Артефакты и я в Академии Белого Дракона

Пролог

Как же всё-таки прекрасно осознавать во сне, что это сон! Иначе бы я сгорела от стыда, целуясь с незнакомцем на пустынной крыше какого-то странного здания, напоминавшего старинный замок.

Но я осознавала, и потому могла наслаждаться происходящим, а не анализировать его или сомневаться.

Мужчина оказался выше меня и, конечно, крупнее, ведь в своём сне я оставалась собой: миниатюрная брюнетка невысокого роста, вечно пренебрегающая возможностью носить каблуки.

 Ночной город, вид на который открывался с крыши, был мне незнаком, как и мужчина, что стоял напротив меня и пожирал горящим взглядом. Я видела его лицо много раз: фото мужчины украшало мой рабочий стол в антикварной лавке, и уходя домой, я непременно брала с собой портрет, а потом поутру он возвращался вместе со мной в лавку.

Я отлично знала каждую морщинку, что пролегала на щеках этого мужчины от чарующей улыбки, знала каждую черту мужественного, безупречно прекрасного лица, в которое могла бы смотреть вечность.

Продавщица в лавке без высшего образования  — это про меня. И я не могла похвастаться манерами и воспитанием, но именно глядя на это лицо, хотелось стать настоящей леди...

Платье, которое было на мне, подтверждало мою мечту, любезно исполненную сновидением: тонкое, но элегантное, оно достигало моих обнажённых пят, которыми я стояла на металлической кровле, но не ощущала холода метала из-за того, что могла ощущать лишь жар от взгляда мужчины.

Он не просто любовался мной, он восхищённо смотрел, пожирал и раздевал взглядом глубоких зелёных глаз...

 — Кристина...  — он выдохнул моё имя, и я замерла, готовая услышать признание в любви, и оно не заставило себя ждать:  — Я люблю тебя... Я твой навеки...

Невозможно сдержать счастливую улыбку от этих слов и от того, как они произнесены: искренне, серьёзно, важно.

 — И я люблю тебя,  — ответила сдержанно, воздержавшись от обещаний себя ему навеки. Даже во сне стоит следить за тем, кому и что обещаешь, а то мало ли...

Но всё же до чего восхитителен сон! Настолько прекрасен, что им даже не нужно пытаться управлять: всё и без моего участия складывается просто превосходно!

Мужчина делает несколько шагов ко мне, обхватывает за плечи, прижимается бёдрами к моим, и меня уносит...

 — Как твоё имя?  — решаю спросить, пока ещё не потеряла возможность думать.

 — Разве это имеет значение?  — он усмехается по-доброму, и эта усмешка раззадоривает меня, а вопрос превращает всё происходящее в затейливую игру.

Что же, поиграем!

Он не даёт мне возможности что-то ещё спросить, запечатывает рот поцелуем. Его губы мягкие, теплые и нежные, и это так контрастирует с сильными властными руками, что уверенно нашаривают шнуровку моего платья на спине и без проблем справляются с ней.

Что-то мычу сквозь поцелуй, но быстро напоминаю себе, что мы во сне, так почему бы не побыть с потрясающим мужчиной моей мечты хотя бы здесь, раз в реальности он всего лишь портрет на моём столе?

 — Ты живёшь в прошлом?  — спросила я, едва он оторвался от моих губ.  — Твой портрет старинный, значит, ты живёшь в прошлом?

 — Нет,  — он мягко и тепло улыбнулся мне, свободной рукой дотронулся до губ, нежно очертил их кончиками пальцев.  — Я могу жить, где ты пожелаешь. Ради тебя я готов пересечь время и пространство. Если только я нужен тебе...  — он посмотрел на меня внимательно, в зелёных глазах промелькнуло сомнение.

Как он может сомневаться в том, что он мне нужен?! Такой мужчина нужен любой!

 — Ты нужен мне,  — проговорила уверенно.  — Но...  — нервно сглотнула, дрожа от трепетных прикосновений мужчины.  — Но нужна ли тебе я?..

Он улыбнулся моему вопросу, крепче прижал к себе, прошептал, опаляя горячим дыханием мои губы:

 — Не сомневайся во мне, Кристина, прошу. Я люблю тебя. Верь мне: я найду путь, чтобы мы были вместе… И я буду достоин твоей любви!

Какой чудесный сон! Или не сон? Как бы хотелось, чтобы это происходило наяву, но, конечно, в жизни я бы никогда не оказалась наедине с незнакомцем ночью, да ещё на крыше старинного замка и с чётким осознанием, что сейчас, через несколько фраз и прикосновений, неминуемо отдамся этому человеку, потому что мечтала о нём слишком долго...

Его губы снова накрыли мои, меня затопило теплом и нежность, и каждый новый поцелуй мужчины вселял в меня уверенность, что мы обязательно будем вместе и наяву.

Он наклонился, отчего я прогнулась в спине, отклоняясь назад, а уже через миг лежала на крыше под тяжёлым сильным телом. Ласки мужчины становились настойчивее, он то покрывал моё лицо жадными поцелуями, то заглядывал в глаза с таким обожанием, что у меня перехватывало дыхание, и я не могла понять, чего желаю больше: бесконечно смотреть в эти горящие глаза или почувствовать в себе, наконец, этого мужчину. Я сомневалась недолго, и моё решение незнакомец прочитал в глазах, улыбнулся, приник губами к шее и стал спускаться поцелуями ниже, стаскивая с меня мешающее платье...

ГЛАВА 1. Рейсшина профессора Гудимы.

 — Слушай, парень, я не вдаюсь в истории предметов, как и в истории людей. Чем меньше о них знаешь, тем проще,  — я лениво попивала молочный коктейль из своей новой модной кружки и пыталась втолковать непонятливому посетителю, что ничего путного он от меня не добьётся: я продаю старинные вещи, а не легенды о них. Хочешь послушать интересные байки о предметах  — это не ко мне.

 — Но хотя бы откуда она взялась?  — настаивал парень.  — Наверняка же есть какой-то журнал записей или таблица в эксель?

 — Тут из современного только моя кружка, какая таблица эксель?  — рассмеялась я, приподнимая кружку с лисёнком и трубочкой. Это и правда был едва ли не единственный современный предмет в лавке моей тётушки.

 — То есть, я могу просто принести тебе вещь, и ты просто купишь её у меня и дашь наличные?  — не отставал парень, который уже изрядно достал меня своим присутствием.  — Не запишешь, нигде не зафиксируешь?

Этот парень притащился ко мне под вечер, почти под закрытие, так что посетителей не было, и я решила не хамить и не прогонять, пока допиваю свой коктейль. А вот как допью, так и узнает парнишка о себе много нового!

 — Если притащишь что-то стоящее, то не вопрос,  — ответила я.  — Наличные получишь и в табличку эксель не попадёшь.

Он усмехнулся и замолчал. Была слабая надежда, что отстанет, но нет.

Пока он молча оглядывал лавку,я беззастенчиво пялилась на него. Вряд ли старше меня, высокий, худощавый, чуть сутулый, как большинство людей его роста... Волосы слегка вьются, русые. Давненько не брился, но ему так даже шло, из чего я сделала вывод, что это не из-за отсутствия времени, а из желания выглядеть брутальнее.

 — Ну а как насчёт покупателей?  — вдруг поинтересовался парень и устремил на меня взгляд голубых глаз.

 — Их я тоже не записываю,  — спокойно ответила я, разглядывая теперь уже глаза посетителя. Он смотрел обеспокоенно, но за годы работы здесь меня совершенно перестали волновать проблемы покупателей, и потому обнаруженная обеспокоенность во взгляде парня любопытства или других чувств у меня не вызвала.

 — Но хотя бы запоминаете?  — лукаво спросил он, явно намекая на себя. Но таких, как он, я как раз не держу в памяти.

 — Некоторых,  — честно ответила я и снова сдержалась и не стала ехидничать или хамить.

Трубочка, через которую я пила коктейль, издала характерный звук  — напиток заканчивался, а, значит, подходил к концу и наш скучный разговор.

 — Но профессора Гудиму вы помните?  — с надеждой поинтересовался голубоглазый надоеда.  — Он такой.... Ну, одним словом, похож на добродушный позитивный помидор?

Я хохотнула и чуть не подавилась остатками коктейля.

 — Это не одним, а тремя словами,  — заметила я, чтобы не показалось, что его слова меня рассмешили.  — Но да, профессора отлично помню, он частенько приходит. Никогда ничего не продаёт, но всегда покупает что-нибудь.

Похожий на помидор мужчина и правда часто заходил. Он был в возрасте, имел хороший вкус и достаточно денег, чтобы выбирать вещи под стать своему вкусу. Гудима ценил старинные предметы, разбирался в антиквариате, но мог приобрести и ничего не стоящую вещицу, если этот предмет откликался в его сердце.

Он любил покупать себе сувениры к праздникам, и потому часто угощал меня шоколадками, заглядывая накануне какого-то особенного дня.

Парень, заметив, как моё лицо подобрело от воспоминаний о Гудиме, тут же оживился и тоже повеселел:

 — Ну, а студентов, которые с ним приходят, запоминаешь?  — перешёл на ты. Ну ладно, пора заканчивать.

Я вздохнула и со стуком отставила кружку:

 — Нет. Гудима вечно притаскивает какого-нибудь охламона, чтобы тот за пятёрку допёр до машины какой-нибудь очередной комод. Я не запоминаю этих ребят, они все на одно лицо и ведут себя одинаково,  — пожаловалась я, уже догадываясь, что передо мной, очевидно, один из незадачливых студентов Гудимы.

 — И как же они себя ведут?  — поинтересовался он несколько растерянно.

 — Ну... Пытаются флиртовать, строят рожицы, передразнивая профессора у него за спиной, смотрят на предметы, как на мусор...  — я брезгливо перечисляла отличительные черты поведения студентов, чтобы посетитель, наконец, осознал, насколько ему здесь не рады.

 — То есть, меня ты тоже не помнишь? = — перебил меня парень.

 — Естественно.

 — Мы покупали у тебя всякое... добро...  — подчеркнул он последнее слово, чтобы выделиться среди прочих студентов, считающих винтаж мусором.  —  И  среди прочего была рейсшина...

 — Длинная палка типа старинной линейки?  — на всякий случай уточнила я, припоминая, что Гудима приобретал в последнее время.

 — Да-да, именно она... Помнишь?  — с надеждой спросил парень, и его голубые глаза испытующе уставились на меня.

 — Линейку помню, тебя нет,  — отрезала я холодно.  —  А к чему все эти вопросы?

Парень ответил на сразу. Он огляделся, словно опасался, что за время нашей беседы в лавку зашёл кто-то ещё. Убедился, что никого нет, а потом тихо, почти шёпотом сообщил:

 — Дело в том, что... Рейсшина... убивает... И ты можешь быть в опасности.

Я расхохоталась в голос. Это было не очень красиво и совершенно не женственно, и портрет с фотокарточки, что стоял у меня на столе, посмотрел на меня неодобрительно.

 — Твой парень?  —  он проследил за моим взглядом и кивнул на фотографию в толстой деревянной раме, что стояла за моим столом, который и прилавком-то назвать было неловко.

С фотографии на нас смотрел улыбчивый мужчина с крупными выразительными чертами лица и длинными до плеч волосами, чуть вьющимися и забранными частично назад в хвост.

Мне нравилось это фото.

Понятия не имею, кто на нём, но мне нравилось. Рама из красного дерева была старинной, обшарпанной, а сам снимок выцветшим, почти черно-белым, и это всегда удивляло меня. В те времена, когда он, по идее, был сделан, о цветных фото и мечтать не могли! Но снимок явно имел остатки цвета и был очень-очень старым.

