Арестантка

2350 г.

Я переплела пальцы за спиной. Шрам вокруг запястья жутко чесался под наручником. Татуировку свели три цикла назад. Три… а я всë равно представляла, что она там есть.

– У вас есть шанс выйти раньше срока, – слова начальницы тюрьмы прозвучали так буднично, что я даже не сразу поняла, что они значили.

Выйти? Выйти куда? Внеочередной выход в шахту… За последнее время их было столько, что казалось, меня решили добить. Утром я еле выцарапала себя из лап усталости и вышла. До сих пор приходила в себя.

– Господин Этнинс предлагает вам помилование в обмен на одну маленькую услугу, – тараторила толстая начальница.

Помилование. Что? Я смогу выйти… я смогу найти Карлоса. Хотя стоп. Имперцы предлагают мне помилование? Здесь какой-то подвох.

На столе, ближе к углу, лежал обеденный паëк, который начальница очевидно не успела съесть. Остывающая картошка фри обиженно ощетинилась, как дикобраз. Еë масленный запах заползал в ноздри.

– Маленькую? – усмехнулась я и перевела взгляд в лицо сидящего в углу молодого мужчины с русой ухоженной бородкой, в красивой форме дипломатического корпуса. – Какую же?

Мужчина, с виду лет тридцати, разглядывал крупные жёлтые пуговицы на манжетах замшевой куртки. Ряд таких же пуговиц наглухо застёгивал его фигуру под самое горло. Он промолчал, словно не заметил вопроса. 

Нет, всë же Этнинс был младше. Слишком гладкая кожа, слишком живая мимика. Его крупные губы изгибались в брезгливой усмешке. Конечно. Дипломат, привыкший к роскоши и чистоте, сидел в запылëнной приëмной исправительной каторги рядом с зачуханной арестанткой. Жаль, мои руки сковывали за спиной наручники, показала бы ему покрытые коростой ладони с крошащимися ногтями.

Грёбанный посланник Земной Империи. Ненависть трепыхалась во мне умирающей на берегу рыбой, но она была живее всех моих чувств. Три грёбанных года прозябаю здесь, медленно превращаясь в мумию, вместо того, чтобы греться под солнцем Веги. Веги, которую мы так и не отвоевали. Вместо того, чтобы вернуться к брату и продолжить борьбу.

 – Он хочет, картошинка, чтобы ты участвовала в переговорах с оставшимися повстанцами, – сказала начальница, и, казалось, я услышала, как у неë заурчало в животе.

– Сопротивление подавлено, остались лишь мелкие обречённые очаги, которые должны сдаться ради выживания, – дипломат заговорил приятным баритоном.

Очаги сопротивления. Карлос? Я знала, что он жив и всё ещё сопротивляется. Но если он увидит меня с имперцами, разве не подумает, что я его предала? К тому же имперцы только и делали , что врали елейными голосами. Здесь точно какой-то подвох.

– Сдаться ради того, чтобы умереть на химических заводах в системе Альфа Центавра или Глизе? – холодно бросила я.

– Ради того, чтобы жить, – не глядя на меня, сказал мистер Этнинс.

О, жить? Это вы на Земле живëте, а мы влачим жалкое существование. Забрали у нас даже Вегу-7. Единственную планету, пригодную для жизни. Мой маленький рай.

– Перед тобой никто отчитываться не собирается, тыковка. Твоë дело малое. Проведëшь переговоры и отчалишь на свободу. А то ведь ещё долго горбатить спину. Можешь и не дожить до конца срока, – вмешалась начальница, её рука потянулась к еде.

– Не переживайте, доживу.

Я уверена, что Карлос освободит меня раньше, или я всё-таки сбегу. Подумаешь, десять раз не получилось. Одиннадцатый обещает быть фееричным. Я вспомнила про почти собранный детонатор в шахте 12G.

– Ну так, ты не будешь помогать доброму мистеру Этнинсу? Решила мотать срок?

Я опустила голову. На моих штанах виднелись бурые пятна, под которыми постоянно заживали и появлялись новые раны. То телега окажется слишком тяжëлой, ударит по бëдрам, то врежешься в скол руды, то надзиратель отсыпет за нерасторопность. Мрак, боль, мрак, боль. Ежедневная цепочка. Только мысль о побеге и надежда на то, что брат однажды меня освободит, позволяли держаться.

Провести переговоры, попросить повстанцев сдаться. Да, после того, как разбили нашу армию, шансов осталось мало. А были ли на самом деле эти повстанцы, или дипломатишка врёт? К тому же, что потом? Сотни людей отправятся на каторгу, как и я. Если Карлос среди них… Он проклянёт меня. Полететь с дипломатишкой, а потом сбежать? Если бы это было так просто. 

– Мне кажется, что мистер Этнинс нас дурит, – сказала я. – Какой-то он слишком молодой для дипломата.

Мужина ошарашенно зыркнул на меня, но твëрдой интонацией спросил:

– Вы полетите со мной?

– Куда? Только если на бал, принцесса…

Дипломатишка слегка смутился, растерянно дотронулся до шевелюры. Русые волнистые локоны лоснились от геля, как собачья шерсть. 

– Арестантка номер 3112! – начальница вскочила и размашисто врезала мне пощëчину, рот наполнился металлическим привкусом. – Или вы проявите уважение...

Я плохо слышала еë дальнейшие слова, только лишь номер отдавался в ушах эхом. 3112... Мой номер. Мы с братом боролись за наш будущий дом против системы, что превращала людей в колониях в безымянных рабов.

Горько, что мы проиграли. Эта горечь была сильнее боли от пощёчины. 

– Стойте! – вмешался дипломатишка. – Оставите нас наедине? Я научу её уважению.

Мелочные и жестокие. Вот какие они, представители Земли.

– Не могу, господин, – интонацией квочки сказала начальница, выхватывая картошку из пачки. – Она буйная. Но я пока просто тихо поем и не буду вам мешать.

Всë, что остаëтся, это вести себя достойно. Я смотрела на Этнинса и молчала.

«Никогда не показывай им своей слабости», – так говорил Карлос. – «Как бы они нас не унижали, они никогда не отнимут нашей гордости».

Но у меня внутри натянулась болезненная струна. Разве мало мне досталось, зачем ещё это? Чтоб какой-то чистоплюй в цветном костюмчике издевался надо мною. Я сегодня и и так уже была без сил.

– Ну давай, – прошептала я.

Дипломатишка встал между мной и начальницей. Твою мать, он был высокий. Навис надо мною, как башня. Расстегнул желтые пуговицы манжетов, засучил рукава.

Я смотрела ему в лицо. Он выглядел равнодушным, не было в его глазах гнилой радости, которая бывает у упырей, наслаждающихся избиением слабых. 

Нет. Нет. Нет. Я не слабая. Не будь на мне наручников, я бы… Такие, как он, высокие, часто неуклюжи. Подбила ему колено, привела бы дело к партеру и задушила бы ногами. От этой мысли стало приятно.

 Мистер Этнинс поднял руку. Непривычно чистые костяшки, огромный кулак.

– Ничего себе, 3112, ты больше не ëрничаешь? – жуя, прокомментировала начальница. – Соскучилась по мужской ласке?

Всего лишь кулак. У меня же бывало хуже. На меня на прошлой неделе падала груда камней, пару месяцев назад меня драли собаки, два года назад меня избивали за любую провинность. Ну почему я стиснула зубы? Почему руки рефлекторно дергаются, чтобы закрыть голову? Каторга пообтрепала мою спесь.

Вдруг Этнинс зачем-то кивнул на кулак. Зачем? Типа хвастался? Посмотри, какой большой? Да, я, траханные звезды, вижу, что он большой! Зачем-то ещё раз кивнул. Придурок.

Поднëс руку к моей щеке, будто так прицеливался. И скосил глаза опять на кулак.

Тут я и увидела. Он кивал не на кулак, а на запястье. Где на тонкую чёрную линию татуировки были нанизаны чёрные светила с пятью, с шестью, с десятью лучами. У меня сердце ушло в пятки, казалось, что я проглотила язык.

Это была точно такая же татуировка, как у Карлоса. Как была когда-то у меня.

– Полетите со мной? – шёпотом спросил Этнинс.

Вероятно, я улыбнулась. Что? Это знак от брата, он послал за мной этого… этого имперца? Карлос и имперца? Всё так изменилось за три года, пока я сидела здесь? Я плохо соображала. Ладони за спиной крепко сжались в кулаки, а грязные ногти впились в кожу. Ожог на запястье заныл.

Я молчала и глядела на Этнинса.

Неужели Карлос всё-таки нашёл способ меня освободить? Может, этот пижон и не имперец вовсе. Может, просто замаскировали какого-то парня с колонии, мыли его, холили и лелеяли, чтобы он сошёл за имперца и отправили за мной. Невероятно. Но как иначе это объяснить?

– Хорошо. – распалённая надеждой, произнесла я.

– Освободите еë, – приказал Этнинс, застëгивая рукава. – Видите, я умею убеждать.

– Освободить? В смысле прямо сейчас? – смутилась начальница. – Разве вам не нужно отправлять запрос в Министерство исполнения наказаний? Оформлять десяток протоколов?

– Да, вот приказ, – Этнинс нажал на кнопку на своëм планшете, и рабочая поверхность стола женщины мигнула синеватым огоньком входящего сообщения.

– Приказ Министра, – начальница вернулась к столу, глянула и кивнула.

Потом перевела взгляд на меня, посмотрела, как на заплесневелую корку хлеба, и презрительно фыркнула:

– Вроде мелкая сошка, даже на эшафот не повели, а такие люди подписывают приказы.  Встань.

Я поднялась, стерва обошла меня со спины и нажала на мои наручники. 

Раздался щелчок. Твою мать! Все звезды траханного Млечного пути! Горячая слеза обожгла переносицу. Напряжение, что держало меня, разом отхлынуло. И что теперь? Неужели то, во что я верила, а иногда и заставляла себя верить, цепляясь за надежду из последних сил, свершится. Скоро я увижу брата? Он спасает меня, пусть и руками какого-то сомнительного субъекта.

– Мистер Этнинс, только будьте осторожны, она опасна, – сказала начальница, когда мы выходили за дверь. – Охранник Эш проводит вас до ангара.

Дальше всë, как в тумане. Мы шли через катакомбы каторжных зданий. Воняло углëм, пылью, обожжëнной плотью.

Я потëрла запястье, где белел шрам от сведëнной татуировки. Смотрела на руку Этнинса, словно надеялась сквозь ткань его манжета разглядеть рисунок звëзд.

Он шёл по коридору, окидывая беглым взглядом надзирателей, тëмные углы, кровавые следы на полах коридоров, но не смотрел на меня. Казалось, мой спаситель был взволнован. Эш же не отводил от меня глаз, он хорошо помнил, как я отрубила ему мизинец лопатой, когда он меня лапал.

Вскоре мы пришли на пропускной пункт, за которым начинался ангар с космическими кораблями. Сердце билось, разнося по телу колкие мурашки смятения.

Проверяющий пару минут таращился в документы на планшете у мистера Этнинса, затем вперил взгляд в него, потом в меня. Молчал, жевал губу. 

Я смотрела в спину Этнинсу. Как хотелось его спросить про Карлоса, про татуировку… А ещё ненависть, которую я испытывала к имперцам всю жизнь, трепыхалась на подкорке, отдавая раздражением. Траханные звёзды, эта причёска, этот китель чистый без единой пылинки, эти манжеты, эполеты и ровненький воротник. А запах…

От имперца пахло хвойной свежестью, как в лесах Веги. Здесь в этом железном могильнике, где люди медленно истлевали, этот запах был неуместен. Запах жизни, запах радости. Насмешка, издëвка.

– Пойдëм, номер 3112, – послышался приятный баритон. – Наши документы проверили.

Я не сразу отозвалась. Не сразу пошла за ним. Как же он нервировал. Татуировка. Карлос. Нужно выяснить. Эта мысль охладила голову.

– А где же твоя охрана? – негромко спросила я, когда Эш нас покинул.

– Я обхожусь без неë, – хмуро выпалил Этнинс. – Пойдëм.

Дипломат и без охраны. Странно. Нет, он прям чётко похож на имперца, вряд ли это кто-то переодетый с колонии. Карлос, правда, связался с врагами?

В ноздри ворвался запах жжёного металла и стерильного пластика. Запах космического корабля. Я наконец, вырвалась из плена раздумий и взглянула вокруг.

В пустом и мрачном ангаре стояло всего три корабля, два крошечных курьерских челнока и один небольшой украшенный геральдической лилией – символом мира – корабль дипломатического корпуса.

Умопомрачительно вдохновляющий вид. Рядом с космическими кораблями накрывает ощущение, что до звëзд подать рукой. За три года темноты я забыла эти чувства. 

– Поднимайся, – назидательно сказал Этнинс, указывая на аппарель своего транспортного средства.

Я чувствовала тревогу. Как будто ты лежишь в закрытом гробу много лет. А тут Создатель такой, ну что, хочешь ещё пожить? Я же как мумия. Изнурённая, обессиленная. За три года всё изменилось. Что там делал Карлос без меня? Работал с имперцами? Я медленно выдохнула через рот.

Этнинс, озираясь по сторонам, бросил:

– Быстрее!

Я взошла по аппарели, миновала пустой грузовой блок, поднялась по стальной лестнице и оказалась в кают-компании, где у входа висел самурайский меч в ножнах, а посреди белых стен с неоново-желтой подсветкой, стоял диван, заправленный рыжим меховым покрывалом. Меховым, мать его! 

Такой мех был у зверьков с огромным пышным хвостом на Веге, похожих на собак. Зорро, так их называл по-испански Сантьяго, мой жених. От этой мысли во рту стало горько. Жив ли Сантьяго? Или его давно уже нет?

– Ступайте за мною в рубку, – спокойно сказал Этнинс, а я увидела капельку пота на его шее, над его высоким воротником.

– Кто вы? Откуда у вас татуировка? – нетерпеливо спросила я. – Вы от Карлоса?

Он бросил на меня колкий взгляд:

– Поговорим, когда улетим отсюда. Быстрее в рубку.

Я поднялась за ним по ещё одной лестнице, стараясь не смотреть в зеркало, которое висело под ней. Страшновато было увидеть себя. Наверняка похожа на живой труп. 

В рубке, за смотровым окном, виднелась чернота. Два кресла у приборной панели.

– А куда сбежали пилот со штурманом? Неужели вы прилетели один? Разве может представитель дипмиссии путешествовать один... Пираты захотят получить за вас выкуп, а корабль стоит целое состояние.. Или вы совсем не представитель дипмиссии?

– Замолчите и сядьте! – к капле пота на шее прибавилась капелька на лбу.

Он рывком забрался в кресло, зашуршавшие генераторы зафиксировали пилота магнитным полем. Пальцы Этнинса заскользили по управляющей консоли с ловкостью пианиста. Раздался гул силовой установки, корпус слегка завибрировал от работы двигателей. Я без промедления влетела на место штурмана, и почувствовала мягкое прикосновение силовой защиты.

– Тюрьма-астероид Пегас-16, дипломатический корабль Лилия-1 готов к вылету. Запрашиваем разгонный коридор, –  сказал мужчина.

– Принято, Лилия-1, ожидайте, ваш шлюз номер 4. 

Минуты тянулись мучительно долго. Этнинс напряженно вглядывался в карту сектора, будто надеялся увидеть там что-то новое. Астероидное поле вокруг тюрьмы напоминало подкову.

– Какие-то проблемы? – спросила я.

Этнинс вздрогнул.

– Никаких, – буркнул он.

Но что-то, добрый мистер Этнинс, явно идёт не по вашему плану. Волна адреналина будоражила мой уставший разум.

– Тюрьма-астероид Пегас-16, дипломатический корабль Лилия-1 запрашивает разгонный коридор.

–  Лилия-1, ожидайте, ваш шлюз номер 4, – буднично повторил оператор. – Ожидаем разрешения от начальницы тюрьмы.

– Оно уже получено.

– Запрошена повторная проверка, выслан наряд для досмотра.

Этнинс круглыми глазами взглянул на меня, и тут я чëтко определила его возраст. Никакой это не мужчина, скорее мальчишка, обоссавшийся от испуга.

– Ну вот и всë, переговоры окончены? –  нервно хихикнув, спросила я.

Дипломат стиснул зубы и промолчал, прикидывая что-то в голове. Рукав Этнинса не отпускал моего взгляда. Карлос, мой защитник, мой герой. Я не упущу шанса с тобой встретиться.

– На корабле оружие есть? 

Этнинс сглотнул слюну:

–  Это же дипломатический корабль, здесь только активная противометеоритная защита.

– Уже что-то. Дашь доступ? Однажды мы его так перегрузили, что пробили обшивку штурмовика. Возможно, получится и со шлюзом.

Я ощутила в себе силы, и даже азарт. Корабль. Погоня. Это напоминало о Карлосе. 

– Нет, – отчеканил Этнинс. – Я сам.

– Лучше пока прокладывай маршрут через астероидное поле, а я займусь лазером. Или ты хочешь составить мне компанию на каторге?

Он с недоверием взглянул на меня. Снаружи корабля раздалась сирена, и Этнинс, выдохнув, сказал:

– Лилия-1, зарегистрируй нового члена экипажа «3112» и дай ограниченный доступ.

– Принято. Доступ разрешён.

Я уставилась в панель перед собой и перевела на ручное управление. Это было самое простое, теперь нужно было взломать предохранительный контур. Как давно я этого не делала. Мои ладони вспотели.

– Лилия-1, выключите двигатели, к вам направлена группа досмотра, – бормотал голос диспетчера.

Мельком я бросила взгляд на Этнинса, он самозабвенно быстро водил длинными пальцами по панели. А мои руки едва заметно дрожали.

Траханные звëзды. Каждый раз, когда я пыталась задать нужную мощность, выскакивала панель безопасности. Вместо нужных мыслей в голове мелькал образ направляющейся к нам группы. На каторге я выучила самый плохой урок. Позволила страху овладеть собой.

– Ну что? – спросил Этнинс. – Я готов. Только не выведи судно из строя…

Точно! Я вспомнила, что сделал Карлос, как он обошёл систему. Ввела команды.

Свет на корабле замигал красным. Включилась сирена. Этнинс в ужасе глянул на меня.

– Корабль получил критические повреждения. Включëн режим живучести, – раздался голос Лилии-1.

– Режим живучести! То, что нужно! – выпалила я и задала нужную мощность лазера.

На этот раз сработало.

– Внимание! Противометеоритная защита перегружена.

– Включай! – крикнула я.

Лилия-1 выплюнула в закрытый шлюз синий луч лазера. 

Давай же. Давай. Я взглянула на Этнинса, у него задрался рукав, и на полоске кожи вновь видны были чёрные звëзды. Привет от Карлоса. 

Давай же. Металл шлюза накалился и разлетелся на куски. Осталась только неровная кайма, словно зубы в раскрытой пасти. Пасти, в которую, тут же сорвавшись с места, полетела Лилия-1. Нужно отдать ему должное, для обоссавшегося мальчишки Этнинс быстро пришëл в себя.

Радость скользнула по сердцу лаской и заставила закусить губы.

– Ох, самое веселое-то впереди, – с искусственным смешком сказала я.

Мы быстро промчались по  разгонному коридору и перед нами открылось небо астероида.

Звëзды впереди наполняли сердце негой. Я столько раз пыталась сбежать, один раз даже запрыгнула в корабль к курьерской службе, и уже предвкушала увидеть холодную бездну космоса, но меня поймали. Наказание за побег до сих пор вызывало дрожь от одного воспоминания.

Но сможет ли этот дипломатишка обойти защиту Пегаса? Оставалось надеяться, что он вовсе не дипломатишка, а самый отчаянный и умелый пилот.

– Лилия-1, заглушите двигатели, за вами выслана абордажная команда, – слышался голос диспетчера.

Руки Этнинса лежали на манипуляторах, он сосредоточенно управлял мощностью маневровых двигателей. Мы быстро оказались на орбите.

Здесь-то по нам и начали палить турели. Одно попадание и дипломатическое судëнышко превратиться в пыль. Я ждала попадания. Уже чувствовала запах горелого пластика. Жар, удушье. Смерть.

Диспетчер Пегаса молчал. С нами больше не будут разговаривать. Теперь только ликвидация. Напряжëнное дыхание Этниса,  свист манипуляторов при движении его рук, приглушëнная сирена перегрузки. Мигающие красные лампочки.

Один выстрел, второй. Этнинс успешно сманеврировал между ними.

– Неплохо, и где же Карлос тебя нашëл? – зачем-то сказала вслух я.

Мужчина не отреагировал, целиком провалился в процесс пилотирования, я знала это чувство, будто корабль – это ты. Мы ушли от третьего выстрела, и от четвëртого. Затем от залпа самой мощной турели. 

Пот стекал по длинной шее Этнинса, пропитал высокий воротник, но это совсем не отвлекало его. Всë-таки, как пилот, он был отличной находкой. 

– Пегас выслал за нами группу кораблей ликвидации, – сказала я, взглянув на экран.  – Один по правому борту, два левому. Оторвись от них, одно попадание и мы в дерьме. Но скорость у них не высокая.

– Знаю, – внезапно отозвался дипломат.

Впереди раскинулось метеоритное поле. Сомн космических булыжников поменьше и побольше, некоторые из них тоже были тюрьмами, как моя. Если Этнинс сможет пролететь, через них, а потом совершить гиперпрыжок, то мы спасены.

Спасение. Потом я увижу Карлоса? Эта мысль будоражила кровь.

Ликвидаторы начали шмалять по Лилии–1. Но Создатель, кажется, чмокнул этого белобрысого дипломатишку в лобик. Потому что нам удалось уйти невредимыми.

И мы тут же нырнули в скопище метеоритов. Я зажмурилась. Без брата за три года тюрьмы я, кажется, растеряла весь боевой дух. Теперь он висит на мне, как сломанный экзоскелет, который работает по случайности, когда коротнëт. Оставил ли Пегас хоть что-то от меня?

Когда я открыла глаза, поняла что мы целы, а Этнинс всë также сосредочëнно управляет манипуляторами. Отчаянный. Кажется, что Этнинс бы до последнего пытался вырулить, даже если б его сам дьявол схватил за зад и затягивал в геенну огненную.

Когда мы облетали один астероид, прямо по курсу появлялись два, побольше, и акулами кидались прямо на Лилию-1. От мотаний из стороны в сторону кружилась голова, отчего скудный каторжный обед грозился покинуть меня.

Глыбы сталкивались между собой, грохот, казалось, пробирал до костей. Мы летели в крохотную щель между ними, которая сужалась и сужалась. Этнинс хладнокровно направлял корабль вперëд.

– Давай же, траханные звëзды, – прошептала я, чувствуя укусы страха, словно сквозь одеяло. Где-то далеко в глубине души. – Не зря же Карлос тебе доверил моë спасение!

Лилия-1 летела прямо на наковальню смерти, где должна была погибнуть раздавленная в крошево каменным молотом астероида.

Когда мы оказались между каменными убийцами, раздался резкий скрежет, рвущий перепонки.

– Внимание! Повреждения обшивки! – сообщил голос корабля, снова взвыла сирена.

Лицо мужчины на мгновение стало белым, как молоко. Но его руки бесстрастно продолжали манëвр. 

