Ash. И вспыхнет пепел

Посвящается девочке, 

которая не справилась и шагнула.

Девочка, что же ты наделала?

Падение? Полет?

В чем разница?

ПРОЛОГ

«Умереть в свой срок тоже прекрасно»

Уолт Уитмен

Аша уже не была маленькой девочкой. Она прекрасно знала о неумолимости смерти, о ее неподвластности аргументам или слезам людей. Знала она о неспособности человека претворять абстрактные понятия в реальность, прекрасную, но мрачную и жестокую.

Знала...

О смерти...

Но не воспринимала ее возможность.

Что все мы можем умереть. Когда угодно! В любой момент.

Что смерть – это часть жизни.

...И быть ей похороненной; И это может случиться с ней самой. Несмотря на то, что она потеряла отца, когда ей было три года, смерть была отвлеченной идеей...

Пока ей не пришлось умереть — тогда Смерть стала реальностью...

Ночью мама ворвалась к ней в спальню.

- Аш, вставай!

- Мммм...

- Быстро! У нас нет времени! Мы уезжаем!

Аша приподняла голову от подушки, с удивлением посмотрела на мать, щурясь от ярко вспыхнувшего света:

- Мам? Куда-а-а? Почему?

- Потом объясню, сейчас некогда. Аши, милая, молю тебя. Поторопись! Вставай!

Мама с головой нырнула в шкаф дочки, судорожными, дерганными движениями начала вытаскивать из его недр одежду и, не разбирая, запихивать ее в большую сумку.

Аша села на кровати, натянула джинсы все еще замедленная и заторможенная после глубокого сна.

- Две минуты! Возьми только то, что тебе необходимо! Жду тебя в машине!

- В какой машине? – пробормотала она, - а школа утром?

- Быстрее! – взвизгнула мама с порога. Аша с удивлением посмотрела на нее. Мать никогда не кричала, сейчас же она выглядела взволнованной и как будто даже испуганной. Длинные, рыжие, чуть волнистые волосы мамы торчали дыбом. В голубых глазах плескался ужас. Аша встретилась с мамой взглядом. И тут на нее обрушился такой жесточайший приступ головной боли, что лицо девушки скривилось, парализующая боль поднялась в груди. Голова Аши мотнулась назад, словно от удара кулаком, и еще... - глаза ее внезапно расширились - что-то случилось, это было что-то, что Аша практически могла видеть, а могла и не видеть. Это было как... плохо настроенный радиосигнал, который откуда-то приходил, стоило только чуть напрячься и увидишь сбитый помехами огненно-оранжевый глаз и... 

Мама моргнула, и видение пропало.

- Быстрее, Аши, поторопись!

Ерунда какая-то. Аша двумя руками взлохматила волосы на голове, чтобы выбросить оттуда бред, это остатки сна.  Бывает же такое, если человека внезапно разбудить, он все еще теряется в реальности и не понимает, где явь, а где сон.

Но Аша чувствовала это. Что-то за пределами ее. Она не могла это объяснить. Не хотела.

Аша посмотрела на мать расширенными глазами:

- Да, мама, бегу, - пробормотала девушка, вскочив, она начала поспешно кидать в рюкзак расческу, заколки, карандаш, какую-то палку, валяющуюся на столе, мобильный и маленький лэптоп. Привычно натянула шапку по самые брови, намотала на шею шарф.

Выехав из города, мать, казалось, чуть успокоилась. Аша чувствовала физически, как тяжелая паника, давящая на барабанные перепонки, до гула в ушах, выдавливающая глаза, улеглась. Мир вокруг снова обрел четкие контуры. Насколько это можно было увидеть в темноте. На небе не было звезд; по нему неслись рваные клочья туч.

- Мам, что происходит?

- Аш, мы еще поговорим об этом, и тогда ты поймешь кое-что. Я должна кое-что рассказать тебе. Я так хотела уберечь тебя от всей этой мерзости.

Тусклый, словно механический голос матери пробрал девушку дрожью, заставив кожу покрыться пупырышками.

- Что-то очень важное. Когда приедем.

- А, ну да, конечно, поговорим, если хочешь, - промямлила девушка, почему-то не очень желая этого разговора. Куда они собственно едут и почему, она не спросила, боясь тревожить эту другую маму – грозную и пугающе собранную, словно та готовилась к бою.

- А мы... – решилась она.

- Не отвлекай меня, - оборвала ее мать напряженным, словно металлическим голосом, - я занята.

«Ну да, конечно, занята. Ты ведешь машину на невероятной скорости по пустой, ночной магистрали в четыре линии, поэтому поговорить ты не можешь».

Ехали долго. В ровно гудящей машине Аша задремала.

Через какое-то время она очнулась со смутным ощущением тревоги. Оно укрепилось, когда девушка, выпрямившись, огляделась. На трассе уже появились машины. Утренний свет был ярче, хотя солнце еще не появилось на горизонте. Она посмотрела на спидометр. Скорость все так же составляла примерно сто десять миль в час (*прим.автора: около ста восьмидесяти км/в час). Деревья вырисовывались странными силуэтами на фоне бегущих туч, подсвеченных умирающими огнями магистрали.

Аша взглянула на мать. Ее руки вцепились в руль мертвой хваткой, но на смуглом лице застыло свирепое выражение. Глаза мерцали и переливались голубым светом, как два ярких топаза.

- Мам?

- Они все же выследили нас. Настигают. Не знаю, сможем ли мы уйти от них, но постараемся.

- Они? Выследили? – промямлила Аша. – Но как ты знаешь? Кто?

- Монстры! – выкрикнула мать, сорвавшись визгом в неожиданной истерике, подышала, женщина кинула на дочь быстрый взгляд, криво улыбнулась. - Все будет хорошо, поверь мне. Мы справимся.

Но Аша не поверила.

Понимание происходящего ускользало от нее – ну кому они могли помешать? Простая библиотекарша и ее дочка. И откуда мама узнала, сидя в машине, что кто-то настигает их? Аша никогда раньше не испытывала подобного. Она совершенно твердо знала, что-то было рядом, надвигалось… Со всех сторон... не очень хорошо. Как ощущение страха, когда знаешь, что что-то очень плохое рядом. Ближе... Ближе...

- Следующий большой город - Бедфорд. Доберемся до него, сменим курс, поедем в сторону моря и на ближайший паром....

«Не доберемся!» - Аша вцепилась в ремень. – «Не успеем!»

То, что произошло дальше, случилось моментально. Их ослепили фары встречной машины. Еще один автомобиль с ревом выскочил на них слева, поехал рядом, выжимая их на обочину. От резкого поворота руля их машину отбросило в сторону. Мать резко отклонилась, пытаясь удержать машину под контролем. Но в то же время другая машина приблизилась справа, с пассажирской стороны. Свет ослепил Ашу от фар, напрыгнувших на них впереди, или сзади, непонятно было, где перед, где зад. Их старенькую Хонду занесло, сейчас они не то, чтобы ехали, скорее неконтролируемо летели куда-то боком.

Шины засвистели, тормозя, завизжали, и Хонда попала в штопор. Все завертелось, встречный автомобиль сделал маневр, чтобы нанести боковой удар со стороны пассажира. Мать в последний раз выкрутила руль, стараясь выправить резкий занос вправо, но лишь на долю секунды сумела выровнять машину. С обоих правых колес мгновенно сорвало покрышки, и тяжелую машину со скрежетом развернуло поперек дороги, швырнуло боком влево на насыпь и снова вынесло на шоссе; передние колеса медленно оторвались от асфальта, все еще святящиеся фары нацелились в небо, машина на миг замерла, как испуганный богомол, и рухнула, сминая кузов и дробя стекла. Женщина успела броситься на дочь своим телом, прижать ее голову к своей груди.

Аша ощутила, как на нее налетело что-то невероятно мощное. По телу ударила чудовищная кувалда. Хрустнуло в шее, тело стало мягким и далеким, какое-то время летело в свободном падении, и вдруг стало темно. Ужасающий шум и все… мир оборвался внезапной окончательностью.

КНИГА 1 Леоры

ЧАСТЬ 1 Новая жизнь 

«Правда столь драгоценна, что ее должны охранять караулы лжи»

Уинстон Черчилль

ГЛАВА 1 Заговор

В просторной комнате больше всего привлекал внимания стоящий посередине огромный стол из темно-красного дерева.

Большое окно было занавешено тяжелой портьерой, рядом стоял кожаный диван, фарфоровая напольная ваза, вдоль стен забитые книгами массивные стеллажи, украшенные искусной резьбой темными деревянными панелями.

За столом на тяжелом стуле с высокой спинкой, увенчанной золоченой головою льва, сидел пожилой, но все еще очень красивый мужчина и что-то писал, время от времени он задумывался, откидывался на спинку стула-трона и постукивал золотой ручкой по крепким, белым зубам.

Был поздний вечер, уютно потрескивал горящими поленьями большой камин, полутемное помещение комнаты изобиловало деталями, олицетворяющими респектабельную мужественность: полированная мебель красного дерева, диван, обитый кожей с латунными заклепками; занавеси и ковер благородного темно-коричневого оттенка.

Сидящему человеку на вид можно было дать лет шестьдесят. Короткие темные волосы изысканно серебрились благородной сединой. Худощавое лицо, внимательные глаза, чистая, гладкая кожа, возраст можно было увидеть только по лучикам глубоких морщин, разбегающихся в разные стороны от уголков глаз и по седой, ухоженной бороде, фигурно обработанной цирюльником.

Поверх вечерней штофной сорочки на мужчине был двубортный пиджак. Серо-голубые глаза глядели спокойно, насмешливо и внимательно. Короткая непослушная прядь волос закручивалась над правой бровью широкой запятой.

В дверь тихонько постучали-поскребли. Мужчина поднял голову, нахмурился, посмотрел на золотой «Ролекс»:

- Войдите.

В комнату вошел высокий мужчина средних лет, плотно закрыл за собой дверь.

Казалось бы худой, но с сильно выпирающим животиком; очень бледный, глаза его были круглыми и навыкате, черные волосы с седыми прядями длинными, как у поэта. Зачесанные назад, они широкими волнами уходили от высокого лба на затылок. Дрожащий стан в желтом пиджаке, длинные ноги в идеально отглаженных штанах, – все это вместе производило странное, болезненное впечатление, точно мужчину прищемили и выплющили.

- Сэр, боюсь, у нас проблемы.

Пожилой мужчина отложил ручку, нарочито медленным движением поправил рукава дорогого пиджака. Его лицо стало задумчивым и строгим... далее суровым.

- Я полон внимания, Эдвин.

- Ловцы потеряли её.

- Та-а-ак. Сбежала?

- Нет, что вы. Была автомобильная авария. Она не справилась с управлением. Сильные травмы. Несовместимые с жизнью... – взгляд пожилого мужчины потяжелел, Эдвин заговорил быстрее, торопясь оправдаться и отвести угрозу. – Наш план был безупречным. Как мы с вами и надеялись, Мария отреагировала на смерть матери, позвонила брату. Телефон Арчибальда прослушивался, несмотря на то, что она быстро прервала разговор, мы смогли отследить. Были привлечены лучшие из лучших. Ваш сын показал себя прекрасным охотником, он первым настиг машину Марии...

«Ах, оказывается, это был НАШ план! Льстит. Юлит. Стрелки переводит. Эдвин всегда был скользким, как червяк».

- Я поговорю с Николасом, ему еще предстоит доклад.

- Ловцы достаточно легко нашли Марию, с ними был щенок де Гамильт. Стоит признать, Кристофер прекрасный ловец, истинный потомок падших, он легко выследил свою тетку...

- Где?

- В пригороде Лондона. Прямо у нас под носом.

- Умничка девочка, запомнила. Если хочешь спрятаться, будь навиду...

«Вот и все. Мария мертва... – охота длинною в двадцать лет закончилась. Его провалом. Роберт де Эзра почувствовал невероятное опустошение. – Все-таки она убежала от меня. Теперь навечно.

Мужчина вспомнил рыжеволосую красавицу, ее голубые глаза, полные, чувственные губы с такой завлекающей трещинкой посередине... С детства она была предназначена ему, лучшему из лучших. И она сбежала. Четырнадцать лет назад они вышли на ее след в Шотландии по анализу крови в больнице, был направлен отряд профессионалов-охотников, она убежала, проскользнула между их пальцев и вот опять...

Эдвин продолжал оправдываться, как было сложно отряду специального назначения, инстинкт самосохранения у Марии был столь же обостренным, сколь у антилопы, вечно опасающейся львов. Наконец, они нашли некую Марию Смит, которая жила в пригороде Лондона в небольшой деревне, работала в местной библиотеке, вдова, много лет назад она, потеряла мужа...

«Мужа? Эта идиотка неблагодарная отдала свое роскошное тело какому-то жалкому уроду! Смешала свою драгоценную кровь с вонючей кровью свиньи!.. - Роберт де Эзра старался и никак не мог представить себе его прекрасную Марию, кувыркающуюся в каком-то болотном ручье с вонючей, хрюкающей свиньей.

- … Она почувствовала их издалека...

Де Эзра молча слушал, глядя на потемневшее окно и все бесконечные мили ночи за ним. Его глаза затуманились воспоминаниями, а лицо сжалось в хмурой гримасе. Он покачал головой.

«Придурки! Ну а как же? Конечно она увидела их заранее! Это же сама Мария из клана де Гамильтов! Из клана падших королей! Гениальная, могущественная! Чистая кровь! Идеальные гены!» У нее была очень важная жизненная цель. Она должна была стать матерью его детей. Ее тело принадлежало ему по праву чистоты крови. А она предала его и убежала.

- … Запаниковала. Ребята вели ее осторожненько...

Оказывается, за старенькой Хондой летели дроны, на почтительном расстоянии за ней следовало пять машин, планировали взять тихонько...

Скорее всего, простая халатность, но в общем-то это не имело значения; Роберта не интересовали такие скучные детали, как причины и ход событий.

- … Мьюты все испортили... – от неожиданности пожилой мужчина вздрогнул, совсем не ожидая услышать это. - Откуда они появились? И как узнали? - Эдвин только покачал головой, не зная, что ответить самому себе. - Очевидно, они за ней тоже охотились. Но ведь мы не находимся в состоянии войны!

- В том и состояла твоя работа, – строго отчитал его де Эзра, - оценивать возможности, оценивать людей, своих и вражеских. Мы уже три тысячи лет в состоянии войны с мьютами, и все эти их лживые заверения о мире ничего не стоят! Самый опасный противник тот, кого все перестали опасаться.

- Да, господин, мы допустили роковую ошибку. Не ожидали вмешательства со стороны. Это смешало все карты. Видимо, мьюты тоже прослушивали телефонные разговоры Арчибальда. Проклятье! Но как? Почему? Не могла Мария не знать, не догадываться! Почему она не обратилась к нам? Мы смогли бы защитить ее!

В ответ тишина.

- Их задачей, видимо, было или захватить ее, или уничтожить. Они охотятся за потомками королей. Не дать нам добраться до нее. Ослабить расу. Такая кровь! Ваши дети могли создать значительный перевес в...

Эдвин прервался, тяжело сглотнул, отчего дернулся его длинный мешковатый кадык. Роберт де Эзра просто смотрел на него. Его внимательные, серые глаза прямо-таки давили, тяжелые и неотступные.

- Ммм... Ну вот, так о чем я? Эээ... Мьюты, да. Ребята не успели вмешаться...

- Всюду зло, - пробормотал пожилой мужчина, качая головой потрясенно, словно пораженный до глубины души. - Страшное, немыслимое зло. Это снова доказывает, что мьюты должны быть уничтожены, чтобы покончить наконец с этой войной.

Собеседники замолчали, осмысливая непоправимую беду. Тиканье настенных часов громом отдавалось в ушах.

- Ммм... – кашлянул Эдвин, прерывая тяжелое молчание. – Что делать с девочкой?

- Какой девочкой?

- Дочерью Марии. Она выжила.

- У Марии была дочь?!

- Мы сами удивились. Ее зовут Аш Смит. Ей семнадцать лет.

- Вы уверены, что именно Мария ее мать?

- Мы нашли документы в ее доме при обыске. И ни одного зверя! Представляете?

«Дочь? Невероятно! О чем Мария думала?»

- Она знала как прятаться. Что скажешь о ребенке?

- Полный ноль. Звенящий. Серьезных травм не получила, Мария закрыла ее своим телом и приняла основной удар. Мы пока держим ее в коме. Не знаем, что с ней делать.

Де Эзра поморщился с отвращением.

- Ничтожество. Получается, Мария прятала своего выродка от нас, - криво улыбнулся мужчина, - поэтому и не обратилась за помощью. Идиотизм какой-то!

Эдвин ничего не сказал. Несмотря на поздний час, на корте шла тренировка. Шум от детских голосов на улице доходил до мужчин словно издалека, глухо. Реальным осталось только гипнотизирующее тиканье стенных часов, отмеряющих секунды жизни никому не нужной девочки Аши.

- Делайте с ней, что хотите. Можете уничтожить.

- Сэр, - раздался вкрадчивый голос Эдвина, - ну как мы можем уничтожить представителя великого клана де Гамильтов? Внучку самого Шаридана великородного? Председателя Высокого совета, чистейшего из всех леоров?

Заинтересованный взгляд:

- Внучку говоришь? Да, - задумчиво протянул Роберт, - действительно великая семья, которая так гордится чистотой и силой всех своих членов. За последние двести лет ни одного конфуза.

- Что дает Шаридану право вето в Совете...

- Думаешь, щелкнуть по достоинству самого великородного?

- Да что вы, как я могу? Но как мы можем убить невинного ребенка? Ну не ее же вина, что она такая пустышка?

- Да, да, бедное дитя.

- Не возражаете? — спросил Эдвин.

- Отнюдь. Блажен, иже и скоты милует, как в псалтыри сказано. Действуйте. Мы должны передать ребенка в лоно любящей семьи. Воссоединить так сказать... Восстановить во всех правах в соответствии с ее ммм... талантами. Я в свою очередь буду рад принять Аш де Гамильт в стенах вечной академии. Мы позаботимся, чтобы она стала достойным членом нашего общества и заняласвоеместо.

Эдвин довольно улыбнулся своему господину. У мужчины были причины ненавидеть заносчивых де Гамильтов, которые воротили свои высокородные носы от его клана, испокон веков исполнявшего функцию юристов расы. По сути, практически чернорабочие, только-только, каких-то сто лет назад, с трудом выслуживших благородную приставку «де» к фамилии. А поганец Арчибальт отказал отдать ему в жены одну из своих уродливых дочерей.

Роберт улыбнулся в ответ, но под этой улыбкой сгустилось что-то чуждое и мрачное, полное липкой грязи - странная, мрачная улыбка (Эдвин даже вздрогнул) так и застыла в уголках его рта. 

 Аша сидела на заднем сидении роскошного автомобиля и бездумно смотрела в окно. Все в ее больной голове перемешалось. Мысли были бессвязными, запутанными и полубредовыми. Смерть мамы, месяц, проведенный в коме.

«Уже весна, а я и не заметила. Это был мамино любимое время года...»

Было... Как странно, неправильно звучит, мама была, а сейчас ее нет...

Она ощущала в себе усталость, беззащитность и жуткую печаль.

Аша пришла в себя несколько дней назад в больнице. Странное место, странная клиника, странные люди. Очень серьезные медсестры, почему-то одетые в черное, уверили Ашу, что теперь она совершенно здорова. На все вопросы, где, собственно она находится, посоветовали не волноваться. Ну конечно Аша тут же совершенно успокоилась!

Оказывается, у нее есть семья – дедушка, тети, дяди и целая куча кузенов! Странно, а мама никогда о них не рассказывала. Так как она несовершеннолетняя, ее дядя, Арчибальт де Гамильт, теперь официально является ее опекуном, и сейчас она едет воссоединяться с семьей, жаждущей наконец принять ее в свои теплые объятья.

Аша непроизвольно повела плечами, на ней было надето простое, очень строгое платье до колен черного цвета. Платье - впервые за десять лет.

- Итак, - пробормотала вслух она. - Где это я?

На улице был март, деревья еще не распустились, но было тепло - девушки носили короткие куртки в основном темных оттенков, женщины чинно шли со своими маленькими детишками, - место казалось весьма приятным и ухоженным. Аккуратно подстриженные кусты-ограды, небольшие зеленые лужайки, двухэтажные кирпичные дома с темно-коричневой черепичной крышей, присоединенные друг к другу одной стеной.

- Девочка, твои вещи уже доставлены, - сказал ей мужчина с переднего сидения, который представился юристом расы.

Мужчина, как и все здесь, тоже выглядел странно. Худой, какой-то удлиненный, как журавль или цапля. И чем он говорит? Какой расы? Аша опять мысленно удивилась и послушно кивнула. Представила, что кто-то рылся в ее вещах, трусах и лифчиках – ужасно унизительно! На жалкие попытки Аши разрешить ей вернуться домой и самой собраться, мистер де Юлоне только морщился. Он сказал ошарашенной девушке, что все уже распродано и их большой, уютный, с соломенной крышей в викторианском стиле дом уже выставлен на продажу.

«Так быстро?» - в который раз удивилась Аша.

- Ммм, мистер, а деньги от продажи дома...

- Если что-нибудь останется после погашения всех долгов твоей мамы, - строго перебил ее мужчина, - немалых затрат на ее похороны и штрафы клана, деньги от продажи дома пойдут на твое пропитание и образование.

«Какие долги? Какие штрафы? Какого клана?» – спросила Аша сама себя, но промолчала, подавленная резким тоном мужчины в ярко-желтом костюме. Девушке почему-то казалось, что мистер де Юлоне смотрит на нее с какой-то странной брезгливостью, так он поджимал полные, очень красные губы, так смотрел на нее своими круглыми глазами навыкате.

Аша никогда особо не задумывалась, а откуда собственно были деньги у мамы. Они не бедствовали, жили в большом доме в пригороде Лондона. Аша одевалась всегда во все лучшее и недешевое. Мама работала в местной библиотеке и, наверное, не зарабатывала очень много. Так, оказывается, она брала деньги в кредит!?

- К тому же, здесь тебе не пригодятся все твои вещи, - посмотрел на Ашу юрист странными рыбьими глазами, - здесь у нас другой этикет и другой ммм... стиль одежды. Тебя всем обеспечат твои опекуны.

Аша потрясенно кивнула, инстинктивно вжимаясь в кожаную спинку кресла, словно пытаясь отодвинуться от неприятного мужчины. Юрист расы, напротив, еще больше вытянул свою длинную шею, чтобы встретиться с глазами Аши. Девушка никогда в жизни не испытывала дурного предчувствия, а тут оно не просто возникло, а накатило, как приливная волна. На нее дунуло холодом и смертью, чем-то гнилостно-сладким. В висках застучало. Она почему-то совершенно точно поняла, что через год, может, даже через девять-десять месяцев, этот человек будет лежать в могиле. Она увидела его мертвенно белым, с вялым, расслабленным ртом...

Аша моргнула и иллюзия расплылась, перед ней снова было нормальное лицо мистера де Юлоне.

«Это все стресс!» - сообщила Аша сама себе.

Бывает, когда неожиданно случается какое-нибудь страшное, невозможное событие, к которому мы не были готовы совсем – что-то слишком быстрое для постижения последствий этой беды, некогда такая привычная реальность кажется другой - она становится искаженной, слишком неожиданной и странной, непостижимой. Движения замедляются, кадр за кадром, словно во сне; один жест, одна фраза длятся вечность. Мелкие детали — муравьишка на стебельке, темные прожилки на совершенно белой розе - внезапно выходят на передний план, обретая болезненную четкость и яркость. Так и Аша – она чувствовала себя и все происходящее как во сне, и не могла оторвать глаз от вот той родинки над губой мужчины, а из нее торчали три волосика, и голос его больно ударял по ушам... и вот-вот в комнату войдет мама и разбудит ее, и начнет щекотать...

Аша провела по лбу дрожащей рукой, стараясь сконцентрироваться на постоянно расплывающихся мыслях:

«Мамы больше нет... Мамы больше нет... Мамы нет...»

- Ммм... сэр... мне нужны мои линзы.

- Что у тебя с глазами?

Девушка прикусила нижнюю губу, посмотрела в окно. Создавалось впечатление, что машина постоянно ехала вверх. Район, который они сейчас проезжали, выглядел богаче, аккуратненькие одноэтажные бунгало пряничными домиками белели на приличном расстоянии друг от друга. Фонарные столбы украшали резные вазоны с разноцветными петуньями. Улица была пуста, только небольшая группа девушек в униформе из трикотажа цвета морской волны стояла у прилавка кафе. Вдалеке мужчина в темно-синем костюме и в галстуке явно торопился куда-то в офис.

«Большой город»,- отстраненно подумала Аша. Вдали на холме виднелась белая мельница, видимо служившая скорее памятником.

- Что у тебя с глазами, девочка? – повторил свой вопрос пучеглазый юрист. Аша вздрогнула.

«Он же знает мое имя! Почему он все время зовет меня девочкой?»

- Ммм... просто болезнь такая.

- Мы не нашли никаких медицинских файлов на твое имя в местной больнице. Даже сертификата о прививках.

Аша ничего не ответила, чем очевидно раздражила юриста, тот поджал губы:

- Девочка, что у тебя с глазами - ты слепнешь?

Аша молча пожала плечами. Рот мистера юриста превратился в бутон отвращения.

Мама странно относилась к докторам и делала все возможное, чтобы не обращаться к ним. Никаких анализов крови в школе, никаких прививок, мама даже запретила школьному медперсоналу давать своей дочке элементарного парацетамола. У девочки аллергия на лекарства, объясняла всем мама. Но из-за проблем с глазами Аше пришлось провести в частной клинике в Шотландии несколько неприятных дней.

Де Юлоне смотрел на нее, ожидая ответа. Огромные глаза навыкате придавали взгляду мужчины какую-то кукольную бесстрастность.

«Вот ведь пристал!»

От пристального взгляда Аша поежилась, без контактных линз, которые она носила с самого детства, девушка чувствовала себя голой.

- Нет, не слепну, ну почти... то есть... ну, все нормально. Просто болезнь такая. Что-то вроде анемии.

- А волосы?

- Витилиго. Это болезнь такая, когда дефицит меланина.

- Понятно.

- А мои линзы?..

- Будут. Не ходить же тебе... такой...

«Уродиной», - закончила за него Аша.

Юрист все смотрел на девушку, лицо его вытянулось еще сильнее, словно в кривом зеркале в комнате смеха, на нем отразилось отвращение.

«Не бери в голову», - убеждала себя Аша, изо всех сил стараясь не брать. – «Ты скоро выберешься отсюда, через полгода тебе исполнится восемнадцать. И ты будешь свободна от этих опекунов. Полгода, только полгода, поэтому не бери в голову».

Хороший совет. И Аша последовала ему, сосредоточившись на проплывающим за окном городом.

Наконец они въехали на очередной большой холм, остановились у огромного, трехэтажного дома псевдо-викторианского стиля. 

«Вот это да! Они шутят!»

Это была огромная, сияющая белым, махина которой, быть может, не хватало лишь одного крыла, чтобы считаться дворцом. Большая лужайка перед домом напоминала ухоженный парк. Ажурный забор вдоль одной стороны въезда, выложенного красной плиткой. Оранжерея между домом и огромным гаражом — подумать только, оранжерея!

- Это дом твоей семьи. Пойдем знакомиться, девочка! – как-то странно, слишком звонко прозвучали слова юриста, словно он торжествовал, словно смаковал предстоящее.

Аша кивнула, потерла руки, пытаясь избавиться от предательских мурашек, покрывших кожу. Вышла из машины.

К парадной двери они не пошли. Де Юлоне уверенно свернул на небольшую дорожку, закрытую раскидистыми кустами, прошли мимо выставленных в ряд огромным мусорных контейнеров с разноцветными крышками. Юрист открыл калитку, повел Ашу дальше.

Почему-то родственники ждали их снаружи, в саду. Мужчина и женщина. «Дядя и тетя», - поправила себя Аша. Они стояли, как нахохлившиеся яркие попугаи, выжидающе замерев и, не мигая, смотрели на приближавшихся Ашу с мистером де Юлоне. Аша и юрист поднялись по четырем широким ступеням, заросшим травой, прошли мимо декоративного прудика с водой цвета светлых изумрудов, по которой заходящее солнце проложило дорожку червонного золота, подошли к напряженной паре.

Аша во все глаза смотрела на родного брата своей мамы, о котором та ни разу не рассказывала.

- Филлипа, Арчибальт, позвольте представить вам дочку Марии.

Брови женщины чуть приподнялись, словно для нее это был сюрприз. На вид лет пятьдесят. Все еще красивая, очень ухоженная. Тщательно уложенные, черные как смоль волосы с восковым пробором, огромные бриллиантовые серьги. Невероятно гладкая кожа сильно обтягивала скуластое лицо, словно сзади ее затянули на невидимые колышки настолько туго, что она не была способна на какую-либо мимику, ее застывшее лицо было условно оживлено двумя выкаченными в крайнем изумлении глазами. 

Дядя Арчибальт огладил Ашу с головы до ног, будто глазами ощупал, после продолжительной паузы он, дернув складками на щеке, опустил глаза, кивнул:

- Спасибо, Эдвин, можешь идти. Мы справимся, - на де Юлоне он даже не посмотрел.

Аша заметила, что от этой небрежно брошенной фразы, словно дядя официанта отпускал, по длинному лицу мистера юриста пробежала судорога ненависти и дикой зависти.

Мужчина чинно поклонился, без слов развернулся и ушел.

Все снова застыли в молчании.

Решив, что сконфуженная идиотка - штука весьма забавная, Аша вдруг рассердилась на всю ситуацию, на свой страх, стеснение и странную, так несвойственную ей застенчивость. Вот стоит она в этом ужасном, закрытом черном платье простушки, с видом бедной родственницы перед этими людьми невероятно аристократического вида и боится чего-то. Аша, выгнув дугой бровь, вопросительно посмотрела на пару, замершую перед ней. Оба были одеты, словно только что пришли со светской вечеринки. На тёте искусная косметика, явно наложенная не перед зеркалом в ванной, а в салоне, золотистое, длинное платье, на ногах туфли на шпильках, на мужчине светло-коричневый костюм с шелковым галстуком в тон платью жены.

- Добрый день, родственники дорогие, - хрипнула Аша, поспешно прокашлялась. – Меня, между прочим, зовут Аш. Говорят, я ваша племянница.

Ни слова в ответ.

- Приятно познакомиться,  - разорвала девушка напряженную тишину. Встретилась с небесно-голубыми глазами дяди - с мамиными глазами, с искринками. Он выглядел так, будто только что получил чудовищной силы удар и до сих пор пытается понять, что же его ударило. Даже рот приоткрыл от удивления.

«Странные все же они».

Хоть и без того болезненно бледная, Аша побледнела еще больше и заложила руки за спину. Чтобы скрыть их дрожь.

Оба родственника в изумлении таращились на нее.

Тетя попыталась заговорить, но поначалу ни единого звука не сорвалось с ее накрашенных губ. Она откашлялась, и вторая попытка удалась.

- М-марта! – сипло гаркнула тетя, раздраженно и как-то даже беспомощно посмотрела в сторону широких французских дверей, открытых нараспашку. – Марта!

Наконец, из дома вышла женщина в черном, видимо, та самая Марта. Тетя кивнула на Ашу.

Марта коротко проворчала девушке:

- Пойдем.

Аша заторможено прошла мимо застывшей пары, последовала за Мартой, чувствуя себя одинокой, изгнанной, лишенной корней и всех прав.

- Заходить будешь через черный ход, - сказала женщина, которую тетя называла Мартой, почему-то очень недовольная. – Я покажу. Двери запираются в одиннадцать вечера, опоздаешь - не стучаться, в саду не гадить...

Аша удивленно приподняла брови, слушая инструкции: не шуметь, не кричать, проституцией в саду не заниматься, розы не подкапывать...

Внутри дом был красиво и богато обставлен, сквозь огромную арку Аша видела длинный дубовый стол, красивые высокие шкафы и стулья, приятные глазу, но не претенциозные — такие не только вызывают восхищение, но и на них можно усесться без опаски. Стены без обоев — покрытые краской, а потом расписанные чем-то золотым.

Осмотреться Марта не дала. По темной лестнице они поднялись на второй, на третий этаж, выше.

- Вот твоя комната, там дальше по коридору ванная и туалет.

Марта вытащила ключ, покрутила в замке, крякнула, со скрипом открыла дверь. Чувствуя неуверенность во всем происходящем и боясь того, что ждет впереди, Аша вошла в комнату, которой предстояло быть ее обиталищем.

Комната была довольно просторной и очень светлой. Богато, явно с любовью обставленной. Роскошная мебель из цельного дуба, пушистый ковер, розовые обои. Комната была очень нежилой, со странным запахом заброшенного помещения - пахло затхлостью и сыростью - как в склепе. Большое окно напротив. Огромное дерево царапало стекла, загораживая тусклый, вечерний свет.

- Это была комната Марии, - прокомментировала Марта потрясение Аши. – До того как она сбежала. С тех пор здесь ничего не тронуто.

Действительно ничего! Одеяло сброшено с кровати, словно обитательница только вскочила с постели и не успела застелить постель, вокруг все еще валялось много разных девичьих безделушек. Со стула свешивалась какая-то одежда, на столе горой были навалены бумаги так, словно их вываливали из ящиков. На стене висел большой постер с молодым Элтоном Джоном в ужасных пластиковых очках и розовом пиджаке с блестками.

Аша укоризненно покачала головой: «мама, ну что за вкус?»

Аша огляделась и вздрогнула. На стене висел ее портрет. «Но как? Откуда?» Только приглядевшись внимательнее, Аш с облегчением и некой долей любопытства заметила небольшую разницу – на портрете девушка была намного симпатичнее, с более круглым лицом, рыжими волосами и пронзительно голубыми глазами. Вот значит, как мама выглядела в молодости. Аша только сейчас осознала, что никогда не видела детских и юношеских фотографий мамы.

- Приведешь здесь все в порядок! – прервала размышления Аши Марта.

Действительно, паутина сложными архитектурными строениями оплетала каждый угол, пыль слоями лежала на мебели.

«За что она так меня ненавидит?» - Аша посмотрела на женщину в черной одежде. Марта подошла к камину, с кряхтением заглянула, безуспешно пытаясь рассмотреть его состояние через толстый слой паутины.

- Уберешься здесь, почистишь. Я тебе не служанка! – сделала глубокий вывод женщина. - Томас принесет дров. Когда будет холодно растопишь камин. Экономь! - прокомментировала Марта отсутствие радиаторов на стене. - Еду буду приносить сюда, оставлю у двери, нечего тебе шастать по дому... такой...

«Какой?» - хотела спросить Аша, но промолчала, подавленно рассматривая комнату. Большой шкаф из светлого дерева, дверка слегка приоткрыта, мягкий, когда-то желтый ковер на полу. Посередине пять или шесть больших  коробок – вмещающие в себя то, что еще осталось от жизни Аши.

Марта ушла, почему-то очень недовольно хлопнув дверью, и комната оказалась в распоряжении подавленной девушки.

«Вот ты и дома, дорогая» – прошептала она, смотря по сторонам, - «мамочка, кажется, я понимаю, почему ты сбежала отсюда!

Аша подошла к коробкам, ей было настолько тоскливо и грустно, что ей непременно надо было прикоснуться хоть к чему-то родному. Картон был плотно залеплен толстой самоклеящейся пленкой, наверное, чтобы не попала вода во время перемещения. Но как открыть? Нужен нож. Аша вышла из комнаты, подошла к перилам, начала спускаться по узкой лестнице.

- Как ты мог допустить этот ужас? – услышала девушка голос тети Филиппы, в котором слышались изумление и гнев. – Такой позор! Такое унижение!

Аша замерла, боясь даже дышать:

- Но Фили, - виноватый голос дяди, - кровь де Гамильтов официально признана, доказательства были представлены на Совете и признаны законными, что я мог поделать?

- Ты уверен? Уверен, что «ЭТО» дочь Марии?

- Но доказательства... – повторил дядя. - Все анализы проведены и подтверждены, Шаридан лично контролировал расследование. К сожалению, это так.

- Отвратительно! Полукровка. Как такое могло случиться? Господи, ну почему она тоже не сдохла? Мария гадит нам даже из могилы...

