули идеально прямыми носами воздух около меня, а потом каждый из них дотронулся до моей руки ледяными ладонями.

«Какая прелесть твоя младшенькая, Элеонора!» - сказала высоким грудным голосом новая тётя, Лизелла. «Наконец-то у вас получился хоть один идеальный ребёнок», - добавил один из мужчин, дядя Эдвард.

Честно говоря, от этих слов моя голова пошла кругом.  Так что же, по мнению этих прекрасных вампиров, я идеальная? Даже лучше моих братьев и сестрёнок? Ну раз этот дядя так сказал: «хоть один ребёнок»… Один. То есть я? Я почувствовала себя словно в чудесном сне! Но самое прекрасное и замечательное событие произошло чуть позже…

 


Аннета

 

На следующий день после визита вампиров в нашем дворце с самого утра одно за другим стали происходить необычайные события. Во-первых, папа отменил все свои дела и всё утро играл только со мной! Потому что, и это во-вторых, всех детей, кроме меня, отправили к нашим родственникам. И не только детей! Все слуги были отправлены из дворца! Воздух словно искрился ожиданием чего-то необычного!

Во дворце остались только я, мама, папа и прабабуля. Прабабулю папа тоже просил удалиться, но прабабуля категорически отказалась. И тогда папа накрыл прабабулю защитным полем! Это было страшно интересно! Я первый раз в жизни видела защитное поле!

Прабабуля очутилась словно в радужном мыльном пузыре! И точно таким же пузырём папа накрыл маму! И только мы с папой остались как были! Я и папа! Правда, папа обнял меня и не отпускал от себя ни на шаг.

Я была вся в предвкушении чего-то необычайного, меня даже немного потряхивало от возбуждения. Но от папиных рук я успокоилась и стала ждать, что же произойдёт дальше. 

Наконец, словно из ниоткуда, в нашем дворцовом парке вновь появились уже знакомые мне вампиры. Но они были не одни! С ними была маленькая девочка моего возраста! У девочки были блестящие гладкие чёрные волосы, собранные в два смешных хвостика, и огромные алые глаза, осенённые длинными ресничками.

Наша прабабуля ахнула и перекрестилась. Девочка крепко держалась за руки с тётей Лайтинэллой и дядей Валием. Я замерла от восторга. Девочка застенчиво посмотрела на меня и робко улыбнулась, блеснув острыми белоснежными зубками.

«Ох, батюшки - святы…» - послышалось со стороны прабабули. Я потянула папу за собой к этой прекрасной девочке. Ведь она была такая же маленькая, как и я! Просто мои братики и сестрички старше меня, да и дети друзей моих родителей тоже. Поэтому я всегда была младше всех.

А тут такая же девочка! Я хотела подбежать к ней, но папа крепко держал меня за руку. «Это наша дочка, Альвиетта», - улыбнулась тётя Лайтинэлла. «А я Аннета», - счастливо представилась я. «Наши имена похожи», - звонким колокольчиком тихо отозвалась девочка.

«Альвиетта, скажи нам, какой запах у Аннеты?» - спросил дядя Эдвард, присев на корточки перед девочкой. Альвиетта втянула воздух своим идеальным маленьким носиком, немного наклонившись в мою сторону. «Спаси и сохрани», - послышалось от прабабулиного пузыря.

Пока Альвиетта инспектировала мой запах, дядя Эдвард придерживал её за бока, обхватив сильными ладонями с длинными красивыми пальцами маленькое тельце девочки.

Я только потом, много лет спустя, прокручивая в голове эту сцену, поняла, что Альвиетта была как бы зафиксирована взрослыми вампирами с трёх сторон. И тётя Лизелла тоже стояла очень близко к малышке, не сводя с неё глаз.

Но тогда я видела только группу очень красивых людей с прелестной алоглазой малышкой в центре. И восхищалась тем, как изящно она потянулась в мою сторону.

«Аннета пахнет розой!» - звонко сообщила Альвиетта. «И… тебе не хочется её укусить?» - осторожно спросил папа. «Нет. Кто же кусает розу?» - удивилась девочка.

«А… кого ты хочешь укусить?» - решилась спросить я. «Нууу, - наморщила хорошенький лобик маленькая вампирочка, - людей же нельзя кусать. Но если бы было можно, наверное, я бы скушала вон ту бабушку», - указала маленькой ручкой на прабабулю девочка. «Почему?» - удивилась я. «Потому что бабушка меня очень боится», - ответил вампирский ребёнок…

В общем, моё знакомство с вампирской девочкой вышло незабываемым. Кстати, как я узнала попозже, страх действительно придаёт человеческой крови некоторую пикантность. Ах, я столько интересного узнала попозже!

Конечно, взрослые вампиры рассыпались в витиеватых извинениях перед прабабулей, а мужчины даже преклонили перед ней колена в знак величайшего почтения к главе маминого рода, умоляя извинить неразумное дитя их великого клана.

Но смягчилась прабабуля лишь после того, как увидела, как я играю с Альвиеттой. Да, да, нам разрешили немного поиграть! Альвиетта рассказала мне, что та роза, которой я пахну, самая прекрасная из всех, что растут в их Сумеречных горах.

Также она сказала, что рядом с этой розой весь яд из зубок уходит глубоко-глубоко в тело; так что я могу не волноваться, даже если Альвиетта не сдержится и укусит всё-таки бабушку, которая её так боится, то бабушка ни в какие грани не уйдёт. Зато Альвиетта попьёт тёпленькой бабушкиной крови. При этих словах вампирочка облизнулась остреньким розовым язычком. Хорошо, что мы уже отошли от взрослых и прабабуля этого не слышала. И не видела.

Примерно то же самое взрослые вампиры сказали моим родителям. Что рядом со мной весь яд из их зубов уходит. И что это слегка щекотно.

Но папа с мамой всё равно немного боялись оставлять меня рядом с Альвиеттой, поэтому, как я узнала много позже, во дворце во время визита Альвиетты неотлучно находился дядя Бажен, который в случае чего смог бы вернуть из граней кого угодно. Дядя Бажен один из сильнейших волшебников нашей империи и хороший друг моих родителей.

Но всё обошлось. Альвиетте и в голову не приходило меня кусать, и я наконец-то играла со своей сверстницей, очаровательной малышкой с яркими алыми глазками. Которая искренне восхищалась мной! Живой розой, как она меня называла!

Я узнала уже потом, что родителей весьма беспокоило, что у меня нет друзей среди сверстников, и мама очень боялась, что без общения с ровесниками я отстану, как она говорила, в эмоциональном и социальном развитии. Поэтому мои замечательные родители были бесконечно рады и счастливы, что я могу безопасно играть со своими сверстниками из клана вампиров.

