Арена. Путь к свободе

Арена. Путь к свободе
 

Арена. Она была не просто местом, где нужно выжить. Арена для меня была местом, чтобы помочь выжить другим. Сидя на скамье в темной комнате, я вслушивалась в шум. Крики толпы, лязг оружия, крик побежденного и победителя, рык зверей. Никогда не любила драться со зверьми, их жизнь намного ценнее, чем у людей. Скоро мой выход. Я выживу, от этого зависят слишком многое. Мимо, тихо цокая коготками, пробежали несколько крыс. Забавные создания, они тоже пытаются выжить. И совсем не мерзкие, временами они становились отличными соседями, скрашивая одиночество.

Громкий сигнал труб, мой выход, пора кого-то убить. Солнце ярко сияло, освещая как саму арену, так и тех, кто пришел посмотреть на прекрасное, смертельное представление.

Надо использовать это в свою пользу. Пока не появился мой противник, окинула внимательным взглядом арену и зрителей. Как же хотелось их всех перебить, мерзкие, зажравшиеся людишки! Продадут и продадутся. Вам хочется крови? -- Я вам ее дам. Они звали меня, выкрикивая все громче мое имя... нет, не имя. Прозвище. Всего лишь прозвище, такое же ненавистное как и все вокруг. Кобра -- имя. Кобра -- рисунок на спине. Кобра -- все, что осталось мне от прежней жизни. Волосы и татуировка... многие обрезают волосы, но не я. Всегда длинная коса и открытая одежда, чтобы видели. Знали, кто я. А тот, кто удумает коснуться волос -- останется без конечности.

Вдохнула запах песка, жары и крови, что была пролита перед моим выходом. Ухмыльнувшись в ответ на издевательский смех толпы, одним движением выдернула любимые изогнутые ножи. Разочарованный гул. Ожидали огромного меча, но он мне не нужен.

Противник появился внезапно. Видно пустили по боковому проходу. Специально. Конечно специально. Представление должно быть интересным.

Он огромен как бык. Склонив голову к плечу, внимательно осмотрела его, мазнув взглядом по бугристым мышцам, затянутым в кожу. Такой же, как и другие, сальная ухмылка при виде меня, глаза блестят от похоти. Наивный думал поиграть со мной, перед тем как убьет на потеху толпы. Все мужчины одинаковы, когда чуют полную свободу в своих темных желаниях.

Бой разочаровал. Парень оказался шумным. Бегал гремя оружием, и размахивая руками. Глупый, очень глупый, а еще слишком самоуверенный. Но и мне нельзя расслабляться и давать слабину. На арене слабость убивала.

Я застыла, глядя противнику прямо в глаза. Еще мгновение... еще... резкий рывок в сторону. Уклонившись от очередного удара, медленно провела кончиком ножа по его руке. Ухмыльнувшись, слизнула кровь с лезвия. Его глаза наполнились кровью, и он сделал фатальную ошибку, ту же, что и другие. Не контролировать ярость -- глупый поступок. Увернувшись присела, чтобы быть на уровне его бедер. Резкий выпад, и мои ножи чиркают по внутренней стороне его бедер. Кровь ручьями хлынула по ногам, пропитывая песок. Парень рухнул на колени, а я с улыбкой вогнала ножи ему в шею.

Всегда этот взгляд, растерянность, осознание и... страх... все они боятся смерти, и я этим наслаждаюсь.

Тишина оглушила. Знают, как происходит бой, когда я выхожу на арену, и все равно разочарованы. Хотя многие только что разбогатели, сделав ставку на меня. Особенно мой наставник, или хозяин. До самой моей смерти я не позволю себе назвать кого-то своим хозяином.

Пнув труп, насмешливо поклонилась толпе, игнорируя императора и его приближенных. Нырнув в тень и прохладу каменного тунеля, направилась в комнату, где меня уже ждал наставник.

