Аспирант

еня зовут Александр Солдатов, и я являюсь аспирантом первого года обучения кафедры Истории Нового и новейшего времени Величанского государственного университета. Родом я происхожу из Старо Петровска, районного центра Величанской области. Там, как говориться и родился, и крестился, пошел в детский сад, затем в Старо Петровскую среднюю школу №3. Окончив ее, я поскольку с детства увлекался историей, а затем и прочими общественными науками, подал документы на исторический факультет Величанского государственного университета. Однако судьба была совсем неблагосклонна ко мне тем летом, и сдав на отлично профилирующий предмет, я позорно срезался на сочинении.

Парень я крепкий, спортивный, имел второй юношеский разряд по боксу в среднем весе. В ожидании неизбежной повестки устроился рабочим на Старо Петровский электромеханический завод, где мой батя подвизался в должности заместителя главного инженера предприятия. Быстро пролетела осень, затем зима, настала весна и вот в одно майское утро остриженный под ноль с видавшим виды рюкзаком за плечами я переступил порог своего райвоенкомата. Так начались мои 730 дней в сапогах.

Эти дни протекали в погранвойсках. После полугода пребывания в учебной части я оказался в Закавказье на заставе, охранявшей участок советско - иранской границы. В принципе с местом службы все могло оказаться и похуже, есть же еще и Крайний Север и Средняя Азия или не очень спокойная граница с КНР.

Через полтора года я вернулся домой, в звании старшего сержанта. Поскольку на службе я помимо своих прямых обязанностей отличился еще и на ниве общественной комсомольской деятельности, то перед самым дембелем я был принят кандидатом в члены КПСС, что по моему разумению значительно повышало мои шансы на успех при поступлении в университет, да и в дальнейшем сулило не плохие перспективы для личностного роста.

В общем и целом, мои расчеты оправдались. На вчерашнего воина - пограничника, отличника боевой и политической подготовки, старшего сержанта и прочая, прочая, прочая, в приемной комиссии посмотрели весьма благожелательно. Кандидатская карточка КПСС увеличивала эту благожелательность еще сильнее. Так, что вступительные экзамены я сдал сам не заметив, как и вскоре узрел свою фамилию в списке зачисленных на исторический факультет Величанского государственного университета. Так началась пятилетка моей студенческой жизни.

За очень небольшим исключением я был старше своих однокурсников на целых три года. Когда тебе всего только 20 лет, три года — это очень большой отрезок времени и очень ощутимая разница в возрасте. Почти все мои однокурсники и однокурсницы были для меня еще детьми, каковыми по сути своей они еще и являлись. Кое-кто из них вырвавшись на свободу, из-под плотной родительской опеки горячо стремился вкусить плоды свободы, пускаясь во все тяжкие, остальные хотя и вели себя несравненно тише и спокойнее так же отличались изрядной порцией детства, игравшей у них в известном месте.

Я в свою очередь считал, что уже знаю, что хочу добиться в своей жизни и прикидывал какие усилия и в каком месте надо приложить для достижения поставленных перед собой целей. Обо всем этом у меня было достаточно времени поразмышлять еще в армии.

Еще находясь в рядах славных пограничных войск КГБ СССР, я пришел к твердому выводу, что наиболее оптимальным путем в своей жизни я для себя вижу путь научного работника. Продвижение по комсомольской, а затем и по партийной линии я вовсе для себя не исключал. Хотя, впрочем, не испытывал большого желания вступить на эту стезю. Наука казалась мне тогда куда более безопасной и комфортной средой, тем более что я с детства неподдельно и искренне любил историю и хотел бы посвятить музе Клио свою жизнь в науке.

Общественная активность, вступление в ряды кандидатов в члены КПСС все это должно было облегчить мое поступление в университет, а затем уже во время учебы в нем помочь в деле решения главной задачи, поступления в аспирантуру, для написания и последующей защиты кандидатской диссертации.

Я прекрасно понимал, что поскольку ни я лично, ни мои родители не имели никаких связей и нужных знакомств в среде руководства и преподавательского состава исторического факультета Величанского университета, то шансы сравнительно быстро достичь поставленной цели у меня не такие большие и, чтобы реализовать их мне придется приложить максимум усилий начиная с самого первого курса.

Именно с такими мыслями и намерениями я пришел 1 сентября 1978 года в свой первый учебный день, к зданию исторического факультета, в котором мне предстояло, провести ближайшие 5 лет.

Так началась моя учеба в университете. Как иногороднему мне, разумеется, было предоставлено место в общежитии. В Величанске жили мои родственники по линии матери, однако я сразу предпочел отказаться от варианта своего постоянного присутствия на их жилплощади. Хотя моя родительница не однократно говорила мне о том, что она могла бы похлопотать за меня перед ними. Но я, честно говоря, не очень люблю быть кому-то обязанным, пусть даже это близкие родственники.

Надо сказать, что учеба в университете была для меня не очень трудной. Я любил историю, поступал уже имея достаточно солидный багаж знаний, довольно далеко выходящий за рамки школьной программы. Я очень быстро вошел в работу факультетского студенческого научного общества, постоянно выступал на общеуниверситетских научных конференциях, быстро обзавелся публикациями. Не забывал я и про стезю общественной работы. Тем более, что в самом начале второго курса я из кандидатов стал уже полноценным членом КПСС.

Сначала меня избрали старостой группы, на третьем курсе комсоргом курса. Тогда же на меня положил глаз заведующий кафедрой истории Нового и Новейшего времени профессор Дмитрий Олегович Пашкевич, читавший нам курс Истории Нового времени Европы и Северной Америки. Его привела в совершеннейший восторг моя курсовая по истории революционной Франции. Поставив мне отлично мне “отлично” за проделанную работу, он добавил:

- Ваша работа, Александр, бесспорно талантлива. Если ее как следует доработать, будет готовая кандидатская. Буду рад увидеть вас у себя в аспирантуре. Такие талантливые студенты на дороге не валяются.

К концу пятого курса я был уже председателем факультетского научного студенческого общества. В год окончания мною университета мне несказанно повезло. Внезапно по какой-то причине случился недобор блатных в аспирантуру, а может быть Пашкевич усиленно похлопотал за меня, где надо, а может быть просто звезды сошлись удачно на небе, но, как бы то ни было, после вручения диплома о законченном высшем образовании я не пошел трудиться на ниве народного образования, а получил направление в очную аспирантуру.

Вступительные экзамены не составили для меня большого затруднения. Тем более, что экзаменационную комиссию по специальности возглавлял Пашкевич, благожелательно улыбавшийся мне все время пока, я отвечал на вопросы билета.

Так что свою оценку отлично я получил гарантированно. Не испытал я затруднений и при сдаче остальных экзаменов и был зачислен в аспирантуру. Моя студенческая жизнь завершилась и началась жизнь аспирантская.

На первом же заседании кафедры, в котором мне довелось принять участие, состоялось та встреча, которая и положила начало всей этой истории.

Заседание еще не началось, мои новые коллеги только рассаживались по удобнее и переговаривались друг с другом как дверь открылась и на кафедру вошла совершенно роскошная девица. Я сразу узнал ее. Это была Юлька Заварзина, окончившая наш факультет тремя годами ранее меня. Она была редкой красавицей, с практически идеальной фигурой, роскошными соломенного цвета волосами и ярко-голубыми глазами. Но, кроме этого, Заварзина имела репутацию совершенно законченной стервы так по крайней мере о ней отзывались те, кто знал ее поближе. Отец ее был какой-то шишкой в Горисполкоме так, что она ко всему прочему принадлежала к сословию мажоров. Честно говоря, увидеть ее здесь на кафедре я совершенно не ожидал. По моему мнению красивые женщины и всякого рода интеллектуальные занятия в том числе и изучение истории вещи несовместимые. Ум и женская красота понятия взаимоисключающие. Красивой женщине ум не к чему.

Последним на кафедру зашел Пашкевич. Он как-то бережно взял Заварзину за локоть бережно развернул ее к нам лицом и сказал каким-то бархатным голосом:

— Вот дорогие коллеги. Прошу любить и жаловать. Это Юлия Сергеевна Заварзина. Наш новый ассистент и смею надеется в не далеком будущем аспирант. Кстати, Юлия Сергеевна была, пожалуй, лучшей студенткой на своем курсе. До сих пор не могу забыть какую роскошный реферат по аграрной политике Кромвеля она доложила на студенческом научном обществе. Ко всему прочему Юлия Сергеевна прекрасно владеет иностранными языками. Очень ценное приобретение для нашей кафедры. Очень ценное. Так, что прошу ее всем любить и никому не обижать.

При этих словах я увидел, как доцент Ермакова состроила очень недовольную гримасу. Впрочем, помимо обычной женской ревности, возможно, причиной этого являлось то, что ее муж профессор Аркадий Емельянович Ермаков был известным ловеласом и семейная лодка супругов Ермаковых из-за этого весьма часто попадала в свирепые бури.

Пашкевич сел на председательское место оглядел присутствующих и сказал одну из своих коронных фраз: - Итак дорогие коллеги приступим. Знаете, когда я учился в МГУ... далее последовала очередная байка из студенческой юности профессора. Заседание началось.