А уж как счастлива была я сама! Всё-таки ровесники это совсем другое! У нас с Альвиеттой оказались одинаковые интересы и любимые игры. Ей не нужно было делать вид, что ей интересно играть со мной в куклы, прыгать в классики, играть в прятки и догонялки! Ей действительно было интересно всё это!

Время, проведённое с этой замечательной девочкой, пролетело как один миг. Мы бегали, разбрызгивая воду, в мелком бассейне у нас во дворе; катали моих многочисленных кукол на кораблях, которые творил нам дядя Эдвард; играли в большой резиновый мяч, кидая его, кто дальше; взявшись за руки, кружились на зелёной лужайке, хохоча и падая в цветы! Ах, какое же это было счастье!

А потом я кушала золотой ложечкой разноцветное мороженое, а Альвиетта пила через серебряную трубочку из красивой бутылочки кровь. Я дала Альвиетте попробовать мороженое, но она скривилась и сказала, что оно противное; а потом, пока не видели родители, я попробовала кровь! Мне не понравилось. Противная. Как только Альвиетта её пьёт…

Когда Альвиетта, набегавшись и наигравшись, покидала наш замок на руках у дяди Валия, я подбежала к ним и пригласила приехать ещё, лучше прямо завтра. «А мы не приезжаем, мы прибегаем», - улыбнулись мне вампиры. После чего растаяли в воздухе как не было, предварительно пообещав обязательно навестить меня ещё.

Так началась наша дружба с моей лучшей подружкой Альвиеттой, Альви…


Аннета

 

Впоследствии я познакомилась и с другими маленькими вампирами. Они тоже прибывали в наш замок в обстановке, как выражалась прабабуля, строжайшей секретности.

Ведь согласно имперским законам до совершеннолетия вампирам запрещено покидать территорию их кланов. А уж вампирским малышам тем более. Малыш ведь ещё не умеет держать себя в руках. Если такой малыш вдруг вырвется из крепких родительских рук и умудрится добежать до ближайшего поселения, то всё, поселения нет. Малыш вырежет всех.

Поэтому, честно говоря, то, что казалось мне таким весёлым и приносило столько счастья, по сути являлось государственным преступлением, если называть вещи своими именами.

Но мама уговорила на это папу! Как выразилась прабабуля, сделала его своим подельником. И ещё прабабуля сказала, что если уж мама включает режим «яжемать», то против неё бессилен и сам император.

Хотя я думаю, что на самом деле папа тоже включил режим «яжеотец». Все эти словечки я услышала от прабабули. Прабабуля иногда так смешно выражается.

Конечно, и сами взрослые вампиры прекрасно осознавали, на что они идут ради одной маленькой девочки. Но эта девочка была дочерью их друзей. И этим было всё сказано. «Не имей сто рублей, а имей сто друзей», - сказала тогда прабабуля. Что такое «рублей», я ещё не знала, но смысл поняла.

Так что излишне говорить, что когда мои родители окончательно убедились, что маленькие вампиры для меня абсолютно безопасны, и наконец-то стали отпускать меня погостить в Сумеречные горы, вздохнули с огромным облегчением все.

А я получила ещё одну огромную порцию счастья. Ведь к нам во дворец всегда прибывал лишь один малыш, как я ни просила, чтобы дяди и тёти принесли хотя бы двоих. Но тут даже мама сказала твёрдое «нет».

О, я никогда не забуду тот счастливейший момент моего детства,  когда мы с папой вышли из арки портала в Сумеречных горах и я увидела сразу нескольких знакомых малышей! Они ждали меня на границе своих владений! Ах, я тут же забыла про папу и кинулась навстречу дружеским алым глазкам!

Но про себя я всё же отметила, что папа! Сам папа! Был под защитой поля! Да, конечно, у папы огромный дар и никакие вампирские малыши ему особо не страшны, но закон есть закон, на территории вампиров все должны быть под защитой из-за нестабильных малышей. А закон един для всех. Да. Гм.

Но нашёлся-таки во всей империи один-единственный человек, которому вампирские малыши оказались не страшны!  И это я! Единственная девочка во всей империи! Аааа! Я самая великая девочка империи!


Аннета

 

С тех пор каждую неделю я обязательно навещала моих друзей. Мы играли, веселились, я была счастлива! Именно мои друзья, вампиры, и помогли мне пережить столь тяжёлые для меня школьные годы. Стоило мне увидеть своих друзей, как я напрочь забывала об одноклассниках, те просто не существовали для меня, когда я носилась по Сумеречным горам в ватаге мальчиков и девочек с алыми глазами.

Правда, со временем шикарный алый цвет их глаз поменялся на чёрный, но весёлые алые отблески всё равно остались.

Когда я стала постарше, папа установил постоянную портальную связь с Сумеречными горами и я могла переноситься к вампирам, когда желала.

«Опять к своим кровопийцам намылилась, Анют?» -всякий раз спрашивала меня прабабуля. Я смеялась и уходила в сверкающую золотом мою личную арку портала. Портал срабатывал только для меня. Папа специально сделал так, чтобы никто не мог по ошибке оказаться на запретной для людей территории.

Время шло, я росла, минуло детство, настала пора отрочества. Моя старшая сестрёнка Настя, принцесса Анастасия, сочеталась законным браком с принцем соседнего дружественного королевства, и у них родились очаровательные двойняшки. Я с удовольствием нянчилась с ними. А они любили меня, звали Анечкой и совершенно не замечали моей ужасной внешности.

Да, внешность моя с годами, к сожалению, лучше не становилась. Я оставалась всё той же отвратительной жирной уродиной. Даже ещё хуже. Если раньше я хотя бы была однородным колобком, то теперь из меня полезла двумя уродливыми шарами грудь и оттопырилась попа. Это было ужасно, просто ужасно…

«Ничего, не расстраивайся, Анюта, - утешала меня прабабуля, - в старые времена в нашем мире ты была бы нарасхват». Прабабуля много чего рассказывала про свой мир, в числе прочего и то, что когда-то в России, так называется страна, откуда прабабуля родом, вот такие толстушки как я были очень популярны. Не могу представить такого.

Но рассказы прабабули я слушала, затаив дыхание. Очень, очень странный мир был у них с мамой. Мамочка из своего мира перенесла очень много фильмов на записывающих артефактах, я пересмотрела их почти все.

И да, в этих фильмах иногда встречались некрасивые толстушки.  Эти толстушки были вполне довольны жизнью и даже устраивали свою судьбу. Но в это я не верила. Это же фильмы. Просто обычные сказки.