 — Да, мой парень,  — беззаботно ответила я.  — Только он об этом не знает. Разминулись мы с ним лет на сто.

 — Серьёзный конкурент,  — усмехнулся молодой человек, и я в ответ хмыкнула. Да, конкурент и правда серьёзный. Глядя на это улыбающееся лицо, необычную причёску и старинную одежду мужчины на снимке, мне хотелось стать леди, пробудить в себе женственность, нарядиться в длинное платье и пойти на вечернюю прогулку под руку с ним...

А не вот это вот всё.

И не вот такие вот смазливые со своими подкатами. Рейсшина, понимаете ли, убивает!

Я неприязненно глянула на посетителя. Парнишка, в целом, не дурён, но насмотрелась я на них за эти десять лет работы у тети...

Да-да, десять лет. Я в 14 начала помогать ей после школы, а потом быстро привыкла к деньгам и возможностям, так что получать дальнейшее образование не пошла. И не жалела об этом ни капли!

Пока мои одноклассники голодали в обшарпанных общагах крупных городов, страдая над конспектами, я могла жить в своё удовольствие, и это было прекрасно!

Потом они получили образование и пошли работать за копейки в первые лет пять, а я к тому времени уже могла себе позволить всё, чего душе было угодно.

Так что да, интрижки с покупателями тоже случались. Так, иногда, когда кто-то очень понравится.

Этот же студентик Гудимы пока никаких особенных чувств не вызывал.

Ещё и фотография на столе вновь привлекла моё внимание, и от этого в памяти вспыли воспоминания о жаркой ночи с незнакомцем.

 — Слушай, парень,  — обратилась я к гостю, которого захотелось быстро выдворить и остаться наедине с фотографией и мечтами об изображённом на ней мужчине.  — Да каждый второй, притаскивая свой винтаж уверяет, что это артефакт! А каждый первый студент Гудимы придумывает бредовую историю, чтобы подцепить меня. "Рейсшина убивает"!  — я снова некрасиво расгоготалась, но портрет улыбчивого красавчика снова призвал меня вести себя достойно его леди.

Студент поник, но как-то не так, как они это делают обычно, получая мою закономерную реакцию на нелепый подкат. Этот тип и правда показался мне расстроенным. Жалости не вызвал, но удивил.

 — Мы можем поговорить?  — вновь взглянул он на меня.  — Может, поужинаем где-нибудь и... поговорим?

 — О том, что рейсшина убивает?  — насмешливо предположила я.

 — Обо всём,  — добродушно улыбнулся студент, и я подумала, что вполне можно и поужинать вместе. Дома как раз в холодильнике мышь повесилась, так что поболтать обо всём на свете в странной компании  — почему бы и нет?

 — Ладно, уболтал,  — махнула рукой я и подхватила сумочку, но в последний миг снова зацепилась взглядом за портрет.

Ощутила каким-то неправильным, что иду ужинать со студентом, оставляя фото здесь... Не долго думая, схватила рамку и сунула в сумочку.

 — Подожди на улице, мне надо всё закрыть и поставить на сигналку,  — попросила я студента, на что тот кивнул и вышел за дверь.

Я же приоткрыла сумочку, глянула на фото. провела пальцами по волнистым волосам портрета и вслух сказала ему:

 — Извини. Ты всего ли картинка, с тобой не поужинаешь...  — и сунула его обратно в сумочку.

ГЛАВА 2. Познакомимся?

Вот, за что я не любила студентов  — они были беднее меня. А те, кто был не беднее, учились не в нашем городе...

Так что сидели мы в скромной кафешке, которую я выбрала лично, чтобы не смущать странного гостя.

 — Ну что же, познакомимся?  — предложил он, когда ужин уже был подан.  — Меня зовут Оскар.

 — Необычно,  — оценила я.  — Надеюсь, это твоё настоящее имя?

 — Да,  — улыбнулся он.  — А как зовут тебя, загадочная незнакомка, не носящая на работе бейдж?

 — Кристина,  — ответила я.  — Или, раз уж у тебя заморское имя Оскар, то я Крис,  — и наигранно кокетливо взмахнула вилкой.

Мы рассмеялись, и я впервые допустила мысль, что с парнем может оказаться весело, несмотря на то, что он обычный студент Гудимы.

 — Итак, ты говорила, что каждый второй рассказывает байки про артефакты?  — начал он.

Я продолжила есть с невозмутимым видом, а потом озвучила то, что только что осознала:

 — А ведь ты не пытался ко мне подкатить. Тебе просто интересны эти штуки, и ты думаешь, что они могут быть.... ну типа магическими? А я могу знать о них больше других в городе...

Парень смутился, отложил вилку и потупил взгляд. Он показался мне милым, и я даже не разозлилась на него, скорее наоборот.

 — Так даже лучше,  — улыбнулась я.  — Ты не представляешь, скольких мне приходилось отшивать! Так что... то, что тебе интересна не я, а моя работа  — это было бы клёво, вот только я не запоминаю все те бредни, которые мне рассказывают. Боюсь, ты зря потратил на меня время,  — я пожала плечами, показывая, что мне, в общем-то, всё равно, а вот он ошибся.

Оскар поднял на меня взгляд голубых глаз и благодарно кивнул:

 — Рад, что ты не злишься, Кристина. Мне действительно интересна твоя работа... И интерес этот появился действительно из-за рейсшины...

 — Которая убивает?  — сквозь набитый рот не смогла не припомнить я.

 — Ладно, ты права: она не убивает,  — признался парень, улыбаясь.

Я кивнула так, чтобы он понял: иного и не ожидалось. Понятное дело, что рейсшина не может убивать... Ну, не сама по себе, по крайней мере.

 — Зачем сказал, что убивает?  — жуя, поинтересовалась я столь глупым выбором.

 — Подумал, так интереснее. Ну, как-то загадочнее, масштабнее, страшнее и важнее... Ты не особенно была настроена на болтовню и знакомство, и я решил, что надо произвести какой-то вау-эффект,  — он вновь смутился, сам понимая, насколько глупым был этот способ.

 — Вау-эффект?  — усмехнулась я.  — Ну да... почти получилось. Ну так и чем тебя заинтересовала моя работа и байки? Ты веришь в магию и ищешь её следы? Или писатель в поиске вдохновения?

 — Ни то, ни другое,  — Оскар посмотрел на меня серьёзно и внимательно.  — Но всё же скорее первое.

 — Веришь в магию и ищешь следы?  — недоверчиво уточнила я, и он кивнул.  — Слушай, если найдёшь, расскажи мне, ок? Мне там своего парня из прошлого надо вытянуть в современность, ты помнишь?

Оскар улыбнулся:

 — Думаешь, это глупости?

Я снова вспомнила сон, потом портрет и улыбку мужчины...

 — Нет, ну какая-то магия в старых вещах есть,  — признала неохотно.  — Ну, в том плане, что «магия» — это какой-то шарм, а не прям магия! В старинных вещах какая-то особая энергия, которая может вдохновлять, радовать, помогать мечтать... Но я ни разу за годы работы не встречала реально что-то необычное. Так что извини, Оскар, в твоих поисках я не смогу помочь.

На миг представила себе, что я бы реально задалась целью найти мужчину с фото. Что бы я стала делать? Во что бы мне пришлось поверить, чтобы допустить возможность нашей встречи?

Может, у Оскара тоже есть своя причина желать отыскать магию?

 — А тебе зачем магия?  — поинтересовалась я.  — Кадрить первокурсниц с помощью фокусов?

 — Ты как-то плохо обо мне думаешь,  — заметил парень и лукаво прищурился.  — Бери выше: кадрить преподавательниц!

Мы снова рассмеялись, и Оскар стал казаться мне ещё приятнее, чем раньше. С ним оказалось легко и весело. И необычно: никогда ещё на первом свидании мне не признавались, что интересует только моя работа. И никогда я не сидела и не обдумывала моё прекрасное будущее с мужчиной, жившим много лет назад.

Это был неожиданно интересный вечер.

 — Если серьёзно, то дело действительно в рейсшине,  — вот тут парень снова сумел удивить меня. Прекратив жевать, с интересом уставилась в голубые серьёзные глаза.  — Она необычная, это правда.... Но она, конечно, не убивает. Только делает гением высшей математики, а так норм...

Я аж поперхнулась:

 — Гением математики?

 — Высшей,  — уточнил парень, словно это могло иметь какое-то значение.

Я поспешно запила ужин соком и во все глаза уставилась на парня. Тот молчал и таращился на меня.

 — Ну и?  — поторопила я.  — Продолжай. Что там с рейсшиной и математикой?

 — Ты же не любишь байки о предметах?  — хитро прищурился Оскар, и я улыбнулась: подловил.  — Ладно, рассказываю. Я тащил рейсшину в машину профессора, но в руках у меня было ещё два пакета всякого... винтажа,  — он явно хотел назвать всё купленное в лавке Гудимой другим словом, но вовремя исправился.  — Так вот. Тащить было неудобно, я постоянно перехватывал рейсшину, и в итоге разодрал об неё руку. До крови. Не то, чтобы прям больно, но неприятно. К вечеру об этом вообще забыл, а потом пошёл на пару по математике. Ну, высшей. Так вот: раньше я в ней вообще не шарил, а теперь могу решить любое задание!

Я прищурилась. Как бы проверить? Я же не училась в вузе, без понятия, что там у них называют высшей математикой. Что-нибудь про вероятности, интегралы...

Но лезть в телефон и гуглить я не хотела и потому выдала первое, что всплыло в памяти при упоминании этого предмета:

 — Логарифм единицы чему равен? Быстро!  — потребовала я, и Оскар посмотрел на меня скептически.  — Быстрее!  — потребовала я.  — Быстрее! Ты ж теперь гений! Чему он равен?

 — Нулю,  — без энтузиазма ответил парень и добавил:  —  Я не настолько не шарил в высшей математике. Это я знал и до рейсшины.

 — Ладно. А как ты узнаёшь, что ты знал до неё, а что благодаря её... магии?

 — Если я знаю ответ или решение   — то я его знаю. Если не знаю, то через миг у меня зудит повреждённый о рейсшину палец, и решение приходит само собой.

М-да... Такая себе супер способность.

 — Очень круто,  — кивнула и одобрила я, хотя никакого восторга не испытала.  — И что же? Ты решил познакомиться со мной, чтобы я пустила тебя в свою лавку, и ты окропил своей кровью друге предметы в надежде познать ещё и высшую химию, высшую физику и прочие какие там у вас есть предметы?

 — Нет, просто...  — Оскар замялся и снова смутился.  — Я подумал, вдруг тот, кто принёс рейсшину в лавку, знал о её способностях и рассказал тебе, стараясь выторговать побольше... Ну, и тогда бы, может, ты вспомнила и другие вещи с их историями.

 — Я же говорила, что не лезу в истории вещей, как и в истории людей,  — напомнила я.  — Заметь, мы сидим и болтаем, как старые приятели, и я не пытаюсь ничего о тебе узнать.

 — Может, тебе просто не попадались интересные для тебя вещи или люди?  — предположил Оскар, и мысли мои снова метнулись к портрету. Вот, чья история могла бы меня заинтересовать. И самого человека на фото, и предмета в целом. Кто нам его принёс и продал? Откуда? Когда и где жил этот мужчина? Каким он был человеком?

 — Эй, Крис, не хотел тебя загрузить,  — Оскар привлёк моё внимание, и я как можно беззаботнее улыбнулась в ответ.