После этого заседания я пересекался с Заварзиной не так, чтобы часто. Оказывается, Юльку взяли на кафедру не на полную ставку, она, кроме того, сеяла разумное, доброе вечное в роли учителя истории и обществоведения в одной из общеобразовательных школ. Все это мне было решительно не понятно. Красивая, эффектная женщина, да еще из номенклатурной семьи вместо того, чтобы окрутить сынка какого - ни будь партбосса или даже дипломата и потом жить припеваючи, работала рядовой училкой в рядовой школе и к тому же намеревалась грызть гранит науки. Я определил это для себя как загадку и естественно, что у меня возникло желание попытаться разгадать ее. Настолько не логичным и не правильным казалось мне поведение Заварзиной.

Надо сказать, что Юлия с первого дня своей работы на нашей кафедре, насколько я мог заметить, стала вести со всеми ровно с определенной долей доброжелательности. При этом она близко ни с кем не сходилась, всегда держала себя несколько обособленно, но при этом ни в малейшей степени ни демонстрировала ни высокомерия, ни зазнайства, которые можно было бы ожидать от нее учитывая и ее происхождение и ее внешние данные. Ей с самого начала очень благоволил Пашкевич, однако она вела с ним, как и с остальными коллегами совершенно ровно, как видно соблазн воспользоваться ролью любимицы Заведующего кафедрой и поиметь от этого определенные выгоды миновал ее. Слушая ее выступления на заседаниях кафедры, я не раз убеждался, что Юлия Сергеевна вопреки моим первоначальным предубеждениям против нее, девушка далеко не глупая.

Все это лишь разжигало мой интерес и желание разгадать эту загадку. Но и, кроме того, естественно молодому не женатому парню не могла не нравиться такая роскошная девушка, какой была Юлия. Я решил при первой возможности попытаться познакомится с ней поближе. И такой случай скоро представился.

Вечером в пятницу 30 декабря 1983 года весь личный состав кафедры Новой и новейшей истории собрался на традиционный междусобойчик дабы отметить наступающий Новый год. Зачетная сессия большей частью уже завершилась, следующий день практически для всех работников кафедры был свободным, а посему единогласно было решено коллективно расслабиться и коллективно же проводить старый год.

Вначале пока на мероприятии присутствовал Пашкевич все (особенно молодежь) вели себя несколько скованно. Дмитрий Олегович последние несколько лет после перенесенного инфаркта заделался ярым трезвенником и врагом зеленого змия, хотя злые языки и утверждали, что в прежние более счастливые для себя времена Пашкевич был совсем не дурак по части как выпивки, так и женского пола.

Однако теперь шеф не стал нагнетать обстановку понимая, что праздник есть праздник и, что к тому же ничто так не сплачивает коллектив как совместно проведенная пьянка. Он пригубил вина, поел немного салата, еще раз поздравил родной коллектив с наступающим праздником и откланялся. Вслед за ним вскоре потянулись на выход и другие возрастные коллеги. Впрочем, профессор Ермаков был совсем не против, по его словам, “задержаться еще на полчасика, чтобы лучше пообщаться с молодежью”, но быстро сник под грозным взглядом своей супруги и так же поспешно засобирался на выход.

В итоге на кафедре остались одни аспиранты и ассистенты, включая парочку моложавых доцентов и старших преподавателей.

Я подумал, что лучше момента для попытки сближения с Юлией, пожалуй, в ближайшее время может не представиться. Поэтому, не теряя времени пересел на освободившееся рядом с ней место и попытался с ходу завязать светский разговор, благо алкоголь уже немного всем ударил в голову и развязал языки.

Мы выпивали, закусывали и вели вполне себе милую беседу. Наконец Юлия решила, что ей хватит и засобиралась домой. Я, естественно, как настоящий джентльмен не мог допустить, что бы такая прекрасная девушка шла домой одна, в темноте быть может, подвергая свою жизнь и здоровье возможному риску.

- Ну, что вы, Александр Николаевич, какой риск? - возражала мне Заварзина. - я живу совсем рядом в паре остановок отсюда, уверяю вас, что я доберусь до дома безо всякого риска в полной целости и сохранности.

- Юлия Сергеевна, Юлечка не возражайте мне. Если с вами, что ни будь случится коллеги мне этого не простят, а уж я себе тем более. Так, что я просто обязан вас проводить до дома. Считайте это поручение мне от лица всей кафедры. Верно товарищи? - продолжал настаивать я.

- Верно, верно - раздались в ответ нестройные и не вполне трезвые голоса. А доцент Самошников вообще погрозил мне пальцем и заявил, что призовет на мою голову все кары небесные и земные, ежели с нашей несравненной Юлией Сергеевной, что ни будь произойдет нехорошее, когда она в одиночестве будет возвращаться домой.

Я немедленно поддержал Самошникова и жалобным голосом спросил у Юлии не ужели она до такой степени не любит меня, что допускает пусть даже и теоретическую, но все же возможность обрушения на мою несчастную голову этих самых кар.

- Ну что вы, Александр, я конечно совсем не желаю этих самых кар, да еще на такую светлую голову какой без сомнения является ваша! - ответила мне Заварзина.

Юлия действительно жила совсем не далеко от нашего факультета. Весь путь до ее дома занял времени менее 20 минут. Притормозив у подъезда, я попытался сделать этакий проникновенно - жалостливый взгляд после чего спросил:

- Юленька, золотко, у тебя не найдется чашечка кофе способная согреть несчастного и совершенно замерзшего аспиранта.

- Во-первых, Александр я что-то не припоминаю, когда мы с вами успели выпить на брудершафт. Во - вторых, Юленька и золотко звучит невероятно слащаво и пошло так что лучше называйте меня Юлия Сергеевна или на крайний случай просто по имени безо всяких уменьшительно - ласкательных. И кроме того кофе на ночь очень вредно для здоровья даже для молодых и замерзших аспирантов. Может вызвать бессонницу и несбыточные мечты. Это, в-третьих. Я ясно выразилась товарищ несчастный и замерзший аспирант? - ответила мне Заварзина.

- Да уж. Ясно и понятно. Ну извините меня дикого и не отёсанного - ответил я.

- Извиняю. Вы Александр, наверное, в курсе моей репутации. Я как вам должно быть известно имею репутацию совершенно законченной стервы. И честно сказать, репутации надо соответствовать. А если вам не хватает женской ласки, то обратите внимание на Машеньку Елизарову. Она, по-моему, совсем не против пригласить вас чашечку кофе, причем даже не на одну.

Машенька Елизарова была лаборанткой на нашей кафедре. Это была молодая слегка полноватая, но не лишенная миловидности девица, которая уже достаточно долгое время настойчиво строила мне глазки.

- Красивой женщине совсем не обязательно быть законченной стервой - пробурчал я и мы расстались.

Таким образом моя попытка сблизиться с Юлией окончилась неудачей. Поразмыслив немного, я махнул рукой. Жизнь и молодость слишком коротки, чтобы тратить их на приручение всякого рода стерв, которые пусть даже и очень хороши собой.

С Юлией мы продолжали иногда встречаться на факультете, уважительно здоровались друг с другом, иногда перекидывались несколькими словами на том наше общение и заканчивалось...

В один из дней во второй половине мая я долго и усердно грыз гранит науки сидя в читальном зале областной библиотеки. Время за усиленными научными штудиями шло не заметно, но в один прекрасный момент я почувствовал, что моя голова уже не способна переварить новую информацию. Я поднялся из-за стола, сдал книги и вышел из здания библиотеки. Немного поразмыслив, я решил съездить погулять в недавно открывшейся Комсомольска - Молодежный парк.

В парке несмотря на то, что был будний день было много народа. Я послонялся по аллеям, поглазел на симпатичных девушек, поел мороженного, посидел на скамейке возле фонтана. Так, наверное, прошло часа два. Наконец видя, что дело потихоньку идет уже к вечеру, я засобирался домой, к себе в аспирантское общежитие.

Выйдя из парка, я перешел дорогу, и углубился в частный сектор. В конце концов я дошел до небольшой, но достаточно густой березовой рощи. Найдя тропинку, я пошел по ней и вскоре оказался на краю рощи, возле девятиэтажных жилых домов за которыми по моим расчетам находилась автобусная остановка. Подойдя к одному из домов, я вдруг с удивлением заметил стоящую возле подъезда Заварзину. На ней был одет фирменный джинсовый костюм, а на плече болталась такая же фирменная сумка.

Подойдя ближе, я изобразил улыбку по обаятельнее и произнес:

- Здравствуйте Юлия Сергеевна! Совершенно не ожидал встретить вас здесь.

Заварзина промолчала, причем я заметил, что в ее лице что-то дрогнуло. Потом будто не хотя она ответила:

- Здравствуйте Александр. Вы знаете мне срочно нужна помощь. Вы не могли бы оказать ее мне?

Я прислушался. За домами был слышны звуки автомобильных моторов, но здесь возле домов царила какая-то неестественная тишина, которую нарушал лишь шум ветра в кронах берез. Почему-то не было даже слышно обычных для этого времени криков играющих возле домов детей. Нет эта тишина казалась не только неестественной, но и слегка зловещей. Все представлялось каким-то не таким, словно преисполненным каких-то тайных знаков и непонятных мне намеков. И эта тишина, и отсутствие людей (не было даже обычных бабушек на скамейках возле подъездов), и словно с неба свалившаяся Заварзина.