В числе прочих были и фильмы про вампиров. Эти я носила своим друзьям, и мы смотрели их вместе. Вампиры хохотали так, что эхо разносилось по всем Сумеречным горам… «Ну и мир был у твоей мамы, - говорили они, - это надо же, иметь такую извращённую фантазию: вампир женился на человеческой девушке! На еде! Ха-ха-ха!» Да, это действительно было смешно даже мне…

Весёлые были времена и хорошие. Моя лучшая подружка Альви превратилась в настоящую красавицу и полюбила вампира из соседнего клана, Энгеборга. Первой, кто узнал об этом, была, конечно же, я. Я была искренне рада за Альви.  Энгеборг был хорошим парнем и сразу стал считать меня за свою сестру.

Мы часто проводили время втроём, разговаривая обо всём на свете. «Ничего, Анни, встретишь и ты свою любовь», - часто говорила мне Альви. «Наша Анни обязательно встретит своего принца», - уверял Энгеборг. «Вы, наверное, смеётесь надо мной», - грустно улыбалась я. «Нисколько, - галантно отвечал вампир, - ты сама не представляешь, насколько прекрасен твой запах». Ну, такое себе утешение, конечно…

Но, тем не менее, я жила в ладу сама с собой и видела своё будущее в добрых делах на благо империи. Да и племянников у меня, наверное, будет немало. И вампирские малыши любят меня. Так что, любить будет кого… О том же, что и для меня возможно личное счастье, такое, как у Альви или у Насти, я даже не помышляла…

 


Аннета

 

Моя сестра Алёнка, в отличие от Насти, сочетаться законным браком не спешила. У Алёнки всегда была масса поклонников. «Они тут скоро в штабеля укладываться сами собой будут», -говорила обычно прабабуля.

Мама смеялась; я не знала, что такое «штабеля», но мне тоже было смешно. Меня вообще смешили толпы поклонников, осаждающих сестрёнку. Алёнка любила советоваться со мной, кого ей прогнать, а над кем поиздеваться ещё немного…

«Доиграешься, девка, - грозила ей сухоньким пальчиком прабабуля, - пробросаешься женихами-то». Но Алёнка только звонко смеялась в ответ. Ветер играл её золотыми волосами, золотые искорки танцевали в её широко распахнутых карих глазах.

На Алёнку хотелось смотреть и смотреть бесконечно. Вся она была словно соткана из золотых солнечных лучей. Я по-хорошему завидовала сестрёнке и как могла пыталась помочь ей разобраться, кто же достоин руки принцессы Алёны Корнегейской, первой красавицы империи.  Это было весело.

Дааа… Время шло своим чередом… Мне минуло уже семнадцать лет, когда однажды к нам во дворец прибыл с визитом тот самый ведьмак, с которым мы когда-то столкнулись на снежной горке. А чуть позже около розовых кустов, густо усыпанных мамиными любимыми алыми розами, открылась сиреневая арка портала, из которой вышел Гарри, сын тёти Эльжбетты, маминой подруги и одной из сильнейших ведьм нашего мира.

Гарри тоже был ведьмак… Я воспринимала Гарри как одного из своих братьев и искренне считала, что он переносится порталом и ко мне тоже. К нам ко всем. К нашей семье.

Мы все были уже достаточно взрослые, даже я, и потому чинно прогуливались среди буйно цветущих роз и разговаривали о чём-то.

Потом Алёнка отошла куда-то, а я решила показать гостям котят, которых недавно родила наша кошка. «Какой ты всё-таки ещё ребёнок, Анечка», - улыбнулся, блеснув ровными белоснежными зубами, Гарри. Он наклонился ко мне, чтобы погладить беленького с рыжими пятнышками котёнка. Котёнок выгнул спинку и замурлыкал. А я застыла на месте, где стояла.

Гарри был так близко ко мне, что я невольно вдохнула его запах. Такой завораживающий. Такой… мужской. От Гарри пахло хвойным лесом и солёным морем. У меня вдруг закружилась голова, и забегали мурашки по всему телу. Я смотрела, не отрываясь, на его склонённую к котёнку голову и мне хотелось зарыться руками в его непослушных каштановых волосах.

Потом я поймала взгляд ведьмака с горки. Он смотрел на меня с жалостью. Я гордо вскинула голову и с вызовом посмотрела в чёрные глаза ведьмака. Пусть я некрасивая и внушаю лишь жалость, но я настоящая принцесса, такая же, как Алёнка. И я даже смогла весело сказать им обоим: «Я очень люблю кошек. Хотите, подарю и вам по котёнку?» Они оба с одинаковыми равнодушными улыбками отрицательно качнули головами.

Ведьмак с горки тоже погладил одного котёнка. Было мирно и хорошо. Я побежала отнести котят к их маме, и Гарри с ведьмаком остались одни…

Я заботливо укладывала котят в их домик, стараясь успокоиться и прийти в себя, как вдруг в воздухе резко запахло озоном и разряды молний расчертили доселе ясный небосвод.

Обернувшись, я с ужасом увидела, что ведьмак и Гарри стоят друг против друга и из рук каждого бьёт столб огня. Огненные столбы, направленные друг на друга, смешиваются между собой и, сумасшедше искря, рвутся в небеса, распадаясь в высоте на тысячи молний. А рядом застыла Алёнка, и её губы белы как снег. На той горке.

Внезапно ледяной ливень обрушился на всех нас. Огонь исчез, а между Гарри и ведьмаком возник Эд. Он обернулся к Алёнке и что-то сказал ей.

В следующий миг я почувствовала ледяную мокрую ладошку сестры. Да, для Алёнки нет проблем перенестись порталом на любое расстояние, что большое, что маленькое. «Пойдём, погуляем, Аня», - чужим голосом сказала мне сестра. Но я упёрлась и не двинулась с места. Как заворожённая, я смотрела на своего брата Эда, на ведьмака, на Гарри. Я словно видела их всех в первый раз.

«Это из-за тебя?» - спросила я Алёнку. Сестра молча кивнула в ответ.

Эд долго говорил что-то ведьмаку и Гарри. Потом засияли арки порталов, фиолетовая ведьмака и сиреневая Гарри. Оба шагнули в них одновременно и исчезли как не было.

Эд, проводив взглядом угасающие искры арок, повернулся к нам с Алёнкой.  И я первый раз в жизни испугалась своего брата. Он, Эд… Он так посмотрел на Алёнку… Я обняла сестрёнку обеими руками и смело смотрела, насупившись, в глаза Эду.

Проходя мимо нас, Эд остановился и сказал, не глядя на Алёнку: «Ещё раз столкнёшь их лбами, я не посмотрю, что ты моя сестра. Заруби это себе на носу». И моя бойкая, никогда не лезшая в карман за словом сестрёнка промолчала.