Когда мы пролетели сквозь щель, и поле астроидов остались позади, перед нами раскинулся чистый и безмолвный космос. Я закусила губы.

Этнинс чертыхнулся и с досадой выпалил:

– В режиме живучести двигатели работали на износ, система навигации пострадала. Мы будем прыгать в слепую!

– Хочешь вернуться? – сказала я, глядя на татуировку на его запястье. – Прыгай, болван!

Этнинс зло посмотрел на меня, и  положил свои длинные красивые пальцы на панель. Трубки индикации прыжка зажглись красным.

Мир моментально канул в кричащий ад. Я видела лишь размытые очертания.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я обнаружила себя лежащей на приборной панели. Слышался писк аварийной системы, мигали красные лампочки. Этнинс развалился в кресле без сознания. Где-то из глубины корабля  доносился странный звук, будто катятся открытые консервные банки.

– Трой... Трой... Что ты вытворяешь? С ума сошëл? – над устройством связи на руке Этнинса плясала в гневном танце голограмма какого-то старикана в дипломатическом костюме.

– Отец, всë хорошо, я же сказал, что женюсь, – пробормотал Трой, затем дëрнулся, будто только что проснулся и напуганно смахнул голограмму, словно это была подлетевшая оса. Две сломанные трубки индикации гиперпрыжка скатились на пол с приборной панели.

Я еле сдержала смешок, губы разбитые начальницей отозвались болью.

– Где мы вынырнули? – он вглядывался в карту сектора ещё мутными глазами. 

– Тринадцатый квадрант, недалеко от двойной звезды Алголь.

– Как же далеко, очень далеко… Двигатели вышли из строя!

– Зато вырвались, – я внимательно посмотрела на Троя.

Какое дурацкое имя. Отвратительно звучит, будто слово «тупой» чуть подправили. 

– А теперь скажи, где Карлос?

– Карлос…. 3101?

Когда он это сказал, произнëс своими пухлыми губами «3101», ненависть рыбьим хвостом коснулась воды. У моего брата от рождения был номер 3101, но позже, когда начал сопротивление, он дал себе имя Карлос.

– Где он?  – сквозь зубы сказала я. – Это же Карлос тебя отправил за мной?

– Нет. Соболезную, но номер 3101 казнëн три года назад.

– Так, принцесса, что ты мелешь? Как… это? Не могли его к…– у меня даже язык не поворачивался сказать это слово.

Прокурор говорил мне, что Карлос мёртв, но только для того, чтобы выбить из меня показания. Ну не мог он умереть. Кто угодно, только не он.

– Понимаю, что вам сложно, но я видел запись его казни.

– То есть тебя послал не он, а имперцы?

– Ну… технически да, но мы последователи номера 3101. Нам тоже не нравится несправедливость в колониях.

– Несправедливость… в колониях. И как его казнили?

– Архаичным способом… через расстрел.

 Моë сердце сжалось, я даже не понимала, поверила ли я ему, но ненавидела точно. Так сильно, что ненависть едва не прожигала меня изнутри. Я чуть подцепила носком ботинка пластиковую трубку индикации, и она прокатилась пару сантиметров по полу.

– В ложе строителей мысли «Илиада» все участники поставили себе такую татуировку, как у 3101…

Это звучало, как будто знакомые слова бросили в кастрюлю, перемешали и доставали в произвольном порядке.

– Так… ложе – это кровать?

– Что? Нет… это место, где мы собираемся.

– В кровати?

– В ложе, – раздражëнно буркнул Трой.

– И? Зачем участники этой кровати поставили себе эту тату?

Я даже улыбнулась, когда Трой скрипнул  зубами. Ага,  дипломатишка, куда мне до тебя. Университетов не кончала. В колониях их нет.

– Когда 3101 пытали, он рассказал о технологиях, что нашëл на Броссаре.

Его пытали… по спине прошла волна озноба. Мой дорогой брат. В уголках глаз щипали слëзы. Я представила, как он сидит на стуле в допросной, как его бьют и бьют, пока от лица не остаëтся кровавое месиво. Нет, даже так он бы ничего не сказал, даже если бы его живьëм освежевали. Он умел терпеть. Карлос был самым сильным в траханной Галактике. 

– Один из участников ложи Гомер присутствовал в допросной в это время. Он подменил запись допроса и дискредитировал свидетелей. Теперь о Броссаре знают только представители ложи.

– Броссар? Там только непонятные руины. Но Карлос даже под пытками бы не начал трепаться.

– Когда пытали его, он молчал, – сказал Трой и опустил взгляд в пол.

– Смешно… хочешь сказать пытали какую-то из его шалав? Он был умным, он не прикипал к бабам и друзьям.

Я чувствовала стук сердца в ушах, как оглушительный грохот.

– Ему целыми днями транслировали, что делали с вами на Пегасе.

Голова закружилась, во рту сделалось сухо. Я вспомнила первые месяцы на каторге. Когда меня заставляли работать дольше всех, почти не давали есть, почти не давали спать. Пинали, когда не могла встать. Присовывали, когда я даже пошевелиться не могла. Потом в один момент всë поменялось. Стало, как у всех остальных заключëнных. Я тогда ещё думала, в чëм дело.   

– Да чтоб вы все сдохли, – прорычала я, понимая, что Карлос всë видел, и в какой агонии он был, раз даже про Броссар рассказал.

– Сожалею, – донеслись до меня слова Троя.

– Мне не нужно это дерьмо, тем более от тебя. Но зачем ты меня вытащил?

– Вы знаете, где найти руины визитантес.

Броссар – спутник Веги.  Той планеты, которую мы хотели сделать своей. Карлос строил там военную базу для защиты от имперцев и нашëл руины древней цивилизации. Сантьяго назвал их визитантес, что по-испански значит пришельцы. Только их нельзя засечь ни одним из устройств, там какая-то система защиты за гранью наших технологий. Мы с Карлосом нашли их случайно,  и там не обнаружилось ничего существенного, а времени на исследования не было. 

– И ты хочешь, чтобы я тебя туда провела?

Трой кивнул. 

Думаешь, я куплюсь на твои сказочки? Траханные звëзды, я ни за что не поверю, что у моего брата завелись какие-то последователи на Земле. Они его ненавидели также сильно, как и он их. Так же, как я сейчас тебя, урод. Рыба, наконец, оказалась в воде.

Я подняла руку, вглядываясь в кольцо шрама на руке, который когда-то был татуировкой. Нарисованный браслет из звëзд – наша с Карлосом парная татушка. Знак нашей семьи. Второй рукой я нащупала провод, соединяющий передатчик связи и панель управления. Дëрнула, отрывая контакты. Встала с  кресла второго пилота.

– Тогда почему эти последователи не спасли 3101? Если были в допросной? 

– Ну… – Трой явно не знал, что ответить. – Это не представлялось возможным… Но мы продолжаем его дело.

Я отошла от панели, наклонилась, подняла трубки индификации и незаметным движением намотала на них проволоку. Траханные звезды! Давно я этого не делала...  

– Насколько хватит кислорода? – спросила я, в надежде его отвлечь.

– На трое суток, – Трой заглянул в планшет. – А чт…

Я рывком набросила удавку на шею, перекрестив концы с цилиндрами за подголовником. Если грëбанные имперцы убили Карлоса, то он будет рад, что один из них сдохнет.

Потянула что есть силы. Послышалось удивлённое бульканье. Попытка Троя что-то сказать превратилась в сипение. Он беспомощно стучал руками по приборной панели, пытался повернуться, скрёб ногтями по вдавленной проводом полоске кожи, пытаясь подцепить его. Я сильнее отклонялась назад. Создатель постарался, чтобы научить меня искусству удушения. Я с шестнадцати лет снимала часовых.

Мышцы горели от напряжения. Минута. Примерно столько отделяло живого дипломатишку от мëртвого. Минута. Обычно это так мало. Не успеть отколоть один камень от жилы. Не успеть съесть паëк.

Сейчас же время тянулось. Я прижималась к спинке кресла, на котором сидел Трой и чувствовала чёртов запах хвои. Треклятый запах. Запах леса, запах жизни на планете. Той, что у нас могла бы быть. Треклятый имперец. Видел запись… смотрел, как убивают моего брата.

– Да сдохни же ты скорей, – сквозь напряжëнные челюсти прошептала я.

Мои родители погибли, делая топливо для кораблей, типа этого. Задохнулись. Как он сейчас. Только медленно, годами, в цеху химического завода. Пока он грелся в лучах Солнца на Земле.

Трой сопротивлялся. Пытался оттолкнуться длиннющими ногами, повернуть стул, давил на мои руки, бил по голове. Все его удары приходили вскользь.

Трой слабел. Его последняя минута истекала. Вспомнилось, как он управлял кораблëм. Жалко, что в эскадрилье Карлоса было мало таких асов. 

Только брат бы точно прирезал пижона, едва бы встретил. Этот ас ел ложечкой десерт и учился, пока мы подыхали с голоду в спертом воздухе железной колонии на Альфа-Центавре.

Но мои руки уставали,  а он всë ещё барахтался. Упрямый. Парень вытащил меня из каторжной тюрьмы. И что? Он враг. Как те часовые. Эксплуататор. Татуировка ничего не меняет.

Бряк. Бряк. Бряк. За спиной снова раздался звук, будто по полу покатилась сотня вскрытых жестяных банок. В ногу вонзилась острая боль.

Я опустила голову и увидела огромную металлическую сороконожку размером с коккер-спаниеля, которая вцепилась мне в голень, прижигая паяльником, что был у неë вместо рта. 

Хватку я моментально расслабила, выпуская Троя. Он безжизненно съехал с кресла.

– Твою мать! – закричала я, и принялась отдирать робота от ноги.

Сороконожка поползла вверх по моему телу, кажется, намереваясь пройтись паяльником по лицу. Я закричала. Никогда не любила насекомых, даже железных. Это ощущение, что по тебе что-то ползëт, вызывало панику.

Я хаотично размахивала руками, стряхивая робота, крутилась вокруг своей оси и, не заметив, как оказалась у лестницы, оступилась. Упала, сосчитала несколько ступеней головой, и ухнула в тёмную бездну.

 Я жива? Жива.. Я открыла глаза. А Карлос нет? Боль отравляла меня отчаянием. Если он мёртв, зачем я жива?

Тень, кашляя, спускалась по лестнице. Сначала прозрачная, она обретала объëм с каждой ступенькой. Вырисовывалась долговязая фигура, растёгнутая куртка с огромными жёлтыми пуговицами. Трой.

Я начала вспоминать, как его душила. И он спускался сейчас, словно грозовая туча, обещавшая бурю. Я инстинктивно дернулась, пытаясь отползти, но от этого в голове рассыпались искры боли. Сдвинуться не получилось. 

В уши ударил писк, щеку обожгло жаром. Я опустила взгляд и вскрикнула. Сороконожка провела паяльником в миллиметрах от моего лица.

Трой прокряхтел что-то нечленораздельное. На его шее выделялся синяк, который пересекали красные полосы царапин.

Сороконожка пикнула и, перебирая лапками по железному полу, удалилась от меня. Наверное, у Этнинса есть нейронная связь с ней. Слышала про такое, но никогда не видела в действии.

Мужчина приближался. Я зачем-то беспомощно закрыла руками голову, боясь, что он меня пнëт, как дворнягу. Что со мной сделала каторга…

Трой остановился рядом, опустился на колено и потрогал мои волосы. На его ладони осталась клякса крови.

Как ни странно, прикосновение не было враждебным. Я так плохо соображала, что совсем не сопротивлялась, когда он вдруг приложил к моей макушке холодный медицинский брусок.

– Что ты делаешь? – зло усмехнувшись, спросила я. – Эй!

Создатель, ну почему ты постоянно ржëшь надо мною? Какой-то хрен с Земли прикладывает к моей головушке лëдик. Можно ж сдохнуть от умиления.

С диким усилием я отмахнулась от руки Троя, и он отложил брусок, поднялся с колена, снова вырос надо мною каланчой.

– Я тебя добью, когда представится шанс! Так что не будь идиотом, прикончи меня раньше.

Трой снова попробовал что-то сказать, но из его рта вырвался только скрежет деревянных досок.

Этнинс присел на диван, сороконожка забралась ему на колени, как собака, но поместилась лишь на треть и свисала до пола.

– Я убью тебя, чëртов пижон, – бормотала я.

Зачем я жива? Я выживала на каторге только благодаря мысли, что он где-то есть. Мы встретимся, и продолжим наше дело. А теперь я одна? Нет. Не может этого быть. Просились слëзы, но я стиснула зубы, сдерживая их. Голову прострелило болью.

Трой молчал и глядел на меня. Чёрный ошейник синяка подчёркивал длину его шеи. Сеть лопнувших сосудов опутывала белки голубых глаз. Он открыл рот, но тут же скривился и прижал руку к горлу.

Второй ладонью он погладил сороконожку по голове, та мигнула искоркой на конце паяльника. Если сначала этот робот меня пугал, то теперь вызвал улыбку. Ну точно собака. На Альфа-центавре роботы были редкостью, там в основном использовали дешëвый человеческий труд, спасали Землю от перенаселения.

На корабле Карлоса робот был, но совсем не такой. Напоминал ящик на колëсах.

– Это бортовой ремонтник? – я показала пальцем на сороконожку, и от движения мои виски взорвались болью. 

Трой кивнул и снова погладил тварь. Каким-то странным образом это действовало на меня успокаивающе. Траханные звезды, он с такой нежностью гладил кусок железа. Конечно, эта сороконожка спасла ему жизнь. Но…

Там, на каторге я забыла, что так вообще бывает, что рука способна быть мягкой. Не кулаком, метящим тебе в лицо. Мы с Троем смотрели друг на друга и молчали несколько долгих минут. Он всë водил огромной ладонью по голове робота.

Закашлялся, а потом с трудом произнëс, кивая на металлические насекомое:

– Эт – Конь…

Я чуть слюной не подавилась. 

– Какой конь? Это сороконожка…

– Ег..го.. звт Конь, – скрипел Трой.

– Ужасное имя для сороконожки, – я улыбнулась и попробовала сесть.

Рукой наткнулась на брусок со льдом, взяла его и приложила к макушке.

Обжигающий холод слегка успокоил боль в голове, или просто вытеснил еë. Мои грязные и влажные от крови волосы облепили шею.

Нет. Ну не мог Карлос умереть. Или мог? Если Трой знает про Броссар… значит, брата, правда, пытали. Значит… скорее всего и про остальное он говорит правду? Я едва заглушила ноющий стон, что сам вырвался из глотки. 

Трой встал, подошëл к шкафу, достал оттуда широкую белую полоску. Я знала, что это. «Медицинский шелк» – так его называли – ткань пропитанная нанитами, способными быстро останавливать кровь и лечить повреждения. Если примотать такой «бинт» к ране, заживление пройдëт в считанные часы.

– Если это для меня, то лучше повяжи себе на шею, хоть перестанешь так мерзко скрипеть.

У меня всë ещё болела голова от каждого движения, я не уверена, что смогла бы встать. Но подачки от имперца мне не нужны.

Трой промолчал и обмотал полоску вокруг шеи. Синяк скрылся под белой тканью.

А я так и полулежала под лестницей. Тонула в трясине собственного непонимания, что делать. Что, траханные звëзды, делать? Валяюсь, а рядом ходит имперец с сороконожкой. Меньше часа назад я его чуть не задушила. А он ведëт себя будто мы просто немного повздорили.

Карлос всë-таки мёртв? Если так, то мне лучше так и лежать под лестницей. Жить-то теперь зачем?

Сигнал тревоги прервал мою бессильную задумчивость. Протяжный писк.

– Приближение вооружëнного незарегистрированного судна. Класс Скорпион, – оповещала система корабля.

– Пираты… – с нервной весëлостью сказала я.

– Пираты…– голос Троя был всë ещё хриплым, но говорил он уже без усилия. – А у нас ни оружия, ни двигателей.

В такт ритму аварийной системы кают-компанию время от времени окрашивал  кроваво-красный свет.

– У каких это нас? – я засмеялась. – У тебя… или ты имеешь в виду свою кровать, или как там? Ложе?

Трой напрягся, алые всполохи придали его лицу зловещий вид, он поправил медицинскую повязку на шее и с едкой досадой спросил:

– Вы хотите, чтобы нас захватили пираты?

– Моë единственное желание, чтоб ты сдох, – я стрельнула глазами на его шею. – Надеюсь, пираты тебя прикончат.

Эти слова были, как последнее трепыхание умирающей на берегу рыбы. Беспомощное брюзжание моей ненависти. На самом деле, я хотела свернуться в позу эмбриона, закрыть голову руками и выть. Брат рассказал о своих планах имперцам из-за меня. Его казнили…

– И это всё? – Трой посмотрел мне в глаза. – Всë, чего ты хочешь?

Красные блики отражались в его белках, покрытых сетью лопнувших сосудов. Он подступил ближе, навис надо мною, как остов космической станции над маленьким кораблём. По моей спине прошла волна дрожи.

– Убить того, кто тебя спас? 3101 сохранил тебе жизнь для этого? – произнëс Трой сквозь зубы.

– Его звали Карлос, – прошипела я.

– Так его звали бы, если б он победил…

Сердце пронзила обжигающее холодная, как лëд, боль. Я не смогла ответить.

«У нас отобрали планету, свободу и даже имена, низвели до скота», – густой бас брата живо восстал в памяти.

Трой подошëл к шкафу, что-то достал и присел рядом со мною. Послышался звук открывающегося гермопакета.

– Но он ещё может… победить, – Трой взял меня за подбородок и заглянул мне в глаза. – Если ты возьмëшь себя в руки.

«Держаться достойно», – мысленно приказывала себе я, но слезам было плевать. Они потекли по щекам, оставляя после себя жжение на покрытой мелкими ранками коже.

«Держаться достойно». 

Я подавила рвущийся всхлип, проглотила, как пригоршню песка, и стиснула зубы.

Трой, брезгливо хмыкнув, коснулся моей головы, разгрëб грязные, мокрые от крови волосы, открывая рану.

– Незарегистрированное вооружëнное судно, класс Скорпион запрашивает линию связи, – сообщил компьютер Лилии-1.

– Как же быстро, –  голос Троя дрогнул, и он в тот же момент аккуратно нанёс мне на макушку из баллончика спрей-регенератор.

Я застонала от пекучего действия антисептика. 

– Попробую с ними договориться, – сказал Трой и поднялся по лестнице в рубку.

– Договориться с пиратами? – я едва слышно бросила ему вслед, он не ответил.

«Он ещё может победить, если ты возьмëшь себя в руки», – слова Троя всё ещё звучали у меня в ушах.

Даже если я возьму себя в руки, что я могу? Почему я жива, а Карлос нет? Для чего я выжила? Я же просто бесполезный кусок мяса. А он был сильным, он всегда знал, что делать.

Слëзы застилали мои глаза, оставляя вместо реальности мигающую красным дымку, шум крови в ушах не давал слышать, что там говорил Трой.

«Если ты можешь сражаться – сражайся», – голос Карлоса, как луч бластера прошил мою память.

«А если не можешь?», – непроизвольно спросила я, словно он находился рядом.

И, траханные звëзды, я знаю, чтобы он ответил:

«Смоги!»

Дорогой брат, а что смочь? Всë, что я могла последние три года, это позорно выживать и иногда пытаться сбежать. Колоть камни, жрать, спать, колоть камни, не слишком дерзить, лишь чуть-чуть, чтобы не сильно били потом. Что мне сейчас смочь?

Как наяву я увидела его карие глаза, оливковую кожу, чëрные волосы, нахальную улыбку.

«Победи!»

Подумалось, что он сказал бы именно это. По телу расползлась волна воодушевления.

«Уничтожь Земную Империю!» – неприменно бы добавил густой бас Карлоса. Приказы, отданные им, моментально вышибали из мозга все сомнения и страхи. И то, что брат сохранил мне жизнь, тоже казалось теперь негласным приказом.

Уничтожить Земную Империю. А задания полегче для меня нет? Устроить диверсию на базе снабжения Империи, затопить шахты по добыче фрамия? Захватить пиратский корабль?

Захватить пиратский корабль… возможно, с этого стоило начать. Я вытерла помутневшие от слëз глаза.

Жаль, мне пока даже не встать. Только сами слова «захватить пиратский корабль» окрыляли. Я чувствовала себя свободнее. Живее.

Я не на нарах, не в наручниках, не в шахте, не делаю, что говорят под постоянной угрозой боли. Я могу сама выбирать, что делать. Могу.

Сделав усилие, я опëрлась на ступень лестницы и попробовала подняться. Показалось, что пол качнулся, головокружение ещё не прошло, но череп уже не разрывался от боли.

Мне удалось встать ровно. Только я сделала шаг на верхнюю ступень, как услышала бряцание железных ножек о пол. Конь смотрел на меня сверху и угрожающе мигал паяльником.

Типа в рубку мне вход воспрещëн? Я поставила ногу выше, сороконожка приподнялась на задних лапках. Нет. Повторять наш с кульбит с лестницы мне совсем не хотелось. Траханные звезды.

Сидеть и ждать?

– Может, пропустишь меня? – с робкой надеждой спросила я. – Твой хозяин сейчас там глупостей наделает.

Конь отрицательно покачал головой, но спустя пару мгновений отступил назад, и вместо него сверху я увидела сияющее лицо Троя.

– Я решил наши проблемы, – самодовольно сказал он, широко улыбнулся, сверкая белоснежными зубами.

– И как?

– Я договорился с капитаном Дайсоном, что за небольшую плату он поделится ячейками для реакций фрамия, которые вышли из строя, а затем бесплатно сопроводит нас до прыжковой зоны.

– Капитан Дайсон? Темнокожий с длинными кучерявыми патлами?

– Да, а что?

Я внимательно посмотрела в удивительно честные глаза Троя. И пыталась понять, почему мне больше не хочется его убить. Может, потому что он меня спас, и я только осознала по-настоящему этот факт. Может, когда я его душила, выплеснула всю ненависть. А может дело в том, что к идиотам всегда снисходительное отношение?

Пользуясь моим молчанием он продолжил:

– Если ты думаешь, что я глупо доверился пиратам, то ошибаешься. Я перевёл им только аванс, остальное после того, как привезут детали.

– Остальное они из тебя выбьют, когда придут сюда, – едко сказала я. 

Самодовольство стерлось с его физиономии. На миг на ней промелькнула озадаченность, затем Трой потер рукой подбродок, словно снимая ненужную гримасу, как маску. Выдохнул, снова стал спокойным и спустился по лестнице в кают-кампанию ближе ко мне.

Стало его немного жаль, когда я представила, что с ним могут сделать пираты. Смерть покажется Трою наградой. Я прошлась туда-сюда, проверяя кружится ли всë ещё голова.

– Приближение незарегистрированного вооружëнного судна, класс Верблюд, – ожили бортовые динамики.

– Призовая команда, – пояснила я, огибая диван. – Грузовое судно, которое буксирует трофеи.

– Приближение незарегистрированного вооружëнного судна малых размеров, класс Кракен, – снова донеслось из динамиков.

– Абордажный бот.

– С чего ты взяла? Первый корабль, скорее всего, везëт нам контейнеры, а второй будет сопровождать… – сказал Трой, выдерживая ровную интонацию.

Меня забавляла эта способность выглядеть и разговаривать невозмутимо в критических ситуациях, но я видела, как красные блики высвечивали капельки пота на его лбу.