- Точно перегрелся сегодня. Надо поменьше в библиотеке сидеть, а то так и до кондратия недолго досидеться. - подумал я и помотал головой. Затем улыбнувшись еще раз ответил Юлии:

- Сделаю все что в моих скромных силах. Только прикажите. Но позвольте узнать, что случилось? Какого рода услуга требуется вам так срочно?

Заварзина молчала. Я подошел к ней поближе. Она смотрела прямо на меня, и я вновь заметил, что ее лицо имеет какое-то странное выражение.

Наконец она прервала молчание:

- Знаете Александр у нас очень мало времени, чтобы попытаться предотвратить очень большую беду. Пообещайте мне, что вы не будете спрашивать откуда я узнала все это о чем расскажу вам сейчас. На это просто нет времени. Я хотела обойтись без посторонней помощи, но потерпела неудачу. Самонадеянность увы до добра не доводит.

- Да, что такое случилось честное слово! Вы меня интригуете, Юлия Сергеевна. - удивленно спросил я.

- Пока не случилось. Но может случиться вот, вот.

- Что же такого страшного может случиться вот, вот?

- Убийство. Вернее убийства. А еще точнее целых четыре убийства.

- Я ничего не понимаю, - удивленно произнес я, - целых четыре убийства! Откуда вам это стало известно? Юлия Сергеевна, вы что об читались детективов и решили заняться частным сыском?

- Александр, я же просила вас не задавать лишних вопросов. У нас совсем нет времени. Если вы захотите я постараюсь вам объяснить позже откуда и что я узнала. А сейчас главное предотвратить несчастье, - нетерпеливо ответила мне Юлия.

- Но я ничего не пойму!

- Тогда слушайте и запоминайте. Вон видите окна вот той квартиры на четвертом этаже? - Заварзина указала рукой вверх. - Там проживает семья из трех человек. Мать и две дочери. Старшой 29 лет, младшей на днях исполнилось двадцать. Старшая дочь четыре года назад развелась. Затем она встречалась с одним молодым человеком и даже собиралась выйти за него замуж. Но потом передумала и порвала с ним все отношения поскольку ее новый избранник оказался психопатом и садистом. Разрыв отношений сопровождался страшным скандалом, и ее неудавшийся жених обещал выследить и убить ее. Сегодня он собирается исполнить это свое обещание.

- Юлия Сергеевна, дорогая, но мало ли кто, что обещает тем более, когда рвутся отношения. Если бы все сдерживали свои обещания, которые давали в запале, в сердцах, да еще во время ссор, на Земле бы, наверное, не осталось бы уже живых существ, - попробовал возразить я.

- Главное заключается в том, что она находится сейчас дома не одна. Там же и младшая сестра, к которой пришли в гости две подруги. Следовательно, жертвой психопата станут еще и они, - словно не слыша меня продолжала Заварзина, - Вы понимаете Александр? Если не остановить этого маньяка, который уже идет сюда убивать свою бывшую невесту, то его жертвой станут еще три двадцатилетние девчонки, которые только начали жить. Он зверски зарежет троих, а четвертая вся израненная, истекая кровью спасаясь от разъяренного убийцы выпрыгнет с балкона четвертого этажа и через несколько дней умрет в больнице.

- Да откуда вы это взяли?

- Александр, я просила вас не задавать вопросов. Нет времени. Все возможные вопросы и ответы на них после.

- Хорошо, хорошо, не буду задавать вопросы. Кроме одного. От меня то, что вы хотите? - развел я руками.

- Помощи.

- Ну знаете Юлия Сергеевна, я вряд ли вам смогу быть полезным. Посудите сами вы рассказываете мне какую-то небывалую историю, которая к тому же еще не произошла. Все это напоминает плод вашего воображения. Вы просите меня остановить какого-то мужика, которого я в глаза не видел и который, по вашим словам, идет кого-то там убивать. Видимо каких-то ваших знакомых. Он что позвонил им и сообщил об этом своем намерении? Так вызовите милицию, пусть она разберется с этим как вы говорите психопатом, ну или пусть на крайний случай эти ваши знакомые покинут на время свою квартиру. Психопат никого не застанет, потопчется, потопчется, да и пойдет домой спать.

- Нет это не мои знакомые. Я никого из них раньше даже не видела, кроме...впрочем это не важно. Я пыталась их предупредить только что. Но они мне не поверили. А в милицию звонить уже поздно. Этот человек его зовут Михаил Афанасьев будет здесь с минуты на минуту. Он как раз должен выйти из той рощи, из которой только что вышли вы. - ответила мне Заварзина и прикусила губу.

Она замолчала, тряхнула головой и продолжила:

- Ладно я все поняла. Вы мне не помощник. Постараюсь справиться как - ни будь одна.

- Подождите, подождите. - я схватил Юлию за локоть. - Я не отказываюсь. Просто все это, что я сейчас слышу лично для меня звучит несколько странно. Положим все, что вы мне сейчас сказали чистая правда. Но как я опознаю этого мужика?

- Он примерно одного с вами роста и телосложения и главное у него рыжеватые волосы и усы. Возможно, он уже идет через рощу к этому дому.

- Ну хорошо давайте его встретим и попробуем с ним поговорить раз такое дело. Попытка не пытка, —сказал я ей в ответ.

Мы зашли в рощу и уже дошли практически до ее середины, как услышали громкий топот, доносившийся из-за поворота тропинки. Вслед за этим нам навстречу на большой скорости вылетел мужик с рыжеватыми волосами и усами. Он видимо куда-то так торопился, что, увидев нас даже не сумел или не захотел притормозить и поэтому едва не снес шедшую впереди Заварзину.

Она еле, еле удержалась на ногах. Тем не менее Юлия смогла схватить бегущего мужика за рукав ветровки и громко сказала ему:

- Михаил, не делайте этого! Надежда ни в чем ни виновата. Не убивайте ее. В квартире сейчас кроме нее, ее сестра с двумя подругами! Вы их тоже убьете? Михаил если вы сделаете это, то вас расстреляют. Пожалейте хотя бы себя.

- Ты кто? - прохрипел рыжий мужик- что за бл..ь? Я тебя не знаю. Новая подружка Надьки - шлюхи? Резать всех! - и он отвесил Заварзиной здоровенную оплеуху.

Юлия, пискнув буквально отлетела в кусты. Мужик повел налитыми кровью глазами и тут увидел меня. Его физиономию перекосила страшная гримаса. Он радостно завопил:

- А, новый Надькин хахаль! Это она тебе подослала. Сейчас я тебе требуху наружу выпущу! И он полез за пазуху.

Ну и что мне оставалось делать несмотря на всю кажущуюся нереальность происходящего? Кто знает, что намеревался вытащить явно неадекватный мужик из-за пазухи. Может быть ничего, а может быть нож или кастет. Так что медлить я не стал. Сделав быстрые два шага, я подошел вплотную к мужику и со всей силы зарядил ему боковой в челюсть.

Мужик хрюкнул, ноги у него подкосились, и он как подкошенный рухнул навзничь, со всего маху ударившись затылком о землю.

Я нагнулся над мужиком, расстегнул молнию на ветровке и вытащил из-за пазухи нокаутированного здоровенный остро наточенный кухонный нож. Покопавшись еще немного, я извлек на белый свет еще и финку.

- А дядечка то непростой. «С “начинкой”», —обернувшись назад сказал я Заварзиной которая уже поднялась с земли. - Как вы, кстати, Юлия Сергеевна, целы?

- Все нормально, цела и здорова. Ну теперь вы мне поверили, Саша?

- Похоже в ваших словах заключалась определенная доля истины. Но что делать с этим придурком? Он сейчас в отключке, но скоро очнется и тогда может опять захотеть продолжения банкета. В милицию, что его сдать? В принципе связываться с ментами, да еще по такой мутной теме мне как-то не хочется.

- А давайте его свяжем! Саша, вы умеете связывать человека так, чтобы он не смог самостоятельно развязаться? - предложила Юлия.

- Связать то я его могу, вот только чем? Так что бы надежно и надолго его зафиксировать нужна достаточно длинная веревка. - ответил я ей.

- У меня она есть. - сказала Заварзина и покопавшись в своей сумке вытащила из нее солидный моток прочной на вид веревки. - И еще это. - она показала мне тряпку. — это можно использовать как кляп.

- У вас нет еще пистолета или не дай Бог автомата? - С иронизировал я.- Вижу подготовились вы основательно.

- Пистолета нет. Есть молоток. Я положила на всякий случай мало ли что.

- Юлия Сергеевна я начинаю вас опасаться. Вы на заседания кафедры часом молоток не носите? А то вот так покритикуешь вас чисто по-дружески и получишь молотком по кумполу. Ну ладно это все лирика, потащили этого барбоса прочь от тропинки.

Мы вдвоем оттащили нокаутированного мужика в глубь рощи, затем я привалил его к стволу дерева и быстро примотал к нему. Спеленав так, что самостоятельно освободится от пут ему будет несколько затруднительно. Затем я засунул ему в пасть тряпку и похлопав на его по щеке сказал на прощание: - Сиди спокойно дорогой товарищ, ночи сейчас теплые не простудишься.

Ножи я прихватил с собой. Кухонный забросил подальше, когда мы немного отошли от места схватки, а от финки решил избавиться чуть позже. Все-таки это холодное оружие и не дай Бог кто - ни будь найдет, если выбросить ее, что называется на ходу.