Но когда в следующий миг из полыхнувшей золотом арки портала появился папа, Алёнка подбежала к нему и расплакалась, размазывая слёзы ладошками, как маленькая. Папа обнял её и что-то говорил ей тихо.

С этого дня ведьмак с горки в нашем дворце больше не появлялся. Алёнка тоже пропадала где-то, уходя с утра порталом. Перестал наносить нам визиты и Гарри. А я… Я вдруг увидела. Я вдруг поняла, что и мой брат Эд, и Гарри, они давно стали взрослыми мужчинами.

И ещё. Я почему-то стала вспоминать взгляд Гарри, каким он всегда смотрел на мою сестру. В этом взгляде было… желание. Почему я не замечала этого раньше? Моя бедная голова шла кругом, когда я вновь и вновь вызывала в памяти, как Гарри смотрел на Алёнку.

И я… Я вдруг стала представлять, что когда-нибудь Гарри так посмотрит на меня… Гарри… Я…  Я всё время вспоминала его запах, россыпь мягких каштановых волос, что я видела так близко, когда он наклонился к котёнку, которого я совала ему как… как какая-то дурочка.  И всякий раз у меня сладко кружилась голова и бегали мурашки по всему телу.

Наверное, это передалось мне от вампиров, так реагировать на запах. С кем поведёшься, от того и наберёшься, как утверждает прабабуля. 

Гарри. Сколько я его помню, у него всегда были непослушные волосы, и они всегда падали ему на глаза. А он смахивал блестящую каштановую чёлку небрежным движением. Гарри. Он всегда был очень красивым, даже красивее, чем мои братья.

У Гарри колдовские глаза глубокого тёмно-серого цвета, в них можно утонуть, как в омутах; и, словно этого мало, ещё и длинные стрелы чёрных ресниц, они легко могут ранить душу, эти блестящие стрелы; а ещё прямой нос с небольшой аристократической горбинкой и надменные чётко очерченные губы.  К которым так хочется прикоснуться… 

Почему? Почему раньше я смотрела на него абсолютно спокойно и забывала о нём, стоило ему скрыться из глаз? А сейчас нет и минуты, чтобы я не думала о нём. Чтобы не представляла себе, как он… как он целует меня… И как сладко щекочущие мурашки бегут по телу всё быстрее и быстрее, описывая круги и восьмёрки, чтобы сойтись всем вместе в одной точке, там…

О Создатель! Я сошла с ума!

 

 


Аннета

 

- Успокойся, Анни, с твоим разумом всё в полном порядке, - звенит серебряным колокольчиком голос моей подружки, - ты просто полюбила, - выносит вердикт Альви, - и это прекрасно!

- Прекрасно? Посмотри на меня, Альви! - у нас с Альви нет секретов друг от друга. Вот и сейчас я примчалась к ней, в Сумеречные горы, ставшие для меня родными.

- Смотрю. И вижу единственного человека в империи, который не является едой. А то, что ты несколько… немного пышновата…

- Ха-ха-ха! Несколько… Ха-ха-ха! - первый раз в жизни захожусь в истерике я.

- Ну, тихо, тихо, Анни… Всё хорошо… - моя подружка крепко обняла меня и теперь вопреки своим же словам плачет навзрыд вместе со мной.

- Что тут за шум, а драки нет? - впархивает в Альвиеттины покои тётя Лайтинэлла, мама Альви.

Но при виде наших заплаканных лиц улыбка пропадает с её лица, словно солнечный лучик от набежавшей тучи. Из-за её плеча выглядывает тётя Лизелла, её лучшая подруга.

- Что случилось, мои хорошие? - обнимает нас обеих тётя Лайтинэлла.  

- Ах, Лайт! Девочкам по семнадцать лет! Что могло у них случится, сама подумай, - с грустной улыбкой смотрит на нас тётя Лизелла, - наверное, какие-то поганцы посмели не оценить вашу красоту? Признавайтесь! Старые вампирши с удовольствием дадут вам секретные стратегические советы на все случаи жизни, как говорила когда-то твоя мама, Анни!

- О да, Лиз… Где же потерялись наши с тобой семнадцать лет… - взгрустнула тётя Лайтинэлла.

Вампиры очень и очень эмоциональны и чувствительны, чужую боль они воспринимают как свою. В отличие от некоторых людей.

- Да нам хотя бы вернуться в наши двадцать лет, Лайт… - согласно откликнулась тётя Лизелла с тем, чтобы через секунду переключиться на поток слёз, который с новой силой хлынул из меня.

- О чьей красоте ты сказала… - рыдала я, захлёбываясь горькими слезами, - уж не о моей ли…

- О Создатель… Анни, милая, я совсем забыла, что в глазах этих ничтожных людишек ты не очень привлекательна… - виновато обняла меня тётя Лизелла.

Кстати, да, вампиры безмерно высокомерны и считают всех остальных намного ниже себя. Мне всегда очень льстило их отношение ко мне. Как к равной.

- Забыла ты или не забыла, а эту проблему нужно решать, Лиз, - решительно сказала мама Альви.

- Это один из тех редких случаев, когда ты абсолютно права, Лайт, - ну да, эти две тёти постоянно подкалывают друг друга, и это весело. Только сейчас ничто не способно развеселить меня.

- Ну, ну, не надо плакать, - тётя Лизелла в свою очередь заключила меня в свои такие родные ледяные объятия и легонько поглаживает по моей необъятной спине, ласково приговаривая: «Ты же принцесса, детка. Ты должна не плакать из-за проблем, а решать их».

- По мере поступления, как говорит Эля, - улыбнулась тётя Лайтинэлла. Вампиры, кстати, мгновенно переходят от одного настроения к другому.

- Итак. Что мы имеем, - по-деловому сосредоточилась тётя Лизелла, - девочка сконцентрировалась на своей внешности из-за того, что какой-то ничтожный не вампир посмел обидеть её?

- Он вовсе не ничтожный, - всхлипываю я, - и он не обижал меня…  И он даже не человек, как вы, наверное, подумали…

- Ах, всё ясно. Ясно-ясно-ясно… Я надеюсь, это же не Эльжбеттин младшенький, нет? Анни? О Создатель! Он! Какой пассаж, как сказала бы твоя мать!

- О да! Эля сказала бы именно так! Хи-хи…

- Ах, извини, пожалуйста, Анни, но это действительно немного смешно! Ха-ха-ха!

Меня настолько удивило, что мои любимые тёти смеются над моим… горем? Или как это назвать? Ну, над слезами тогда… Я даже перестала плакать. Мы с Альви удивлённо смотрели, как две взрослые тёти хохочут как девчонки.