- Отец в ужасе. Это уничтожит его...

- Это уничтожит меня, Арчи! А что Кит скажет? Ужас какой! - в голосе тети слышались ярость и раздражение: она едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. - ЭТО в моем доме! Такое унижение. Как я теперь смогу смотреть в глаза людям? А о детях ты подумал? Они же в школу ходят! Это месть Эдвина, я чувствую, это его план, он всегда ненавидел нас за нашу силу.

- Да, Черная ослабит и опозорит не только нас, но и весь клан, - послышался кислый голос дяди. – Наша репутация уничтожена.

- Нет, если мы не исправим ситуацию, - голоса удалялись, - нам следует...

- За что они так ненавидят меня? – в который раз повторила Аша, лежа на кровати, слезы текли от уголков глаз к ушам. – Что я им сделала?

Пружинный матрас был мягким и уютным, хотя старые простыни пахли плесенью и сыростью. Аша положила голову на руки и проплакала целых двадцать минут, оплакивая смерть мамы и свое собственное одиночество.

«Ну почему я не умерла тоже?! Всем тогда было бы лучше! Все, даже эти странные родственники за что-то ненавидят меня!»

Наконец, девушка выплакала все слезы, села на кровати, задумчиво смотря на коробки. Плачь, не плачь, а открывать надо. Встала, взяла старую, чугунную кочергу, начала пилить острым концом плотный скотч. Двадцать минут и дело сделано. Аша со стоном облечения погрузилась в свой прошлый, счастливый мир. Вот эту розовую футболку с сердцами и блесками они с мамой купили совсем недавно, а вот любимая рубашка Аши – зеленая, в крупную клетку, а вот самые удобные, очень потертые джинсы. Со стоном облегчения девушка переоделась в свои уютные старые брюки и рубашку с длинным рукавом. С удивлением Аша нашла свой лэптоп и мобильный, надо же, мама умерла в той аварии, а компьютер даже не был поцарапанным. Нашла розетку под столом, три зубца, с облегчением подключила свою технику к зарядкам. Отчего-то стало легче дышать, она все еще здесь, на планете Земля, в старой доброй Англии. Хоть что-то в этом мире привычно.

Шампуни, ручки, мамино старое треснувшее зеркальце – те люди действительно собрали все. С трепетом Аша нашла коробочку со своими линзами, побежала в ванную комнату.

Душа не было, темно-желтая вана с кручеными ножками лапками посередине, туалет, раковина, все в ужасно-запущенном состоянии. Аша порадовалась большому зеркалу на массивном шкафчике, висящем над раковиной.

Она давно привыкла к своему необычному облику, но окружающие вряд ли бы оценили красоту такого уродства. Абсолютно ужасные глаза в отражении зеркала, не мигая, смотрели на свою хозяйку. Серебристо-белые радужки, с белым сверкающим зрачком, они мерцали и поблескивали на свету. Гипохромия обоих глаз - таков был приговор окулиста. Правда, он отметил, что обычно при этой патологии радужки матово-голубоватые, с прожилками, а не серебряные, и не мерцают как бриллианты на свету, но он счел этот факт очередным небольшим «отклонением». Отклонение – это девиз всей жизни Аши.

Девушка привычным, ловким движением рук вытащила маленький цветной диск из специального раствора, оттянула веко, вставила линзу в первый глаз. Поморгала, привыкая к инородному предмету, смахнула слезу. Теперь на нее смотрел мутно-голубой глаз, линза, погашая сияние, приобретала расплывчатый, грязно-синий цвет. И так хорошо. Аша вставила линзу в другой глаз. Запасные контейнеры с линзами у нее всегда были с собой, в кармане брюк, в сумке, в куртке, обязательно пара самых темных очков от солнца.

Девушка с облегчением вздохнула, теперь она выглядела хоть чуть нормальнее, неудивительно, что родственники испугались ее. Аша рассматривала себя, словно впервые видела. Треугольное лицо, сильно сужающееся к подбородку. Непропорционально большие глаза, радужки которых, словно посыпанные какой-то блестящей пылью, переливались и поблескивали на свету, слишком белая кожа, чуть удлиненные уши. Сколько насмешек она терпела из-за этих ушей, даже умоляла маму сделать ей пластическую операцию. Мать же отказывала, она всегда говорил, если человек в здравом уме, не обратит внимания на физический недостаток, будет смотреть глубже… Ну-ну... А как же...

«Генетическое отклонение» - говорили доктора, разводя руками.

«Мы с твоим отцом даже и не надеялись, что у нас могут быть дети», - сказала как-то мама одним вечером. Несколько раз в год она покупала бутылку вина, садилась перед камином в глубокое кресло, подтянув колени к самому подбородку, и пила бокал за бокалом, смотря на танцующее пламя.

«Почему?»

Мама пожала плечами, глотнула из бокала, посмотрела на дочь.

«Мы слишком разные»...

Аша взлохматила густые, чуть волнистые волосы, привычно прикрывая уши. Слишком светлые, седые волосы, такой она родилась, недостаток меланина, объяснили доктора, такое бывает. Поэтому и кожа такая белая. Мда...

– Бух-бах, мы танцуем и поем, очень весело живем, – «весело» прервала Аша свои грустные размышления. - В конце концов, у меня есть шапка!

Утром Ашу разбудил скрипучий и очень недовольный голос Марты:

- Вставай, девочка, в школу опоздаешь.

- В какую школу? – пробурчала Аша, неприятно удивленная бесцеремонному появлению чужого человека в ее комнате. – Я же только приехала!

Полночи она не могла заснуть. В комнате все скрипело, крыша дребезжала на ветру, дерево требовательно стучало в оконное стекло, требуя непрерывного внимания. Несмотря на чистое постельное бельё, одеяло и подушка все равно были вонючими и сырыми.

- Сколько времени то?

- Вставай! – настойчивее и нетерпеливее повторила Марта. Аша недовольно приоткрыла один глаз. Марта, вся в черном, нависала над ней. – Пять утра. Занятия начинаются в восемь, в школе надо быть в семь тридцать. Сорок минут, а то и больше, чтобы дойти до школы. Поторопись! – . – Бардак тут развела, никакого уважения! Чтобы убралась здесь! – Марта недовольно попинала ногой открытые коробки. - Вот твой завтрак. Здесь школьная форма. Приведи себя в порядок. Причешись хотя бы. Не позорь свой клан!

- Какой клан?

Девушка, сонно мотая головой, пыталась проснуться.

- Ты ужасно выглядишь! Отвратительно!

- Ты тоже де Гамильт?

- Не говори ерунды! - взвилась старуха, в каком-то ужасе уставившись на Ашу. - Я не настолько благородна и уникальна! Вот карта, крестиком указана школа, здесь твой дом. Выйдешь через заднюю калитку, пойдешь полями, дальше вдоль реки, видишь, тут повернешь на дорогу!

Аша тупо уставилась на карту, с трудом соображая.

- Но это же такой крюк, может, лучше напрямик...

- Не говори ерунды! Соседи увидят Черную... Хотя и так все узнают... Такой позор... – увидев, как женщина разволновалась, Аша что-то ободряюще гукнула, давая понять, что она ну совершенно поняла проблему. - Пойдешь задами, сапоги внизу, у двери... В одиннадцать вечера двери закрываются. Никакой выпивки, наркотиков, ночных гулянок, мужиков сюда не приводить, удовлетворяй их в кустах!

С этими гневными словами Марта выскочила из комнаты, хлопнув дверью с такой яостью, словно Аша прятала десяток любовников под кроватью.

- Вот так, никакой проституции после одиннадцати вечера! – веско проговорила Аша. Она, кряхтя, встала. Завтрак неаппетитно остывал на столе. Аша задумчиво поковыряла ложкой в липком, клейком сгустке овсяной каши. Симпатично однако. Аша хлебнула полуостывший чай, скривилась. Она никогда не пила чай без молока и без сахара. На стуле лежал объемный сверток, завернутый в полиэтилен. Разорвав пакет, Аша вытащила три юбки ниже колен, пять рубашек, сарафан, две пары брюк, дождевик, спортивные штаны и кофту с капюшоном, футболки, туфли, колготки, десять пар носок, соломенную шляпку от солнца... Все из качественного, плотного материала. Все черного цвета! Школьная форма. Тетрадки, карандаши, ручки, линейка, ластик...

- Они шутят! – пробормотала шокированая девушка, - черная сумка через плечо. На всех абсолютно черных предметах, даже карандашах, эмблема с разъяренным золотым орлом, атакующим с распахнутыми крыльями.

С натужным стоном, хрипя, краны плюнулись ржавой, ледяной водой. Аша с отвращением села в темно-желтую ванную. Ну конечно, два крана! Отдельно холодная и горячая вода. В теории. Пока шла только холодная. Девушка, сжавшись в самом дальнем углу ванны ждала, ждала, пошла более светлая воды, коричневато-желтая, но все такая же холодная. Но времени нет совсем, а мыться то надо! Постанывая, дрожа всем телом, Аша засунула волосы под струю воды.

Дом только начал просыпаться, слышны были визгливые женские голоса, мужской басок, ароматно пахло свежей выпечкой и жареным беконом, когда через двадцать минут все еще дрожащая от холода Аша вышла из дома как черный призрак и направилась в свою новую школу.

ГЛАВА 1 Первый день

Ну конечно она заблудилась! Проклиная странных родственников, которые послали ее в несусветную рань шататься по нескончаемым холмам в поисках школы. Ну почему они не показали ей сначала путь, почему не отвезли ее на машине в конце концов? А машина у них точно есть и не одна, Аша видела огромный гараж.

На карте-то все выглядело просто, а тут, среди высокой мокрой травы, холмов и колючих зарослей ежевики, она скорее всего пропустила нужную тропинку, по которой она должна была выйти на магистраль. С размером сапог Марта не очень угадала, сапоги были по крайней мере десятого размера (*Прим. Автора - примерно 42-й размер), Аша со своим четвертым размером с трудом переставляла ноги в непомерных сапогах, которые больно стучали ей по ногам выше колен.

- Так, вниз спуститься. Здесь на карте речка какая-то. Видимо, я ее не заметила. Потом вверх. Это я сделала. Впрочем, вверх я иду последние двадцать минут. Дальше, выйти на дорогу номер А тринадцать. Да где же эта чертова дорога? На карте такая толстая и жирная линия пересекает эти холмы.

Аша остановилась, посмотрела по сторонам, сдвинув шапку с глаз. Она стояла на высоком холме. Внизу большим полукругом расположился на просыпающемся солнце большой город: разноцветные дома то шли ровными рядами, окруженные круглыми деревьями, то криво сползали по скатам, наступая на собственные тени, – и можно было различить движение машин на ветвистых дорогах. А еще дальше, по направлению к дымчатым складкам холмов, замыкавших горизонт, тянулась темная рябь огромного океана. Аша посмотрела назад – там линия океана была ближе. Аша нахмурилась. Море ну прям со всех сторон!

Девушка, проклиная все на свете, пошла дальше. С подозрением посмотрела на огромные кляксы какашек, не очень засохших, маслянисто блестевших на солнце тут и там.

С удивлением остановилась, рассматривая странный след, наполовину отпечатавшийся в коричневой жиже. Собака? Но раза в три больше?! Чушь какая!

- Здесь живут динозавры, - потрясенно пробормотала Аша, - стада слонов точно. С гигантскими когтями.

- Эй! – заорала Аша дурным голосом, увидев двух бабулек, выгуливающих собак. Путаясь в длинной ужасной юбке, едва не теряя сапоги, она побежала к застывшим старушкам, напоминающих яркие желтые одуванчики. – Я ищу школу! Как там ее...

Проклятье, в таком большом городе наверное десяток школ! Аша остановилась перед застывшими в изумлении дамами со странно перекошенными лицами, начала хлопать себя по карманам в поисках бумажки с названием школы.

- Сейчас, сейчас, у меня где-то записано. Академия имени урода какого-то святого. С орлами!..

И чего они такие испуганные? Аша улыбнулась как можно шире. Казалось, широкая фальшивая улыбка на её лице достигла мочек ушей.

Улыбка не помогла. Старушки предприняли попытку побега. Ха! От нее не убежать так просто! Гигантским прыжком Аша настигла бабушек.

- Так где школа то?

Оказывается, она действительно прошла нужный поворот. Аша, следуя инструкциям почтенных дам, свернула со следующего холма налево, с ужасом заметила симпатичную, серо-зеленую, толстую змею, свернувшуюся клубком у узкой тропинки.

- Змея! – истошно завизжав, проинформировала Аша удивленную гадюку, томно разомлевшую на весеннем солнышке. Забыв о неудобной юбке, вцепившись в сумку руками, Аша улетела в сторону, словно смазанная маслом молния.

Девушка мысленно поблагодарила Марту за такие прекрасные, такие прочные и высокие сапоги, пообещав себе в следующий раз вооружиться палкой, вышла наконец на Блайнд-роуд, прогромыхала мимо железных ворот и низкой каменной ограды кладбища Хармони-Хилл и спустилась к подножию холма, как сказали старушки, известного как Давнс-ринг. Дальше ей идти вдоль оживленной магистрали. Аша, кряхтя, сняла тяжелые сапоги, засунула их в кустик. На обратном пути она снова наденет их. И вообще, надо будет найти более цивилизованный путь к школе. Девушка достала из сумки черные туфли, потопала вдоль дороги по узкой, каменистой тропинке, засаженной невысокими кустами. Так ей идти чуть меньше мили, до светофора, а потом налево...

- Вот это да, - вслух пробормотала Аша, чувствуя, как по вспотевшей спине ползет огромная мурашка страха. -  Гребаный ад. Это школа?! Чтоб я провалилась!

И опустила взгляд на руки. Они покрылись гусиной кожей.

«Войти сюда? Не-е-е! Бежать! А смогу ли я найти дорогу домой? Надо было оставить след из хлебных крошек...» - Аша хихикнула… Но смешок получился нервным.

Это была не школа! Если бы не выкованные слова на затейливой решетке распахнутых ворот, гласящие: «Великая академия святых Леоров», она бы ни за что не поверила бы, что это была школа! Это был огромный дворец, кафедральный собор, замок... поражающий воображение своим необъятным, готически-зловещим великолепием. Зеленовато-коричневые от древности стены, сложенные из массивных, каменных блоков были старыми, выщербленными. «Как высохшая, облезшая кожа», - подумала Аша. Десятки башенок, прекрасные витражи, многоарочные готические ниши, десятки колонн «как Парфенон, только не сломанный и сделанный из темного камня!». Аша, закинув голову, с отвалившейся челюстью рассматривала широкие окна, статуи странных, хищно изогнутых созданий на карнизах и выступах. Здание, казалось, падало на Ашу, нависнув над ней под опасным углом, стараясь настигнуть, захватить, поглотить.

Девушка, дрожа всем телом, отступила на шаг, со все нарастающим вертиго она смотрела на это невероятно старинное сооружение, дохнувшее на нее тысячелетней древностью и мощью, утраченный, безграничный, непознанный мир. Аше казалось, что она видела летящий по ветру пепел и беспредельную враждебность. Она не могла избавиться от чувства нависшей угрозы, которая, казалось, все туже обвивала её. Она практически физически ощущала ледяные щупальца, тянувшиеся к ней. Она не могла избавиться от внезапно появившегося чувства, что нечто наблюдало. Наблюдало за ней.

И торжествовало.

Триумф.

Аша помотала головой, пытаясь выкинуть из нее весь этот мусор и лирику. «Это все из-за змеи! Вот воображение и разыгралось...» - сделала неуверенный вывод девушка.

.

Если то, что открылось перед ней можно было назвать «школьным двором»!

- Ого! – она тихонько присвистнула. - Теперь понятно, почему мое обучение здесь стоит всего маминого дома. «И учатся здесь одни богачи, судя по машинам на стоянке». Аша увидела выставленные в стройный ряд машины класса люкс.

Усыпанная гравием площадка перед входом была сплошь заставлена машинами. И они не походили на машины бедных студентов. Бентли, Мерседесы, спортивные машины типа Феррари с хищно выгнутыми формами. Многие из этих машин могли похвастаться гордым «турбо» или «гранд». Судя по желтым номерным знакам, почти всем было меньше года от роду.

Аша шагнула вперед, к ступенькам. Колени дрожали. Еще один шаг наверх, к огромной, двустворчатой двери высотой с двухэтажный дом. Одна мозговая клетка интересовалась: «Что за херня? Чего я так перепугалась то?» — другая неуверенно гадала, не пора ли уже бежать. Третья, страдающая паранойей клетка опасалась, что бежать уже поздно и Аша попалась. «Я осужден, и, видишь, я в аду» (Прим автора* Кристофер Марло «Трагическая история доктора Фауста»), - пробормотала Аша, поднимаясь по ступеням. 

Огромная дверь на удивление легко открылась, стоило Аше только дотронуться до ручки. Внутри было очень светло и богато. Аша, невольно поджав голову в плечи, шла по широкому коридору. Она прошла огромный холл, на цыпочках ступая по выложенному сложным рисунком мраморному полу. С удивлением посмотрела на невероятно огромные чучела диких зверей. Здесь были бурый медведь, лев, тигр, даже слон, ящерицы, по размерам похожие на драконов, волк размером с быка.

«Муляжи конечно! Таких огромных зверей не бывает в реальности!»

- Да где же здесь офис? Ну хоть таблички с указателями повесили бы! – от страха Аша говорила вслух, чтобы хоть как-то поддержать саму себя.

Это была странная школа. Не было привычных уродливых металлических ящиков-сейфов, где учащиеся оставляли свои сумки и одежду, стены не были увешаны объявлениями, расписаниями и совершенно идиотскими картинками детей. В коридорах на подставках стояли великолепные греческие сосуды каждой ростом с Ашу, а ниши украшали огромные позолоченные статуи. Возле каждого окна и на открытых террасах цвели прекрасные экзотические растения. Мраморные полы длинных коридоров покрывали восхитительные ковры.

Многие стены от пола до потолка украшали яркие, великолепно написанные фрески. У одной, огромной, на всю стену, Аша даже остановилась, привлеченная богатыми красками. На картине было изображено триумфальное шествие какой-то армии. К ее удивлению, Аше даже показалось, что сзади армии она узнала контуры величественного здания школы, уже тогда поражающее своей древностью. Солдаты, в юбках, туниках, переброшенных через плечи, шлемах и доспехах на римский манер, с копьями и короткими мечами в руках, все красавцы, как на подбор, шли в сопровождении гигантских зверей. Аша увидела невероятно больших волков, львов, тигров, буйволов с ветвистыми рогами. На зверях тоже были доспехи! Народ встречал армию с радостью, вокруг бегали дети. На женщинах развивались странные легкие длинные белые одеяния, подвязанные на уровне груди. За солдатами шла толпа грязных варваров, скованных в кандалы, на них были жалкие набедренные повязки, Аша видела кровь на их лицах и спинах. Качество фрески было настолько хорошим, изображение настолько реальным, что девушке даже показалось, что она слышала приветственные крики торжествующих победителей, гордо ступающих по цветам, которыми их заваливали радостные горожане. Каждая минута проведенная у странно-завораживающей картины словно терла кожу наждачной бумагой. Аше казалось, что она даже чувствовала вонь, исходящую от грязных тел плененных дикарей, она встретилась с блестящими, словно светящимися глазами одного из них, шедшего впереди печальной колонны – с длинными, черными волосами, спутанными в уродливый колтун, его лицо и тело были в крови, идти сам он не мог, ему помогали товарищи, они вели-волокли молодого мужчину, закинув его скованные руки себе на плечи, его хвост безвольно волочился по земле...

- Хвост? – Аша отступила, выныривая из наваждения. Укоризненно покачала головой, обвиняя неизвестного художника. - Придумают же, - проговорила она недовольно, шатаясь от внезапного головокружения, пошла дальше, продолжая поиск офиса. – Такую большую картину нарисовать, на всю стену, и такую ерунду изобразить. А ведь там внизу и даты какие-то есть! «Тот, кто нарисовал эти картины, – подумала удивленная Аша, рассматривая многочисленные цветные фрески на стенах, – вероятно, слишком много пил. Годами».

Офиса Аша не нашла, привлеченная отдаленным гулом голосов, девушка резко свернула в сторону звуков, надеясь встретить людей и узнать, куда ей идти.

По мере приближения, слова, проговариваемые, казалось, одновременно большой группой людей, приобретали вес и очертания:

- Да славится великая раса леоров! Мы клянемся служить и умереть во имя расы, растерзать всех врагов, отдать все свое существо...

- Странная ассамблея однако! (*Прим. Автора: Школьная ассамблея в Соединенном Королевстве проводится обычно два-три раза в неделю в конце школьного дня. Это что-то вроде общешкольной линейки. Цели у ассамблей могут быть разными -  информация о школьных новостях, о выдающихся достижениях учеников или их особых провинностях, ближайшие планы, религиозные проповеди, обсуждение моральных аспектов жизни школы, страны и человечества в общем, нередко студенты хором поют песни, радостно-популярные, часто религиозные, рождественские и т.д.) 

Аша, направилась к распахнутым дверям, ведущим в огромный зал, наполненный людьми. Девушка неуверенно остановилась на пороге, не зная, что делать.

Первое, что увидела Аша, прищурившись от резкой рези в глазах, был свет. Через высокие панорамные окна солнце бросало многочисленные блики на гигантские люстры, сделанные словно из тысячи бриллиантовых осколков. Сияло все - бело-голубые стены, отделанные богатой позолотой, белоснежные мраморные колонны, статуи кариатид, атлантов и золотые головы львов и орлов. Многочисленными всполохами светился мраморный пол, раздвигающий внутреннее пространство и без того гигантского зала.

По периметру зала незавершенным квадратом ряд за рядом стояли студенты. На них были надеты золотые, нежно-голубые и черные одежды. У стены, завешенной яркой портъерой ало-золотого цвета с изображением пикирующего орла, стояла женщина в темно-желтом деловом костюме. На вид ей было хорошо за пятьдесят лет, она, неистово сотрясая руками, выкрикивала:

- Мы не прощаем!

- Мы не прощаем! – скандировали за ней ряды студентов.

- Мы готовы умереть!

- Готовы! Готовы! Готовы!

Аша, вытянув голову, с удивлением смотрела на странную ассамблею. «Вот это обработочка! И как мне следует…» - подумала она, но тут же осеклась, ощутив, как закололо в затылке, словно кто-то провел по коже веткой терновника. Не понимая, чем вызваны столь странные ощущения, она коснулась затылка, огляделась, зачем-то посмотрела наверх и неожиданно поняла, что смотрит прямо в глаза бородатого мужчины. Он стоял на верхней открытой галереи, опоясывающей зал, и, опираясь на изящную белую балюстраду, оплетенную золотыми листьями и гроздьями винограда, задумчиво и как-то печально смотрел на Ашу. А Аша, в свою очередь, уставилась на мужчину.

- Мы помним! – протрубила женщина в это время.

- Помним! – ответил зал.

- Я помню! - суровели глаза мужчины, наливаясь непонятной Аше ненавистью.

- Мы уничтожаем! – хором озвучили дети мысли мужчины.

На этой радостной и несомненно позитивной ноте Аша неожиданно для себя чихнула.

«Ой!» - девушка примерзла к своему месту, обнаружив, что на нее уставилась женщина в желтом, и ассамблея прервалась. Аша невольно бросила взгляд на балкон, там никого уже не было. Она глубоко вздохнула, ощущая себя жалкой пигалицей под возмущенным взглядом почтенной дамы и вообще как-то не очень в своей тарелке, сделала шаг вперед, еще один, являя себя всему заинтересованному и удивленно замолчавшему обществу.

“И чего они все так уставились на меня? Как та змея!”

Девушка мысленно обнаружила желание провалиться сквозь землю или спрятаться хоть в мышиную щелочку, она нервным жестом стянула с головы шапку, дернула юбку, натянула улыбку от уха до уха, лицо онемело, как от латексной маски:

- Ммм... Ну... Приветствую! - пискнула Аша, тщетно пытаясь придать улыбке хотя бы видимость натуральности. Если бы в тот момент перед ней открылся тоннель, ведущий в преисподнюю, она без малейшей заминки прыгнула бы туда, ничего не говоря… может, даже бормоча слова благодарности. – А я новенькая и вот... опоздала. Чуть-чуть. Мне бы офис найти. – В рядах золотых раздались первые смешки. – Но вы продолжайте. Ммм... Призывать... А я в сторонке постою, подожду... Ммм... Конца...

«Конец» у нее получился совсем уж тихим и скомканным.

На нее остолбенело уставились пораженные лица… Женщина в желтом и так была заметно зла, а, услышав жалкие слова Аши, стала прямо–таки пунцовой от ярости.

- Мисс Картмел! – выкрикнула она, не отрывая злых глаз от Аши. В центр зала, стуча каблуками, выбежала молодая девушка в светло-синем платье.

- Да, миссис де Маллиган.

- Закончите! – миссис де Маллиган подскочила к остолбеневшей Аше, сжав ее за руку выше локтя так сильно, что там точно синяки появятся, потащила вон из зала.

- За мной!

Миссис де Маллиган вытянула Ашу из зала, и с силой оттолкнула ее от себя. 

- Ты! Ты! – казалось, женщине тяжело было сформулировать свою злость в слова. Удивленной девушке пришлось на два шага отступить, чтобы не упасть от толчка.

– Ты!..

Аша с ужасом уже готова была услышать, что она ненароком уничтожила будущее нации и все вот-вот обрушится по ее вине.

- Ты!.. Ничтожество!.. Ты... Опоздала на а-ссам-блею! – проорала женщина, сотрясая руками. Вид у миссис де Маллиган был весьма неприветливый – длинный, заостренный нос, желтые выдающиеся скулы на узком лице, глаза маленькие, очень злые, но живые и проницательные. В лице было нечто напоминающее одновременно и куницу и лису. Голова на длинной, подвижной шее, вытягивающейся из-за ворота широкого желтого платья, словно судейской мантии, покачивалась, как голова черепахи, вылезающая из-под ее брони.

- Ну да, - пробормотала Аша, вытягивая помятую карту в руке, - как я и сказала, первый день, заблудилась, не нашла... дорогу.

- Имя! – взвизгнула женщина.

- Аш Смит. Ой, ну, говорят, теперь я де Гамильт. Аш де Гамильт.

- Де Гамильт? – протянула задумчиво миссис де Маллиган, - новая студентка. Слышала. Минус десять баллов из твоего дома за опоздание, сейчас ты...

- Какого дома? – опешила девушка, перебив миссис де Маллиган.

- Минус пять баллов за хамство и грубость! – взвизгнула противная старуха. – Минус два балла за твой вид. Оповести куратора дома! Вся твоя группа получает наказание! Приведи себя в порядок и следуй за мной!

- Что привести в порядок?

Аша ничего не понимала. Она совершенно точно попала в сумасшедший дом.

- Волосы!

Аша неуверенно провела рукой по белым волосам. А что не так-то? Ну да, мытье холодной водой, потом прогулка по холмам с мокрыми волосам в шапке не улучшили прическу, и теперь она действительно выглядела взъерошенной. Несколько. Такое уж свойство ее волос, если не уложить их феном еще мокрыми, то они приобретают... так сказать буйный вид возбужденной швабры. Расчесывай их, не расчесывай...

- Эээ, хорошо, но сейчас я...

- Отрежь это к завтрашнему дню или надевай резинку.

Аша резко выпрямилась, с удивлением посмотрела на миссис де Маллиган. Как отрезать?

- Ну это уже не ваше дело...

Девушку прервала хлесткая пощечина, такая сильная, что дернулась ее голова. Она замолчала, с потрясением держась за вспыхнувшую огнем щеку:

- Я сама тебе отрежу это уродство, садовым секатором! И чтобы больше никаких шапок в здании школы!

 Аша не знала, что сказать. От возмущения, боли, и неожиданности у нее слезы выступили на глазах.

- Наглая тварь! Сразу видно гнилую кровь! – процедила учительница. – За мной!

Молча, все еще держась за щеку, Аша последовала за миссис де Маллиган, пытаясь осмыслить, что только что сейчас произошло.

«Да как она посмела! Ударить! Школьницу! Несовершеннолетнюю! Да я ее засужу! Натравлю на нее все социальные службы! – голова кружилась от потрясения, подташнивало. – Позвоню в полицию, на телевидение. Знает ли директор и персонал, что у них тут сумасшедшая маньячка работает?»

Эта идея подбодрила Ашу. Да, она просто сумасшедшая, но никто об этом не знает. Хорошо, когда есть название тому, что тебя напугало. Страх не уходит, но его можно держать в рамках нормального и привычного состояния, когда всему есть очевидное объяснение. А иначе... А иначе...

«Точно нажалуюсь!»

Так, строя коварные планы, Аша не заметила, как они прошли по каким-то коридорам, наполненным детьми, поднялись по огромной, мраморной лестнице, с перилами увитыми золотым плющом и блестящими виноградинами.

Ашу никогда в жизни не били, и первый удар в ее жизни ввел ее в состояние шока.

«Смешно, но я сейчас упаду в обморок...» – щека уже перестала болеть, но лицо… Своего лица она не чувствовала. Губы онемели, как после введения огромной дозы новокаина. Аша поспешно посмотрела на высокий потолок, изо всех сил стараясь загнать непрошенные слезы обратно. Девушке казалось, что она вот-вот готова была окончательно опозориться и упасть, и расплакаться на виду у всех. Все вокруг выглядело не просто ярким, а сверхярким. Золотая юбка на хорошенькой блондинке с гривой распущенных волос, пламенела, словно солнечный свет, девушка, стояла на верхней площадке и с ироничным любопытством рассматривала проходящую Ашу с алой щекой; желтая рубашка пробегавшего мимо мальчика напоминала осиное брюшко. Они вошли в просторную комнату, где сидела милая пожилая дама в темно-синем костюме. Та вскочила, словно даже как-то суетливо поклонилась, повинуясь властному кивку миссис де Маллиган, распахнула перед ними тяжелую дверь.

Аша вошла в кабинет.

За большим столом сидел мужчина в светло-коричневом костюме в крупную клетку и что-то писал.

- Господин! – сообщила миссис де Маллиган. – Вот! Явилась!

Мужчина, который до сих пор склонял голову над своими бумагами, вдруг поднял серо-зеленые глаза, желая проверить, кто стоит перед ним. Аша, вздрогнув, узнала того самого мужчину на балконе. Он посмотрел на вошедших внимательным, сосредоточенным взглядом. Покрутил золотую ручку безукоризненно наманикюренными пальцами. Взгляд его зацепился за алую щеку девочки, усмехнулся.

- Спасибо, миссис де Маллиган, - прозвучал его тихий голос. – Оставьте нас, пожалуйста, мне надо поговорить с маленькой мисс.

- Да, мой господин.

Мужчина с седой бородкой фигурно подстриженной, словно только что от парикмахера, встал из-за своего роскошного письменного стола, подошел к окну, в задумчивости ударяя широкой стороной деревянной указки по ладони. Время от времени он поглядывал на застывшую Ашу и снова принимался созерцать пейзаж.

Аша тоже не торопилась прервать паузу, незаметно оглянулась – кожаная мебель, золотые орлы, камин размерами мог соперничать с кабиной грузового лифта, - роскошно, богато. Мужчина, казалось, забыл о ней, он что-то внимательно высматривал на улице. Аша уставилась на него долгим оценивающим взглядом. Худощавый, но дорогой пиджак обтягивал круглое «возрастное» брюшко, очень бледный, казалось, что солнце никогда не касалось этого человека. От него исходила аура спокойствия, грусти и властности. Вблизи она видела, что он был не таким молодым, как ей показалось сперва. Хорошо за шестьдесят.

- Жизнь - сплошное искушение, не правда ли?

От неожиданности Аша вздрогнула. Мужчина продолжал смотреть в окно.

- Ну, я предполагаю, наверное да, - протянула она, не зная, что имел в виду мужчина, это он про ее опоздание? Намекал, что она тортиками увлеклась за завтраком и не вышла вовремя? – Ммм... Мистер, я просто...

- Человек, словно в зеркале мир – многолик... - продекламировал вдруг мистер, не слушая жалкие оправдания Аши.
- Он ничтожен – и он же безмерно велик! (*Прим автора: Омар Хаям) – автоматически закончила Аша за него. Мама всегда повторяла эти слова, сильно бледнея при этом и стекленея взглядом.

- Это Она научила тебя этому?

Помолчал.

- Она была очень поздним ребенком, - продолжил мужчина, не смотря на девушку, - мы уже перестали надеяться.

- А?

- Арчибальду уже было двадцать лет, когда сорокапятилетняя жена Шаридана наконец забеременела. Мы не могли поверить своему счастью. Беременность и роды проходили очень тяжело, открылось кровотечение, Леция чуть не умерла. Тридцать девять лет назад, когда Мария появилась на свет, я был первым, кто держал на руках мою будущую жену.

- Жену? Но вы же...

Старый, хотела сказать Аша, но прикусила язык.

- Она была предназначена мне! – с ожесточением выкрикнул мужчина и ударил кулаком по подоконнику. – Понимаешь, она была моей еще до рождения! Еще до зачатия! Уникальная кровь древних королей. Наши роды столетиями высчитывали эту связь, вся раса ждала, я ждал, девочка...

- Аш, меня зовут Аш Смит... – прошептала Аша.

Но мужчина не слышал ее:

- Через три месяца ей должно было исполниться восемнадцать, когда она убежала. За четыре месяца до нашей свадьбы.

«Через несколько месяцев мне будет восемнадцать...»

- Все было готово, высланы приглашения на свадьбу, к нам собирались приехать леоры со всего мира, - из Америки, Китая, Австралии, России...

Мужчина резко обернулся, его лицо словно заострилось, выступили очень белые скулы. Его глаза давили на девушку, не позволяя сделать вздоха… Серо-зеленые, пронзительные. У него были глаза смертельно-опасного хищника. У Аши стучало в ушах, она испытывала невероятное давление, словно что-то распирало ее изнутри. Ей казалось, что эти ужасные глаза шарили по поверхности ее скальпа, приподнимая волосы, пробиваясь внутрь, в мозг, сканировали, давили, давили, сейчас она потеряет сознание... Но неожиданно все прошло. Глаза моргнули, напряжение из них ушло, их затопила грусть и отвращение. Перейдя на шепот, мужчина улыбнулся и произнес:

- Ты очень похожа на мать, Аш Смит.

Роберт де Эзра с трудом оправился от того потрясения, когда впервые увидел ее. Он стоял на балконе на своем привычном месте, смотрел на утреннюю ассамблею, когда почувствовал странное беспокойство. Бросил взгляд в сторону и обомлел. Там стояла она! Его Мария! Он замер и неотрывно смотрел на нее, опасаясь, что она исчезнет. Словно не прошли все те годы, словно он снова был молодым, вот она, опять была здесь!

Она вернулась к нему!

У его Марии были ярко-рыжие, очень прямые волосы и стремительные движения. Она была как птичка, полна энергии, даже когда замирала неподвижно, лицо ее было резким, проказливым, странным и глаза чудного цвета – ярко-голубыми. Прекрасная кожа: молочно-белая, руки будто точеный мрамор.

Ему потребовалось долгих несколько секунд, чтобы понять, что та девушка была в черном. Не Мария. В сердце закололо – ну почему он заранее не ознакомился с фотографией выродка Марии? Тогда он был бы готов.

К этой боли...

Не отрывая глаз от Аш Смит, мужчина изо всех сил искал разницу, да, у этого чудовища, забравшего внешность его невесты, были абсолютно белые, слегка волнистые волосы, невероятно огромные, чуть более узко разрезанные, уголками врозь поставленные глаза. Ее глаза были совершенно уродливого, мутно-расплывчатого светло-синего цвета. Ее губы...

Эти губы... Как он целовал их, кусал, лизал. Сколько раз он вызывал ее с урока, прижимал в углу и целовал, целовал... До стона, до одурения, до треска в штанах...

Проклятье! Ну почему она столько взяла от матери? Почти все, кроме одного, самого важного... Эх, если бы ребенок Марии унаследовал это, он бы ни секунды не сомневался, и  взял себе то, что ему принадлежало по праву...

ЭТО принадлежало ему по праву...

Ну конечно он не удержался от очередной, сотой, проверки. Пусто...

Улыбка де Эзра перешла в кислую гримасу:

- Аш – это от Ашлинг? То ничтожество, которое создало тебя, было ирландцем? (*Прим. Автора: Ашлинг, традиционно ирландское имя).