Он стоял у стола. Красная с золотой вышивкой тога резко контрастировала с этим местом. На столе уже лежал мешочек с моей наградой. Молча сунув золото за пазуху, повернулась к выходу.

-- Ты снова сделала все слишком быстро, -- нарушил он тишину.

-- Но, ты ведь все равно хорошо на мне заработал? -- не дожидаясь ответа, я выскочила из комнатки в прохладную темноту переходов.

Только оказавшись на улице, позволила себе прислониться к стене, и расстегнуть кожаный корсет, стягивавший ребра. Рана не была глубокой, но раздражала. Обработать бы... но, не сейчас. Сегодня, еще слишком много дел. Бой не окончен...

Рынок встретил шумом сотни людских голосов и разнообразных запахов. Натянув на голову капюшон накидки побольше, я двинулась не в самую любимую часть рынка. Издали слышался плач детей и девушек, свист хлыста и вскрики.

"Держи себя в руках, всех не убьешь, сделай то, что можешь," -- вспомнила я. Воспоминания не к месту. Сидела так же, среди других девушек, выставленных на продажу как скот. Нас не трогали и берегли, кроме меня, слишком уж буйная. Усмехнулась, вспоминая кровь того, кому мало не оторвала палец зубами. "Нечего лезть ко мне в рот, как к лошади". Получила конечно плетью... отчасти я этого и хотела: взбесить, пусть убьют, но не позволю, чтобы мной пользовались.

Даже когда едва не теряла сознание от ударов хлыста, пыталась вырваться. Шипела...

Тогда меня и купил наставник. "Твоя ярость и непокорность пригодится," -- вспомнила я его слова. И правда пригодилась, на арене я сражалась не за какие-то блага, даже не за выживание. Давайте будем честны: все мы смертны. Хуже того, смертны внезапно. Я умела драться, но тот кто меня купил, научил гораздо большему. Ему это принесло немалые деньги. Мне же... не знаю.

Моя скорость и обманчивая хрупкость, были только на руку. Не всегда побеждает тот, кто массивнее и сильнее. Толпу разочаровывало быстрое окончание боя, хотя и усиливало накал эмоций. А еще, повышало ставки. Я также получала свою часть монет; чем больше противник, тем больше был мой заработок. Со временем появилась и своеобразная свобода. Я смогла свободно ходить по городу, посещать те места, которые хотела. За деньги можно купить все. Я покупала.

Работорговец сегодня был только один, все они редкие мрази, но этот особенный, из тех, что торговали молодым товаром для любителей.

Две девочки. Старшая изо всех сил прижимала к себе младшую, совсем еще ребенка. Похожи... возможно, сестры. Неужели и в моем взгляде когда-то было столько боли и страха? Но эта сильная, сразу видно.

Несколько мужчин, которым незаметно, бросила нож. Если хватит храбрости, сбегут, найдут способ.

-- Беру их, -- кивнула на девочек, бросив мешочек с золотом торговцу под ноги.

-- И не глянешь? -- сально ухмыльнулся он.

-- Бери монеты и давай их сюда, -- прошипела склонившись к нему, игнорируя вонь перегара и немытого тела, -- не медли, иначе осмотрю твою печень, изнутри, пока еще будешь жив.

Широко улыбнулась, наслаждаясь моментом. Торговец застыл, громко икнул, вызвав новую волну отвращения, девчонок правда поднял, толкнув их в мою сторону. Старшая споткнулась, дернулась пытаясь сохранить равновесие, и удивленно уставилась на мои пальцы, сжавшие ее локоть.

Девчонка оказалась совсем легкой. Под тонкой кожей, прощупывались кости.

Дернув за веревку, которой были связаны их руки, повела сестер за собой, стараясь побыстрее скрыться из виду.

Завернув за угол остановилась, и вытащила из-за голенища тонкий нож.

-- Прошу, не трогай ее! -- я замерла, склонив голову к плечу. Хмыкнула, стянув капюшон.

-- Руки дай, -- вздохнула, быстро разрезав веревки, и подумав, сунула нож девчонке за пояс, -- давно ели?