– Ну-ну, – ответила я, разминая мышцы шеи. Пол по-прежнему шатался под моими ногами.

Вдруг корабль качнулся от гулкого удара о корпус. Что-то в шкафу звякнуло. Пробирающе неприятно заскрипел металл обшивки. Трой моментально помрачнел:

– Ты вроде знаешь их капитана?

– Кэвин Дайсон беспринципный упырь, бросил Карлоса ради своей выгоды. Кровожадный, мелочный грабитель. Ненавидит имперцев, даже страшно представить, что ждёт тебя на его корабле.

– Внимание, повреждение обшивки, – произнёс равнодушный голос бортового компьютера.

Трой ринулся в начало кают-кампании, схватил с постамента меч.

– Думаешь это поможет тебе против абордажников?  – я ухмыльнулась. –  Только если они умрут от смеха. 

– Не стоит недооценивать это оружие.

– Ну-ну, посмотрим, куда они тебе засунут этот ножик.

– Вместо того, чтоб дерзить, возьми из шкафа автоматический инъектор, – холодно сказал Трой.

– Тебе надо, ты и бери. Я вообще не просила меня вытаскивать, так что давай как-нибудь сам.

Трой мог бы пригодиться, наверняка. Он особо обиделся, что я его душила. Вроде неплохой пилот, а его необычная сороконожка и телохранитель, и ремонтник. Кто знает, на что ещё она способна. Но мы враги.

– Освобождать тебя было ошибкой, – процедил сквозь зубы Трой.

– Может, тебя спасëт твоя лажа? Лужа… Шайка! – спросила я. – Или может, отец выкупит свою принцессу?

Он не ответил, только окатил меня раздражённым взглядом. Но я знала, что отец выкупит его в лучшем случае трясущимся от страха калекой, в худшем – в пакетах по частям.

– Критическое повреждение обшивки, разгерметизация грузового отсека, – разнеслось по кают-компании.

Завыла сирена, Трой нажал что-то на планшете.

– Все гермодвери заблокированы, – ответил бортовой компьютер.

– Ты же понимаешь, что это задержит их всего на полторы-две секунды, – ехидно заметила я, но сама была ужасно рада этим дополнительным мгновениям без пиратов.

Трой промолчал, его взгляд стал отсутствующим, затем сороконожка взяла лапками-манипуляторами протянутый ей меч и, бряцая железом, умчалась прочь из кают-кампании.

Неплохой ход для блаженного идиота. Надеется, что Конь принесëт ему оружие в нужный момент?

Я пыталась составить в голове план. Попасть на корабль, хорошо, что это класс Скорпион, я их отлично знаю. Выбраться из гауптвахты, куда меня, наверняка, посадят,  попасть в ангар, изолировать его от охраны и угнать любое корыто, способное совершить гиперпрыжок. Если пираты возвращаются из рейда, то у них должно быть что-то.

Послышался глухой хлопок. До боли знакомый звук, воспоминание из прошлой жизни покатилось холодным потом по спине. Это Рубеж-4 сработал где-то совсем рядом. Мы его называли «открывашкой». Направленное взрывное устройство, способное расковырять обшивку даже орбитальной станции.

Хотелось быть той собой, которой я была до каторги. Бесстрашной. Той, что совалась в самое пекло, в кишащие врагами места. Выполняла приказы Карлоса, чего бы мне это не стоило.

И что же сейчас? Я дрожала, как маленькая девочка. По стене расползалось красное-оранжевое пятно плавящегося металла. Оглянулась на Троя.

Он был спокоен, будто лорд, ожидающий гостей на чай. Спину держал ровно. Ни один мускул на его лице не выдавал испуга.

В воздухе разлился запах калëного металла. Обжëг ноздри. Захотелось побежать в рубку или спрятаться под диваном. Сбиться в позу эмбриона и прикрыть голову руками.

Траханные звëзды, принцесса здесь я. Обоссавшаяся от страха принцесса. Раздался гулкий удар, я стиснула челюсти. Кусок стены вывалился в кают-компанию.

«Держаться достойно!».

В проëм влетело несколько гранат. Это странно, пираты, а орудуют, как военные… 

Треск разряда. Ток волной боли разбежался по телу. Я забилась на полу в конвульсиях, нервы горели, словно миллион раскалённых игл вонзились в мышцы. Руки и ноги дёргались, став не подконтрольными мне.

Сквозь вату я слышала голоса.

– Смарт, какого …. ты снял ….мошлем? – сказал один из десантников, подняв забрало.

– Марс, в этом …. дышать, фильтры не меняли со вре… – ответил пират без шлема.

– Боец, мы не на прогулке. Надевай шлем, я скинул в  ….группы целеуказания.

– Марс, да насрать, не осталось уж…

– Отставить …., пока я не … взыскание с занесением в грудную …

Я балансировала на грани забытья, то теряя сознание, то приходя в себя. Не знаю на сколько я вырубилась в этот раз, но когда очнулась, мои руки сковывали силовые наручники, а рядом остался только один штурмовик. Мысли по-прежнему еле ворочались в голове.

– Вулкан Марсу-1, – послышалось от бронированной фигуры.

Марс-1… прошлое пробилось в охваченный агонией рассудок. Марс-1, надо же. Траханные звёзды, пираты ведут себя, как вояки. Кажется, я слишком сильно ударилась головой.

– Корабль захвачен, потерь нет, двое пленных.

Боль судороги медленно затихала.

– Девушка ранена, без сознания, парень цел, на нём форма дипкорпуса, – продолжал пират, а потом он подошел ближе ко мне.

Он пристально разглядывал моё лицо, дрожь снова прошибла мою грудную клетку. Забрало его шлема было поднято, и я увидела глубокий шрам на смуглой щеке.

– Выполняю, – сказал пират.

 Стало страшно, паника, как липкая паутина опутала меня. Я не могла ни пошевелиться, ни что-то сказать. Тело, словно ждало удара и заранее напряглось, чтобы принять его.

– Смарт, Шёпот обеспечить доставку пленных на корабль. Остальные со мной, встречаем призовую команду,  – голос всё-таки показался мне смутно знакомым.

Меня подняли, и я снова провалилась в темноту.

~Трой~

Боль отступала. Судороги прекратились, но ноги едва меня слушались. Скованные за спиной руки затекали, пальцы становились нечувствительными, словно их обернули в полиэтилен. 

Бронированные конвоиры толкали в спину, стоило только чуть помедлить.  Попытки заговорить пресекались дулом импульсного пистолета, нацеленного мне в лицо.

 Так мы добрались до тесного абордажного бота. Десять кресел стояли вдоль стенок корпуса друг напротив друга. Нас с 3112 посадили на места в противоположных концах корабля. Меня у выхода, а её ближе к кабине пилотов. 

Она всë ещё была без сознания, изредка открывала глаза и снова уходила куда-то в небытие. 3112 чуть не убила меня в благодарность за то, что я вытащил её с каторги. Чокнутая уголовница. Я, конечно, никому бы не пожелал таких испытаний, что выпали на долю этой девушки, но… Не ожидал, что каторга превратила её в сумасшедшую.

С надрывным жужжанием сервомоторов автоматика не с первой попытки зафиксировала моë тело. Эту модель ботов вывели из эксплуатации имперской армии много лет назад. Удивительно, что этот антиквариат ещё летает.

Один из пиратов стоял рядом со мной всматривался в шлюзовую часть. Аварийная подсветка десантного отсека бликовала на зеркальной части его шлема, делая забрало похожим на чëрную беззубую пасть полную звëзд.

Если верить дедушке Канту, а мне очень близка его точка зрения, всякое разумное существо, следующее до конца стремлению к разумности, движется в направлении Голгофы. Я так вдохновлялся этим философом, сколько героических фантазий рисовал. Считал себя этаким правильным человеком, который неуклонно следует совести и готов за это умереть.

Звезды взметнулись и погасли. Пират мотнул головой и сел на кресло слева.

Почему всё вышло так!? Я же не должен быть здесь. Мне всего лишь нужно было показать арестантке идиотскую татуировку. Привезти к месту сбора, и Гомер бы разбирался сам. Почему не прошли документы? Ошибка!? Намеренная западня?

Впрочем, это сейчас не важно. Главный вопрос – как выжить? Сенсей говорил, что самурай всегда готов умереть. Если готов, значит, не боится, значит, страх не мешает ему действовать. А я, к сожалению, ужасно боялся.

– За мою свободу могут хорошо заплатить, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал я самым ровным голосом, на который был способен.

Один из конвоиров снял шлем и пристально посмотрел на меня. Он был широколицым коротко стриженным блондином, на вид ненамного старше меня.

– Если вы поможете мне сбежать, купите себе корабль поновее, – добавил я.

– Эй, Шёпот, парню не нравится наш корабль, – с усмешкой ответил мужчина, усаживаясь на соседнее кресло справа.

– Смарт, приказа допрашивать пленных не было, – холодно бросил ему Шёпот, подняв забрало шлема.

– И ты туда же?!

– Действуем согласно протоколу. – Шёпот захлопнул забрало.

– Ты сегодня такой приветливый…  Кстати, чем это так пахнет? Еловыми шишками? – пробурчал Смарт себе под нос.

С шуршанием газовых амортизаторов открылся шлюз, и в корабль вошли ещё трое в броне. Гулкий лязг ботинок штурмового скафандра о железный пол отзывался неприятным ощущением в груди. Двое пиратов сразу прошли в кресла ближе к кабине пилотов, сели, и автоматика пристегнула их.

– Я не могу больше, – дернувшись, пробормотала 3112. – Двести тридцать…

Пират, шедший последним, подступил к еë креслу и снял с себя шлем. Он внимательно присматривался к ней, словно пытался узнать.

Странное дело, но у этого пирата, как, впрочем, и у его напарников, на наплечнике виднелись следы грубого ремонта. Всё бы ничего, только как раз в том месте наносятся войсковые эмблемы. Откуда у пиратов армейские скафандры?

Этот верзила, не отрываясь, смотрел на 3112.

– Принцесса… – пробормотал пират и резко повернулся ко мне.

Кровь застыла от ледяного взгляда чёрных глаз, будто катану приставили к горлу, и ты знаешь, что через пару мгновений умрëшь. 

Смуглое лицо пирата пересекал глубокий шрам длинной сантиметров в десять, а короткий ёжик чёрных волос разделяла полоска седины. 

Он шагнул ко мне, движения его были скупыми и точными. Даже этот танк, по недоразумению названный скафандром, не помешал ему рывком сократить дистанцию.

– Принцесса? – повторил Шёпот, подняв забрало шлема.

Даже пираты называют меня так?!

Смуглый боевой робот навис надо мной горой безжалостного смертоносного металла. В чёрных глазах тлело бешенство. Я на миг ощутил себя не то, что принцессой, а букашкой, которую сейчас раздавят ботинком.

– Как тебя зовут? – прохрипел пират.

– Я… я вам не враг. – Мой голос нелепо дрожал.

Удар, наверное, был не сильный, но от прилетевшего в голову бронированного кулака перед глазами поплыли ослепительные мушки. Полоса тупой боли зажглась по скуле и ниже. В ушах зазвенело. 

На Земле я часто спарринговал в кумитэ на тренировках, но ещё никто и никогда не избивал меня, когда я ровным счётом ничего не мог противопоставить. Беспомощность душила сильнее, чем удавка 3112. 

– Парниша, это ты зря, – раздался сбоку комментарий Смарта.

Я слышал его голос сквозь пелену бессильной злости, которую никак не удавалось побороть. Наверняка я покраснел и выглядел, как испуганный ягнёнок. Какой стыд.

– Я спрашиваю, ты отвечаешь, – холодно сказал мне пират. – Понял?

Кое-как совладав с собой, я посмотрел в его тëмные глаза и с позорной покорностью кивнул:

– Моё имя Трой. Я сын известного…

–  А теперь, Трой, – перебил меня терминатор, – Скажи, какого чёрта ты делал на том корабле?

– Это мой корабль… Я летел…

Я не знал, что говорить. Рассказать, эту галиматью про ложу? Едва ли он примет всё лучше, чем 3112. Хорошо, что руки были за спиной и никто не видел, как они тряслись.

– Марс-1 Вулкану, – еле слышно донеслось из гарнитуры шлема бойца.

Он нажал что-то на предплечье скафандра, и на весь корабль разнеслось сиплым старческим голосом:

– Марс-1 Вулкану.

– Здесь Марс-1, – ответил пират.

– Что там с пленными? Дайсону не терпится.

–  Закончили погрузку, стартуем.

– Принял, конец связи.

Марс злобно сощурил глаза, я ожидал ещё одного удара, но этого не произошло. Пират сел в кресло напротив девушки.

Горячая капля крови текла по моей щеке к подбородку. Пират, вероятно, узнал 3112… Этого следовало ожидать, потому что многим из людей 3101, наверняка, пришлось податься в пираты. Но что с этого мне? 3112 не поможет, даже если у неë появится такая возможность. Кажется, слово «благодарность» ей не известно.

Значит, у меня один путь? На Голгофу? Ждать, пока меня выкупит отец? А если уже некому выкупать? Если меня объявят преступником, то его ждут большие проблемы. Колючая дрожь пробежала вдоль хребта, раздражение вонзило когти в сердце. Какая глупая и пустая смерть. 

– Курс на корабль, – дежурно отчеканил Марс-1, обращаясь к пилотам.

Лицо его стало каменно-непроницаемым, когда он снова взглянул на лежащую в кресле 3112.

– Вы знаете эту женщину? – спросил я у Смарта, повернувшись к нему, насколько это позволяли противоперегрузочные кресла.

– Какую женщину? Не, Шёпот, ну ты слышал? Какой он…

Дослушать мне не дал оглушительный удар по затылку.

Пришёл в себя я уже по прилëту на пиратский фрегат. Меня за шиворот подняли с кресла, вывели из корабля.

После тесного абордажного бота набитого бронированными бандитами, вид широкого ангара Скорпиона отозвался чувством облегчения.

Несколько техников в обшарпанной амуниции промчались мимо к Кракену, один из них будто невзначай задел меня плечом. В этом толчке чувствовалось презрение. Будто он таким образом плюнул мне в лицо.

– Куда это вы прётесь с оружием, солдатики? – раздражённо спросил техник.

– Исполняем срочный приказ капитана, – рыкнул Марс.

Я связался с Конём, он пробрался в системы Лилии-1, и скоро его вместе с кораблём отбуксируют на Скорпион.

Меня вывели из ангара, 3112 несли позади. Руки немели в наручниках, и я с ужасом думал, что лучше бы эти руки надевали колечко на изящный палец Алисии Купер, дочери министра финансов,  как хотел того отец. Ну зачем я здесь?

Мы шли по длинному коридору,  лязг железных ботинок штурмовиков, как нож масло, разрезал мерное гудение корабля. Изредка появлялись люди, все они кривили ухмылки или неприязненно косились на меня. 

Взгляд скользнул по стене, где торчали шлейфы проводов и устаревшие системы подачи воздуха. Фрегат Скорпион. Такие же корабли сорок лет назад сопровождали первую миссию на Вегу-7. Там была найдена единственная планета, где человек мог дышать без скафандра. Единственная, кроме Земли, планета, идеально пригодная для жизни людей. Моя мать была в составе той первой экспедиции.

Все тогда думали, что наступила эра процветания человечества, что теперь можно справиться с перенаселением и с тяжёлыми условиями жизни поселенцев в колониях, которым не хватало продовольствия. Как рассказывал отец, тогда всех и буквально каждого, охватывало невероятное воодушевление. 

Так и было, на свободно вздохнувшей Земле наступил Золотой Век. Миллиард человек распределился по всем континентам. У всех появился доступ к передовым технологиям медицины, пищевые синтезаторы решили проблему голода, и средняя продолжительность жизни поднялась до ста лет.

Но что было с теми, кто улетел?

СМИ передавали, что у них всё прекрасно. Всё прекрасно и на других непригодных для жизни планетах и станциях. Люди рады осваивать новый мир, служить отечеству в глубинах Млечного Пути. Развивается сельское хозяйство на Веге-7, осваиваются шахты фрамия на Альфа-Центравре, строятся комфортабельные орбитальные города и жизнь течёт рекой во славу Императора. Так думали все на Земле. 

Так ещё полгода назад думал я.

Раньше я никак не мог понять, почему отец запрещал учиться пилотированию. Готовил меня исключительно в государственные служащие. Поощрял занятия каратэ и кудо, которые были модными среди элит.

И зачем я здесь, вдали от своего роскошного дома? Почему не греюсь под солнечными лучами во дворе, не наслаждаюсь тёплым морским бризом у моря. 

Я здесь потому, что полгода назад во время учебного полёта из-за ошибки навигационного модуля корабль вышел из прыжка у шахтёрской колонии в системе Альфы Центавра. Увидел своими глазами то, что не должен и не смог с этим спокойно жить. Люди в колониях жили не просто плохо, они едва выживали. А Вега, как я узнал позже, была поделена между земными магнатами, и продовольствие с неë уходило в колонии по варварским ценам. 

Лучше бы просто закрыл всë это глаза.

Чем дальше мы шли по кораблю пиратов, тем сильнее я в этом убеждался. Ничего не изменил, просто спустил в утилизатор свою жизнь.

Конвоиры подвели меня к лифту, позади 3112 сломанной куклой висела на руках пирата и причитала в бреду что-то нечленораздельное. С громким рокотом лифт спускался с верхней палубы, сложно сравнивать его с гравитационными лифтами в кораблях Империи. По доброй воле никогда бы не зашёл в такой.

Я обернулся на Марса-1, посмотрел на его изуродованное шрамом лицо, заглянул в совершенно дикие глаза. Было понятно, что он не станет говорить, но я решил попробовать. Мне ничего не оставалось. 

С бряцанием разъехались створки лифта, Шёпот вошёл первым, за ним Смарт, втолкнув меня. Пират с 3112 на руках, бережно занёс её в кабину. Марс последним встав на площадку, нажал сенсор на стене. Створки поползли навстречу друг другу.

Лифт тронулся. Собрав остатки мужества, я заговорил:

– Вы же знаете еë, и я…

Мне хотелось сказать, что я её спас, может, они бы иначе на меня взглянули, но я вовремя понял, как это жалко будет звучать, и у меня не повернулся язык. Спасите меня, солдатики, потому что я спас вашу знакомую? Хуже только встать на колени и умолять.

– Что ты? Ты жив только потому, что майор не дал мне выкинуть тебя в открытый космос! – внезапно отозвался пират, который держал 3112, прежде он не вступал в диалог.

– Заткнись, Хил,  – отчеканил Марс. – Твои причитания не помогают найти выход из той задницы, в которой мы оказались.

– Марс, ну это же, Принцесса? Тощая, замученная. Но она… – Смарт кивнул на еë руку, где на запястье виднелся шрам от сведëнной татуировки.

Принцесса… 3112? Это было забавно, я даже невольно улыбнулся. Она казалась мне кем угодно: фурией, ненормальной, бандиткой. Но принцесса? Принцесса чего? У Императора не было дочерей.

– Отставить трёп, – устало сказал Марс.

– Нельзя отдавать еë этому ублюдку… – пробормотал Хил, когда лифт остановился.

Лица десантников стали такими мрачными, что я не посмел больше ничего говорить. Мы пошли по нижней палубе, пахло отработанным машинным маслом и ржавым железом. Когда наша процессия миновала два поворота, кто-то из бойцов резко дёрнул меня за наручники до хруста в плечах и толкнул к правой переборке.

– Конечная, Трой. – По голосу я понял, что это сделал Марс.

– Достаточно было просто сказать, – просипел я сквозь стиснутые зубы.

Я увидел, что Хил положил 3112 на пол, порвал её робу на предплечье и зачем-то старательно перевязал универсальным бинтом. Но я не помнил, чтоб у неё там была рана, впрочем после каторги раны могли быть везде.

Марс нажал на панель на стене. Послышалось натужное жужжание, и створка незамеченной мной гермодвери тяжело поползла в сторону. Раздался электрический треск, звук работы механизма стал надрывным, запахло жженым пластиком. Что-то негромко хлопнуло и с металлическим звоном упало внутри переборки. Дверь замерла, так и не открывшись.

– Космический мусор с прыжковым двигателем, – выругался Хил. – Может, не стоило сразу отказываться от предложения мальца.

– Оно по-прежнему в силе, – с надеждой заметил я, хотя и понимал, что это была шутка. – Если вы мне поможете...

– Смарт! Дверь! – обреченно бросил Марс, перебивая меня.

– Сейчас поправим.

 Смарт с размаха засадил в неё бронированным ботинком.

– Я просил открыть, а не сломать…

Металл загудел, с потолка посыпались хлопья ржавчины, что-то с грохотом упало за переборкой. И апофеозом этого представления стал отборный мат из помещения. Створка нехотя поползла в сторону.

– Ну а что? Она ж открылась! – воскликнул Смарт. 

Через открывшийся проём я увидел помещение, напоминающее смесь склада и мастерской. Переборка делила комнату на две части, в углу мерцал яркий свет, как от допотопного сварочного аппарата.

Услышал, как кто-то подступил сзади и почувствовал толчок в плечо:

– Не нужно, я сам, – обернувшись, сказал я Смарту. 

Он удивленно на меня посмотрел и кивнул. Я зашагал, еле передвигая ноги. Кровь зашумела в висках, сердце помчалось в оглушающем ритме, в животе туго свернулось в клубок леденящее предчувствие.

Оглядывая помещение, я наткнулся взглядом на стул, вокруг которого на полу багровели засохшие пятна. К горлу подступила тошнота, ноги стали ватными. 

У стула располагалась высокая стойка, на которой лежали какие-то предметы, накрытые тряпкой с пятнами крови. Два мордоворота стояли в нескольких шагах от стойки, один из них крутил в руке складной нож.

И это моя Голгофа? Я застыл, не в силах сделать шаг.

Стены. Стены. Изо всех сил я пялился на них, чтобы не смотреть на стул, на грязную тряпку и не потерять с таким трудом возвращённое самообладание. Стены были выкрашены в цвет пожухшей листвы, краска местами отслаивалась и свисала ошмётками. У одной из них двое непонятного вида работяг, похожих на пьяниц, возились с плазменным резаком у снятого куска обшивки.

В дальнем конце помещения располагались три небольшие клетки, примерно полтора на полтора метра. Рядом была дверь, откуда вышел мужчина азиатской внешности в цветастой рубашке:

– Вы какого хрена корабль портите? – сказал он, обращаясь к Марсу.

– То что мертво, умереть не может, – тихо пробормотал Смарт.

– Закнись, – тихо прошипел Марс в ответ, а затем обратился к Рю: – Альдо приказал доставить пленных.

– Девку в клетку, парня на стул. – Голос азиата звучал инфернально.

Двое верзил двинулись в мою сторону. 

«Конь, местоположение?» – отправил я мысленный запрос роботу.

«Лилия-1» – пришёл короткий ответ.

Он ещё не перебрался на пиратский фрегат. Ну почему так долго? Я дёрнул руками, пробуя разорвать наручники. Не знаю зачем, будто надеялся, что они сломались. Но нет. Они крепко сковывали запястья. Оглянулся по сторонам. Искал помощи, как ребёнок?

Столкнулся взглядом со Смартом:

– Парниша, ты дай им, что попросят, – он толкнул меня на стул и быстро отвернулся.

Металлические орудия пыток звякнули под тряпкой, когда садясь, я задел стойку плечом. Тряпка задралась, и под ней открылось лезвие скальпеля, блеснувшее в свете ламп.

Я пялился на бронированную фигуру Смарта, словно надеясь, что он поможет. Наверное, если бы не наручники, я бы малодушно ухватился за его руку, умоляя меня спасти. Какой же я жалкий. В глубине души наивно надеялся, что кто-то скажет, что всё это шутка. Что люди вообще не должны пытать людей!

– В клетку она не пойдëт, Рю! – послышался суровый голос Марса-1, который преградил путь мордовороту, идущему за 3112. 

– Что, запал на девочку, солдатик? Поиграешь с ней после моих ребят, если от неё что-то останется.

– Я до сих пор не свернул тебе шею только из-за приказа Альдо, – злобно сказал Марс.

Я уставился на него надеждой. Пусть он и выглядел как монстр, но сейчас он казался мне ангелом посланным в минуту отчаяния. Я не знаю, кем ему приходилась 3112, но мне всё больше казалось, что он к ней неравнодушен.

– Не зарывайся, щенок! Мне плевать на тебя и на вашего старика плевать, – отчеканил Рю. – Вас самих держат не в клетке, только до тех пор, пока вы нужны капитану. Тебе что приказали? Доставить! Доставил? Пошёл вон, пока я… 

Монолог азиата был хамски прерван винтовкой Шёпота, направленной ему в лицо. Дернувшийся на помощь боссу мордоворот резко осёкся, столкнувшись взглядами со Смартом, который смотрел на него сквозь голографический прицел стрелкового комплекса.  Хил, положив 3112 на пол, изготовился для стрельбы с колена, взяв на прицел второго верзилу.

Волна какой-то обескураживающей надежды смешалась со страхом, так что я ощутил, как на затылке поднялись волосы. Если будет стычка, у меня будет шанс сбежать. Пот потёк по моей шее, я чувствовал щекотное скольжение капли по коже. Унизительное свидетельство того, что я просто бесхребетный трус. Наверняка от меня просто несло потом, так что даже цитрусовый ароматизатор рубашки не перебивал его.

– Чего?! Ты охренел, солдафон? Это что бунт? – нервно срываясь на высокие ноты, закричал Рю. – Капитан в любой момент может…

– Опустить оружие, – холодно перебил его Марс.

От разочарования стало почти физически больно. Никакой ты не монстр. Такой же трус, как и я. Мне хотелось крикнуть это ему в лицо. Они будут мучить 3112, а ты просто уйдёшь?

Хил медленно поднялся, закрепив пистолет в магнитном захвате на броне. Смарт опустил стрелковый комплекс. Шёпот ловким движением фокусника закинул винтовку за спину.

Марс бессильно  наблюдал, как мордоворот толкнул Хила плечом, поднял 3112 на руки и понёс в сторону клеток.

– Уходим, – прозвучал мрачный приказ.

Шёпот многозначительно посмотрел на Марса.

– Я сказал, уходим, – повторил тот и первым двинулся на выход.

Остальные штурмовики направились за ним. Марс, как-то отрешëнно кивнув Рю, сказал:

– Мы ещё вернёмся к этому разговору.

– Ты бы почаще оглядывался, узкоглазый, – буркнул, уходя, Смарт.

Острые когти страха чиркнули по груди, сердце гулко забилось о ребра. В этих десантниках чувствовалось что-то человеческое, в отличие от Рю. Очень не хотелось, чтобы они уходили.

– Смотрю, парень, ты уже заждался? – с явным воодушевлением сказал Рю. – Я-так точно.

Его огромный тонкогубый рот изогнулся в леденящем душу оскале. Зверином. Выжить. Мысли о бесславности показались ужасно глупыми.

«Конь, местоположение?»

«Лилия-1» – вклинился в мои мысли ответ, и вогнал меня в отчаяние.

Как же долго. А меня уже совсем скоро начнут пытать. 3112 права, они вытрясут из меня всё, что есть. А когда вытрясут, будут пытать дальше, мало ли что ещё завалялось в недрах моих счетов. У меня много денег, я забрал все деньги, что отец хранил на скрытых счетах, считая, что он поступает подло. Украл у вора. Я тоже, получается, вор, но я планировал с этих средств помогать повстанцам с колоний. Часть даже уже заплатил команде Гомера. А он меня обманул? Или кто-то подставил его? Почему документы не сработали? Ну почему? 

– Капитан, пленные у меня, – сказал Рю по передатчику. – Десантура Альдо совсем от рук отбилась. Угрожали мне пушками. Хотели девку себе забрать.

Он молчал выслушивая ответ, и зло пялился на меня. Один из его амбалов рассматривал мой костюм, подошёл, потрогал эполет на плече.

– Занятный костюмчик, – обратился ко мне Рю.

~Шёпот~

Я в упор смотрел на Сантьяго. Марс? Бог Войны, не слышащий молитвы. Двадцать лет назад романтичный подросток, начитавшись книг, взял себе этот позывной, ещё на орбите Земли в военном училище. Младший, Матео, насмотрелся на брата и туда же. Фобос!

Воспоминания заставили меня улыбнуться. В училище братьев постоянно цепляли за позёрство. После четвёртого сломанного носа, и, не помню, какой по счёту конечности, остряки от них отстали. 

Восстание в системе Альфа Центавра, четыре года войны за Вегу-7, награда за наши головы, объявленная лично Императором, три года скитаний и наемничества, и в Сантьяго невозможно было узнать того наглого инфантильного мальчишку, мечтающего отомстить миру за смерть родителей и годы нищеты с маленьким братом. Сейчас я смотрел на закаленного в горниле войны убийцу.  Настоящее воплощение Бога Войны…  Пронзительный взгляд, нехарактерно умный для военного, волевой подбородок, где начинался глубокий шрам, перечекивающий правую половину лица. Привет от имперской разведки, с которой мы схлестнулись, выполняя контракт Хромого Сида. 

Если бы я не вмешался, Сантьяго бы точно убил Рю.

Принцесса. Я-то знал, как он к ней относился. Искал в ней причал, где на время можно снять бронескаф и просто насладиться жизнью. Я всегда хотел для этих ребят нормальной жизни. Той, что никогда не было у меня.

Сантьяго нервничал, и это было непривычно. Спустя три года он всё ещё что-то чувствовал к Принцессе?

Старик Альдо вышел из жилых отсеков второй палубы, и подошëл к нам. Глубокие морщины пересекали его высокий лоб, дремучая борода закрывала нижнюю часть лица, которое,  как всегда, не выражало никаких эмоций. 

– Марс, доложи, что произошло на нижней палубе, – нарочито спокойно сказал он.

– Мы доставили пленников к Рю. Девушка оказалась похожей на Принцессу… – начал Сантьяго.

– И поэтому твой отряд чуть не устроил бунт? – перебил его Альдо.

– Сэр, это же Принс, а Рю…

– Рю помощник капитана, нашего заказчика. У нас договор, –  с равнодушной твердостью сказал Альдо. – Похожа на Принцессу… ты даже не уверен, что это она.

Я знал, что этот тон говорил о том, что старик рассержен.

– Она, – подтвердил я и замолчал.

–  Виноват, сэр, –  коротко сказал Сантьяго, вытянув руки вдоль тела.

– Шёпот, следуй за мной, поговорим с капитаном о пленнице.

Сантьяго внимательно посмотрел на Альдо.

– А ты отправляйся к остальным и охлади пыл, – ответил на негласный вопрос старик.

– Принято, – спокойно сказал Сантьяго, убрав руку, сжатую в кулак, за спину.

Альдо, кивнув, направился дальше по коридору, к лифту на мостик, и я пошëл за ним.

– Ты уверен, что пленница – Принс? – спросил он, когда мы миновали несколько переборок.

– На девяносто девять процентов.

Альдо разберëтся. Я не сомневался, но почему-то при мысли о Принцессе, в груди будто выла сирена. 

Память о былом поражении, осознание беспросветности и пустоты. Всё то, что мы с Альдо строили двадцать лет, всë, что взрастили, погибло три года назад на Веге-7. Две штурмовые группы, единственное, что у нас осталось. Но наш штандарт навсегда пал… наш Карлос, наша надежда на нормальную жизнь, на землю под ногами, на небо над головой – всë рухнуло в один день.

Появление Принс напомнило об этом.

Альдо шëл в капитанскую рубку решительно, как к себе домой. Да, он вообще жил, будто знал всë наперёд, ко всему был готов и ничто даже посметь не могло встать у него на пути.

– Сантьяго в глубине души так сентиментален… думал, что у него это прошло, – невзначай бросил Альдо, когда мы загрузились в лифт.

– Он обещал Карлосу еë защищать, – я пожал плечами.

Альдо свëл седые брови к переносице, но ничего не ответил.

Остальной путь мы проделали молча.

– Полковник, – изображая почтение в скрипучем голосе, сказал Дайсон не вставая с кресла, едва мы вошли в его рабочий кабинет. – Рад, что вы зашли. Очень хотелось выяснить некоторые нюансы нашего договора… не помню, чтобы в нëм было написано, что ваши люди могут размахивать пушками перед носами членов моего экипажа или требовать поделиться добычей.

Альдо снисходительно улыбнулся, ни один мускул на его лице не дёрнулся:

– Прости, вышло недоразумение, я уже принял меры, – медленно ответил он с интонацией врача, который зазывает пациента в кабинет. –  Ты в клетку засунул девушку. Она мой человек.

– Видно очень важный человек, раз у Марса слегка отъехала крыша? – Дайсон дёрнул массивные чëтки на своëм запястье.

– Не думаю, что это тебя касается, она служила под моим началом во время войны за Вегу, – всë с той же улыбкой сказал Альдо. – А со своими людьми я разберусь, подобного не повторится.

– Надеюсь, – мягко согласился Дайсон, мотнув тёмными волосами, сбитыми в дреды.

Его чёрная кожа в свете ярких ламп казалась синеватой.

– У меня есть просьба, капитан. Отдай мне девчонку.

– Полковник. Не заставляйте меня напоминать вам условия Нашей с вами сделки…   – Дайсон снова дёрнул бусину.

– Какое она имеет к этому отношение, Кевин?

– Мы перехватили ориентировки Империи. Оба пленника в розыске. За их головы объявлена такая награда, что я смогу купить второй корабль. Ваши тушки даже десятую часть не стоили в своë время.

– Вот оно что… – голос Альдо сделался совсем бесцветным и звучал тише.

Я знал, когда он говорит так, значит, он в ярости.

– Я бизнесмен, – рассмеялся Дайсон. – А это отличная сделка, старик. Но если она вам так нужна, – Дайсон провернул чётки на руке, – В конце концов, я же не разбойник, – Его улыбка стала еще шире. – А цивилизованные люди всегда смогут договориться. Не так ли? Цену я назвал.

– Капитан Дайсон, – вмешался я в разговор, понимая, что Альдо близок к точке кипения. – Вы же понимаете, что мы сейчас не располагаем подобной суммой денег.

– Это бизнес, ничего личного, –  ответил Дайсон, будто захлопывая словами дверь. – Думаю, что наш разговор окончен.

Я хотел ещё что-то сказать, но в гарнитуре раздалось:

– Шёпот, передай Старику, что выход из нашего отсека заблокирован.

– Только я попрошу вас не покидать свои каюты до прибытия на станцию, –  добавил капитан, когда мы выходили.

~3112~

– Сто тридцать три, ссто ддватдцать ччччч… – руки подогнулись, и я рухнула на железный пол, едва не ударившись лицом.

Лучше б ударилась, чтобы боль хоть немного затмила обиду. Мои траханные слабые руки!

Сантьяго уже давно закончил тренировку, и с улыбкой следил за мной, сидя на скамье для жима. Он был страшно красив,  если бы среди чудовищ проводился конкурс красоты, он бы его выиграл с большим отрывом.

Сложно себе представить какого-то другого человека, от взгляда которого дыхание застревает в горле, мужчину столь огромного и мощного, сколько и привлекательного. Смуглое лицо, на порядок смуглее моего, чёрные глаза глубиной с космическую бездну, широкие чёрные брови, всегда чуть вскинутые, будто он что-то задумал. Красивые полные губы.

Целовался Сантьяго страстно, будто откусывал чеку от гранаты, трахался так, словно стрелял из пулемëта. Словом, можно сказать, что мне с ним повезло.

Но когда он подошëл и потянулся к моей дрожащей от усталости руке своей не терпящей возражений ладонью, я невольно отстранилась. Он был как танк, который неинтересен вне поля боя. Ну можно пострелять, ну размеры впечатляют. А дальше-то что? Встречаться с танком невозможно. Непонятно, а есть ли там что-то кроме брони. А выяснять себе дороже.

– Мне… – начала было я, но мой взгляд зацепился за фигуру Карлоса, который подтягивался на турнике.

Я вспомнила его слова. Типа, ну дай Сантьяго шанс и вообще перестань бросать парней после первого секса. Недовольный тон, осуждение. Мне так не нравилось слышать это в голосе брата.

Через силу я изобразила улыбку и протянула Сантьяго ладонь. Он крепко сжал её, так сильно, словно хотел смять в костно-мясной фарш.

Сантьяго всегда был грубым, но чтобы так? Я глухо вскрикнула, будто сквозь толщу воды, и… очнулась на холодном полу. Рука затекла и болезненно ныла.

Перед глазами прояснились тонкие пересекающиеся железные прутья. Я посмотрела вверх – над головой тоже была решётка. Клетка?

Где мои нары? Что я сделала, за что меня посадили в клетку? Выхода в шахты сегодня не будет? Я поборола рефлекторное желание вскочить, осмотреться. Нельзя высовываться. 

Клетка!? Я с усилием подняла голову. В свете мерцающих ламп в двадцати шагах от решëтки вокруг парня на стуле стояли три человека. Лица его видно не было, потому что над ним склонился здоровенный бугай. Зато я видела знакомые длиннющие ноги в знакомых синих штанах.

Мне сразу вспомнился побег с Пегаса, удавка, Конь и пираты. Сколько же я была в отключке?

Троя уже пытают? Нет. Судя по тому, что его ступни стоят спокойно, ещё не начали. Значит, подождём. Нужно, чтобы начали пытать, тогда у меня будет больше времени на побег. И возможностей.

– Слушай, а костюмчик у тебя ничего, – послышался отвратительный голос Рю. – Не хочется его пачкать… Может, по-доброму разойдёмся?

Я хорошо помнила этого азиата, он очень давно в команде Дайсона. Злобный, алчный садист. Он крутил в руках планшет Троя.

– Я перевёл вам достаточно денег, – процедил тот, и я, наконец, увидела его лицо.

– Ну тогда костюмчик снимай и начнëм…, – сказал Рю, что-то жуя. –  Это умная ткань, которая сама себя зашивает и очищает. На фронтире такого не достать.

Троя подняли, мордоворот ринулся дёргать куртку:

– Я сам еë отдам, – раздался нарочито спокойный голос.

О, траханные звëзды, какой пафос! Но я-то вижу, как у тебя коленки дрожат, принцесса. Одной моей части ужасно хотелось зубоскалить, издеваться над ним. Злорадство кипучей кислотой шло по венам, мол, я страдала, пострадай и ты, имперский хлыщ.

 А, с другой стороны, я ощущала отвращение и страх, что совсем скоро примутся за меня. Ещё ужасно болела рука. Наручников на мне не было, и я не понимала, как она вообще затекла.

Превозмогая головокружение, я тихо-тихо встала, скользнула к замку. Как хорошо, что это типовой фрегат сопровождения Скорпион. Любимое старьë. У Карлоса было полно таких, когда мы уходили с колонии на Альфа-Центавре. 

В этих клетках довольно простой магнитный замок, мы такие вскрывали, когда устраивали диверсию в стане наших союзников, которые в какой-то момент союзничать перехотели. Мне бы малый универсальный радиоэлектронный модуль Энигма-6. Стандартная отмычка разведчиков.

А у меня только рваная каторжная роба.

«Боец, а как действовать, когда у тебя задание, а нихрена нужного нет?» – помню на тренировках у Альдо часто вставал такой вопрос.

В моей ситуации можно было только попробовать свить канат из волос и повеситься.

Как же больно немела рука. Я бегло осмотрела её, только сейчас заметила повязку. Провела по ней рукой и нащупала что-то твёрдое, давящее на предплечье.

Тихо размотала бинт. И увидела … Инициирующий разрядник из автоматической аптечки. Довольно полезная штука для реанимации, например. А ещё, с его помощью Хил, наш медик, мог открыть любой магнитный замок, правда, только один раз! Как он там говорил… Нажать сенсорную панель, замок выдаст несоответствие ключа, отломать крышку сервисного разъёма, вставить разрядник. Импульс должен перегрузить цепи, и замок уйдёт в ошибку.

Но как? Трой положил?! Откуда он мог знать?

Какая разница. Я сломала крышку и уже почти всунула разрядник, как вспомнила, что если сделаю это, раздастся громкий звуковой сигнал.  

Нет. Нужно подождать. Я с надеждой посмотрела сквозь решëтку на Троя. 

Он сидел на стуле в одних трусах, и мордоврот бил его кулаком в лицо, затем в живот. Трой сгибался, сопел, хватал ртом воздух, но траханные звëзды, он не кричал, не просил остановиться. Какой же гордый. Если бы мы были в другой ситуации, я бы сказала, что он молодец, стойкий парень, но сейчас это нервировало.

Ну же парень, не разочаровывай меня. Мне нужно, чтобы ты закричал. И как можно громче.

От очередного удара Трой едва не перевернулся вместе со стулом. Мне показалось, что я услышала омерзительный хруст, с каким обычно ломаются тонкие кости. Сдавленный стон, но никакого крика.

Кровь из его сломанного носа стекала по губам на подбородок. Он тяжело задышал ртом, словно только что выдержал марафон. Я знала, что он делает – пытается удержать то, что трещит по швам, разрывается, как ветхая ткань. Пытается удержать самого себя.

Сколько раз я также сидела и дышала, по ниточке сшивала себя обратно, чтобы позорно не развалиться. Я надолго задержала на Трое взгляд, и он, словно почувствовал его. Поднял глаза на меня. Удушающе осоловевший взгляд, который вдруг сфокусировался на мне и прояснился. Словно он не знал, что делать, но понял, увидев меня.

Трой ударил ногой в пах замахнувшегося на него амбала. Удар был такой силы, что здоровяк отлетел, истошно зарычав, развалился на полу, сжимаясь от боли и скуля.

Вот он момент. Я подключила разрядник. Писк оглушил меня. По спине пробежал озноб.

Никто не услышал. В ушах звенело от страха, а перед глазами всë спуталось от головокружения, я даже не сразу увидела, что Трой лежит на полу и амбал с яростным криком колотит его ногами. От глухих звуков ударов у меня скручивало внутренности.

Я вышла из клетки и бросилась к двери. Меня разрывало от боли, будто это сейчас прилетело под мои рёбра, что не вздохнуть. Хотелось вмешаться, или сказать, Трой, подогни колени, защити живот.

Тысячу раз я так делала на каторге, когда не могла сопротивляться. Сжималась в позу эмбриона и принимала удары. Так есть шанс не получить серьёзных увечий. 

Тихо, как самая маленькая трусливая крыса, добежала до переборки, выход был ещё далеко. Троя снова водрузили на стул. Он хрипел и пытался отдышаться. Его идеально красивое лицо несимметрично опухло, нос стал похож на кровавое месиво.

Я затравленно оглянулась – ещё секунда, и меня точно заметят. Ноги наливались свинцом. Создатель, где же та бесстрашная диверсантка, которой я была. Ну где? Осталась на каторге?

С затаённой мольбой я посмотрела на Троя. Ну взгляни же на меня. Сделай ещё что-нибудь! Рю что-то бормотал, но я не могла сосредоточится. Мысли вязли в паутине надвигающейся паники. 

Трой… Укол язвительного стыда остался где-то на задворках сознания. Кто это там говорил, что он сам по себе?

Трой!

Когда его приковывали за щиколотки к стулу, он выдернул ногу и ударил наклонившегося громилу коленом в лицо. Раздались гневные вопли.

Я, что есть силы, побежала к выходу. Оказавшись за ним, услышала голос Троя. Истошный крик боли завибрировал в воздухе, отлетел эхом от металлических стенок корабля, ужалил в сердце. 

Неужели, мне его жалко? Нет. Это просто имперский упырь, который получит по заслугам, ему воздаëтся за его сытую жизнь.

Создатель сделал мне маленький подарок, ведь я так этого хотела.

Только, траханные звезды, почему же ноет в груди? Наверное, потому что этот имперский хлыщ только что снова спас меня, а его сейчас за это покалечат.

Я оглянулась по сторонам, припомнила путь до ангара. Коридор был пуст, я побежала. Экономно, тихо, как раньше. Перекрёсток. Звук шагов. Прижаться к стене. Успокоить дыхание. Как на операциях с Карлосом. Это же, как тогда, на точно таком же Скорпионе. 

Шаги ближе. Пять, нет, всё-таки три метра. Шаги прямо за углом. Я воскресила голос Карлоса в памяти, словно он снова следил за операцией:

«Работаем».

Скользящий шаг вперёд, удар ребром стопы в колено. Мужчина, крякнув, начал проваливаться, ещё один шаг, и я у него за спиной. Левая рука на подбородок, зажала рот, правая рука – сверху на висок. Поворот на опорной ноге, рывком развернула голову пирата вверх. Тело хорошо помнило свою работу.

Характерный хруст и тело, обмякнув, повисает на моих руках. Механик?

«Двигаешься, как ленивая черепаха!», – подтрунивал голос Карлоса из воспоминаний. – «Обыщи труп, найди оружие».

У этого трупа нашёлся только нож. 

Быстрее. Я снова побежала. Карта в голове возникла сама собой, словно её передо мной раскинул брат, как в тот раз четыре года назад. Я до сих пор её хорошо помнила. В лифте подниматься нельзя, остаётся лестница в инженерных коммуникациях. 

Пятнадцать шагов, не доходя до лифта. Несущая конструкция переборки. Здесь! Где эта траханная консоль? На том корабле она была здесь… Неужели я ошиблась?  Я стояла и в бессилии негромко стукнула по обшивке.

«Ты опять всё сделала не так, Принцесса. Учись слушать, что тебе говорят».

Голос Карлоса звучал разочарованно. Но я ж всегда слушала. Кроме одного раза, но всегда старалась! И что твою мать, из этого вышло? Где ты теперь!?

Когда я снова от злости ударила по панели, звук показался мне странным. Ударила ещё раз. Провела по панели, нащупала стык. Там не было сварного шва. Я просунула нож, и панель чуть сдвинулась, как будто она декоративная. Я навалилась всем весом на нож. Квадратный кусок керамо-пластика размером пятьдесят на пятьдесят сантиметров выделился, и я ещё сильнее поддела его. Нужная мне консоль была прямо за ним. 

Я просунула руку с ножом внутрь и попыталсь сломать крепление. Долбанные пираты зачем-то заделали нишу с консолью. Чтоб их!

Кусок керамо-пластика вывалился и едва не обрушился на пол, придавив мне ноги. Я успела его поймать. Карлос бы точно пошутил про грацию и ловкость мёртвых диверсантов.

Я оглянулась. Тишина. Пока тишина. Мою пропажу ещё не заметили. Трой хорошо их развлекает. От этой мысли неприятно заскребло под ложечкой.

Переступив через панель, я нажала на консоль, и открылся узкий инженерный люк, в который мне предстояло залезть.

~Трой~

Боль. Я никогда раньше не чувствовал такой боли. Я уже не понимал, сколько прошло времени, пять минут или пять часов. Из меня будто вынимали позвоночник, агония обращала нервы в пылающие прутья. Не было ничего, кроме неё. Казалось, прошла вечность, прежде чем я смог дышать.

Я едва подавил крик. Стиснув зубы, замычал..

– Ну что, ще…? – довольно усмехнувшись, сказал Рю, и амбал снова включил плазменный паяльник. – Что тебе…. или я…?

Я не понял смысл слов Рю, или просто моментально забыл. Зачем я поверил Гомеру? 

Моя челюсть дрожала, во рту разливался металлический вкус, в носу осел отвратительный запах жареного мяса. Моего мяса. На груди пылали десятки ожогов, каждый величиной с кулак. Я одновременно успокаивал себя, ну, мол, пару дней в медицинской капсуле, и буду как новенький, и вместе с тем, готовил себя к смерти здесь.

Перед глазами всплыло сообщение нейросети:

«Повреждения кожного покрова…».
Я мысленно смахнул его, не в силах вчитываться. Что я могу сделать? Голый и беспомощный? Что сможет Конь, когда будет здесь? Даже если мне удастся захватить оружие, я же никогда не участвовал в перестрелках… Но  мог ли я хотя бы умереть достойно?

3112. Когда она была здесь, было легче. Была та, перед кем хотелось казаться смелее. Сильнее. Теперь боль выедала всё силы.

– Яйца, или лицо? – ухмыляясь, спросил Рю, и амбал поднёс паяльник к моей голове. 

Жар и искры обожгли кожу на щеке. Запах жженых волос окатил ноздри.

Я дёрнулся в сторону и изо рта всё-таки вырвался глухой крик. Мышцы на шее вздулись, капля пота со лба стекла на переносицу, докатилась до кончика носа и зависла.

Я несколько секунд, не моргая, смотрел на Рю. Не сразу понял, что он говорил, но всё же разобрал слова. Моему мучителю, казалось, всё это доставляло удовольствие. В глазах его плясали огоньки злобного веселья. 

Боль выворачивала тело наизнанку, словно внутренности, кости, жилы – всë – пропускали через архаичную мясорубку. Я едва мог терпеть, и не срываться на вой и скулёж.

Что сказать? Как выиграть время… передышку?

– Какой ты занимательный парень, – послышался ехидный голос Рю, и он взял со стойки станер. – Может, тебе по душе пытки? Интересно, электричество тебе понравится ещё больше?

Холод скользнул вдоль спины от его слов. Мои плечи постыдно дрогнули, капля пота упала с кончика носа. Рю ткнул станером мне в плечо. Судорога бросила мускулы в хаотичный пляс, пальцы сжались в кулаки, хрип вырвался из глотки.  Пережив разряд, моё тело обмякло.

– Мне понравится… если вы отпустите меня, – осипшим голосом простонал я.

– Может, и отпустим, – нарочито добродушным тоном сказал Рю, и улыбнулся обнажая кривые жёлтые зубы. – Только сначала решим дела.

Может… они меня отпустят… если я переведу им… ещё денег. Может… есть шанс… что боль прекратится? 

Амбал с плазменным резаком всё ещё нависал надо мною. Ожоги мучительно болели, набухали волдырями. Я едва подавлял рождающиеся в глотке мольбы.

– Я сейчас вам всë переведу, всё, что есть, – прохрипел я, и в голосе против воли просачивалось что-то похожее на мольбу.

– Ты лучше мне доступ дай, красавчик, – Рю протянул мне планшет.

Нет. Дать ему доступ я не мог… я и так подвëл отца… забрав у него документы, которые он скрывал. Если они попадут в руки пиратам, а от них ещё кому-то…

– Могу только перевести… – разочарованно выдохнул я, вспоминая агонию, которая теперь предстояло пережить вновь.

Плазменный паяльник в руках амбала метнулся к моему паху, но замер недалеко, так что жар опалил бëдра, запах жжёных волос вновь въелся в ноздри. Я зашипел.

«Повреждения кожного покрова…», – появилось уведомление от нейросети. На этот раз я был даже не в силах смахнуть его, и оно висело перекрывая мне треть обзора.

– А будешь ли ты интересен своей подружке без яиц? – гаркающий смех Рю разнëсся по пыточной. – Кстати, может, твоя подружка тебе поможет стать более сговорчивым?

– Она мне не подружка. – Глупая фраза сама слетела с губ.

Рю обернулся на клетку. На пустую клетку. 

– Твою мать! Где эта сука?

Пираты отвлеклись от меня, и я попытался отдышаться. Смахнул уведомление нейросети.

«3112 в техническом коллекторе между палубами, двигается к первому ангару» – пришло сообщение от Коня.

«Там есть… », – от боли я даже не мог сформулировать мысленный запрос.– «В первом ангаре есть корабль, способный к гиперпрыжку?»

«Есть».

«Дай изображение 3112»

Маленькая, хрупкая фигурка в обветшалой каторжной робе. Совсем крошечная на фоне металлической громадины корабля. Совсем одна. Мне представилась она в антураже каторги, в этих пугающих коридорах, в тёмных шахтах. Вспомнилось, как она дёрнулась, когда я притворялся, что хочу её ударить. Дернулась привычно, рефлекторно, будто её часто били. Конечно, разве могло быть иначе на каторге?

Теперь 3112 одна против пиратов. Она поднималась по узкой инженерной лестнице. Хорошо, что еë не поймали. Молодец… почти добралась до ангара, значит, не зря я… Собирается улететь… Конечно, она же сама по себе.

Есть ли у неë шанс улететь? Не собьют ли корабль пушки Скорпиона? Могут. А, может, и не собьют… Сделать запрос на моделирование ситуации, я не смог.

Сглотнул слюну, сломанный нос и ожог на щеке накрыли новой волной тянущей боли. Моё лицо… на кого я сейчас похож?

У 3112 и мысли не возникает обо мне, и слова «благодарность» для неë не существует.

Досада? Нет… Даже если б она захотела… разве смогла бы она мне помочь?

~3112~

Когда я поднялась по инженерной шахте и выбралась в коридор перед ангаром, уже звучала тревога. Ленивая черепаха! Как же я долго добиралась.

Метнулась в укрытие, им оказался оставленный кем-то малый погрузчик. Я успела за секунду до того, как в коридор из-за угла вбежали трое пиратов, у одного из них был пехотный ручной лазер, другой неумело заменял батарею в станере, третий над ним подшучивал. Они двигались в сторону ангара.

Выходить с ножом против трёх вооруженных людей, на такие глупости я не была способна даже в свои лучшие годы.

Страх ушёл. В этих коридорах я, будто снова становилась ею. Просто диверсанткой, в ушах которой звучали команды брата.

Когда пираты скрылись в глубине ангара, я прислушалась, не бежит ли ещё кто, и рванула из укрытия в том же направлении. Прижалась к переборке, заглядывая в ангар.

Беспорядочно составленные грузовые контрейнеры, стоящая неподалёку от них грузовая платформа, видимо, тревога застала пиратов за разгрузкой какого-то корабля. По бокам ангара тоже стояли контейнеры, детали обшивки, оружейные консоли и кучи неопознанного хлама. Я метнулась за одну из них.

 Справа от меня техники срезали броневую пластину с искореженного Гарпуна. Этот истребитель уже никуда не полетит, но даже если б он был цел, мне нужно что-то способное уйти в гиперпрыжок. Дальше по ангару были расставлены другие корабли в разной степени разбитые или разобранные.

Я перебралась за оружейную консоль. Досада осадила мою прыть. Должно быть это ангар со всяким ломом, а корабли, способные летать, во втором, который на стороне противоположного борта.

Нужно как-то перебраться в другой ангар. Двинувшись ко входу, я увидела группу пиратов, которые что-то обсудив, разошлись цепью и направились в мою сторону. Твою мать. Теперь из этого ангара не выбраться. Я бросилась к одному из трупов кораблей. Огибая обломок стабилизатора, чуть не влетела в висящий мешок. Перемахнула через скамейку, черт знает откуда взявшуюся среди лома. Я спряталась за почти отломанной аппарелью корабля.

Ну Карлос, подскажи же мне что-то?

«Как же меня достала своим нытьём», – создатель подкинул совсем не ту фразу.

Эту Карлос сказал, когда мы ещё учились у Альдо. У нас были соревнования групп, и наша команда проиграла. Из-за меня.

Прикусив губу от совершенно неуместных чувств, я выжидала, когда тройка встреченная мною в коридоре, отойдет от остова транспортника. Он достаточно большой, чтобы в нём попробовать спрятаться.

Я кинула взгляд в сторону, где другие пираты прочёсывали ангар, заглядывая под каждую гайку.

Ощущала себя мухой, которую вот-вот прихлопнут. Нужно быстро принимать решение. Рискнуть. До транспортника сорок шагов. Какое смешное расстояние: в камере на Пегасе это десять раз пройти от стенки до стенки. Но здесь это сорок шагов наперегонки со смертью.

«Отставить думать, Принцесса! Просто сделай, что тебе говорят»

Так говорил Карлос.

Не думать, просто делать.

~Трой~

На время Рю оставил меня. Сквозь пелену перед глазами я видел, как он осматривал замок в клетке и кричал на своих амбалов. Боль сделалась тупой, ноющей, словно пуховое одеяло, она накрывала меня всего.

«Моë единственное желание, чтоб ты сдох», – слова 3112 ярко отпечатались в памяти и вспыхнули на подкорке подсвеченные обидой, как фосфором. 

Сдохну, как ты и хотела.

Мыслями становилось всё сложнее управлять.

Я её спас, а она… Разве это важно?

Документы не сработали, потому что Гомер подставил меня? Зачем? Чтобы очернить отца в глазах Императора? Я должен вернуться… должен ему рассказать.

«В ангаре… только один корабль с прыжковым… двигателем?» – спросил я у Коня, вынырнув из толщи бессилия, в которой находился.

«Да».

Вернусь я, и что ему скажу? Папа, твой сын глупец, каких свет не видывал.

– Ты нас отвлекал, сучëныш? – визгливо заорал подошедший Рю. – Чтобы она сбежала?

Я выгнулся дугой от очередного парализующего удара током, едва не прикусил язык.

«Критическая угроза оператору. Повреждение селезёнки второй степени, обожжено двадцать пять процентов кожного покрова. Активирован протокол Троянский Конь», – сообщила нейросеть, я даже не пытался смахивать уведомление.

«Кк же б…»

«Команда не идентифицирована»

Я долго не мог даже просто начать думать, не то, что формулировать команды:

«Отмена про..протоко..ла».

Этот протокол заставил бы Коня немедленно прийти ко мне, и здесь его бы просто уничтожили. Мне он помочь сейчас не сможет.

– Не понимаешь по-хорошему, перейдëм к по-плохому, – зарычал Рю, амбал с резаком снова встал возле меня.

«Отмена аварийного протокола невозможна»

«Пароль: 0023. Высший приоритет».

«Аварийный протокол отменён. Жду указаний»

Затем наступила темнота.

По щеке скользнуло тепло. Будто кто-то коснулся ладонью. Я открыл глаза, и не было больше ни пыточной, ни Рю. Я лежал в кровати под тёплым пледом, и надо мною склонилась мать, которой не было уже девять лет.

«0023» было мелко-мелко вытатуировано на её запястье. Участливые голубые глаза смотрели на меня с радостью.

Неужели  я всё-таки так бессмысленно погиб, и мы встретились на той стороне? 

– Мам, у тебя такой непутёвый сын… – зачем-то сказал я ей.

– С Днем Рождения! – улыбаясь, ответила она, будто не слыша моих стенаний. – Тебе четырнадцать, а значит, ты уже совсем большой. И у меня особенный подарок.

Она указала своей изящной рукой на длинную коробку у окна. Я знал, что там. На четырнадцатилетие она подарила мне робота-сороконожку, которую я так остроумно назову Конём.

– Если бы ты только знала, как глупо я потрачу твои подарки, и Коня, и жизнь. Прости.

Воспоминание таяло. Дальше я должен был сорваться распечатать робота, потом она бы сказала, что записала меня в лётную школу. Просила не говорить отцу.

Всё это теперь уйдёт в забвение вместе со мной.

Всегда поступай по совести, так она завещала мне. Чтобы мать сказала, узнай, как меня обманул Гомер? А я ведь думал, что вношу свой вклад в правое дело. В справедливость для всех людей.

Что это? Жалею себя? Правда!? Сейчас! На смертном одре? 

Просто должен быть какой-то смысл… 

Я вынырнул из беспамятства также неожиданно, как канул в него. Боль вернулась вместе с сознанием.

– На поиски отправлены три группы. Ещё пару минут и поймаем суку, – раздался голос Рю.

– Скорее бы, а то я тебя самого поджарю здесь живьём, – грубо сказал ещё кто-то неприятным голосом похожим на скрежетание пенопласта.

Смысл. Я вспомнил 3112. Чокнутая уголовница. Годилась ли она на смысл? Может, она продолжит дело брата, найдет своих, кто остался? Но что, если она чокнутой уголовницей стала не на каторге? Что, если в СМИ не врали, и еë брат был просто бандитом, который хотел захватить власть на Веге-7? А я жестоко обманулся?

Но сейчас на чаше весов просто жизнь 3112, и я могу еë спасти.

Как там у Канта? Человек не может быть средством, человек может быть только целью.

Я, наконец, понял, зачем я здесь…

«Конь, помоги 3112 улететь с корабля», – передал я команду.

~3112~

Три лёгких бесшумных шага, длинный прыжок, перекат. Тупая боль взорвалась в моём плече. Я, стиснув зубы, замычала. Траханный обломок консоли глубоко разорвал кожу.

Тридцать три шага. 

Бегом, низко пригнувшись, шаг, другой, выбросив ноги вперёд, я проскользила на боку под неисправной лазерной турелью. 

Двадцать четыре шага.

Прижимаясь к контейнеру, осторожно выглянула. Троица слишком медленно уходила, но кажется, они не заметили меня. А где-то сзади рыскали другие пираты, подбираясь всё ближе.

Оставшееся расстояние до корабля перегораживал, словно забор, кусок обшивки, встрявший между двух контейнеров. Траханные звёзды! Можно было обойти справа, но пираты были совсем рядом. Придётся перелезать.

«Полоса препятствий, это ж твоё любимое», – вспомнилась подколка Карлоса.

Я грустно улыбнулась. Воспоминания о брате переставали помогать.

Шаг через груду мусора, разбег, прыжок. Только бы ухватиться руками за край. Ухватилась. Выход силой. Мои руки, привыкшие за три года таскать камни, едва справились.

Мах ногами, и я тяжело перевалилась на другую сторону. Хорошо, что я без амуниции, иначе не смогла бы.

Приземление. Присела.

Пятнадцать шагов. Всего пятнадцать. Хотелось уже бежать без оглядки, цель была так близка. Осторожно приподнялась. Чисто.

Я, что есть мочи, ринулась к кораблю. Кровь шумела в висках. Успею. Дыхание сбилось. В транспортник я ввалилась почти кубарем.

Сделав несколько шагов по инерции, я нос к носу столкнулась с пиратом, который, как чёрт из табакерки, появился из технической ниши.

Секунду мы постояли, глядя друг на друга. Одной рукой он потянулся к коммуникатору, второй к кобуре, и я сразу поняла, что делать. Привычным движением мгновенно выхватила нож из ножен и, пригнувшись, в длинном выпаде бросила руку снизу вверх. Нож вошёл мужчине под челюсть, пробив  язык и погрузившись в мозг.

Быстрая, почти безболезненная смерть. Когда он начал заваливаться, я попыталась подхватить его тело, но боль в плече пронзила насквозь, и пират повалился на пол транспортника с грохотом, который наверняка, разнёсся по всему ангару.

Я забрала окровавленный нож и замерла.

– Эй, Стив! Ты чё, сука, шумишь? – послышался испуганно-разъярённый шёпот. – Если засекут, что мы разбираем корабль, который….  Да какого хрена?

Из-за угла показалась красная морда хозяина голоса. Пират потянулся к бластеру. Я быстро, без замаха, бросила в нож. Лезвие царапнуло его по плечу, и соскочило в проём за ним. 

Промахнулась. Сердце взорвалось зашкаливающим ритмом.

«Ну что, Принцесса, ты налажала, исправляй», – сказал бы Карлос.

Я бросилась к пирату в рукопашную, это всё, что мне оставалось. Он был выше меня головы на полторы и шире раза в три. Я даже не успела его ударить, как получила сокрушительный пинок в живот. Отлетела назад. И сжалась, жидая выстрела бластера. 

Вот-вот и… конец. Я даже прикрыла веки. Перед глазами вспыхнуло тëмно-синим бескрайнее небо Веги-7. Лучшее, что я видела в жизни. То, что безумно хотелось увидеть снова. Похоже, что не суждено.

Вместо выстрела раздался хриплый вскрик,  пират упал, и с его тела скатился матово-чёрный шар диаметром сантиметров пятьдесят.

Ужас вцепился мне в глотку, я не отрывая взгляда от шара, принялась рыскать рукой по полу в поисках бластера. Траханные звёзды, зрелище было пугающим до дрожи. Живой пришелец?

Шар катился ко мне, я попятилась на заднице, ополоумев от страха. Пришелец замер и с шелестом треснул. Космическое яйцо? Сейчас, что вылупится цыплёнок?

И кое-что родилось. На моих глазах шар трансформировался в сороконожку.

Конь. В груди облегчение смешалось с каким-то непонятным чувством. Мучительным, словно кто-то напильником стесывает тебе клыки. 

Сороконожка не могла мне помочь сама по себе. Еë сюда послал Трой. Тот Трой, о котором я старалась не думать. Тот, что вытащил меня с Пегаса, тот, что помог мне бежать из пыточной.

Конь. Как он вообще додумался назвать так сороконожку? Робот просеменил мимо меня, в пилотскую рубку, я поднялась и метнулась за ним. Он залез под полуразобранную приборную панель, разделился на несколько частей, и каждая из них принялась что-то паять. Похоже, он хочет починить этот корабль?

Что? Зачем? Неужели Трой смог сбежать? Вряд ли он в одиночку и в наручниках справился с братией Рю.

Вдруг меня осенила совершенно невероятная мысль… 

Это чтобы сбежала я? Твою ж мать, галактика. Я его чуть не убила, а он хочет меня спасти? Не сам же робот вдруг пришëл мне на помощь. Какой же Трой идиот… идотический идиот. Что аж очаровательный.

Меня опять пронзила странное ощущение.

Перед внутренним взором возник момент, как Трой отвлекал пиратов, чтобы я могла выйти из гауптвахты. В животе всë сжалось от воспоминаний, как его били ногами. Как он сипел, сдерживая крик, как тяжело дышал, собирая сыплющееся, словно расколотое стекло, самообладание.

Ну улечу я сейчас, и что? Разве я смогу в одиночку «уничтожить Земную Империю»? Ответ очевиден.

Сквозь пелену тупой апатии, из которой меня вытаскивала только ненависть и надуманный приказ брата, я вдруг ощутила, что кое-чего хочу. Хочу вернуться за ним. За Троем. 

Шансов мало, но они есть. 

«Что? Принцесса, ты повелась на имперского пижона? Глупая девчонка», – вот, что на это бы сказал Карлос. Я ясно слышала его голос, который говорил эти обидные вещи.

Карлос, ты умер. Ты – просто траханный голос в моей голове. Я сама решу.

– Эй, Конь, разве ты не должен бежать спасать глупого хозяина? – бросила я роботу, который чинил панель. – Думаешь, это корыто способно полететь? А где меч?

Естественно, он не ответил. Я подошла к панели управления, включила ассистента пилота. Показания на экране говорили о том, что ячейки фрамия заполнены. Повреждения минимальны. Этот корабль исправен, и может совершить прыжок.

Траханные звëзды. Вот он шанс спастись. А я собираюсь снова броситься в пропасть, пытаясь спасти незнамо кого. Что это во мне проснулось? Я заразилась от Троя идиотизмом?

Посмотрела на увлечённо работающего робота и вздохнула:

– Придётся идти..

Я вышла из рубки пилотов. Предстояло выйти в ангар, кишащий пиратами, и даже мысль об этом изматывала. 

Почему я вообще не заслуживаю того, чтобы напиться в хламину, потрещать со Смартом о всяких глупостях, поржать над этим Троем в спокойной обстановке, по пьянке сказать Карлосу, что он придурок. Ах вот ты чего хочешь на самом деле, Принцесса? Расслабиться…

Не бывать этому. Конечно, не бывать. Создателю нет дела до моих желаний. Смарт и Карлос мëртвы, а Трой…  прежде чем над ним смеяться, нужно выцепить его из лап Рю.

Я подобрала нож, вытерла о штаны и выскользнула из корабля. В воздухе витал запах жжёного металла, в ангаре продолжались работы.

Услышала шаги с другой стороны фюзеляжа. Двое. Присела рядом аппарелью. Прошли мимо, не заметив меня. 

Я бесшумно рванула в обратную от пиратов сторону. Какая-то гора  металлолома пошатнулась и чуть не стала моим последним пристанищем, когда я задела её плечом. Едва успела поймать гильзу от поршня, которая свалилась с самого верха. Ухватила кончиками пальцев и аккуратно поставила на пол.

Звук шагов раздался впереди, я затаилась. Проверила заряд батареи в бластере и прислушалась. Шаги приближались. 

Между нами оставалась только гора металлолома, я видела мужчину сквозь прорехи между сложенными деталями. Я  вжалась в острые грани стальных огрызков.

– Проверьте каждый угол, – сказал пират. – Если не хотите занять её место у Рю, двигайте булками!

 Он сделал ещё шаг в мою сторону, и тут же я увидела, как панель солнечной батареи начала выскальзывать из середины кучи. Дотянуться до неё я не успевала. 

В противоложной стороне от выхода из ангара раздался оглушительный грохот, который эхом отразился от стен. Закричали рабочие, и мой преследователь бросился в ту сторону. В этот момент панель упала и со звоном разбилась.

– Быстрее, не дайте ей сбежать, – послышался удаляющийся голос.

Пираты не обратили внимания, на тот шум, что создала я.

Я высунулась из укрытия, подняла голову и увидела на дальней стене ангара продолговатый силуэт, исчезающий в люке.

Конь. Отвлёк их?

Крадучись, я ринулась к контейнерам, что стояли ближе к выходу. Грохот повторился в левой стороне ангара, далеко от меня. Какой же полезный робот.

Выскочила из ангара в коридор. Там услышала голоса и снова спряталась за погрузчик. Этот славный погрузчик помогает мне уже второй раз!

– Сука оставила труп у лифта, я чую, что она где-то здесь, – говорила какая-то женщина. – Переверните здесь всё вверх дном, но найдите её.

Кто-то пошëл в мою сторону, не придумав ничего лучше, я юркнула под погрузчик. Есть свои плюсы в каторжной баланде – я под него влезла!

Я медленно дышала, успокаивась. Пират заглянул за погрузчик, обошёл его. За секунду до того, как он посмотрел под, я выскользнула и повисла с другого бока, подтянув ноги. Тихая, как мышка. Хоть что-то не изменилось во мне за годы каторги.

Человек ушёл, а я направилась к инженерному люку. На краю сознания зашевелилось плохое предчувствие. Такое предчувствие не раз меня спасало на вылазках во время войны за Вегу-7, и я привыкла ему доверять, поэтому спряталась за переборкой.

~Трой~

– Да он же сейчас сдохнет! – неприятный голос слышался будто откуда-то издалека.

Одеяло боли, которое укрывало меня, становилось тяжелее и тяжелее. По мне градом лился пот. Я только что отдал приказ Коню защитить 3112, которая почему-то не стала улетать. Как же глупо она поступила, решив пойти за мной. Но это придало мне сил. Одна она точно не справится, а, значит, мне нужно держаться.

– Капитан, он сам нарывался…

– Мжж с фми, – мой рот произнëс что-то нечленораздельное.

– Он даже говорить не может нормально! – выругался Дайсон, кажется, так звали капитана. – Времени в обрез, завтра уже прыгать на место встречи. А у нас ни денег парня, ни девчонки. Рю, я, твою мать, тебя отдам имперцам вместо неë!

– Ищем. Скоро она будет у нас, – ответил изувер.

– Парня в медицинскую капсулу,  – раздражённо произнëс Дайсон. – Мне нужно, чтобы он был в сознании!

– Да, сэр.

Послышались удаляющиеся шаги. Мне отстегнули ноги от ножек стула, сняли наручники, скинули, так что я упал разделанной тушей на ледяной пол. Волна тупой боли разнесла по телу неконтролируемую дрожь. Я понял, что вот он момент, когда  можно что-то сделать.

Попытался опереться на руки, но они не подгибались… Досада заполнила рот горечью. На пару секунд наступила темнота.

Потом ослепительный свет, и я снова решил, что умер.

~3112~

Я услышала какой-то бубнёж, увидела краешек огромной тени. Человек большого роста стоял рядом с люком. Стрелять нельзя, поднимется шум. Я достала нож.

Отступать мне некуда, ещё одно хладнокровное убийство уже ничего не тревожило в моей душе. Или тревожило? Страх копошился в сердце, как червяк в яблоке. Мужчина высокий, чуть ниже Сантьяго, наверное, как Трой. Только шире в два раза. Если завяжется схватка, на звуки сбегутся все пираты с этой палубы, а тихо устранить такого бугая, тем более, в моëм полуобморочном состоянии фактически невозможно. На моей стороне только внезапность.

Ох, Трой. За это ты мне будешь должен кое-что неприличное. Неприличную сумму денег и своего робота. Я достала нож, а в портупею засунула бластер.

Я высунулась из-за переборки. Бесшумно разбежалась и прыгнула, занося для удара нож. Повиснув у мужчины на плечах и удерживаясь ногами, схватила его за голову, пытаясь открыть шею. Лезвие ножа уже почти опустилось на ключицу пирата, но тот легко перехватив мою руку, провёл бросок. Мне показалось, я слышала, как затрещали мои рёбра, когда мой недолгий полёт внезапно прервала палуба.

С усилием я пыталась протолкнуть воздух в глотку, вставая и разворачиваясь к неожиданно умелому противнику. Сразу, не раздумывая, я ударила его ногой, целясь в колено, но ботинок пирата, врезавшийся мне в живот, выбил из лёгких остатки воздуха и заставил отлететь к стене отсека. Я согнулась пополам и пыталась вздохнуть. 

Вот, и отбегалась, Принцесса..

Лицо пирата показалось ужасно знакомым. Тёмные глаза, широкие брови, скептический взгляд. Мгновение, и я успела заметить кулак, несущийся в меня. Я приготовилась попрощаться с зубами, но рука нападавшего остановилась. Только  по щеке мазнуло прохладой.

На подкорке всплыло имя. Матео. Траханные звёзды, это что он?

– Принцесса? – послышался низкий баритон, и его карие глаза расширились от удивления. – Ты жива? Зачем ты на меня с ножом кидаешься?

Я не отвечала. Никак не могла восстановить дыхание и унять дрожь в ладонях. Воздух жёг горло, словно наждак. 

Матео. Он, как никто, понимал мою участь младшей. Иногда он задерживался на татами, чтобы отработать со мною те элементы, что у меня не получались. Между нами никогда ничего не было, кроме дружеской симпатии. Но знать, что он жив, было как после длительной жажды выпить глоток воды. Кто-то знакомый – не враг, не надзиратель, не пират. Я едва удержалась, чтобы не кинуться ему в объятья. 

А он не удержался, схватил меня за плечи, внимательно вгляделся в лицо. Дар речи всё ещё ко мне не возвращался. Я моргала, и под темнотой век каждый раз появлялся образ из прошлого. Серые стены приюта на Альфа-Центавре, ветхая тренировочная площадка, груды железного мусора, которые служили нам полосой препятствий, приятельский хлопок по спине от Матео при первом вылете на задание.

– Это тебя ищут пираты? – его голос вернул меня в реальность.

– А ты теперь один из них? – сказала я вместо объятий. – Подручный упыря Дайсона?

Ужасно хотелось спросить про Сантьяго. Он не был идеальным парнем, но глядя на Матео, я чувствовала, что скучала и по его монструозному брату.

– Не совсем… Это долгая история, – он всё ещё не отпускал моих плеч. – Нужно уходить, пока тебя не заметили.

Он толкнул меня в сторону инженерного люка, закрывая своим громадным телом. Где-то вдали слышались шаги. Мы спрятались за угол переборки.

– Не отдашь меня своим новым хозяевам? – тихо спросила я.

– Дайсону? Нет, конечно. А ты всё такая же неприветливая коза, как и раньше.

– Ну хоть что-то во мне не изменилось, – всё-таки улыбнувшись, буркнула я.

– Только это, а боевые навыки-то ты растеряла. Я уделал тебя за две секунды, – сказал Матео и передал сообщение по гарнитуре. – Кали Фобосу… 

 Эта стерва ещё не сдохла? Кали и её сестра с самого приюта вечно надо мной ржали, а я ещё часто уступала им в поединках в рукопашную. 

– Ко второму ангару, срочно, – сказал Матео в устройство связи.

– Я должна вернуться на гауптвахту, там мой… – я осеклась, понимая, какую чушь собиралась сказать. – Там второй пленник.

– Если ты об имперце, то его перевели в медблок, я только что оттуда. – Матео внимательно заглянул мне в глаза. – Ты что…?

– Тебя это не касается, напомни мне путь до медблока, – сухо сказала я, открывая люк. – Верхняя палуба, правильно помню?

– Ты рехнулась? – Матео снова схватил меня за плечи. – Он почти в коме, если достанешь его оттуда, он кони двинет… Остановись.

Я молчала. Траханные звёзды, он прав. Предположим, что я доберусь до медблока, вытащу Троя, но если он серьёзно ранен, разве я смогу дотащить его долговязую тушу до ангара? Бред. Вообще моё возвращение за ним полнейший бред. Как и улететь одной неизвестно куда.

Куда не глянь, сплошные тупики. Просто, дура! Так растрогалась поступком идиота, что сорвалась без оглядки и даже без плана. Будто, правда, это заразно.

Я вгляделась в лицо Матео, который всё ещё дружелюбно на меня смотрел, хотя недоумения в его карих глазах становилось больше.

Мне вспомнилось, как года четыре назад, мы с ним сидели на Веге, и победа казалась такой близкой. Наших лиц касался прохладный ветер, над головами розовел закат. Матео показывал на небольшой участок земли у реки, и говорил, что когда мы с Сантьяго поженимся, они с ним построят для нас дом в этом красивом месте.

Как же больно было об этом вспомнить, как невыносимо вообще видеть Матео и чувствовать, что разочарование остервенело вгрызается в горло, словно голодный пёс.

Он прислушался, видимо, принимая сообщение.

– Кали сейчас будет здесь, мы отведëм тебя к Сантьяго.

– Сантьяго жив? – прошептала я.

Матео кивнул. Сердце пропустило удар. Если Сантьяго жив, может быть, и Карлос…? Может, следователи и прокуроры врали мне? Трой врал? Но я не решилась спросить.

~3112~

Через несколько минут ожидания пришла Кали, вместе с ней и Вараха – её сестра-близнец. Они редко что-то делали раздельно.

– Да засосëт меня чёрная дыра! Принцесса… Ты? – Вараха коротко улыбнулась. – Мы тебя давно похоронили.

– Вижу, твой железный зад отлично сохранился, – сказала я вместо приветствия.

– Твой слегка исхудал, – Кали сочувственно сдвинула брови. – Где тебя так помотало?

– Далеко отсюда, дорогуша, – мне сложно было говорить, и я старалась отшучиваться.

– Раздевайся, раз пришла, – приказал Матео Варахе.

– А может, сначала ты? – усмехнулась Вараха, потом перевела взгляд на меня.

– Быстрее, на шутки нет времени, – отчеканил Матео.

Вараха резво сняла комбинезон и, оставшись лишь в футболке и шортах, протянула его мне. У неё не было одной ноги, еë место занимал бионический протез. Он выглядел почти, как настоящая нога, но граница, где протез стыковался с телом, хорошо различалась.

– Матео… – дар речи всë ещё ко мне не возвращался, слова застревали в горле, как крупные пилюли. – А Альдо? А Карлос… они?

– Давай скорее одевайся, поговорим позже, – бегло ответил Матео.

Мне так важно знать… но страшно было услышать отрицательный ответ, поэтому я не настаивала. Где-то в глубине души заискрился луч надежды, как некоторое время назад, когда Трой показал тату. Вдруг всë-таки Карлос жив, а имперцы специально врут.

Я надела комбинезон, стало непривычно тепло. Моë вечно продрогшее на каторге тело давно не замечало холода. Наоборот комфортная температура его настораживала.

Вараха осталась в коридоре, а мы с Кали и Матео пошли тихо, стараясь не привлекать внимание. Пару раз навстречу нам попадались бегущие пираты. Я только сильнее вжимала голову в плечи и не отрывала взгляда от пола, а Матео шёл, как ни в чём не бывало. Только лишь раз один пират из особенно навязчивой группы отпустил какую-то сальную шутку в наш адрес, но Кали умело его отшила.

Вскоре мы оказались перед дверью. Я боялась туда заходить. Ноги стали, как сваи.

Меня пугала радость, которая и так уже подтачивала самообладание. А что если за дверью я увижу Карлоса? Наверное, в этот момент у меня откажет сердце, и я замертво упаду на пол. Будет смешно.

«Какая глупость, Принцесса, держи себя достойно», – мысль озвучил голос брата.

А если его там не будет, и он, правда, мёртв? Может ли быть так, что Сантьяго жив, Кали жива, Вараха жива и все они просто работают на пиратов? Как они вообще смогли уцелеть?

Матео открыл дверь, створки разъехались, и мы скользнули внутрь. Ряды кроватей в стене по бокам длинного коридора. Как знакомо. Я всю жизнь жила в подобном месте.

Я огляделась – народу было много, мой опытный взгляд насчитал четырнадцать человек. Десантники повставали со своих мест и обступили меня. Смотрели заворожëнно, будто я коллапсирующая звезда. 

Смарт, знаменитый юмором трехлетки и хитроумным мозгом, способным взломать всë, что угодно. Однажды он дистанционно вывел из строя целую эскадру имперских кораблей, врубив им порно вместо навигационных данных. Белобрысый шутник.

Хил, военный врач, он лечил не только медикаментами, но и, казалось, просто взглядом. Скиф помогал мне сажать картофель на Веге, ну и он один из лучших снайперов, которых я знала. Катран, Панда, Шахтер из подразделения Матео и многие другие из тех, с кем мы вместе прошли войну за Вегу. Знакомые, почти родные лица. Я не сразу заметила одиноко стоящего в конце кубрика Сантьяго.

Сантьяго… Ответственный командир, безупречный любовник и пустота, на месте которой должны быть чувства. Я часто задавалась вопросом, а не робот ли он? Эта мысль ещё сильнее укоренила во мне странное окрыляющее чувство – будто весь каторжный ужас закончился. Я вернулась, я дома, и сейчас услышу басовитый голос, способный сдвинуть мироздание и повернуть время вспять. Но я не слышала. Карлоса не было. 

Глупая надежда снова ударила под дых.

– А где Карлос? – сипло спросила я.

Матео опустил голову, другие отвели от меня взгляд.

– Его казнили имперцы, – пробормотал Матео. – Мы думали, что и тебя тоже.

Я сжала кулаки до хруста костяшек. Ну я же знала, что он мёртв, откуда эта дурнота снова? Чтобы успокоится, я переключила внимание. Так, нужно подождать час, достать Троя, уйти в ангар и улететь. Звучит, как будто всё просто.

«Эй, это же наша семья», – мой разум осëк меня голосом Карлоса. – «А он лишь имперец».

Да, так и есть, но дорогой брат, почему они служат пиратам? Почему не мстят за тебя? Не продолжают твоë дело? Почему не нашли меня? Почему меня спас имперец, а не они?

«Сантьяго о тебе позаботится», – так говорил Карлос, когда настаивал, чтобы я встречалась с ним.

Ну-ну. Хрена с два он позаботился.

– Смарт отключил здесь видеонаблюдение, так что можешь не прятаться, – Матео тронул моë плечо.

В дверь кубрика вошла Вараха, никого не удивив своим раздетым видом.

Я прошлась взглядом по знакомым лицам.

Мне никак не удавалось заговорить. Они смотрели на меня, ожидая реакции, а я продолжала молчать, понимая, что непринужденные разговоры, как раньше, не имели смысла.

Сантьяго обернулся. Смотрел на меня несколько долгих мгновений. Я видела, как дёрнулся вверх по горлу его кадык.

– Уютненько тут у вас, – мой голос, наконец, протолкнулся сквозь ком в горле. – Почти также, как в моих апартаментах на Пегасе, только у нас там было посвежее.

Я говорила, глядя в чёрные глаза самого прекрасного из чудовищ. Где-то в глубине души моя только что рождëнная радость от встречи с бывшими соратниками захлëбывалась в болотной жиже разочарования. Я топила еë собственными руками, как мать своего младенца, которому всë равно не выжить. 

Сантьяго сделал несколько шагов ко мне.

– Постельки мягкие, – резко сказала я, стараясь, чтобы он прочёл мой обвинительный подтекст. – Наверное, вам хорошо спится?

– Принс, – сказал он довольно мягко, а в глазах сгущалась злость. – Замолчи и сядь. 

Сантьяго метнул в Матео негодующий взгляд. Старая привычка заставила меня отступить к углублению в стене, где располагалась чья-то кровать. Но я не села.

– Капрал, как она здесь оказалась? – рявкнул Сантьяго на брата.

– Я привел. Её ищут пираты.

– У тебя был такой приказ?

– Нет, сэр, – отчеканил Матео. – Я думал… Это же Принс…

– А ты хотел оставить меня Рю? – я рассмеялась Сантьяго в лицо. – Как смешно, легендарные десантники Альдо на побегушках у Дайсона. Карлос бы оборжался.

В груди жгло, хотя мне давно казалось, что всё, что могло, там уже отболело. Но нет. Разочарование постепенно обращалось в злость.

– Принс, зачем ты заставляешь меня повторять? – ровным голосом спросил Сантьяго. – Успокойся и сядь.

– Ты больше мне не указ, предатель, – я положила дрожащую ладонь на бластер, который был под комбинезоном.

На лице Сантьяго ничего не изменилось, будто это и не лицо вовсе, а забрало шлема бронескафа. 

– На тебя смотришь, и покормить хочется, – повисшую, звеняющую от напряжения тишину, прервал Смарт. В своём дебильном стиле. Он смотрел на меня с улыбкой.

– Ты была на Пегасе? Все эти три года? – сбоку раздался ещё один голос.

Какое-то живое участие в глубоком баритоне заставило меня развернуться, и я моментально поняла, откуда взялась перевязка с разрядником. 

Хил. Теперь на его суровом лице с большим орлиным носом забавно выделялись отросшие усы. В носогубных складках засели глубокие морщины, и только глаза, как прежде, были полны спокойствия. Они утихомиривали даже агонию умирающих.

– Ты ранена… Я взгляну? – сказал Хил, и кивнул на моë плечо, которым я задела острый кусок консоли.

На комбинезоне расползалось кровавое пятно. 

– Как вы выжили? – спросила я, заглянув ему в глаза. –  Почему вы бросили Карлоса?

– Нет, – он коснулся моего запястья и сжал его двумя пальцами. – Тебе, правда, лучше присесть. Сними верхнюю часть комбинезона.

– Ну вот, как в старые времена, дашь ей вещь, а она испортит, – с горечью засмеялась Вараха.

– Почему вы не мстили за Карлоса? – вопросы лились из меня потоком.

– Принс, нас осталось семнадцать человек и два небольших корабля, – вступил Сантьяго.  – Мы в розыске по всей Империи. На Альфа-Центавре усилили контроль… 

– И вы решили поработать на Дайсона… 

Хил расстегнул мне комбинезон, рана на плече отозвалась жжением.

– Перестань, – бросила я Хилу. – Всë равно вы меня отдадите капитану. У вас же договор, верно?

– Не отдадим, – отрезал Сантьяго. – Дай Хилу тебя подлечить.

– Мне нужно освободить второго пленника, – сказала я, глядя в тëмные глаза Сантьяго.

– Имперца? – его голос наполнился металлом.

– Имперца… – холодно сказала я.

Сантьяго. И чего это ты хорохоришься? 

Я была зла на него. Он спокойно жил без меня. Да, Карлос, я эгоистично думаю. Глупая девчонка, но ничего не могу с собой поделать. Не могу его простить. Ну шрам на роже, ну эта печаль в глазах. Зато свобода, оружие в руках. Не пинки, не темнота шахты.

Мне столько хотелось сказать Сантьяго. Хотелось выхватить бластер и прострелить ему колено, или даже не бластер… это слишком просто. Хотелось дубасить его кулаками. Предатель. Мудак. Но я не стала это говорить, потому что начни я – не смогу остановиться. Потом расплачусь и сяду в углу без сил.

Как ни странно, только мысль о Трое заставляла меня держать себя в руках. Мне нужно его достать из лап Рю. Трой меня спас. Трой вытащил меня из шахт. А Сантьяго просто забыл.

Он пялился на мою шею, лицо, мы молчали. Невидимое забрало самообладания на его лице чуть прохудилоась, и я увидела, как напряжены его губы. Он не знал, что делать. Сомневался. Переживал за собственную шкуру. Потом я окинула взглядом остальных. За них Сантьяго тоже переживал. И за брата.

Матео внимательно смотрел на Сантьяго, и ждал, что он скажет. Матео. Да стоило полагать, что именно он поможет мне. Он и Хил.

– Спасибо за разрядник, – улыбнулась я медику.

Он подмигнул, и я все-таки села, но не на чью-то засланную кровать, а на пол. Ноги от усталости подкашивались. Сняла верхнюю часть комбинезона, расстегнула робу, чтобы оголить плечо. Рана была пустяковая, неглубокая, но большая по площади. Ссадина размером с кулак.

Хил цокнул языком, достал из своей аптечки заживляющий гель. Запах антисептика защипал ноздри.

– Я доложу Альдо, – сказал Сантьяго, хмуря широкие брови.

– А если он прикажет отдать меня пиратам, ты отдашь? – спросила я и зашипела от жжения, когда гель коснулся раны.

– Я же сказал, что нет.

– Альдо знал, что я у Рю?

– Знал. Но у нас договор с Дайсоном.

– О чëм тогда мы говорим? Отпусти меня, я найду имперца, и мы свалим. Не хочу утруждать вас с Альдо своим присутствием. Заставлять нарушать сраный договор… Без Карлоса кто я такая? Просто девка с каторги…

Его массивная нижняя челюсть выпятилась вперëд, напряжение снова дернуло губы. Он был похож на зверя, который сейчас бросится на жертву. 

– Ты никуда не пойдёшь… – негромко, будто впротивовес устрашающему виду сказал он.

~ Трой~

Плеск волн, мягкое прикосновение воды к утомлëнной зноем коже. Приятные мурашки по спине. Как же хорошо.

«3112 по…на Матео Род…сом, номер в розы… …ске Империи 8034…..80, обвинения: терроризм…деят….ость», – сквозь туман пробивалось в сознание сообщение нейросети.

Какой Матео, какой 3112? Что вообще происходит? Скоро свадьба, нужно готовиться. Костюм купить особенный, помню видел на показе мод, куда мы ходили с Алисией, эксклюзив с широкими манжетами и пуговицами в виде комет. Ей понравился. Рубашку с воротником стойкой, идеально белым. Мама бы глаза закатила, и пошутила, что я весь в отца. Жаль, что еë не будет на свадьбе. 

Подумать только, Алисия станет моей женой. Алисия… ей не нравится, что я пилот. Пробовал ей рассказать, про то, что увидел на Альфа-Центавре, а она не поверила. Сказала, что если люди где-то плохо  живут, ничего страшного. Кто-то должен жить плохо, чтобы другим жилось хорошо.

Может, она права. Может, просто забыть. Конечно.

«Угроза жизни носителя устранена, внутреннее кровотечение остановлено»

Что? Какое кровотечение? У кого?

Я вдруг обнаружил себя сидящим на большой кровати, застеленной коралловой шёлковой простынью. В руке бокал шампанского. У большого окна спиной ко мне стояла Алисия и растегивала лифчик красивыми пальцами с перламутровым маникюром. Еë светлая кожа с лëгким оттенком загара соблазнительно переливалась в свете ламп. 

Я почувствовал, как во рту скопилась слюна. Алисия. Хрупкая, изящная, плавная. Моя.

Так стоп. А свадьба что? Уже была. И это первая брачная ночь? Так, если не первая брачная ночь, нужно немедленно прекратить это…

Алисия повернулась. Боже. Еë крупные, коричневые соски просто пригвоздили мой взгляд. И я почти чувствовал их мягкость на своих губах.

– Дорогая, мы уже по…жени…лись? – слова вязли, как мухи в меду. – Мы уже… можем?

Она не ответила. Нет. Мы точно не поженились, я бы запомнил. Голая искусительница, покачивая поджарыми бедрами, шла прямиком ко мне. Оставалось каких-то три шага.

Нельзя до свадьбы. В паху тлело, разгораясь, мучительное желание. Запрещено законом! Нельзя! Я опять подвожу отца… Какая же изумительная грудь… Моя рука, словно астронавт, замерзающий в открытом космосе, тянулась к Алисии, как источнику тепла и спасения.

Нельзя! Нельзя! Нельзя!

«Благоприятный момент для побега», – вклинились в мысли сообщение от Коня.

Дружище, вот это ты правильно. Идея-то отличная!

Поглазев на голую Алисию ещё несколько мгновений, уж больно она приковывала взгляд, я развернулся и ринулся бежать. Раздался оглушительный грохот. Кровать, комната, моя невеста – исчезли. Грохот повторился, и тут я понял, что имел в виду Конь.

Распахнувшиеся от ужаса глаза ослепил яркий свет медблока, трубка во рту едва не вызвала рвотный рефлекс. 

Я дёрнул руками, почувствовал, что они пристëгнуты наручниками по бокам тела. Лучше б я остался с Алисией, лучше бы женился.

Так. Нужно успокоится. Я жив. Гулкий выдох разлился по трубке неприятным пластиковым звуком. Я лежал в медицинской капсуле, сверху над моим телом нависала стеклянная крышка. 

Сквозь стекло я увидел, что свет замигал, и затаил дыхание. Боли почти не чувствовал, видимо, мне дали анестетик. Главным неприятным ощущением была введëнная в глотку трубка. 

Ожог на лице… я вдруг подумал, как плохо, если останется шрам. Как же на собственной свадьбе появиться уродом. Хотя стоп, какая свадьба? С чего я вообще о ней так радостно думаю? Я ж еë не особенно хотел. Казалось, что я снова теряю контроль над собственным разумом, проваливаясь в беспамятство.

Не будет свадьбы. Нужно попробовать выбраться с корабля. З112? Вспомнилась тощая фигурка в каторжной робе, которая решила вернуться за мной. Глупая. Отчаянная. Совсем одна против пиратов. О, я о ней уже думаю так? Она же меня чуть не задушила… А теперь вернулась за мной… Вот и пойми еë. Может, и не полностью еë каторга сломала.

Нужно найти 3112 и выбраться с корабля. Только куда? Деньги у меня пока ещё есть, укроемся на Глизе, самой далёкой колонии.  Соберём там экспедицию на Броссар. Хотя о чём я фантизирую? Мы ещё даже не выбрались. Я еë даже не нашёл. Но в любом случае, отступать мне некуда.

«Конь, доложи обстановку».

Наручники клацнули, открываясь. Так быстро? Конь, ты гений.

«Выведены из строя медик и охранник, предположительное время до обнаружения две минуты», – снова робот вклинился в мои мысли.

Я тут же вынул из глотки трубку, чувствуя приступ тошноты. Надавил руками на крышку капсулы. Когда я её открыл, что-то со стальным звоном упало на пол. Меч?

Только я сел, по спине пробежал леденящий озноб. Воспоминание, как амбал Рю прикладывал к моей груди плазменный паяльник, заставило вздрогнуть. Страх и стыд за беспомощность с тройной силой вонзили жала в сердце. Я бегло потрогал кожу, она стала, бугристой, будто покрытой складками, как мятая ткань, и ещё не успела полностью зажить. Слишком короткое время я был в капсуле.

Что же тогда с моим лицом? На кого я теперь похож.

«Время до обнаружения минута сорок пять секунд», – сообщил Конь.

Нужно собраться, ну же. Лицо можно будет поправить. Потом.

Я рывком выбрался из капсулы. Абсолютно голый. Какое же неприятное ощущение. 

Увидел медика, лежащего рядом на полу, а дальше за ним охранника у стола, мужчина ещё подергивался от судорог после удара током. Принялся стягивать с него одежду. Быстрее. Какой же увесистый.

«Время до обнаружения одна минута».

Натянул комбинезон, который был мне коротковат, надел куртку, поправил воротничок.

«Время до обнаружения пятнадцать секунд».

Ничего себе я долго одевался! Схватил меч и ринулся в коридор, навстречу уже шло два амбала Рю, видимо за мной, но я успел спрятаться за переборкой.

~Шëпот~

Я никогда не отличался способностью к переживаниям. Это совершенно ненужная приблуда для солдата, тем более, в такие сложные времена.

Но чем больше мы с Альдо молча сидели в нашем «командном центре», тем больше мне хотелось сказать:

«Старик, согласно 4 директиве… Отдай приказ на эвакуацию агента по силовому сценарию. Чёртов Дайсон совсем потерял берега»

Альдо выглядел спокойным, разглядывал в планшете план корабля, то увеличивал, то уменьшал. О чем же ты думаешь, полковник? Стоит ли жизнь одной девчонки риска потерять кого-то из своих бойцов, если устроить на фрегате маленькую войну? Нарушение договора, потеря дохода? Невозможность причалить ни к одной пиратской базе? 

Но, черт побери, Альдо, Принцесса наш человек! А ещё малышка, которая росла на наших глазах. Самая младшая из всей ребятни приюта. Считай семья.

От этих мрачных мыслей меня оторвал вызов по личному каналу.

Глава 8

Кусок фюзеляжа с острыми краями, консоль управления с торчащими проводами, обломок контейнера величиной с меня, ров, наполненный грязной жижей отработанного топлива. Наша полоса препятствий находилась в заброшенной шахте, где когда-то добывали фрамий.

Карлос играючи перемахнул через контейнер. Взлетел на очередную кучу лома, из которых и состояла наша импровизированная полоса препятствий. Коротко разбежавшись, он смело прыгнул вверх.

 Я задержала дыхание – гора хлама возвышалась на добрую дюжину метров. Поймав руками цепи, свисавшие с давно погибшей грузовой лебёдки, закреплённой высоко под потолком, Карлос пополз вверх. Жгуты мышц вздулись на его плечах, с кхеканием на выдохе он бросил своё тело ввысь и повис на балке рядом с лебёдкой.

Какой же он смелый. Я смотрела на него снизу, и у меня поджилки тряслись, а внутренности сжимались от страха. Он не любил правила. Просто пройти полосу препятствий – это не для него. Нужно по-особенному. 

Ловко перебирая руками по металлическому рельсу, брат быстро преодолел  расстояние, отделяющее его от огромного корабля-рудовоза, стоящего на полу шахты. На пару мгновений он завис прямо над ним. Качнувшись, Карлос разжал пальцы и ухнул вниз. 

Я зажмурилась. Зачем он так испытывает моё детское сердце. Мало мне что ли потерь?

С гулким эхом фюзеляж старого корыта от всей души лягнул Карлоса в ноги. Когда я открыла глаза, с грохотом притормаживая, брат катился по борту рудовоза, гася скорость падения и гремя на весь ангар. На очередном витке, он, сгруппировавшись, пружинисто поднялся на ноги и сделал несколько шагов по инерции к краю продолговатого  корабля-рудовоза.

Я выдохнула, он жив. Из-за кучи лома выбежал Сантьяго.

– Это не честно! Ты срезал! – выкрикнул он, не останавливаясь.

Брат шутливо отдал честь, приложив руку к голове, и спрыгнул с корабля. Выставив руки, он ухватился за крышку люка, чтобы замедлиться, и мягко приземлился.

– В бою не будет честно. Либо ты жив, либо нет, – улыбнувшись, сказал Карлос и побежал следом за другом.

Карлос преодолел полосу препятствий виртуозно, гораздо лучше, чем требовалось. Он всё так делал, не просто по заданию, а чтобы с блеском.

Сантьяго с Карлосом, дойдя до финиша, вернулись в начало, встали недалеко от меня, рядом с разбитыми контейнерами.

Пришла моя очередь.

Металлолом. Кусок фюзеляжа с острыми краями, консоль с железными проводами. Я буквально чувствовала, как они вонзаются мне в брюхо, или в горло, или в ухо. Я не могла заставить себя прыгнуть. Ноги, как опоры моста через метановую реку. Мои препятствия были меньше, чем для старших, но такие же опасные. Одна куча, вторая, третья. Они ощерились иглами жестких проводов.

Мне мерещилась кровь на металле. А Карлос ждал. Альдо сердито свёл к переносице седые брови.

– Прыгай уже давай, малявка! – выкрикнула Вараха, – Задерживаешь команду!

Нет. Мне нельзя задерживать. Нельзя бояться. Прости, Карлос. Мои щеки горели.. Внутренности скручивались в тугой узел, вызывая дурноту.

– Ну же, прыгай, – закричал Карлос, а затем добавил по-доброму: – Прыгай, принцесса!

Я слышала смех Варахи, едкий, гадкий, тошнотворный, как запах общего туалета в приюте. Мне казалось, что смеялись все из нашей команды, и Вараха, и Кали, и Сантьяго, и Квентин, Ганса, и дедушка Альдо, и даже дядя Шëпот, который всегда угрюм.

Смех бил по ушам. Резал барабанную перепонку, словно лезвие.

Я схватила свой страх за горло, задушила его в разбеге. Разбежалась, прыгнула, минуя первую кучу. Медленно, как ржавчина разъедает металл, перелетела через обломок фюзеляжа, пролезла в старый мусоросжигатель, проползла под ним. Перескочила через ров. Оставалось самое сложное. Гора из консолей, величиной в два метра. 

Я взбиралась на неё, под ногами всë осыпалось. Но упрямо следовала вперёд. Потому что он смотрел, потому что я не могу опозорить его. 

Как это у бесстрашного Карлоса может быть трусливая сестра? 

Высота была взята. Я на вершине, и зачем-то посмотрела на Вараху, на еë пренебрежительную гримасу. А этого делать было нельзя, нельзя отвлекаться, когда стоишь на неустойчивой куче мусора.

Одна из консолей выскользнула из-под ног, я начала терять равновесие и повалилась вниз, сделав оборот вокруг себя, а потом упадала к подножию кучи.

Оцарапала голеностоп, разорвала ботинок. Не оглядываясь, я видела, как выглядит кровь на металлическом пруте, потому что слишком много раз это представляла.

Медленно и мучительно, как наступает смерть от отравления парами только добытого фрамия, я поднялась. 

Видела, как Карлос сорвался с места, оказался рядом за миг. Обеспокоенно потрогал ноги, не сломала ли.

Впереди маячил контейнер, до которого я так и не добралась. Брат помог мне подняться. 

– Принцесса… – небрежно бросает Вараха. – Тебе подходит, малявка. Так и буду тебя звать.

Из еë уст это непонятное, но приятное на слух слово звучит, как издëвка.

С того момента любимое прозвище, которым меня иногда называл Карлос, стало отвратительным. Оно теперь напоминало о том, что я медлительная и неуклюжая, как пьяный пилот на сломанном корабле.

Сейчас, когда я то и дело слышала «Принс» со всех сторон, это меня раздражало, но в то же время расслабляло… Я не на каторге. Не на нарах, не в беспросветной темноте, откуда не выбраться.

Только тупая боль от того, что Карлоса среди десантников Альдо не было, давила грудь изнутри. Ну как это погиб? Ну он не должен был погибать. Тяжело не слышать его голос среди этих голосов. Кажется, вот-вот он что-то скажет, и безвыходная ситуация сразу перестанет быть таковой.

– Вызовем сюда Альдо, он решит, что делать, – сказал Сантьяго.

– Он же приказал тебе оставить меня Рю? – выдохнула я.

– Альдо ходил говорить о тебе с капитаном. Не знаю, чем кончился разговор.

Значит, старику всë-таки не всë равно. Предатели они или нет, как они выжили и другие вопросы можно обсудить после. Обида меня понемногу отпускала, и даже казалась глупой.

– Видимо, ничем. Ты же знаешь Дайсона. А время идёт, – я непроизвольно улыбнулась, заметив, как Сантьяго старательно пялится на консоль на руке, чтобы не смотреть на меня. – Если ты думаешь, что я тут посижу, а оно само собой рассосётся… это ты зря. Как только Дайсон узнает, что я здесь, он выкачает воздух из отсека. Я пойду. Вы мне и так помогли. 

Я благодарно взглянула на Хила, сидящего рядом со мной на полу, и кивнула Матео, который ходил туда-сюда по кубрику.

– Пор Фавор, – ответил тот на испанском, том странном и красивом языке, который он называл нашим родным. Мне было жаль, что я его не знала. 

– Да мы бы ради тебя перебили всех пиратов, без проблем, – ухмыльнулся Смарт. – Только боюсь, что такой феерии не выдержит корабль.

Они ради меня вынесли бы корабль? В былые годы, возможно. Я почувствовала, как жжет в переносице. А сейчас, ну кто я им? Проблема? Это понимание резало по нервам ножом.

Сантьяго вдруг отвлëкся от консоли:

– Смарт, ты можешь заблокировать управление отсеком?

– Могу, но это могут заме…

– Ты что, правда, думаешь, что я буду тут сидеть? – перебила его я. –  Мне нужно забрать Троя. Желательно не по кусочкам. 

– Он же хренов имперец! – выругался Сантьяго и нахмурил брови, он был похож на опасного хищника.

Как ни странно, я его не боялась. Хотя и раньше тоже не боялась, но всегда опасалась, что его гнев может навлечь на меня гнев Карлоса, гнев всей команды. А сейчас я уже не была еë частью, а брата… больше не было. Я сама по себе. Мой самый страшный кошмар сбылся. Терять мне уже нечего, и в этом чувстве оказалось немало силы.

– Он меня спас, Сантьяго, – холодно бросила я. – Зачем ты заставляешь меня повторять?

Он стиснул зубы.

– У Троя есть деньги, и если Дайсон решил лечить его, значит, он им ещё ничего не отдал, или не всë, – продолжила я. – У него есть дохрена денег, а значит, есть стартовый капитал, чтобы начать всë сначала…

– Начать сначала? – неуверенно, будто с затаëнной надеждой спросил Матео.

– Да, захватить Вегу, и отстоять еë, ради нас, ради всех, кто батрачит, задыхаясь, в железном чреве Альфа-Центавы… Ради Карлоса, – сказала я, и закусила губу изнутри, чтобы не показать, как тяжело мне дались эти слова.

Я сама едва понимала, что делала. Какое решение принимала. Оно возникло само из ниоткуда, сорвалось с губ само собой, будто кто-то вложил в мою голову эти фразы. Мне показалось, что где-то за фигурами Хила и Смарта, я увидела Карлоса. Наверное, потому что очень хотела.

«Моя девочка!» – я прям услышала, как бы он это сказал.

– Ты… серьëзно? – голос Сантьяго дрогнул.

– Будет сложно, но лучше так, чем целоваться в десны с пиратами… Мне терять нечего, у меня тёплого местечка нет…

– Принс, – вступил Хил. – Перестань хамить. Чего ты прикопалась к этим постелькам и местечкам? Устала?

Его теплый голос всегда касался сердца. Хилу хотелось сказать, не язвя, правду, мол, конечно, устала.  Но зачем перед остальными показывать свою слабость? Как же тупо звучало про эти «постельки», будто это самое важное, чего я была лишена на каторге. Смешно. Нахрен какая-то борьба, дайте мне спокойно полежать.

– Совсем немного, три года в шахтах… почти отпуск, – я улыбнулась, почесала грязные волосы.

– Сходи в душ, освежи голову… – Хил коснулся моего плеча. – Меньше всего нужно пороть горячку. Капитан сюда не сунется. Если он нападëт первым, то договор потеряет силу. Видео отсюда у него сейчас – записанные наши будни…

Сходи в душ? Что? Я некоторое время не могла осмыслить сказанное Хилом. Ну какой душ? Рехнулся, что ли? Ситуация патовая… Мне нельзя останавливаться, замирать, иначе крышка. Кругом враги.

– Иди, пока блохи не разбежались, – сказал, усмехаясь, Смарт.

Его глупая шутка подействовала, как шкурка от банана, на которой подскользнулась моя обида. Я улыбнулась.

– Уверена, они уже в вам бронескафы заползли, – чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, пошутила я.

– Можешь оставить себе мой комбез, – криво ухмыльнувшись, сказала Кали.

Я слышала, как посмеивается Матео, как хихикнул Скиф, увидела улыбку на лице Хила. У меня с чувством юмора не очень, но этот общий смех будто вернул меня на четыре-пять лет назад и отозвался ощущением дома.

– Наверное, душ тебе не помешает,  – строго произнëс Сантьяго. – Раз доктор говорит.

Мне очень хотелось выдохнуть. Я три года держалась, три года была настороже. Я знала, что нельзя расслабляться, нужно действовать, но, правда, я ужасно нуждалась в том, чтобы освежить голову.

Только пойти в душ значило довериться бывшим соратникам. Что если я выйду, а здесь будет Дайсон?

– У меня нет времени, – сказала я.

– Медик в лазарете говорил, что за имперцем придут через три часа. Прошёл только час, – добавил Матео.

От сердца отлегло. Время есть. Время собраться с силами, что-то придумать. Быть может… Я оглядела лица бывших соратников. Быть может, мне удастся убедить их помочь. Может, я найду подходящие слова.

– Это всë хорошо, но разве я могу вам верить? Особенно тебе, Санти, – я подошла на шаг ближе к нему, и буквально почувствовала, как он поежился от того, как я сократила его имя. Только мне он разрешал называть себя так. – Пойдёшь со мной, чтобы я тебя видела? Не хочу, чтобы ты связался с Альдо.

Монструозный командир оказался сбит с толку. Расценил ли он это, как намёк поговорить лично, или понимал, что я ему действительно не доверяю? Не знаю. Мне понравилось, как на секунду он растерялся, словно обнаружил, что вышел на задание в открытый космос без скафандра. Такого с ним раньше не случалось.

Я протянула ему руку, он таращился на неë несколько секунд, затем повернулся к десантникам:

– Смарт, заблокируй управление отсеком, Фобос и твой отряд следите за периметром, но не привлекайте внимания,– приказал Сантьяго и взял меня за руку.

– Веди, – улыбнулась я, чувствуя, как моя холодная ладонь растворяется в жаре его ладони.

Траханные звëзды. До чего он был сексуальным. Даже сейчас, когда я прошла три года ада, я по-прежнему ощущала грёбанный магнетизм Сантьяго. В голову даже закралась дурацкая мысль, а что если плюнуть на всë и просто трахнуть его в душе. Судя по блеску в глазах, ему тоже пришла подобная идея. Но он будет разочарован, увидев меня без одежды. Сразу всë желание пропадает.

Глубоко вздохнув, Сантьяго нажал на панель в стене и створки гермодвери разъехались. Мы вошли в коридор.

– Что ты задумала? – недовольно спросил Сантьяго, когда дверь за нами закрылась. – Зачем ты устроила этот цирк?

– Цирк? Я знаю тебя, Санти, для тебя важнее всего выслужиться, и ты точно бы доложил обо мне, если не Дайсону, то Альдо. – Мы вошли в душевую комнату.

В ней было четыре кабины, две в женской части и две в мужской. Конечно, же я заставила Сантьяго пройти в женскую. Его ладонь была приятно горячей, а хватка всë такой же стальной, как и раньше. Только теперь она меня не подавляла. Я зашла в кабинку, но дверь не закрыла. Сантьяго встал напротив, у стены, на расстоянии двух метров от кабинки.

– Альдо пом… 

– Для Альдо я была бесполезным приложением к Карлосу, он не станет рисковать из-за меня, – перебила я Сантьяго, снимая с себя комбинезон Кали, затем каторжную куртку, осторожно, чтобы Сантьяго не увидел бластер. Под ней осталась лишь растянутая майка. Следующей я сняла еë. У меня почти не было груди, лишь еë очертания и маленькие розовые соски, которые затвердели от прохлады.

– Ты не была бесполезной, просто я не вижу решения, Принс, – негромко сказал Сантьяго, свёл широкие брови к переносице, не отводя ошарашенного взгляда от меня. Мне было интересно, что он чувствует, глядя на меня. Жалость? Тоску по красоте, которую я утратила? А он просто смотрел, чуть приоткрыв рот.

– Жаль Карлоса здесь нет, он ведь всегда видел… – я содрала с себя присохшие к ногам каторжные штаны и зарычала от боли.

Сильнее всех ран к ткани прилип волдырь от ожога паяльником Коня, и на его месте теперь сочилась кровь. Сантьяго поджал губы и опустил голову.

– Так страшно, что невозможно смотреть? – я сняла с себя подобие трусов и осталась абсолютно голой.

Сантьяго всë ещё глазел в пол, кулаки его были крепко сжаты. Будто ему больно? А я почему-то испытывала злорадство. Действительно считала его виноватым, не могла простить? Какое тупое, детское чувство. Смотри… урод траханный, это всë из-за тебя. А что из-за него? Предавал ли он Карлоса? Мог ли меня спасти? Я всё больше понимала, что нет.

– Бывает хуже, конечно, но ты похожа… – выдавил из себя он, но вместо того, чтобы закончить прикусил нижнюю губу.

– На мумифицированный труп? – я грустно усмехнулась. – И ты больше меня не хочешь?

– Просто тебя теперь страшно касаться, вдруг ты…

– Рассыплюсь в прах? 

– Ага. Смарт прав, тебя не мешало бы откормить, – он снова поднял голову, карие глаза сверкнули злостью. – Если бы я только знал, что ты на Пегасе…

Вина определенно красила его, как и шрам, что шёл от носа до края губ и спускался на подбородок. Мне всегда казалось, что Сантьяго бесчувственный кусок металла, который трогало только то, что он уступал Карлосу. Теперь он выглядел живым, будто танк вывернулся раненным экипажем наружу.

– Помоги включить пар… не могу найти выключатель.

Он медленно оторвался от стены, будто успел в неë врасти. Подошёл почти вплотную, поднял руку и включил сенсор чуть выше моей головы. Кабинку стало быстро заволакивать тёплым паром с запахом антисептика и эвкалипта, скрывая моë изувеченное каторгой тело. Сантьяго вдруг крепко взял меня за шею, страстно впиваясь пальцами в мышцы, и притянул, чтобы поцеловать, но я оттолкнула его.

– Рассыплюсь… же – с ехидной улыбкой сказала я, убирая его ладонь с шеи. – Твои повадки дикого медведя не изменились.

– Я думал, ты этого хочешь, раз подозвала… – прорычал он, успокаивая дыхание.

– Не сейчас, – ответила я. – Но ты соблазнителен, как и прежде.

Он улыбнулся и отступил к стене, сложа мощные руки на груди. Крупные бицепсы рельефно выделялись, растягивая эластичную ткань чёрной спецовки.

– Выторговать тебя у Дайсона шанс есть, но… этого придурка придётся оставить.

– Никому я его не оставлю. – Я намылила голову, взяв шампунь из сенсорной коробочки.

– Устроить резню на корабле? К тому же договор, с нами никто потом работать не будет. 

– У меня договора нет, и я могу убить Дайсона. Большая часть команды сдастся. Кто-то присоединится к нам. – Я увеличила плотность пара, чтобы смыть голову, и посмотрела на Сантьяго. – Помоги мне.

– Принс, тебя на Пегасе часто били по башке?

– Достаточно.

– Оно и видно, даже душ не помог.

Я видела, что мои слова вызывают у него лишь недоумение. Было почти физически больно от того, что все попытки найти выход упираются в железобетонную стену обстоятельств. Нет. Ситуация не может быть безвыходной. И нет, опускать руки нельзя. 

– Санти, варианта всего два. – Я смотрела на него, обтирая полотенцем костлявые плечи. – Вы помогаете мне и имперцу бежать с корабля, или можно попытаться захватить…

– Принс, зачем тебе имперец? – перебил он меня.

– Деньги. Или ты ревнуешь? Думаешь, гламурные пижоны в моëм вкусе? – я засмеялась.

– Нет, конечно, просто Карлос бы никогда… не сотрудничал с ними.

– Да. А как же ты с Матео или Альдо с Шёпотом? – я вытерлась, и надела комбинезон Варахи. – Вы тоже бежали с Земли.

– Это было семнадцать лет назад, – Сантьяго подошёл ко мне. – Принс, тогда у многих открывались глаза.

 Он опустил огромную ладонь на моё плечо и продолжил:

– Всех несогласных либо убили, либо сослали в колонии, сейчас на Земле остались только лояльные…

Мне вдруг подумалось, а что если отбитые имперцы не просто так послали за мной Троя. Что если они выпытали у Карлоса что-то, чего не знала я?

– Что ты помнишь о руинах Визитантес? – спросила я.

Сантьяго нахмурил брови:

– Развалины какой-то другой цивилизации на Броссаре…  наверное, как Парфенон на Земле.

 – Парве.. Парфе… что? Это какая-то военная база?

– Храм, где древние греки поклонялись богине Афине… 

– То есть какая-то бесполезная хибара? – раздосадовано спросила я, потому что где-то в глубине уже затеплилась надежда, а вдруг Броссар действительно значим.

Сантьяго смерил меня озадаченным взглядом.

– Ну да, исторический памятник, не более… А что?

Исторический памятник… что это вообще такое? Руины, которые можно использовать только как полосу препятствий. Но тогда зачем они имперцам? Зачем они послали Троя? В них должно что-то быть… Мог ли Карлос что-то там найти? Секретный вход? Неизвестное вещество? Или он просто рассказал имперцам какой-то бред, лишь бы они перестали меня пытать?

– А ничего… Я тебе не доверяю, Санти.

Он отреагировал на мой выпад спокойно, снова стал, как непроницаемая скала, за которой не видно горизонта, бушует ли там буря, или тишь да гладь.

– О Броссаре я знаю столько же, сколько и ты, мы бывали там вместе. Матео летал туда с Карлосом ещё несколько раз после нас. Можешь…

Сантьяго резко замолчал, получив вызов по связи. У меня почему-то сердце забилось быстрее, и незаметным движением я снова спрятала бластер под комбез. Только он придавал мне уверенности.

– Принято, – ответил он кому-то.

– Что такое?

– Фобос доложил, что у нас гости…

 Какие ещё гости? Неужели Дайсона привели… неужели сдали меня «соратники»?
Не успела я как следует подумать, как зазвучала сирена, предупреждающая об экстренном ускорении.

~Трой~

Четыре из пяти турниров по кендо – золото. Отец сидел каждый раз в первом ряду. Несмотря на занятость, он всегда находил время. Не ради меня или любви к фехтовальному спорту, а ради престижа. Ему нравилось мною гордится. В тот раз, когда я проиграл, он ушёл из зала, не дожидаясь окончания турнира.

Сейчас, отец, вероятно, в тюрьме. От этой мысли тело словно парализует. Как же я подвёл его, и самое страшное, что это никак не исправить. Пока я должен просто выжить. 

Кровь бешено пульсировала в висках. Темнота коридоров была наполнена звуками: шорохи, голоса вдалеке, лязг и бряцание гермодверей, мерный рокот корабля. Я крепко держал ножны катаны, готовый в любой момент выхватить меч.

Или нет? Воспоминания о пытках пиявками впивались в сознание, высасывая решимость.

Сейчас придётся проверить, чего стоят мои навыки в реальной схватке. Отец считал, что нужно любыми способами избегать драки, потому что истинных побед добиваются словами. Ну что ж папа, за пределами Земли переговоры оказались сомнительным мероприятием, хорошо, что катану я с собой на всякий случай взял.

Я спрятался за переборкой, чтобы перевести дыхание.

Запросив у нейросети план корабля, вгляделся в схему. Хорошо, если она актуальна хотя бы наполовину. За почти полвека эти фрегаты модернизировались десятки раз, а схема, если верить описанию, принадлежит прототипу базовой конструкции. Я сформировал новый запрос  – местонахождение 3112.

«Недостаточно данных для анализа»,  – сообщила нейросеть.

«Рассчитать вероятное местонахождение», – я скорректировал запрос.

Довольно большая область схемы закрасилась жёлтым цветом.

«Точность прогноза 68%» 

Получается, 3112 в районе кубрика, где согласно штатному расписанию должна быть расквартирована абордажная команда, то есть те вояки, что захватили нас на Лилии-1. Это если какой-то креативный пиратский инженер не построил там гальюн.

3112 с теми вояками. Они её знали… о чём они говорили в лифте? Но что с того? Как бы это место не оказалось хуже пыточной Рю? О чём я думаю? На этом корабле одни садисты и убийцы. Нужно вытащить её оттуда.

Я чуть не бросился бежать, но одёрнул себя. Вытащить её куда? Это при условии, что я без оружия справлюсь с дюжиной головорезов в бронированных скафандрах. А дальше? Пробиваться к Лилии-1 через пиратские заслоны? Конечно, я справлюсь. Тем более, мы будем вдвоём.

Так. Я горько усмехнулся. Наверное, обезболивающие подействовали слишком сильно, раз меня уносит в фантазии. Абордажники не показались мне изуверами, разве что Марс. Хотя ему, скорее, не понравился я, а о 3112 он, кажется, даже беспокоился.

Попробовать улететь одному? Сейчас это невозможно, Скорпион в гиперпрыжке.

Ещё вариант… захватить пиратский корабль? Так… Даже моего богатого воображения не хватает, чтобы представить, как человек с катаной захватывает военный корабль в одиночку. 

С обезболивающими явно переборщили. Остаëтся только найти 3112. Внезапно в голову пришла важная мысль. 

А что если Гомер не предавал меня? Что если он пытался связаться со мной?

«Конь, отправляйся на Лилию-1, проверь передатчик».

«Принято»

Я аккуратно выглянул из-за угла, никого не было. Пробежал до перемычки, и снова затаился на время.

Если 3112 у тех вояк, и если они не начнут стрелять раньше, чем я говорить… Если я смогу их заинтересовать, они могут стать моим билетом отсюда. 

Интересно, билетом отсюда – куда? Я  ощутил агонию растерянности, словно на шею снова накинули удавку. Мне некуда идти – на Земле я преступник, которому грозит смертная казнь. Даже если я вернусь и сдамся, для отца это ничего ровным счётом не изменит. Я должен понять, как его спасти. Но…для начала выжить бы. 

Конечно, приятнее думать, что я, как рыцарь, иду спасать прекрасную даму… Но какая же она дама…

Когда-то 3112 была красивой. Я видел еë фотографию до каторги. Внучка легендарного генерала Гонсалеса, сосланного с позором с Земли за военный бунт. Полные губы, стальной, но притягательный взгляд, густые тёмно-каштановые волосы.

Сейчас 3112 была похожа на древнеегипетскую мумию, которую пробудили из мёртвых, и она наслала проклятье на того, кто еë пробудил. На меня.

Конечно, я хотел найти еë от безысходности. 3112 единственная, кого я знаю здесь, и она не улетела с корабля, чтобы вернуться за мной. Посреди льдистого отчаяния я грелся этой мыслью, как малодушный дурак.

Вдалеке я услышал шаги и замер. Конь был где-то в районе ангара, и не мог быть моими глазами здесь. Я напрягся, пытаясь определить, сколько людей идёт сюда из-за угла т-образного перекрëстка. Кажется, один или двое, но я мог ошибаться. Мне с пиратами лучше не сталкиваться.

На тренировках нам периодически устраивали тёмную: ставили в центре зала, завязывали глаза и разрешали нападать всей группе по одному. Так мы учились прислушиваться, чувствовать атаку. 

Жаль, пираты вряд ли будут действовать по одному. Да ещё и без бластеров. 

Я оглянулся. Переборка, за которой я прятался, была уже далеко. Придётся столкнуться. Единственный мой козырь сейчас – внезапность. Поэтому я метнулся к углу и затаился. 

Медленные шаркающие шаги, будто мои противники крались. Наверняка, услышали шум. Я не уверен, что двигался бесшумно.

Плеск волн в море. Шуршание листвы. Я возродил в памяти звуки, которые помогали сосредоточится перед важными поединками.

Перехватил катану и почувствовал, что ручка стала влажной. Как же раздражает собственный трусливый организм.

Катана была наградой за победу в турнире имени Императора. Она была сделана из очень прочного материала, а лезвие имела такое острое, что разрезало металл, как масло.

Так. Я же разрублю пиратов на куски. Мне живо представились отрубленные конечности, кровь и меня чуть не вырвало.

Мне не хотелось кровавой феерии, как из фильмов древнего режиссера Тарантино. Да и не хотелось никого убивать.

Человек не может быть средством, только целью. Я перевернул меч обратной незаточенной стороной.

Дал им ещё форы. У них наверняка бластеры, у меня тупой меч. Ну и кретин.

Секунда, и всë начнётся. А я не ощущаю готовности. Как говорил мастер, нужно почувствовать подходящий момент для атаки. Найти место, где переходить реку вброд. Но я не находил.

Увидел краешек тени за углом, и сразу же атаковал. Мешкать было нельзя. Ударил мечом точно в живот первому, не попал, клинок прошёлся по касательной. Казалось бы, я потерял уйму времени, того гляди бластер пальнëт и всё, кумитэ окончено.

Нет. Я нашёл-таки место, где переходить реку вброд. За то время пока пират направлял на меня бластер, я успел ударить по оружию острой стороной катаны, и его разрезало на две части, одна из них брякнулась на пол. Локтем зарядил ошарашенному противнику в лицо. Ударил ногой в голову с разворота, так что затрещали маленькие для меня штаны медтехника, и пират с грохотом повалился наземь.

О… да я просто Мусаси Миямото, или Битрикс Киддо, на крайний случай. Только без кровавых фонтанов.

Я услышал крики, затем шаги в мою сторону. Приготовился к очередному бою, но вдруг взвыла сирена.

– Экстренный разгон! – закричал кто-то.

– По местам, – ответил другой голос, и шаги стали отдаляться.

Ушли. Но экстренный разгон? Да меня же размажет об палубу! Я огляделся в поисках места, где можно закрепиться. Осмотрел пол, в поисках люка. Взгляд заметался по пустынному коридору, я в панике бросился за угол, там тоже было пусто. Вернулся назад. 

Сирена выла, давя на уши. Я вспомнил, что у меня есть план корабля. Запросил его у нейросети. Ближайшее укрытие в виде маленькой технической каморки было в тридцати метрах по коридору назад. Хотел было сорваться с места, но остановился, услышав за спиной сиплый стон.

Пират, которого я вырубил – рыжеволосый мужчина лет тридцати. Он ещё не до конца пришёл в себя, и если оставить его тут, он погибнет. Почти не осознавая, что делаю, ухватил пирата за ноги и потащил. Сирена перешла на другой ритм, показывающий, что до прыжка осталось тридцать секунд.

Перед глазами всё кружилось, пот лился просто градом, застилая глаза. Всё-таки пират был крупноват. Я волок его не слишком быстро. Предательская мысль, а не бросить ли ношу и побежать, с наскока впрыгнула в мою голову, но тут же была выпнута. Ногой Канта. Человек не может быть средством, только целью.

Оставалось пару метров, и секунд десять. Я сломал катаной замок, втолкнул в люк пирата и закрыл дверцу. Места там было только на одного. Сирена стала монотонной, оповещая, что время вышло. Очень хотелось спросить у Канта, и что мне теперь делать, но вместо этого я рыскал глазами по коридору. 

Ремни. Я увидел ремни, торчащие из стены. Как раз для таких случаев, как мой. Не мешкая, я встал к ним и нажал на консоль рядом. Ремни не успели затянуться, когда тряхнуло. Меня дёрнуло так, что затрещали кости. Рвотный спазм сковал глотку. Потом меня ударило головой о стену, и я провалился во тьму.

Пришел в себя от того, что в мои мысли вклинился Конь:

«Получено сообщение от Гомера по безопасной линии».

Я сразу не понял, кто такой Гомер и что ему от меня надо. Где я вообще? Скоро свадьба. Почему голова так болит? А, наверное, был мальчишник? Но я же планировал без спиртного.

Гомер… Грёбанное ложе! Я вдруг вспомнил. Не хотелось открывать глаза, вдруг всё-таки я напился на мальчишнике? Может, Моррис, мой одногруппник в Академии, подмешал мне-таки виски в колу, как обещал?

А потом пошутил, привязав меня к стене? Сейчас я был бы рад этому.

Сердце оглушительно затарабанило о рёбра. Нужно скорее найти десантников.

Я нажал на консоль, чтобы расслабить ремни, снял их. Приоткрыл дверцу люка, посмотрел, как там пират. Он дышал и, кажется, приходил в себя. Не хватало только, чтобы он поднял шум.

Я зашагал прочь. Голова гудела. До кубрика оставалось пройти ещё один коридор и повернуть налево..

«Перешли мне», – передал я Коню.

«Трой, рад, что ты жив. Андромаха обманул нас, отозвал свою подпись с документов. Он заключил сделку с корпорацией Дельта, которой выгодно текущее положение дел и невыгоден проект национализации твоего отца. Герман арестован. 

Андромахе нужно, чтобы ты был мёртв и его имя нигде не всплыло. Министерство Исполнения Наказаний получило ордер на твою поимку, а также сообщение от капитана Дайсона о том, что ты находишься на «Блуждающем». Но думаю, что Андромаха пошлëт ещё кого-то, чтобы ликвидировать тебя вместе с кораблем и командой. Всë, что я сейчас могу, мой мальчик, это предупредить тебя. Прости. Пока люди на Земле такие жадные, Левиафан непобедим».

Прости? Он говорил, что я ничем не рискую… Рад, что я жив? Боже, да лучше б 3112 задушила меня… Мой отец арестован. Я предполагал, но до последнего надеялся, что это не так, и новость снова выбила почву из-под ног.

Ликвидировать меня? Андромаха казался мне надёжным партнёром… он говорил, что нужен справедливый мир, был  красноречив. Всё оказалось враньём, чтобы втянуть меня в аферу.

Так… Я не должен сдаваться. Возможно, я придумаю, как всë исправить. Сейчас нужно просто… просто… просто выжить.

По телу волнами пробегал озноб. Перед глазами иногда всё мутнело. Меня держала лишь упрямая надежда. Может, наличие общего врага поможет мне убедить десантников не отдавать меня Дайсону.

Минуя последний  коридор и прячась от рыскающих пиратов, я подобрался к кубрику. Оставалось повернуть налево.

Я немного отдышался, и принялся думать, что мне сказать 3112 и десантникам. Какой план? Сказать им, дорогие головорезы, за нами летят другие головорезы? Я скрипнул зубами. Придётся рассказывать, как есть.

Как там у Канта? Во всех показаниях нужно быть правдивым… Но отцу же я врал? Мне казалось, это единственный способ что-то изменить. Изменил?

Ну почему мысли не желают меня слушаться? Я должен думать, что сказать десантникам… Рассказать им этику Канта, и как грубо я нарушил его императив?

В темноте коридора мигали разноцветными звездами огоньки консолей. Пульсары, белые, красные карлики. Иногда мерещилось, что они приближаются.

Я устало вытер пот со лба. Почему мой разум был таким мутным? От обезболивающих? Потому что ударился головой?

До ушей донëсся отдалённый лязг, и вдоль позвоночника скользнул холодок. Тяжёлая рука легла на плечо. Я дёрнулся обернуться, но бас со стальными нотками подкрепленный гудением накопителя бластера заставил меня замереть:

– Тихо. – голос показался мне знакомым. – Ножик отдай.

Ни одного лишнего слова. Промелькнула искра узнавания. Кажется, Смарт называл этого неразговорчивого типа Шëпотом. Он забрал катану. 

– Шагай.

Я хотел было двинуться по коридору, но Шёпот сжал моё плечо так, что у меня едва искры из глаз не посыпались, и пихнул в незамеченное мной ранее ответвление коридора. Мы прошли несколько шагов, и Шёпот дёрнул меня, останавливая. Я услышал глухой звук удара по переборке. С тихим шелестом дверь въехала в стену, и я полетел в открывшийся проём. Неуклюже растянувшись на полу, я едва не уткнулся носом в чей-то вонючий сапог.

 Приподнялся на локтях и  оглядел помещение, где на манер казарм два ряда кроватей образовывали небольшой коридор. На заправленных кроватях сидели люди, около десяти человек. Шёпот  зашёл за мной, закрыл дверь и остался стоять, прислонившись к ней.

Десантников я нашёл, но 3112 среди них не было. В центре помещения стоял пожилой мужчина с густой седой бородой и лбом, покрытым глубокими морщинами. Он посмотрел на Шёпота, затем перевёл взгляд на меня. Цепкий взгляд живых глаз ярко контрастировал с невзрачной внешностью старика. 

Поднимаясь, я обратился к пожилому мужчине, решив для себя, что он здесь главный:

– Простите, что я без… у меня… Меня зовут Трой Этнинс… – опять язык заплетался, как будто бы я и не учился два года на дипломатическом факультете.

– Этнинс, – задумчиво повторил старик и повел носом.

 Повисла пауза.

– А ты умеешь эффектно появляться, парниша, – усмехнулся Смарт. 

– Чем ты так заинтересовал ВАД (Внутренний антитеррористический департамент), пацан? – задал вопрос старик.

– Мне.. то есть я… освободил, должны были пройти… документы. Но Андромаха отозвал санкцию.

– Явно же дело не в девчонке, – рассуждал вслух старик,  не обращая внимания на мои жалкие попытки связать слова во внятные предложения. 

Я заметил, как из дальнего конца кубрика показалась громадная фигура.

– На нашу организацию вышел член Службы Имперской Безопасности, и утверждал, что поможет… Я должен был только перевести 3112, – пробубнил я.

Мне никак не удавалось стройно говорить. Чем больше мой рот выплевывал слов, тем абсурднее мне самому казался мой рассказ, и тем сильнее становилась неуверенность. Страх и стыд, будто камнем, придавливали мой язык, и мысли превратились в неповоротливый кисель. Да что я им такое говорю? Зачем пришёл? Сам вляпался, подставил отца и теперь пытаюсь жалобно попросить о помощи? Осталось только рухнуть на колени, сложить руки в молебном жесте и зарыдать. А что будет дальше? А может, всё-таки это обезболивающие так действуют?

– И что же нам с тобой делать? – ни к кому не обращаясь, спросил старик.

– У…У меня есть ещё информация, – начал было я, но запнулся и вновь ощутил себя ягнëнком на заклании. Предательской вспышкой в сознание ворвался момент, когда меня били ногами, а я не мог дышать.

Они же сейчас выслушают, покрутят пальцем у виска, затем вернут в пыточную, где я снова встречусь с паяльником, электрошокером и другими инструментами Рю. Я уже готов был опустить руки. Отец бы точно ушёл с этого представления, чтобы не позориться. 

– Полковник, сэр? – вступил в разговор грубый голос.

Старик оторвался от своих размышлений и повернулся на звук. Марс окатил меня презрительным взглядом и продолжил: 

– Нужно отдать его Дайсону, – сказал Марс.

– Никуда не нужно его отдавать, – из-за спины Марса показалась 3112. – Альдо? Я же просила… не сообщать старику… Предатели!

Звук её голоса странным образом, будто отрезал часть груза, что давил на меня.

– Принс, ты, может, чего-то не понимаешь, мы не у себя дома, – осадил еë Марс, но она просочилась мимо него и, подбежав ко мне, встала рядом. – Этот имперец может стать платой за твою свободу.

Альдо внимательно посмотрел на меня, но так отрешенно, словно я не человек, а просто ничем не примечательный предмет. Отчаяние царапнуло мою глотку.

– Сообщу Дайсону, – сухо сказал старик.

– Хватит плясать под дудку этого упыря! – крикнула 3112.

 Её рука потянулась к бластерному пистолету, очертания которого я хорошо видел сквозь ткань комбинезона. Изморозь окутала моё тело. Я посмотрел на исковерканные гневом сухие губы 3112, на еë почти звериный оскал. Она была, как дикая кошка загнанная в угол, которая действовала на инстинктах. 3112 была так затравлена, так взвинчена и измождена, что я обязан был собраться, чтобы она не наделала глупостей. Предательски грело, что она вступилась за меня, пусть я и не понимал почему. Это придавало сил – такое мобилизирующее ощущение, что я не один. 

Я аккуратно опустил пальцы на руку 3112 и легко сжал. Она ошарашенно раскрыла глаза, словно шла по ровной земле и внезапно провалилась в яму.

– Ты сделаешь только хуже, не нужно.  Мы должны объединиться. Скоро на корабль нападут, – шепнул я, заглянув в еë карие глаза, полные усталости.

Не отпускал прохладной костлявой ладони, которую несмотря ни на что, мне было приятно держать. Спустя мгновение 3112 брезгливо вырвала еë сама, но затею с пистолетом бросила, опустила руку.

– На корабль скоро нападут, – громко повторил я, чтобы все услышали. – Их цель и я, и весь корабль.

Конечно, Гомер говорил лишь о вероятностях, но мне нужно было нагнетать. Спиной я чувствовал взгляды, уничижительные, полные неприязни. Кажется, никому не понравилась идея объединиться со мной. Но я действительно пришёл в себя, мне было значительно легче от того, что 3112 стояла рядом. Как будто хотя бы она – со мной.

«Поиск совпадения в базе по биометрическим данным объектов», – я сформировал мысль для запроса нейросети.

 Внимательно глянул на старика, который обдумывал мои слова. Его лицо сейчас было ровным, безэмоциональным, словно вылепленным из гипса.

«Альдо Санчес – высший офицер военной разведки Империи, соратник Массимо Гонсалеса, осуждён на ссылку в колонию на Альфа Центавра в 2310 году за пособничество в устроении бунта, помилован за боевые заслуги, в том числе за усмирение восстания в колонии Милет. Носил прозвище «Милетский палач». В 2333 году приговорён к ссылке за распространение крамолы на Императора…»

Дальше я прочитать не успел.

– Откуда у тебя эта информация, Трой? – Альдо сделал шаг ко мне.

– От моего соратника с Земли… уже бывшего соратника – Гомера. Настоящего его имени я не знаю. Знаю, что он из палаты в Министерстве Торговли.

– Соратник по чему?

– Я состою в ложе…

– Давай только без этого бреда… – вмешалась 3112. – Как я поняла, на Земле есть какие-то идиоты, которые сочувствуют нам..

– Это, конечно, всё очень весело, но я не слышал, чтобы Рю устраивал у себя в казематах сеансы дальней гиперсвязи. Это не говоря о том, что мы ушли в гиперпрыжок, и связи нет совсем, – вмешался Смарт.

– Дипломатический корабль, на котором вы нас захватили, оснащён системой связи с рейдера дальней разведки. 

– Ууу… богато жить не запретишь, эта система стоит, как полкорыта Дайсона.. Но легенда всё равно не клеится. Где ты, а где корабль? Или тебе Рю нашептал?

– Конь сгонял к кораблю… – не подумав, сказал я. – Ну… Конь… мой робот.

Лица абордажников вытянулись. 3112 заливисто расхохоталась:

– Это вы ещё этого коня не видели…

– Конь? – Смарт усмехнулся. – Так ты принц? Тебе только меча для полного комплекта не хватает?

Шёпот громко хмыкнул, и показал всем мою катану. Кажется, засмеялись все, даже Марс улыбнулся, правда, как-то совсем не по-доброму.

Я захохотал, хотя смеялись надо мною, но этот момент каким-то образом вдруг сгладил напряжение. Может, это значит, что они поверили мне, или хотя бы не собираются отводить к Дайсону прямо сейчас.

Альдо вдруг замер прислушиваясь.

– Принято, капитан – сказал он, отвечая по связи.
Дорогие читатели, попрошу вас ещё и здесь, оставляйте комментарии, если читаете. Молчание угнетает. Хотя бы плюсики ставьте в строке комментов, чтобы я знала, что вы есть. Буду вам очень благодарна.