ГЛАВА 3. Хьюмидор

Мы покинули кафешку сытые и довольные. По крайней мере, лично я была в прекрасном расположении духа. Оскар оказался интересным, весёлым парнем, с которым мне легко говорилось на всякие странные темы. Да уж, самое небанальное свидание!

 — Провожу?  — спросил Оскар, помогая мне накинуть на плечи лёгкое пальто.

 — Да, почему бы и нет,  — пожала плечами я. Вроде бы он не подкатывал ко мне, так что вряд ли решит напрашиваться в гости. А проводить  — пожалуйста.

Мы пошли по освещённому фонарями городу, и я предложила:

 — Пройдём мимо лавки? Что-то не помню, опустила ли жалюзи. Не люблю, когда прохожие глазеют на витрину, когда меня нет.

 — Не вопрос,  — легко согласился Оскар.   — Ты точно не вспомнила ничего интересного или необычного? Ну, мало ли...

 — Самое необычное, что происходило в моей лавке за последнее время  — это парень, который реально верит в магию,  — честно ответила я, посмотрев в звёздное небо и замечая полную луну.  — Ты как, и в оборотней веришь? Нам поспешить до полуночи добраться до дома?

Оскар только улыбнулся. Мы уже заворачивали в тёмный переулок, где располагалась лавка.

 — Если что-то необычное будут рассказывать, запомни для меня, хорошо?  — попросил он.

 — Без проблем.

 — И если будет что-то необычное происходить, набери меня. Кстати, мы так и не обменялись номерами,  — он достал свой телефон, готовясь записать мой номер.

Я рассмеялась:

 — Какая многоходовочка, чтобы получить номер девушки! Ты лёгких путей не ищешь?

 — Я серьёзно,  — смутился парень.  — Позвони, если будет что-то странное?

Я покачала головой и отвернулась. Как раз проходили мимо окон лавки, и следовало посмотреть, опустила ли я деревянные жалюзи...

И тут я увидела что-то необычное, как раз похожее на то, что искал Оскар.

 — Эй, а это достаточно странное, чтобы тебе позвонить?  — уточнила я нарочито весело, хотя мне совершенно не нравилось то, что я видела.

Что-то на средней полке ближайшего стеллажа светилось странным зелёным светом, и это мне не нравилось, так как прежде подобного не наблюдалось. На стеллаж падал свет полной луны, но пока я не могла определить, какой именно предмет светится.

 — Да!  — чему-то обрадовался Оскар.  — Давай зайдём и посмотрим, что там?

Я нахмурилась и посмотрела на него подозрительно.

 — Уж не твои ли проделки? Подкинул какую-нибудь хрень, чтобы потом заманить меня в лавку ночью...

 — Вообще-то, это ты предложила пройти мимо неё,  — обиженно заметил Оскар.

 — Ну, это просто тебе повезло, не пришлось выдумывать причину, чтобы свернуть в этот переулок,  — легко нашла ответ я.

Парень огляделся. Переулок не был безлюдным даже в такую пору. Лавка располагалась в центре городка, люди продолжали бродить по улицам, и действительно было бы странно решить заманить меня в лавку, чтобы сделать что-то плохое.

Глаза Оскара были выразительными, открытыми, и я легко прочитала в них живой интерес и сжирающее парня любопытство.

Вздохнула.

 — Ладно, пошли проверим,  — махнула рукой и достала ключи из кармана.

В лавке было тихо, лишь тиканье часов нарушало эту приятную, так любимую мной тишину, впервые в жизни показавшуюся зловещей.

Я остановилась на пороге, отвлеклась на снятие сигнализации. В лунном свете старинные предметы отчего-то начали пугать меня, и идти к стеллажу совсем не хотелось.

А вот Оскару  — наоборот.

Он сразу двинулся к светящемуся предмету. Даже задел головой свисавшую с потолка хрустальную люстру, и зловещая тишина лавки наполнилась тихим перезвоном хрусталя.

 — Ты поосторожней,  — предупредила я негромко.

 — Извини, случайно,  — отозвался парень тоже почти шёпотом, словно боялся голосом спугнуть свечение.  — С моим ростом часто задеваю что-нибудь...

 — Я не про люстру!  — сердито отмахнулась я.  — Осторожней с предметом... Мы же не знаем, почему он светится. Вдруг, это фосфор или вообще радиация...

 — Фосфор так не светится, разве нет?  — обернулся на меня парень.

 — Без понятия,  — честно призналась я.  — Это ж ты у нас человек с почти высшим образованием, а не я.

Оскар подошёл вплотную к стеллажу, насколько это было возможно: снизу располагались чемоданы, так что ближе не подойти.

Парень протянул руку и, прежде, чем я успела возразить, взял светящийся предмет.

Это оказалась небольшая деревянная коробочка. Уж и не помню, кто нам её продал и за сколько собиралась её перепродать я . Надо посмотреть на ценнике и скинуть стоимость вдвое, чтобы быстрее ушла.

 — Хьюмидор,  — произнёс Оскар странное слово, и я напряглась.

 — Ты что, заговорил на эльфийском?  — забеспокоилась я.

Оскар посмотрел на меня с улыбкой, голубые глаза радостно блеснули в лунном свете, и он пояснил:

 — Это хьюмидор,  — он потряс коробочкой.  — Это коробка с регулируемой влажностью, используемая для хранения сигар, сигарет или трубочного табака.

 — Клёво,  — прокомментировала я его познания.  — Давай уберём его в чемодан, чтобы не привлекал прохожих, а завтра я его выставлю на распродажу.

Оскар посмотрел на меня и уверенно сказал:

 — Могу хоть сейчас его у тебя купить. За двойную цену. Давай посмотрим, что внутри,  — и он, опять же слишком быстро, чтобы я не успела возразить, открыл коробочку.

Я отвернулась и зажмурилась, ожидая чего-то плохого.

Но ничего не произошло. Однако Оскара это не разочаровало, и голос его прозвучал по-прежнему задорно:

 — Тут сигары! Никогда не курил их. Есть зажигалка?

 — Ты совсем, что ли, дурак?  — спросила я теперь уже злобно и выхватила опасную коробочку из его рук.  — Этот твой... хью... как его там... он может быть опасен! Заражён....

 — А если он просто магический?  — миролюбиво предположил парень.

 — То по-любому проклят!  — решила  играть по его правилам.  — Я читала фэнтези, и вот такой зелёный  — опасный цвет. Это цвет скверны. Всегда, понимаешь?  — в моих руках была самая обычная деревянная раскрытая коробка, из которой исходило изумрудное свечение, и его никак нельзя было объяснить. Но что бы это ни было: химия или магия, мне это не нравилось.

А Оскар уже нашёл спички, которые лежали, вообще-то, для антуража около подсвечников. И коробок, кстати, тоже был винтажный, а спички толстые и длинные.

 — Я заплачу,  — поймав мой гневный взгляд, быстро сказал парень.  — Крис, как ты не понимаешь, это же.... магия! И очевидно, чтобы ощутить её, надо выкурить сигару!

 — Если ты никогда не курил, ты не выкуришь её,  — постаралась спустить его с небес на землю, но не вышло.

 — Я сигары не курил, но сигареты-то..  — и он чиркнул спичкой, а потом ловко выудил из хьюмидора одну сигару и начал прикуривать.

 — А если там наркотики?  — продолжала нагнетать я.  — Или яд? Смертельный яд, Оскар!

Но он не слушал. Сигара уже была зажата в зубах, огонёк со спички уже касался кончика...

Я отшвырнула хьюмидор на пол и бросилась на парня.

 — Не смей травиться в моей лавке, Оскар!  — прошипела я.  — Иди кури на улицу, раз жизнь тебе не дорога!

 — Не паникуй, Крис,  — сквозь сжатую в зубах сигару отозвался парень.  — Это не яд, я уверен!

С моим ростом мне было никак не отобрать опасную вещь у этого высоченного типа. Он затянулся, прикрыв глаза, и в свете луны показался мне едва ли не демоном. Вцепившись в его руку, старалась воспрепятствовать курению, но всё было бесполезно.

Парень уже вовсю пускал дым и даже не кашлял... И не умирал. И не превращался в демона.

Я прекратила бороться с ним и уставилась с интересом.

 — Всё норм, я же говорил,  — пожал он плечами.  — Приятный вкус. Как кофейный кальян. Безникотиновый. Попробуешь?

Я рассмеялась:

 — Нет уж! Хватит с меня и того, что стою ночью в своей лавке с малознакомым парнем. Курить я ничего не собираюсь! И вообще, забирай этот хьюмидор и выметайся. И провожать меня не надо, дойду сама!  — я потянула парня за рукав, намекая, что ему пора уходить.

 — Погоди, ты.. обиделась?  — искренне поразился Оскар и заглянул в мои глаза, наклонившись, так как темнота и дым мешали ему видеть меня.  — Прости, я совсем не хотел обидеть. Просто... Это так было.. Ну, прикольно как-то, волшебно, что ли... Извини... Пойдём на улицу, я провожу...  — он направился к двери, наклонился, прихватил хьюмидор, снова затянулся.

 — Давай сразу заплачу, пока мы тут?  — предложил парень.  — Или переводом можно?

 — Можно-можно,  — я подтолкнула его в плечо, чтобы побыстрее проваливал, а не заговаривал мне зубы, пока сигаретный дым заполняет помещение.

И почему не срабатывает противопожарная система?

Чёртов Оскар с его хьюмидором!

 — Мне это не нравится,  — прокомментировала я количество дыма.  — Давай скорее выйдем на улицу!

Оскар встал, но я видела его уже плохо. Сквозь клубящиеся завитки ароматного дыма мне было сложно определить даже, куда шагать, чтобы приблизиться к двери. Лунный свет, который лился из окна и мог бы послужить ориентиром, тоже больше не мог прорезать дымовую завесу.

 — Давай руку, Крис,  — голос Оскара стал взволнованным. Наконец-то и до него дошло, что что-то не так. Его рука ловко нашарила мою, стиснула и дернула в сторону. Спотыкаясь о предметы, я двинулась за ведущей меня рукой, а дым тем временем становился всё гуще, и дышать им стало почти невозможно.

 — Надо пригнуться,  — предложил Оскар и закашлялся.

Он был намного выше меня, а там, ближе к потолку, концентрация дыма  намного выше, чем на моём уровне.

Мы пригнулись, но Оскар кашлял всё чаще, да и у меня начинало першить горло. Рука парня больше не стискивала мою, а едва держала и потому я, наткнувшись на очередной предмет, случайно отпустила Оскара.

 — Эй, руку дай!  — постаралась закричать, но дым забил горло, я закашлялась и потому не услышала, ответил ли мне что-то Оскар или нет.

Попыталась продолжить путь, но теперь начало щипать и глаза, а в голове всё помутилось.

Миг  — и я упала без чувств, больно ударившись локтём о рамку фотографии, что лежала в моей сумочке...

ГЛАВА 4. Подсознание

Меня несли на руках...

Нет, этого определённо не могло быть, но всё же ощущения говорили об обратном.

Чьи-то руки уверено держали меня: одна под коленки, другая обхватывала за талию. Голова моя покоилась на чьём-то плече, от человека пахло потом и тем самым дымом, который напустил Оскар в мою лавку.

Спасатель! Это прекрасно. Здорово, что кто-то всё же вызвал МЧС, и мы с Оскаром не погибли. Ну, по крайней мере, я

Это самое ужасное свидание из всех возможных! Когда в финале тебя выносит на руках сотрудник  спасательной службы  — приятного мало, да ещё и жутко стыдно. И это ещё хорошо, если там был просто дым, а не наркотики. А то сейчас навешают на меня преступлений...