- Ох, прости, милая. Наш неуместный в данной ситуации смех никак не связан с твоей маленькой неприятностью, никак. Просто мы с тётей Лайт вспомнили кое-что. Из времён нашей невозвратной молодости, так сказать. Ах, где, где наши двадцать лет, Лайт, скажи!

- Просто, понимаешь, деточка, ведь и мы, и твои мама с папой, и родители этого поганца Гарри, тётя Эльжбетта и дядя Уильям, далеко не всегда были старыми, как тебе, наверное, кажется. Далеко не всегда…

- И в этом далеко не всегда, которое сейчас так от нас далеко…

- Ох, ну хватит грустить, лучше объясним девочкам, что произошло когда-то вот в этом самом далеко не всегда…

- Видишь ли, Анни… Эм…

- Видишь ли, милая Анни, существует некое равновесие всего и вся, установленное Создателем. И ежели некий человек или вампир, в данном случае сие неважно, в своё время страдал из-за другого, то сие в некотором смысле может вернуться с несколько другим вектором. Примерно так.

- Ох, Лайт! Ты сама хоть поняла, что сказала? При чём здесь вектора вообще? Ох, ха-ха-ха! Ты только взгляни на личики девочек! Как они на нас смотрят! Ха-ха-ха!

- Послушай, мама! Объясни нормально, что вас так рассмешило? Вы же видите, что Анни плачет! - не выдержала Альви.

- Вообще-то Анни уже давно не плачет, а очень хочет понять, что происходит. Или произошло в этом вашем далеко-далеко, - я действительно и не заметила, как высохли мои слёзы и горечь и печаль сменились интересом. В обществе вампиров всегда так. Рядом с ними невозможно долго грустить. Не знаю, почему.

- Ах, нам довольно трудно подобрать слова в силу того, что ты, Анни, всё же дочь своей матери. И своего отца, разумеется…

- Крайне верное замечание, конечно. Ты, как всегда, неподражаема, Лайт!

- Скажи всё же ты, Лизелла. Я могу опять засмеяться…  

Мы с Альви со всё возрастающим интересом наблюдали за перепалкой. Что же всё-таки произошло тогда, в этом далеко-далеко?

 

 


Аннета

 

Что же всё-таки произошло тогда, давным-давно, когда наши с Гарри родители были молодыми?

Мы с Альви так и не узнали ответ. И тётя Лизелла, и тётя Лайтинэлла отвечали на наши вопросы весьма уклончиво и по сути лишь грустили о молодости, своей и чужой, ушедшей безвозвратно.

Правда, откровенно говоря, трудно представить молодым, например, седовласого отца Гарри, величественного и невозмутимого короля Ангилеи, соседнего дружественного государства. Да и моего папу...

Это для меня великий император всея империи Ратмир Корнегейский любимый папочка. Для всех же остальных – грозный император с огромным даром, чей взгляд не может выдержать никто…

Но и они когда-то были молодыми горячими юношами, по авторитетному утверждению моих обожаемых вампирских тётушек. И якобы однажды и между ними гремел гром и рвался в небеса магический огонь. Правда, тётушки так и не удосужились раскрыть причину, сославшись на то, что сие всё же есть слишком личное.  

Возможно, мы с Альви всё-таки выяснили бы подробности тех давних событий, ежели б тётя Лайтинэлла с воспоминаний о прошлом вдруг не перескочила на настоящее, что заинтересовало нас значительно больше.

- Послушай, милая Анни, - вдруг сказала тётя Лайтинэлла, совершенно забыв о своей собственной юности и сходу переключившись на мою, - сдаётся мне, что с твоей внешностью не всё гладко!

- О Создатель, Лайт! - воскликнула тётя Лизелла. - Ты только поняла причину слёз нашей девочки?

- Вот именно, Лиз! Причина! Причина и следствие, Лиз! Ты понимаешь меня?

- Не совсем, Лайт. Ты загадочна, как никогда.

- О Создатель! Внешность нашей девочки есть следствие! Следствие, Лиз! Ну, подумай сама, как? Как у нашей Эли могла родиться столь непохожая на неё девочка? Тем более, что отец этой девочки сам Ратмир Корнегейский? Как?!

- Если ты о том, что кто-то проклял меня при рождении, то на проклятия меня проверяли немеряное количество раз, - вставила я, - и ауру смотрели и смотрят, и прочее, прочее, прочее… - грустно закончила я.

- Дело не в тебе, милая, не в тебе…

- Ратмира проклясть невозможно… С таким-то даром…

- О Создатель! Эля!

- Но маму тоже проверяли, естественно. Папа сразу бы понял, ежели маме попытались бы навредить, - я не могла понять, к чему клонит тётя Лайтинэлла.

Конечно, когда я родилась, первое подозрение пало именно на проклятие. Но нет, ни на мне, ни на маме проклятия обнаружено не было. Никакого.

- Конечно же, проверяли, милая. Мы сами были свидетелями сих действ. Твои родители были весьма… гм… Хотели выяснить, всё ли с тобой в порядке…

Я грустно улыбнулась. Мои родители любят меня, я знаю. Но они не слепые. Да и отсутствие дара… Слёзы вновь появились у меня на глазах.

- Я, кажется, поняла ход твоих мыслей, Лайт, - вдруг молвила тётя Лизелла, - проклятия множества лиц, направленные на Элю и отражённые даром Ратмира… - задумчиво продолжила она.  

- Вернувшиеся к источникам проклятия и отражённые ими в пространство… - заученно отчеканила тётя Лайтинэлла.

- И так как проклятия были идентичны…

- О да… Абсолютно идентичны… Хи-хи-хи…

- Посерьёзнее, Лайт… Хи-хи…

- Как там гласит триста двадцатый закон о проклятиях…

- Отражённые идентичные проклятия имеют тенденцию объединяться в одно в случае их достаточного количества…

- О да, количество было вполне достаточное… Гм…

- И спонтанно воздействовать на объект проклятия в момент наибольшей незащищённости объекта, как-то: в случае, ежели объект мужского пола…

- О Лиз, зачем нам мужской пол, переходи сразу к женскому…

- Ежели объект женского пола, - послушно продолжила тётя Лизелла, - о Лайт! Лайт, конечно! Конечно же, это роды! О Создатель! У Эли хватило сил отразить ждавшее своего часа проклятие, оно задело рикошетом дитя, оставив на нём свой след, вернулось к источникам и ждёт своего часа уже в них! О Создатель!