-- Что?!

-- Как давно вы ели и пили?

-- Вчера вечером...

-- Понятно... идите за мной. Держитесь только ближе.

Все так же быстрым шагом, не оборачиваясь, промчалась до конца переулка, и дважды стукнула рассохшимся молотком в старую тяжелую дверь.

Мне нравилось и само местечко, и его хозяйка. Тетка всегда была готова помочь за небольшую цену, лишних вопросов не задавала, профессионально изображая при надобности слепую, да глухую.

Вручив сестрам свою накидку, подтолкнула их к лестнице. Хозяйка, привычно прикинула на зуб вес протянутых мной золотых. Результат похоже понравился, и прежде чем молча исчезнуть она удостоила меня пародии на глубокий поклон.

Оставшись наконец в небольшой чистой комнате, я немного расслабилась. Спустя время принесли еду и приготовили чан с теплой водой. Точно монеты понравились. Еще бы, полновесное золото, а не обрезок какой.

-- Ешьте, не спешите, ты старшая, ты контролируй, -- кивнула старшей, -- вода готова, искупаетесь; завтра утром я вас отведу к причалу. Из родных, кто жив остался?

-- Тетя... -- кивнула девочка

Снова кивнула. Мало не рухнула на кровать и прислонившись к стене, прикрыла глаза еле сдерживаясь, чтобы не кривиться от боли. Клятая рана.

Можно вздремнуть... время есть...

Привычно уже, проснулась будто от толчка. Приподнявшись немного, тихо застонала. Судя по прекрасным ощущениям, засыпать сидя – не самая лучшая затея. Морщась и потирая затекшую шею, я наконец смогла подняться.

С трудом дохромав до стола, обнаружила там кувшин с ледяной водой. Стакана не нашлось, но я уже давно привыкла обходиться без них, как и без многих других вещей. От холода проснулась окончательно, и с удовольствием потянувшись, вдохнула свежий утренний воздух. Солнце еще не взошло, так что времени сообразить завтрак было достаточно.

Сестры пока не проснулись. Тихонько подкравшись к постели, замерла, стараясь не потревожить. Пусть отдохнут. Нужно было раздобыть вещи в дорогу, но я все стояла, молча глядя на них. Старшая прижимала к себе младшую, даже во сне защищая и успокаивая. Хорошие девочки, друг за дружку до самого конца будут.

Встряхнула головой, быстро заправила выбившиеся из косы прядки, умылась остатками воды. Готова. Вернулась я, когда первые солнечные лучи уже коснулись покрытого глубокими трещинами деревянного изголовья. Оставив нехитрый завтрак на столе рядом с кувшином, бросила одежду прямо на кровать. Сама присела рядом на корточки, осторожно коснувшись плеча старшей из сестер.

Бедный ребенок, резко и очень знакомо отшатнулся от моей руки. Слишком знакомо. Резко выдохнула, задвигая воспоминания подальше.

Наклонившись над ухом девочки, несколько раз шепотом окликнула ее:

– Тише… Это я… Просыпайтесь. Уже пора. Нужно успеть поесть и переодеться. Потом я отведу вас на корабль. Просыпайтесь же… переоденетесь, а это тряпье я сожгу.

Пока сестры ели, наконец занялась раной, выудив из корсажа склянку со снадобьем.

– Давай, помогу, – раздался над ухом детский голос, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– Справлюсь, – непроизвольно улыбнулась я, в ответ на улыбку девчонки.

Ну и взгляд! Ей богу, будто это я тут дитя малое.

Хмыкнув под нос, все-таки протянула ей снадобье и чистую тряпку.

– Я раньше часто помогала с лечением. С обработкой раны уж точно смогу справиться. Тебе бы ее зашить не мешало, кстати, – с самым серьезным видом сообщила девочка.

Я в ответ кивнула, стараясь не улыбаться слишком широко, а то поди обидится.