Молча мы дошли до автобусной остановки, на которой кроме нас поджидал городского транспорта какой-то ветхий дед. Повернувшись лицом к Заварзиной, я взял ее за плечи и сказал:

- Во-первых, в честь успешно прошедшего боевого крещения предлагаю наконец то перейти на ты. Во- вторых, ты мне обещала рассказать откуда все это узнала. Похоже ты не врала. И ножи у мужика были, и резать он точно кого-то собирался.

- Ты очень напористый, Саша. Но я тебе очень благодарна за помощь, без тебя я просто не знаю, чтобы и делала. Ты мог убедиться сам, что этот Афанасьев очень опасный тип. И конечно я расскажу тебе откуда я все это узнала. Все очень просто. Я узнала это во сне. - ответила мне Заварзина.

- Погоди, то есть ты хочешь сказать, что ты видишь вещие сны? - опешил я.

- Ну наверное это можно назвать именно так.

- Так, дела. И что же ты видишь? Картинки того, что произойдет в будущем или как-то по-другому и часто у тебя бывают такие сны? - продолжал удивленно спрашивать я.

- Ну скорее я не вижу, а слышу, а вернее всего уже проснувшись я знаю четко, что произойдет то или это. Причем во всех подробностях. - ответила мне Юлия.

- То есть ты у нас получается ясновидящая. Да дела! Вот никогда не мог даже подумать, что когда-то познакомлюсь с настоящей ясновидящей. А номера экзаменационных билетов ты часом во сне не видела?

- Нет не видела. И вообще такие сны у меня бывают не часто. И кстати знание будущего — это вообще очень тяжелый дар. Ты не читал роман Стивена Кинга “ Мертвая зона?”.

- Нет. А кто это?

- Американский писатель фантаст. Роман как раз рассказывает об одном ясновидящем. Будет случай прочти. Его в “Иностранной литературе” в начале этого года напечатали.

Разговаривая таким образом, мы наконец то дождались нужного автобуса и поехали по направлению к центру города. Затем я проводил Юлию до подъезда дома, в котором она жила, и распрощавшись поехал к себе в общежитие.

В комнате я застал своего соседа аспиранта Химфака Левку Фридмана. Войдя в комнату, я с ходу спросил:

- Левка, есть что пожрать? А то я сегодня ни пожрал толком, ни в магазин не попал. Полдня в читальном зале просидел.

- В холодильнике посмотри. Там, кажется, сосиски и пара яиц еще залежалась. - ответил мне Левка.

- Угу, угу бормотал я себе под нос копаясь в холодильнике. - Слушай Левка, а что ты думаешь о случаях так называемого ясновидения? Или вещих снов?

- Ничего не думаю. Науке не известны достоверные случаи так называемого ясновидения. - отвечал мне Фридман.

- А вещие сны?

- Ну в принципе во сне человек может получать некоторую информацию о событиях, ожидающих его в будущем. К примеру, у него развивается болезнь какого - ни будь органа, но она еще в самом начале и в бодрствующем состоянии такой больной еще ничего не ощущает. Ни болей никакого другого дискомфорта. Другое дело во сне. Когда сознание спит, сигналы неблагополучия исходящие от заболевшего органа могут проявлять себя в том числе в виде сновидений. Я читал о таких случаях.

- А вот так, чтобы человек спал, спал, а когда проснулся понял, что знает досконально, что произойдет с тем то и тем то, тогда-то и тогда-то?

- Саша дорогой это мистика. А мистикой наука не занимается.

- А как же там Мессинг и прочая братия?

- Мессинг был талантливым гипнотизером. Но вокруг людей подобного рода всегда формируется множество легенд и всяких не достоверных слухов. А почему ты это спрашиваешь? Вот никогда не замечал у тебя интереса ко всем этим парапсихологическим штучкам. - Лева с удивлением посмотрел на меня.

- Да так. Пытаюсь расширить свой кругозор. Тема сейчас модная, а я в ней ни бум, бум. А так узнаю. Что ни будь и все дураком себе чувствовать не буду, а то глядишь и на какую девушку выгодное впечатление сумею произвести.

- Лучше наукой занимайся, а не всей этой околонаучной хренью. - недовольно буркнул Левка.

- Все непременно Лев. Сегодня вот чуть ли не весь день занимался, занимался наукой, аж голова гудеть начала.

- Вижу, что гудит. До того до гудела, что ты про вещие сны стал спрашивать.

- Эх Лева! Нет в тебе тяги к таинственному, нет в тебе романтизма, без которого любой ученый не ученый, а так себе бюрократ от науки. Не ужели твоя наука все измерила и взвесила? А помнишь, как французские ученые мужи постановили, что камни с неба падать не могут? И что же кто в итоге оказался прав? Тот, кто утверждал, что могут или тот, кто отрицал это? Откуда ты знаешь, может быть, через полсотни лет ясновидение будут изучать в университетах?

- Ага, представляю. Факультет ясновидения и вещих снов. - иронично хмыкнул Лева.

— Вот зря смеешься, возразил я. - Кто знает, может так все и будет, хотя называться все это дело конечно будет, пожалуй по-иному.

- Наша наука точная. Не то что ваша история, в которой все меняется согласно очередному постановлению партии и правительства. - подколол меня Фридман.

- Не злобствуй и не нападай на нашу передовую историческую науку, последыш диссидентов. - ответил я ему и пошел на кухню жарить себе яичницу.

Проснувшись на следующее утро, я посмотрел на историю, произошедшую со мной вчера уже несколько иначе. Недаром говорят, что утро вечера мудренее. Все пережитое мною вчерашним вечером было настолько не обычным для меня, что, не много поразмыслив я стал подозревать во всем этом какой-то изощренный розыгрыш или инсценировку осуществленную Заварзиной. Правда, как я не ломал свою бедную головушку то, так и не смог найти более или менее достоверный мотив такого, мягко говоря, странного поведения Юлии. Все же на явно сумасшедшую она как-то не походила. Да и у мужика, которого я вчера нокаутировал в роще, было при себе два ножа.

А между тем наступали очередные выходные. Немного подумав и все взвесив я решил не ехать домой в Старо Петровск, а остаться в городе и посвятить свободное время поиску возможных ответов на возникшие у меня сегодня утром вопросы.

Для начала я направил свои стопы в областную библиотеку. В читальном зале я взял номера журнала “Иностранная литература” за этот год, чтобы ознакомится с романом американского писателя-фантаста, который вчера рекомендовала мне Юлия.

Оказалось, что роман Стивена Кинга “Мертвая зона” был напечатан в первых трех номерах за этот год. Я погрузился в чтение. Надо сказать, что история простого американца, который после нескольких лет пребывания в коме приобрел дар ясновидения, неожиданно захватила меня. Понравился мне и не обычный стиль Кинга. Во всяком случае ничего подобного я доселе не читал.

Время незаметно для меня шло и до наступления обеденного перерыва. Я сожалением отложил номера “Иностранной литературы” решив вернуться к ним чуть позже, а пока посвятить оставшееся время другому делу.

Наскоро перекусив в ближайшем кафе, я сел на автобус и после получаса езды на чадящем “Икарусе” вылез на той же самой остановке, вблизи которой был расположен тот дом, у подъезда которого я вчера так неожиданно встретил Заварзину.

Дом был хорошо и виден от остановки, и я быстро направился к нему. У знакомого подъезда на лавочках сидело несколько бабулек, которые увидев меня мигом прекратили свои разговоры и начали настороженно словно радарами ощупывать меня своими глазами.

Первое, что поразило меня, когда я оказался возле этого дома это совершенно иная отличная от вчерашней атмосфера, окутавшая его. Возле подъездов сидели старушки, вокруг галдели и сновали дети, ходили взрослые, с какого-то балкона неслись звуки мелодия песни “Поворот” в исполнении “Машины времени”, одним словом, напрочь отсутствовало то зловещее безлюдье, и тишина, которая так поразила меня здесь на этом месте вчера в момент встречи с Заварзиной.

Подивившись этому обстоятельству, я все же списал это на особенности субъективного восприятия действительности. Я был настолько удивлен тем обстоятельством, что встретил здесь у черта на куличках, свою коллегу, которая в довершении всего огорошила меня своей такой странной просьбой, что вполне возможно я как-то иначе стал воспринимать окружающую меня реальность.

Быстро пройдя мимо сидящих старушек, я вошел в подъезд и галопом поднялся на четвертый этаж. Отыскав квартиру за номером 49, я подошел к двери и нажал на кнопку звонка. Честно говоря, я с трудом представлял зачем я это делаю и что буду говорить, когда дверь откроется.

Однако сколько я не нажимал на кнопку дверь так и не открылась. Я стукнул по ней несколько раз кулаком, но все осталось без изменений. Очевидно, что хозяева либо отсутствовали дома, либо по каким-то причинам не желали открывать дверь. Я стукнул еще раз, затем прижался ухом к дерматину и прислушался. В квартире царила абсолютная тишина. Было очевидно, что звонить и стучать смысла больше нет. Все равно никто не откроет.

Делать было нечего, и я стал спускаться вниз. Выйдя из подъезда, я обратился к старушкам, сидящим на скамейке.

- Доброго дня, уважаемые! Я тут одного человечка разыскиваю, а адрес точно не знаю. Вернее, знаю номер квартиры сорок девятая, а вот номер дома подзабыл. То ли ваш, то ли следующий. Я в сорок девятую квартиру сейчас звонил, звонил, стучал, стучал, а никто не открыл. Помогите если не трудно.

- А кого разыскиваешь мил человек? - спросила могучего вида старуха.

- Девушку молодую. Татьяна Воронина зовут. Блондиночка такая. Не проживает здесь? Не видели?

- Нет не видели - ответила та же старуха. - В сорок девятой Валька Воробьева проживает с двумя дочерями, вдова, мужик у нее третий год как помер. А дочерей звать Надька да Светка. И темненькие они обе.

- И звонил ты им зря - влезла в разговор другая старуха. - Их нет никого. Вчера уже ночью Мишка бывший Надькин хахаль прибегал. Надька она, когда от мужа пьяницы ушла с этим Мишкой спуталась. А он похлеще ее мужа оказался. Пил тоже, а как напьется давай Надьку смертным боем лупить. И Вальке доставалось. Выгнали они его. А вчера он заявился с мордой разбитой и давай в дверь лупить, да матом орать. Открыли ему, а он на Вальку накинулся, бить ее взялся, потом и Надьке досталось, душить он ее начал. Тут такой ор стоял, я этажом выше живу, а все слышно было. Хорошо у соседей Авериных сынок только что из армии пришел, в десанте служил. Он то этого Мишку и успокоил. Потом другие мужики прибежали и скрутили его. Потом милицию да скорую помощь вызвали. Мишку заковали да в отделение и увезли. А Вальку и Надьку в больницу на скорой помощи. Вальку на носилках, а Надька хоть, и вся в крови, но на своих двоих до машины дошла. Светка сестра ее, наверное, в больницу к ним поехала. А Мишку идиота теперь в тюрьму посадят. Туда ему и дорога придурку чертовому!

Я внимательно и до конца выслушал весь этот рассказ, из которого узнал, что Афанасьеву все же удалось освободится от моих пут. Ну или ему помогла чья-то добрая душа. А обретя свободу он все-таки попытался осуществить свой план мщения бывшей невесте, но последствия на этот раз были похоже куда менее тяжкие.

- Ладно, уважаемые, всего хорошего! - попрощался я со старушками. - Я посмотрю у вас тут как в Чикаго. Нет тут значит Татьяны Ворониной. Ну что же будем искать! - закончил я общение бессмертной фразой Семена Семеновича Горбункова из “Бриллиантовой руки”. И пошел по направлению к автобусной остановке.

Вскоре я опять был в центре. Тут меня настиг некоторый диссонанс. Я как-то не мог решить, что мне сейчас делать в первую очередь. Мелькнула было мысль вернутся в библиотеку и продолжить чтение романа Кинга, но потом махнув рукой я устремился на поиски ближайшего исправного таксофона.

Мои поиски быстро увенчались успехом. Я достал из пиджака записную книжку и нашел номер домашнего телефона Заварзиной, который я когда-то взял на кафедре. Отыскав две копейки, я опустил их прорезь и стал накручивать диск. Раздались длинные гудки, затем щелк! И монета провалилась в нутро аппарата и в трубке раздался голос Заварзиной.

- Алло. Слушаю вас.

- Привет! Это я. Саша Солдатов.

- Привет, Саша! Что-то случилось?

- Я тут был возле дома, где мы вчера так неожиданно повстречались... - и я вкратце пересказал Юлии всю ту информацию, что добыл в разговоре со старушками у подъезда.

— Значит он все-таки сумел развязаться, - сказала на это Заварзина. - А ты Саша говорил, что он не сможет этого сделать.

- Ну наверное ему кто-то помог, через рощу народ то ходит. Главное Афанасьев никого не убил. Хотя серьезных телесных повреждений избежать, судя по всему, не удалось. Ну ничего нет худа без добра. Теперь этого субъекта на несколько лет на зону отправят. И он уже никому не сможет угрожать здесь.

- Будем надеяться на это. Еще раз большое спасибо тебе Саша за помощь. Без тебя я бы не сумела справиться одна с Афанасьевым.

Мы еще немного поболтали. Затем я попрощался, положил трубку и не успел сделать пару шагов как на плечо мне опустилась чья-то тяжелая длань и знакомый голос произнес:

— Вот иду я иду и вижу знакомую морду. Причем морду зазнавшуюся, которая не хочет здороваться со старыми знакомыми. Не стыдно Сашок? Или вас теперь этому в аспирантуре учат?

Я обернулся и узнал Ярослава Гордеева или просто Ярика. Ярик был на три курса старше меня, жил в городе, но часто бывал в общаге. Где я с ним пересекался не однократно в разных кампаниях и поддерживал одно время нечто вроде приятельских отношений. Закончив университет Ярик продолжал частенько бывать в общаге, парень он был не злой, не жадный, общительный и слыл в среде зеленой молодежи вполне легендарной личностью. Кстати семья Ярика была не простой. Отец его служил на высокой должности в областном управлении КГБ, а мать была профсоюзным боссом районного уровня. Но несмотря на происхождение в Ярике не было ничего от мажора.

- А ведь он однокурсник Заварзиной! - подумал я. - попробую ка я вытянуть у него какую - ни будь информацию о Юльке.

Ярик посмотрел на меня с высоты своих метр девяносто и произнес:

- А ты отрок значит теперь в аспирантуре у Пашкевича обретаешь?

- В ней, в ней. А ты где?

- Я то? В областном архиве пока пристроился. Видишь ли, мой юный друг, майне Фатер все пытается превратить меня в настоящего человека, поскольку, по его мнению, я пока не достоин носить столь гордое имя. Вот поэтому я и пытаюсь спастись от воспитательных мероприятий моего дорогого Фатера работой в архиве. Может быть, во мне проснется талант величайшего архивариуса всех времен и народов. Слушай может пойдем в “Весну” посидим? Тут же не далеко. Я угощаю нищую аспирантуру.

— Это совсем кстати! - подумал я и не медленно согласился.

Вскоре мы сидели в кафе “Весна” любимом кафе многих Величанских студентов. Ярик был здесь завсегдатаем и все его здесь прекрасно знали.

Ярик заказал знакомой официантке, которая расплылась в улыбке увидев его, триста граммов водки, два салата и две солянки. Пока несли заказ мы лениво болтали о том и о сем.

Наконец заказ принесли. Мы выпили по первой рюмке, слегка закусили и тут же выпили по второй. После чего я спросил Ярика:

- Слушай, Ярик, ты вроде как с Заварзиной Юлькой учился вместе, что можешь сказать про нее?

- Верно учился. Было дело. А тебе то зачем?

- Да она у нас на кафедре ассистентом работает, в аспирантуру поступать хочет.

- Юлька. У вас? Хотя Пашкевич ее любил. Но Пашкевич всех студенток любит с мордой чуть посимпатичнее крокодильей, а Юлька девка огонь! Красотка! Первая на факультете, пожалуй. Погоди, Юлька у вас говоришь? А какого хрена она у вас делает интересно? Я-то думал, что она давно сынка какого ни будь босса окрутила и живет не тужит. Она что не замужем?

- Насколько я знаю нет. Представляешь у нас она на полставки всего. А вторую половину в школе отрабатывает. Где-то в Железнодорожном районе.

- Охренеть, какие новости. - Ярик тут же налил себе рюмку водки и мигом опрокинул ее в рот. Юлька Заварзина в роли школьной училки? Погоди мы об одном и том же человеке говорим, а то ты может какую другую Юльку имеешь в виду.

- Какую другую? Заварзина Юлия Сергеевна. Красотка - блондинка с голубыми глазами, а фигура просто отпад.

- Точно она это. Я как-то после окончания универа ее из виду потерял. Хотя мы дети не простых родителей в общем друг про друга в общих чертах все знали. Но у Юльки, когда она на пятом курсе училась предки умерли. Сначала Муттер от рака за полгода убралась. А потом и Фатер через пару месяцев на служебной машине разбился. Ее Фатер в Горисполкоме работал зампредом. Хороший мужик был. Так-то Юлька баба умная, не спорю. Но она и школа. Тут я ничего не понимаю.

Ярик замолчал и задумался. Я тоже помолчал с ним за компанию, потом спросил снова:

- Ну что еще скажешь о мисс Заварзиной?

- Да, что тут скажешь. Баба она в принципе не плохая, но со стервозиной. Погоди ты что так настойчиво расспрашиваешь? Ты часом не того? Не втрескался в Заварзину? Если втрескался, то лучше сразу все надежды из головы выброси. Юльку не такие перцы надкусить пытались, да только ничего у них не вышло. А у тебя и подавно не выйдет.

- Ну вот прямо ничего и не выйдет. Прямо недотрога девственница ваша Юлька. Может она еще стальной пояс с замком носит, а ключ потеряла? Так что ли? - усомнился я.

- Да нет не девственница, точно. Но! Тут есть айн момент. Юлька, когда в универ поступила, еще на первом курсе девчонка веселая была. У нее предки, как и у меня зануды страшенные были. Ну и повадилась Юлечка от родительского диктата в общагу сбегать. Подругами там обзавелась. Особенно с Веркой Скалкиной со второго курса корешилась. А та оторва оторвой. Ну Юлечка наша девочка симпатичная, да с добрым сердцем, а вокруг табуны мужиков так и вьются, так и хотят Юлечку. Ну она по доброте душевной многим и не отказывала. Короче слабовата на передок стала.

— Это ты мне про Заварзину рассказываешь? - теперь удивился я. - Да она мужиков на дух не переносит. А ты говоришь слабовата на передок!

- А ты смотрю уже к ней подкатить пытался и получил от ворот поворот, - захохотал Ярик- узнаю Юльку!

- Слушай, Ярик. Ты противоречишь сам себе. То, по одним твоим словам, получается Заварзина оторва оторвой, то по другим она всех мужиков как одного отшивает. Включая даже крутых перцев.

- Да нет тут никакого противоречия, Санек, в жизни еще и не то бывает. Но ты меня не дослушал. Короче шаталась, шаталась Юлька по общаге, отрываясь по полной. Я с ней тогда часто пересекался там. Ну ты меня знаешь. Для меня общага историков практически второй дом с первого курса. Вот и у Юлечки примерно то же самое было. Дома то, Фатер, Муттер, Гросфатер и все занудные, правильные, жизни учат, всю плешь продолбили. Но Юлька от меня тем отличалась, что уж очень прошаренная уже тогда была. Мы как-то на одном сабантуе с ней пересеклись. Сдачу летней сессии отмечали. Ну Заварзина на грудь граммулек несколько приняла и говорит мне, я Гордеев мол гуляю пока можно. А потом я себе жениха повыгоднее и по престижнее найду и гулять перестану. О загранице все мечтала. За дипломата замуж хотела.

- И что же случилось? Что-то сейчас она похоже о загранице не мечтает. И жениха дипломата так и не сыскала.

- А хрен знает. Чужая душа потемки. Но тут вот, что произошло. Поехал наш курс на картошку. Это в самом начале второго курса было. И Юлечка тоже поехала. И там в колхозе с ней какое-то несчастье приключилось. То ли аппендицит, то ли внематочная беременность то ли еще что. Ну увезли Юлечку в больницу на операцию, а когда она через месяц в универе появилась то ее было не узнать.

- Что так похудела или еще что? - спросил я.

- Да нет особо не похудела. А вот стала как будто другой человек. Ты не поверишь я ее встретил первый раз после больницы, подваливаю к ней расспрашиваю как мол дела, как здоровье, а она молчит и так смотрит будто первый раз меня видит. И со многими так было. И главное, от веселой Юльки честной давалки следа не осталось. В общагу она больше ни ногой. Всех подруг и всех мужиков напрочь отшила. Стала учиться, учиться и учиться. Как нам Ильич завещал. Как подменили человека. Да вот что современная медицина с человеком сотворить может.

- Ну она как-то эту перемену в своем поведении объясняла. Ты с ней не говорил на эту тему?

- Говорил раз. Не на эту именно тему, а на всякие разные. Больше не хочу.

- А что так? Чем она так тебя напугала то?

- Да не то, что бы напугала, но приятного прямо скажу маловато было. Короче соорудили мы в общаге банкет по случаю экватора. Ну были не только местные, но и городских много пришло. А тут Юлька зачем-то в общагу забрела. Ну я ее встретил в коридоре и уговорил принять участие. Да...- Ярик замолчал и задумался о чем-то своем.

- Ну и что дальше было? - нетерпеливо спросил я.

- Что было? Да ничего особенного. Выпили, закусили. Сидим лясы точим. Я как раз рядом с Юлькой сидел. Ну о прошлом вспоминаем, о жизни треплемся и вот вдруг чую я печенкой, что-то не то.

- Что не то?

- Как тебе сказать. Ну вот сколько тогда нам было. Двадцать лет? Даже не всем исполнилось. А у меня такое впечатление возникло, что я разговариваю с бабой, которой сороковник минимум. А может и больше. И за этот свой сороковник она повидала такое, что мне и не снилось. И что мы для нее как дети не смышлёные. Которые вчера еще в песочнице ковырялись, за машинки пластмассовые дрались, а сегодня надувают щеки взрослых изображая. И глазищами своими на тебя так смотрит, будто до печенок тебя видит. Будто голый перед ней сидишь. Ей Богу! В общем понял я тогда, что от Юльки прежней ничего не осталось. Другим человеком она стала. Совсем другим. А как так произошло я понять не могу, да и честно говоря и не хочу разбираться во всем этом.

- Слушай, а у тебя с Заварзиной, что - ни будь было? Ну, когда она еще другая была. На первом курсе.

- Нет. Девчонка она, конечно, клевая, спору нет, но я к ней даже не подкатывал. Хотя мои предки не против были бы. Они вон до сих пор на мою Ленку косятся, мол черная кость из общаги взятая. Дворяне, блин! Фатер у меня из деревни происходит и что характерно не сын помещика, а колхозника сам рассказывал, как в детстве коров пас. Муттер тоже родом из барака. А вот поди ты ж. На старости лет вообразили себя белой костью. Ленка им не нравится. А она, между прочим, из семьи потомственных врачей. Ее дед земским доктором был. Один дядя Павел меня понимает.

Ярослав опять замолчал и начал с грустью на лице ковырять солянку. Однако я еще не закончил еще сбор информации и поэтому вновь пристал к нему с очередным вопросом.

- А вот ты говорил, что к Заварзиной разные крутые перцы подкатывали, да все без толку?

- Подкатывали было дело. Мажорчик какой-то московский был, но тут я подробностей не знаю и говорить не буду. А Вадик Белоненко из-за Юльки чуть руки на себе не наложил.

— Это какой Вадик?

- Как какой? Фатер у него в Облторге замом был, да и Муттер тоже по торговой части шустрила. Мажор стопроцентный. Весь в фирме, на восемнадцатилетие предки “тройку” ему подарили. Девки на него штабелями вешались. На инязе он учился, на английском отделении.

- И, что Заварзина его обломала?

- Полностью и бесповоротно. Он то баб не считал, к нему любая в постель готова была запрыгнуть. Ну и стал к Юльке подкатывать в расчете на быстрый успех. Да только ждал его шиш да кумыш, как говорил старший лейтенант Таманцев.

- А что так? Рылом он что ли для Заварзиной не вышел?

- Честно скажу не знаю. Он Юльку очень долго осаждал. Цветы корзинами слал, на машине из универа встречал, да только все напрасно. Не дала ему наша Юлечка. Проигнорировала полностью и бесповоротно. А Вадик бедолага в довершении всего еще и по самые уши втрескался в нее. Как увидит Юльку так веришь буквально трястись начинает. Всех прошлых девок позабыл позабросил. Долго он за Юлькой бегал. Да все напрасно. Облом ему вышел.

- Да трогательная история, - заметил я, - и чем все это кончилось? - Что с Вадиком дальше то было? Надеюсь, руки на себя он не наложил?

- Не, не наложил. Забухал только. “Тройку” свою по пьяной лавочке где-то разбил в хлам. Мне помню в пьяном виде в жилетку плакал. Он мол к стерве Юльке со всей душой, а она гадина такая нос воротила, да за человека его не считала. Отлились короче Вадику бабьи слезы. Он девок перепортил в свое время ужас сколько. Любитель был. А в прошлом году Фатера Вадика с должности сняли да под суд. На обыске говорят дома да на даче денег и ценностей чуть ли не на миллион изъяли. На днях суд был. Впаяли Алексею Федоровичу 12 лет. И то повезло, что не вышку. Так что Юлька, отшив его может не так и не права была. Это тогда Вадик считай принц был. А сейчас он практически нищий.

Мы поговорили о том и о сем еще не много. Потом я засобирался. Попрощавшись с Ярославом, я вышел на улицу и направился к себе в общежитие. Часть пути я проделал на троллейбусе, а часть пешком. Придя к себе в комнату, я улегся к себе на кровать и решил проанализировать ту информацию о Заварзиной, что добыл сегодня.

Получалось, что мои опасения о том, что вчерашний эпизод в роще — это какая-то изощренная инсценировка организованная Заварзиной с не понятными для меня целями не подтвердились. Можно, конечно, допустить, что бабки у подъезда так же были наняты ею с целью введения меня в дальнейшее заблуждение, но все же вряд ли Заварзина обладала возможностями позволяющими провернуть подобное мероприятие. Так что получается она откуда-то действительно заранее узнала о намерениях Михаила Афанасьева устроить резню в квартире №49. При этом версию о том, что они были знакомы, причем поддерживали столь близкие отношения, что Афанасьев даже делился с Юлией своими ближайшими планами я отринул как совершенно не правдоподобную. Тем более в роще, Афанасьев реагировал на Юлию так, как будто видит ее первый раз в жизни.

Таким образом версию о том, что Заварзина действительно видела вещие сны или обладала даром ясновидения в какой-то его форме приходилось принять как рабочую, несмотря на всю ее необычность. Просто другие версии выглядели еще не правдоподобнее. А вот информация, полученная мною от Ярослава, заставляла задуматься самым серьезным образом.

По словам Ярослава существовали целых две Юлии. Одна, которой Заварзина была до того происшествия с ней в колхозе и вторая, после причем вторая в корне и радикально отличалась от первой. Из слов Ярика я понял, что на втором курсе Юлия неожиданно превратилась совсем в другого человека, психологический и ментальный возраст которого явно превосходил возраст физиологический. Причем изменения эти произошли буквально за считанные недели если не за дни.

Тут я вспомнил роман Стивена Кинга, который я читал сегодня в “Иностранной литературе”.

- А не произошло ли тогда в колхозе с Заварзиной нечто подобное, что произошло с главным героем романа. Он попал в автомобильную катастрофу, после которой впал в кому и пробыл в ней целых пять лет. А по выходе из нее у него обнаружился дар ясновидения, который был у него и ранее, но в потенциальном состоянии. Интересно, интересно. А Заварзина на втором курсе перенесла какую-то операцию, после которой полностью превратилась в другого человека. Может быть, и способность угадывать будущее появилась у нее тогда же? И может быть не зря Юлия вчера в разговоре со мной упомянула этот роман? Кто ты есть на самом деле Юлечка? Человек - загадка. Удастся ли мне разгадать тебя? Похоже ты не особенно любишь подпускать людей к себе близко. Похоже, что ты чего-то опасаешься, а раз чего-то опасаешься то значит что-то скрываешь. Во всяком случае твое поведение можно истолковать и так. - думалось мне.

Так я размышлял лежа на кровати, наверное, больше часа. Наконец я почувствовал себя измотанным в конец. Никаких светлых мыслей в мою бедную и несчастную голову больше не приходило. Слишком мало было необходимой информации для каких-то однозначных выводов.

- Короче необходимо еще общаться с Заварзиной. Не исключено, что после очередного “вещего сна” она вновь обратится ко мне за помощью. Вот есть у меня такое предчувствие. Вообще мне показалось, что после вчерашнего происшествия в роще между мною и Юлией возникла пока очень тонкая нить некоего взаимодействия. Главное не дергаться и не делать резких движений, - подумал я напоследок.

В последующие дни происшествие в роще и вызванные им мои недоумения и вопросы под влиянием обыденной текучки несколько отошли на задний план.

Мне приходилось весьма напряженно работать по сбору и обработке материала необходимого для написания кандидатской диссертации поэтому времени для посторонних размышлений оставалось не так, чтобы много. Хотя роман Кинга “Мертвая Зона”, напечатанный в “Иностранной литературе” я все же дочитал. Сделав себе зарубку на память о том, что при первой возможности надо попробовать обсудить этот роман с Заварзиной, а затем в ходе разговора попытаться вытянуть из нее побольше информации о ее паранормальных способностях.

С Юлией мы пересекались несколько раз и на факультете, и на кафедре, но возможности поговорить подробнее не было пока ни у нее, ни у меня. Звонить же ей домой я, честно говоря, пока не решался.

В один из дней я пришел на кафедру для встречи с научным руководителем коим как известно у меня числился доктор исторических наук, профессор Дмитрий Олегович Пашкевич.

Пашкевича еще не было. Зато я узрел Заварзину которая сидела в кресле у окна и читала свежий номер “Огонька”. Я подошел к ней, поздоровался, а затем наклонившись сказал вполголоса:

- Надо поговорить. Когда тебе удобно?

Юлия бросила взгляд на свои изящные золотые часики и сказала:

- У меня сейчас пара, семинар. Но после него я в принципе свободна.

— Вот и замечательно. Я тут побеседую с Пашкевичем и подожду тебя на кафедре. Идет?

- Хорошо, - ответила мне Заварзина и тут открылась дверь и на кафедру вошел Пашкевич.

- Здравствуйте коллеги! с порога, широко улыбаясь произнес Пашкевич, - здравствуйте Юленька! Вы как всегда прекрасны! Здравствуйте Саша! Всегда приятно видеть молодежь! - Пашкевич смотрел на Заварзину и масляно улыбался при этом.

Через полтора часа я наконец дождался окончания пары и прихода Юлии. Мы переглянулись, я вполголоса сказал Заварзиной, что подожду ее на улице и попрощавшись с коллегами покинул кафедру.

Минут через двадцать Юлия вышла из здания факультета. Я подошел к ней и кивнув головой на снующих по факультетскому двору людей произнес.

- Слушай, здесь по - моему не очень удобно говорить. Пойдем в сквер. Там и поговорим.

Заварзина утвердительно кивнула мне головой, мы вышли со двора, перешли улицу и направились к расположенному неподалеку большому скверу с фонтаном. По пути я купил два пломбира, один протянул Заварзиной, она, взяв его кивнула головой в знак благодарности.

В сквере несмотря на будний день было довольно много народа причем не только пенсионного возраста. Тем не менее свободная лавочка нашлась, причем стояла она немного на отшибе, что безусловно было мне только на руку.

Юлия села на лавочку, лизнула пломбир и произнесла томным голосом, - мм..самое вкусное в мире мороженное! И тут же без паузы спросила меня, - так, о чем Саша, ты хотел поговорить со мной?

Я присел рядом и спросил несколько недоуменно:

- А почему это мороженное самое вкусное в мире?

- Не обращай внимания. Просто поток сознания. Так какой разговор у тебя ко мне?

Знаешь, а я прочитал роман Кинга. Ну тот который в “Иностранной литературе” напечатали.

- “Мертвую Зону?” Ну и как тебе Кинг?

- Знаешь интересно. Во всяком случае я раньше ничего подобного не читал. И наводит на некоторые мысли.

- Да Кинг очень талантливый писатель. Полагаю, что скоро у нас его будут издавать больше. Но ты что же позвал меня сюда, чтобы обсудить, так сказать, тет- а- тет творчество Стивена Кинга?

- Нет. Вернее не только.

- А зачем тогда?

- Ну начнем с того, что мне показалось, что тогда ты не случайно в разговоре со мной упомянула этот роман. Ты упомянула его со смыслом.

- И с каким же? - Юлия с иронией посмотрела на меня. - По-моему, Саша, ты ищешь скрытый смысл там, где его нет и быть не может. Мне просто понравилась эта книга и при случае я рекомендовала ее тебе. Какой тут может быть скрытый смысл?

- Действительно никакого. - Я повернулся к ней лицом и посмотрел прямо в ее глаза. - Никакого. Если сбросить со счетов всю ту не очень обычную ситуацию, в которой мы находились тогда.

- Ах ты об этом! В принципе ты прав. Ситуация действительно была не очень обычная. По крайней мере для тебя.

- А для тебя?

- Ну знаешь, - Заварзина сделала не определенный жест рукой, - поскольку такие вещи происходят все же не каждый день, то привыкнуть к ним вряд ли получится. По крайней мере для этого нужно время. Может быть значительное.

- Знаешь, на следующее утро, после того странного происшествия в котором мы оба приняли участие, я подумал, что все это было каким-то изощренным розыгрышем или инсценировкой, организованной тобою с не понятными для меня целями. Я понимаю мысль совершенно нелепая, но и твое объяснение того, что произошло с нами, в чем по твоей просьбе я принял участие было немногим лучше. Я даже съездил туда к тому дому, поднялся на четвертый этаж, стучал и звонил в сорок девятую квартиру, мне правда никто не открыл, потом расспросил бабушек у подъезда...

- И что? К какому выводу ты пришел? - перебила меня Юлия.

- Что это не розыгрыш и не инсценировка. Во всяком случае по моим данным у тебя нет таких возможностей что бы организовать нечто подобное. Да и мотив совершенно не ясен. Зачем бы тебе организовывать подобное мероприятие, да еще с моим участием? С какой такой целью?

- Ну слава Богу! Хорошо, что ты так быстро понял, что я не обладаю возможностями сопоставимыми с возможностями спецслужб. И это все, что ты мне хотел сказать?

- Нет. Это скорее всего только пролог. Вступление.

- Саша, что у тебя за привычка растекаться мыслью по древу. Не тяни кота за хвост. Говори самую суть. Короче Склифосовский!

-В общем в тот же день я случайно в центре пересекся с Яриком...

- С кем, кем?

- С Яриком, с Ярославом Гордеевым. Мы посидели в кафе, он пригласил меня, поболтали о том о сем и частности о тебе. Ярик же учился с тобой на одном курсе если ты помнишь.

- Помню конечно. Ярик чудный парень, хотя на мой взгляд несколько простоват и возможно наивен. А Лена его жена очень хорошая женщина. Ярику очень повезло с ней. Но, что это значит “поболтали обо мне”? Алекандр ты что собираешь информацию обо мне? - нахмурилась Юлия.

- Ну “собираю информацию” слишком громко сказано, но кое-что разузнать о тебе пытался, не скрою. Считаю, что имею на это право. Как ты полагаешь?

- И что же рассказал тебе Ярослав, -ловко уклонилась от ответа на мой вопрос Заварзина.

- Ну кое-что интересное я от него узнал. Недаром я говорил про “Мертвую зону” Кинга.

- Саша. Ты опять начал изъяснятся загадочными намеками. Говори прямо, что напел тебе про меня этот оболтус Гордеев!

- А узнал я следующее. Ярик сказал, что он знает не одну, а целых две тебя. И вы обе различаетесь друг от друга как небо и земля. Одна Юлька это та, что была до начала второго курса до той поездки в колхоз, где с тобой, что-то случилось, какая-то болячка в результате которой ты попала на операционный стол. Так та Юлька по словам Ярика была веселая, любившая погулять и избалованная мужским вниманием девчонка. Мечтавшая кстати выйти замуж за дипломата и жить за границей. А вторая после этой операции - полная ее противоположность. Никаких мужиков, учеба на первом плане, выгодные кандидаты в мужья получают от ворот по ворот и так далее.

- Выгодные кандидаты в мужья это ты про этого козла Вадима? - перебила меня Юлия.

- Не только. Ярик говорил еще про какого-то крутого москвича.

- Хорошо информирован Гордеев. Не иначе его папаша сведениями снабжает. Да только мимо кассы все это. Никакие то не кандидаты, а обыкновенные козлы, что один, что другой. Вадик вообще козел в квадрате. Подонок. То у меня в ногах валялся, то угрожал, что, если не дам ему он наймет бандерлогов и они изувечат меня. Да только он не на такую напал. Мне его угрозы до лампочки были. Как и его шмотки, тачки и кабаки. Ни хрена ему не обломилось. - со злостью в голосе ответила Заварзина. - Слюнявый весь, мерзкий как мокрица. - и она брезгливо передернула плечами.

- А не боялась, что он исполнит свои угрозы. Насчет бандерлогов? - подколол ее я.

- Не боялась. Он мало того, что подонок, еще и трус каких поискать. Он мог только над девками глумиться которым целки ломал, а потом бросал и шлюхами славил. Он без родителей, без папаши - торгаша никто и зовут его никак.

- Злая ты, как посмотрю. - Я покачал головой.-Нехорошо это, неправильно.

- Не я такая, жизнь такая, рассеянно ответила Юлия и продолжила, - у тебя все? Конец досье?

- Еще нет. Но как ты вот все это объяснить можешь?

- Что это? По-моему, ты несешь какую-то ахинею. Выражайся яснее Солдатов. Мне некогда разгадывать твои ребусы. У меня сегодня еще полно дел.

- Опять кого-то спасать будешь? - решил сострить я. Но Заварзина в ответ переменилась в лице, глаза ее сузились, и она тихим, шипящим голосом, в котором слышалось очень сильное раздражение, произнесла:

- А вот это тебя совсем не касается Сашенька. Это не твое дело. Советую тебе больше помалкивать. - и она предприняла попытку встать со скамейки.

- Подожди! - я схватил ее за руку. - Объясни мне, что с тобой такое случилось из-за чего ты стала практически другим человеком? Знаешь, что больше всего удивило Гордеева? То, что ты училкой в школе подрабатываешь. Он даже не поверил в это сначала. Посчитал сначала, что я про кого-то другого ему рассказываю. Про другую Юльку. Мол понять не может как это ты в школе училкой оказалась?

- Как, как. Много твой Ярик понимает. Он до сих пор, по сути, большой ребенок. Ему с Ленкой повезло только. Золото баба. Он за ней как за каменной стеной. А то бы сгинул по доброте то своей душевной. А в колхозе случилась у меня, Сашок, внематочная беременность, и кровотечение. В общем пока везли в больницу я уже практически концы отдала. А потом на столе остановка сердца на три минуты. Еле запустили обратно. А после того, как очухалась выяснилось, что у меня еще и нарушения памяти имеются по типу амнезии. В общем лежу я в реанимации и думаю, погуляла ты Юлечка знатно, пора и за ум браться. А то так не долго и в ящик сыграть. Вот и вся причина перемен во мне. В жизни есть вещи поинтереснее гулянок, мужиков и поисков мужа-дипломата. Тем более, что как ни ищи почти гарантированно на козла нарвешься, типа Вадика. - Лицо Заварзиной исказила брезгливая гримаса.

- А способности к ясновидению у тебя после клинической смерти проявились? - спросил я, - как у героя Кинга?

- Не знаю, - пожала плечами Заварзина, - может быть они и у меня прежней имелись, да я на них внимания не обращала. Я же говорю у меня амнезия была. Я кое-что так до сих пор не вспомнила.

- Гордеев еще рассказывал, как он с тобой в общаге на праздновании экватора пересекся.

- И что? Ну было такое дело. Там то какой криминал ты отыскал?

- Не криминал, а так одну небольшую странность.

- Какую? Честное слово Солдатов от твоих загадок у меня голова вот, вот лопнет. Говори яснее.

- А то. Ярик сказал, что когда он общался с тобой тогда, то у него возникло чувство, что он общается не с Юлькой девчонкой 20 лет отроду, а с хорошо так пожившей женщиной минимум раза в два старше. Он так и сказал мол понял, что от прежней Юльки ничего не осталось.

- Мало ли, что ему тогда с пьяных глаз привиделось. Он тогда так тогда так назюзюкался, что прямо стоять не мог. Его Ленка еле, еле утащила на себе практически перла. А потом, Саша, все люди по-разному взрослеют. Иные сразу как вот я, а иные до пенсии детьми остаются как твой приятель Гордеев, например. У тебя все?

- Практически да, - ответил я Юлии.

- Ну ладно собиратель досье, надеюсь я удовлетворила тебя своими ответами, и ты больше не будешь заниматься всякими глупостями, а займешься наконец каким - ни будь полезным и для себя, и для общества делом. Если ты не против я пошла. Провожать меня не надо. - Юлия поднялась со скамейки.

- Слушай, Заварзина, а ты не боишься, что я могу рассказать всем о том случае? - спросил ее я.

- Не боюсь, - она фыркнула, ты, конечно, наглец каких поискать надо, но явно не дурак. Все. Мне пора. До встречи!

- Еще вещий сон приснится, и, если помощь понадобиться заходи. Всегда к твоим услугам. Чем смогу, помогу. - Сказал я на прощание.

Юлия как-то неопределенно кивнула головой в ответ на эти слова. Кивок этот можно было истолковать двояко. И как “посмотрим” и как “отстань”.

***

Несколько дней спустя, под вечер, я сидел в своей комнате в общежитии и сражался в шахматы со своим соседом Левкой Фридманом. Игра у Левки сегодня не шла. Так-то он шахматист очень неслабый и мне обычно приходилось прикладывать очень значительные усилия, чтобы выиграть у него хотя бы один раз, но сегодня с ним что-то произошло, и он позорно сдавал мне третью партию подряд.

Левка сопел, ерошил волосы, курил одну за другой сигареты. В комнате можно уже было, что называется вешать топор. На Левкином лице было написано выражение жгучей досады. Проигрывать мой визави явно не любил.

Наконец я в третий раз подряд поставил ему мат и откинувшись на спинку стула снисходительно сказал:

- Все Лев! Три ноль! Признавай себя побежденным. Сегодня не твой день. Эх жаль, что мы играем на интерес, а не на деньги, а то я сегодня озолотился бы!

- Сашок, ну давай еще одну, - заныл Фридман, - дай мне хотя бы размочить счет!

- Ага, а не боишься, что будет четыре ноль?

- Нет, нет тебе просто везет сегодня. Ты же всегда объективно играл хуже меня! - и Лев принялся расставлять фигуры на доске по - новой.

В разгар этого его увлекательного занятия в дверь постучали. Мы практически хором воскликнули:

- Войдите!

Дверь открылась, и я увидел возникшее на лице Фридмана выражение крайнего удивления, переходящее в настоящую оторопь. Его рот приоткрылся и мне вдруг показалось, что еще не много и я услышу стук упавшей на пол его нижней челюсти.

В комнату вошла Заварзина. На это раз она выглядела настоящей секс-бомбой. На ней был надет короткий белый сарафан значительно выше коленей так, что на всеобщий обзор выставлялась пара совершенно роскошных женских ног, на ее плечи волнами спускалась густая грива волос соломенного цвета, все это в сочетании с выразительными голубыми глазами и изящными чертами лица производило совершенно потрясающее впечатление. Все же, приходя на кафедру Заварзина выглядела куда менее вызывающе. Если бы она появилась на работе в таком виде, то боюсь, что бедолагу Пашкевича мог посетить повторный инфаркт и кто его знает, может быть вместе с инсультом.

- Здравствуйте, мальчики! Здравствуйте Александр! —произнесла она, переступив порог. - У вас тут можно топор повесить! - поморщившись добавила Юлия.

- Здравствуйте, Юлия Сергеевна! - С энтузиазмом в голосе произнес я, - Какими судьбами в наших палестинах! Вы часом адресом не ошиблись? Что вы могли позабыть в жалкой берлоге несчастных бедных аспирантов?

- Ну, ну Александр не прибедняйтесь. Не такие вы уж и несчастные. А адресом я не ошиблась. Мне нужны вы. И по срочному делу.

Я немедленно изобразил на лице глубокую задумчивость. Мол по какому такому делу мое скромное жилище посетила такая красавица? Потом хлопнул себя ладонью по лбу и произнес:

- Вы, Юлия Сергеевна видимо хотите обсудить со мной некоторые аспекты выполнения того задания, которое дал нам совсем недавно наш глубокоуважаемый и многомудрый заведующий кафедрой. Я не ошибся?

Нет Александр, вы не ошиблись. Именно некоторые аспекты я и пришла обсудить с вами. - улыбнулась в ответ Заварзина.

- Нет ничего проще. Сейчас мы с вами организуем краткий коллоквиум. Лева будь другом побудь в коридоре или у соседей примерно четверть часа. Пока я с Юлией Сергеевной буду обсуждать некоторые рабочие моменты.

Фридман потерянно мотнул головой и направился к двери. Когда он вышел в коридор я поднялся со своего места, закрыл за ним дверь, повернулся к Заварзиной и сказал ей:

- Садись, вот сюда на Левкино место. Что опять стряслось? Новый вещий сон приснился?