- И ежели неким образом пострадавший от сего суммарного проклятия избавится от следа его, то сей же миг оживёт означенное проклятие в каждом из носителей его, явив облик свой на лицах их и лицах потомков их до седьмого колена… О Создатель…

- Подождите, подождите! - вскочила на ноги я. - Но ведь папа был рядом с мамой, когда я родилась. И не только папа… Как же так…

- Ежели б твоего папы не было рядом, когда ты родилась, деточка, то и ты, и твоя мама ушли бы в грани в сей же миг. Твой папа удержал нити жизней ваших и дал маме силу отразить сие проклятие.

- Так что же… Получается, я должна была родиться нормальной? - ошеломлённо спросила я.

- Ты и так родилась нормальной, девочка. Ты родилась здоровенькой, а это главное, поверь.

- Нет, подождите, я не понимаю… Вы сказали, что проклятие отразила сама мама. Почему? Почему папа не увидел его и не отразил сам, пока оно не затронуло маму? Может быть, тогда бы… всё вышло по-другому…

- Потому что проклятие было вторичным, самостоятельно образовавшимся. Такие проклятия не видны в пространстве, к несчастью. Их нападение можно только почувствовать, и почувствовать их может лишь тот, кому они непосредственно адресованы изначально.

Коварство в том, что во время родов женщина сосредоточена лишь на одном, на своём дитя, что рвётся на свет.

Ежели бы у твоей мамы был собственный дар, она бы поняла, что происходит. Но мама была окружена чужим даром, папиным, поэтому проклятие было отражено посредством папиного дара. А для твоей мамы оно приняло вид лишь одной из схваток.

Мужчины во время родов супруги вливают в неё свой дар, дабы избавить от боли. И для твоего папы сие проклятие также выглядело лишь как боль схватки, от которой он и избавил твою маму. Точнее сказать, мама избавилась сама посредством папиной силы. Таким образом, появление проклятия прошло незамеченным. Его нет ни на тебе, ни на маме. Остался лишь его след, видимый всем.

- Моя внешность. Отсутствие дара.

- Да, милая.

- Но… ведь могло случиться и так, что проклятие изуродовало бы маму? - с ужасом предположила я.

- Проклятие бьёт по самому больному, - с грустью глядя на меня, тихо сказала тётя Лизелла, - для твоей мамы намного больнее видеть тебя… гм… не такой, как все, чем стать такой самой. Это свойство всех матерей.

- Но есть и хорошая новость, - повеселев, добавила тётя Лайтинэлла, - видимо, в твоём случае получился оригинальный побочный эффект – твоя шикарная, пахнущая как лучшие цветы мира кровь. Это, девочка моя, дорогого стоит.

- Ну… Я вас всех очень люблю… Вы знаете… Но…

- Ах, милая, я вовсе не имела в виду только твою безопасность в общении с нашими малышами, вовсе нет. Но подумай сама, деточка, разве только мы для поддержания своих жизненных сил пьём кровь?

- Эм…

- Хорошо. Подскажу. Свежая кровь содержится где?

- Эм. Ну. Везде…

- Ох, Анни, умная же девочка, а не догоняешь, как говорила когда-то твоя мама. Ах, на каком замечательном смешном языке выражается иногда твоя мама! А каким словам она нас научила… О Анни… Ты бы слышала! Ха-ха-ха!

- Лайт, ты опять съехала не туда. Неужели так трудно объяснить девочке, что её кровь, а следовательно, и она сама в качестве еды неинтересна не только нам, но и любым другим существам. В частности, диким зверям, населяющим наши миры. Всем тем, кто питается свежим сырым мясом, другими словами.

- Подожди, тётя Лизелла… Ты сказала «наши миры»…

- Я оговорилась.

- Ну уж нет. Сказала «а», скажи «б»! - потребовала я.

- О Создатель! Как же она похожа на свою маму! Ах, я сейчас заплачу от умиления! Помнишь, Лайт, как Эля сказала нам: «Так, девчонки! Или вы говорите, как есть, или я вас сама покусаю!» Нас! Ах, как же весело было с твоей мамой!

- Тётя Лизелла…

- Тётя Лизелла всего лишь хотела этим сказать, что в нашем мире след от проклятия снять, к сожалению, невозможно…

- И?

- И… Всё… Наш мир магический, и магия убрать след не даст, что ни делай. Я думаю, твой папа давно это понял. Именно поэтому переходы в другие миры запрещены.

- Потому что я тоже в один прекрасный день пойму, или как-то узнаю, или мне просто подскажут ответ некие добрые вампирские тётушки?

- Ты должна знать, Анни. Как бы то ни было, ты имеешь полное право знать. Если бы твоя мама знала это, она обязательно бы тебе сказала.

- Подождите, тётушки, вы запутали меня. Давайте по порядку. Вопрос первый: раз папа закрыл переходы в другие миры из-за меня, как вы полагаете, то почему?

- Этот вопрос самый простой. Потому что твой папа безмерно тебя любит и страшно боится за тебя. И эта боязнь за тебя не позволяет ему предоставить тебе право выбора. Знаешь, есть такая порода сумасшедших отцов. Вот твой папа как раз из таких. Ах, кто бы мог подумать, что Ратмир станет таким трепетным папочкой…

- Но… тогда почему мама сказала бы?

- Потому что твоя мама поставила бы себя на твоё место…

- Ну хорошо. И третий вопрос: почему вы, тётушки, считаете, что папа понял вот это всё, а мама нет?

- Вопрос в лоб. О Анни, как же ты похожа на свою мать! Я говорю с тобой, а вижу её! Такая же ясность и чёткость мыслей!

- Ах, Анни… Ах, наша милая девочка… Видишь ли, иногда, чтобы что-то понять, необходимо что-то знать…

- То есть, мама чего-то не знает?

- Ну… Ведь твоя мама появилась в нашем мире тогда, когда твой папа, гм, довольно давно пребывал в поре совершеннолетия, скажем так. И, конечно, весьма многие молодые девицы империи мечтали примерить на себя фамилию сильнейшего рода Корнегейских. Так бывает. Ну, а когда появилась твоя мама и очень быстро забрала сию фамилию себе, надежды сих девиц рухнули, покрывшись серым летучим пеплом. Гм.

И, конечно, по всей империи в то время лились мутные реки злых слёз и извергались фонтаны проклятий в адрес твоей мамы, гм. Все сии девицы обладали, как сама понимаешь, весьма немалым даром. Вот и получилось… Женщины жестоки. Уверена, во всех мирах. Но ежели женщина обладает ещё и магией… Иногда бывают неприятные последствия.

- То есть, мою ужасную внешность и отсутствие дара ты называешь неприятными последствиями? Хм.

- Но согласись, детонька, оказаться в гранях было бы куда хуже…

С этим я была согласна. Ведь, несмотря ни на что, я радовалась жизни и любила её во всех проявлениях.