Эта мысль меня сразу отрезвила. Первым делом я прислушалась к ощущениям: так, ничего не сломано, ничего не болит... и сумочка моя на месте. Судя по весу сумочки, рамка с фото всё ещё тоже со мной. Так, теперь следовало отделаться от спасателя, сбежать и позвонить тёте. Узнать, какие версии у полиции и пожарных, а потом, если я вне подозрений, вернуться к обычной жизни. И, конечно, отблагодарить спасателя... Надо бы хоть лицо его запомнить...

Вообще, принято благодарить спасателей?

Я пошевелилась, но человек не собирался ни отпускать меня, ни радоваться тому, что я прихожу в себя. Открыла глаза. Уставилась в небритую щёку, но и мой пристальный взгляд не возымел действия.

Тогда я уже начала откровенно вырываться из его рук, и он соблаговолил поставить меня на ноги.

 — Спасибо,  — поблагодарила скромно, но от сердца.  — И за то, что спасли мне жизнь  — тоже,  — я говорила с ним, а сама смотрела по сторонам, так как первоочередная задача  — сбежать.

А уж потом, найдя пути для побега, запомнить лицо.

К моему удивлению мы не были в ночном переулке около лавки. Более того, мы даже не были в пределах нашего городка, а находились в каком-то прекрасном саду… Всюду зелень, ухоженные цветущие яркими цветами деревья. Вон, лестница какая-то, утопая в зелёном вьюне, устремляется куда-то вверх на пригорок, маня множеством ступенек, но исчезая в пышных кустах.

А вон там, поодаль, загадочная каменная арка. Готическая, необыкновенно красивая. Жаль, что меня несли не к ней, хотелось бы посмотреть поближе.

Чудесное, удивительное место, в котором я точно прежде не была и просто не могла быть и сейчас!

 — Глюки...  — печально констатировала  вслух.  — Чёртов Оскар всё же курил запрещённую травку...

Или нет? Или я умерла и попала в рай? Поэтому нет боли и мы в этом саду? И нёс меня, возможно, ангел. Небритый. Бывают такие?

Подумав так, сразу невзначай сделала пару шагов назад и в бок, чтобы заглянуть за спину спасателю. Так, крыльев нет. Уже неплохо. Значит, не ангел. Значит, я не умерла. Фух! Всё не так уж и плохо! А интоксикацию как-нибудь мне проведут, и буду, как новенькая!

 — Наверно, мне лучше ничего не делать и стоять на месте,  — вслух определила порядок действий я.

 — Вам лучше пойти со мной,  — спокойно произнёс мужчина с усмешкой в голосе. Видимо, я не то забавляла его, не то вызывала пренебрежение.

 — С вами?  — переспросила я и подняла взгляд, встречаясь с зелёными глазами, которые... прекрасно знала, хоть и никогда не видела их столь яркими...

Да. Это был он.

Тот самый прекрасный мужчина с выцветшего фото... Сунула руку в сумочку и нащупала рамку, проверяя, на месте ли. Ужасно хотелось достать снимок и сравнить с оригиналом, хотя и так было видно, сколь значительные изменения произошли с этим человеком. Но это был он. Я уверена. Не родственник, не просто похожий мужчина, а именно он...

Так, надо успокоиться. Глюки  — они такие наверняка и есть. Мечтала об этом мужчине  — и вот он несёт тебя на руках и просит следовать за ним.

Сердце забилось чаще.

Что делать? Как правильно вести себя в галлюцинациях? Стоит насладиться ими, как осознанным сном или опасно слишком уж погружаться в сладкие мечты?

Мне вспомнился сон, жаркие объятья этого мужчины, его обжигающее дыхание и прохладный ветер крыши, на которой мы предавались любви...

Так, надо собраться. Если выбрать второй вариант, то для начала следует мило улыбнуться.

Что я и сделала.

Лицо мужчины оставалось серьёзным, даже когда я улыбнулась ему так приветливо, как только умела. Он лишь кивнул в ответ и отвернулся, демонстрируя мне свой затылок и засаленные волосы, которые вились теперь едва заметно, выглядели неопрятными и совсем не украшали незнакомца. М-да... Этот тип совсем не походил на того, который был на фото и в моём сне, но это ничего, это всё поправимо. Надо лишь воссоздать его образ так явно, чтобы даже мои галлюцинации поняли, как этот человек должен выглядеть.

Сунула руку в сумочку: портрет действительно на месте. Надо срочно посмотреть на него и намечтать себе того красавчика, а не вот это вот жалкое подобие...

 — Вы... вы...  — пробормотала я, хотела тронуть мужчину за рукав, для этого поспешно вытащила руку из сумочки, и рамка, каким-то образом зацепившись за одежду, вывалилась...

С глухим стуком деревянная рамка ударилась о каменный настил и раскололась на две части. Странно. Никогда не думала, что она столь хрупкая... А стекло так и вовсе разлетелось вдребезги, но это меня как раз не удивило.

И самое ужасное: фото выпало и теперь лежало картинкой вверх, так что незнакомец легко смог увидеть своё изображение, едва бросив взгляд на снимок.

С минуту мы оба молча смотрели на испорченную рамку, а потом мужчина наклонился, схватил фотографию и резкими движениями разорвал её на мелкие части.

Я с ужасом смотрела на то, что он делает, и это вызывало у меня дикую смесь чувств.

И гнев на то, что этот нахал схватил мою вещь. И стыд от осознания, что он знает: в моей сумочке хранилось его фото. И да, я всё ещё была в шоке от этой встречи и от того, как изменился этот мужчина.

И даже если он глюк, мои вещи не стоило трогать и тем более портить!

Может, это подсознание моё хочет избавить от привязанности к фотографии? Может, где-то в глубине души я понимаю и осознаю, что пора прекращать пялиться на фото и мечтать о незнакомце? И вот сейчас, в том странном состоянии, в котором я находилась под действием Оскаровского курева, подсознание выдало этого мужчину таким непривлекательным... И он самолично порвал свою фотку...

Символично же.

Вопросительно уставилась на него. Сейчас он должен был толкнуть какую-то мотивирующую речь на тему, что нельзя жить в мечтах.

Но он молчал и вновь смотрел на меня спокойно, словно ничего и не произошло.

Странно, но от этого его взгляда мне и правда совершенно расхотелось быть с ним. И сон мой показался теперь омерзительным, а не манящим...

Но где же речь?

 — Ничего не скажете?  — удивилась я.

Он не собирался ничего говорить, и я взглядом указала на обрывки фото в его руках. Длинные пальцы, казавшиеся такими красивыми и нежными во сне, сейчас мне совершенно не нравились, а выделяющиеся суставы и вовсе показались противными.

 — Если вы хотели найти этого человека, то его больше нет,  — холодно пояснил мужчина, выбрасывая обрывки фото в кусты.  — Пойдёмте, мне нужно вас кое с кем познакомить,  — он поднял обломки рамки и протянул их мне, а я машинально взяла, хотя теперь понятия не имела, для чего они мне.

И незнакомец пошёл дальше по аллее, а я не сдвинулась с места. Выделив основное из моих смешанных чувств, выкрикнула:

 — Это был мой снимок! Так не честно!

 — Ошибаетесь, он был мой,  — возразил мужчина, не оборачиваясь.  — И я бы уничтожил его раньше, если бы не...  — он осёкся, помолчал, но быстро продолжил:  — Скоро вы всё поймёте. Рамку вам починят, если она дорога,  — и он обернулся на меня, но я всё ещё испепеляла его злобным взглядом.  — Представьте, что я попросил у вас этот снимок. Уверен, вы бы вернули его владельцу. Будем считать, что так и было.

 — Но так не было!  — продолжала возмущаться я, с каждым словом мужчины распаляясь всё больше.  — В моём подсознании что, все такие невоспитанные?

Он едва заметно усмехнулся, ничего не ответил и пошёл дальше, поманив меня рукой.

Ладно. Раз этот небритый помог мне исцелиться от желания быть с ним, то, возможно, он ведёт меня показать мне мою истинную любовь? Подсознание же так может? Или это за пределами его возможностей?

 — Куда мы идём?!  — продолжала возмущаться я .  — Где я? Почему в этом саду? И как Оскар?  — он курил гораздо больше, мог и не выдержать.  — Со мной был парень, вы знаете, что с ним?!  — я догнала мужчину и схватила за рукав, вынуждая остановиться.  — Где Оскар?!

 — Мы отыщем вашего парня, не беспокойтесь,  — произнёс мужчина спокойно.  — Видите замок? Мы направляемся в него. Там есть мудрый волшебник, который расскажет всё намного красноречивее меня.

Да уж, красноречивее тебя расскажет любой!

Зелёные глаза смотрели на меня спокойно, безо всякого интереса, а обрамляющие небритое лицо волосы практически уродовали мужчину, потому что были давно не мыты.

Я передёрнула плечами. Это прямо какой-то кошмар, в котором приятное становится гадким... Никогда не ожидала от собственного подсознания такой подлости!

Ладно, надо успокоиться. Скоро мою кровь промоют, и всё это исчезнет.

Где Оскар, мы не знаем. Ну, в смысле, не знаем я и моё подсознание в виде уродливой копии мужчины моей мечты.

Посмотрела в сторону замка. Действительно, таковой имелся. Высоченный, совсем не страшный, но идти в какое-либо помещение я сочла опасным. Вдруг так и заплутаю в себе: в лабиринтах замка, как в лабиринтах разума.

Замок возвышался над деревьями, башнями подпирал плывущие по небу облака. Он казался огромным, в таком потеряться — раз плюнуть!

 — Я не пойду в замок к волшебнику,  — отрезала я, отпуская рукав мужчины, так как тот явно не собирался без меня уходить.  — Мы сможем поговорить здесь, на открытом воздухе?

 — Как пожелаете,  — склонил голову мужчина.  — Тогда пройдёмте в беседку,  — и он указал на притаившуюся среди деревьев ротонду, чей купол можно было разглядеть между ветвей какого-то крупнолистного дерева..

 — Ладно, годится,  — нехотя согласилась я, понимая, что это, скорее всего, лучшее, что я смогла бы выторговать.  — Слушайте, если мы с вами одно целое, то, может, перейдём на "ты"?  — вежливо предложила я, надеясь, что подсознание не сочтёт это за панибратство.

Мужчина посмотрел на меня насмешливо, чуть склонив голову.

 — Хотите быть со мной одним целым?  — поинтересовался он.

Чёрт, какой правильный ответ?! Явно если отвечу "нет", могу схлопотать раздвоение личности. Нельзя так отвечать подсознанию, это факт. Так что, вроде бы, правильный ответ очевиден.

 — Ну, конечно,  — ответила уверенно.  — А вы нет?

 — Пока не определился,  — с усмешкой ответили мне.  — Но я подумаю над вашим предложением.

 — Отлично!  — обрадовалась я .  — Для начала переходим на "ты", это должно сделать нас ближе, да?

 — Как скажешь,  — легко согласился он.

Глава 5. Отчёт

/Аттикус/

 — Я привёл её в беседку, но в её мире в момент перемещения с ней был парень, и где он сейчас  — неизвестно,  — сообщил мужчина пожилому волшебнику с длинной бородой, седыми усами и внимательными добрыми глазами, в которых читалась усталость и тревога.  — Маркус, я едва успел перехватить хотя бы её...

Старик стоял у окна, обернувшись к вошедшему.

 — Знаю... Мы отстаём... Бартош на шаг впереди нас, и мы уже проигрываем... Парня отыщем, но скорее всего, его уже встретил наш.... друг. Поверь, он сможет внушить доверие и расположить к себе, так что и нам надо не ошибиться... И рвать фотокарточку вряд ли было хорошей идеей,  — старик вновь посмотрел в окно, через которое явно недавно наблюдал сцену в саду.  — Что было на снимке?

 — Я,  — коротко ответил Аттикус и подошёл к Маркусу, встал рядом и тоже посмотрел на аллею. И на кусты, в которых всё ещё виднелись обрывки снимка.

 — Я должен что-то об этом знать?  — поинтересовался пожилой волшебник, предлагая Аттикусу рассказать о произошедшем больше.

Мужчина ненадолго прикрыл глаза, собираясь с мыслями, вздохнул, посмотрел на волшебника решительно:

 — Это было моё.. секретное оружие...

 — Так... понятно. Ничего хорошего, да?  — старик мягко и печально улыбнулся, вопросительно посмотрев на мужчину.

 — Да,  — признал тот.  — Это фото было создано мной при помощи некоторых артефактов и само стало одним из них.

 — Боюсь поинтересоваться, что же оно делает...  — беззлобно хмыкнул Маркус, но на лице его проблеснули бело-серебристые чешуйки, как на коже дракона.

Аттикус знал, что так бывает, когда Маркус нервничает.

Мужчина снова прикрыл глаза. Ему не нравилось вспоминать о своём прошлом и тем более не нравилось, когда оно выскакивало где-то в настоящей жизни. Тем более, так неожиданно.

Но Маркусу следовало знать как можно больше, и потому пришлось говорить дальше:

 — На фотографии я. Женщины, которые смотрят на это фото чуть дольше случайного взгляда, начинают мечтать обо мне. Каждая из них придумывает что-то своё, чего бы хотелось именно ей. Так что... его необходимо было разорвать...  — он вздохнул.  — Не знаю, как снимок попал к этой девушке...

 — Ты не узнал её имя?  — в голосе Маркуса слышалась насмешка и укор, но не удивление.

Он отлично знал своего недавнего друга, и не ждал от него хороших манер.

 — Нет,  — пожал плечами Аттикус.  — А должен был? Ты просил доставить их, я доставил… Ну, её одну… Даже успел до того, как закончатся занятия в Академии. Привёл в пустынный сад, в ротонду. Кстати, ты можешь задержать адептов на занятии, чтобы не мешались? Скоро сад будет полон студентов, это может напугать твою гостью.

 — Адептов — могу, людей — нет… — улыбнулся Маркус. — Более того, уверен, проректор Бартош в курсе всего, так что люди закончат сегодня занятия намного раньше и примутся бродить по всей территории Академии. А сам Бартош попробует перехватить нашу гостью, — он особо подчеркнул слово «нашу». —  Нам надо привести её ко мне. Здесь, в моём уединённом замке, студенты появляются крайне редко. И я смогу сделать, чтобы на время пребывания у нас девушки они и вовсе не беспокоили мой дом.

 — Она хотела поговорить не в замке. Боится заходить в него,  — Аттикус припомнил все те глупости, что говорила девушка, и хмыкнул.  — И мой портрет ещё…. Тоже не добавил нам взаимопонимания.

Да, угораздило же её найти где-то его портрет, да её и попасть в его мир… Это вызывало много вопросов, в случайности он не верил уже давно. Девчонка явно была не опасна, она вообще не понимала, что происходит, и потому несла всякую чушь. Но чтобы понять, в чём дело, отпускать её нельзя. Как и позволять Бартошу перехватить её.

Старик покачал головой и улыбнулся:

 — Продолжай.

 — Нечего продолжать,  — подумав, пожал плечами Аттикус.  — Девушка уронила рамку с фотографией, я поднял и порвал её. Магия должна быть уничтожена, чары развеяны... Ну, я так думаю. Теперь всё в твоих руках.

Старик нахмурился.

 — Такое происходило прежде?

 — Нет...  — растерянно ответил мужчина.

 — А что происходило обычно?

Аттикус стиснул челюсти. Он злился не на расспросы, а на себя. На того себя, прежнего, из-за которого сейчас ему было, что отвечать на эти вопросы.

 — Я использовал фото не так уж часто,  — начал он, но под насмешливым взглядом старца вздохнул и признался:  — Ладно, я использовал снимок часто. Видишь ли, женщины  — самый лёгкий путь к достижению любой цели. Снимок никогда прежде не рвали, он всегда возвращался ко мне...

 — Каким образом?

 — Магия снимка действует до первой совместной ночи. Стоит случиться близости  — магия на утро рассеивается... Я всегда тщательно всё планировал и успевал забрать фото в последний вечер. Так при расставании снимок всегда оставался у меня.

На этот раз старик прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

Аттикус посмотрел на него искоса:

 — Не думай, что мне приятно об этом вспоминать,  — напомнил он.

 — Не думаю. Знаю, что неприятно...  — Маркус посмотрел в зелёные глаза мужчины и спросил:  — Сам как думаешь, какие последствия от разорванного снимка могут быть?

Аттикус задумался. Он в былые дни часто баловался с магическими предметами, и вполне мог предполагать, чем обернётся для девушки его поступок.

 — Думаю, мечтания обо мне сменятся обидой, разочарованием, болью... Возможно, ощущением предательства и ненавистью  — смотря, какая у девушки фантазия и как долго она думала обо мне.

 — Это плохо,  — констатировал Маркус.  — Мы должны были внушать нашим гостям доверие, чтобы они выслушали нас, поверили, приняли нашу сторону и помогли, но теперь...

 — Надо было не рвать снимок...  — пробормотал Атттикус.  — Просто не сдержался, увидев его...

 — Ты всё правильно сделал,  — ободряюще похлопал его по плечу старик.  — Снимок должен был быть разорван, всё верно. Просто теперь надо как-то исправить всё... Девушка тянулась к тебе, и это было очень полезно для нас, но теперь...

 — Кажется, она полагает, что находится в каком-то дурмане, и я вроде как не настоящий, а какое-то её воплощение...  — неуверенно произнёс Аттикус, вспоминая нелепые отрывки слов девушки.  — По крайней мере, она что-то несла про то, что мы с ней должны стать одним целым... И даже если бы снимок не был порван, я бы сообразил, что она говорила не про интим. Может, мне прикинуться её... ну, там, ангелом, подсознанием или во что там в её мире верят?

Маркус посмотрел на него, как на безнадёжного. Будучи вторым проректором Академии, ему часто приходилось решать самые разнообразные вопросы, возникающие у адептов — тех студентов, что учились на магических факультетах.

Разделённый на две части замок Академии предполагал обучение как людей без магических способностей, так и людей-магов.

Здание Академии было старинным и раньше принадлежало драконам, пока те окончательно не возомнили себя высшей расой и не отправились жить отдалённо от человеческого рода.

Впрочем, двое их представителей всё же остались: ректор, вечно пропадающий где-то по важным делам и почти не бывающий в Академии, и проректор Маркус — редчайший белый дракон с необычайной любовью к людям.

Он был мудр, но делился мудростью без лишнего пафоса, за что его и любили. И даже Аттикус, потерпевший фиаско в своих подлых играх, пришёл однажды за помощью именно к нему. Преданный союзниками, лишённый всех привилегий, Аттикус нашёл помощь у Белого Дракона, и теперь преподавал самый не любимый предмет у студентов без магии: как распознать и обойти опасные магические явления. А опасными Аттикус отныне считал любые магические явления.

Студенты не жаловали эту дисциплину, находя её скучной и какой-то трусливой. Они хотели уметь пользоваться магией предметов и явлений, а не прятаться от неё.

Но Аттикус учил прятаться. Потому что на своей шкуре знал, что человеку без магии не стоит лезть в мир волшебства.

 — Так что, кем мне прикинуться?  — поторопил с ответом Аттикус.

 — Нет, Аттикус, это не наши методы. Врать и прикидываться... Нет, это не то, что нам поможет, — с мягкой улыбкой отмёл вариант старый дракон. — Не забывай, что она прибыла с парнем, и скоро они обязательно встретятся... Надо попытаться как-то...  — он задумался, и Аттикус усмехнулся:

 — Попытаться влюбить её в меня без магии?

 — Влюбить в себя?  — улыбнулся ему старик.  — Нет, мой друг, это тоже не наши методы. Возможно, это привычное решение для прежнего Аттикуса, но не для того, кого я вижу перед собой сейчас. Просто надо как-то... подружиться с ней, понимаешь?

 — Дружба  — не мой конёк, ты же знаешь. Напомнить, чем закончилась моя единственная в жизни дружба? — он посмотрел на дракона с вызовом.

 — Ну, в это была не только твоя вина... Так что стоит попробовать ещё раз, — ободряющая улыбка дракона ничуть не помогала поверить в будущий успех этой затеи. —  Для начала я бы вернул девушке фото, только на этот раз без магии. Я соберу обрывки и сделаю копию. А ты попробуй вернуть доверие нашей гостьи... Только не рассказывай пока ничего о себе. Это всё усложнит и испортит, а Бартош и так впереди нас.

 — Я, конечно, не знаток в дружбе, но... думаю, если я втираюсь кому-то в доверие по-настоящему, без магии и лжи, то мне придётся рассказать что-то о себе... А в моём случае "что-то"  — это всё, иначе нет смысла.

 — Да, ты прав. Однажды тебе придётся всё ей рассказать. Но сделай это в двух случаях: если между вами возникнет полное доверие или если... она тебя окончательно возненавидит.

 — Второй вариант более вероятен,  — хмыкнул Аттикус.  — Вызывать ненависть я умею первоклассно.

ГЛАВА 6. Не подсознание

Вздрогнула, когда услышала чьи-то голоса. Но быстро вернула себе самообладание: так, всё в порядке. В подсознании же могут быть фоновые персонажи, как в компьютерной игре?

Ну, какие-то следы людей в памяти или типа того… Вот их голоса я сейчас и слышу, посиживая на скамейке в ротонде и ожидая возвращения мужчины.

Успокоив себя этими мыслями, обернулась на голоса. Их было много. И весёлые, и спокойные, и звонкие девичьи, и голоса парней. Молодые голоса.

 — Я совершенно ничего не поняла, что он объяснял,  — жаловался какой-то особенно выделяющийся голос.  — Хорошо, что до экзаменов ещё полно времени!

Экзаменов? Так-так-так… Моё подсознание, очевидно, желает направить меня на путь обучения! Но… это странно. Никогда не страдала от отсутствия у меня образования, даже наоборот… И никогда это отсутствие не являлось каким-то комплексом неполноценности. Я видела все преимущества своего положения, и родня моя никогда не настаивала на том, чтобы я училась дальше…

Откуда тогда в моей голове эти ребята с их разговорами?

Подумать об этом вдоволь не успела: мужчина моей бывшей мечты появился довольно скоро, и я поинтересовалась у него:

 — Ты тоже слышишь эти голоса?  — спросила, едва он ступил в ротонду.

 — Эти?  — он обернулся туда, где проходили ребята, но их не было видно за деревьями.  — Да, конечно.

 — Кто эти люди, ты знаешь?  — решила поинтересоваться, раз в моём бреду этот мужчина был ключевой фигурой.

Он усмехнулся и посмотрел на меня как-то странно, словно не мог решить, что отвечать.

 — Это студенты Академии,  — ответил он спокойно и безразлично.

 — И… ты с ними заодно?  — я встала, подошла и посмотрела в зелёные насмешливые глаза.  — Вы все хотите вернуть меня в мир образования и реальных парней, а не красавчиков со старинных портретов?

 — Студенты не знают, что ты здесь,  — легко выдержал мой взгляд мужчина.  — У них закончилось одно занятие и скоро начнётся следующее, так что будет лучше поговорить всё же в замке. Там как раз накрывают стол для нас. Посидим, всё обсудим….  — он говорил миролюбиво, и как раз послышалась новая порция голосов, так что я решила, что лучше пойти в замок и решать проблему моей влюблённости в портрет незнакомца, чем остаться здесь и решать проблему моего образования.

 — Хорошо,  — согласилась и кивнула.  — Ты прав. Важнее сперва разобраться с тобой.

Моя неожиданная покладистость удивила его. Он приподнял брови, но не нашёлся, что сказать, тоже кивнул и повёл меня в сторону замка.

Навстречу нам проходили молодые люди: парни и девушки. Все они не обращали внимания на меня, но зато уважительно здоровались с мужчиной. Хм… плотно же он поселился в моей голове, раз все тараканы с ним здороваются!

Всё же разобраться с ним — верный выбор. Может, даже прощу Оскару его проделки с запрещённой травкой, если из всего этого выйдет толк, и я вернусь в сознание обновлённой улучшенной версией себя!

Мы шли рядом друг с другом, так как периодически попадались стайки студентов, которые обходили нас с разных сторон, вынуждая сокращать расстояние между нами.

 — Никогда не думала, что их столько в моей голове,  — пробормотала я.

 — Стесняюсь спросить, кого именно много в твоей голове?  — хмыкнул мужчина.

 — Мыслей об образовании,  — пояснила я автоматически, всё ещё думая о своём.  — Я никогда не запаривалась на эту тему, а, оказывается, подсознательно что-то гложет меня. Но я не хочу учиться! Мне прекрасно работается и так! Может, это не мои мысли, а Оскара? Мы ведь с ним вместе курили…. Могли наши мысли перемешаться?  — и я посмотрела на мужчину в надежде на ответ, но он промолчал.

Ну и ладно! Не удивлена даже, что у меня столь вредное подсознание!

Мы шли по аллее, которая вела к огромным дверям, и я полагала, что меня проведут через них, как почётного гостя, но не доходя до ворот, мы повернули на узкую тропинку, что вилась между кустов сирени и поднималась вверх на пригорок. Таким же образом параллельно тропе поднимался и фундамент замка, загибался, образуя причудливую форму и обозначая отдельную часть, соединённую с основным зданием лишь узким коридором.

Я думала, мы отправимся туда, в эту пристройку, но снова ошиблась. Мы прошли мимо, обошли замок, и только тогда я увидела, что за ним, оказывается, скрывался ещё один. То, что при первом взгляде я приняла за башни основного замка, на деле принадлежали совершенно другой постройке.

Это был небольшой особнячок, выглядевший вполне приятно. Белоснежный, с готическими окнами, высокими башнями и чудесными воротами с литым чугунным рисунком. Залюбоваться можно! Куда изысканней и красивей, чем тот большой замок, мимо которого мы прошли.

 — Очень красиво,  — заметила я.  — Ты живёшь в нём?

 — Пока да,  — туманно ответил мужчина.

Ну да. Пока живёт.

 — Я должна выгнать тебя оттуда?  — осторожно поинтересовалась, надеясь, что  подсознание ответит прямо.

 — Попробуй, если хочешь,  — он усмехнулся и посмотрел на меня как-то надменно.

Какой невнятный ответ…

Дальше мы шли молча до самых ворот, в которых угадывалось очертание небольшой двери. Её-то мужчина и открыл передо мной, любезно пропуская вперёд.

Я вошла. И ахнула.

Вот они какие, чертоги разума!

Красота неописуемая! Своды потолка украшены лепниной, над головой висит такая люстра, что под ней и стоять-то боязно: огромная, тяжёлая, с множеством горящих свечей. Не лампочек, а самых настоящих свечей! Упадёт такая — мало не покажется!

Этот факт почему-то окончательно убедил меня в том, что этот мир нереален.

Мужчина остановился, видя, что я так заворожена внутренним убранством маленького замка, что даже не замечу, если он пойдёт дальше.

 — Ничего себе…  — только и смогла произнести я.

 — Пойдём поскорее, скоро тут станет шумно,  — поторопил меня мужчина, тронув за локоть.

 — Почему станет шумно?  — поинтересовалась я.

 — Это личный замок Маркуса, но здесь тоже проходят занятия. По астрологии. Скоро занятия завершатся, и студенты ринутся к выходу. Давай поспешим в гостиную, нам, должно быть, уже накрыли стол.

Студенты, астрология… Всё-таки, значит, сидит в меня внутри ощущение необразованности… Надо будет с этим разобраться.

 — Ладно, пошли быстрее, ты прав: сперва надо понять, что делать с тобой, а уж потом подумать о студенческой жизни,  — я прибавила шагу, и мужчина повёл нас наверх по широкой мраморной лестнице с необычайно красивыми перилами. Тётушка бы обалдела, если бы увидела! Да тут один пролёт перил стоил больше, чем вся тётушкина лавка!

В замке ощущалась комфортная температура и не очень комфортная тишина. Шаги у нас с мужчиной были тихими, благо, я не ношу каблуки, и потому я всё больше погружалась в атмосферу таинственности.

Мы поднимались, кажется, целую вечность. Лестница всё не заканчивалась и не заканчивалась, а одышка уже начала давать о себе знать. Да, спорт, как и учёба — не моё. И, видимо, подсознание решило мне и об этом напомнить.

Наконец, мы оказались на втором этаже, и двинулись прямо по коридору. По бокам стояли огромные напольные вазы с зелёными растениями, а потолок радовал изысканной лепниной.

 — Сюда студентам нельзя,  — зачем-то сказал мужчина, и я пожала плечами, решив, что не стану гадать, к чему это можно было озвучить. Может, к тому, что пока я не студентка, у меня больше возможностей и свободы? Так это я и так прекрасно знаю!

Мы остановились около массивной двери, и мужчина лёгким движением руки открыл её передо мной.

 — Круто!  — восхитилась я.  — А мне можно попробовать?  — не собираясь заходить, посмотрела на него.

 — Что именно попробовать?  — насмешливо поинтересовался он.

 — Открыть дверь. Она такая здоровенная. Как думаешь, у меня тоже получится?

Он безразлично закрыл дверь и подождал, пока я схвачусь за латунную толстую ручку. Дёрнула на себя, и дверь легко поддалась, словно была на только что смазанных петлях. Ни скрипа, ни тяжести при открывании. Супер! Надо вызвать мастера и дверь в нашу лавку тоже смазать!

Войдя в помещение, я снова вынуждена была замереть от изумления и восторга.

Мы оказались в просторном светлом зале, где и правда был накрыт стол на троих. Стол был круглым, большим, из натурального дерева. Резные ножки с металлических носочках, толстая столешница — да это был царь всех столов!

А посуда, которая стояла на нём, просто приковывала к себе взгляд! Наверняка ручная роспись!

Да, вкус у меня ничего! И у моего подсознания — тоже. Вон, какие красоты мне рисует!

Я приблизилась к столу, желая рассмотреть столовые приборы, которые, похоже, были из чистого серебра, и тут чей-то незнакомый добродушный голос обратился ко мне:

 — Приветствую! Моё имя Маркус, я хозяин этого небольшого замка,  — произнёс он дружелюбно и тепло, и только сейчас я увидела, что подле окна стоит странный старик.

 — О, вы и есть тот волшебник, про которого мне говорили!  — догадалась я.  — А я Кристина! Вы мне поможете вернуться назад?

Вроде бы он должен помочь. По крайней мере, старик походил на того, кто поможет. Он воплощал в себе все стереотипы о добрых волшебниках, которые только у меня имелись: длинная белая борода, умные усталые глаза, улыбка, таящаяся в пышных седых усах. Имечко, конечно, могло быть и поинтереснее, да и посоха в руках недоставало, но, в целом, образ был очень узнаваемым.

Всё сходилось: передо мной добрый маг. И сейчас он мне поможет.

 — Предлагаю отужинать,  — миролюбиво предложил он.  — Стол накрыт, присаживайтесь, Кристина.

На столе стояли хрустальные графины с вином или настойками, кувшины с водой, вазы с фруктами и салатники со всякими яствами.

Что же, можно и подкрепиться, тем более, что аромат шёл восхитительный! Может, и вкус почувствую?

Я уселась за стол и без обиняков принялась пробовать приготовленные для меня вкусности.

Всё оказалось столь восхитительно, что я не смогла не запить вином.

Было даже всё равно, что и старик, и мужчина, пялятся на меня и молча переглядываются.

 — Кристина, я рад, что тебе нравится, но начну рассказывать, если ты не против,  — перешёл на ты старик, и я пожала плечами. Пусть говорит, мне не помешает.  — Итак, моё имя Маркус, и я хочу помочь. Ты, наверно, уже догадалась, что какие-то силы перенесли тебя из родного мира в наш. Я пока не знаю, кто и зачем это устроил, но, обещаю, что скоро всё выясню. До того, как это будет известно, тебе лучше всего остаться здесь, в моём замке на территории нашей Академии. Но, конечно, не настаиваю. С Аттикусом вы уже познакомились?  — полюбопытствовал он и с интересом поглядел на мужчину.

Я глянула на него тоже, и тот хмыкнул.

Так. Значит, Аттикус. Что же, вот и познакомились.

 — Моё имя Аттикус, и я тоже желаю помочь,  — сообщил он, хотя по его виду готовность помочь читалась плохо.

Я прищурилась и внимательно посмотрела сперва на Аттикуса, потом на седобородого старца. Они так отлично вписывались в мою теорию о подсознании, что расставаться с этой мыслью я не собиралась.

 — Считаете, меня забросило в ваш мир?  — скептически переспросила я.

 — Именно так,  — кивнул Маркус.  — Что-то забросило тебя и твоего друга в наш мир. Более того, тот, кто это подстроил, перехватил твоего друга, и Аттикус нашёл лишь тебя. Но не переживай. Уверен, с твоим другом всё в порядке. Я займусь его поисками.

Маркус выразительно посмотрел на Аттикуса, словно ждал, что тот должен что-то сказать, но мужчина демонстративно отвернулся, и Маркус сказал сам:

 — Прошу простить моего друга за выходку с фотографией. Думаю, со временем он соберётся с мыслями и объяснит свой поступок…

Мы с Аттикусом переглянулись. По нашим взглядам было ясно, что Аттикус ничего мне объяснять не станет, да мне и самой не надо. И без объяснений всё ясно: просто этот тип грубиян и нахал!

Некоторое время я уныло ковыряла вилкой салат. Получалось, что всё не так уж и плохо: значит, мой организм не отравлен, и Оскар не обкурил нас… Выходит, трава в той сигаре могла быть вполне мирной, просто… волшебной?..

Я помотала головой. Да уж, Оскару повезло, если это так: нашёл-таки магию! Это получше его рейсшины с бесполезными магическими фокусами!

Но неужели подобное возможно? Сколько раз мне говорили о магии, столько раз это оказывалось полной ерундой, и вот теперь я сижу за одном столом с волшебником и мужиком с загадочного портрета…

 — То есть... Ты не моё подсознание?  — уточнила я, нервно постукивая вилкой по почти опустевшей тарелке.

А что? Между прочем, обед (или ужин) был превосходным, не сравнить с тем перекусом, что мы если с Оскаром в кафешке. Да и столько стресса испытать за последние часы  — всякий бы проголодался.

 — Более того: я вообще не подсознание,  — усмехнувшись, ответил мужчина.

Он не ел. Прям не притронулся к еде, только лениво пил вино маленькими глотками из высокого хрустального бокала. И смотрел то на меня, то на сидящего во главе стола старика с бородой.

В просторном зале было светло: большие окна занавешены прозрачными невесомыми занавесками, потолки высокие, люстры многорожковые. Красота, в общем-то. Определить бы ещё, что всё-таки происходит.

Кто-то мне говорил, что надо считать пальцы, если во сне хочешь понять, сон это или нет. И если удастся понять, что это сон, то можно управлять им... И первое, что я бы исправила  — это сидящего напротив мужчину. Сделала бы его другим. Таким, как с моём сне  — нежным, ухоженным, любящим... А не вот это вот.

Он поймал на себе мой взгляд и хмыкнул. Я отвернулась, скорчив ему рожицу.

Сейчас разберёмся с тобой....

Раз. Два. Три... Я принялась считать свои пальцы. Но их было десять: по пять на каждой руке. Так, как и должно быть в жизни.

И что это значит? Что мой мозг создаёт супер детализированные сны или что всё это происходит наяву?

 — Сожалею,  — произнёс старец.  — Но Аттикус не мираж, не сон и не твоё подсознание...  — он как-то виновато развёл руками, словно и сам сожалел, что мужчина не одно из вышеперечисленного.

 — Погоди, а ты кто тогда такой?  — спросила я у мужчины, который как поймал тогда мой взгляд, так и продолжал пялиться.  — И зачем ты порвал тогда мою.... ну, ладно, твою фотку?

 — Тебе правду рассказать?  — Аттикус усмехнулся не злобно, но всё равно это разозлило меня.

 — Ну, естественно, правду!  — возмущённо отреагировала я, и он устало поднёс к губам полупустой бокал и пригубил вино.  И молчал! — Ты порвал снимок, который давно был у меня, хотя я тебя впервые увидела сегодня! Мы с Оскаром были в лавке, а потом раз.... и вот ты притащил меня сюда... Как это всё вообще возможно, если мы не во сне?

Мужчина посмотрел на старика, и тот кивнул ему и едва заметно улыбнулся. Видимо, подбодрил для того, чтобы Аттикус, наконец, озвучил мне правду.

 — Если то, что я порвал снимок, задевает тебя больше всего, то поясню: он вызывает нездоровую привязанность ко мне, и я должен был прервать его воздействие на тебя. Можешь не благодарить,  — он снова усмехнулся.

Я смутилась. Так вот, значит, как.... Я мечтала об этом мужчине из-за волшебного снимка, и стоило его разорвать, как интерес пропал. И обо всём этом мужчина знал!

Так, стоп, а о чём он ещё знал? Может, он путешествует по чужим снам?

 — А это...  — я прикусила губу, не зная, как спросить, да и стоит ли?  — А ты..... ну, как-то чувствуешь, что снимок на кого-то действует? Ну, как-то связываешься с теми, кто о тебе... думает?  — это было очень сложно сформулировать, не употребляя таких слов, как "мечтает", "спит", "занимается любовью"... И ещё тяжелее оказалось дождаться ответа.

Аттикус некоторое время смотрел на меня насмешливо и молчал, наслаждаясь моим смущением и растерянностью.

Но старый волшебник кашлянул, мужчина недовольно глянул на него, но ответил:

 — Нет, не переживай,  — спокойно произнёс он, а потом добавил:  — Не видел и не чувствовал ничего из того, что ты про нас навоображала...  — и только я облегчённо вздохнула, как он добавил:  —  Но вполне могу представить.

Я метнула в наглеца испепеляющий взгляд. Заметила, что этот тип доволен собой.

Да уж, обидно и как-то даже стыдно за то, что он мне снился, а я так дорожила его портретом, что даже потащила с собой на ужин с Оскаром. Но, если так подумать, то хорошо, что это оказалась магия, и на самом деле я могу не испытывать симпатии к Аттикусу. Он не такой уж и красивый, да и характер тот ещё...

Вспомнив об Оскаре, я снова спросила:

 — Со мной был парень, где он?

 — Мы отыщем его, Кристина,  — пообещал Маркус.  — Расскажи подробнее о том, что произошло перед тем, как Аттикус встретил тебя,  — попросил он и кивнул своему другу. Тот налил мне вина, наполнив бокал и себе.

 — Ну... Мы с Оскаром отправились поужинать, он зашёл за мной после работы...  — начала я, решив, что не стоит говорить о том, что с парнем мы познакомились всего несколько часов назад.  — Мы отправились в кафе, где романтично провели вечер,  — взглянула на Аттикуса. На вид ему было совершенно наплевать намой рассказ, и потому я сочла уместным уточнить:  — Твой портрет, несмотря на магию, не лишил меня личной жизни, ясно?

 — Ясно,  — безразлично пожал плечами мужчина.

Теперь хмыкнула я, внимательно глядя в зелёные глаза. Что же, его могло и правда не волновать, как я там жила, влюблённая в его образ. Безответственный, наглый, невоспитанный... и это ещё больше отвратило меня от него.

Хорошо всё-таки, что моя симпатия к нему была магическим наваждением! А то не смогла бы теперь уважать себя, если бы этот мужчина продолжил мне хоть немного нравиться.

 — Что же случилось после романтического вечера?  — мягко поторопил меня Маркус, и я вернулась к рассказу:

 — Я вспомнила, что не опустила жалюзи на работе, и мы по пути из кафе решили зайти туда. Ну, и зашли. А там было какое-то странное магическое свечение, и я Оскару сразу сказала, что не стоит близко подходить и трогать, так как в фэнтези зелёный обычно цвет скверны... Вы же маг, да? Скажите, я правильно подумала?  — обратилась к Маркусу, нарочито игнорируя Аттикуса.

 — Полагаю, да,  — медленно кивнул пожилой волшебник.  — Но порой и мирные заклинания дают зелёный цвет. Скажи, Кристина, он был похож на цвет сочной зелени, на сияние изумруда или тёмного бархата?

Ни одно не подходило под описание, и я задумалась, как бы описать тот оттенок.

Потом взглянула на Аттикуса, который внимательно наблюдал за мной, и сразу определила:

 — Похож на цвет его глаз,  — и я невежливо ткнула пальцем в сторону мужчины.  — Крайне некрасивый оттенок. Я Оскару сразу сказала: цвет скверны!

Аттикус усмехнулся, и глаза его задорно блеснули: понял, что эта шпилька была лишь для того, чтобы задеть его. Но задеть не вышло. Он, похоже, прекрасно знал, что глаза его были красивыми, на самом деле. Если бы не принадлежали именно этому человеку, я бы даже полюбовалась ими.

 — И чем обернулось это свечение? — поинтересовался Маркус по-прежнему мягко и спокойно.

 — Мы подошли, и оказалось, что свечение исходит от... как там его... Оскар слово какое-то сказал, он у меня очень умный и много знает.... В общем, это была деревянная коробка с сигарами. И Оскар предложил выкурить одну из них. Я была против! Но он у меня такой высокий и сильный, что помешать ему я не смогла. Он поджёг сигару и закурил, и сперва смеялся надо мной, а потом дымом заволокло всё помещение... А противопожарка не сработала... И мы взялись за руки и постарались найти выход, но у меня там столько всего наставлено на полу, что приходилось спотыкаться, и в какой-то момент руки наши расцепились, а потом я и вовсе потеряла сознание... И пришла в себя уже на руках… этого вашего…  — я запнулась, вспомнив, как бережно Аттикус нёс меня.  — В общем, очнулась я, когда Аттикус меня волок к вам.

Я замолкла. Маркус погрузился в раздумья, а Аттикус снова отпил немного из хрустального бокала и спросил:

 — Я просто хочу уточнить: мой портрет всё это время был у тебя?  — он смотрел на меня насмешливо, и этим ужасно злил.

 — Да,  — сквозь зубы процедила я.  — И хватит издеваться! Это ты во всём виноват! Тебе вообще должно быть стыдно за то, что твоя магия и твоё фото воздействовали на меня!  — я начинала злиться уже всерьёз.  — Это, небось, ты его таким и создал, да?

 — Да,  — не стал отрицать мужчина, но взгляд его изменился. Стал серьёзным и каким-то... печальным. Но меня это не остановило:

 — То есть, другого способа подцепить девушку у тебя не было?

Уставилась на него испытующе, и под моим взглядом зелёные глаза снова задорно блеснули:

 — Было интересно посмотреть, кто клюнет. Потом смотрю  — ты, и решил порвать его.

Я снова была готова убить его взглядом. Решил посмотреть он! И я настолько ему не понравилась, что он порвал свой снимок!

 — Хочешь сказать, то, что именно я встретила именно тебя  — случайность?  — насмешливо спросила я.

Но ответил мне спокойный голос Маркуса:

 — Я почувствовал странную  энергию и отправил Аттикуса проверить, что происходит. То, что он встретил именно тебя, а не твоего молодого человека  — случайность. То, что именно у тебя было его фото и магические сигары  — тоже случайность, но закономерная и объяснимая.

 — Как это?  — переспросила я.  — Закономерная случайность? Объяснимая? Так, может, объясните?

 — Пока, к сожалению, я не разобрался в этом сам,  — печально взглянул на меня Маркус.  — Но обязательно разберусь и всё тебе расскажу,  — он посмотрел на меня своими умными и добрыми глазами, а потом перевёл взгляд на Аттикуса и добавил:  — Всё вам обоим расскажу. А пока мне нужно отправиться на поиски Оскара... Уверен, что знаю, где его искать.

Он поднялся из-за стола, направился к двери, и уже на пороге обернулся и попросил:

 — Аттикус, будь добр, покажи Кристине её комнату и веди себя учтиво.

 — Учтиво  — это как?  — поинтересовался он.  — Не воплощать её мечты обо мне в реальность?

Маркус неодобрительно посмотрел на него и вышел из зала, напоследок тепло мне улыбнувшись.

Мы с Аттикусом остались наедине, и первое, что сделали, обменялись испепеляющими взглядами.

ГЛАВА 7. Безмагический коридор

 — Тебе так нравится напоминать мне о том, что меня к тебе влекло?  — поинтересовалась я, всё больше и больше злясь на мужчину.

Это ему должно быть стыдно и неловко! Это он должен поскорее замять и забыть эту тему! Это ведь он показал себя с дурной стороны, приманивая девушек своим портретом, а я лишь попалась в эту ловушку!

Но он постоянно подкалывал меня, заставляя вспоминать сны о его ласках. Фу, даже думать об этом противно!

 — Просто пытаюсь наладить отношения,  — пожал плечами Аттикус, снова берясь за бокал.

 — Очень странные у тебя методы,  — ехидно подметила я.

 — Почему же?  — удивился он.  — Я напоминаю тебе о том, что мы не совсем уж чужие люди. Сколько ночей мы провели вместе в твоих мечтах? Разве это ничего для тебя не значит? Мы могли бы остаться друзьями, но пока ты смотришь на меня, как на врага. Хотя я, заметь, ничего дурного тебе не сделал.

Я прислушалась к себе и подумала о том, что, возможно, мужчина прав. Он ничего дурного мне не сделал. Даже, наверно, помог избавиться от наваждения, но злость к нему всё сильнее закипала во мне, и я ничего не могла с этим поделать.

 — Хм...  — пробормотала я, хмурясь. Очень неприятные ощущения, когда понимаешь, что эмоции сильнее тебя. Так, надо прикрыть глаза и выдать нечто умное. Я сосредоточилась и уже через минуту смогла ответить трезво и мудро:  —  Знаешь, раз ты пытаешься наладить отношения, помогу тебе. Давай так: ты не виноват, что оказался собой,  — я улыбнулась ему печально, но по возможности тепло.  — Ты  — это ты... Никто не знал, что твоя фотка окажется у меня и... К чёрту магию этой фотки! Она просто стояла у меня на столе, и я никогда не думала, что ты можешь быть реально живущим сейчас человеком, и что мы однажды встретимся, и ты будешь... таким... обычным...

Да, я вдруг поняла, что ничего столь уж ужасного в Аттикусе, возможно, и нет, так лишь показалось мне на эмоциях. Да, в нём нет ничего ужасного... Кроме одного  — он обычный. Со своими ошибками, глупостями, страхами, пошлыми намёками... Он не был мне интересен таким.

 — Хватай бокал, по дороге поговорим,  — Аттикус поднялся со стула и подождал, пока я тоже встану.

Подумав, я прихватила с собой не только бокал, но пару кусочков сыра. Теперь можно и отправиться бродить по замку до своей комнаты.

Едва мы вышли за дверь, как я сразу напомнила:

 — Ты рассказать что-то собирался по дороге. Или поговорить о том, какой ты обычный и разочаровавший меня.

 — Да,  — Аттикус кивнул и, наверно, впервые серьёзно посмотрел на меня.  — Послушай, так вышло, что...  — он смотрел мне в глаза, но впервые в этом взгляде не было насмешки. Более того, мне показалось, что я вижу в них раскаяние или как минимум сожаление.  — То, что ты сейчас ко мне чувствуешь... Это обратное действие моего портрета. Я разорвал его, и теперь в тебе растет ненависть ко мне.

 — Да?  — я насмешливо глянула на него.  — А ты не думал, что она растёт не из-за этого, а из-за тебя? Из-за того, что ты так себя ведёшь?

Мужчина пожал плечами. Свет люстр в широком длинном коридоре не мог дать хорошее освещение, и от этого мой спутник казался загадочным, мистическим, каким-то нереальным. Наверно, я могла бы залюбоваться им, но эти грязные волосы, ухмыляющиеся губы и сам этот странный человек были мне неприятны.

 — Зачем я вам?  — задала я важный вопрос.  — Конечно, хочется верить в доброту и гостеприимство, но уверена, всё не так просто, и этому всему есть причина,  — я потрясла сыром и бокалом, чуть не расплескав его содержимое.

Аттикус ответил не сразу, и это не добавило ему плюсов в моих глазах.

 — Маркус должен разобраться, как ты попала сюда, и почему у тебя оказался мой портрет,  — пояснил Аттикус как-то неохотно.  — Он проректор Академии. Так что ответственность на Маркусе большая, и, поверь, не будь твоё появление важно, он не стал бы просить меня быть учтивым с тобой. Он знает, как паршиво я справляюсь с такими задачами.

Мысленно я согласилась с последним утверждением, но ничего не стала говорить. И так понятно, что Маркус здесь главный, а, значит, пока он не решит всё мне рассказать, от Аттикуса я ничего не добьюсь.

Некоторое время мы шли молча. Повернули направо, и там оказалась высокая лестница, явно ведущая на какую-то башню, так как было видно, как она загибается. Там, наверху, из-за изгиба, казалось совсем темно, а вот снизу, где мы остановились, на стенах горели магические свечи. От нас с мужчиной плясали причудливые тени, магическое пламя колыхалось, и от всего этого становилось как-то не по себе.

Чтобы скрыть свои чувства, нарочито весело спросила:

 — Может, я избранная? Нет у вас тут никакого непобедимого зла, которое по пророчеству падёт от нежной руки милой иномирянки? Или какого-нибудь шикарного принца, чьё сердце растает при виде моей нездешней красоты?

 — Нет,  — хмыкнул в ответ мужчина.  — Тут дело не в тебе, а в том, кто умело использовал тебя... И твоего парня,  — он выделил последнее слово, явно намекая, что странно иметь отношения с кем-то и мечтать о мужчине с портрета.

Наплевать, что он думает. В любом случае, он ничем не лучше меня!

 — Использовал для чего?  — напряглась я, решив не дать ему сбить меня с сути.

 — Это тоже Маркусу предстоит выяснить,  — Аттикус посмотрел на меня серьёзно.  — Я не подбрасывал тебе портрет, и мне не за что извиняться. Мы найдём того, кто это сделал, и выясним, зачем ему это было нужно.

 — Ты знаешь, кто это, да?  — прищурилась я.  — Твой враг? Или друг?

 — У меня нет друзей,  — ушёл от ответа Аттикус, причём ушёл весьма успешно и ловко, поскольку теперь я не смогла не спросить:

 — А Маркус?

 — Я ему нужен. А он мне. Дружба  — понятие философское. Но я склонен полагать, что её не бывает, если она не прошла проверку какими-то... событиями. Мне не приходилось проверять, связывает ли нас с Маркусом дружба или общее дело.

Аттикус первым пошёл по лестнице, и я поспешила за ним. Было не комфортно отставать от мужчины в этом замке даже на несколько шагов.

Из-за поворота наверху лестницы показались факелы, тьма рассеялась, но  всё же именно здесь замок становился куда более загадочным и зловещим, чем казался прежде. Внезапно меня охватил страх за свою жизнь, и я поёжилась.

Аттикус вёл меня на башню, а я не сказать, чтобы очень любила высоту...

Поскорее бы встретить Оскара... Хоть какая-то связь с прежним миром мне бы сейчас не помешала. А то в этом средневековом коридоре становится совсем не по себе, и даже успокоить меня некому.... Не обращаться же за моральной поддержкой к Аттикусу!

 — Ты проводишь меня и... уйдёшь?  — осторожно спросила я, совершенно не готовая оставаться в башне в одиночестве.

Аттикус хмыкнул:

 — Почему же уйду? Могу остаться с тобой хоть на всю ночь... И даже, вопреки завету Маркуса, мы можем воплотить твои недавние сны...

 — Замолчи,  — прошипела я, сердясь на этого наглеца, но в ответ он рассмеялся:

 — Побуду рядом, сколько потребуется. Не переживай, там уютно, тебе понравится. выставишь меня за дверь через минуту, уж поверь!

Звучало обнадёживающе. И только я выдохнула, как рука мужчины поймала мою, вынуждая остановиться. Мы как раз находились на самой середине лестницы, на самом тёмном отрезке пути. Снизу свет не доставал до нас, и сверху тоже...

Вздрогнула от прикосновения, замерла.

 — Не бойся, это просто коридор магической защиты,  — тепло, но всё же насмешливо произнёс мужчина.  —  Ничего, кроме настоящего огня не может здесь работать, а Маркус спешил и не зажёг свечи. Магии на этом участке лестницы нет, поэтому сейчас тут так темно. Ты можешь ощутить отсутствие магии, если посмотришь на меня,  — он опустился на ступень ниже, потянул за руку, разворачивая лицом к себе, и я неохотно поддалась.

Повернулась и оглядела тёмного, неосвещённого Аттикуса, который теперь был со мной одного роста, улыбался и смотрел мне в глаза.

Всё тот же Аттикус. Всё тот же насмешливый взгляд и ухмылка на губах. Разве что в темноте не видно, что волосы давно не мыты, а так...

 — И что?  — спросила я.

 — Не растет ненависть?  — поинтересовался он, крепче сжимая мою руку своими длинными пальцами.

Прислушалась к себе. Да, он, кажется прав.... Сейчас я не ощущала, что рядом со мной неприятный вредный человек. Но, может, это не из-за того, что сейчас не действовала магия разорванного портрета, а потому, что Аттикус впервые повёл себя адекватно... даже, возможно, нежно, если переключить внимание на тепло его руки и то, как он сжимает мою...

 — Ненависть и не должна расти сейчас  — ты кое-как поддержал меня и даже ответил на вопросы, хоть ничего понятней и не стало.... Но хотя бы последние несколько минут ты вёл себя, как нормальный человек,  — спокойно ответила я, стараясь не раздражаться и напоминая себе о том, что мужчина не делал мне ничего плохого.

Я смотрела на него и думала, что мы сейчас, как на эскалаторе в метро. Когда едешь с парнем, он стоит на пару ступенек ниже, и так удобно зарываться пальцами в его волосы...

Помотала головой и напомнила себе, что к волосам Аттикуса и прикасаться-то неприятно.

 — Ладно,  — кивнул он, пристально глядя мне в глаза и продолжая улыбаться.  — Хорошо.

Он повёл меня дальше, вверх. Держа за руку, практически тянул за собой. Вот ещё немного, и мы выбрались на освещённый участок, а мужчина так и не думал меня отпускать.

Это начинало раздражать. Особенно то, как он тянул меня за собой, словно мы куда-то спешили.

 — Хватит, отпусти,  — я высвободила свою руку из его пальцев и посмотрела на Аттикуса недовольно.  — Куда ты рванул?

 — Экспериментирую,  — он пожал плечами, а через миг оказался совсем рядом, навис надо мной, и мне пришлось отступить назад.

Всё же лестница была узкой, ужасно узкой для нас двоих, и я не смогла толком отдалиться от мужчины, как ощутила спиной холод каменной стены, а через миг  — тепло рук Аттикуса, который нагло и резко обхватил меня.

Задохнувшись от возмущения, даже не смогла ничего сказать. Нет, мне попадались наглые ухажёры и навязчивые озабоченные покупатели, но зажимать меня вот так я никогда не позволяла!

Атикус был намного выше и крупнее меня, к тому же башня да и сам замок явно пустовали... Осознание всего этого навалилось на меня, и я принялась колотить руками в грудь этому нахалу, но, конечно, это ничем мне не помогло.

Хотелось убить его прямо здесь. Прямо на этом месте. За всё: и за портрет, и за мои неприличные сны, и за то, что всё время потешался надо мной, а сейчас посмел так напугать!

Прекратила колотить его, когда ощутила горячее дыхание у своего лица.

Этот гад ещё и лез целоваться! Ну уж нет!

Стала отбиваться изо всех сил, и ощутила, что Аттикус приподнял меня над землёй и потащил...

Поставил на ноги через несколько секунд, прекратил обнимать, зато вместо этого вжал своим телом в холодную каменную стену, обхватил моё лицо ладонями и наклонился, как для поцелуя.

Я вспомнила свои сны. Воспоминания буквально швырнули меня на крышу замка, где мы занимались любовью. Эти же горячие руки, такое же ощущение прохлады на спине.... Только тогда мы находились уже не в вертикальном положении...

Замерла, не зная, что делать. Хотелось ли ощутить его губы на моих? Проклятые воспоминания охватывали, затмевая разум и напоминая, каким нежным может быть этот мужчина и какой желанной могу быть я в его руках...

Пристально посмотрела на него, пытаясь понять, что он затеял.

Здесь, куда он меня оттащил, снова было темно, и лица Аттикуса я не могла видеть. Только глаза его лукаво сверкнули, а потом он склонил голову к моему уху и обжёг его своим дыханием:

 — Если бы я тебя сейчас поцеловал, а у тебя был с собой нож, применила бы его?

Я не могла ответить. Дыхание сбилось, сила и тяжесть мужчины из недавних снов завораживали, холодная стена так контрастировала с горячим дыханием... Запах мужчины не раздражал, его волосы отчего-то тоже перестали казаться столь отвратительными.

Нет, конечно, врезать ему надо, но если б у меня был нож, то я бы не применила его из-за поцелуя... В конце концов, должна же я узнать, как он целуется на самом деле?

 — Не определиться?  — усмехнулся он.  — Давай проверим?

Я сама не успела понять, как он ловко вложил в мою правую руку рукоять обнажённого клинка, а сам легонько коснулся носом моего, а затем нагло и смело принялся целовать...