– Ты молодец! Так уж и быть зашью, но потом. Главное сейчас – вернуть вас домой.

Закончив, снова надела и затянула потуже корсет. Так можно было не опасаться, что повязка соскользнет.

Подойдя к причалу, увидела уже знакомый корабль. Было еще рано, так что людей оказалось немного. Грузчики, да простые моряки были слишком заняты, так что на нас никто не обращал внимания.

– Давненько тебя не видела, думала уже прибили там?

Звонкий голос заставил улыбнуться. Всегда заставлял, даже когда от боли хотелось на стену лезть.

– И я тебе рада, мой огонек морской!

Не успев повернуться, я была мгновенно стиснута в стальных объятиях. Оставалось только стараться дышать, и неловко похлопывать подругу по спине.

Никогда не привыкну к этому. Наверное слишком давно я одна. Интересно, как эта пиратка умудряется быть столь … фигуристой при таком-то росте? Вдвое выше меня, подтянутая, гибкая, с невероятными волосами цвета пламени. Воительница из старых сказок, да и только!

– Новый груз? – с широкой улыбкой поинтересовалась подруга, покосившись на сестер.

– Вроде того. Только не пугай, они и так натерпелись. Обустрой, дай отдохнуть немного, а там они сами расскажут уже. Я на тебя рассчитываю.

Подмигнув девочкам, отдала котомки с вещами. Все. Моя миссия тут окончена. Но, не успела сделать и пары шагов, как на запястье сомкнулись тонкие, покрытые ссадинами пальчики.

– Плывем с нами? Пожалуйста!

Вздохнув, я только грустно улыбнулась, и серьезно посмотрев в глаза старшей, медленно покачала головой.

– Не сегодня. У меня еще много дел. Уплыть всегда успею. Береги сестру, – осторожно поправив светлую прядь, поскорее отошла. Не люблю долгие прощания. Насколько же проще, быть одной.

Оперевшись локтями о каменный парапет, наблюдала, как девочки поднялись на корабль за одним из зеленых совсем мальчишкой. Паренек, явно гордый возложенной миссией, слишком суетился, напоминая чем-то шумного щенка. Прикрыв глаза, подставила разгоряченное лицо освежающему морскому бризу. Век бы так стояла, слушая море. Шум волн, что ударялись о пирс, крики чаек, переругивание грузчиков. Утро – самое спокойное время.

– Упертая же ты! Могла бы давно уплыть, забыть все это как старый кошмар. Сама знаешь: мой корабль – твой корабль.

Подруга облокотилась на ограду спиной, укоризненно взирая на меня сверху вниз. Рядом с ней, я всегда чувствовала себя уязвимой и гораздо более хрупкой, чем была на самом деле.

– Могу. Но, не сейчас. Да, не смотри на меня так, дырку проглядишь!

В ответ на мое возмущение, она заливисто расхохоталась, снова застав меня врасплох. Завидую я ей. Ее искренности, умению не стесняясь смеяться и плакать. Сама ведь, вечно контролирую каждый шаг, каждый лишний вздох...

Отвернувшись к морю, кивнула на корабль.

– Не сейчас. Мне нельзя. Ради этого и не уплываю... пока могу... сколько могу но верну домой тех кого успею...

Улыбнувшись на прощание, потихоньку двинулась вдоль причала. Немного посидеть на песке, и нужно возвращаться к наставнику. Скоро новый бой... скоро... хочу кого-то убить!

Выйдя из комнаты целителя, я остановилась под палящим полуденным солнцем. Жгучие лучи беспощадно опаляли кожу, заставляя меня прищуриться, а капли пота тонкими ручейками стекали по шее, оставляя прохладный след на горячей коже. Я шумно хрустнула шеей, стараясь снять накопившееся напряжение, которое словно укоренилось в мышцах после каждого пройденного боя.

— Рану я зашил, но несколько дней нужно избегать напряжения и дать телу покой, — всё ещё звучат в голове слова целителя, но они тонут в пульсирующем ритме моего собственного настроя. Покой… Какой покой? Не сегодня. Сегодня — новый бой, и ничто меня не остановит.

Я снова оказалась в тесной тёмной комнате, где я всегда ждала, прежде чем выйти на арену. Едва заметный свет пробивался через узкую щель в двери, отбрасывая длинные тени на холодный каменный пол. В полумраке я слышала шорох, который доносился из углов — крысы суетились, как и я, в ожидании своей очередной схватки, выискивая в углах остатки пищи. Я усмехнулась, наблюдая, как две из них сцепились за кусочек сухаря. Я едва слышно засмеялась. 

— Ты смотри, делаю успехи. Уже смеюсь, не сдерживая себя, — прошептала я с усмешкой, невольно ощущая странное облегчение перед боем.

Звук труб прорезал воздух, и я шагнула на арену. Толпа ревела, их крики обрушивались волной, перекрывая все мысли. Но, едва переступив порог, я почувствовала что-то неладное — странная, тревожная дрожь прокатилась по позвоночнику, заставив меня невольно оглянуться в сторону высоких мест, где обычно сидели император и вельможи. Что-то в этом мгновении вызвало непривычное беспокойство, но я быстро отогнала эту мысль. Не время для сомнений. Сейчас нужна сосредоточенность.

На этот раз мне предстояло сразиться не с крупным противником. Он был ловок и быстр, а значит, мне предстояло быть ещё быстрее. Его движения были почти неуловимыми, и, глядя в его глаза, я заметила блеск — безумный, опасный, едва ли человеческий. Толпа кричала, разжигая ярость, поднимая его и меня на пик напряжения. Его улыбка была искажённой, почти маниакальной, и я ощутила, как что-то тёмное отразилось в его взгляде. Он не похож на остальных, нет. Этот боец был таким же, как я... Он любил убивать.

Меч висел у него на поясе, но он даже не собирался его доставать. Вместо этого он уверенно раскрыл сеть — ту самую, которую я ненавидела. Эта сеть была особенной: тонкие металлические проволоки с острыми, как иглы, шипами готовы были впиться в плоть, стоит им коснуться тела. Каждый шип отражал свет, словно предвкушая бой, и от одного лишь вида этой сети у меня напряглись все мышцы.

Но он не спешил бросаться в атаку, не ринулся на меня, как делали другие. Мы двигались по кругу, медленно, подобно хищникам, готовым к прыжку. Его глаза были пронзительными, каждый взгляд словно пытался найти слабое место, вскрыть каждое моё намерение. Я тоже не доставала ножи. Слишком рано. Оружие ждёт своего момента, как и я, затаившись и всматриваясь в каждое его движение, выжидая малейшую ошибку.

На уровне инерции я резко ушла в сторону, и рядом со мной в песок вонзился тонкий нож, брошенный с невероятной точностью. Я осознала, что на мгновение потеряла концентрацию — моя ошибка могла стать фатальной. Но я вовремя уклонилась, и его попытка достать меня оказалась напрасной. Он был быстр и ловок, каждый его выпад приближался к цели, и я только успевала уворачиваться, чувствуя, как напряжение пронизывает всё тело, не позволяя расслабиться даже на миг.

Внезапно я нашла возможность для удара: сделав резкий выпад вперёд, мой кулак в стальной перчатке точно попал ему в нос. Я ощутила, как под ударами хрустнула его кость, но он даже не поморщился, не потянулся вытереть кровь, что начала тонкой струйкой стекать по его лицу. Наоборот — его лицо исказилось в маниакальной улыбке, и этот взгляд, холодный и безжалостный, как у зверя, лишь подтвердил, что ему боль доставляет удовольствие.

Уклоняясь от его очередного удара, краем глаза отслеживаю сеть, готовая уклониться в любой момент. Но этот миг стоил мне слишком дорого: моя коса попала в его крепкий кулак. Он резко дернул меня назад, и боль отдала по всей коже головы, заставив издать сдавленный рык, почти звериное шипение. Моя спина ударилась о песок, а затылок отозвался глухой болью — в глазах на мгновение потемнело, и мир расплылся передо мной, как будто погружаясь в туман.

Я попыталась сделать глубокий вдох, но резкая боль пронзила бок. Швы… я отчётливо ощущала, как они разошлись, и что-то горячее, влажное начало медленно впитываться в ткань под доспехами.

Он наваливается сверху, обезумев от ярости, его истерический смех разрывает воздух, а кровь с разбитого носа капает мне на лицо, горячими пятнами разливаясь по коже. Я встречаю его взгляд — полный безумия, злобы и какого-то странного удовольствия — и ухмыляюсь в ответ, всматриваясь в эти бездушные глаза.

Внезапно, почти инстинктивно, я сжимаю рукоять ножа и резко вонзаю его ему в бок. Его смех обрывается, он хрипит, но я уже перехватила инициативу — ловко переворачиваю его, оказываясь сверху. Нож остаётся в его теле, и я, не отрывая взгляда, медленно, почти с наслаждением, проворачиваю его, наблюдая, как его лицо искажает боль. Он пытается вырваться, но я блокирую его руки коленями, плотно прижимая его бедрами к земле. Он загнан, в ловушке, но всё ещё горит ненавистью.

Я плавно наклоняюсь к нему, так близко, что чувствую его прерывистое дыхание на своей щеке, и шепчу ему на ухо, срываясь на хриплый, леденящий голос:

— Я безумнее…

Видя его широко раскрытые глаза, я ухмыляюсь, наслаждаясь мгновением его страха и боли.

Без колебаний второй нож вонзаю ему снизу в челюсть, ощущая, как сталь проходит сквозь кость. Его тело дергается в агонии, глаза расширяются, но я держу его крепко, блокируя любое движение. Кровь медленно поднимается к его горлу, и он захлебывается, пытаясь вырваться, но силы покидают его. Я смотрю прямо в его искаженную болью и ужасом гримасу, удерживая его тело, не позволяя ему дернуться. Со стороны это, вероятно, выглядело бы почти как танец, странно завораживающее зрелище, наполненное темной страстью и смертельной угрозой.

Наконец, он обмяк, дыхание замерло, и я почувствовала, как вся его сила исчезла вместе с жизнью. Я медленно поднялась, оглядываясь на его бездыханное тело, и вытерла с губ кровь — должно быть, прикусила щеку, когда он опрокинул меня на песок. Вокруг установилась напряженная тишина, а зрители, кажется, затаили дыхание, ожидая моего ухода. Но уходить я не собиралась.

Схватив его меч, я шагнула к телу и с яростью, с которой пришло жгучее удовлетворение, нанесла один удар, второй, третий… Отделив его руку от тела, я остановилась, глядя на этот последний жест. Он коснулся моих волос  — значит, сам подписал себе приговор.

Поворачиваясь к императору, я приподнимаю отрубленную руку своего противника и с холодной усмешкой бросаю её на песок перед трибуной. Лёгкий поклон — тонкий вызов, пропитанный намёком на презрение, — и я наблюдаю за реакцией знатных лиц. Но что-то привлекло моё внимание. Один из вельмож, в отличие от остальных, вдруг медленно спустился ниже, ближе к краю трибуны. Он не был так роскошно одет, не сверкал драгоценностями, не излучал богатства и власти, как прочие. Его взгляд пронзал меня, и в этом взгляде было что-то странно знакомое, что-то, отчего в висках забилось тревожное, едва уловимое чувство. Я встряхнула головой, пытаясь избавиться от этого наваждения, но образ его глаз остался, словно запечатленный в сознании.

Развернувшись, я направилась в тёмные туннели, ведущие к покоям гладиаторов. Ноги несли меня почти механически, но мысли всё ещё возвращались к этому странному вельможе. Вскоре я вошла в комнату к наставнику.

В полумраке комнаты мой взгляд сразу привлекла скульптура льва, массивная и золотая, словно воплощение силы и величия. Она странно выделялась среди скромной обстановки, как будто кто-то оставил её здесь в знак богатства или власти. Но это было не главное: кроме моего наставника в комнате находился ещё один мужчина, внушительный своим молчаливым присутствием, его глаза сверлили меня из темноты, но я не теряла времени на приветствия.

— Где моё золото? — резко бросаю я, прерывая молчание.

— Золота нет, — наставник даже не взглянул в мою сторону, продолжая бесстрастно перекладывать монеты, словно взвешивая каждую. — У тебя новый хозяин.

— Что? Ты продал меня?! — ярость вспыхнула мгновенно, и, когда воин схватил меня за локоть, я с силой отбросила его руку. Жгучая обида и злость поднимались волной, каждый нерв пульсировал от негодования.

— Не смей ко мне прикасаться! — прорычала я, вырываясь из хватки, взглядом сверля настойчивого воина.

Наставник лишь коротко махнул головой, не удостоив меня ни единого взгляда, и воин сжал моё плечо ещё крепче, как бы давая понять, что сопротивление бесполезно.

— Сама пойду, — рявкнула я, вырывая руку из его хватки и, бросив хмурый взгляд на наставника, направилась вперёд. Воин молча пошёл рядом, не спуская с меня глаз.

Мы шли в тишине, выходя за пределы тренировочного зала, пока не оказались за стенами знакомого здания, шаг за шагом приближаясь к чужому поместью. Узкая тропинка вела через задний двор, и под ногами приятно шуршали мелкие камни. Воздух был напоен запахом свежести и листвы, как будто даже здесь природа старалась отвлечь меня от этой навязанной судьбы. Я скользила взглядом по теням, оглядывалась, стараясь оценить обстановку и найти хоть какую-то лазейку для побега.

— И что дальше? — наконец спросила я, нарушая тишину. — Эй, ты хоть умеешь разговаривать? — с сарказмом добавила я, пытаясь отвлечься, но он лишь молча продолжал идти рядом, будто не слышал меня вовсе.

Внутри постепенно росла решимость. Нужно сохранять спокойствие, продумывать каждый шаг. Я заставила себя замедлить дыхание, ощущая, как мышцы понемногу расслабляются. Убить… всегда успею. Или, если что, сбежать.

А двор красивый. Скульптуры богов и нимф, такие чистые и детальные, среди высаженных цветов. Сладкий запах... так знаком. Какой контраст с тем, что происходит за воротами, на простых улицах. Я ожидала, что меня проведут в каморку или сарай, но не думала, что поведут внутрь поместья и выше по лестнице.

Став перед дверью, я застыла, словно столб. Замерла, глядя на воина гору, так же молча. Он всё же махнул головой, указывая мне войти. Я приготовилась к встрече с новым "хозяином" и снова замерла. Просто комната? Без никого... Это что, маленький бассейн?.. Хмыкнула я. Ну что же, раз есть возможность, то грех не воспользоваться. Сбросив с себя пропитанную потом и кровью одежду на пол, будучи обнаженной, села на кровать. Плевать ... Мой слух не улавливает никаких звуков, так что я займусь собой. Даже если сегодня умру, то умру в чистоте. А если нет, то будут силы на побег.

Тряпка, которая была поверх раны, пропиталась кровью и прилипла. С шипением медленно отодрала ее и снова прижала, останавливая кровь. Прикрыла глаза. Дыши... Когда стало терпимее, подошла и погрузилась в бассейн. Боги, сколько же я не видела такой чистой воды! Не то чтобы вовсе не мылась, но в домах, где сдают комнаты, свежесть воды такая себе.

Смыв с себя пот, пыль и кровь, прошла по комнате, даже не вытираясь тканью, что оставили. Напоследок хоть испытаю удовольствие от капель воды на теле. Всё же, порвав тряпку, что оставили для вытирания, прижала её к ране. Поверх затянула корсет. Мда... мои тряпки уже тоже пора сжечь.

В глаза бросилась синяя ткань, что лежала на кровати. Думала, что это часть простыни, но подойдя ближе, поняла, что это платье. Одевшись и закрепив его, занялась своими "доспехами". Оторвав кожаные ремни, затянула их на ноге выше колена и убедилась, что ножи держатся крепко. Проверила, как быстро смогу их вытащить.

От громкого удара в дверь вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Резко открыла дверь...

-- Снова ты. Всё ещё не научился говорить?

Как и ожидала, он снова мотнул головой и пошел вперед. Хорошо, пока послушаюсь. Сколько же комнат в этом доме? Пройдя еще пару коридоров, он толкнул дверь и пропустил меня вперед. Упрямо встала в проходе и прислонилась к двери. В привычной манере наклонила голову к плечу и осмотрела мужчину. Он стоял возле стола, осматривая свитки и что-то подписывая. Взгляд его был сосредоточенным, каждая черта его лица отражала глубокие размышления.

Прищурила глаза...

—Это ты... ты был на арене среди вельмож... Ты меня купил для чего? Рабыня или наложница?- сама удивляюсь, чего это я вспылила так.

—Кем выбираешь сама быть? - перебил мою речь , все так же склонен над столом, но смотрящий на меня с ухмылкой. Взъерошенные темные волосы прядями падали ему на лицо, но ему было, будто, все равно.

Вздернула подбородок и скрестила руки на груди...

-- Лучше смерть, но я не буду ничьей рабыней...

—Выбираешь, значит, умереть...

—А кто сказал, что я о своей смерти... - не отвожу взгляд и нагло улыбаюсь.

От его тихого хриплого смеха по телу пробежала дрожь.

—И правда в тебе не ошибся. Я предлагаю тебе свободу в обмен на работу. Жить будешь тут, и оплата тоже будет хорошая.

—Свобода? - перебила его с ухмылкой. —У меня есть свобода. Я свободнее вас всех вместе... - я злилась.

—Да, я убедился. Ты свободна. Но не на бумаге. Я предлагаю тебе работу телохранителя, но с небольшой игрой.

Видишь ли,- он указал на воина, —у меня есть охрана, но в некоторых местах он слишком выделяется... А ты красива, быстра и сильна... И, думаю, актриса тоже хорошая.

Он уже выпрямился и подошел ближе. В его глазах играла загадочная улыбка.

—Документ уже подписан и закреплен моей печатью. Ты свободна, и больше никто не посмеет назвать тебя рабыней. Но... - он поднял палец и посмотрел в мои глаза, —до того времени, пока ты мне не поможешь поймать вредителя, скажем так, я вынужден попросить тебя сыграть мою наложницу...- замолчал, ожидая моей реакции. В комнате вдруг стало так тихо, что можно было услышать даже своё собственное дыхание.

—Наложницей только на словах, - добавил он, словно хотел обеспечить моё спокойствие.

—Коснешься меня, умрешь... - тихо сказала я, не отводя взгляда. Мой голос звучал решительно, но внутри всё еще трепетало от неопределенности.

—Никто не посмеет к тебе прикоснуться. -- очень серьезно ответил он. Его слова звучали как обещание, но я чувствовала, что это скорее предупреждение, нежели заверение.

Прикусила губу, даже не осознавая этого. Всегда так делаю, когда что-то обдумываю. Заметила, как он уставился на мои губы, а потом быстро отвел взгляд и отошел.

—Я согласна, но мне нужно золото сейчас. Как знаешь, на арене мне не заплатили, а у меня есть дела.

Он только кивнул, подойдя к столу, и достал мешочек. Кинул мне, и я тут же его поймала. Шутливо присела и с улыбкой ушла. На рынке, прикупив первую попавшуюся накидку, направилась в свою самую любимую, нелюбимую часть. Есть работа. Пора снова отправить кого-то домой.