 Но с этого дня я стала всё больше и больше задумываться о других мирах. Вернее сказать, об одном мире, мамином…

Ведь в мамином мире я, по крайней мере, не буду отличаться от других отсутствием дара. Хотя бы в этом я буду как все. И ещё… Раз в моём мире избавиться от следа проклятия невозможно, то… может быть… там?

Там, в неведомом безмагическом мире, у меня есть шанс! О Создатель! У меня есть шанс! Благие мысли о служении империи, о добрых делах, о намерении посвятить себя племянникам, тем, кои уже есть, и тем, кто ещё будет рождён…

О, сии благие мысли со скоростью весеннего бурлящего горного потока стремительно уносились из моей головы! Ах! Я хотела счастья для себя! Я так хотела любить и быть любимой! Чтобы на меня, на меня Гарри когда-нибудь посмотрел вот так… Как он смотрит на Алёнку… Ах…

 


Аннета

 

Солнце мягкой волшебной кистью расчерчивает чудесные узоры на полу нашей огромной дворцовой библиотеки. Лучи проникают сквозь витражные стёкла и повторяют их затейливые цветные узоры на тёплом полу из солнечного жёлтого дерева. В библиотеке тихо и уютно. Я отослала библиотекаря, приказав не беспокоить меня.

Я уютно устроилась в одном из больших кресел, обитых мягким бархатом сладкого шоколадного цвета. На небольшом столике передо мной расположилась солидная стопка старинных фолиантов, а также альманах современной научной жизни империи. Но мысли мои блуждают далеко от достижений науки…

Перед моим взором Гарри… Я так давно не видела его… Я представляю себе, как мои руки гладят его лицо…  Проводят по губам… И как он прикасается ко мне в ответ… Что-то горячее и жаркое завязывается крепким узлом в глубинах моего тела…

Я ёрзаю, сжимая ноги. Хочу сесть в кресле, подтянув к себе ноги и обхватив их руками, как любит сидеть Алёнка, но, увы, мой огромный живот не даёт сделать даже этого. Горькие слёзы льются и льются из моих глаз…

Создатель, ежели ты и вправду есть, скажи, за что? За что я пострадала? Пострадала от обозлённых когда-то на маму и папу женщин. Меня же тогда даже не было! И я не виновата ни в чём и ни перед кем…

Злость на папу вдруг поднимается мутной чёрной волной в моей душе. Зачем он давал надежду на брак другим женщинам? Почему не подождал маму?

Я сама понимаю несправедливость, злость и нелогичность моих претензий, но ничего поделать с собой не могу.

Обида раскручивается злобной спиралью, порождая всё больше и больше тьмы в моей душе. Ежели папа виновен в моём несчастии, то как он посмел закрыть переходы в другие миры? Закрыть мне дорогу…

О Создатель, я осуждаю папу? Великого императора всея империи? Сие есть государственная измена, карающаяся годами суровой имперской тюрьмы, в лучшем случае…

Остатки разума говорят мне, что даже окажись я в сей момент в другом мире, я не смогла бы прогнать след от проклятия, поскольку не имею дара… Потому что во всех древних фолиантах в один голос говорится об одном: след подобного проклятия в крайне редких случаях гипотетически возможно прогнать лишь силой собственного дара…

И современные альманахи дружно вторят древним…

Я вдруг понимаю в ужасе, что мне не удастся избавиться от проклятого следа, где бы я ни находилась и какие бы заклинания ни заучила…

Я всегда, всегда буду заперта в душной темнице безобразного тела.

Чёрное отчаяние захлёстывает меня. Я не могу больше сидеть на месте в уюте нашей библиотеки, я не хочу больше находиться в роскоши нашего императорского дворца. Я вскакиваю и, швырнув ценные старинные фолианты на пол, неуклюже переваливаясь на своих безобразных толстых ногах, выбегаю прочь.

Навстречу мне по широкому солнечному коридору, заставленному изящными вазами с живыми цветами, идёт, как плывёт, Алёнка. Она вся словно светится изнутри, подобная самому солнцу. На миг я замираю, привычно любуясь ею.

«Анечка! Анечка, ты должна узнать об этом первой! - весело говорит она. Откуда-то я знаю, что мне скажет сестра. - Я намерена сочетаться законным браком с Гарри…» - вонзает острый нож в моё сердце её высочество принцесса Алёна…


Аннета

 

У меня хватает сил, улыбнувшись, поздравить Алёнку. И пожелать ей счастья. С Гарри. И хватает сил спокойно и с достоинством выйти из дворца и неторопливо пройтись по ухоженным дорожкам, и даже пару раз наклониться к пышным клумбам, вдохнуть аромат прекрасных роз, коими изобилует наш парк.

Розы прекрасны. Но моя сестра Алёнка ещё краше. У нас в семье красивы все. Если не считать меня. Я стыд семьи. Меня стыдятся, вдруг отравленной стрелой пронзает горькая мысль. И Алёнка. Она ведь даже не предложила мне стать подружкой невесты. Так же, как и Настя в своё время… Конечно, внешний вид такой подружки испортит любую свадьбу. Люди будут смеяться…

Почему-то именно эти мысли окончательно превращают мою душу в одну сплошную тьму. Мне столь плохо и горько, что я больше не вижу прекрасных роз и не чувствую их запах. И я…  

Я решаюсь на преступление. Ведь ослушаться императора это и есть преступление.

Мой папа лично запретил мне покидать пределы дворцового сада без охраны. И я поклялась ему в этом. Даже не как дочь, а как подданная. Поскольку в случае, если врагам нашей империи удастся похитить кого-либо из членов императорской семьи, то последствия могут быть непредсказуемы, вплоть до военных действий.

А война это всегда жертвы. «Ты ведь не допустишь, чтобы из-за твоего легкомыслия кто-то потерял жизнь?» - спросил меня тогда отец. Я прекрасно понимаю это и сама. И я всегда покидала дворец только через открытые лично для меня порталы, всегда. В случае же, если я передвигалась не порталами, меня всегда сопровождала солидная охрана, лучшая охрана во всей империи.

Если меня похитят… Наверное, враги нашей империи будут показывать меня по всему миру. И глашатаи будут объявлять во всеуслышание: «Смотрите все! Смотрите, какая уродливая у императора дочь! Смотрите все!» А я буду сидеть в клетке, и на меня будут смотреть как на невиданного зверька.

Конечно, папа не допустит такого позора. Он выкупит меня или пошлёт войска. И тогда немало наших подданных потеряют из-за меня жизнь. И меня будут проклинать в народе. Пусть. Мне всё равно.