С болью в сердце де Эзра увидел, как губы Марии скривились в знакомую ему упрямую гримаску:

- Меня зовут Аш Смит.

Ну почему он не приставил к ней охрану? Ведь знал, что противная девчонка по непонятной ему причине с детства возненавидела его. Почему следовал этим идиотским традициям и не трогал ее до свадьбы? Если бы она была беременной в его кровати, не бегала бы она так резво. Но кто мог ожидать от нее такой прыти? Как Мария смогла сбежать? Кто-то ей помог. Но кто посмел? Как смогла выжить? Без знаний о мире, без денег, документов и друзей? Проституцией занималась, а как же. Продавала грязным ублюдкам свое молодое тело, до которого он так и не смог дотронуться!

- Я не знаю! Я не помню своего отца, - резко ответила Аша.

Несмотря на то, что было только позднее утро, солнце, просвечивая между красными портьерами, приобретало кроваво-красноватый закатный отлив. Аша глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду.

- Он умер, когда мне было три года. Во время пожара, спасая нас. Мама никогда о нем не рассказывала.

Де Эзра горько усмехнулся, так и есть, отца не было:

- Стыдилась скорее всего. Еще бы!

«Мне тебя жаль, маленькая девочка…»

Но жалость имеет свои пределы, потому что ключевым словом в описании девочки Аши Смит являлось «воровка». Поэтому он ненавидел этого выродка, укравшего у него жену и ребенка.

Мужчина подошел к своему столу, сел, молча переплел пальцы в замок, подпер подбородок.

«У Марии долг. Кто-то ведь должен расплачиваться. Взять ЭТО и выбросить...» Де Эзра чуть поменял положение тела, чтобы хоть чуть ослабить напряжение в штанах.

Некоторое время ректор очень внимательно разглядывал мявшуюся от смущения Ашу. Потом, словно придя к каму-то решению, широко улыбнулся. Аша вздрогнула. Так акула приветливо улыбается, когда приближается к своей жертве.

- Девочка, ты теперь не Смит, ты принята в род твоей матери, ты теперь де Гамильт. Это невероятная честь. Глава клана Шаридан де Гамильт, твой дедушка, ему ты скоро будешь представлена. По праву крови ты принята в нашу великую школу. Ты должна гордиться этим. Но, где есть права, там есть и обязанности. Тебе придется следовать нашим правилам и приходить вовремя. С твоей группой тебя познакомит мисс Картмел.

С этими словами мужчина нажал на кнопку на столе:

- Луиза, пригласи мисс Картмел, пожалуйста.

Не прошло и двух секунд, как в кабинет вошла молодая женщина, скорее всего, она ждала вызова в приемной. Поклонилась мужчине:

- Мой господин.

«Ей, наверное, лет двадцать пять, вряд ли больше. Она боится!” - поняла неожиданно Аша. Эта молодая, с виду такая спокойная женщина прямо-таки источала запах страха. Запах ее страха поднимался и забивал ноздри. Аша его чувствовала!  

«Похоже, я тоже схожу с ума».

- Познакомьте нашу новую ученицу с правилами школы, - де Эзра уже отвернулся и снова уставился на улицу.

Мисс Картмел спокойно и дружелюбно улыбнулась, поманила Ашу за собой.

Аша молча последовала за учительницей.

Опять Аша не видела, куда шла, все еще потрясенная встречей со странным незнакомцем и его ужасными словами. Широкая, как мраморная дорога, лестница вилась снизу вверх через все здание, и с каждой площадки открывался вид на просторные коридоры и залы. Повсюду сиял все тот же желтовато-золотой свет. Окружающая роскошь подавляла. 

«Они все тут сумасшедшие!» - Аша чувствовала себя потерявшейся и немного оцепеневшей, этот странный разговор с пожилым мужчиной немного напугал ее. Ну, может, и не немного, а очень даже напугал ее. До мурашек.

Почему мама никогда не рассказывала Аше об отце? Кем он был? Как они познакомились? Что случилось тем летом пятнадцать лет назад? Мама ничего не рассказывала, на вопросы Аши много лет назад очень сухо прокомментировала, что отец спасал их из пожара и погиб. И было у мамы такое страшное лицо, что Аша никогда больше не спрашивала о том дне. Была только одна фотография высокого мужчины с белыми волосами, мама хранила ее в кошельке.

Следуя за мисс Картмел, они вошли в маленький кабинет, женщина, деликатно цокая невысокими каблуками, прошла к столу, на котором стоял раскрытый лэптоп.

- Садись.

Присмотревшись вблизи, Аша поняла, что мисс Картмел была не настолько молода, как показалось ей сначала. Теперь же она видела, что женщине было хорошо за тридцать, худощавая, красивая, ее светлые волосы были высоко подняты и стянуты в тугой шиньон, умащенный маслом для гладкости.
- Меня зовут мисс Картмел, я куратор твоей группы и также буду вести у тебя английскую грамматику.

С этими словами учительница взяла компьютерную мышку, пощелкала, видимо, открывая нужные файлы..

- Ты Ашлинг Элоиза де Гамильт?

- Аш, меня зовут Аш, не Ашлинг.

Женщина кивнула, поклацала по клавиатуре, внося изменения в личные данные.

- Тебе семнадцать лет? Правильно?

Ожидая ответа, мисс Картмел посмотрела на Ашу серыми глазами, аккуратно подведенными светло-голубым карандашом.

- Да, я учусь... ммм... Училась в колледже, это мой последний год (*Прим автора: В Великобритании последние два года школы 11 и 12 классы называются колледжем или Six Form).

Мисс Картмел кивнула, сделала очередную пометку в бумагах.

- У нас здесь немного другая система, - сказала учительница и слегка улыбнулась. – Ты с внешнего мира и новенькая, но я уверена, что скоро во всем разберешься.

«С внешнего мира? Что это значит? Где мы находимся?»

- Ты будешь изучать...

- Я изучаю математику, - поторопилась перебить Аша мисс Картмел, - физику и бизнес (*Прим автора: последние два года обучения студенты сами выбирают три предмета и в конце сдают по ним экзамены, так называемые A-levels, результаты которых являются вступительными экзаменами в университет). – Никаких новых предметов и быть не могло! До конца учебного сезона осталось всего-то пять месяцев!

Казалось, молодая женщина не рассердилась на грубое поведение девушки. Она только печально покачала головой.

- Я понимаю твои чувства, Аш, но, как я и сказала, у нас здесь другие правила. Ты будешь изучать мировую литературу, историю, латинский язык...

- К-какой язык? – взвизгнула девушка, от изумления у нее закружилась голова. – До выпускных экзаменов осталось совсем ничего! «Латинский язык? Кто сейчас изучает мертвый язык?»

… - химию, художественное искусство, торговое дело, хоровое пение...

- Как х-хоровое пение? – прошептала Аша, пораженная.

- Я дам тебе весь список, - словно оправдываясь сказала мисс Картмел. - Если ты не сдашь экзамены, тебе придется учиться еще год, - тихим голосом, отводя очень грустные глаза, проговорила женщина, - извини, Аш. Тут я тебе ничем не могу помочь.

- И как... долго?

- Ну, у нас тут чуть другие правила, чем во Внешнем, это ведь не только школа, но и  академия, и студенты также получают здесь высшее образование еще три-четыре года. В зависимости от уровня способностей. Глава рода решит, когда ты готова покинуть школу и стать полезным членом расы.

- Какой расы? – истерика звучала в голосе Аши.

- Великих леоров конечно, – в голосе мисс Картмел зазвучала гордость. – Это такая невероятная честь! Неужели ты не знаешь?

Девушка помотала голой.

- Кто такие леоры? Где я?

Мисс Картмел теперь выглядела неуверенно и скорее смущено.

- Неужели Мария тебе ничего не рассказывала? – Аша покачала головой. - Так странно! Леоры – это все мы, ты, ну, наполовину. Думаю, это дело твоего рода объяснить тебе все, - рассудительно сказала мисс Картмел, но по тону ее было понятно, что этот вопрос вызывает у нее некоторое беспокойство. – А сейчас я должна познакомить тебя с твоей группой и помочь тебе выбрать дом.

- Дом?

Девушка сунула пальцы в свои густые белые волосы и отбросила пряди с висков. Этот нервный бессознательный жест напомнил учительнице об одной проблеме. Она подошла к столу, вытащила оттуда резинку, протянула Аше.

- В школе тебе придется убирать волосы.

Мисс Картмел распечатала расписание для Аши:

- Пойдем, я провожу тебя.

Никто не побежал, не начал разговаривать и шутить. Один за другим все вышли в коридор. Аша еще не успела посмотреть в расписание и не знала, куда ей идти, она решила отойти куда-нибудь в сторонку и попытаться разобраться в направлениях.

- Какой у тебя следующий урок? – раздался спокойный, очень правильный голос бездушного робота.

Такой голос мог принадлежать существу, который, занявшись сборкой пластиковой модели, не только тщательно подсчитает все детали, прежде чем начать, но еще и разложит их правильными стопочками, и, в соответствии с инструкцией, покрасит все части, подлежащие покраске, и оставит их сохнуть на точно оговоренное время. Короче говоря, в этом голосе проявлялись все качества, необходимые для успешной карьеры зануды высшей квалификации.

- Не знаю еще, тут сам черт ногу сломит в этом проклятом расписании.

- Ругаться в нашей славной школе воспрещается.

- Но ведь никто не слышит, кроме тебя. Ты же не побежишь жаловаться?

Судя по лицу девушки, её застали врасплох совершенно новым для нее откровением.

- Не побегу. Но ведь правила...

Аша знала о правилах все и всегда считала, что они существуют только для того, чтобы их придумывать, а не затем, чтобы им подчиняться.

- Вот и прекрасно! Меня Аш зовут, а тебя?

- Мэри Диккинс. Почему ты здесь стоишь?

- Пытаюсь устроить стандартный сеанс божественного озарения и понять в этой научной паутине какой у меня следующий урок. Это какой-то дьявольский план, где все черно-красное.

- Это просто. Смотри, ты в группе 6Н – видишь, черные ячейки, в потоке Y – это то, что голубым, в отделении 3В – а это золотым.

- Ага, становится понятнее! А вот это оранжевым, красным и зеленым?

- Это когда смешенные потоки и группы. А красным – это время для самообразования.

- Боюсь, для меня это останется непостижимой мудростью, – Аша вдруг зябко поежилась, словно почувствовав чей-то взгляд, резко обернулась, но не заметила никого.

- Я помогу тебе.

Аша посмотрела вверх на Мэри. В черной форме, чуть полноватая, девушка была выше ее по крайней мере на голову, длинные, волнистые волосы убраны в тугую косу, лежащую на пышной груди, высокий умный лоб, ни грамма косметики, скромные жемчужные сережки. И совершенно равнодушные карие глаза.

- Спасибо.

- Сейчас я должна помочь тебе с выбором Дома.

- Дома?

Мэри показала на свою темно-желтую эмблему на левой стороне черного пиджака – оскаленную голову очень лохматого, очень злого льва.

- Видишь, вот это мой Дом.

Аша едва ли не носом коснулась эмблемы, рассматривая.

- Ага. Дом. Ну тогда все совершенно понятно. И как мне выбирать этот ваш дом?

- Пойдем, я должна представить тебя главам домов. Они решат.

- А я?

- А ты послушаешься.

- А если я буду против?

Наступила напряженная, полная работы мысли тишина.

- Тебе нельзя быть против.

- Твой энтузиазм нагоняет тоску, - вздохнула Аша, разговор, с ее точки зрения, приобрел удручающий характер.

Девушки пошли по коридору.

- А у вас тут змеи водятся! – через некоторое время неловкой тишины проинформировала Аша Мэри.

Еще одна полная задумчивости пауза.

- Ругаться в нашей славной школе воспрещается.

- Ты это уже говорила, и я приняла эти сведения к тщательному рассмотрению, – увидев совершенно серьезное лицо Мэри, шутить расхотелось. - Ой, да ладно, слышала уже, давай, показывай мне, где эти ваши помещения.

- Дома.

- Ну а я о чем?

- Это зал Домов, - сказала Мэри. Аше почему-то казалось, что она услышала волнение в голосе Мэри.

Они остановились у массивных дверей, распахнутых в просторную комнату, битком наполненную студентами в желтой форме, в дальнем углу Аша заметила небольшую группу в голубом. На стене висел огромный экран, напомнивший Аше табло с расписанием в аэропорте. В правом углу, вместо городов, были указаны номера и буквы – группы, догадалась Аша, с удовольствием найдя на табло 6Н.

«Я начинаю уже что-то понимать!» - с гордостью за себя подумала девушка. Она зашипела сквозь зубы, увидев фразу напротив номера ее группы.

«Аш де Гамильт. За невероятную грубость наказание всей группе. После уроков уборка классных комнат в секторе “В” второго этажа».

- Надеюсь, это маленький такой закуток...

Мэри улыбнулась узкой, как нож, улыбкой.

- Больше двадцати классов...

В огромной зале, иначе это роскошное помещение нельзя было бы назвать, большими и малыми группами стояли студенты. Некоторые разместились в глубоких диванах. Мэри вошла в залу, обходя студентов, уверенно пошла вглубь. Аша отошла на оборонительные позиции, прячась за широкой фигурой Мэри. Новые ученики всегда оказываются в центре внимания. Аша это знала и по сути была готова, из-за особенностей своей внешности, она ненавидела быть в центре и всегда старалась избежать популярности в школе.

Наконец, они замерли перед большой группой взрослых ребят в золотом, стоящих к ним спиной. Некоторое время их не замечали.

Мэри поджала губы, выдвинула подбородок.

- По распоряжению миссис де Эванс я привела новенькую, ее надо определить в Дом. Поэтому мне надо увидеть лидеров.

Аша с любопытством высунула нос из-за широкой спины Мэри. Этих студентов детьми точно нельзя было назвать. Им было лет двадцать два - двадцать пять. Некоторые из них были бородатыми, массивными дядьками! Они все столпились вокруг кого-то, развалившегося в огромном кресле.

Ник полулежал в кресле. Гудящие от усталости ноги он закинул высоко на подлокотник. На другом подлокотнике устроилась Дилия и на правах его девушки задумчиво перебирала его светлые волосы.

- Как ты себя чувствуешь, дорогой? – проворковала Дилия. – Совет совсем сдурел, заставлять тебя патрулировать каждую ночь, а потом еще и учиться. Они что не понимают, что это изнуряет тебя! Ты просто сгоришь, бедненький мой львенок!

- Ммм... – полусонно промычал Ник, не очень слушая этот бред.

От тонкого голоса Дилии у него разболелась голова. Ее кровь была достаточно благородна, она неплохо работала в постели и была достаточно изобретательна в любовных игрищах, но она уже начинала раздражать его. Когда она сдвигала ноги и открывала свой рот, у Ника возникало какое-то странное ощущение, будто он говорил не с человеком, а с пустой вазой, на которой жирными мазками было нанесено лицо секс-бомбы. Вазой, ждущей, чтобы ее наполнили богатством и ребенком де Эзров. Ну переспал он с ней пару раз (может даже и больше), так она намыслила себе невероятного. Уже фасоны свадебных платьев выбирает. Дура.

- А то, что ты вытворял со мной сегодня утром! – обжигая его ухо горячим дыханием, сексуальным голосом прошипела Дилия настолько громко, чтобы услышали все окружающие. Лизнула его. – Мой страстный зверь!

Ник хмыкнул.

По-хорошему, пора бы уже сменить Дилию, он с ней был рекордное для себя время – четыре месяца, и она ему уже надоела. Слишком уж она осмелела. Но потом терпеть ее истерики, слезы, сплетни, это было выше его сил. К тому же, Дилия весьма успешно отгоняла других претенденток от его тела. Начался последний этап тренировок, скоро выпускные экзамены, ему совершенно некогда участвовать во всех этих тупых танцах. Проще потерпеть ее еще чуть, до конца учебы совсем недолго осталось, а потом упросить отца отправить его на передовую. Несмотря на возраст, он один из лучших охотников, отец не откажет...

Отец был тираном в своем клане и деспотом в семье. Вплоть до трагической смерти мать Ника была обречена жить с вечным проклятьем и виной, что она досталась великому де Эзра вместо той, о которой тот грезил всю жизнь. Женщина смертельно боялась его. То обстоятельство, что она родила ему двух детей, ничуть не смягчило его свирепого подхода к домашним вообще и к ней в частности. Мать же души не чаяла в своих детях и окружила их любовью и заботой. Несколько лет назад его мама и десятилетняя сестра были убиты мьютами – ночью, прямо в их кроватях. И Ник остался один. Но сегодня он знал, в этот раз отец точно будет гордиться им, когда узнает о результате охоты.

Ник ухмыльнулся своим мыслям. Это была довольная, широкая ухмылка, с сознанием просто идеально выполненного долга – прошлой ночью они вернулись с хорошей добычей. Уже сейчас он, самый молодой, был одним из лучшим в его отряде. Здесь же, в академии, он просто убивал время в ожидании главного – того, что должно случиться через пять месяцев, но при этом он убивал его разными изысканными способами.

Время, ну и врагов.

Тоже изысканно...

Дилия наконец-то отстала от него, повернулась к подругам, подключившись к их стрекотне. Ник постукивал ботинком по креслу, вяло прислушиваясь к перепалке , со снисходительным видом короля, не обращающего внимания на болтовню своего двора.

Он лениво жевал зубочистку. Задумчиво посматривал сквозь полузакрытые веки на . Время от времени, когда Дилия отворачивалась, Кайли бросала призывные взгляды в сторону Ника, сигнализируя, что она очень даже не против и если он хочет, могут прямо сейчас уединиться. Ник вздохнул-простонал. Утро понедельника было тяжелым началом длинной недели, после бессонной ночи голова кружилась, тело чувствовалось отяжелевшей колодой. Ник прекрасно знал цену себе и понимал, стоит ему только шевельнуть пальцем, и его спальню наполнит толпа девственниц. Но он так уставал на бесконечных тренировках в школе и во время ночных дежурств, что даже вспомнить не смог бы, зачем ему эти девственницы понадобились.

что-то рассказывал про прерванную кем-то ассамблею, что-то там у них забавное приключилось. Ник не вникал в рассказ, он пропускал беседу друзей мимо ушей, словно стрекотанье кузнечиков.

Скоро перерыв закончится, еще вставать надо и нести свое тело на тренировку, а сил нет совсем, и ребра болят после удара, как тот мьют дергался, когда понял, что попался. Все-таки месть – это сладкая штука, но удовольствие быстро проходит, его заменяет странная пустота и темнота расширяется, наполняет холодом...

- Черная? – услышал задремавший Ник голос рыжей Ирини. – Здесь? Ты потерялась, убогая? 
Какая еще новенькая? Откуда? Почему ему никто не сказал? Хотя, если новенькая всего лишь жалкая Черная, ему-то какое дело. Ника не удивило, что первым пришли к нему – куратору Львов. Его дом был негласным лидером. Ник лениво шевельнул головой в сторону голоса, но ребята столпились вокруг плотно – их всегда было много около него, и друзей, и просто желающих погреться в лучах его популярности, ничего не видно, а вставать лениво. 
- Мы переполнены, - проинформировал Ник потолок. Его дом побеждал по очкам, последний рывок и они выиграют Большие игры. Он оперся о подлокотник, с трудом, чувствуя, как все уставшие мыщцы стонут, а ребра протестующе скрипят, начал выдирать себя из глубокого кресла.
- Тиграм черные не нужны! Отказываю! – услышал Ник бас Антона. Усмехнулся высокомерно, тигры по очкам проигрывали даже буйволам. «Не повезло новенькой. Высокомерные волки никогда не опустятся до низкосортной. У буйволов она долго не продержится».
Массивный, тяжелый, как бык Лео, куратор дома буйволов, встал. Не нужна ему Черная. 
- Сюда даже не подходи! – агрессивно крикнул он, увидев, что полная, высокая девушка с длинной косой направилась в его угол.
«Ну кому-то придется взять ее. Будем жребий тянуть».
Грудастая Черная послушно повернула в противоположную сторону, где расположились Волки. По правилам, она должна была спросить лидеров всех домов и получить официальный отказ, а потом начнется жеребьевка. За ней шла новенькая. Лео удивился тому, какая та маленькая. Сколько же ей лет? По домам ведь только старшеклассников распределяют! Этой же мелкой было лет десять! Лица он не видел, только белый хвостик. Но вот Черная обернулась...

ГЛАВА 5 Волк

Лео остолбенел. Беловолосая малышка была такой хрупкой, что её косточки выступали, и, казалось от одного дуновения она может улететь, как пушинка из одуванчика.
Она была... Она была... Если рассматривать черты ее лица по отдельности, они были весьма странными, ее лицо производило впечатление комплекта, собранного из несовместимых, разных по размеру частей без какого-либо определенного плана. Но все вместе смотрелось... Невероятно....
Огромные, уголками врозь поставленные глаза, которые придавали ей шаловливый и лукавый вид. Они были странно сине-мутного цвета, но когда девушка шевельнулась, на мгновение Лео показалось, что у края радужки словно что-то блеснуло хризолитовым светом, будто кусок хрусталя поймал лучик солнца… но, скорее всего, это проделки ярких лучей солнца, заливающих зал.
Молочно-белая кожа, руки будто точеный мрамор. У нее было лицо с высокими скулами, гладкой кожей, большими глазами и пухлым ртом. Она была миниатюрной бабочкой, было в ней что-то такое, от чего в животе у него все обмякло.
Она была так красива! То была странная красота. Нечеловеческая. Достаточно было взглянуть на нее, чтобы ее возжелать; узнать ее значило не доверять ей, но недоверие вечно побеждалось бы этой необыкновенной красотой. 
Ее губы... 
Эти губы... Алые, сочные, с трещинкой посередине. Он хотел бы целовать их, кусать, лизать... До стона, до одурения, до треска в штанах...
- Волки заявляют права на Черную! - из дальнего конца зала домов послышался властный голос надменного Кита де Гамильт – самого серьезного соперника Львов.
Лео вздрогнул. Он только что понял, что эта Черная будет принадлежать ему. Что уже через двадцать, нет, десять минут, он будет сминать губами эти губы, что она будет стонать его имя, пока он будет вколачиваться в ее маленькое тело... И наплевать ему на все законы клана.
И это изменит его жизнь. Во всяком случае, на этот день.
- Буйволы берут новенькую! – заорал Лео. Скорее, скорее, принять ее в свой Дом и поскорее увести в ближайший туалет, до конца перерыва еще есть время. Опробование губ и тела этой бабочки могло быть достойным завершением дня.
- Львам был предоставлен первый выбор! Мы берем ее! – засмеялся Ник со своего места. Неожиданный интерес Кита разбудил его интерес. Появился шанс нагадить волкам – день может быть не будет прожит зря. Ник оживился, развивая тему. – Черная принята в мой Дом. Ах, как всегда, Волки в пролёте, а Львы впереди! 
Лео мысленно плюнул. Ник и Кит ненавидели друг друга и вечно соперничали, и теперь передерутся, даже из-за такой мелочи, как презренная Черная. А ведь они ее еще и не видели! Буйвол всей душой ненавидел их обоих. Кита, надменного, высокомерного потомка падшего короля, пердящую холодным высокомерием крысу, и красавчика Ника, заносчивого выскочку, самого успешного молодого охотника клана, самого даровитого и сильного, самого героя-любовника, о котором мечтали все девчонки расы, лучшего во всей академии куска дерьма. 
- Ты отказался! Все слышали это! Я первый сказал слово! – крикнул Кит. Надо же, удивился Лео, чего это всегда такой спокойный и надменный Волк так разнервничался. 
- Ты, как всегда, невнимателен, мой друг, - прогнусавил Ник, издеваясь, - отказа не было! 
Конечно, очередная черная убогость ему не была нужна, но как приятно было нагадить Волку. И зачем она понадобилась ему? - Я просто вслух выразил восторг, как много в моем доме членов и мне как раз крайне необходимо очередное убожество!
Взрыв смеха. 
- Я сказал слово первым! Она теперь принадлежит дому Волка!
Они перекрикивались из разных углов, не видя друг друга. Нику показалось, что Волк на самом деле разъярен. Как странно. Редко можно увидеть Кита в таком бешеном состоянии, в последний раз он так орал, когда увидел мертвое тело своей тетки-проститутки. Чуть не убил охотников, настигнувших ее первыми. Ник тогда даже успел испугаться. К счастью, ловцы успели оттащить обезумевшего от ярости Волка. Видимо, Китти-волчонок сам хотел отличиться перед родом и, как всегда, опоздал. Неудачник. 
- Правда за Львами! Девка принадлежит Нику! – процедил Лео, наконец-то принявший сложное решение, кого он все же ненавидит больше. -  Ты много лаешь, Падший, - сказал он, забавляясь, - но чем сильнее шавка лает, тем слабее она кусает.
- Согласен! - прогудел Антон. – Лев был первым!
- Гы! Ты пугаешь меня своей страстью, дружище! — воскликнул Ник, насмешливо приподняв черные брови. Встал, чтобы посмотреть, что за подарок достался ему под конец учебного года, перед самыми Большими играми...

Сначала все отказывались от нее, и Аша обижалась и презрительно кривилась, но потом все вдруг захотели ее, затеяв непонятную склоку. 
И Аше почему-то стало страшно...
Что происходит? Эти люди так легко оскорбляли ее, даже не увидев!
Она невольно попятилась, встретившись с глазами плотного мужчины (студентом она не осмелилась бы назвать такого мощного, краснощекого мужика с очень короткими светлыми волосами и бычьей шеей). В его глазах она увидела злобу, досаду и вожделение. Своими маленькими, бычьими глазами он уже успел раздеть ее и покрыть прямо здесь, на полу. Аша вздрогнула, увидев, как он облизывал свои очень красные, толстые губы, смотря на нее.
«С этим губастым лучше не связываться».
- Правда за Львами! – пробасил он, не отрывая от нее жадного взгляда.
- Согласен! - прогудел другой голос из дальнего угла.
- Гы! – весело хохотнул приятный баритон, стена Золотых разошлась, вперед выступил молодой мужчина. Аша повернулась в сторону говорившего. И остолбенела. Затаив дыхание, она смотрела на явление божества народу. Волосы цвета расплавленного солнца, широкие, мускулистые плечи. С легким налетом щетины на озорном лице, с очаровательными ямочками на щеках, он выглядел... Сногсшибательно. 
Красивый… Обаятельный... Взрослый… 
Лет двадцати пяти, не меньше.
Если учесть, что при этом он был более шести футов росту (*прим.автора: Примерно два метра ) - Аша ему и до подмышки не допрыгнула бы! Сложен как бог и с лицом кинозвезды, нетрудно понять, что ему удалось запугать Ашу, даже пальцем не шевельнув. На красавчике были джинсы и ярко-желтая футболка. Она встретилась взглядом с зелеными глазами, отступила на шаг.
- Ники, дорогой, - раздался женский тонкий голос, Аша с удовлетворением заметила, что парень поморщился, - ну зачем тебе это ничтожество? Большая игра ведь уже через несколько месяцев!
Эту визгливую фразу сопровождало явление скелета, который подошел к прекрасному божеству и по хозяйски приобнял красавчика. Скелет был одет в очень короткое, шелковое, ярко-золотое платье от Диора, над которым виднелся череп, обтянутый загорелой кожей так туго, что, казалось, стоило девушке слегка шевельнуть бровями и кожа порвется. Скелет был блондинкой с искусно накрашенными, сильно выступающими губами-бутонами явно искусственного происхождения. Два тугих шара торчали у неё в декольте вместо груди. Золотая с отвращением уставилась на Ашу глазами, глубоко запавшими в ярко накрашенные глазницы, махнула длинными накладными ресницами.
- Хотя эта тупая уродина вряд ли протянет здесь и двух месяцев, - процедила девица после секундного созерцания Черной.
- Ну тебе, килька, наверное стоит поволноваться о более насущных проблемах, - хмыкнула Аша, - как не умереть от анорексии в ближайший месяц. А ты, кстати, в курсе, что желтое полнит? – забила Аша последний гвоздь в высокомерное хладнокровие красавицы.
Золотоволосая открыла свой ярко-розовый рот, выпучила глаза и начала надуваться. 
- Ты это, не переживай ты так, - вот не умела Аша молчать в трудный момент, вечно она все портила своими комментариями, - а то ты сейчас как забрызгаешь тут все розовым силиконом...
- Ты!.. Да ты!.. Таких, как ты... – с трудом цедила девушка, - жалкое ублюдище...
- Ага. Точно. Жалкое yблюдище! А я все не могу слово подобрать! Ну ты прямо вперед меня сказала!
- Да как ты смеешь перебивать меня! – взяла килька невероятно высокую ноту. – Таких, как ты надо уничтожать еще в зародыше...
- Соблазнительная идея, которая выдержала поддержку таких замечательных мыслителей, как Сайрус Тид и Адольф Гитлер, – спокойно проинформировала Аша Мэри. 
Ей все больше и больше не нравилась странная, напряженная тишина, установившаяся в зале, словно происходило что-то из ряда вон выходящее, а не обычная девичья перепалка, в которых она участвовала сотни раз. Здесь же, вокруг Аши была полоса тишины, мертвой и чистой тишины. Ну, почти чистой. Но абсолютно мертвой. Аша чувствовала себя так, словно стояла на краю глубокой, мрачной пропасти, и мысленно попятилась назад. Ну, это только мысленно. В реальности, она нагло усмехнулась, снисходительно смотря снизу вверх на девицу в ярко-желтом.
- Да я! – бесновалась красавица, стуча в судороге ногами в золотых туфлях на шпильках высотой не менее десяти сантиметров, на ее гладком лице выступили красные пятна, - да ты! Да мы!.. Ник! Это... Это... Ничтожество... – казалось, от гнева и ненависти ей было сложно сформулировать слова, - уничтожь ее! – у Аши заложило в ушах от визга.
- А ну все заткнулись! – прорычал красавец, которого золотая истеричка назвала Ником, наконец отмирая от шока, - ты, Черная, закрой рот. Дилия, ты тоже! Не трогай эту бесполую особь, она недостойна твоего внимания. 
«Да, некрасивая, да, уродка, и грудей таких нет и губ, но почему так жестко то?»
Аша тут же возненавидела красавчика всей душой, уже открыла рот, чтобы сообщить ему об этом и вообще сказать что-нибудь очень острое и меткое про его сексуальную немощь и слишком маленький детородный орган, когда она вдруг ощутила тепло, тяжелой гирькой разливающееся чуть ниже затылка. Аша удивленно закрыла рот. Потрясенно захлопала глазами, ощущая, как тяжесть так же стремительно прошла, как и накатила.
- Ну ладно. Эээ... Новенькая, - сказал тем временем Ник, - ты принята в великий Дом Льва. Это невероятная честь...
«Да, да, и я несомненно недостойна ее...»
Весь сегодняшний день Аша то и дело удостаивалась великой чести...
- Как твое имя?
- Аш. Аш де Гамильт.
Ник растерянно пропустил руку сквозь свои густые волосы, и копна вернулась на место как натренированная. 
 - Де Гамильт!? Ты!?
Лео ошарашенно уставился на Черную, он облизал свою чрезмерно красную, оттопыренную нижнюю губу.
- Это идиотская шутка? – поинтересовалась Дилия. Все смотрели на Ашу со странным напряжением, словно маленький котенок вдруг превратился в ядовитую кобру.
- Королевский род...
- Падшие...
- Но... Черная?..
- Это невозможно!..
Аша переступила ногами, почесалась, пытаясь скрыть накативший на нее страх. Изо всех сил стараясь не начать мямлить, она сказала:
- Я Аш де Гамильт и... – она уже собиралась послать их всех к... в задницу в общем, но очередная судорога скрутила ее позвоночник, мурашки курицами побежали вверх, приподняли волосы на затылке. Аша ахнула, положила руку на голову, ожидая нащупать вставшие волосы на всю длину...
- Так вот почему Кити-волчонок так хотел заполучить эту убогую! – визгливо захихикала Дилия, Ник улыбнулся – широко, белозубо, роскошно и все еще несколько растерянно. - Волк хотел удавить новоприобретенную кузину потихоньку! Такой позор! Такой конфуз! Святая кровь де Гамильтов не такая чистая на самом деле!
«Кузину? Удавить? Насмерть?»
Аша отступила на шаг. О чем говорят эти полоумные? Как удавить? До смерти? Это школа? Или это исправительное заведение для трудных подростков? Они все с ума сошли здесь! Почему все они улыбаются с таким облегчением, словно понимают и принимают это ужасное признание? Взгляд ее глаз был кошачьим, испуганным, осторожным и полным тревоги, ее глаза хаотически бегали с одного смеющегося лица на другое.
Вот захохотал наконец и Ник. В изнеможении присев от смеха, застучал по мускулистым ляжкам Лео, выстанывая то и дело: 
- Черная, падшая! 
- Черная принцесса!
- Ха-ха!
«Почему они называют меня падшей? Кто такой Кит?»
Отсмеявшись, Ник подошел к низкому столику под эмблемой Льва, заваленного брошюрами, объявлениями дома, списками и рекламой клубов и факультативов, достал из коробки несколько ярлыков:
- Вот это пришьешь на всю свою форму, Черная Аш де Гамильт, - хрюкнул, словно позабавившись тому, что только что сказал, - ты теперь собственность Дома Львов.
– Ага, – Аша сделала попытку одновременно осмыслить эту фразу с разных точек зрения. – Ага. Круть прямо. Спасибо большое.
Ник достал из заднего кармана мобильный, что-то там напечатал, видимо, внося имя Аши в какие-то списки. Одновременно с этим прозвенел звонок, знаменующий начало новых занятий. 
- Смотрите!
Кто-то указал на огромное табло. Там Аша увидела название Домов с их эмблемами. Разъяренный лев был на самом верху. У лидирующего Дома появилась новая надпись.
«Аш де Гамильт. Опоздание: минус десять балов». 
Кто-то застонал.
Следующая строка:
«Аш де Гамильт. Грубость: минус пять балов». 
У Ника перекосилось лицо, когда он увидел, что имя его Дома перенеслось на вторую позицию, вытесненное Волками.
Новая запись:
«Аш де Гамильт. Внешний вид: минус два бала». 
Сначала Аша услышала хохот. Он был слышен даже сквозь грохот проклятий, визгов, рева торжества и грязных ругательств, заполнивших зал, потом появилась новая фигура. Аша изо всех сил пыталась не пялиться на нее.
Высокий, мускулистый, но все же не такой крупный как Ник. В черной мотоциклисткой курке, накинутой на темно-желтую футболку, кожаные штаны, высокие ботинки. Пугающий. 
Резкие, суровые черты лица. Острые скулы, четко очерченные очень блеклые губы, твердая линия подбородка, легкая щетина, густые темно-медные волосы, шрам пересекающий бровь и длинные ресницы, которым, раз увидев, немедленно начинаешь завидовать. «Вот зачем мужчине такое богатство?» Ярко-голубые глаза, как два хрусталя горели на смуглом лице. Аша присмотрелась, пораженная. Вот там, на поясе, у него настоящий нож в ножнах? Но это же... Это...
Мужчина улыбался. Увидишь улыбку на таком лице и сразу озаботишься вопросом собственной безопасности.
- Кит! Ублюдок! Ты знал! – заорал взбешенный Ник. – Ты, подставил меня!
- А ты такой предсказуемый, Ники-первый-во-всем. Тебя и трaхать не приходится, тебе палец покажи и ты на него садишься задницей! 
На месте парня Аша уже бежала бы без оглядки, если бы на нее смотрели зеленые глаза с такой ненавистью. «Сейчас будет драка. И они убьют друг друга...»
- Теперь мой Дом первый! – захохотал Кит. - Успехов тебе догнать Волков! 
Засмеялся Лео. Его хохот мог бы свалить наземь вола.
- С удачным приобретением, неудачник! - Кит де Гамильт посмотрел вниз на Ашу впервые, выражение его лица слегка изменилось. В глазах кузена царила хищная тьма, на губах его промелькнула надменная улыбка. В обращенных к ней глазах она прочла отвращение и презрение.
Девушка отвернулась, но этот взгляд нанес ей сокрушительный удар.
- Да пошел ты, урод, - Аша надеялась, что голос ее не дрожал. – Ненавижу тебя.

Урок биологии начался для Аши незаметно. Мэри, тараторящая правила поведения в славной школе леоров, «не хамить, не оскорблять благородных золотых, не пререкаться, не спорить...», притащила Ашу на урок практически в бессознательном состоянии. Это, наверное, был самый худший из всех плохих дней.
«Я его ненавижу» - вертелось у Аши в голове. 
- Ненавижу! – прошипела Аша. Превращение эмоций в самые обыденные слова несколько ее удивило. Она повторяла их про себя раз за разом. «Я его ненавижу! Чтобы он сдох! Я всех их ненавижу!» Прямо как песня. 
«Убегу. Вот прямо после школы убегу. Куда глаза глядят убегу. Выйду из этой вонючей школы и пойду, пойду. Главное, дойти до ближайшего полицейского участка. Нет, тогда меня вернут обратно опекунам. Придется скрываться. У меня же в кармане мобильник!»
От облегчения Аше захотелось плакать. Ну конечно, как же она могла забыть? Там, на холмах, она в последний раз проверяла связь – сигнала не было, но просто надо спуститься в город. Она позвонит Вики, ее подруге, вместе они подумают, как Аше жить дальше, может, родители Вики даже согласятся приютить ее! Спрячут ее от этих монстров! Внутри нее всплеснуло горячей надеждой. Аша, чуть успокоившись, наметила план, вернуться домой к опекунам все же придется (только бы не встретиться с ужасным кузеном!) надо взять любимые вещи, фотографии, у нее есть какие-то драгоценности, она может продать золотой браслет и сережки с бриллиантами, надо взять одежду. Документов у нее нет, эти уроды все забрали! Но ничего, она справится. Надо связаться с Вики и прочь отсюда. Денег конечно нет, но она автостопом, поймает машину, попросит подбросить до ближайшего населенного пункта...
Стало легче. В груди как моток из колючей проволоки распустился. Аша огляделась. Оказывается она сидела рядом с тем же парнем в синем джемпере. Аша видела темные пряди его волос, закрывающие склоненное к книге лицо, длинные пальцы были сжаты в кулак так сильно, словно он с трудом выносил ее соседство.
Прозвенел звонок об окончании урока. Надо же, а она и не заметила! Аша выдохнула. Полдня прошло. Осталось совсем чуть-чуть.
- Мисс Аш де Гамильт, - услышала она голос учителя. 
Что она натворила? В чем провинилась? Девушка поспешно встала, панически перебирая в голове все те сотни правил, которые протараторила Мэри по пути к классу, вопросительно уставилась на учителя. Это был скорее пожилой, очень толстый, очень бородатый мужчина, одетый в грязно-коричневый мятый пиджак. Аша не помнила его имени. 
– Аш де Гамильт, - повторил учитель, - мы должны выбрать вам патрона по вертикали. 
Аша нервно кивнула, ничего не поняв. Так, новый патрон, значит. Какие новые беды принесет ей эта новость? Сорок минут относительного спокойствия в этом сумасшедшем доме – это роскошь. Аша приготовилась к очередной проблеме.
- Ну, дорогие мои, кто готов стать патроном многоуважаемой мисс де Гамильт?
Тишина. 
- Ну что ж, как я и ожидал, - пробормотал учитель. – Значит, мне придется выбрать самому. Мистер Греймунд Тодд, как насчет вас? Кажется, у вас нет подопечных. 
- Но, мистер де Новил, - раздался голос сбоку от Аши, со стороны ее соседа, в нем даже можно было услышать нотки раздражения, - вы же знаете, я занят, у меня проект висит, у меня срочная работа с...
- У всех у нас срочная работа, мистер Тодд, увы, у всех у нас постоянно что-то висит, - вокруг раздались смешки, - все же я вынужден настаивать.
- Да, мистер де Новил, спасибо за доверие, - сказано это было таким кислым тоном, что молоко, будь оно поблизости, точно бы свернулось. – Я буду рад стать патроном новой ученицы, - раздался обманчиво спокойный голос рядом, только Аше показалось, что он был наполнен ненавистью.
- Ну и отлично, ну и превосходно, - проговорил учитель биологии глубоким баритоном, так не идущим к его неряшливой внешности. – Класс, можете быть свободными. 
Аша увидела, что долговязый парень, сутулясь и заложив руку за борт синего пиджака, извилисто пробирался к выходу, расталкивая студентов со своего пути. Только Аша качнулась в ту же сторону, как учитель остановил ее:
- Мисс де Гамильт, не могли бы вы задержаться на секунду, нам надо обсудить программу и наши дальнейшие действия.
«Какие действия?»
Аша послушно подошла к столу, застыла, с беспокойством глядя на учителя. Пожилой, скорее древний, неряшливый, в седой бороде застряли крошки, желтые зубы, огромный лоб и невероятно проницательные глаза в сетке глубоких морщин. Большой нос скорее украшал его, нежели портил, а широко посаженные, усталые глаза не упускали ничего вокруг. Учитель откинулся в огромном кресле, заложив руки за голову. Его одежда выглядела помятой, что придавало ему дружелюбный и какой-то даже всепрощающий вид.
- Маленькая мисс, дочка великой Марии. Интересно. И очень неожиданно.
Аша уже не пыталась что-либо понять в этом царстве безумия. Она просто стояла и ждала, когда очередной сумасшедший выговорится и отпустит ее. А на следующей перемене поход в столовую...
Аша заметила, что из огромных, как у слона, ушей учителя, росли седые волосы. 
- Молодая леди, у вас когда-нибудь были домашние животные?
- А? Что? – такого глупого вопроса она точно не ожидала. После всех сегодняшних происшествий Аша чувствовала себя не вполне в здравом уме. – Какие животные?
- Ну кошечки там всякие, собачки, может, крысы.
Аша заторможенно помотала головой, нервно сдула с глаза белую прядку, вылезшую из хвоста.
- Нет, никогда, крыс тоже не было, у меня аллергия.
- Да ты что? – непонятно чему обрадовался мистер де Новил, - никаких животных в твоей жизни? Но это же просто... изумительно! И какого рода аллергия? Ты начинаешь чихать и плакать?
- Не знаю, у меня никогда животных не было.
- Понятно. Очень интересно!
«Что ему интересно? Вот мне ничего не понятно!»
- У нас был хомяк, - вспомнила вдруг Аша, - когда мне было лет пять, мне подарила его на день рождения подруга. 
Аше вдруг вспомнилось рассерженное лицо мамы, когда та увидела неожиданный подарок Вики. Вспомнила свой восторг. Но счастье продолжалось недолго, уже через несколько дней она нечаянно убила нового питомца, когда играла. Аша совсем не помнила того, как она его убила, просто хомяк выскочил из клетки, побежал, Аша очень испугалась... А потом мама жалела ее и вытирала слезы, утверждая, что это не она убила Бена (так она назвала хомяка).
- Но это же превосходно! – непонятно чему воодушевился учитель биологии. – А животные тебя любят?
- Н-у-у, да, я думаю. Наверное.
- Отлично, это все, что нам нужно!
«Все, что мне нужно, это убраться отсюда! И поесть!»
– Ты, Аш, попала в дом Львов. Странно, тебе больше подходят волки. Генетически, так сказать. «Только не к тому высокомерному уроду!» - Ты здесь новенькая, - продолжил мистер де Новил. - И поэтому не знаешь наших славных правил.  
Учитель замолчал, а потом улыбнулся. Было страшно смотреть на него, на его улыбку, полную тоски и странной жалости. 
– Ты не должна была идти ко Львам.
«Как будто у меня был выбор...»
- Львы – это круть просто! – вяло сказала Аша, мечтая закончить эту странную беседу. 
Пожилой мужчина кивнул, улыбаясь подобно учителю, ученик которого нарушил все правила логики, совершил неожиданный скачок и против всех ожиданий получил правильный ответ. Но его глаза все еще были полны этого ужасного сочувствия. Вдруг о чем-то задумавшись, мистер де Новил со звуком железного скребка почесал одним пальцем большую бородатую щеку, приподнятую к хитро сощуренному глазу, над которым нависла черная, без сединки, разбойничья бровь.
- Ты очень похожа на твою мать, Аш де Гамильт. 
Не успела она прогудеть очередное «эмм...», как в дверь постучали и в кабинет просунулась женская голова.
– Мистер де Новил! Вас ждут в лаборатории. Там все готово для опыта, подопытный доставлен...
– Скажите Иону, что я буду через десять минут, пусть вводит инъекцию.
«Господи, еще целых десять минут этого допроса с пристрастием», - подумала Аша.
– Итак… – произнес учитель. Это слово показалось ей перегруженным зловещими смыслами. Он смотрел на нее пронзительно-мудрыми глазами, и это добавило тяжести. – Вам ведь семнадцать лет?
Это прозвучало как обвинение.
– Да.
Помолчал. Наступила тишина, только в желудке у Аши не переставало урчать.
- Мария была славной и очень талантливой девочкой, - казалось, учитель забыл о присутствии Аши, переминающейся с ноги на ногу у его стола. – Гениальной, я бы сказал, моей лучшей ученицей. – Мистер де Новил соединил короткие, мясистые пальцы домиком, задумчиво посмотрел на получившуюся конструкцию. – Потеря Марии, ее таланта, ее крови – величайшая утрата для расы. Мда... – мужчина сложил руки замком. – Но она умела находить нетрадиционные решения проблемы. Не стоит этого забывать. Это может оказаться трагической ошибкой Роберта. Многоэтажные планы, и в них планы, и так без конца...  – мужчина вдруг посмотрел на Ашу удивительно проницательными глазами. – Интересные какие у тебя глазки, Аш де Гамильт. Линзы?
Девушка кивнула и закусила губу, она очень не любила вопросов про глаза.
- И уши тоже... Необычные. Черная де Гамильт. Этакий странный взбрык развития... Мда... У нашей расы почти никогда не бывает полукровок, нет никаких исследований... Интересно, что могла сделать затейница Мария? – мужчина, казалось, забыл об Аше, бормоча что-то самому себе, - или это мне хочется думать, что... Но теперь ее нет рядом. И что? Куда нас теперь отрикошетит? И тригером может оказаться любое событие... Очевидно, что получится может все, что угодно... А Марии теперь рядом нет, чтобы удерживать свои щиты... И тогда...
Сердце у Аши замерло, дернулось и начало неспешно погружаться в желудок. О чем говорит этот безумец? Каким тригером? Чего? И что тогда? Ее лицо было очень усталым, очень бледным и очень испуганным.
- А может и не получится ничего, и все на самом деле пусто...
- Я вас не понимаю.
- Мне кажется, - сказал мистер де Новил, - что скоро настанет тот час, когда ты поймешь, что я имею в виду. 
Помочали.
- Ну беги, девочка Аш де Гамильт, у твоей группы скоро следующий урок. Если у тебя будут проблемы, приходи ко мне, я попробую помочь.
Аша кивнула, попятилась. Какой страшный человек. Выскочила за дверь. Ей срочно нужна была шапка, чтобы натянуть ее на глаза, спрятаться от этих ужасных людей, от этого непрекращающегося ощущения чужого взгляда, этого постоянного давления, получить передышку хоть на секунду...

- Куда направилась? - услышала Аша мрачный голос ее нового патрона. 
Долговязый парень в синем пиджаке ждал ее около класса, прислонившись к стене. Не говорить же ему, что она срочно бежит в туалет для запланированной сессии горьких, истерических рыданий! Аша хмыкнула и попыталась пройти мимо, независимо задрав голову.
- Не твое дело.
- Пошли. Надо торопиться,
- Спасибо, я сама, - сухо ответила она. Ей срочно надо было посидеть в тишине и спокойствии. Срочно! Слезы уже набухли в глазах, вплотную подошли к берегам и вот-вот готовы были перелиться. И этот тут пристал. – Мне надо в туалет!
- Потом в туалет сходишь, - сильные пальцы схватили ее за рукав, потянули в сторону, не обращая внимания на истерические попытки девушки сопротивляться. Аша решила, что она ненавидит этого нового патрона. – В нашей славной школе опаздывать на уроки нельзя.
- Да наплевать мне на ваши славные правила вашей славной школы! – прошипела Аша, ударяя по руке, тянущей ее по пустому коридору.
- Ты маленькая, глупая девочка, - процедил парень, не оборачиваясь, он ускорился, схватившись теперь за запястье Аши, на руке точно теперь будут синяки, - тебе наплевать на себя и на всех, которые пострадают из-за тебя.
- Вы все здесь уроды!
- Это ты уродка! Эгоистичная и тупая! Из-за тебя теперь всей группе оставаться после уроков и убираться до вечера!
- Я сама все уберу, - огрызнулась Аша, она совсем забыла о том нелепом наказании. Теперь все ребята сердятся на нее.
- Идиотка! Завтра чтобы пришла вовремя!
«Не будет завтра! Сегодня же убегу! Куда глаза глядят!»
- Ты дорогу запомнила? Дом де Гамильтов далеко от школы. Ты по холмам шла?
Аша кивнула, хотя парень, тянувший ее за руку, этого скорее всего не увидел. Потом замотала головой. Ничего она не запомнила. Ходила, ходила, где-то поворачивала, верх, вниз, по каким-то тропинкам среди цепучих ежевичных зарослей и змей продиралась. Да и неважно все это, все равно сегодня она сбежит.
- Да пошел ты...
Парень вдруг остановился, обернулся, подтянул Ашу поближе, очевидно, намереваясь учинить над ней какое-то хулиганское действие. 
- Ты маленькое, аристократическое дерьмо, - прошипел парень. Аша все никак не могла вспомнить его имя. Над ней склонилось длинное лицо, светло-серые глаза, тонкий нос с горбинкой, узкие губы. «Мерзкая морда!» – Черное надела, а все те же старые замашки оставила. Запомни, девочка, теперь я твой патрон, и тебе придется слушаться меня!
- Запомни, мальчик, - выкрикнула в ответ Аша, - я никого не должна слушаться! – и с ужасом для себя вдруг всхлипнула, она не сразу заметила, что слезы уже капали из глаз крупными градинами.
- Ты плачешь что ли? – с подозрением уставился парень на лицо Аши.
- Нет! - истерика удобно устроилась в голове Аши и выглянула наружу. - У меня аллергия на вонючих животных! – взвизгнула девушка. – Я тогда чихаю и слезы текут! Или по вашим славным правилам вашей славной гребаной школы чихать тоже нельзя?
- Чихать можно, идиотка, - с угрюмым вызовом в голосе огрызнулся патрон Аши, но в этом вызове вдруг мелькнуло сомнение, - опаздывать нельзя. Пойдем.
Он снова потянул Ашу за собой, почти побежал по пустому уже коридору. Это точно психопат, склонный к насилию. Девушка едва успевая перебирать ногами, изо всех сил вырывалась...
В коридор вывернула оживленная компания молодых людей в золотом. Ребята шумно обсуждали какого-то учителя-зануду, вот один парень погнался за другим, улюлюкая во все горло, кто-то кричал про пиво, остальные громко разговаривали и гоготали во все горло. Вот они заметили Ашу и ее взбешенного патрона.
- Что здесь происходит? 
Патрон отскочил от девушки, как ошпаренный. Поспешно вытер руку, которой он держал Ашу, о штаны. Весь сжался, удивительно, как такая высокая фигура может стремительно уменьшиться. «Судя по всему, он уже в штаны наложил» Аша закатила глаза, машинально растирая запястье со стремительно проступающими синяками. Ну конечно, их маленькая, такая живописная композиция не осталась незамеченной. Сам его высочество Волк изволил снизойти до разговора с презренной кузиной.
- Все у нас нормально, а ты иди на... – в висках закололо, - ммм... эээ... своей дорогой. Мимо. Катись в общем себе... – по голове стукнул молот, - ммм... пожалуйста...
«Да что же это такое?» Не без труда Аша превратила свой жест с поднятым средним пальцем в дружеское приветствие, нервно схватила себя за запястье, чтобы не сорваться. Слишком яркие голубые глаза следили за каждым движением ее руки, растирающей стремительно багровеющие разводы на запястье. 
– А я со своим драгоценным патроном пойду на урок, - «бодро» добавила девушка.
Лицо Кита застыло от отвращения, черные брови соединились в одну суровую линию, тело превратилось в каменную статую. Огромный, угрожающий, смертельно опасный. Ну за что он так ненавидит ее?
За то, что у него появилась родственница такая уродка, за то, что позорит его такого великолепного и золотого. Заплаканное лицо, распухшие губы, свет играет на слезах, наверное, сдвинулась линза, яркие блики вырываются... Нельзя плакать. С самого детства – плакать – это плохо. Волноваться – это плохо. Злиться – плохо. Надо быть доброй девочкой. Сколько раз мама говорила ей, держать себя в рамочках. Отрезать эмоции и выбросить. Дыхание, надо слушать свое дыхание и крыло бабочки...
Проклятье! Да где же это крыло бабочки?
- Кит! Пойдем! Нам еще переодеваться! – хихикая и всхрапывая, звали Волка нетерпеливые друзья.
- Кит, - послышался напряженный голос Ашиного патрона, который переминался с ноги на ногу рядом, - все под контролем, мы идем на урок, - «сейчас он лужу надует от страха!» - Девушка просто слегка расстроилась. Я объясняю ей правила школы.
Волк лишь мельком взглянул на ссутулившегося Синего, словно намечая в качестве следующей жертвы, а потом опять повернулся к Аше. Кивок головой, как падение гильотины.
- Правила – это хорошо, - холодный голос, у Аши возникло такое ощущение, словно ей по голой спине провели грубым напильником, - а ты кто?
- Я патрон Аш по вертикали, я в своем праве.
Аша поразилась, какое лицо сделалось у Волка. Как на картине. Даже не на картине — на иконе. Странная неподвижность. Проклятье, страшно-то как! И рука почему-то на рукоятке того, что очень было похожим на нож. Интересно, он прямо здесь порежет их на ленточки? Она, пожалуй, тоже сейчас лужу надует.
- Ну, мы пойдем... 
Патрон снова взял ее за запястье, то самое, где уже багровели синяки. Взгляд Кита, наполненный холодным презрением к Синему и его подопечной, проследил за его рукой. 
- Кит, прошу разрешения пойти на урок. 
Кивок.
- Аш, мы опоздаем, пойдем! - настойчивый рывок, тело Аши дернулось в сторону, голову мотануло.
Снова деревянный кивок Кита, напряженный взгляд холодил вспотевшую шею. А ведь это существо легко может убить, подумалось Аше. Вот прямо сейчас. По-настоящему. До смерти. Более того, он уже убивал. Аша рассмотрела все возможные варианты действий, которые она могла бы предпринять. Очень хотелось закричать и убежать от них от всех, спрятаться в каком-нибудь темном углу и закатить истерику. С всхлипываниями и подвыванием. Идти на урок в таком состоянии и виде не хотелось бы, но объясняться вот с этим громилой-уродом было еще страшней. 
- Пойдем же! - прошипел сквозь зубы патрон, снова потянул Ашу, - за что мне такое наказание? Скорее, мы уже опоздали. - Кит стоял такой же неподвижный как чучело. - У нас будут проблемы! 
Наконец дергания подействовали, Аша отмерзла, заставила шевелиться свои ноги. Они пошли, потом побежали, чувствуя тяжелый взгляд Волка. Понеслись. 
«Что с тобой, дорогая моя? — спросила Аша себя. – Что-то тебе слишком многое мерещится в последнее время. Нежная ты стала, чувствительная какая-то. Ну ненавидит тебя этот урод. Ну и ладно. У всех свои проблемы».

Столовая поражала своими размерами и роскошью, впрочем, как и все в этой школе. Золото и хрусталь, высокие потолки, огромные окна, все светилось и блестело. 
«Откуда же у них столько денег? Чтобы вот такое отгрохать в некому неизвестной дыре?»
Никаких пластиковых столов и стульев, к которым Аша привыкла в нормальных школах в нормальных столовых, здесь была добротная деревянная мебель, массивная. 
- И что делать? – спросила Аша Мэри.
- Вон там тарелки и приборы. Идешь туда, берешь поднос и накладываешь себе еду.
- Сколько хочешь? – Аша подпрыгивала от голода, ее глаза предвкушающе сверкали.
- Ну да, - удивилась Мэри, словно Аша задавала ей глупые вопросы. – Ешь сколько угодно. Там у столика горячая вода, можешь сделать себе чай или кофе.
- А где сидеть можно?
- Где хочешь, где найдешь свободное место, там и садись. 
- Здесь вся школа собралась?
Разговаривая, девушки подошли к столам с огромными стопками тарелок – глубоких, для супа, и плоских, круглых и квадратных, больших и маленьких. Аша взяла поднос, поставила на него самую большую тарелку, подумала, взяла еще две и глубокую миску для супа – тоже самую большую. 
Мэри удивленно следила за странной новенькой. Аш де Гамильт навалила себе гору жареной картошки, рядом положила огромный дымящийся стейк, с сомнением поджала губы, покачала головой, видимо сообразив наконец, что слишком большие обязательства приняла она на себя... Тряхнула головой, решаясь, взяла еще один кусок мяса и несколько куриных ножек. 
- Слушай, давай сядем вместе, - сказала наконец Аша, с трудом державшая поднос, на котором возвышала гора еды. Огляделась, видимо, в поисках тележки, чтобы откатить все то количество еды, которая она набрала.
- Давай, - без энтузиазма (если честно, довольно кисло) ответила Мэри, на ланч она взяла себе тарелку кремового супа и сухой хлебец.
Девушки без труда нашли пустой столик, стоявший в самом дальнем углу столовой, как можно дальше от шумящей толпы золотых, спрятались за мраморной колонной и принялись есть. 
- Слушай, - Аша вгрызлась в мясо, - а как называется это место? Ну, город или деревня? 
Ей не терпелось поскорее загуглить карту и запланировать свой маршрут побега.
- Город.
- Ага, отлично, а название?
- Лерихэм-на-краю. 
- На краю? На самом? Ну бывает. Та-а-ак. Интересненько. А какое графство? 
На лице Мэри появилось удивленное выражение.
- Здесь нет графств, есть разные районы.
Аше настолько подурнело, что она даже прекратила жевать. Значит, она не в Англии. Но говорят то здесь все по-английски! И розетки, и краны, и акцент! Может, все же...
- А ближайший город как называется?
- Никак, - ответила Мэри, аккуратно отложив ложку и сделав очередной глоток воды из высокого стакана, - здесь единственный город и несколько деревень, есть порт и рыбацкие поселения. – За чаем пойдем?
- Не, я опять колу буду, - Аша кивнула на полный стакан темного напитка, ну хоть что-то нормальное в этом мире, ее любимая кола. От всего этого стресса ей нужен был сахар. - А здесь, это где? Ну какая это страна?
- Это святая земля леорской расы.
Так. А Аша самонадеянно думала, что неплохо знает географию.
Мэри, не осознавая, выдергивала из-под Аши устойчивый ковер, на которой стояла вся ее жизнь - нитка за ниткой. У Аши сразу пропал аппетит, пересохло в горле.
- Где эта твоя Святая Леория находится на земном шаре? – Аша совсем уже потеряла баланс и, шатаясь, пыталась ухватиться хоть за какую опору. Может, она все еще в коме? И вот это всё – просто бред? Она умерла и ее дух и тело перенеслись в другой мир? Где-то она читала об этой сказочной ерунде. - Ну а мы хоть на планете Земля?
Мэри покачала головой.
Несомненно, слова Мэри – сплошное вранье. Этого просто не могло быть. Аша возводила преграды, она изо всех сил пыталась не впустить в сознание ее слова, но они все равно просачивались – и разбивали вдребезги надежды Аши на побег.
- Тебе не удалось напугать меня, - криво улыбаясь, заявила Аша чуть дрожащим голосом и тут же подумала: «А вдруг ей удастся сделать это как следует? Уверена, что даже апостол Петр вспотел от волнения, когда увидел, что куст начинает светиться, а ведь я всего лишь семнадцатилетняя девочка, которая узнала, что попала непонятно куда, в страну, которой нет на мировых картах».
- Не говори ерунды, - фыркнула Мэри, - конечно на планете Земля. А Святая леорская земля находится на некотором отдалении от Великобритании, на большом острове, а вокруг нас Атлантический океан.
- А почему я никогда не слышала об этом острове и об этой стране?
Аша тем временем закончила первый стейк и принялась за куриную ножку. Мэри про себя удивилась, как столько влезает в такое маленькое тело?
- Ну, наверное, ты обо многом не слышала. Это же не значит, что всего того, о чем ты не слышала, не существует. Ты доела? – Мэри с укоризной смотрела на гору еды, которую не осилила Аша.
- Нет еще, а как далеко этот остров от...
- Вы только посмотрите на эту уродину! – раздался высокий голос, - видимо, де Гамильты совсем не кормят бедную родственницу! Набрала себе еды на неделю.
Понесло сладкими духами.
К ним подошла группа золотых девушек во главе с мисс Силикон. Их столик был далеко в стороне от выхода из столовой, значит, Килька нарочно притащилась сюда, чтобы «пообщаться». Аша мысленно чертыхнулась. Ну а как же, у нее было целых двадцать спокойных минут! Пора было вывесить расписание явки героев на место свершения подвига.
И тут же лицо Аши расплылось в довольной улыбке.
– Ну наконец-то! Ты здесь!– воскликнула она. – Это же просто замечательно! 
– О чем это ты, убогая? – подозрительно осведомилась Дилия. Тут, видимо, золотой красавице пришло в голову разумное объяснение наглого поведения бледной идиотки, - ты совсем больна на голову, грязная полукровка?
Аша заметила, что их милая беседа не осталась незамеченной, студенты со всех сторон смотрели на них, с интересом ожидая, не выкинет ли эта новенькая какой-нибудь очередной потешно-сумасшедший фортель. Вон и ее новый патрон с мрачным подозрением наблюдал за беседой из-за дальнего столика, где он сидел в полном одиночестве. Лицо Мэри являло собой маску, изображавшую зачарованный ужас, замер дикий ржач за тремя столиками золотых, сдвинутых вместе, во главе которых сидел Ник, он пристроил подбородок на руке и уставился на Ашу ярко-зелеными, как весенняя трава, смешливыми глазами. 
Аша прекрасно понимала, что вот сейчас ей стоило помолчать, промычать что-нибудь жалкое и, поскуливая, удалиться, но ее дурной темперамент выказывал глупую наклонность ловить момент, когда она чувствовала себя подавленной или загнанной в угол, и как только девушка теряла контроль, сразу проявлял себя.
– Э-э, Дилия, извини нас, пожалуйста, Аш, нам пора идти, – обреченно промямлила Мэри, понимая, что ситуацию не спасти, и она оказалась как раз в середине разрастающегося конфликта. Глаза Мэри нервно забегали по сторонам в ожидании чуда. Осознание, что чудо, скорее всего, не случится, осенило девушку в тот самый момент, когда она услышала насмешливый голос этой ненормальной Аш де Гамильт.
- Я заметила, ты одну только морковку съела за ланчем, с водой, - громко и звонко сказала Аша. – Бедняга. Твой род совсем тебя не кормит, даже несмотря на то, что ты на последней стадии истощения, от тебя ж ничего не осталось, один силикон только торчит в разные стороны... 
На некогда такую шумную столовую обрушилась тишина. Она пела, словно струна – резко и звонко. Мэри померещилось приглушенное ворчание и скрип передвигаемого по полу стула.
 - Ты давай ко мне, - продолжала демонстрировать свою острую интеллектуальную недостаточность малорослая идиотка, ее белые волосы повылезали из резинки и, когда она крутила головой, взлетали вокруг ее странного треугольного лица подобно белым, остроконечным перьям взъерошенной галки, - я хоть подкормлю тебя, Билия или как там тебя, а то на тебя прямо жалко смотреть, такая ты некрасивая, вот смотри, этот кусок я еще не трогала...
Краем глаза Аша увидела, что у ее патрона отпала челюсть. 
- Ты. Убожество. Ты... Мы... Тебя... – с трудом подбирала Дилия слова для обвинительной речи.
- Слушай, - громко обратилась Аша к застывшей, позеленевшей Мэри, на лбу которой выступили мелкие капельки пота, - а она может употреблять слова, состоящие более чем из двух слогов? Или этой пластиковой курице сначала нужно подсказать, а потом дать время подумать?
Дилия открыла ярко-красный, блестящий от помады рот и замерла. Казалось, она готовилась к взлету. Ее очертания сделались нечеткими; она вздрагивала, как человек на пружинах, каких изображают в комиксах. Она поморгала, надувая и без того туго выпирающую грудь, взвизгнула нечто отчаянно-воинственное, с рычанием схватила стакан Мэри, наполненный водой и вылила его на Ашу. 
Аша вскочила, вода стекала с ее волос на лицо и черную блузку. Ее глаза пылали ненавистью. Не задумываясь о последствия, она схватила свой стакан, наполненный кока-колой, подпрыгнула и плеснула сладкую шипучку в густо-накрашенное лицо Кильки.
Так все и началось...
Визги, вой, крики, грохот...
Дилия, голова которой превратилась в маску ярости ирокеза со слипшимся гребнем волос, с нанесенным уже защитным слоем черного камуфляжа, полосами растекшейся косметики, бросилась вперед, чтобы уничтожить наглую уродину. Аша отскочила, тщательно прицелилась и залепила пустым бумажным стаканом прямо ей в грудь. Попала. Собралась отступать бегством...

Ну конечно убежать Аше не дали, у Дилии была большая группа поддержки вопящих и кричащих девиц. Маленькую Ашу заловили, ударили по щеке, в живот, она в долгу не осталась и тоже поцарапала кого-то, выдернули клок волос, послышался звук рвущейся ткани, Аша лягнула кого-то, её приложили головой об стол, и с удивительной для такого тощего существа силой Дилия запустила ее в стену. Долететь Аше не удалось. Когда она была примерно на полпути к цели, она врезалась во что-то относительно мягкое. Она упала бы, но сильная рука обхватила ее вокруг талии. Девушка пискнула, задергалась, стуча кулаками по руке, удерживающей ее. Куда ей! Аша чувствовала, что эта рука легко может переломать ее, маленькую, надвое. 
- А ну всем успокоиться! – послышался властный приказ Ника над ней. Судя по голосу тот был по-настоящему разъярен. Услышав этот не очень громкий голос, и Аша, и Дилия немедленно пришли к выводу, что, в конце концов, они не так уж и взбешены и со всей готовностью готовы выслушать все, что скажет этот монстр.
Аша замерла, перестав трепыхаться в железном захвате. Апокалиптическая битва длилась менее четырех минут, но Аша чувствовала себя такой выпотрошенной, словно прошла всю Вторую мировую войну, от первого до последнего дня, отвоевала на обоих театрах боевых действий, без единой увольнительной.
Она оглядела место побоища с тревожной неуверенностью, в которой скрывался намек на вину. Вот это да! Вот это они тут начудили! Тут воевал отряд викингов?
Массивный стол, где они с Мэри сидели, был перевернут и отброшен на несколько метров, еда, тарелки, стаканы – все рассыпано по полу, тяжелые стулья были раскиданы в разные стороны, словно великан швырялся ими, отбиваясь от отряда орков. Но не это удивило Ашу, а то, что и соседние столы и стулья тоже были перевернуты и словно даже разбросаны сильной рукой по ровному кругу. Вокруг них столпились студенты. Аша неуютно поерзала в стальном захвате Ника, ощущая, что мокрая блузка неприятно прилипла к животу, она попыталась взглянуть на положение вещей оптимистически. Она все еще жива, глаза ей не выцарапали, несмотря на все попытки девиц, не все волосы ей повыдергали эти визгливые золотые бестии и ей несказанно повезло, что Мэри не пьет сладкую колу, а всего лишь воду.
Волосы Кильки слиплись грязно-светлым комом, косметика потекла темно-синими разводами. Просто прекрасно!
- Значит так, - распорядился Ник, но Аша почувствовала изумление и толику откровенного страха под прикрытием уверенного тона, - здесь сейчас всем быстренько убраться, чтобы ни следа. 
- Эта уродина мне платье изуродовала! – взвизгнула Дилия, - мои волосы! Посмотри в каком они состоянии! Я ее урою!..
- Заткнись! – рявкнул Ник. – Потом уроешь! Похоже, хоть в чем-то нам повезло, и ни одного преподавателя здесь не было...
Круг студентов внезапно разомкнулся.
- Что здесь происходит? – раздался спокойный мужской голос.
Аша услышала, как Ник над ней грязно выругался вполголоса. («Вот так, а говорят, в этой славной школе не ругаются!») Огненно-рыжая Ирини, подруга Дилии, испуганно закрыла рот рукой, сделала шаг назад. Веснушки на её лице теперь резко выделялись, словно клейма, на пепельно-бледной коже. 
К их замершей группе подошел невысокий, худощавый мужчина. Темно-бронзовая, ниже колен, узкая мантия-сутана подчеркивала его худобу. Смуглый, гладко-выбритый, у него был высокий лоб, благородный галльский нос, и подбородок с глубокой ямочкой посередине. Его жесткие, черные с небольшой проседью волосы он зачесывал назад, и это придавало прическе вид львиной гривы. Хотя мужчина казался мелким рядом с мощным лесом студентов, почтительно замерших перед ним, энергия, исходившая от его зловещей фигуры была поистине пугающей и ошеломляющей. 
- Магистр, - пробормотал Ник, поспешно выпуская Ашу и отталкивая ее от себя, словно прокаженную. Это страх показался Аше в голосе самоуверенного льва? И почтение, и уважение.
- Я не услышал ответа на свой вопрос, - в тихом голосе послышалась нотка раздражения, - кто это все здесь... – заминка, худощавый магистр обвел глазами побоище, - устроил? 
Дилия нервно поправила ворот сползшего вниз платья заляпанного уродскими темными пятнами, кинула в Ника испуганным, недоверчивым взглядом, словно моля о помощи. У всех студентов вокруг на лицах было то же растерянное выражение, они застыли, как стадо оленей в свете фар приближающегося грузовика.
- Она, эта Черная, оскорбила меня! – тихий, нервный голос Дилии, надменная Золотая выглядела такой перепуганной, как будто ей стоило огромных усилий сохранить остатки достоинства, - оскорбила мой род! Великий род де Веллонов!
- Послушайте, я всего лишь… - Аша резко замолчала.

Магистр, слушая Дилию, бросил взгляд на замершую Ашу. С виду обыкновенный, щуплый мужик. Вот только глаза…
Если с первого взгляда они казались темными, то при ближайшем рассмотрении оказывалось, что это всего лишь дыры. Но поздно, слишком поздно отводить взгляд – эти дыры уводили в черноту столь далекую и глубокую, что смотрящего неумолимо затягивало в эти два одинаковых озерца бесконечной ночи и уносило к ужасным, кружащимся звездам… Аша вся вытянулась под этим ужасным взглядом, задрожала, накатила тошнота, повеяло сыростью, завоняло мокрой псиной, она тонула... тонула в темноте... 

Темные глаза горят на исхудавшем, стянутом спазмой, почерневшем от мук лице, закрытом вихрем взлохмаченных, грязных черных волос. Отчаяние. Вонь. Страх. Ужасающий холод каменных стен. Блеск металла на вывернутых запястьях рук…

Мгновение накренилось и пронеслось.
Секунда и магистр уже отвел от Аши свои ужасные глаза – видение расплылось. Задыхаясь, она выплыла из того вонючего бреда в золотой, теплый свет столовой, все еще ощущая сырой запах. Ей повезло - магистр всего лишь равнодушно скользнул взглядом по мелкой Черной, она его не интересовала, если бы у Аши не было головы – он бы и не заметил. Его тяжелый черный взгляд снова замер на чрезвычайно смущенной и испуганной Дилии.
- Оскорбила, нахамила, напала, затеяла грязную драку, платье дорогое порвала...
Аша не слушала истерические оправдания Дилии, она все никак не могла прийти в себя после того ужасного бреда, внезапно нахлынувшего на нее. Это все стресс, не высыпание и переедание. Может, последствия удара по голове и утренняя голодовка? 
- Мда, оскорбление несомненно великого рода недопустимо, - пробормотал магистр, огляделся, снова посмотрел на упавшую мебель в отдалении. – Черная заслужила наказание, - проговорил магистр, не глядя на Ашу. – Мытье туалетов на третьем этаже после уроков, - равнодушно бросил он, не отрывая странных глаз от Дилии. - Мисс де Веллон, не ожидал от вас такой энергии! Вот что значит эмоции! Невероятно! – пробормотал магистр, - вы превзошли саму себя буквально перепрыгнули...
- А, дорогой Деннис, вас тоже оторвали от дел эти негодники! – послышался довольный голос со стороны двери. 
Аша оглянулась. К ним, раскачиваясь, подошел мистер де Новил – учитель биологии. Низенький, круглый человечек лет шестидесяти с гаком шел через образовавшийся проход переваливаясь с ноги на ногу. Его седые волосы торчали в разные стороны, словно он только что ожесточенно тер их. 
– Ну что? Шалят детишки? – как-то странно посмеиваясь, спросил мистер де Новил.
- Да в принципе ерунда, - с досадой сказал магистр, - Черная оскорбила мисс де Веллон, та расстроилась и...
- Понятно, чего ж тут не понять.
- Мисс де Веллон, вам в течение месяца два часа в день занятий медитацией для сохранения контроля в моем кабинете.
- Это несправедливо! - взвизгнула Дилия, и такой ужас звучал в ее словах, что Аша порадовалась своему милому наказанию, всего-то туалеты помыть, зато подальше от этого чудища глазастого. - Это все Черная...
- А сейчас пройдем со мной для нового определения уровня.
- Да, но...
- Ну надо же, какая экспрессия! Как вы тут все раскидали! А все так неожиданно, даже для нашего великого магистра де Винтена! А уж он-то вас всех знает как облупленных с одиннадцати лет! - всплеснул руками учитель биологии, отчего-то приходя все более в веселое настроение, Аше казалось, что он сейчас и пританцовывать начнет. Было очевидно, что происходящее доставляло ему истинное удовольствие. – Ну кто ж из нас не делает ошибок! Даже вы, Деннис.
Лицо великого магистра при этих словах скривилось. Он кивнул.
- А виновница этого ммм... поистине восхитительного срыва наша дорогая мисс де Гамильт!
Магистр де Винтер буквально подпрыгнул, услышав это имя:
- Какая де Гамильт?
- Да вот же она! Деннис, ну посмотрите внимательнее, ну неужели не видите? 
Аша отступила на шаг. «Не надо на меня смотреть! Я лучше буду спокойно мыть туалеты во всей этой гребанной школе, только не встречаться с теми глазами!» 
Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Она поскорее уставилась себе под ноги.
- Деннис, да это же одно и то же лицо! – веселился учитель биологии, - лицо Великой Марии! 
Это было преувеличение. То есть, это было очень большое преувеличение, просто больше некуда, на самом деле это, наверно, даже можно было назвать перегибом. Аша опустила глаза вниз, внимательно рассматриваю раздавленную кем-то котлету. Но она кожей чувствовала горячий взгляд черных омутов-глаз.
- Это... это невероятно. Это...
- Дочь Марии! А еще у них даже зверей не было дома! Совсем! Представляете! Хе-хе... Аллергия, видите ли...
- Но почему она...
- Да, и я о том же! Полукровка! И представляешь, Мария спасла ее ценой своей жизни! Прикрыла вот ЭТО своим бесценным телом!
У Аши защипало в глазах.
- Да, но... 
Казалось, учителя забыли о студентах, столпившихся вокруг.
- Согласен! Но проверили! Уж мы то знаем Шаридана! Вдоль и поперек так сказать. Хе-хе. Но все бывает в первый раз, вы не находите это забавным? Помните, Деннис, какой затейницей Мария была? Вы, кажется, в одном классе с ней учились?
- В одной вертикали, - сухой ответ, Аша чувствовала, что магистр не сводил с нее заинтересованного взгляда, - я был на несколько курсов младше. Мисс де Веллон, пройдем ко мне в кабинет.
- Да, но мне надо переодеться, я же...
- Послушайте меня, - с мягким, но очень тяжелым нажимом произнес магистр де Винтен. У вас две минуты, чтобы смыть это с лица и с волос. - Вокруг раздались смешки. – Сейчас же!
Магистр де Винтен развернулся на каблуках и быстрой походкой удалился из столовой. 
- Мисс де Веллон, - сказал учитель биологии вслед разъяренной Дилии, - с вашего Дома снимается десять балов за драку и весь этот беспорядок здесь.  
Аша даже и не надеялась, что эта сведенная судорогой гримаса на лице Ника была улыбкой...

Уже было часов девять вечера, когда Аша наконец вышла из этой проклятой школы. Руки ее дрожали, она не была уверена, что сможет разогнуть спину. А о том, как она воняла, даже думать не хотелось. Аша сейчас мечтала о той прекрасной ржавой ванне с ледяной водой.
С трусливым облегчением она заметила, что парковка уже была совершенно пуста. В течение всего этого ужасного вечера, Аша пыталась, но никак не могла наметить план действий. Не то, чтобы она сомневалась в словах Мэри, но все же ей следовало проверить достоверность той безумной информации, которая обрушилась на нее. Итак, даже если предположить, что они на острове, все равно есть возможность убежать отсюда. Мэри что-то говорила про рыбаков, значит, в теории здесь есть лодки... 
Размышляя, Аша завернула за угол, сжала лопатки на спине, втянула голову, ощущая как что-то огромное давит на нее, смотрит, не отпускает, словно у этой ужасной школы есть глаза, огромные, цвета расплавленного золота...
Медленно опускались сумерки, солнце заходило за горную гряду, возвышающуюся серой тенью вдалеке. Несмотря на ранний апрель, было тепло, красивые косые лучи заходящего солнца беспрепятственно освещали землю сквозь росшие на склоне огромные, многовековые деревья. Летом, здесь наверное сплошная тень. Аша вышла за массивные ворота. Дорога, извиваясь, убегала ввысь. 
- Долго ты возилась там.
Наверное, чтобы у Аши осталось полное ощущение, что день удался, к ней подошел ее патрон с кислым выражением на длинном лице и замер над ней.
- Давненько не виделись, – буркнула девушка, попробовала пройти мимо, не получилось. - Зачем пожаловал? Бить будешь?
- Идиотка убогая, - сообщил ее парень. Аша тяжело вздохнула. Это она уже уяснила для себя наконец-то. Сегодня столько народу информировало ее об этом, что все сомнения остались позади.
- Слушай, как там тебя, Грейсон? 
- Греймунд, - выплюнул парень с отвращением.
- Ой, ну какая разница! Ты мне не нравишься. Я устала, у меня раскалывается голова. Что тебе от меня надо?
- Ты тоже не нравишься мне! Я покажу тебе дорогу до дома, чтобы завтра ты не опоздала на ассамблею.
«И для этого этот придурок торчал тут пять часов?! Здесь все сумасшедшие!»
Этот долгий диалог уже истощил все её силы. Наконец голосом, в котором сочетались утверждение, притязание, угроза и ультиматум, Аша сказала:
- Спасибо за заботу, Грейсон, очень тронута. Но шел бы ты на х... ммм... отсюда, – Аша проглотила бранное слово, наконец-то она уяснила, что в славной леорской школе не ругаются. – Я не хочу тебя видеть.
- Я тоже не хочу тебя видеть, придурочная! – испустил Греймунд громкий вопль, нависая над Ашей. 
Он был одним из тех долговязых парней, которые состоят из одних коленей, больших пальцев и локтей. Парень был таким высоким, что Аше пришлось задрать голову. Она видела его худые, с резко проступавшими скулами щеки, широкий лоб, сильно отодвинутые к затылку уши, спадающие к надбровью завитки темных волос и широко расставленные глаза с тяжелыми веками. 
- И я не забочусь о тебе нисколько! Только о себе! Новил навязал мне это ублюдочное патронство, и теперь я отвечаю за твою успеваемость. И теперь я вынужден тратить свое время и держать тебя, полоумную, под контролем, как дикую тварь, которая не достаточно приручена и может укусить хозяина, и покусать приличных людей вокруг!
Парень по-прежнему смотрел на Ашу с отвращением. И злобой. 
«Он смотрит так, словно хотел бы разорвать меня когтями на части и намотать кишки мне на голову».
- Ты идиот с душонкой жалкого таракана! – крикнула Аша, она услышала, как дрожит и запинается ее голос, а это значило, что она уже готова была разрыдаться. - Каких приличных людей? Вы кучка сумасшедших маньяков! Ненавижу вас всех! - течение мыслей резко оборвалось, и она вновь ощутила внутри неприятный холодок, словно щупальце коснулось ее, Аша раздраженно передернула плечами. Она постоянно чувствовала на себе чей-то взгляд. Гнетущее чувство нарастало. 
Огромная черная птица резко чирикнула над ними хриплым баском.
Аша едва не подпрыгнула. Закинула голову и встретилась с карими глазами патрона.
Аша почувствовала, как дрожь прошла у нее по спине, а потом… произошла странная вещь. На секунду мозг ее - мозг, а не голову, - заполнил фантомный звук – низкий стон, словно кому-то было очень больно. Секунда, и звук исчез. Если он вообще был.
Аша пошатнулась, поднесла руку ко лбу, дотронулась до белевшего шрама на лбу, оставшегося после автомобильной аварии, поморгала и снова встретилась с глазами, светящимися ненавистью, и дрожь вернулась, на этот раз сильнее, словно ее тело пробил электрический разряд. 
- Дерьмо все это! – Аша резко отвернулась от Греймунда, слабенькая, едва заметная боль в висках и в середине лба переросла в жуткий, чудовищный марафон пульсирующей огнем агонии. Щеки у нее теперь полыхали румянцем. Ярость уступила место страху. Не страху – ужасу. У нее глюки! Ужас застрял у нее в горле, ужас, казалось, сдавил голову со всех сторон леденящими руками.
Это результат удара? Ей надо срочно к доктору! Поганое предчувствие не проходило — почти уверенность в том, что все будет плохо или что все уже очень плохо. И еще кое-что. Легкая дрожь прошла по коже. Какой-то ползучий зуд под кожей. Что-то продолжало сдавливать виски.
- Делай что хочешь, - пробормотала она. Понимая, что ей не отделаться от этого патрона, Аша пошла вверх по дорожке, не очень интересуясь, последовал ли за ней её провожатый.
Навязался, уродец, а Аша планировала прогуляться к берегу, который с тех холмов казался таким недалеким, посмотреть, нет ли там рыбацких лодок каких-нибудь завалявшихся. Она готова была прыгнуть в любую, первую попавшуюся лодку, на плот – без провизии, без документов, без денег, даже зная, что в апреле море ледяное, лишь бы не возвращаться в эту школу.
Долговязый парень что-то забормотал. И Аша с раздражением уловила одно слово: сотрудничество. Невероятно. Просто совершенно невероятно, мать его, о каком сотрудничестве может быть речь, когда она его так ненавидит, абсолютно не переносит…
Аша вышла за ворота, раздраженно дернула сумку, постоянно сползающую с плеча, этот Грей-как-его-там, идущий сзади нее в двух метрах действовал ей на нервы. Так они вышли на широкую тропинку, идущую вдоль оживленной магистрали. Аша шла, лопатками чувствуя горячий взгляд, почему-то она знала, обернуться было бы непростительной ошибкой. 

Аша была здорово раздражена (или скорее, если признать честно, испугана). Она шла с тупой решимостью носорога, пересекающего открытое поле, поросшее травкой. Ее черное платье неудобно топорщилось на груди - слишком большого размера, подол путался между ногами. Тонкие руки работали как маятники. Дунул холодный ветер, Аша поплотнее подтянула воротник легкой форменной куртки. Она обратила внимание, что ее пальцы слегла дрожали. Не сильно, но все-таки.
Аша, не сбавляя темпа, повернула за угол и, пыхтя, начала подниматься вверх вдоль оживленной магистрали, мда, а утром идти вниз было как-то веселее. Патрон не отставал.
- Если идти дальше по дороге еще две мили, - раздался глухой голос Греймунда минут через двадцать, «подонок, даже не запыхался!», - выйдешь в район Анбура – Норд-Давнса, я так понимаю, тебе туда нельзя. Поэтому, скоро надо будет свернуть.
“Почему нельзя? - хотела спросить Аша, - а тебе можно?” Но промолчала. Она не была уверена, что хотела услышать ответ. 
Они непрерывно шли вверх, гряда темно-зеленых холмов, Давнс-ринг, возвышался справа. Солнце уже гасло, как блекнущий синяк, за холмами вечернее небо заволокло перистыми облаками, усилился ветер, сосны осторожно шумели, и снизу Аше казалось, что их слепые ветви старались нашарить что-то. Аша опять начала чувствовать чей-то взгляд на себе. Это глубоко запрятанное в ней ощущение было похоже на зуд в таком месте на спине, между лопаток, которое хочешь почесать, но никак не можешь до него дотянуться. Они подошли к низенькой ограде кладбища Хармони-Хилл, Аша остановилась.
- Понятно, утром ты не там свернула, - прокомментировал Греймунд, - ты не должна была идти по холмам так далеко, надо было выйти на магистраль намного раньше.
Аша раздраженно пожала плечами, под любопытным взглядом патрона достала из кустов свои огромные сапоги, которые несколько часов и сотню лет назад спрятала в кусте, молча принялась надевать их, там наверху змеи и ей совершенно безразлично было, как она выглядела. Они пошли дальше. 
Там она повернула или не там, как тут разберешь, тропинок то за зарослями и не видно. Они начали подниматься вверх по узкой дорожке. К востоку глухой лес закрывал обзор, но на западе далеко открывались поля, охваченные темно-зеленой вечерней дремотой. Повсюду расстилались покой и тишина. Они остановились и молча смотрели на заходящее солнце, разливающееся оранжевым закатом по бесконечному небу.
- Послушай моего совета, Черная Аш, - раздался внезапно тихий голос патрона, - тебе надо кое-что понять, если хочешь выжить в школе. Никогда не смотри им в глаза. Никогда не вмешивайся в их дела. И говори только тогда, когда тебя спрашивают и только то, что хотят услышать. Тогда ты не умрешь...
«А ведь он не шутит и не преувеличивает!» - дошло вдруг до Аши. Не сами слова, а то как обыденно это было сказано, ужаснуло ее, - это не пустая бравада и не болтовня, он имеет в виду то, что сказал. Если я хочу выжить в этой школе... Это означает, если я не хочу умереть!
Аша чувствовала, школа – это лишь поверхностная оболочка. Под ней находилось нечто бесконечно темное и непостижимое. Это странное понимание она не могла окончательно облечь не то что в слова, даже как отдельную мысль не могла сформировать.
«Кто нас выследил, мама? – услышала Аша свой вопрос.
- Монстры!
- Мы еще поговорим об этом, и тогда ты поймешь кое-что...»
«Тебе надо понять кое-что... понять кое-что... Если хочешь выжить...»
- Ты поняла? – прервал ее хаотические воспоминания угрюмый голос Греймунда.
О Господи, она поняла уже больше, чем хотела бы.
«Ничего, еще немного, - подумала Аша, - и я дойду до остального в ближайшей психушке».
- Поняла я, поняла! – «весело» отозвалась Аша. Слова эти и бодрая улыбка дались ей с некоторым трудом - губы как-то странно онемели. - Ну, показывай путь, мой храбрый Синий герой. 
Через минут пятнадцать непрерывного петляния по заросшим тропинкам и перепрыгивания через засохшие какашки невиданных монстров, Греймунд, идущий на этот раз впереди, вдруг зашипел и внезапно остановился. Аше пришлось экстренно затормозить, чтобы не врезаться в зад патрона.
- Что? Змея?
Она выглянула из-за его спины и обомлела с отвисшей челюстью.
Впереди, метрах в ста пятидесяти от них, стояла черная собака.
Это совершенно точно была собака. Во всяком случае, с виду. Во всяком случае, так пыталась уверить саму себя Аша. Точно собака. А как же! А кто же иначе? Если смотреть издали.
Просто есть собаки, которые с первого взгляда напоминают вам, что несмотря на тысячи лет эволюции и селекционного отбора, любой пес отошел от волка не дальше, чем на две кормежки. И вот надвигается на вас такой радостный Бобик, задумчиво машет хвостом-обрубком, надвигается неторопливо и целенаправленно – зов предков – саблезубых волков, во плоти, клыки огромные, из черно-красной пасти что-то капает, а его хозяин жизнерадостно кричит с безопасного расстояния, что «он душка ласковая, ах, ну какой проказник, он хочет познакомиться всего лишь, просто отгоните его, если будет надоедать». А в глазах надвигающегося на вас монстра плещется алый огонь костров четвертичного периода…
Ну и где же хозяин этого Бобика? Пора уже появиться какой-нибудь бабушке с палочкой для метания ярко-желтых теннисных мячиков. Аша даже представить себе не могла, что вот та собачка, которая оказалась на их пути, всего лишь ростом с годовалого теленка, может в теории заинтересоваться желтым мячиком или резиновой косточкой.
Аша прижалась к застывшему патрону, замерев от ужаса, собаки, змеи и коровы с гигантскими какашками - что может быть страшней?
- Ммм... – прошептала она, -  это нас сейчас съест или просто растерзает на мелкие кусочки?
Греймунд не спешил обнадежить ее, тревога, которую Аша прочитала на его лице, отнюдь ее не порадовала. Как-то не по-геройски вел он себя.
Черный монстр зарычал, сам воздух завибрировал, и в этом рыке слышалась свернутая тугой пружиной угроза, шагнул вперед. Аша и Греймунд, вцепившись друг в друга, попятились на несколько шагов. «Нельзя поворачиваться спиной! Нельзя показывать свой страх! Надо показать, что человек хозяин положения...» Песик задумчиво понюхал неподвижный воздух, длинный красный язык вывалился из разинутого рта, явив заинтересованной публике огромные острые клыки длиной с ладонь Аши. Острые уши встали торчком, словно пёс прислушивался к чему-то. Мотнул огромной головой, гулко рыкнул, развернулся и потрусил в другую от испуганных ребят сторону. 
- Эээ... – хрипнула Аша пересохшим горлом, все еще цепляясь за рукав патрона. - Грей, что это было? Это была собака? Размером с осла?
Парень отмер, нервным движением вскинул руку к глазам, посмотрел на ручные часы.
- Это... был... ээээ... Не уверен, что понимаю. Еще даже десяти нет. Почему же тогда?.. 
Его глаза потемнели и сверкали на смертельно побледневшем лице, только на щеках выступили красные пятна, яркие, как румяна, купленные в дешевом магазине.
- Поздно уже, темнеет. Давай, я отведу тебя домой побыстрее, а завтра утром провожу до школы, - Аша кивнула, ничего уже не понимая. Чтобы проводить ее утром, ему придется встать в несусветную рань. – Так тебе будет легче запомнить дорогу. Пойдем.
Греймунд схватил ее за руку и пошел, широко шагая.
- А... – пропыхтела Аша, с трудом поспевая за длинноногим парнем, - а ты далеко отсюда живешь?
- Я живу на северо-востоке города, минут сорок ходьбы от школы.
«Сорок от школы и еще минут сорок до моего дома!»
- А машина у тебя есть?
- Нет. 
Держась за руки, они быстро шли, почти бежали. Подгонять Ашу не приходилось, она испытывала страх. Ее ужас нарастал по мере того, как увеличивалось мягкое, но непреклонное давление – непрекращающееся ощущения преследования и чьего-то пристального взгляда, пылающего яростью. 
Вот и огромный дом де Гамильтов. Фонари, напоминавшие Аше иллюстрации в книгах Диккенса, уже зажглись и сияли лунным светом.
- Я буду ждать тебя утром, не опаздывай, - сказал Греймунд и, не прощаясь, развернулся и быстро пошел обратно. Аша постояла около входа в заднюю калитку, повздыхала и пошла домой.

«Каждый человек — это Книга Крови; вы можете открыть ее в любом месте и прочитать»

«The Book of Blood» Клайв Баркер

ГЛАВА 1 Планы

Аша тихонько открыла заднюю дверь. Через небольшую щель проскользнула внутрь. Свои огромные сапоги она стянула заранее на улице и сейчас на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, пробиралась к лестнице.
Через распахнутые стеклянные двери Аша могла видеть просторную комнату, скорее всего столовую. Там стоял роскошный стол из полированного дуба. Под стать ему был высокий комод на ножках, сверкавший тщательно отлакированным глянцем. Вытянув голову, Аша разглядела грандиозный камин, облицованный белоснежным мрамором. В ее спальне тоже был добротный камин, но уже не столь внушительных размеров. Сразу за особняком в огромном, ухоженном саду была сделана яма для барбекю, способная вместить целого не освежеванного динозавра, а за ней расстилалась площадка для гольфа. Наверное, тут и отапливаемый двадцати пятиметровый бассейн можно найти.
- Такой позор, - услышала Аша женский голос, - мам, вся школа смеялась над родом, над нами.
- Это было ужасно, - другой голос.
Это скорее всего ее кузины, догадалась Аша, она не знала, как они выглядят, но мистер де Юлоне, юрист расы, рассказывал, что у нее есть две старшие сестры. 
- Как отреагировал Кит? - голоса раздавались из гостиной. Тихий звук телевизора не заглушал разговор.
- Плохо. Он чуть не удавил ее. Надо было подготовить его хоть как-то. Заранее. А так. После того как он узнал о том ужасе в столовой... Мам, на нем лица не было...
- Позор то какой! – простонала тетя. Ее голос звучал глухо. Аша легко могла себе представить, что она сидела на диване и закрывала сведенными вместе ладонями рот.
- От ярости он был сам не свой на тренировке. Не смог сконцентрироваться. Получил выговор от де Винтена. Тот впаял ему наказание после уроков по медитации, отстранил от обработки.
- Одно за другим! Одно несчастье не приходит! – простонала кузина.
- Практика по обработке? Давно уже не было! Что, опять наша восходящая звезда Николас де Эзра выделился? – недовольным голосом спросила тетя.
- Да, охота была удачной.
- Арчибальд! – вскрикнула тетя. - Кит все еще не вернулся! Может, что-то случилась! Позвони ему!
- Но Фили, - успокаивающий голос дяди, Аша буквально видела, как он сейчас пожимает узкими плечами. - Кит не маленький мальчик, он уже мужчина, у него могут быть личные... ммм... дела после школы.
- Да, но скоро уже ночь...
- До ночи еще полно времени, к тому же, он ловец, он может за себя постоять.
- Мам, да успокойся ты, он сейчас с Лизи, поверь мне, ему сейчас очень хорошо! Она его удовлетворит, остудит...
Аша покачала головой, закатила глаза. 
- Марти, как я могу успокоиться, когда все так плохо! – вскрикнула тетя, - как, ну как я могу успокоиться, когда Этов моем доме! 
- Где она? Пришла?
- Нет, - фыркнула тетя, - ублажает кого-нибудь под кустом, потаскушка, как и ее мать. – Боги! Надо попросить Шаридана вынести на Совет наше право стерилизовать ее! Она же наплодит нам десятки таких же уродцев.
Аша икнула, схватилась за горло. Что значит, вынести это на совет? А ее мнение никого не будет интересовать? А как же ее человеческие права на свободу и равенство? (Прим автора* Имеется в виду «Всеобщая декларация прав человека 1948 года»)
- Де Эзра только будет рад окончательно уничтожить наш род, - тихий голос дяди.
- Она – это шестьдесят вариантов дерьма, причем все разом, - мрачный голос кузины.
- А Кит такой взрывной, он не удержится и придушит ее, и это все прямо накануне выпускных экзаменов! Арчи, хоть ты поговори с ним! Успокой!
- Поговорю, да толку то?
- Пусть чуть потерпит ещё чуть-чуть, она долго не продержится и...
«И? И что?»
- Совет должен будет принять ее смерть. Они просто обязаны будут признать право Кита убрать ее... К тому же она не леор...
- Несомненно... Но она признана... 
Аша попятилась, по коже прошла дрожь... но даже тогда она отказывалась верить услышанному. Это было просто невероятно и непостижимо. Они ведь не шутили, не преувеличивали. Но ведь люди в своем большинстве не убивают друг друга, только если они не сумасшедшие и не актеры в кино. Аша почувствовала, что та основа, на которую она всегда полагалась, как нечто прочное и незыблемое, слегка дрогнула. Это было невозможно, не так ли? Но… Но они действительно спокойно обсуждали ее убийство! 
Конечно же, нет. Об этом даже думать нельзя, потому что такая мысль привела бы к необходимости ужасного переосмысления окружающего мира, каким его представляла себе Аша.
Марти рассмеялась, и смех прозвучал так кошмарно радостно, что у Аши по всему телу пошли мурашки.
- Я поговорю с ним, Фили, попробую успокоить, да он и сам все понимает.
- Ко мне приходила Мирана, она из комитета соседского дозора...
Аша больше не выдержала и бросилась наверх. Подойдя к комнате, Аша чуть не споткнулась о поднос, оставленный на полу у порога. Схватив свой ужин, Аша поскорее вбежала в комнату, поскорее закрыла дверь, с отчаянием заметила, что никакой задвижки не было – не запереться, взяла кочергу, вставила ее в ручку, все, теперь никто в ее комнату не войдет.
Скептически посмотрела на свой ужин. На тарелке была давно остывшая картошка с темно-фиолетовыми пятнами. В коричневом соусе, схваченном матовой белесой пленкой, вперемешку плавали кусочки вареной морковки и мяса. Выглядело все отвратительно. Но Аша была голодна, она взяла вилку, с отвращением поковыряла холодную еду. Прожевала ненавистную картошку, которую она с детства не переносила, давя рвотные порывы, проглотила. Поспешно запила холодным напитком, который, видимо, когда-то был чаем. Положила в рот кусок мяса. 
«Поесть надо, а то долго ты, девочка моя, не протянешь и сдохнешь на радость родственничкам. А то у них скоро экзамены, и ты тут живешь у них под носом. Специально, назло им не умру! И вообще, это хорошо, что невкусно, зато полезная диета!»
Они с мамой как-то посмотрели программу про диету и вместе попробовали питаться только здоровой пищей и продержались целых полдня, после чего сообща пришли к выводу, что безбедно прожить на здоровой пище можно, но только если предварительно съесть полноценный обед. И ужин.

- Итак, что у нас имеется? – прошептала Аша, она взяла ноутбук и села на кровать, облокотилась спиной о подушки. - Есть странные родственники, от которых когда-то убежала мама. Меня приняли в какой-то род, но они все меня ненавидят. Почему? Потому что я Черная, а они все Золотые. Почему? Потому что они аристократы, а мама связалась с простолюдином, и появилась я. А как же Мэри? Значит, она тоже простой крови. А что тогда означает синий цвет Греймунда? Что там тот ужасный человек, ректор де Эзра, говорил – чистота крови. Похоже, аристократы тут захватили власть и всем управляют. И убивают. 
Окно задребезжало. Ветка дерева под ветром принялась настойчиво стучать в стекло. Взвыли собаки – кто-то пришел. Аша догадывалась - кто, значит, накувыркался с Лиззи голубок.
– Какие они все странные, – сказала она сама себе. 
Ну конечно, она не имела в виду, что они были «странными», но выразить словами то, что она имела в виду, вряд ли было возможно, если не брать в расчет нечеловеческих воплей. 
Кем была ее мать? Что там говорил тот учитель биологии, мистер де Новил, Мария де Гамильт была лучшей. В чем? В учебе? Несомненно, она тоже была Золотой, судя по одежде в ее шкафу, тоже была избранной. Богатой. Избалованной, судя по всем этим плюшевым мишкам и розовым безделушкам, разбросанным по всей комнате. Почему тогда убежала? Аша поежилась. Мария-Тереза Смит – скромная библиотекарша, она была ложью от начала и до конца, что настоящего было в ней? У мамы никогда не было близких подруг, только приятельницы, они никогда никого не приглашали к себе в гости. Аша никогда не видела ее с мужчиной. Наоборот, мама сторонилась людей. Заводила знакомства только по необходимости и никогда не поддерживала старых связей. Только сейчас Аша поняла, что мама боялась чего-то или кого-то и пряталась. Всю свою короткую жизнь женщина посвятила воспитанию дочери и 'приучению' ее к существованию в этом мире. Тратила все свое время на обучение дочери. Чему? Что-то было еще... Что-то кольнуло Ашу при упоминании медитации. Что-то... Аша снова почувствовала, как от нее ускользает какая-то мысль, которую ей никак не удавалось уловить, которую ей было запрещено уловить, как сон, который забывается при пробуждении. Но мысль так и не оформилась окончательно. 

Интернет, как ни странно, работал, и даже как будто немного шустрее обычного, но когда Аша попробовала выйти на свою страничку Фейсбука, ее пароли не были узнаны. Как Аша ни билась, пытаясь восстановить и поменять пароль, Фэйсук так же жизнерадостно приглашал ее зарегистрироваться. Та же история с Твиттером и Инстаграммом. 
- Да что же это такое? – сквозь слезы пробормотала Аша, когда поняла, что ей не войти в свою электронную почту. Библиотека Алфристона, где работала ее мама, не узнала ее тоже. У нее всегда и для всего был один и тот же пароль, но впервые в ее жизни он не работал.
- Они стерли мою жизнь! – сделала наконец вывод потрясенная Аша. – Меня больше нет в том, нормальном, мире. 
Может даже, Аша Смит умерла в той машине тоже и ее похоронили. 
Она посмотрела на часы. Без четверти десять. Спать идти рано. Аша достала первую попавшуюся книгу с полки, тут же убрала обратно. Она слишком напряжена, чтобы читать. Поэтому начала кружить по комнате, обходя коробки, наполненные ее вещами. Надо бы разобрать их, но Аша не знала, что делать с вещами мамы в шкафу. Нет, не мамы, той восемнадцатилетней девочки, незнакомой Марии, которая жила здесь и училась в той школе.
Света Аша не зажигала и комната с темно-розовыми стенами в темноте вызывала у нее мысли о полусыром мясе. Мягкие игрушки на полке над кроватью. Аша не решалась брать их, справедливо опасаясь, что они наполнены пылью. Самое почетное место занимал пасхальный кролик. Длинные уши мистера Кролика были сильно потрепаны, маленькая Аша тоже грызла свои мягкие игрушки, когда не могла уснуть. Её плюшевый мишка-Тедди так и остался лежать в шкафу, наверное, уже на помойке. 
За окном ярко светила луна. В ее ярком сиянии комната показалась какой-то сюрреалистичной, ненастоящей.
Это грустное место, полное теней. 
Это место, где знаешь, что смерть совсем близко.
«Я сойду с ума, - подумала Аша. – Мой разум переломится, как сухая ветка, пока я буду сидеть здесь, глядя в печальные глаза мистера кролика. Возможно, я услышу треск. Мне срочно надо уйти отсюда. Просто подышать. И успокоиться».
Уже поздно, далеко она не пойдет, простая прогулка перед сном. Может, к подножию холмов, может, вокруг квартала.
– Мне надо выйти отсюда, – сказала Аша вслух и вздрогнула от звука собственного голоса. Она чувствовала, что на улицу ее теперь тянет невероятно. – Да, точно. 
Сообразив, что она все еще в ненавистной черной форме, Аша сбросила с себя одежду. Девушка мотнула волосами, пытаясь разогнать туман в мозгах. Сначала, надо переодеться, она видеть не могла больше черный цвет. Аша с головой залезла в коробку. Наконец, она выбрала розовую кофту и светло-бежевые полотняные штаны – в этом костюме она напоминала сливочное мороженое с клубничным сиропом.
Она делала все машинально, не позволяя себе задуматься над своими поступками. Так было безопаснее. Словно в голове у нее был установлен невидимый прерыватель, который щелкал и отключал её от сети питания всякий раз, как мозг спрашивал: «Слушай, идиотка, а что ты, собственно говоря, делаешь?» И часть мозга тут же погружалась в спасительную темноту. Единственная мысль, которой Аша позволила утвердиться, что ей просто очень необходимо прогуляться перед сном. 
Тихонько, стараясь не шуметь, кончиками пальцев касаясь стены, - было так темно, что она не видела ни ступенек, ни своих ног, Аша спустилась вниз по лестнице, выскользнула наружу. 

Ветер усилился, обрывки темных облаков грязными лохмотьями носились по небу, то и дело закрывая огромную луну. Аша, засунув руки в карманы, сгорбившись, пошла вперед. Далеко впереди пустынная улица плавно изгибалась, а цепочка фонарных столбов казалась отсюда светящимся рыболовным крючком. Роскошные особняки частично скрывались за высокими зарослями бирючины, которые сейчас, все еще ранней весной, напоминали костлявые старушечьи пальцы, скрюченные артритом.
«Они все тут чокнутые».
- А ведь они на самом деле собираются со мной расправиться, да? - она знала ответ по тому, как подкатила тошнотворная волна страха. 
Что она, маленькая и беззащитная, может сделать? Здесь есть полицейский участок? Есть социальные работники? Почему-то Аша сомневалась в этом. 
Она вытерла щеки. Пальцы увлажнились – сама того не замечая, она всплакнула.
- Хватит распускать нюни, - строго сказала Аша сама себе. – Так просто я не сдамся. Перед смертью дом их сожгу. Со всеми погаными родственничками. – Стало чуть легче. – Ну что толку предаваться мрачным мыслям? – «жизнерадостно» проворчала она. – Давай-ка, дорогая моя, еще раз попробуем поискать выход. Если мама смогла убежать отсюда, значит, это возможно. На этом и сконцентрируем все усилия.
Аша протяжно всхлипнула.
- Итак, я на острове, примем эту информацию за правду. Тем более, Мэри нет смысла обманывать меня. “Я надеюсь”. Мэри также сказала, что не далеко от Великобритании. Но это же просто великолепно! Сюда приплывают корабли, Мэри упоминала порт. Можно пробраться туда, залезть на корабль и спрятаться между коробок и контейнеров (где-то она видела эту сцену в фильме). Или можно найти лодку, отплыть подальше отсюда и ждать, когда меня подберет проплывающий корабль. Беженцы с Африки целый океан переплывают в надувных лодках.
Вдоль широкой улицы ярко освещенной фонарными столбами, росли тенистые дубы. Аша шла вперед и вперед, не замечая, что вместе с дорогой она сделала широкий изгиб и свернула налево в сторону темных холмов. Планируя завтрашний поход к морю, Аша очнулась только когда ее ноги ступили на узкую гравийную дорогу, состоявшую теперь из ухабов и кочек.
Она уже давно прошла последний фонарный столб и перед ней не было уже ничего, что могло бы сдержать наступление ночной темноты. Аша посмотрела на часы. Без двадцати минут одиннадцать. Еще не хватало опоздать и провести ночь на улице. А осталось только двадцать минут! Надо бежать. Марта не будет ждать ее и точно с радостью запрет дверь. Идти вокруг времени нет, придется срезать путь и пойти по холмам.  
- Идиотка! Дура! Ну хотя бы иногда думай головой, Аша, - повторила она любимые слова мамы. – Возможно, познаешь новые ощущения.
Где-то поблизости закаркала ворона, Аше показалось, что звук у нее получился более хриплым, чем принято. Издалека донеслось ответное карканье. Аша пошла вверх, стараясь произвести как можно больше шума. В темноте земли, по которой она ступала, не было видно, и ей казалось, что сотни змей, расположившись на ночлег прямо на вот этой тропинке, расползаются перед ее ногами (по крайней мере, она надеялась, что именно расползаются, а не лежат под ногами с распахнутыми ртами, готовые ужалить ее).
Или все же не расползаются...
Ну почему она не взяла с собой телефон? Ну нет здесь сети, но телефон мог бы послужить фонариком! Аша осторожно ступала по тропинке, стараясь не наступить на какую-нибудь мягкую и склизкую ночную тварь. 
Аша поднялась уже на самый верх, она увидела желтое пятно фонарей, освещающих ночные пустынные улицы далеко внизу. Аша двинулась дальше.
«Что-то не так...» - пробормотала крошечная часть ее мозга. 
Аша остановилась, замерла, тревожно уставившись на темноту сзади. Если днем лесок, покрывающий холмы был реденьким и дружелюбным - еще чуть-чуть, и он вполне сошел бы за широкую, разросшуюся зеленую изгородь, то сейчас, в темноте, казался непроходимым буреломом.
Ночные звуки, шелест деревьев, уханье голубя в кустах – все замерло, все стало неподвижно вдруг, как буря до начала. Изнывая от непонятно почему нахлынувшего страха; сердце Аши отчаянно забилось, и нервы были натянуты до предела. Она смотрела в темноту, стараясь унять панику. Аша замерла ненадолго, вероятно, меньше, чем на пять секунд, но в голове пауза эта казалась гораздо длиннее.
«Хнык, хнык. Боюсь. Боюсь...»

Казалось, весь мир затих и прислушался вместе с Ашей. Все внутри нее перешло в боевую готовность, сигнальные системы замигали. Зрение обострилось, обоняние усилилось – слух тоже стал тоньше, Аше показалось, даже ее уши удлинились и, зажив собственной жизнью, поворачивались, тревожно сканируя пространство. Аша ощутила медленные, тяжелые удары собственного сердца — словно в груди у неё был спрятан барабан и кто-то начал со строго отмеренной силой бить в него.
Аша никого не видела (да и что можно было увидеть в этой темени!), но ей казалось, что она чуяла запах - слабый, едва уловимый, проникающий в грудь, как легкая, приторно-сладкая пыль. Однажды, когда она была еще маленькой девочкой, так пахло в ванной, оказывается, крыса сдохла под полом, и маме пришлось приглашать строителя вскрывать бамбуковый пол и доставать оттуда полусгнивший трупик. Сейчас запах был похож на тот - не грязный, но какой-то неистребимо-сладкий. И чужой. Почему-то Аше казалось, что там, в темноте, словно черная пустота, ждала ее смерть. Нет, не ждала, а приближалась. Смерть, которая тянула ее к себе.
Ближе. Ближе... 
И ничего вокруг. Просто шелест ветра сквозь деревья, звуки ее дыхания, прерывистого от страха. Но тут Аша почувствовала еще одно дуновение сладковатого запашка. Сердце подскочило, адреналин приподнял волосы на затылке, ледяной молнией прошел по позвоночнику, шлепнул по заднице. Неожиданно для самой себя, девушка развернулась и побежала.
И вдруг сквозь хрипы собственного дыхания она услышала за спиной странные звуки. Хруст, шорох. Аша, не останавливаясь, оглянулась. И у нее едва не остановилось сердце.
Ей показалось, что за деревом кто-то мелькнул. Безликий, нечеткий силуэт в черном, больше похожий на тень, чем на нечто телесное. «Это он!» – взвизгнула она мысленно. Запах усилился, он заполнил все вокруг.
Всхлипнув, Аша бросилась бежать дальше, чувствуя за спиной движение. Чувствуя за спиной смерть.
Периферическим зрением она уловила в стороне какое-то движение. Он не один! Аша опустила подбородок и, найдя ритм, рванула вперед. 
Несмотря на хрупкое сложение, Аша всегда была очень спортивной девочкой. Она легко перегоняла самых быстрых страшеклассников, легко залезала на любые препятствия, подпрыгивала выше всех, была выносливее всех в классе. 
Что до этого она знала о беге? 
Сейчас она бежала. Словно внутренний резерв открылся в ней. 
Аша бежала.
Казалось, она стала невесомой. Она летела как стрела. Может, даже быстрее. Словно взлетая, она легко перескакивала через препятствия - упавшие стволы деревьев, валуны. В темноте, не замечая, что метровые прыжки давались ей совершенно непринужденно, казалось, она просто поджимала ноги и перелетала через преграды. 
Аша бежала.
Темнота вокруг озарилась всполохами люминесцентного света, Аша не заметила, что уже выбежала в жилые райны, освещенные уличными фонарями. Она ничего не видела - все окружающее потеряло четкие очертания, стало расплывчатым, словно она неслась мимо на скоростном поезде. 
Аша не слышала надвигающегося рева - шум ее собственного дыхания, громкий и частый стук ее собственного сердца – спокойный и громкий, заглушали посторонние звуки, но девушка знала - они дышат ей в спину. Она знала – останавливаться нельзя, они были у нее за спиной, они бежали за нею по пятам, визжа проклятия. 
Аша на всей скорости вывернула на дорогу, ведущую к дому де Гамильтов, когда ОНИ  все-таки настигли ее. 
На нее с оглушительным ревом набросилось Нечто. Мрачные синие и черные краски превратились неожиданно в сверкающую золотую реку, которая неслась ей навстречу через потерявший четкие контуры мир. Все вокруг вспыхнуло ослепительным сиянием. Ее сознание в ужасе метнулось в сторону, тело не успело. Аша мгновенно ослепла, в ушах стоял грохот, неистовый визг, удар, ее развернуло, подняло в воздух, полет, свист в ушах, девушка перекувырнулась через голову и тяжело приземлилась боком на стальную газонную траву.

Готовая к тому, что на нее сейчас набросятся и растерзают, Аша подняла голову, понимая, что бежать уже не сможет, что они догнали ее. Аша приподнялась на одной руке со своего посадочного места на широком газоне переднего сада де Гамильтов. 
Её взгляд сфокусировался, в глазах мелькнуло озадаченное выражение, а потом они расширились от ужаса. Судя по ощущениям, все происходило будто в замедленной съемке. Она увидела, что огромный монстр был ярко-красным мотоциклом и он сейчас, кувыркаясь, несся в сторону раскидистого дерева; а в сторону каменного забора, тоже кувыркаясь, летело черное тело мотоциклиста. 
Все медленно, медленно. Словно наблюдаешь повтор эпизода футбольного матча, когда успешный гол показывают в замедленной съемке.
Аша моргнула...
Удар... Треск... Скрежет... 
И тишина, нарушаемая только вжиком бешено крутящегося задранного в воздух колеса мотоцикла...
Аша закрыла глаза, снова открыла и с усилием сглотнула слюну.«Откуда он появился? Он же уже давно дома! Я убила его? Да, убила! У меня получилось!» Она с ужасом смотрела на застывшую фигуру в черной куртке, распростертую на земле, перед её глазами замелькали голубые огоньки. 
- К-кит! – так странно и страшно было называть это существо по имени! - эй! – прохрипела она тихонько со своей клумбы. Ей пришлось несколько раз наполнить легкие холодным воздухом, чтобы слова вышли наружу, – Кит, э-э-э... ты живой?
Не шевелится.
Умер. 
Она убила ненавистного Волка. Да, день однако прожит не зря и закончился на положительной ноте. 
«Вот как я его. Успешно!"
Аша чувствовала, что у нее начинается истерика, она прижала ладони к пульсирующим болью вискам. Слезы наполнили глаза и покатились по щекам:
"Мне теперь остается только подыскать следующую кандидатуру на роль жертвы... Ну почему он без шлема?"
Она видела рассыпавшиеся черные волосы на неподвижной голове. Аша дико оглянулась по сторонам и тут же встретила полный ужаса взгляд Филиппы де Гамильт, которая выбежала из дома. Женщина застыла, прижав кулаки к груди, выронила из рук телефон и начала орать.

ГЛАВА 3 Сверхъестественное

- Кристофер!
- А-а-а-а! Кристофе-е-е! 
Вопли не прекращались. На улицу выбежали кузины Аши, присоединились к визгам. Арчибальт де Гамильт постоял в дверях, покачиваясь, с округлившимися от ужаса глазами, подбежал к телу сына, лежавшего у каменного забора на боку, плюхнулся на колени.
- Не трогай его, ты можешь навредить ему! А-а-а! Надо дождаться докторов! Боги-и-и! Кит истекает кровью! Он умирает! Срочно, звоните в больницу! Да сделай же что-нибудь! На помощь! На помощь!
Дядя Арчибальт осторожно перевернул бессознательное тело Кита на спину, дотронулся пальцами до окровавленного горла.
- Пульса нет, - пробормотал мужчина.
- А-а-а! – еще громче завизжала тетя, ей вторили голоса дочерей, - а-а-а! Кристофер! Умер! Умер! Уби-и-или!
Аша уже подумала, что сегодня все-таки не ее день, как в этот момент Кит низко застонал, дернулся, с помощью отца сел.
- Кристофер, ты как?
- А-а? – прохрипел парень, обалдело смотря по сторонам, казалось, он не понимал, что происходило. Вот его взгляд остановился на перевернутом мотоцикле, передняя фара которого треснула, но все все еще горела и освещала двор. – Отец? Что случилось? 
Попробовал встать.
-  Нет, Кристофер, пожалуйста, сиди, не двигайся, - попыталась остановить его Филиппа, - может, у тебя какие серьезные повреждения, сейчас доктор приедет, тебя надо обследовать...
- Какой доктор? Я в порядке! – Кит снова попробовал оторваться от земли. Не получилось. – В полном. Все нормально! 
Кит тряхнул головой. Даже с расстояния Аша видела, что с его волос рассыпались капельки кровавых брызгов. Аша удивилась, что никто не посмел ему возражать. Кит с трудом встал, шатаясь, опираясь на плечо отца, подошел к тому, что осталось от мотоцикла. Вся правая сторона его лица превратилась в липкую кровавую кашу, так что уха совсем не было видно. Кожаная куртка была порвана, сочетание цветов его футболки состояло из красных разводов и грязно-желтого.
 – Ну и дерьмо! 
Кит окинул долгим взглядом место крушения. Короткая тормозная полоса прочертила четкую, глубокую траншею в газонной траве. Кит уже в достаточной степени пришел в себя, чтобы задать вопрос дня:
- Что это было? С чем это я столкнулся? – спросил он и вытаращился на Ашу мутными изумленными глазами.
Аша поежилась, трезво оценив ситуацию, она стала прикидывать, а не поискать ли ей какое-нибудь укрытие, и вообще, пора уже ей уходить с места действия. Все живы, ничего страшного не случилось. А уже и баиньки пора, завтра вставать рано...
Но Аша не шевельнулась, смотря в голубые глаза Кита де Гамильта. Она отдавала себе отчет, что любой, кто видел ее, грязной, ошарашенной, сидящей на этом газоне, сразу вынес вердикт: виновна.
- Ты... Зачем ты бросилась под мотоцикл?
- Я не бросалась, - ответила Аша. Тут она запнулась, затрудняясь найти достаточно убедительно разумное объяснение ее паники. Ну не говорить же, что она так стремительно покинула холмы по причинам, которые были довольно-таки запутанны, и имели некоторое отношение к зловещим голосам, которые она слышала в темных кустах. Ну, или просто в своей голове. Мда... Вот так как-то. – Я просто бежала...
- Посередине дороги...
- Ну-у... – прошептала Аша, внезапно все ее тело покрылось гусиной кожей. Мурашки побежали вверх от лодыжек до шеи, и она почувствовала, как на затылке шевелятся и встают дыбом волосы, во рту появился металлический привкус. Она поняла, что вот только что чуть не умерла и только благодаря невероятной реакции Кита, молниеносно повернувшего мотоцикл в сторону дерева, она все еще жива. Ее задело только по касательной. 
Случаются моменты, когда испариться – чертовски прекрасная идея. Чем дольше была пауза, тем неправдоподобней прозвучит ответ.
– Я делала вечернюю пробежку, а ты вдруг наехал на меня. 
В нее вперился недоверчивый взгляд. Когда их глаза встретились, подозрительный взгляд Волка сузился еще сильнее. Кит точно не помнил, чтобы видел сумасшедшую кузину бегущей, она взяла и материализовалась на совершенно пустой дороге прямо перед его мотоциклом. 
- Эээ... ты гоняешь на такой скорости, - в голосе Аши звучало неуверенное обвинение, - и без шлема...
- Я...
- Мерзость! - в разговор решительно вступила тетя, торопившаяся защитить сына от тупых обвинений племянницы. – Не твое дело, как Кристофер гоняет, это тебе по сторонам смотреть надо. Пошла вон, пока соседи не увидели тебя, позорище, потом поговорим о твоем поведении. Идиотка! Вон отсюда!
Кит вздрогнул от громкого крика, пошатнулся, упал бы, если бы не рука отца.
Аша с трудом поднялась, не до конца уверенная, что ничего не сломала. Под пристальным, полным ненависти и отвращения, угрюмым взглядом кузена, придерживая вываливающиеся ребра, поковыляла в сторону черного входа. Она шагнула на узкую асфальтированную дорожку, опоясывающую огромный дом и соединяющуюся с главной подъездной дорогой перед входом. Дорожка, зажатая стеной дома и раскидистыми кустами, блестела как черное стекло в тусклом свете луны. Аше были видны белые пятна, разбросанные по ней.
- Кристофер, - услышала она взволнованный голос тети, - сколько раз я говорила, что нельзя без шлема, ты носишься как ненормальный на этом ужасном мотоцикле. А сколько раз я говорила тебе, купить нормальную машину, у тебя столько крови...

«Проклятье! Проклятье! Проклятье!»
Оглядывая место катастрофы, Кит хмурился все сильнее. Подтянулись разбуженные грохотом и визгами соседи. Слишком много зрителей. Кит с силой зажмурил глаза, чувствуя как по виску стекает что-то теплое. Ярость и ненависть бурлили в нем. Как все это не вовремя, сейчас - после успешной охоты, когда вовсю идут практические занятия по обработке, когда уродец Ник вышел на тропу войны, когда эта Черная кузина появилась вдруг ниоткуда, дополнив ему проблем, необходима была полная концентрация и сила. 
«Проклятье! Проклятье! Проклятье!»
Кит понимал, что необходимо было как можно скорее добраться до своей комнаты, иначе он просто упадет и тогда точно не избежать доктора и больницы. В плечах зарождалась боль, на правой руке начал пульсировать ушиб, а грудная клетка посылала острые уколы при каждом вдохе. Но настоящей загвоздкой стала головная боль, давящая на виски и глаза. 
Все орали, визжали, в голове пульсировало, сознание мигало, странная кузина, сидевшая на маминой любимой клумбе с желтыми розами оправдывалась и обвиняла его в чем-то. В голове стучали колокола, правая половина лица горела, словно к щеке приложили раскаленную колючую сковородку. Эта сумасшедшая сообщила, что он наехал на нее. Идиотка, если бы он наехал на нее, не был бы в таком плачевном состоянии. Пробегалась она! Но почему он тогда ее не видел? Не заметил? Но дорога была пуста. Он совершенно точно был уверен. Но откуда она появилась? Что он видел? 
Увидел... Что-то... такое... такое...
Кит знал, что ему надо было сконцентрироваться, но подкатывающая тошнота отвлекала его от чего-то важного.
Кит вздрогнул всем телом, от резкого движения боль ослепила его, но всего лишь на мгновение. Он почувствовал странный звук со стороны холмов. Он услышал это не ушами, а позвоночником. Это был стон. Это была жажда. Это была тоска и призыв. Это было обещание... Ужас какой, глюки начались, зря он ездил без шлема все-таки. Теперь вот получил сотрясение мозга.
Словно визг, как будто шедший внутрь его головы минуя уши настиг его. Ему вдруг стало страшно. Да что происходит-то? Он ловец, да он ходит с патрулем практически каждую ночь! Надо прямо сейчас пойти наверх на холмы и проверить, убедиться...
По позвоночнику гуляли сотни ледяных иголочек, приподнимая волосы на загривке. Кит почувствовал...
Возбуждение?
... – Кристофе, у тебя кровь везде, тебе надо срочно в больницу, надо...
Кит вздрогнул, как же он ненавидел это имя.
- Мам, - прошептал он тихо, но в больной голове тут же отозвалось набатом, Ким сплюнул кровь, грязно выругался, -  я в полном порядке! 
Волк вздрогнул от очередной порции сильной вибрации в голове – ему показалось, что на этот раз звук был ближе, словно кто-то перекликался. Гулко залаял Блек. Киту показалось, что он услышал страх в голосе огромной овчарки. 
– Мне надо... Проверить кое-что. Я скоро вернусь. 
Кит резко развернулся и, изо всех сил стараясь не шататься, пошел в сторону грунтовой дорожки, ведущей на Давнс-ринг. Его невыносимо тянуло туда, ему надо убедиться... В чем-то... Боги! Почему так страшно то? Ему надо туда. Быстрее... Проверить и обратно. Что-то там было... Такое... 
Перед глазами стояла темнота, а ноги все еще шли.
- Кит, но куда ты? – послушался встревоженный крик Арчибальта. – Ты же...
Филлипа испуганно прикрыла рот рукой, когда увидела, что колени ее сына вдруг подогнулись и, широко взмахнув руками, он упал лицом в землю.

Аша поторопилась повернуть за угол, она чувствовала чей-то взгляд спиной. Она не видела, как Кит внимательно посмотрел на ее ковыляющую походку. В этом молчании от его ярко-голубых глаз веяло древностью...
Перед глазами вспыхивали яркие звездочки. А ведь еще на третий этаж подниматься. Ну ничего, она справится. Медленно, потихонечку, держась за перила...
У Аши подгибались колени, ноги отказывались служить. Войдя в темную комнату, она упала на стул, едва не промахнувшись мимо сиденья. От ужаса она онемела, потеряв способность плакать. Только что она чуть не умерла. Она совершенно твердо была в этом уверена. Там, наверху, и здесь, под мотоциклом.
«Что это было? Там, на холмах мне показалось, что меня кто-то преследовал? Я никого не видела, только темные тени в абсолютной темноте. Чего же я так испугалась?» 
Аша требовательно смотрела в окно, словно ожидая от смотрящей на нее луны ответа. 
Вдруг Аша услыхала долгий, протяжный звук. Она вздрогнула. Звук, вырвавшийся не из горла живого существа, звук, который она слышала не ушами, а каким-то другим органом чувства, звук, который был внутри ее головы. Но она точно знала, что прямо сейчас кто-то стоял на холмах и издавал этот звук. Это был стон. Это была жажда. Это была тоска и призыв. 
Это было обещание...
Одновременно, глубоко в душе, Аша убеждала себя: «Это все мне чудится, не так ли? Я хочу сказать… не может не чудиться?»
Неожиданно все разумные и логические ответы как-то задрожали у нее в мозгу и она едва не утратила контроль над собой, такие они были жуткие, немыслимые. 
«Я схожу с ума», - с удивлением подумала Аша и снова почувствовала вой.
Где-то внизу залаяла собака, захлёбываясь злостью и страхом, и этот страх Аша тоже почувствовала.
– Нет, все не так, – произнесла она вслух и вздрогнула при звуке собственного голоса. – Совсем не так...
Одинокая, растерянная, беспомощная. Долго сидела в темноте, боясь пошевелиться и тем привлечь монстров к себе. Ее рассудок был заполнен ревущей паникой — своего рода мысленной бурей, в которой частички какого-то возможного плана действий мелькали, как кусочки вывернутого и разнесенного ураганом ландшафта. Она разрывалась между желанием убежать, побежать туда, на улицу – или залезть под кровать - свернуться калачиком, зажмуриться, закрыть голову руками и думать, что если она не видит чудовищ, то и они ее не увидят. Но это ее не спасет. 
Аша слышала, что внизу происходила какая-то оживленная возня. Хлопали двери, до нее доносились приглушенные звуки, что-то вроде всхлипываний, истеричных причитаний, шуршаний и шарканий, время от времени заглушаемых отдаленными криками с взвизгивающими нотками. По лестнице кто-то протопал. Аша напряглась, сейчас ее будут бить, но в комнату к ней никто не вошел.
Аша потеряла счет времени, сколько она так просидела – час или пять минут, она не знала. Через некоторое время ее темную комнату озарили ярко-синие огни – приехала скорая помощь, она слышала, на улице были какие-то оживленные разговоры, хлопала входная дверь. Через час машина уехала. 
А потом где-то внизу, прямо под ней загремела музыка, скорее всего комната одного из кузенов была прямо под ее, но поднимались они в свои комнаты по разным лестницам. Пол и стены вибрировали от низких частот. Аша поморщилась, приходя в себя, музыка со знакомым певцом тяжелого рока помогли ей вернуться в этот мир, девушка с трудом стряхнула с себя бред, встала, проковыляла в ванную. Надо осмотреть свои боевые ранения.
Она относительно легко отделалась. На коленках огромные ссадины – брюки придется выбросить. Морщась от боли, Аша промыла грязные раны, задумалась, стоит ей так все оставить или искать пластырь? Подсохшие корки она оторвала с брюками и снова пошла кровь. На правом плече налился огромный синяк. Больше всего ее волновало бедро, наступать на правую ногу было больно. Аша понимала, как ей повезло - похоже, удар пришелся по касательной, мотоцикл просто слегка задел ее. 
В большой косметичке, где Аша хранила свои линзы и бутылки с физиологическим раствором, она нашла упаковку парацетамола, закинула в рот сразу три таблетки, из-под крана напилась ледяной воды. Хромая, пошла обратно к себе в комнату, легла в постель. Лекарство вскоре начало действовать, и боль в плече и бедре стала понемногу утихать. Стоило ей неаккуратно шевельнуться, как она взрывалась внутри жутким воплем, но, когда она соблюдала осторожность, все было не так уж плохо.
Ничего страшного. Аша знала, ушибы и огромные синяки пройдут в течение нескольких дней. Рана пропадет уже на третий день. Скорость ее регенерации не шла ни в какое сравнение с обычной. Сломанные пальцы заживали за неделю, ребра - за полторы. Кому, как ни ей об этом знать? Все будет просто отлично!

Большую часть ночи Аша пролежала без сна. Она только-только задремала, когда дверь внезапно распахнулась и в комнату вошла Марта.
- Вставай, мерзота!
С этими словами Марта швырнула тарелку на стол и вышла из комнаты.
Все тело затекло, плечи болели, на каждое движение мышцы взрывались яркой болью. Аша открыла глаза, рассеянно посмотрела на потолок, покрытый пятнами плесени, похожими на тест Роршаха (Прим. Автора: тест Роршаха – картинки с цветными пятнами, используется для тестирования в психологии и психиатрии). Целое мгновение девушка не могла сообразить, где она, затем память начала возвращаться.
- Пять утра наступает однако быстро, - прошептала Аша сама себе, оглядываясь. Мутный, как помои, утренний свет просачивался сквозь окно, расплескиваясь по ящикам и коробкам, которые беспорядочно валялись по всей комнате – Аша так и не удосужилась распаковать свои вещи.
Когда она встала на ноги, весь мир закружился, и ей пришлось прислониться к стене для поддержания равновесия. Через пару глубоких вдохов, она, пошатываясь, побрела в ванну. Трубы затрещали и загремели, из кранов полилась анемичная струя. Аша с тяжелым вздохом засунула под ледяную воду голову: «зато быстро проснусь».
Розовыми и бледно-зелеными полосками растекались по ночному небу первые лучи зари, когда Аша, сильно хромая, вышла из дома...

На этот раз Аша не опоздала. Греймунд буквально притащил ее в школу на своей спине. На огромном школьном дворе (у Аши на самом деле не поворачивался язык назвать эту мощенную мраморными плитами площадь перед роскошным, древних дворцом, поблескивающим позолоченными куполами, школьным двором) собралась огромная толпа. 
Погода разгорелась и стала еще ярче и прекраснее, чем накануне, и вчерашние предчувствия и страхи казались Аше дурным сном. При свете солнышка мрачная запущенность вчерашней ночи совершенно стерлась и вечернее приключение и та тупая паника выглядели глупыми и наивными. Человеческий мозг обладает изумительной целительной силой, и фраза «ну я и начудила вчера» была главной частью процесса скоростного исцеления. Чем ярче светило солнце и громче чирикали птички, оживленно перелетая с ветки на ветку, тем больше Аша чувствовала стыд и чрезвычайное смущение. 
Ну и натворила она делов вчера! В лесу перепугалась, как истеричка! От смущения Аша зло ущипнула себя за мочку уха – испугалась своей собственной тени, выскочила на дорогу перед мотоциклом кузена, чуть не убила его. Идиотка! Сколько мама говорила о контроле и излишней эмоциональности Аши! Она просто слишком впечатлительная, и ничего странного в этой школе не происходит, просто они все обыкновенные задницы, привыкшие к своей аристократической исключительности и вседозволенности.
То и дело подъезжали роскошные машины, из них выходили Золотые студенты. Синие и Черные в основном шли пешком, некоторых высаживали родители и сразу уезжали, у дальней стены Аша заметила большую велосипедную парковку. В школу пока никто не заходил.
Греймунд и Аша отошли к самой стене, в тень, подальше от всех, где девушка со стоном облегчения села на каменный выступ фундамента.
Глаза Аши привлек роскошный ярко-желтый «Ягуар», с низким, утробным рычанием въехавший на парковку. Сногсшибательно красивая блондинка вышла из машины с грацией раскачивающегося на ветру флага. Аша скривилась – Дилия. В сверкающей золотой шелковой рубашке, в обтягивающих кожаных брюках, на высоченных каблуках, с распущенной светлой гривой волос она выглядела эффективно. 
«Ну почему все дуры такие женщины?»
Аша отошла дальше в тень, спрятавшись за спину Греймунда. Она увидела, что мрачно-грозовое лицо ее патрона еще больше потемнело, в груди у Аши заныло, она совершенно не готова была к войне.
Невыспавшаяся, смертельно уставшая морально и физически, в черных брюках и простой черной рубашке, с мокрыми волосами, зачесанными кверху и забранными в тугой конский хвост, она чувствовала себя грязным, поганым мышонком. Аша нервно теребила тонкую серебряную цепочку с фигурным кулоном в виде странно вытянутого глаза, инкрустированный черными, сверкающими камнями, с лабрадоритом – флюоресцентным зрачком посередине  – единственное, что у нее осталось от отца. 
Дилию тут же окружили со всех сторон. Одна за другой ее обнимали подруги, успокаивали, та с грустной, трагической улыбкой принимала утешения. Среди группы поддержки Аша заметила ярко-накрашенную девушку, потряхивающую светлыми волосами в разные стороны, в красной юбке и обтягивающей ярко-желтой блузке, судя по острым соскам, подпрыгивающим в разные стороны – без бюстгальтера. Аша вспомнила, что Ник звал ее Кайли, и снова подумала, будет ли эта Золотая выглядеть такой же красавицей, если ее одеть в эту черную мешковину, которую тут называют платьем и резинкой волосы затянуть.
- Черное дерьмо не продержится долго после такого оскорбления, - услышала Аша визгливый голос Дилии, - Никки обещал разобраться с ней! – Дилия достала из сумочки пудреницу и начала подкрашивать надутые бантиком губы. – Он никогда не простит белобрысой уродине мое унижение, я вчера так страдала!- последнюю фразу она произнесла с широко распахнутыми, полными грусти глазами.
Охи, ахи, рассказы, как она, вся презренная и грязная Черная, отмывала мужские писсуары. И как Золотые ходили и проверяли качество работы и плевали в только отмытый туалет. И фотографировали ее. Ну да, вспомнила Аша, а один из них нечаянно толкнул ее, и она чуть с головой не провалилась в унитаз. Было весело...
Смех, высокий чистый смех, словно золотые монеты посыпались из кошелька.
- Ей не жить!
Такая вероятность казалась до боли реальной, не менее реальной, чем боль в голове. Аша ощутила слабость во всем теле. В горле у нее застрял комок. Она больше не могла ни секунды здесь оставаться.
- Ну, когда уже? – прошептала она нетерпеливо.
- Успокойся, - последовал раздраженный ответ Греймунда, - еще десять минут, сначала войдут Золотые, потом все остальные.
- А почему такое деление по цветам и на основе какого такого принципа?
- Каждый в этом мире занимает предназначенное ему место, - полушепотом прошипел заносчивый патрон, он говорил сквозь зубы, словно выплевывал слова, - все зависит от силы его крови и его способностей...
Аша перестала слушать бред Греймунда, заметив Ника. Вот он подошел, Дилия со стоном отчаяния и боли золотым брызгом бросилась ему на шею, впилась в его губы. На Нике были темные брюки и желтая футболка, плотно облегающая широкую грудь. На пальцах – золотые перстни. На запястье – дорогие часы. Аше показалось, что невероятно зеленые глаза уставились на нее и несмотря на то, что она пряталась в тени, узнали, её сердце сжалось в крепкий маленький узелок, Аша опять удивилась необыкновенной красоте парня. 
Аша кивнула увиденному, ну конечно, бедняга Дилия ведь пострадала вчера, бедняжку жалеть надо. 
Значит, цвет одежды зависит от крови. Да, как она и думала, все зависит от знатности. Надо убираться отсюда поскорее. Машины здесь вполне европейские и наряды тоже, скорее всего, не местного пошива, как-то же они доставляют все это сюда! Значит, есть корабли и паромы, значит, есть возможность убежать из этого проклятого места.

Размышления Аши отвлекла знакомая темно-синяя «Ауди» - родственнички прибыли. Вот выпорхнули золотыми птичками ее кузины. Аша присмотрелась. Темноволосые, плотно сбитые, не очень высокие, совсем не похожи на поджарого Кита, скорее всего, в породу мамы удались. Цветными, яркими попугайчиками они тут же порхнули в общую кучу, производя те же самые визги. Аша с отвращением наблюдала за обниманиями, поцелуями, «ах, какая у тебя сумочка!» «Ах, ты так хороша в этой кофточке!»
Аша поморщилась. Они же все только вчера виделись. 
Передняя дверь «Ауди» широко распахнулась, тетя Филлипа обежала машину, суетливо бросилась помогать, но, видимо, отогнанная раздраженным шипением, отскочила в сторону, замерла, взволнованно прижав руки к груди, ее лицо выражало трагическую озабоченность. 
- Кристофе, золотце, - промямлила тетя, увидев, что бескровные пальцы схватились за дверцу.
Кит совершил сверхчеловеческое усилие и припомнил правильную последовательность движений, поднимающих человека из сидячей позиции. Он с явным трудом вылез из машины и застыл, держась за дверь машины. 
Аша потрясенно вздохнула. Она то думала, что хуже и быть не может…

Ник потрясенно выдохнул. Впрочем, как и все окружающие. 
Надменный Волк выглядел будто по нему проехался каток. С шипами. Много раз. Туда-сюда.
Над бровью запеклась темно-красным свеже-зашитая рана, совершенно белые губы Волка были надменно изогнуты. Невероятно голубые глаза выглядывали из черных кругов, и очень мрачно смотрели по сторонам. Было совершенно очевидно – одно маленькое словечко, один только легкомысленный комментарий – и все, смерть обеспечена. 
Это понимали все. И Ник в том числе. Понимал он и то, что даже в таком состоянии Волк был смертельно опасным.
«А где его мотоцикл? Волк приехал на маминой машине??? Какой позор! Но что случилось? Была бойня? А где груда тел?»
Такое впечатление, что Киту пришлось уничтожить отряд мьютов. Голыми руками и зубами. 
«Гм-м», – неуверенно протянуло воображение Ника через какое-то время, увидев, что вся правая сторона лица Кита была покрыта темно-красными длинными царапинами, словно по нему провели наждачкой. Даже Нику - сильнейшему в клане, было бы сложно победить Кита. Хотя, если навалиться на Волка всем вместе, сзади, тем более, когда он так ослаб благодаря стараниям неизвестного благодетеля... Опытный, умелый стратег ждет подходящей возможности!
"Ах, но как же заманчиво. Как же тянет покончить с заносчивым потомком Падшего!»
После минутного замешательства ребята, наконец, очнулись, к Киту подскочили его верные псы, без лишних вопросов обступили вожака с двух сторон. Тот оторвался от машины, стараясь не морщиться от ломоты во всем теле, от острой боли в боку, где были сломаны ребра, пошел к только что открывшейся двери школы, стараясь не хромать.

- Самая великая школа в мире! Мы счастливы, что получили право находиться в этих вечных стенах! Это невероятная честь! Слава, слава святым леорам! 
- Слава! Слава!
- Все мы помним величайшие ценности нашей жизни!
- Помним! Помним!
«Я тоже помню величайшие ценности - горячая вода, удобная обувь, мягкая туалетная бумага?» - отозвалось сердце Аши. 
«И завтрак!» – прогудел пустой желудок.
Она поморщилась, переступила с ноги на ногу. Так продолжалось уже хороших двадцать минут. Греймунд молча привел свою подопечную в ее группу, где черные студенты разных возрастов послушно выстроились в длинную шеренгу, Аша поспешила спрятаться в третьем ряду, подальше за широкими спинами. Никто с Ашей не поздоровался, ребята смотрели на нее угрюмо. Мэри тоже отвернулась, Аша видела, что ее рот застыл, как будто от раздражения. 
Больно надо. Никогда в жизни Аша не бегала за людьми, умоляя их обратить на нее внимание. 
- Мы всем пожертвуем!
- Всем! Всем!
- Клянемся жизнью и честью следовать за Золотом и жизнь отдать за Золото! 
Аша послушно открывала рот, вслед за скандирующими студентами, не очень понимая, чему они там клянутся. Да и не важно чему, главное, что со страстью. Она украдкой оглядела стройные ряды, ни Ника, ни Кита она не увидела.
Ассамблея наконец закончилась на радостной ноте, что все здесь готовы в клочья разорвать врагов святых и невероятно талантливых леоров. Мисс де Маллиган, прокричав что-то грозное и очень воинственное, прокляла кого-то и наконец объявила, что можно расходиться по классам. Аша наконец смогла выдохнуть, она была уверена, что вчерашняя ссора в столовой каким-то образом припомнится ей ненавистной училкой.
Все вокруг зашевелились, огромный зал наполнился шуршанием, разговорами, со стороны золотых рядов послышался смех.
Не успела Аша и шагу сделать, как ее сокрушил сильный удар, бедро пронзила боль  - группа Золотых, проходя мимо, не заметила ее (или, наоборот, заметила) и кто-то ненароком оттолкнул зазевавшуюся мелкую Черную со своей золотой тропы. Аша отлетела в сторону, в кого-то врезалась. 
Под громкий гогот, ее поймали чьи-то руки, перекинули дальше, горячая ладонь сжала грудь.
- Пас! – услышала она голос, хохот, толчок, полет, она уже в других руках, голова мотнулась, больно ударилась о чье-то тело. 
Очередной толчок, она уже в других руках.
- Сэм, не промахнись!
- Петерсон, девочка моя, - громкий, веселый голос над головой, Аша изо всех сил сопротивлялась, брыкалась, пытаясь вырваться, но сильные руки крепко держали ее за плечи, - ну за кого ты меня принимаешь? Я лучший нападающий, и промахнусь! Кто там у нас на воротах?
- Солден голкипер!
- Ха-ха!
Аша почувствовала, как ее приподняли. Они что, совсем с ума тут сошли? Ее, живого человека, сейчас на самом деле забросят в импровизированные ворота – широко распахнутые двустворчатые двери! Они же убьют ее! 
– Ну что, - горячим дыханием прошипел парень ей в ухо, легко держа ее на весу, - белый, вонючий опарыш, извинишься перед Дилией на коленях, или запускать тебя в полет? 
- Полетаем, желтый ублюдок, - ответила Аша сквозь сжатые зубы, мольбы и слез они не дождутся от нее. Она изо всех сил пырнула куда-то назад пяткой, судя по судорожному выдоху – попала. Сильный бросок, короткий полет, Аша зажмурилась, приготовилась к жесткой встрече с дверным косяком...
Ну что ж, Солден оказался неплохим голкипером, или уроды на самом деле не собирались убивать ее, а просто попугать. Аша мягко приземлилась в руки очередного Золотого. Над ней склонилось лицо. Солден де Гарронт был массивного телосложения, темноволосый, с негроидными полными губами и полусонным выражением глаз.
- Поймал!
Аша подняла возмущенные глаза, самые страшные ругательства готовы были сорваться с ее губ, она встретилась со светло-серыми глазами, искрящимися весельем, увидела разгорающийся огонь чего-то плотоядно опасного. Солден, разгоряченный игрой и ощущением хрупкого тела в руках замер завороженный, не в силах оторвать глаза от полного неуловимого света лица Черной. 
Симпатичная. Странная. Другая.
Как приятно обхватить ее рукой, как ему хотелось уткнуться лицом в ее тоненькую шейку. Поцеловать ее серебряные волосы, лоб, губы, эти маленькие грудки и наслаждаться их мягкой упругостью на своих губах, какой милый румянец выступил на ее щеках. Этот образ так и провоцировал на насилие – взывал к самой беспричинной жестокости мужского сердца. Солден ощутил резкое горячее возбуждение. Он захотел взять ее силой, столь настойчивым стало это чувство.
Он навис над Ашей, облизнул полные губы. Аша почувствовала через кофту, как через плотную ткань пальцы Солдена играли с эластичными лямками лифчика на спине. Ей стало страшно. 
- Неужели ты не отблагодаришь своего спасителя, черненькая бабочка? 
Как разъяренно сверкали ее странные глаза, теперь, когда он приблизился, Солден увидел кое-что еще: ему показалось, глаза Черной мерцали, словно яркая звезда была под толщей воды, а по краям вырывался странный свет... Да нет же, ерунда какая, этого не может быть!

У него были темно-коричневые брови и светлые глаза – серые, с черной обводкой по краям, глаза – огромные, пульсирующие, они приближались, поглощали мир вокруг Аши, они горели предвкушением, страстью, вожделением.
Но вот Аше показалось, что вокруг стало темнее, зрачок парня стал стремительно съеживаться, бледнеть, стекленея. Аша перестала вырываться из сильных рук, она оторопело захлопала ресницами, не в силах оторвать изумленного взгляда от лица Золотого. В горле у нее мгновенно пересохло, она удивилась, никто вокруг не замечал, что буквально за пару секунд такое румяное лицо Солдена стало мертвенно-бледным, удар сердца и зрачки превратились в каменные точечки, на висках проступила зелень. 
А вот теперь Аша была напугана — по-настоящему напугана. Глаза Золотого ввалились... и рот все время дергался. От стремительно чернеющих глазных впадин по сине-белому лицу пошли темно-красные ветвистые разводы-вены.
Да что здесь происходит? Парень же прямо на их глазах умирает! У него какой-то ужасный приступ! А он продолжал склоняться над ней ниже и ниже, словно на самом деле собираясь поцеловать ее! Тело Аши переполнил адреналин, и ей казалось, что от ужаса ее глаза пытались выпрыгнуть из глазниц. В ушах гудело, словно сквозь толщу воды она услышала, кто-то сказал что-то забавное, потому что до нее донесся визгливый хохот. Они что не видят, что полные губы Солдена вдруг потрескались, вот уже почернели, из уголка вытекла небольшая красная струйка, сосуды в его глазах полопались – белки покраснели, пожелтели... 
О боги! Боги! Божечки! Сердце у Аши заколотилось так сильно, что она чувствовала быстрые и резкие удары пульса в горле. Ноги задергались в поисках опоры, пятки заскользили по полированному мраморному полу в попытке убежать, отстранится, уползти. Ее держал мертвец! Никогда не перепутаешь пустой, остекленевший взгляд мертвого человека, с мраморной, зеленовато-черного вида кожей, характерной для трупа, находящегося в стадии активного гниения, она плотно обтянула череп, на висках виднелись черные пятна плесени, из глаз выделялась какая-то вязкая, мутная жидкость, Аша спиной чувствовала ледяное прикосновение рук мертвеца! Но вот труп склонился еще ниже над ней, черный рот приоткрылся, ее окатил неприятный, тошнотворно-сладкий запах. Аша хрипнула, из открытого черного рта выползла белая личинка и упала ей на щеку, скатилась вниз, пропала где-то в вырезе рубашки. 
И тут Аша закричала. Завыла, заорала, как никогда в своей жизни. 
Крик снова и снова вырывался из стиснутых легких быстрее, чем она успевала пополнить запас воздуха — даже дыхание давалось с большим трудом и требовало слишком много времени, а у нее его не было. Крепкое, как сталь, тело чудовища было на ней, вокруг нее. Мертвые губы Золотого разошлись в усмешке, пойдя беловато-серыми трещинами. Аша, зажмурившись, изо всех сил ударила кулаком в отвратительную харю, висевшую над ней. Мертвец внезапно ослабил свою хватку и дико орущая девушка упала на пол. Перебирая ногами и руками она, как краб отползала она от того, что когда-то было Солденом. Вскочила, не останавливая дикий вой, начала хлопать по черной рубашке, подпрыгивая:
- Убейте ее! — визжала Аша, торопливо растёгивая на себе пуговицы. - Она упала! А-а-а! Она где-то на мне! А-а-а! - Аша обезумела. С одной стороны, вроде бы понимала, что обезумела, с другой, это не имело ни малейшего значения, пока она ощущала на себе слизскую ледяную личинку. - Убейте её!
К ней подбежала Мэри.
- Аш! Успокойся! Кого убить? Все хорошо, успокойся! – Мэри с удивительной силой схватила за руки обезумевшую Черную, которая продолжала пытаться сорвать с себя рубашку. На лице Мэри отразилось беспокойство. - Аш, - настойчиво и очень строго повторила она, - прекрати раздеваться сейчас же! 
Аша замерла, моргнула. Тьма щелкнула и превратилась в ослепительное утро, причем со всех сторон все засверкало, засияло и забелело. Прямо перед собой она увидела ошеломленное, но все такое же живое и румяное лицо Солдена, на щеке которого краснел отпечаток ее ладони. Он смотрел на внезапно взбесившуюся Черную с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.
- А? Я... ммм... я... эээ... – Аша смущенно запахнула полы рубашки на груди, пытаясь поскорее спрятать выглянувший бюстгальтер. Она не знала что сказать, пронзенная десятками насмешливых глаз. Нервы её были на пределе. Аша не решалась раскрыть рот, чтобы не сорваться на визг или не разрыдаться.
- А сиськи у нее очень даже ничего, - услышала она комментарий из толпы. 
- Ага, крепенькие.
- А мне понравилось! – крикнул Петерсон, - молодец, Сол!
- Ну ты силен, дружище! – раздалось со стороны.
- Я! А, ну да, - Солден передернул широкими плечами, пробормотал что-то презрительным и надменным тоном о выскочках Черных, которым надо было преподать урок. Мэри взволнованно посмотрела на застывшую Ашу: лицо которой вспыхнуло краской стыда и гнева.
- Гигант! – раздавались комментарии и смешки.
- Зря остановился, такое зрелище пропустили!
- Ха-ха! Как она его по морде-то!
Отголоски оживленного разговора подлетали на высокой скорости к голове Аши и отскакивали, словно теннисные мячики, она все никак не могла поверить, то, что она видела не было реальностью. А чем? Бредом? Галлюцинацией? Она чувствовала тревогу — нет скорее испуг. Да что там — она чувствовала ужас.

Видимо, это уже стало доброй традицией, что Мэри тащила полубессознательную Ашу на урок. Аша, проходя по золотистым, залитым весенним солнцем залам, полным роскоши и золота, ничего не замечала.
- Я в порядке, - сказала Аша, отвечая на незаданный вопрос.
Девушки быстро шагали по длинному коридору, высокий арочный потолок которого придерживали прекрасные белоснежные мраморные колонны.
- Да нет проблем…
Аше показалось, что в жестких, невысказанных вопросах Мэри был оттенок обвинения, и почувствовала, как нарастает в ней раздражение, переходящее в злость.
- Я в порядке и совершенно спокойна!
 В ее голосе были и злость, и гордость. Прежде всего гордость.
- Впереди колонна, ты сейчас войдешь прямо в нее, - прокомментировала спокойное состояние Аши Мэри. Дернула ее в сторону.
- Да, спасибо. Вот ведь ублюдок! 
- Злословить в нашей славной школе нельзя, - механически ответила Мэри.
- Злословие – пустая трата времени, - мрачно отозвалась Аша, - Если хочешь насолить кому-либо, достаточно лишь сказать о нём чистую правду. (*Прим автора: Перефраз Фридриха Ницше "Злая мудрость")
Аша поймала себя на том, что старается - отчаянно старается - вернуться к самой себе. Вернуться к своей собственной, основной реальности. Ей срочно надо было о чем-то говорить, чтобы снова не встретиться глазами с гниющим покойником, чтобы снова не почувствовать ту слизкую, извивающуюся личинку у себя на груди. Она до сих пор чувствовала ее холодное прикосновение и ей очень хотелось сбегать в туалет – проверить, не застряла ли та мерзость у нее в бюстгальтере.
- Что на тебя нашло? Почему ты так кричала? Ты не должна была ударять Солдена де Гаррота. У тебя теперь могут быть серьезные проблемы.
Аша собрала все свое самообладание, которое прямо-таки расползалось по углам и закоулкам души, и спокойно пожала плечами:
- Он пытался поцеловать меня, а я запаниковала и врезала ему.
- Ну и зря! Он просто шутил. Он ничего не сделал бы тебе. У нас очень строгие правила на этот счет. По закону расы нельзя сексуально домогаться несовершеннолетнего подростка. Тогда глава твоего рода Шаридан де Гамильт был бы в праве предъявить претензии роду де Гаррот. 
-  О! – истерически хохотнула Аша. – Что ж, прекрасно. Это неважно, если меня изнасилуют, главное, что род де-как-там-его заплатит за это!
Мэри покачала головой, но не так, как если бы отвечала Аше, а так, как если бы пыталась отогнать произнесенные слова.
- Ты ничего не понимаешь правильно и все искажаешь! – обвинила девушка странную одноклассницу с белыми, как соль волосами. 
Аша поджала губы.
- Это, во-первых, несправедливо, а во-вторых, неправда, -  продолжила Мэри. Аша только покачала головой. Паника, терзавшая ее, несколько отступила. Скорее всего, она уже перевалила за барьер ужаса и сейчас погружалась в то мертвецки спокойное состояние духа, которое лежит на другой стороне истерики. По крайней мере, язык у нее перестал заплетаться. Но ей срочно надо было продолжать хоть какой разговор, чтобы снова не провалиться в тот ужас.
- А где его величество Ник? – она постаралась, чтобы голос не дрогнул. Аша сама себе удивилась, поняв, что все утро она искала красавчика глазами. - Что-то я не видела его на утренней пытке.
Мэри вдруг тихонечко хихикнула, удивив Ашу таким внезапным актом неповиновения.
- Главы Домов редко появляются в школе рано утром, обычно они приходят к тренировке, а уж на ассамблею перворожденные не ходят. К тому же это их последний год, лекции им уже не надо посещать.
- А утром я его видела, - возразила Аша, - и Кита. А что значит Перворожденные?
- Первые в роду. Будущие главы.
- А этот придурок Кит? Он тоже перворожденный? 
Мэри покачала головой.
- Он второй в роду, после Арчибальда де Гамильт. Но его сила... – Мэри запнулась и посмотрела на Ашу с очень странным выражением лица, прошептала, - Аш, нельзя называть Золотых придурками! Тем более Кита! Пойми же ты! Кит истинный потомок Падших и он неумолим, он ловец, полностью вошедший в Силу. Я слышала, его иктус невероятно мощный... Ты не то что не подходи к нему, даже не думай о нем, чтобы он не узнал случайно об этом...

Разговаривая, девушки подошли к огромной аудитории. Лекция была по биологии для целого потока. Они вошли в просторный зал, казалось состоящий из окон и солнечного света, потолок которого терялся в золотистой дымке, многочисленные ярусы с длинными рядами столов доходили до самого верха. Раньше, в нормальном мире, Аша непременно пошла бы на самый верх, где можно расслабиться и поковыряться в фейсбуке незаметно от лектора, но не в этот раз. Её приход приветствовал дружный свист и комментарии со стороны Золотых, предлагающих снова начать раздеваться. Кто-то расстроился, что здесь нет шеста для грязных танцев. Аша вспыхнула от смущения. Этот смех слишком уж отчетливо звенел у нее в ушах, Аша поскорее села на первое свободное место в переднем ряду, не найдя в себе силы идти вверх по узкому проходу. Мэри к радости Аши уселась рядом с ней. 
Оказывается, кто-то еще не знал, что произошло после ассамблеи. Аша выслушала бурное обсуждение полета глупой белесой курицы, и как та визжала по-поросячьи и пучила рыбьи глаза. Всем было смешно. А потом она начала визжать и раздеваться, её, оказывается, с трудом остановили, а то быть бедному Солдену изнасилованным вот такой уродкой. Один парень для большей убедительности, вскочил на стул, начал, сексуально покачивая бедрами, снимать с себя золотую рубашку, утробно призывая Солдена не убегать. 
Гогот.
Аша уткнулась в пустую тетрадь по биологии, с удивлением почувствовала, как рука Мэри ободряюще сжала ее колено под столом, призывая успокоиться и игнорировать насмешки.
Никогда в жизни Аша не была трусихой, никогда в жизни она не позволила бы смеяться над ней безнаказанно. Но... Сейчас... Ей было страшно.
Как же все это нелепо!
С каких это пор ей, Аше Смит страшно пререкаться и ссориться с людьми? Да и когда она вообще чего-то боялась? Она всегда была популярна в школе! У нее всегда была толпа друзей, и враги боялись ее острого языка.
Но не сейчас.
«Завтра. Я отвечу им всем завтра. Я просто очень устала, у меня болит голова и мне надо побыть трусихой. Ну хоть немножко! И что со мной произошло? Как стыдно! Такой бред привиделся. Но… О нет, он здесь!»
Аша замерла, словно заледенев. 
Николас де Эзра шел через зал прямо к ней. Что он здесь делает? Мэри же говорила, что старшекурсники не ходят на лекции! Мэри бросила в ее сторону быстрый, извиняющийся взгляд.
За Ником следовала верная свита. У замыкающего шествие Солдена вид был скучающий и усталый, он смотрел вокруг с удивлением, словно не понимая, как он здесь оказался и что он забыл на лекции для малолеток.
Толпа студентов умолкла, некоторые склонились перед Ником в поклоне. Вид у Ника, как всегда, был блистательный, невероятно яркие, зеленые глаза смотрели на мир открыто и насмешливо, в светлых волосах поблескивала золотые блестки, в каждом ухе сверкали отполированные, но не ограненные рубины, каждый размером с каплю застывшей крови. Его пальцы были унизаны тяжелыми перстнями. На губах надменная ухмылка.
– Нелеп, как шут, – пробормотала Аша так тихо, что даже Мэри не услышала, но зеленые глаза тут же нашли ее, сжавшуюся на самом краю, словно Ник услышал ее шепот, он незаметно покачал головой, высокомерно поцокал, мол, следи за языком, девочка. Мда, урод конечно, но стоит однако признать, что он невероятно привлекателен. От такого действительно можно быть без ума. А задница, ну просто мечта! «О чем ты думаешь, черт побери, идиотка?» – раздраженно спросила Аша саму себя и тут же ответила: «Пытаюсь не дать себе спятить, благодарю покорно. Ты довольна? И сейчас же перестань на него таращиться, Аша Смит! Ужас какой! Золотые блестки в волосах! Да он гей!»
Ник тоже, казалось, не мог оторвать глаз от девушки, замершей в немыслимо хрупкой непоколебимости, залитой лучами солнца. Не то, чтобы красавица, нет, в его постели побывали девушки намного красивее, она была белым нахохлившимся птенчиком, ослепительная как святая. Ее белые волосы были такими яркими, что казались в солнечном свете серебристыми. Усмехаясь, он смотрел на нее с жестокой радостью, как хищная птица, решающая, стоит ли проглотить маленькую мышку. 
Аша стиснула зубы, повторяя себе, что если она не будет обращать внимание на его  насмешки, то рано или поздно он потеряет ко ней интерес. Отстанет. Ну вот что он стоит и смотрит на нее? Аше удалось не отвести глаза, но губы у нее тряслись. Надо лишь еще немного потерпеть, несколько дней. Просто она новенькая, вот и привлекает так много болезненного внимания. Мэри уже объяснила ей, что новые люди в леорской школе – явление необычное. Последний раз новенькая девочка появилась в девятом классе пять лет назад – Синяя болела чем-то все годы детства и до сих пор считается чужой.
Ник опять усмехнулся, отвернулся так резко, словно невидимые нити оборвали натяжение, начал подниматься наверх, широко перешагивая через две ступеньки, за ним молча последовали трое верзил в золотых футболках.
– А, вот и она! Секс-бомба! – громко продекламировал подошедший Солден. – А я думаю, чем это здесь так отвратительно воняет? 
Всем вокруг смешно. Мэри застыла рядом, не поднимая глаз на молодых мужчин, подошедших к их столу. Она так крепко сжала руки, что костяшки ее пальцев побелели от напряжения. Ник уже уселся на самом верху, закинул ноги на стол и с удовольствием смотрел на представление, устроенное друзьями. 
 - Если видишь кучу лошадиного дерьма, значит, где-то рядом есть и пони! – громко сообщил Солден, развлекая зал.
Аша молчала, поджав губы. 
- Что-то твоего голоска я не слышу, черная мразь? 
Аша поспешно уткнулась в пустую тетрадь, лишь бы не встречаться с ужасными глазами Золотого снова. 
– А мне понравилось, как ты визжала! – мечтательно сказал Солден. - Помни, Черная, свое место, ты - пыль. Ты вышла из праха, в него и вернешься. Пепел к пеплу, прах к праху! (прим автора* “Ashes to ashes, dust to dust” – фраза, обычно произносимая во время похорон на могиле усопшего) 
Солден затянул погребальную молитву тоненьким голоском. Аудитория взорвалась смехом, Ник, усевшийся на самом верхнем ряду, тоже широко ухмыльнулся. 
– Ты пепел, помни, пепел! Ничтожество! И пыль! (прим автора. * Ash в переводе с англ. пепел, прах).
- Сам сдохнешь скоро, - тихо сказала Аша в ответ и посмотрела в светло-зеленые глаза Солдена, у нее стал стеклянный, завороженный взгляд ребенка, вспоминающего ночной кошмар, в голове возникло непонятное жужжание, к горлу подступила тошнота, - выбор, - прошелестела она странным, хриплым голосом, так тихо, что Солден невольно склонился прямо к ее посеревшим губам, - смерть или смерть, - Аша чувствовала себя так, словно под ней разверзлась пропасть и она в нее падала, в черную дыру, наполненную холодом, торжеством, ужасом и липким удовольствием, - выбирай, мальчик, любовь моя, смерть или смерть... 
От резко накатившей слабости у нее кружилась голова, она даже не была уверена, что в самом деле говорила вслух, и понятия не имела что именно, видела только обнявшуюся пару и поцелуй.
- Заткнись, уродина! - Аша вздрогнула, будто кто-то хлопнул в ладоши перед ее лицом, заморгала, в глазах защипало, как бывает, когда попадаешь на яркий свет после кромешной тьмы. – Я тебя урррою, - прошептал Солден.
- Поторопись тогда, мальчик, - глухо прокомментировала Аша свой бред. От ужаса от того, что она творит, от страха у нее все замерло внутри, страх пропитал её до мозга костей, но она ничего не могла с собой поделать – злобная ухмылка потянула вверх уголки рта. От страха она не заметила, как вздрогнул Солден при виде этой мертвой улыбки клоуна. Мысли скакали у нее в голове, перегоняя друг друга, впервые в своей жизни она не могла придумать никакого дельного оскорбления, поэтому говорила первое, что промелькнуло в ее голове:
- Скоро твой последний день...
Солден опёрся двумя руками о стол Аши и склонился над ней так низко, что даже Мэри не слышала, что он шипел.
- Скоро ТВОЙ последний день, бабочка, жди встречи! – Солден демонстративно сжал свою промежность. - Конечно, тощая ты, а бубенцы у тебя что надо! Я укорочу твой лживый язык и посажу на кол, запомни, когда увижу тебя в следующий раз, тебе будет больно! - угрожающе произнес Солден и, резко развернувшись, пошел вслед за Ником.
Ашу трясло.

Еще один из его друзей Ника остановился напротив дрожащей Аши. Волосы у Золотого, следовавшего за Солденом были волнистые, светло-коричневые, до плеч.
- Какая унылая, невыразительная физиономия, - прокомментировал худощавый парень, - вы только посмотрите, какая уродливая Черная. Надо бы подправить, добавить красок!
Вокруг все послушно засмеялись, словно Золотой изрек ну очень веселую шутку. 
Аша моргала, вся краска сошла с ее лица. Когда же этот кошмар закончится? Сколько их еще там стоит в очереди?
- Чего же ей не хватает? Может, теней под глазами? – кривлялся Сэм. Вот парень резко выбросил руку вперед, щелкнул пальцами перед носом Аши, та внезапно отшатнулась, ожидая удара кулаком в лицо. Зал зашелся в хохоте. Сэм повернулся к аудитории, раскланялся, размахивая руками. Его рюкзак только случайно промахнулся мимо лица Аши, все ее тетради и ручки были сметены со стола.
- Ой, какой я неуклюжий однако, мисси, извините меня, - Сэм нечаянно наступил на тетрадь, оставив на ней грязный отпечаток.
- Сэм, иди сюда! – прозвучал короткий приказ Ника, сказано это было спокойным тоном, но прозвучало как щелчок плетки с вплетенными в нее маленькими свинцовыми пульками. Улыбка Сэма вдруг трансформировалась, съехав на одну сторону и там застыв, худощавый парень в последний раз щелкнул пальцами перед носом Аши и начал поспешно подниматься по ступенькам за своим командиром.
- Давай, шавка, беги к ноге хозяина! – с презрением прошептала Аша, по тому, как напряглись узкие плечи Сэма, она поняла, что тот услышал ее.
Она встала и под злые комментарии принялась собирать свои вещи, разбросанные по полу. В животе сворачивалась кольцом бессильная ярость. 
Ярость сгущалась в стыд. Слезы подступали к глазам, копились в горле. 
«Не заплачу, не дождется! Это ради ЕГО удовольствие его прихвостни устроили это представление. Чертов аристократ не увидит моих слез, такого удовольствия я ему не доставлю!»
Аша жалела, что показала свой испуг – свою слабость, что не ударила Сэма по руке, хотя и понимала, что от этого стало бы только хуже. Она прекрасно понимала, что все это была всего лишь проба сил. Шакалы долго кружат около своей добычи, и прежде, чем схватить ее, они должны убедиться в беззащитности жертвы. Она прекрасно понимала, что, почувствовав страх и кровь жертвы, они теперь никогда не отстанут.
Двери снова распахнулись, у Аши перехватило дыхание – в аудиторию вошел Кит. За ним тоже следовала группа охранников. Что-то было не в порядке с его ногой – Волк заметно прихрамывал, и двигался он неловко, как будто ему мешала боль в сломанных ребрах. Аша, скосив глаза, заметила странный зеленоватый оттенок его кожи. Он тоже красивый, но темной, сумрачной красотой,  с темно-бронзовыми волосами и скулами, заточенными словно нарочно, чтобы резать девичьи сердца. Его Аша тоже ненавидела, сильнее всех прочих, но еще и боялась. Так, что забывала дышать, когда он находился рядом. В общем и целом он выглядел достаточно сурово, чтобы все вокруг замолчали и настроились на серьезный лад, потому что наиболее точным описанием Кита было бы: «человек, который уйму времени проводит по локти в крови». 
Кит лишь вскользь мазнул по замершей девушке ничего не выражающим взглядом потенциального убийцы и прошел мимо. Ашу группа волков – мускулистых, очень мрачных ребят в кожаных куртках, не удостоила даже взглядом. 
Какое облегчение.
Не успели новоприбывшие рассесться по партам, высокомерно игнорируя удивленные взгляды окружающих, как в аудиторию вошел мистер де Новил. 

– Сожалею, что вынужден был опоздать, дамы и господа, – сказал мистер де Новил, энергично потирая руки. Пожилой мужчина выглядел словно он спал в этом темно-песочном костюме. Несколько месяцев.  – Столько дел, столько всего нужно организовать, ну, вы-то знаете, как это бывает.
Невил поковырял пальцем в огромном ухе и рассеянно осмотрел добытое оттуда. Вытер пальцы о штаны.
- Так, о чем это я? Ах, да! - забавный толстячок огляделся, близоруко прищуриваясь, увидев аудиторию, он улыбнулся растерянно и недоуменно. - О! Ваше высочество! (прим. автора* обращение к принцам) - учитель поклонился нахмурившемуся Киту, - польщен, удивлен.
Ким кивнул в ответ на шутливый поклон. Редко кто мог позволить себе так насмехаться над ним, но мистера де Новила Кит уважал и... несколько побаивался.
Но тут де Новил заметил группу старшекурсников во главе с Ником, устроившихся на самом верху.
- Ваше величество? (прим. автора* обращение к королям) Вы тоже здесь? - Ник улыбнулся - большущей, солнечной улыбкой, осветившей все его красивое лицо. - Чем я обязан такой популярности? Да со свитой! Такие великие люди ко мне заглянули, приветствую, мистер де Робертс! – я, право же, очарован, – заявил де Новил. 
Сэм криво улыбнулся в ответ на приветствие учителя, в самом кошмарном сне он не мог представить себе, что вернется когда-нибудь на урок биологии, и зачем Нику понадобилось вдруг так срочно посидеть на лекции для малолеток? 
- Мистер де Гарронт, - Солден вздрогнул всем своим огромным телом, - и вы тут! А вы все растете и растете, великим человеком вот-вот станете!
Солден нахмурился, пытаясь понять, это был комплимент или все же нет. Кто поймет этого придурка Новила.
- А у нас тут лекция про мозг, мистер де Гарронт! – непонятно чему развеселился старик, - представляете, а у кальмаров, хе-хе, у них сначала мозг есть, пока они растут, а потом за ненадобностью он пропадает! Хе-хе! Что нам всем урок! Он, этот мозг, отмирает, потому что не нужен больше, ну не правда ли, ваше величество, это просто грандиозно?
Солден не очень понял как ему реагировать на этот бред, посмотрел через плечо - ну конечно, Ник смеялся, он всегда смеялся! Только засранец де Эзра – золотой мальчик, не боялся придурковатого де Новила. Никого не боялся! Даже Падшего Кита – такого же полного отморозка! Солден раздраженно передернул широкими плечами. Никки-Ник, золотые кудри, золотые яйца. Ему с рождения было дано все, преподнесено на тарелочке – талант, нет, не так, талантище, сила, богатство, красота, самоуверенность, прекрасное будущее. Ребята дрались за его внимание, девчонки плели страшные интриги, только бы тот улыбнулся им. Как же Солден хохотал, когда в прошлом месяце Дилия, уставшая от капризов и выкрутасов Ника, отдалась ему, Солдену, в мужском туалете, как она стонала, когда он вбивался в нее, когда помечал ее своим семенем. Как он ненавидел Николаса де Эзру, как его тянуло к нему. Поймать его взгляд, добиться его благодарной (проклятье, да любой) улыбки, нож всадить в его слишком зеленые глаза и повернуть... И стереть наконец эту улыбку! Как он ненавидел всех, кто был дорог Нику. Даже придурка Сэма, которого Ник оберегал как маленького братца. Слабенького неумеху Сэма, которого он знал с трех лет, Сэма, чей уровень едва возвышался над Синим. 
Ну что же, по крайней мере хоть что-то разъяснилось - приход Кита объяснил их присутствие здесь, на лекции для малолеток. И как Ник узнал о планах противника? Хотя, говорят, некоторые Черные из волков подкормлены всесильным Львом. Солден посмотрел на невероятно мрачного Кита, тот сидел, чуть перекосившись на одну сторону, его лицо было белее мела и даже чуть отливало зеленью. И чего приперся? Кит – потомок Падшего, это не тупица Сэм, которого Ник держит при себе по старой дружбе и теплым воспоминаниям игр в песочнице, Кит – это дрянь большого веса и объема. Ник прав, пока Кит в таком состоянии, с ним надо кончать и поскорее. Падший был невероятно сильным и может быть (скорее всего, а не может быть, поправил себя Солден, хотя никогда не решился бы сказать это вслух) – был сильнее самого Ника. В принципе, надеялся Солден, убить Кита можно, но овладение соответствующей техникой требовало бы практики, а еще никогда и никому не удавалось попрактиковаться больше, чем один раз.
Что-то случилось между Китом и Ником месяц назад. Они пришли с того задания еще более озлобленными. Солден усмехнулся – щенок Кит никак не мог простить Льву, что тот первым убил предательницу рода - его тетку, Марию де Гамильт. Друг его брата, Лос, который был в ту ночь с ловцами, рассказывал, что Кит так рвался, так загонял ее, чуть ли не на коленях ползал, вынюхивал воздух, и опоздал  - пламенный Никки уже свернул дамочке шейку. Глен потом с хохотом рассказывал, как она стонала и молила о пощаде. Что может быть приятнее перекошенного, посеревшего лица Волка. Это была его месть. Хотя многие шепчут, Кит так бесится, потому что все считают, что охотники нашли отступницу только благодаря усилиям де Эзра, а его заслуги, как всегда, остались в тени непризнанными, вся слава, как всегда, улетела к Нику. 
Но зачем Кит пришел сюда? Может, он хочет довести дело до конца и избавиться от Черной кузины, которая позорит его и весь род? Да, скорее всего. А ведь бабочке осталось жить совсем ничего. Если уж за дело взялся сам Падший. Но кто же довел его до такого состояния?

– Не думаю, что мой жалкий лепет поможет вам, мои господа, - ворвался скрипучий голос учителя в размышления Солдена, - однако ваше стремление к знаниям похвально! И я как мученик или безумец, возможно, эти два слова означают одно и то же... Хи-хи! Попробую вложить что-то новое, признаю, предположение шаткое! Хи-хи! В ваши блистательные головы. – Мистер де Новил снова визгливо хихикнул и потер руки. - Ну что ж, приступим. Не смею больше задерживать столь блистательную публику! Итак, что мы знаем о способностях человеческого мозга...

- Боковая фронтальная кора состоит из 12 отделов...
Мистер де Новил продолжал что-то говорить о строении человеческого мозга, на доске светилось изображение разноцветных картинок, изображающих разные отделы мозга человека, примата – у которого на один отдел было меньше, и еще какой-то обезьяны, мьюта, у которой, наоборот, на один отдел в мозгу было больше. В нормальное время Аша заинтересовалась бы, она любила биологию, но сейчас голос учителя шел как бы издалека и эхом отдавался в ее больной голове. Как будто сидишь в глубоком колодце, а тебя кто-то зовет сверху. Несмотря на то, что аудитория буквально взрывалась от солнечного света, заливающего ее через огромные окна, перед глазами девушки была полная темнота.
- Аш, с тобой все в порядке? – прошептала Мэри, воспользовавшись паузой, пока мистер де Новил искал новые слайды в компьютере. Ее голос долетал до ушей Аши из дальних краев.
– Да, – ответила Аша. Как и всегда, когда ей задавали этот загруженный смыслом вопрос.
А как же? Конечно все в порядке. Просто у нее начались галлюцинации и видения. – Все совершенно в порядке!
Изо всех сил прижимая пальцы ног к подметкам – хоть какая опора, Аша взялась за тетрадку, просто, чтобы почувствовать, какая она на ощупь, перекинуть хоть какой мосток в реальный мир, избавиться от паники, без всяких на то причин (неужто без всяких? Само собой!) захлестнувшей ее.
«У меня рак мозга! Это случилось после удара по голове в той аварии! И теперь я умру в страшных мучениях!»
Куда идти? К кому обращаться? Есть ли здесь доктора? Надо поговорить об этом с тетей. Ей срочно надо в больницу! Глаза Аши затянулись поволокой паранойи. Она помнила, как болела их соседка, мисс Энжи Данн, милая женщина сорока лет. Не то, чтобы она дружила с мамой, но иногда, раз в месяц, Энжи заходила к ним на чашечку чая. Аша помнила, как все это началось у Энжи – а уже через пять месяцев некогда красивая женщина превратилась в лысый скелет. А еще через два месяца ее не стало. 
У Энжи тоже была мозговая опухоль, у нее часто бывали головные боли, иногда припадки, а порой и то и другое. Аша тогда очень сильно испугалась и тщательно изучила в интернете симптомы рака, которые теперь с ужасом узнала в себе. Иногда эти признаки предваряются собственными симптомами — их называют предшествующими. Самые распространенные — это запахи: карандашной стружки, свежепорезанной луковицы, гнилых фруктов. Аша подскочила. Да, вчера у нее уже начались обаятельные галлюцинации. Там, на холмах. А сегодня галлюцинации стремительно прогрессировали, уже наблюдалась потеря связи с реальностью и видения. 
Неожиданно Аше стало легче дышать, она вдруг успокоилась. «Всего лишь рак!» Значит, ничего фантастического не происходит, значит, она просто заболела! Ну это же прекрасно! И теперь она всего лишь умрет, и ей больше не будет так плохо и страшно. Больше всего Аша боялась боли, она знала, что последние дни Энжи Данн уже не могла обходиться без сильных обезболивающих лекарств. 
«Я найду способ прекратить это! Я молодая, значит, болезнь будет развиваться очень быстро. Сколько мне осталось?»

- Едем дальше, мои дорогие господа и милые дамы! Это примерный план того, что я хочу обсудить с вами в ближайший месяц, не знаю, насколько мне удастся его держаться: полюсы: мьют - леор, семиотичность: далее, «другое» («чужое») сознание, вопросы его герметичности, иллюзия стабильности, метаморфозы тела и духа, ну и конечно в самом конце мы чуть коснемся легендарного эффекта presque vu как дополнение... 
«Ну и чушь он несет! И чего все они так усердно записывают?» – вяло удивилась Аша, она все еще дрожала от неожиданного холода приближающейся смерти, от грусти, от жалости к себе, но заметила, что Греймунд, сидящий чуть в стороне, среди других синих студентов, склонился над тетрадкой и что-то быстро строчил. Аша почему-то не могла оторвать глаз от удлиненного лица парня. Вот он сдул прядь темных волос, упавших на глаза, посмотрел на лектора странно жадным взглядом.
- Вы все, любезные мои выпускники, сегодня стоите на распутье – окончить школу или идти дальше? Продолжить ли обучение, найти ли в себе силы, которые докричатся до камня! - заметив некоторое оживление среди Золотых студентов, мистер де Новил предупреждающе поднял руку, - да-да! Все! Все могут, мы все – священные леоры, у нас одинаковый мозг! 
Никто не сказал ни слова, но Аше показалось, что в трескучей, внезапно зазвеневшей тишине аудитории ударяли беззвучные разряды молний, воздух наполнился напряжением. На коже выступили мурашки, а среди студентов, одетых в черную и синюю униформы все расходились и расходились круги от только что услышанного. Аша удивилась мелькнувшей безумной надежде на лице Греймунда при этих словах, все там было – и надежда, и отчаяние, и... безграничная ненависть.
- Да что этот идиот несет? – пробормотал Солден. – Что значит, все могут, что за чушь, что у всех одинаковый мозг? Бред! Старик совсем сбрендил. Интересно, а директор и грымза Маллиган в курсе, что здесь происходит?
Солден посмотрел по сторонам. У большинства ребят был удивленный и оскорбленный взгляд, тупица Сэм, как всегда, ничего не понял, и смотрел на Ника, пытаясь понять, как реагировать на заявление биолога. У Ника был какой-то помятый и размаянный вид, казалось, что эти важные, сенсационные по своему идиотизму слова Новиля прошли мимо него, он, с рассеянной полуулыбкой, казалось, пребывал в эфире, за горизонтом забот, на кафедру он не смотрел, а его взгляд был обращен в другую сторону, куда-то вниз, в сторону двери.
- Эй, Ник, - Солден ударил его локтем, - ты меня слышишь?
- А? – Ник вздрогнул, с удивлением уставился на друга, ошарашенно моргая, - что? Это ты, Сол?
Широко расставленные ярко-зеленые глаза глядели на друга в упор с ироническим безразличием, которое, как всегда, вызывало у Солдена невероятно сильное раздражение. Он с трудом подавил всколыхнувшуюся волну ненависти, в который раз подавив в себе заманчивую мысль, что если Ник скоропостижно умрет, сильнейшим будет он, Солден де Гарронт, и главой дома Львов и победителем летних больших игр... 
- Да, – ответил Солден за отсутствием доказательств обратного. – Это я, дружище, а ты в облаках витаешь. Ты что, не слышал, что за ересь несет этот урод?..
- Да, да, я слышал, - продолжил де Новил, не обращая внимания на протестующий ропот и возгласы Золотых, - способности мозга некоторых, лучших из нас, усилены генами. – Аша фыркнула, - «идиоты, нарядились в золото и теперь ну прямо голубая кровь у них, хрустальные мозги и бриллиантовые яйца!» – все мы знаем, - продолжал вещать биолог с высокой кафедры, - что священные леоры в прошлом обладали поистине невероятными, ныне, к сожалению, утерянными способностями, из-за расовых смешений происходило ослабление крови, утеря драгоценных генов. «Ну что за бред? Какая раса, какие гены? Живут изолированно на маленьком острове, плодятся между собой и получают таких золотых уродов, как этот Ник!» Наше золотое солнце чернело. И я согласен, если нет ушей, то нет и музыки. Но помните, в какой бы части города мы ни родились, какие бы одежды мы ни носили, мы Священные Леоры, в нас есть часть той драгоценной капли крови, которая позволила нашим великим предкам стать во главе всего мира и уничтожить ужасных нерстов, и сейчас противостоять мьютам.
- Каждая лекция будет сопровождаться семинарами в малых группах, также мы проведем практические занятия на настоящих кортах, - вздох восхищения (а может и ужаса), - в конце следующей недели мы спустимся в подвалы, во владения мистера Перкинса!  
Шорох и шепот со всех сторон. 
- Следующие вопросы, - мистер де Новил открыл новый слайд, - которые будут рассмотрены на наших лекциях - и это, собственно, центр и есть - так называемое «другое» или «чужое» сознание и его прозрачность или, наоборот, герметичность. Как мы можем влезть в другое сознание и произвести ммм... некоторое, ммм... позитивное без всякого сомнения, влияние? 
Ну и в заключении, мы поговорим о будущем. С того момента как мы предмет называем, он таким и становится – вот время – оно объективно есть, или оно только в нашей голове? Время интуитивно, его длина и присутствие – никакой объективности нет. Время течет в одну сторону? Оно течет? Без перерывности? Вы скажите да? Это порождение нашего мозга! Поверьте мне! В самом конце мы поговорим об утерянных возможностях заглядывать в будущее, способностях, которыми некогда, в далеком прошлом, обладали наши падшие короли. Мы знаем, что время существует только объективно, знаем, от чего оно зависит, но не знаем, что это такое.
Аша фыркнула тихонечко. Может, не только у нее рак мозга? Может, галлюцинации и бред здесь имеют коллективный характер?
- О точках пространства и моментах времени, - продолжал заливаться биолог, -  говорят так, как будто они являются абсолютной реальностью. Но промежуток времени между двумя событиями есть величина относительная. (*Прим автора: Теория относительности Эйнштейна) Мы не замечаем, что истинным элементом пространственно-временной локализации является событие, которое на самом деле уже случилось в какой-то момент времени...
Прозвенел звонок. 

"Есть тьма чудес на небе и земле, Гораций, не снившихся философам твоим".

Уильям Шекспир «Гамлет» действие 1, сцена 5

ГЛАВА 1 Ссора

Студенты встали со своих мест, начали толпиться у выхода из аудитории. Аша медленно, не торопясь, собирала свою сумку. 
- Слушай, - начала Мэри, - то, как ты вела себя перед лекцией, это...
- Да, понимаю, это было ужасно, но... Но у меня все поцелуй тот странный все перед глазами, - закончила Аша словно про себя, но получилось вслух.
- Какой поцелуй? – удивилась Мэри, забыв на мгновение, что она со всей строгостью собиралась отчитать Ашу за отвратительное поведение.
Дождавшись, когда все пройдут, девушки вышли из опустевшей аудитории.
- Странный поцелуй. Страстный... - повторила Аша шепотом, стараясь вытянуть мысль из темных глубин сознания, чтобы она обрела законченную форму, понятную для нее самой. Шепот девушки походил на тихое шуршание сухих листьев и эхом отдавался под арочными сводами мраморной лестницы.
- Слушай, Мэри, а Солден этот – он гей?
- Что?
- Ну он того, с парнями ммм... отношения заводит?
- Нет, что ты, конечно нет, у леоров нет геев. К тому же, у Солдена девушка есть.
- Да? Странно. 
- Да почему странно-то?
- Да нет, это мне показалось только, все в порядке. 
Аша мотнула головой, пытаясь развеять видение, висевшее перед глазами. Две фигуры, обнимающие друг друга за талию. Один из них Солден, он изо всех сил прижимает к себе высокого мужчину и целует его. Лица другого мужчины Аша не видела, его загораживал более крупный Солден, но влюбленные стояли чуть боком и Аша заметила, что рукава футболки мужчины были оторваны по последней моде, чтобы выставить напоказ мускулистые, совершенно точно мужские руки. Аша даже видела, как напряжены были руки Солдена, словно он боялся, что любимый оттолкнет его. 
И они целуются и целуются...
Аша прекрасно относилась к геям, в своей предыдущей жизни она даже дружила с парой девочек, которые хотели пожениться сразу после окончания школы, но тот поцелуй почему-то вызывал у нее омерзение.
Хотя, о чем она, все это не более чем галлюцинации. Галлюцинации и страхи, возникшие на фоне начинающегося нервного расстройства и болезни. 
Да, но она чувствовала... Омерзение... Да, так часто бывает, но все же... Аша еще и испугалась. Да, страх от того, что у нее были прогрессирующие галлюцинации, страх, что она заболела и умирает, да, страх, все так. Сомнений тут быть не могло. 
Да.
Но этот Страх был иным, он действовал на Ашу Смит странным образом. И он был настоящим.
- Знаешь, ммм... – начала Аша, - увидела я странную вещь, поцел...
Она собиралась рассказать Мэри про странную галлюцинацию, но они уже достаточно отошли от класса и Мэри наконец не выдержала и перебила ее:
– Аш, ты совсем сдурела там? – прошипела подруга, она дернула Ашу за плечо так, что той поневоле пришлось остановиться и повернуться. – Ты что за ерунду Солдену наговорила?
Аша не узнавала Мэри. Обычно та говорила мало. Ее лицо постоянно сохраняло зажатое выражение, а глаза оставались темными, как будто всегда осматривали некий внутренний горизонт. Сейчас же девушка вся раскраснелась, ее высокая грудь тяжело вздымалась, словно Мэри пробежала не одну сотню метров. И все еще продолжала бежать.
– Аш, запомни, ты должна молчать! Ты только хуже все делаешь. Против них никто выступать не смеет, и на то есть причина!
- Знаю, – негромко ответила Аша, - и боюсь, и ничего не могу с этим страхом поделать, и презираю себя за это, – грустная улыбка появилась на ее губах. 
Мэри покачала головой, протестуя. 
- Да, но ты должна...
- Я знаю, что должна. Но пойми, - Аша поторопилась, прерывая возмущенную тираду Мэри, - тем и плохи компромиссы в подобной ситуации: делаешь шажок за шажком, уговаривая себя, что все это не более чем вынужденная игра, – и сам не замечаешь, как переступаешь грань, за которой компромиссы превращаются в покорность...
- Да, именно покорность! Это то, о чем мы должны помнить!
- Чем больше им сходит с рук, тем сильнее они укрепляются в мысли, что им это дозволено. То, как смотрит на меня этот урод Ник, это...
- Им это дозволено! – прошипела Мэри, оглядываясь испуганно. – Они наши герои!
- Почему тогда ваши герои ведут себя как животные?
– Вся их жизнь посвящена служению расе! – Мэри покачала головой. – Как может быть плохим то, что совершается во имя благородного дела?
Аша фыркнула:
- Кажется, у нас есть проблемы перевода из одной смысловой системы в другую, и автоматически они не решаются, так мне кажется.
Мэри помолчала, уже начала говорить что-то, покачала головой, опять помолчала, потом все-таки заговорила:
- Аш, ты говоришь глупости, поверь мне, они наше сокровище! Они благородные, они уникальные, они намного лучше нас... 
- Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись! - продекламировала Аша, усмехаясь. (* Прим автора: Шекспир «Буря», акт 1, сцена 2).
- Учиться рядом с Золотыми – большая честь для нас. Ужасная честь, которой мы никогда не будем достойны. Мы должны быть им благодарны!
- За что? – воскликнула Аша, голос ее набирал силу, страха в нем прибавлялось, - за то, что эти уроды унижают нас? Только из-за того, что у нас кровь не такая благородная? Да они нас за людей не считают! Унижают! Я их всех ненавижу! Да чтоб они все сдох...
Аша сбилась, увидев, что карие глаза Мэри потрясенно и испуганно расширились, обернулась. 
Сзади стоял ухмыляющийся Ник.
- Ты продолжай, продолжай, Черная, кого ты там страстно ненавидишь?

- Никого, - буркнула Аша. Ей не нужны были проблемы. 
- Я сказал тебе продолжать, - строго приказал Ник, он смотрел на Ашу, все еще улыбаясь, но в его глазах улыбки уже не было. Они светились как звезды. Бескомпромиссно. Пугающе.
 - А я тебе сказала, никого! Я всех в этой славной школе просто обожаю, - голос, когда Аша заговорила, слегка дрожал. – Отстать от меня! 
Вокруг собиралась публика.
- Запомни, маленькая, глупая девочка. Я твой лидер. Твой хозяин и владыка. Ты должна быть послушной и делать все, что я скажу.
Ник встал над ней, схватил за руки, прижал спиной к стене, навалился на нее своим горячим, тяжелым телом.
– Гадкий лягушонок де Гамильт, паршивая кровь предателей, – сказал он леденящим тоном прямо ей в ухо, слегка прикусил мочку. – Ты мне принадлежишь. Если в следующий раз услышу от тебя слово «нет», то накажу. – Ник потерся щекой об Ашины волосы, запутался в них губами. - Скажу раздеваться, будешь голышом по школе бегать, а я тебя хворостинкой буду стегать по наглой заднице, поняла?
- Оставь Черную в покое.
Ник усмехнулся, все еще не отрываясь от белой макушки. Кит, сопровождаемый тремя мускулистыми парнями застыл напротив Ника. Взгляд синих глаз упал на него как гиря. Приперся. Как он и рассчитывал. Волк услышал блеяние козленка… А за углом полгруппы его ребят стоят в боевой готовности, все с кастетами. Как хорошо-то! Судя по голосу, Китти просто в бешенстве. Абсолютном. Ха-ха! 

Если бы они были один на один, можно было бы испугаться, а так... 
Игра похоже начиналась...
Перед мысленным взором Ника пронеслись года, он вспомнил веселенькую песенку, исполняемую тоненькими детскими голосами:

Падший, Падший,
Весь в грязи!
Падший, Падший,
Срёт в штаны!

Им всем по четыре года, они на прогулке в детском питомнике. Ник уже тогда окружен друзьями, уже тогда идет борьба за его внимание. Уже тогда идет борьба между ним и мрачным, темноволосым хлюпиком – Китом де Гамильт. Падшим принцем.

Китти, Китти, поспеши,
Ну давай, снимай штаны!

Кит сидит в песочнице, играет в игрушечный грузовик, не обращая внимания на окруживших его ребят. Сэм открыл крышку черного контейнера, который рабоиник кухни только что прикатил в ожидании мусоровоза. Мальчишка достал оттуда полугнилые ошметки, бросил в Кита, попал. Всем весело, новая забава. В Кита полетели вонючие снаряды.
Что случилось дальше никто не помнил. Все они потом пролежали в больнице несколько дней. Внезапно мир вдруг содрогнулся и Ник понял, что летит. Не только он, но и все вокруг – друзья, мусорные ящики, игрушки, спортивный инвентарь, воспитательница... Неприятная встреча с кирпичной стеной и темнота... 

А после больницы недели разборок, крики отца, лживые улыбки взрослых, с испуганной озабоченностью задающих десятки вопросов. Сила среднестатистического леорца может быть отсканирована не раньше, чем ребенку исполнится десять лет. Возраст, когда присваивается Цвет. К тринадцати годам Золотые только-только начинают учиться вызывать иктус, удерживать, держать контроль. В двадцать пять еще случаются промахи, еще трясутся они перед выпускными экзаменами, а вдруг все сорвется...
Кит вошел в полную силу в четыре года.
А дальше бесконечные исследования потомка Падшего, бесконечные тренировки по сдерживанию, по контролю эмоций. Ежедневные медитации с сильнейшими преподавателями академии, Дин де Винтен буквально поселил замкнутого мальчика в своем кабинете. По решению Совета на Кита были надеты ограничивающие силу браслеты, которые Кит носит до сих пор...

Чувствуя поддержку Львов, Ник приготовился забавляться. Он широко улыбнулся в белые волосы застывшей от страха симпатичной обезьянки.
- Пошел вон, Волк, - промурлыкал Ник. – Эта Черная принадлежит моему Дому. Я в праве.
- Я слышал, ты упомянул мой род, имус. (Прим.автора: перевод с латыни - "низший")
Странный металлический голос, полный угрозы и холодного высокомерия. Голос Хозяина, высшего Владыки, голос Прайма.
Без явных на то причин,  древние инстинкты Ника внезапно ожили, зажглись и засигналили, как игровой автомат, голова Ника дернулась в поклоне, по спине прошла судорога, принуждая опустить голову и преклонить колени...
Ник попробовал встряхнуть странное наваждение, с некоторым трудом выпрямляя спину, краем глаза заметил, что Черная толстушка бухнулась на пол, а Волки преклонили колени, склонив головы «придурки, недаром собаки - вековые рабы человека произошли от волков – подчинение в их крови». Всплеск ярости распахнул его глаза. И отвращение! Даже Сэм и Хавиер уже согнулись в низком поклоне, явно намереваясь приземлиться на пол: 
- Сэм! – резко окликнул Ник друга, обалдело тряся головой. «Проклятье! Что это было? Не мог же он нас всех... Не-е-е-е, это невозможно... Тот самый, легендарный Вотум Прайма? Вотум императора?» – вздрогнуло мышкой что-то внутри, голос разума тут же захохотал: «Ерунда! Это всего лишь идиотская легенда!» потешаясь над тупыми суевериями.
Ник собрался с силами, понимая, что Кит только что успешно попробовал Внушение на нем. Проклятье, на всех них, одновременно! Шалунишка, а если о таком вопиющем нарушении правил школы узнает директор? Де Винтен ошейник за это наденет на Волка. С шипами. Дерьмо! Но силен ублюдок! 
Ник криво усмехнулся, изо всех сил пряча страх, холодной змейкой петляющий по позвоночнику.
- Ты ослышался, Кристофер (Ник не видел, но знал, что Кит вздрогнул и тут же потерял остатки контроля, он ненавидел это имя всей душой и моментально срывался с катушек), я полон уважения к великому роду королей. 
«Ах, как мы разозлились!»
Падшие де Гамильты, благодаря сбежавшей дочке самого Шаридана яростного, прославившиеся последние девятнадцать лет как предатели клана, были знамениты своим трепетным отношением к выбору партнеров для своих дочерей – единственное, что у них осталось от прежней гордости. Весь клан совсем недавно обсуждал очередное унижение де Гамильтов, когда выскочка Эдвин де Юлоне, чей род только-только, каких-то сто лет назад, вылез из грязи, сделал предложение старшей внучке самого Шаридана – Марте де Гамильт – старшей крови древних предков, редкостной уродине, не очень большого дара девице, на ней не было свободного места, чтобы поставить метку, но Эдвин ухватился за шанс возвысить свой род. Какой канфуз! Только Ник знал, что эта невозможная по своей абсурдности идея была взращена в голове тупицы Эдвина его отцом, Робертом де Эзра, видимо, в надежде, что Шаридан сорвется и убьет де Юлоне. 
Но глава де Гамильтов выдержал и ответил официальным, очень вежливым отказом, желая счастья и всяческих благ. Только через несколько дней кто-то вырубил всех охранников Эдвина, а самого юриста поколотили, сломав его длинный нос и парочку ребер в темном, тихом переулке Черного квартала, где он, сам не зная как, зачем-то оказался. И ни одного следа! 
А потом такая удобная во всех отношениях смерть Великой предательницы де Гамильт. Но как они не заметили эту мартышку? Такие увлеченные ненавистью, они тут же начали убивать друг друга, не поинтересовавшись, кого же скрыло тело Марии де Гамильт...

Ник все так же держал запястья Аши высоко над головой, прижимая ее тело своим. Готовый к атаке в любую секунду, он потерся шершавой щекой о ее скулу. Напряжение в воздухе можно было черпать ложкой «ну это понятно, старшая кровь, великая сила и этот нетронутый лепесток в мох грязных руках...» он поцеловал Черную в висок. 
Ник ликовал. Это ему показалось или он на самом деле услышал сзади рычание? Самое смешное, что Кит всей душой хотел свернуть этому птенчику шейку. Нетронутой ненавистным Львом.
- Не трогай ее. 
Желваки на скулах Кита заходили сильнее. Ник сдвинулся чуть в сторону, чтобы высвободить руку и в случае чего быстро выхватить оружие. Ситуация становилась интересной.
- Хамство нельзя прощать. Черная, расставь ноги.
Ник упивался унижением Волка. Аша нервно дернулась, как притянутая за ниточки кукловода игрушка. Судорожный всхлип под его телом, какие-то жалкие попытки сопротивления, видимо, Черная изо всех сил пыталась вырваться из захвата. Ник, полностью сконцентрированный на реакции Волка, едва заметил это. Хватит ли у Кита сил на еще одно Внушение? Кит молчал, но воздух вокруг него был напряженным и задумчивым. Еще секунда и он набросится на Ника (если не упадет по пути, Ник видел, что Кити шатался от усталости). Падший всегда был необуздан в ярости и дик. Ну давай же, давай. Двадцать Львов ждут за углом. «Это будет самозащитой... Волкам балы снизят, Китти-придурку еще больше репутацию подпортим... И шкурку...» Ник раздвинул стиснутые судорогой ноги Черной коленом. Аш судорожно охнула, чего-то запищала, насаженная на его колено. Прекрасно, все такие серьезные, Ник чуть не захихикал, чуть не сорвав себе все представление.
- Ну что ж, - сзади Кит издал тяжелый вздох. Ник медленно повернул голову. Казалось, Кит превратился в твердый, холодный осколок льда, по крайней мере, такого же цвета. Он не проявлял никаких эмоций.  – К псу тебя, может, и на самом деле не хамил. Лев, наслаждайся свежим мяском. Устал я, вот и кажется мне всякое. Пока, ребят, - Кит махнул рукой удивленным Солдену и Сэму.
Ушел.
Ник в последний раз боднул Черную коленом, отчего та забавно подпрыгнула – складывалось впечатление, что в руках он держал не человека, а невесомую и очень хрупкую бабочку. Выпустил девушку из захвата. Посмотрел в широко распахнутые, наполненные ужасом глаза, расплылся в озорной улыбке, подмигнул ей.
-  Ты знаешь, есть много способов сделать мне приятно. Помни, один из них - послушание. 
Стало скучно. Нет нужды продолжать битву, если ты победил. Это дурной тон. Ник резко развернулся и пошел, широко ухмыляясь. Жаль, конечно, что рыбка сорвалась с крючка, но как весело было. Значит, его расчеты оказались ошибочны, Кит таскается за Аш де Гамильт по другой причине. Ах, а как здоровы было бы нащупать хоть какую слабость в железобетонном потомке Падшего. 

Аша медленно, тихонько шурша спиной о стену, сползла на корточки, закрыла лицо ладонями.
- Ты же знаешь, они ничего бы тебе не сделали.
- Да.
Руки начали трястись, Аша вдруг осознала, насколько быстро колотится сердце, как сильно кружится голова.
- Ты опять нахамила Золотому.
- Да.
Аша закусила губу, вся внутренне съежилась, как побитая, и, ничего не говоря, смотрела вперед себя. 
- Пойдем, - тяжело вздохнула Мэри через некоторое время, - у нас хоровое пение.
- Да, - устало прошептала Аша, накатила дикая усталость, снизу она посмотрела на Мэри влажными, беззащитными, испуганными глазами, - сейчас, дай мне еще секунду, ты не обращай внимания на меня, у меня просто была сложная ночь (и утро, и день). 
- Да, я понимаю, Аш, пойдем петь.

В большом классе, куда Мэри привела Ашу, не было парт, только перила, у которых ученики в черной форме расположились. Все присутствующие ученики выглядели хмурыми, появление девушек было встречено напряженным молчанием. 
«Странные они все тут, застыли неподвижно у своих мест, не разговаривают, не шутят, в группы не собираются, как нормальные подростки. Здесь же только студенты в черных одеждах, некого бояться!»
Перед каждым стояла партитура с нотами. Аша заняла место около Мэри. В ярко освещенное помещение вошла высокая, худая женщина в синем деловом костюме с невыразительным, незапоминающимся лицом, заметила Ашу и наградила ее неприязненным взглядом. В руках дама держала дирижерскую палочку.
- Новенькая! – с гримасой осуждения проинформировала учительница Ашу. 
- Да, мэм, - призналась Аша, - меня зовут...
Учительница, не слушая, сунула Аше в руки объемистую книгу в мягком переплете. Аша машинально схватила, озадаченная, она растерянно моргала.
- Новенькая, сегодня можешь смотреть текст, к следующему уроку все выучить. Класс, «Гимн святых леоров», раз, два, три...
Учительница взмахнула палочкой, класс послушно грохнул:

Боги, леоров храните!
Славных, великих,
Царство их вечно пусть будет!
Боги, леоров храните!
Боги, леоров храните!

Боги, рассейте их врагов,
Дайте им победы!
Золото расы державной,
Боги, навеки храните!
Боги, навеки храните!
(Прим автора* Галлоуэйской легенды в переводе Маршака. Все песни написаны при помощи Лоры Олеевой)

Аша поспешно открыла книгу, на первой странице она увидела нужный текст, послушно открыла рот, делая вид, что поет:

Да здравствует наша величественная раса!
Боги, храните Золото расы, нашу гордость!

Стук палочкой по тетради.
- Мистер Флоресу, больше чувств,  вы должны чувствовать настроение гимна и передавать его в своем исполнении.
- Да, мисс Тесса.
- Еще раз! Берем дыхание незаметно и быстро! Раз. Два. Три...

Боги, храните Золото расы, нашу гордость!
Мы преклоняем колени перед их величием!
Боги, ниспошлите им победоносного,
Счастливого, славного
И долгого правления нами!
Боги, храните нашу прекрасную расу, 
храните святых леоров!

И так нескончаемо. Великая раса, храните наших Золотых! Дальше была «баллада о прекрасном Льве», «Песнь о золотых героях». 
- О падшем короле! – приказала наконец учительница. Она подняла руки и дала знак к вступлению.
Хор откликнулся. И вот грянула новая баллада - с заднего ряда запели басы: Раса леоров пошла войной на ужасных мьютов. Их вел один из самых выдающихся среди вождей леорского войска Рекс, сын Волка, «стойкий в бедах», отважный воин и умный, находчивый король, способный на самые хитрые выдумки:

И Рекс, король великий,
Повел леоров рать,
Чтобы поганых мьютов,
Как дичь, в силок загнать.

Пораженная Аша забыла, что должна делать вид, будто она открывает рот и поет: 

Пришел король великий, 
Безжалостный к врагам, 
Погнал он лютых мьютов 
К скалистым берегам.

Перед глазами Аши разворачивалась картина ужасного боя между отважными леорами и отвратительными мьютами, и кровь текла рекой, и вспарывались животы. 
Запели, застенали девочки, выводя мелодию на октаву выше баритонов, которые под приглушенный аккомпанемент других голосов вели рассказ об ужасной и очень долгой войне между благородными леорами и ужасными полузверями мьютами.

И страшна битва была
На поле золотом, 
На поле боевом,
Лежал живой на мертвом 
И мертвый - на живом.
Ревела сеча. Ветер
От ужаса притих.
И громоздились горы
Убитых и живых.

Баллада текла, описывая ужасные потери, плач матерей и великую победу, доставшуюся страшной ценой. Мисс Тесс почувствовала, что баритоны недостаточно внимательно следят за ней, и призвала их к большей выразительности - ведь баллада, как-никак, повествует о трагедии. Певцы послушно усилили глубину звучания. Вот баритоны закончили рассказ о том, как в последнем бою смерть поразила сына короля, и весь хор подхватил громкое рыдание: беременная королева Лита на далекой родине почувствовала смерть сына, и вся раса скорбела с ней о потере наследника. А тем временем леоры деревню за деревней уничтожали отвратительных мьютов, вытаскивают их из грязных углов, в которые они пытались забиться. Дальше повествование повели тенора, развивая его со всем возрастающим накалом: суровый аккомпанемент басов и баритонов выразительно подчеркивал картину торжества и великого горя: ужас нации, что почти все Золото осталось лежать на чужбине, погубленное коварными зверями и как мало их, великих сыновей, вернется на прекрасный, зеленый остров леоров.
И вот долгожданное возвращение на родину. Леорский народ – женщины и дети, всматриваются в горизонт, ожидая победоностный флот своих защитников. Ария смешанных, встревоженных голосов:

Но где же, где же герои наши, 
Когда же увидим мы их?

Зазвучала ария Ролина, главного предводителя Львов, который стоит на корабле и мечтает о встрече с любимыми. Он рассказывает, что мьюты не только разгромлены, но и им, геройским Львом, лично захвачен в плен самый ужасный, самый смертоносный враг – сердце и душа врага - владыка мьютов. Он в рабских кандалах, рыдая, ползает в пыли под ногами завоевателей, и «радостная плетка геройского Ролина то и дело целует его спину».

Король по склону едет 
Над морем на коне, 
А рядом реют чайки 
С дорогой наравне.
Король по склону едет
И рать свою ведет.
Их криками встречает
Ликующий народ.
И черну кровь на землю
Лия из ран своих,
Среди плененных мьютов
Король шагает их.
За ним могучий Ролин
Ступает в двух шагах,
Бодрит веселой плеткой
Ужасного врага.

А вот и дуэт тенора - короля Рекса Волка - и сопрано – его возлюбленной жены Литы, долгожданная встреча и слезы горя, оплакивающие смерть их сына. Торжественное шествие армии. Перед глазами потрясенной Аши поднимались огромные склоны, великая армия шла и тянула скованных, грязных пленных мьютов. Суровый бас – Аша увидела высокого, полного старшеклассника в черной одежде, он вещает о заслуженных страданиях ужасных полузверей.

У берега крутого
Рекс начинал допрос,
Однако даже звука
Никто не произнес.
Сидел король леорский,
Не шевелясь, в седле.
А маленькие мьюты
Стояли на земле.
И зло король промолвил:
«Пытать их злей и злей,
Пока они не скажут,
Где спрятали детей!»

Но все молчали мьюты,
И только пенный вал
Под пропастью скалистой
На море бушевал.

Вперед вынесли сломленного владыку мьютов. Избитого и униженного, и все мьюты упали на колени, простирая к нему руки в кандалах.

Король глядит угрюмо:
"Тебе грозит беда!
Безжалостный убийца,
Ты раб мой навсегда".

Теперь поют одни девочки, Аша видит, что по щеке Мэри потекла слезинка - мольба королевы Литы: 

«О Рекс! Супруг мой милый!
Что слышу я? Мой слух
Мне изменил? Иль стал ты
К моим стенаньям глух?
Оставить жизнь убийце сына!
Как можно? Пусть же он
Подохнет в муках. Будет
Его мне песней стон.
Кровь мьюта скорбь омоет
И утишит слегка.
Излей же гнев! Леоров
Пусть будет месть сладка!»

И весь народ подхватил мольбу королевы: «Мы все предпочитаем, чтобы «гнева в груди не вместивши» пытками замучил ты, король, ужасного зверя – убийцу твоего славного сына. Лишь тогда б наша великая раса исцелила свою злобу».
Но король Рекс задумчив, печален и молчалив.
Хитро щурясь на белый свет, взмолился владыка рабов, и блестели ужасные глаза его и черная кровь лилась из рваных ран его:

Тут мьют пал на колени
И закатил глаза.
Униженно и льстиво 
Он Рексу так сказал:
«О славный Рекс отважный,
Судьбы моей судья!
Взываю к милосердью
И снисхожденью я!
Дитя твое убил я,
Но в сердце скорбь люта.
О если б знал, король, ты,
Как боль терзает та!
Как жалок я и сломлен,
И тьма лишь впереди!»

И продолжал мьют лживые, льстивые речи:

«Над моим злополучием сжалься, брат.
Я так жалок!
Я испытаю такую  боль, 
которую на земле не испытывал смертный:
Я убийца дитя твоего, руки к устам прижимаю!
О пощаде, я, жалкий, молю!»

Аша погружалась в странный транс. Перед ее широко распахнутыми глазами исчезал класс и засверкали солнечные лучи, она слышала разъярённые вопли толпы, требующие показательных пыток, она чувствовала соленый ветерок и вонь, исходящую от немытых тел пленных мьютов. Она увидела блеснувшую под солнцем и небом поверхность ярко-голубого океана и буйную зелень холмов, возвышающихся справа.
Издалека, на пределе слышимости, сквозь крики людей и рев зверей, до нее доносились звуки слаженного хора: 

Тут молвил Рекс, нахмурясь:
«Тебя погибель ждет!
Свяжите крепко мьюта
В пучину бросьте вод!»
Из Буйвола отряда
Три воина взялись
За мьюта и швырнули
Его с утеса вниз.
Могли лишь чайки видеть
Последний мьюта миг.
Пучина поглотила
Его прощальный крик.

Сильные воины Буйвола крепко связали мьюта, и бросили в открытое море с прибрежных отвесных скал. 

Волны над ним сомкнулись. 
Замер последний крик... 

И, наконец, финал: скорбный многоголосый плач, который дети исполнили так неподражаемо, что Аша если могла бы разрушить свой странный транс, заткнула бы уши и зарыдала бы в голос. 
Выход генерала Ролина, главного предводителя Львов. Его гневные крики о предательстве короля. Сердце Аши молотило в груди, во рту вновь пересохло, потрясенная девушка увидела крупного мужчину, со светлыми, чуть волнистыми волосами до плеч, с квадратной челюстью, он, сверкая изумрудно-зелеными глазами, кричал, что, оказывается, он давно подозревал и раскрыл заговор - предательство короля – не на смерть выбросил Рекс предводителя зверей, а внизу ждали того мьюты и спасли своего владыку. Рексу они пообещали передать дар свой необыкновенный, и тот позволил грязному зверю избежать возмездия и смерти, и возродить подлую расу вновь. Ненависть толпы. Сражение и казнь короля. Леорский народ горестно прощается со своими героями: Король Рекс Волчий сын умирает, растерзанный огромными зверьми, Лита, падает, горестно воя, глаза ее выцарапаны когтями огромных леопардов, подол ее платья красен, у нее случились преждевременные роды, она умирает, разродившись слабым мальчиком – пищащим на грязной земле кровавым комочком - принцем, сыном Падшего короля.
Тихо замер последний аккорд, и в классе воцарилась глубокая тишина. Аша слышала строгие комментарии мисс Тесс, где надо было петь тише, а вот здесь дыхания не хватило у сопрано, а вот тут... 
Все это было далеко-далеко, она, дрожа всем телом, с ужасом смотрела на нападение на короля огромных зверей, во время ужасной расправы взгляд синих, блестящих глаз ни на мгновение не отрывался от лица Аши, она в ужасе смотрела на растерзанное огромными львами тело короля, на его открытые раны, на его шею, откуда зубы шакала вырвали целый кусок мяса, сквозь рану проглядывала белая кость позвоночника, оттуда толчками все еще вытекала чёрная кровь. Она чувствовала, как сердце стучало уже в голове, отчего перед глазами девушки вспыхивали белые звезды.
Вот тело короля содрогнулось и замерло. Умер. 
Мертвые глаза открылись.
Аша вцепилась руками в поручень, чтобы не потеряться, попятилась, путаясь ногами в длинной траве. Глаза ее вылезли из орбит, рот раскрылся, если бы могла, она завизжала бы, она услышала свой хрип. Мертвый король со стеклянным, застывшим взглядом невероятно синих глаз смотрел на нее, в ее душу. Его лицо было строгим, даже суровым, мертвые губы шевельнулись:

Потемнеет серебро, померкнет золото
Все да переменится и обменится
Пронесутся годы и века, 
Только ты, душа, суровой жизни пленница
На меня, как из темницы, смотришь вниз!
На смерть мою!

Глянь на меня через время-стекло:
Все, что для нас еще только грядет,
Все для тебя уже сбылось, прошло.
Знай же, дитя, ожидает вас зло!

Ждут вас несчастья и боли потерь!
Злато растает в горниле времен,
Грозный и скалящий пасть свою зверь
Ждет вас в веках! Ты словам моим верь:
Близится он!

Аша против своей воли приблизилась к мертвому телу, с сожалением глядевшим на нее. И она сомневалась, что сама управляла своим телом. Её словно тащили на аркане. Ноги вроде бы и не шли; вместо этого мертвый король, лежавший на лужайке надвигался на нее. И вот она уже склонилась над его губами, ниже... ниже... поцеловала, ее тело охватил ледяной холод тысячелетней смерти.
«Один шаг... Полет или падение? В чем разница?» - услышала она шепот, развеянный черным пеплом на ветру.
Мисс Тесс объявила урок оконченным, строго повторила, что в следующий раз все должны помнить весь текст наизусть. Напомнила, что осталось только два месяца до открытия больших соревнований, где они должны исполнять великие баллады. Аша едва могла дышать. Сердце колотилось с запредельной частотой, опухоль в голове пульсировала. Она вдруг по-новому ощущала время… как что-то физическое, абсолютно реальное, обладающее невидимым весом, как обладает весом солнечный свет, который грузом ложится на твои плечи и тянет и тянет... вниз... или вверх, в полет...
«Стоит только шагнуть, дитя, с края... и полететь... полететь... не упади...»
Аша с трудом стряхнула с себя чары, навеянные старинной балладой. Боль раскаленными иглами впивалась в глаза, обрывая мысль. Странный паралич внезапно прошел - она сдавленно вскрикнула, руки взлетели к глазам, из которых текла кровь...
- Аш, - раздался встревоженный голос Мэри, - ты в порядке?
Аша вытерла кровь с глаз, торопливо посмотрела на ладонь – чистая, кривовато улыбнулась:
- Да что-то в глаз попало, наверное, ресница. Обалденно вы спели эту последнюю песню.
Мэри пожала плечами.
- У нас было достаточно времени на это. Мы поем эти баллады с четырех лет...
***
Ник слизнул кровь с разбитой губы. Засмеялся. Его движение было быстрым как молния, однако он не застал бы Кита врасплох, если б у того не болели сломанные ребра. Отклониться у Кита не получилось, и кулак Ника врезался ему в скулу с такой силой, что Кит отлетел и рухнул на землю, перекувырнувшись несколько раз. Он вскочил – и снова слишком медленно из-за боли в ребрах. Лев уже стоял над ним. И на этот раз Волк опять не успел даже уклониться, кулак угодил ему в висок, а в глазах разгорелись цветные фейерверки, в сто раз красивее, нежели те, что запускали на день Великой победы. Кит грязно выругался и кинулся на Ника, обхватил его руками и повалил на землю, они покатились по траве, нанося друг другу гулкие удары. Ник колотил Кита по правой стороне, он еще утром заметил, что Волк оберегает сломанные ребра. Кит взвыл, ослабил захват. Ник перекувырнулся через голову, легко вскочил. Кит тоже уже был на ногах. Противники кружили на полусогнутых ногах:
- Значит, война? – прохрипел Кит.
- Состязание, мой милый, – ядовито усмехнулся Ник. – Только состязание, волчонок.
- Честное и благородное?
- Ты шутишь!
Ник улыбался, показывая окрашенные кровью зубы, по подбородку у него бежала струйка крови:
- Ага. Ясно. Играем.
- Да, мой милый, - снова хихиканье. – Как всегда. Игра до смерти.
- До смерти...

Низко пригнувшись, Ник ткнул плечом в живот Кита. На мгновение ему показалось, что он врезался в каменную стену. Однако Кит тут же отступил, и его колено угодило в грудь Ника. У Льва перехватило дыхание, руки отказывались подчиняться, от удара он упал на землю. 
Кит ловко выбил у пытающегося подняться Ника землю из-под ног, ударил по зубам. И добавил кулаком так, что всё зазвенело. 
Волк перешел к настоящему бою. Он словно порхал по траве, так что даже шагов не было слышно. Удар ногой по коленке и кулаком в живот, ошеломляя натиском, не позволяя опомниться согнувшемуся от боли Нику. Тот отчаянно защищался, пятясь, полностью сосредоточившись на схватке. Внимание Льва обострилась, веселость слетела, как пух с головки одуванчика.

Из носа течет кровь, в глазах темнеет, правая рука почти парализована. Кит понимал, что долго выдержать такой темп он не сможет. Ощущение было такое, будто в ребра кто-то ритмично вколачивал раскаленный добела гвоздь.  Кит сжался, напружинился и ударил Льва ногой, но попал не в промежность, а в бедро. Они схватились снова, перевернулись и принялись колошматить друг друга куда попало, ослепнув от ударов и забивших глаза пыли и песка.
– Прекратите! – орал подбежавший Сэм. – Прекратите, вы, кретинские идиоты! Сюда сам де Винтен идет!
Со всех сторон к месту поединка сбегались студенты.
И неожиданно сражающиеся разлетелись и покатились в разные стороны.