Тьма полностью охватила всё моё существо. В эти минуты я ненавидела всех, даже маму с прабабулей.

Зачем? Зачем мама попала в этот мир? Жила бы в своём, и ничего этого не было бы. У меня был бы какой-то другой, обычный папа, и я бы родилась нормальной.

Злые чёрные несправедливые мысли хлестали меня как кнутом. Хлестали тогда, когда я, скрывшись из вида, углубилась в наш огромный дворцовый парк, словно для прогулки. И когда я побежала по парку, плавно переходящему в лес, со всех ног. Хлестали и тогда, когда я добежала до нашей высокой ограды и полезла через неё, ломая ногти и стирая в кровь руки и колени о шершавую стену.

Мною двигало какое-то отчаянное исступление, я была не я, а комок горечи, злости и ненависти ко всему на свете. И прежде всего к себе самой. К своему безобразному жалкому телу, которое не может даже преодолеть преграду. Да наш Эдька ещё во времена моего счастливого детства сколько раз перелезал через сию ограду, туда и обратно, развлекая нас с Алёнкой.

Я сосредоточилась, вспоминая движения брата. Как он подтягивался на руках, как цеплялся ногами за едва заметные выступы… Я вдруг поняла, что именно в этом месте Эдька и любил изображать обезьянку, как называла его Алёнка. Вот и выбоинка, на которую он опирался перед последним рывком. А вот другая, за которую даже можно ухватиться руками…

Вершина ограды остра, и мои ладони в крови. Мне очень больно, но эта боль не заглушает другую, ту, что терзает моё сердце и душу. Я вдруг вспоминаю как кто-то, кажется, Любомир, говорил, что ежели через сию ограду попробовал бы перелезть любой, в ком не течёт императорская кровь, он упал бы замертво в тот же миг.

На мгновение мне становится страшно. А вдруг я… не дочь своего папы? И сейчас моя безобразная туша позорно свалится бесформенным комком? И всё закончится само собой? Где-то на краю сознания я понимаю, что я чудовище, раз могла так подумать. Но мне даже не стыдно. Мне всё равно. Я перешла какую-то ужасную грань, за которой есть только мрак, ненависть и злоба.

Наконец я действительно падаю бесформенным окровавленным комком. Но только по другую сторону ограды. У меня получилось. Я поднимаюсь и, шатаясь, неуклюже ухожу от своей семьи всё дальше и дальше…

Аннета

 

Я иду долго. Лес всё тянется и тянется. Золотое солнышко играет в изумрудной листве деревьев. Громко поют птицы, перелетая с ветки на ветку и разглядывая диковинное существо, забредшее в их лес. Зачем они поют? Чему радуются?

Я выхожу на небольшую полянку, усыпанную земляникой. Останавливаюсь, безразлично смотрю на спелые ягоды. Я всегда очень любила землянику. Но сейчас я смотрю на неё, не видя. Наверное, моё отсутствие уже обнаружено. Надо идти дальше, но я чувствую опустошение и усталость. Я постою здесь немного. Отдышусь, соберусь с силами.

На полянку вдруг выскакивает оленёнок. Совсем маленький. Он подбегает ко мне, утыкается прохладным чёрным носом в колени.  Я глажу его мягкую-мягкую шёрстку. Малыш смотрит на меня так доверчиво. Я сажусь в густую невысокую траву, обнимаю его, зарывшись лицом в тёплое тельце.

Оленёнок дышит часто-часто. Он такой тёплый и мягонький… Мне хочется так сидеть и сидеть, прижав к себе его маленькое тельце…

Но почему он так дышит? Он убегал от кого-то, вдруг понимаю я. И ищет у меня защиты. Я всматриваюсь в ту сторону, откуда он прибежал.

Что-то движется к нам. Оленёнок дрожит и прижимается ко мне изо всех силёнок. Мне тоже вдруг хочется прижаться к кому-то сильному, кто защитит меня. Потому что это нежить.

Я много раз видела иллюстрации, изображающие проклятие нашего мира. Нежить появляется всегда внезапно и не уходит, пока не насытится. Кем-нибудь живым. От неё не убежать, только уйти порталом. Если бы я умела открывать порталы. У нас в империи много волшебников, для которых уничтожить нежить не составляет труда. Оленёнок, видимо, решил, что я одна из них. Ты ошибся, малыш. Я столь же беспомощна перед сим порождением тьмы, как и ты.

Совсем скоро сюда прибудет порталом имперский патруль и уничтожит нежить. Очень скоро. Я ещё могу, швырнув оленёнка навстречу зловещему чёрно-серому туману, попробовать спасти свою жизнь. Пока нежить будет, урча, поглощать в свои страшные глубины оленёнка, прибудет патруль. И я буду спасена. В конце концов, жизнь даётся всего один раз. А человеческая жизнь неизмеримо ценнее, нежели жизнь любого зверька…

 

Аннета

 

Жизнь даётся только один раз. И прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. И чтобы не жёг позор за подленькое прошлое… Мама один раз читала нам книгу из своего мира, в той книге были такие слова. Они потрясли меня тогда.

Жизнь мне, как и всем, дана всего одна. Оленёнку тоже. Никто не осудит меня, если я пожертвую им. Никто даже не узнает… Что такое совесть, спросила я как-то у мамы. Совесть это когда никто не узнает, но ты всё равно не сделаешь… Никто не узнает…

Я изо всех сил отшвыриваю оленёнка в сторону, подальше от нежити. Оленёнок пищит испуганно. А я бегу навстречу жадно чавкающему туману. Я бегу не потому, что хочу поскорее встретиться с ужасом нашего мира. Я просто боюсь, что оленёнок может побежать за мной.

Успеть! Пусть нежить заглотит меня раньше, чем прибежит оленёнок… Это желание составило смысл последних минут моей никчемной, никому не нужной жизни…

Я подбегаю к нежити почти вплотную и замираю на секунду. Так страшно. Я не хочу. Но писк оленёнка подстёгивает меня. Оленёнок совсем рядом, он бежит ко мне. Глупый. Я закрываю глаза и делаю шаг в густую душную тьму.

Страшная сила сжимает моё тело одновременно со всех сторон. Судороги сводят каждую мою мышцу. Это столь невыносимо больно, что я хочу лишь одного, пусть, пусть всё закончится! Но мука не кончается. Я взываю к Создателю, я умоляю прекратить мои мучения! Но Создатель молчит. Последний разряд адской боли сотрясает моё тело, и меня больше нет…

***

Что ж, уважаемые читатели, на этом моменте мы пока оставим нашу милую героиню.

И уже следующая глава будет называться ОН.

Приятного чтения!

Ваш автор.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги