Ассистентка колдуна

− Начинайте ритуал.

Низкий, с хрипотцой голос прокатился по залу, эхом отразившись от стен. Когда-то я слушала этот голос с радостью, считала самым прекрасным на свете. Да я до сих пор не могу поверить, что равнодушные приказы отдаёт именно он, хотя слышу собственными ушами. И лежу на холодном алтаре. Магические оковы покалывают запястья и щиколотки.

Невидимые с моего положения люди завели монотонную песню. Горловое мужское: «м-м-м-м-м» басом потекло по залу, отзываясь под сердцем. Вымораживая мысли и волю. Чем дольше льётся рокочущий звук, тем больше кожа пылает. Это разгорается защитное заклинание, которое однажды подарил мне колдун. Я начинаю светиться. В воздухе надо мной парят золотые искорки, поднимающиеся от грудной клетки и шеи. По идее свечение должно отразить любое злое воздействие. Вот только тот, кто дарил, подходит всё ближе, равнодушно созерцая мерцающие точки. Как создал защиту, так её и снимет… Но всё равно надо попробовать! Когда в поле зрения возникает высокий черноволосый мужчина, торопливо облизываю губы. 

− Иелграин, − шепчу лихорадочно. – Иелграин, это не можешь быть ты! Только не ты!

Любимые глаза сияют колдовской синью. Илгра и так синеглаз. А во время прихода магии на ритуал особенно прекрасен. И ужасен. Он сосредоточенно осматривает меня, распятую на алтаре, примеряясь, как к куску мяса.

− Ты же внимательно читала объявление, − вдруг цинично усмехается он. – Работа ассистентки подразумевает беспрекословное подчинение. Считай, ты хорошо выполнила свои обязанности.

Где-то вдали шум. Это некромант рвётся ко мне на помощь. Только Тессарион может создать столько хаоса из ничего.

− Отец! – во всё горло орёт он. – Если ты позволишь этому случиться, я отрекусь от тебя! Я упокою всех, кто в этом зале! Всех, кем ты дорожишь!  

Приятно. Хоть какое-то моральное удовлетворение.

− Он что, пробился сюда и на её стороне? – слышу тихий вопрос. За моим жертвоприношением наблюдает сам глава кантона. Что ему отвечают не слышно.

− Не сын, а наказание, − недовольно бурчит глава. – Ладно, продолжайте. Я сейчас угомоню его и вернусь.

«М-м-м-м» − тянется от колонны к колонне.

Иелграин достаёт из складок одежды богато украшенные ножны. Ритуальный кинжал. Затейливо изогнутый. Красивый. Моя холодная смерть. Хочется закрыть глаза, но я заставляю себя смотреть в лицо того, кого считала любимым. Пусть запомнит! В колдовской синеве вспыхивают затаённые искры.

− Соана, ты мне веришь? – на грани слышимости.

Моргаю.

И кинжал со свистом устремляемся мне в грудь.

Удар.

− Ма-а-ам! Ну, мам! – канючила я.

Мама морщилась. Делала вид, что занята уборкой, отворачивалась, но я-то знала, что на самом деле она меня слушает. Не одобряет. И что самое главное: не разрешает. Поэтому я продолжала ныть.

− Ты ведь знаешь, этого не избежать. Ты не можешь держать меня под юбкой вечно. В конце концов, я для семьи стараюсь, мам!

− Соана, нельзя! Да пойми же ты, – взорвалась, наконец, мама. – Он колдун! Куда ты собралась, доченька? Какая может быть работа у него?

− Ассистенткой.

− О, Великая Лиисан! – родительница закатила глаза, воздела руки к потолку и потрясла ими, словно одного сокрушённого тона было мало. – Я не про то, каким словом он это называет. На какую должность заманивает. Суть одна: всё обман! Нет никакой работы. Злодей просто ищет новые жертвы. Невинных, доверчивых девушек, чтобы губить их души.

«И не только!» − сочилось между слов.

− Чудовище изобрело способ получать девушек для своих зверств.

− А вот это было обидно, мам, − оскорбилась я за неизвестного колдуна. – Про зверства и всё такое. Это сплетни никем не подтверждённые. Нельзя обвинять существ без доказательств!

− Слухами земля полнится. Слава о колдуне идёт нехорошая.

− Скажи ещё, что он в зверя ночами обращается и младенцев на завтрак ест.

− Про младенцев не знаю, а девушки пропадают.

− Людям нравится верить в страшное. Вот они и мурыжат легенду о безжалостном монстре.

− Хорошо, допустим, колдуну на самом деле требуется ассистентка, − с тяжёлым вздохом согласилась мама. Прорыв, однако. – Но ты всё равно не можешь отправиться к нему на работу, даже если он не чудовище. Кто тогда мне в таверне помогать будет? Твои сёстры для работы ещё слишком малы.

− Я уеду не навсегда.

− А ещё колдун – мужчина! − как не слышала мама. – Мало ли что ему в голову взбредёт! Я, мать шести детей, для тебя наглядный пример излишнего доверия к мужскому полу. Не повторяй моих ошибок, дочка.

− Я к колдуну не ради замужества еду, − зашипела я, за что чуть не словила крепкую затрещину. Ради такого мать даже пену с рук стряхнула. И смотрела на меня с таким ужасом, будто я сказала непотребное.

− Старик! Он старик! – выкрикнула, увернувшись.

А про себя добавила: «надеюсь». Как выглядит колдун, никому известно не было, хотя слава о нём гремела не только наших краях.

− Всё равно мужчина. Тёмный маг. Злобный друид! Знаешь, сколько девушек он загубил? Сотни! Таких же, как ты, доверчивых фантазёрок.

…Всё это началось в тот день, когда я увидела на стене ратуши нашего городка светящееся письмо. Оно возникло само-собой, поверх других объявлений о найме на работу, и так вышло, что в тот момент я стояла рядом и увидела письмо во всей красе.

«Требуется ассистентка на постоянную работу. Обязанности: уборка помещения, мытьё котлов, заготовка материала. Помощь в тёмных обрядах. Требования: устойчивая психика. Беспрекословное подчинение. Оплата сто гванов в седьмицу. Проживание и питание предоставляются».

И подпись: «Колдун. Лардож».

Последнее – фамилия, наверное. Хотя не уверена.

Предложение меня моментально заинтересовало. Так вышло, что в нашем захолустном городке под названием Новая Кипень (да-да, вот такое название) работы было катастрофически мало. Я бы даже сказала: исчезающе мало. Поэтому люди крепко держались за ту, что имели. Наша работа состоит в ежедневной готовке еды в таверне «Хохочущая Сирена». А также в мытье полов, столов и бесконечной посуды. Подай-принеси-убери-вымой. Принадлежит таверна господину Орфо́, тойону нашего городка. И сегодня мы приводим в порядок зал, после празднования дня рождения его сыночка, губастого переростка Моти. При таверне имеется пристройка, и с некоторых пор живём мы в ней. Живём и горбатимся за десять гванов в седьмицу. Сущие гроши. И это при условии, если тойон не придумает, за что нас оштрафовать. А он всегда придумывает. Да ещё сынок его, Мотя… Проходу не даёт. Возомнил себя героем-любовником. В общем, как же мне надоело безденежье! Работа у колдуна здорово бы нас выручила.

− Эта работа здорово нас выручит, − терпеливо, понизив накал разгорающейся ссоры, проговорила я. – Сто гванов, мама! В седьмицу!

Но мама уже упёрлась, как пегас перед гидрой.

− Соана, он нехороший человек. Если человек вовсе. Просто верь мне. Как же не хочется говорить о всех тех ужасах, что он творит с девушками! Да, и не спорь! Я доверяю слухам. На ровном месте они не рождаются. Но ты сама стремишься в лапы к чудовищу!

Для мамы слухи и общественное мнение имеют первостепенное значение. А сарафанное радио – источник информации, которой следует непременно доверять.

− Детка, не будь глупышкой!

«Не будь глупышкой», − так заканчивалось большинство наших бесед. Для мамы фраза служит финальной точкой. По её мнению, звучит она убедительно и заботливо одновременно. А я эту «глупышку» слышать уже не могу.

− Мама, не щёлкай меня по носу без конкретных причин. Достало уже!

Ух! Вдох-выдох Соана! Не кипятись. Терпение стремительно меня покидало. Я ведь планировала поговорить спокойно, получить разрешение. А сама увязла в бессмысленном споре.

− Привести тебе примеры?

Мы с мамой обменялись воинственными взглядами.

− Было бы неплохо. 

− Что ж, слушай.

В то же самое время в далёком городе колдунов под названием Баргест:

− Вы должны отыскать его! Не может маг столь великих способностей пропасть бесследно и тихо сидеть где-нибудь… − глава кантона неопределённо покрутил холёной кистью, и по стенам брызнули разноцветные брызги от кучи перстней на его пальцах. – Где-нибудь в лесах, − небрежно завершил он, подобрав нужное. − В конце концов, вы его друзья. Кому, как не вам, знать его склонности, вкусы и пристрастия!

Троица магов переглянулась. Склонилась перед главой в почтительном поклоне. Двое из них были высокими и тощими, третий – коренастым толстячком с хитрыми глазками и курчавой бородкой. С плеч каждого текли чёрные шёлковые плащи.

− Не то, чтобы друзья, − осмелился высказаться один из длинных. – Скорее коллеги, с кем Илгра общался достаточно плотно.

− Видите. Единственные из всех. Вы уникально подходите.  С вами он изобрёл то самое заклятье Укрощения Смертельного Пути, которое я так хочу знать. В общем, отыщите. Разрешаю любые способы давления, провокации. Илгра умён и умел. С ним следует быть категоричней.

− И шутит он так, будто у него в комплекте запасные я… − начал бормотать толстяк.

− Что? – вскинулся глава.

− Запас заклинаний. Шутит, будто у него в запасе заклинания на любой случай.

− Он сильный тёмный маг. Разумеется, у него запас заклинаний! А ещё талант создавать собственные, которые другие будут лишь копировать… Позже. Что делает его уникальным и нужным. В общем, вперёд! Чего я тут разоряюсь. Найдите его.

Новая Кипень:

− Ты меня поняла? Поняла меня?

Мама решительно вытирала руки о передник. Откинула со лба влажные прилипшие волосы. Слегка вьющиеся, так похожие на мои. Спор продолжался. Она не убедила меня. Я не добилась своего. Если бы я знала, что светящееся объявление заведёт меня в мир колдовства так глубоко, что вздохнуть будет нельзя, возможно я бы так не упорствовала. Но тёмные маги живут обособленно. Простые люди почти ничего о них не знают, поэтому я считала, что справлюсь.

 − Дочка Ессе и Томаса уехала к колдуну на заработки и не вернулась. Это было год назад.

− Она сбежала со своим парнем!

− Нанетта уехала ещё раньше. Уж точно добралась до места, потому что некоторое время писала письма. А до неё Арита. С ней Синтия. Из соседнего городка тоже пропадали девушки. И все к нему, к проклятому колдуну. После его треклятых объявлений. Они ушли, и после их никто не видел. Наверняка бедняжки мертвы! – мама всхлипнула. – Вернулась только одна, но крошка не помнит себя.

− Если ты про Ариссу, то она всегда была с чудинкой.

− Слышать не хочу глупых отговорок! – всхлипы превратились в рык. − Одно слово «колдун» должно внушать тебе страх. Ты хоть представляешь, ЧТО я сейчас чувствую? Моя дочь заговорила о том же, о чём те несчастные девушки!

Удар ниже пояса. Мама давит на жалость.

− Вот что! – озверевшая родительница припечатала ладонью о стол, оставляя на нём хлопья белой пены. – Никуда ты не едешь! Будем жить, как живём. Господин Орфонцедс достаточно добр и снисходителен. В пристройке вот позволил жить, после того как наш дом сгорел. Скоро твои сёстры подрастут, помогать станут. Выкрутимся как-нибудь.

− Жаба он ненасытная, а не снисходительный! − не выдержала я. – Мы вкалываем за кров и еду. Он нас использует, ма! И как-то вовремя сгорел наш дом. Может, ему помогли?

− Что ты такое говоришь? – ахнула мать и начала с ужасом оглядываться. – Орфонцедс богатый уважаемый человек…

− Всего лишь не своими руками сделал.

За такие слова можно было не только затрещину получить. Но меня несло. Самое грустное, что мама потом всё равно обидится. А мне на её намёки про мужские потребности колдуна обидеться нельзя! Себя она в пример привела, пфа! Между прочим, у меня иммунитет на мужские чары.

У моей мамочки шесть дочерей. Я самая старшая, родилась с большим отрывом. А следом за мной идут пять сестрёнок-погодок. Мы разные, потому что каждую новую дочку мама исправно дарит новому мужу. Да-да, у мамочки было шесть мужей. Было – потому что сейчас их нет. Так что я в курсе, к чему приводят отношения с мужчинами и откуда берутся дети. Отсюда иммунитет. И он, между прочим, проверен. Губастый сынок тойона приставал с поцелуями. Но то ли ухажёр был не тот, то ли поцелуи слюнявые, но вместо хвалёного томления я чувствую лишь гадливость. И от Моти убегаю, сверкая пятками.

− Кто наплёл тебе глупости про дом? – страшным шёпотом шипит на меня мама. – Не вздумай сказать кому-нибудь ещё! Не разрешаю! И к колдуну ехать не разрешаю. Ты не совершеннолетняя. Вот исполниться тебе восемнадцать, тогда и получишь право принимать решения. А пока будет как я скажу!

Последний аргумент всегда срабатывает. Мама ушла, хлопнув дверью. На кухню. К горам грязной посуды. А я шлёпнулась на лавку и с досадой прикусила губы. Опять не удалось отпроситься! Ну почему я такая послушная дурочка? Честно сообщаю о намерениях, уговариваю… Другая давно поступила бы по-своему. А ведь мама меня обманывает. Врёт с самого моего рождения.

Пошмыгав носом, я поднялась и с яростью набросилась на стол, отмывая остатки засохшей еды. Приходилось мочить тряпкой, а затем скрести ножом, чем я с остервенением и занималась, выплёскивая злость.

«Ты скрыла правду о моём рождении!» – рвалось с языка. И язык я прикусила в самый последний момент, чтобы не заявить это матери.

В нашем мире, наполненном магией, совершеннолетие считалось двойным. Магическим; оно наступало в пятнадцать. И физическим. Тут планка у разных рас отличалась. У людей физическое совершеннолетие отсчитывалась с восемнадцати. Да, магическое наступало раньше, ибо способности творить чары просыпались совсем в раннем детстве. При наличии Искры, разумеется. К пятнадцати годам существа с Искрой уверенно магичили, отдавая себе отчёт в том, что творят.

Есть в нашем мире существа без Искры. Все их называют пустышками и их участь – обычная работа. Ручками, ножками, мозгами. Никакой магии. Грустно, по сравнению с чародеями, но ничего не поделаешь. Я и мама – пустышки.

Однако я отвлеклась. Так вышло, что пару седьмиц назад я отыскала своё свидетельство о рождении. Специально не выискивала, не подумайте. Нигде не рылась. Просто разбирала полки в шкафу в нашем скромном жилище. А одна стопочка одежды на самом верху возьми и развались! Из-под вещей показался уголок тиснёной бумаги, на котором радугой переливалась магическая печать. Естественно, я заинтересовалась. Магическое чудо в нашем доме? С колотящимся сердцем потянула за уголок. На меня глянул круглый оттиск с Древом Жизни посередине, и четырьмя стихиями на его ветках. Каждая светила своим собственным светом. Это же печать, которые ставят лишь в органах маг-контроля! Затем я увидела своё имя. А рядом с ним…

С этого момента читала торопясь, воровато оглядываясь, захлёбываясь информацией, спеша, пока не застукали. В наших мизерных комнатушках столько народу, что в любой момент может кто-то зайти. По счастью, все пять сестрёнок сооружали кукол из лоскутков в соседней комнатке. Я читала и перечитывала, и свидетельство о рождении дрожало у меня в руках. Мне вот-вот исполнится восемнадцать! Великая Лиисан! Не через полтора года, как уверяет мама. Не зимой. А летом. Практически завтра.

 «Дорогая Соана, ты родилась в такую стужу, что я боялась с тобой гулять. Как бы не замёрз младенец. Из-за жутких морозов это был настолько запоминающийся год, что о нём говорят о сих пор. Помни, когда родилась».

Враньё! Меня словно обухом по голове ударили.

Признаюсь, сначала всё-таки мелькнула мысль, что свидетельство ошибочное. Ну не может мать запамятовать, когда родила первенца! Старшую дочь. С головой у неё всё в порядке. Однако, поразмыслив, я отмела мысль о подлоге как несостоятельную. Свидетельства о рождении выдавались специальными магами. Если у города не имелось своего, ждали приезжего. Матери приходили с младенцами, и волшебники по капле крови малышей определяли день. Процедура заодно выявляла будущих чародеев с самых первых дней их жизни. Чем сильнее магия, тем ярче засияет кровь. Затем с помощью рун данные ложились на бумагу, и защищались заклинаниями. Подделать такое свидетельство невозможно. Вернее, почти. Тогда нужно было бы подкупить мага. Посулить ему… Даже не знаю что. Что можно дать чародею, у которого и так всё есть? Овчинка выделки не стоила. Значит, это настоящий документ. Мама получила его и спрятала. А мне лжёт.

Голова взрывалась от вопросов, когда я запихивала свидетельство обратно. В соседней комнатёнке взорвались приветствиями сестрёнки, а мама ворвалась прямиком ко мне в комнату. Как почуяла! Сходу раскричалась. Взглядом мама шарила по моему лицу, а сама причитала, что не надо лезть в её вещи! Это неловко. Смятение оформилось в уверенность: всё, что я узнала – правда. Весь день я ловила на себе настороженные взгляды матери. Лепетала невнятные оправдания. Обещала, что больше никуда не полезу. Расслабилась только к вечеру, когда мама решила, что опасность миновала. А я впервые задумалась о побеге.

«Не витай в облаках, Соана», − под скрип ножа передразнивала я. − «Глупышка»!

Только скоблить грязь в таверне я для неё хороша. А в остальном бестолочь и разочарование. Решение сделать по-своему крепло само собой. Я сбегу из дома. Да! И устроюсь на работу к колдуну. Без спроса. Я даже стол царапать перестала, так мне это понравилось. В конце концов, поступлю, как мама советует: начну держать за себя ответственность, как только стану совершеннолетней. А это завтра. С момента находки свидетельства о рождении прошло две седьмицы.

Поспешно доскоблив стол, я собралась и помчалась на другой конец города. Посоветуюсь с Лидийе́. Она моя подруга. Мало кто знает, но у Лидийе́ природный нюх на обман, деньги и недобросовестных работодателей. Если подруга говорила: «Работа ерунда, не ходи», то так оно и случалось. Или платили меньше, чем обещали. Или обещали, а в итоге не давали ничего. Поэтому если она и почует что-то недоброе про колдуна, то сразу мне скажет.

☸☸☸

− Газеты! Свежие газеты! – голосил мальчишка разносчик.

Подобрав юбки, я неслась через центр городка. Надо успеть, пока мама не хватилась.

− Соана! – из боковой улочки ко мне устремился Мотя, сынок тойона. Радовался на всю улицу. – Нынешней ночью я стал мужчиной! Пойдём вечером на свидание? Может теперь я понравлюсь тебе больше!

− Отстань, Мотя, − забормотала я, припуская ещё сильнее. Придётся сделать крюк, чтобы сбить со следа этого красавца. 

− Вообще-то меня Вермонт зовут, – липучка задыхался и пытался не отстать. – Почему ты сокращаешь моё имя, как для щенка? Хотя если после этого ты будешь меня гладишь, то я согласен!

Да ему хоть в лоб, хоть по лбу. Я свернула узкую подворотню и из неё выскочила на соседнюю улочку. Вопли и тяжёлая поступь стихли вдали. Бегал Мотя всегда плохо.

− Что скажешь? – буквально затормошила я подругу через десять минут. – Что чувствуешь?

К способностям Лидийе́ всегда относилась с трепетом, как и к магии вообще.

− Это не обман?

− Кхм, − глубокомысленно изрекла Ли и почесала нос.

− Просто «кхм» звучит очень нервозно. Не томи!

− Ну, не зна-а-ю… − протянула подруга. – Так-то вроде заявка честная. Однако чую подвох. Возможно, дело в том, что объявление дал колдун, а не обычный человек. Н-да. О, Со, а то объявление ещё кто-нибудь видел или только ты?

− Намекаешь, будто у меня глюки? Нет! Оно возникло на стене ратуши, словно из ниоткуда. Бам! В аккурат там, где записи о найме на работу клеят. И оно сияло. Представляешь, какая силища у колдуна? На расстоянии в сотни дэров, на стену ратуши. Какой безупречный расчёт!

− Не отвлекайся.

− Точно. Ты же знаешь, я к ратуше постоянно хожу. Вдруг появится что-то новенькое для подработки. И тут оно! «Требуется ассистентка на постоянную работу. Обязанности: уборка помещения, мытьё котлов, заготовка материала. Помощь в тёмных обрядах. Требования: устойчивая психика. Беспрекословное подчинение. Оплата сто гванов в седьмицу. Проживание и питание предоставляются», − с удовольствием снова процитировала я. Объявление сразу выучилось наизусть. − И подпись: «Колдун. Лардож». Последнее его фамилия, наверное.

− Лардож – это не фамилия. Это место, − проявила познания наперсница детства. – Магическое, поэтому имя собственное имеет. Сто гванов в седьмицу, Со! О-о-о!

− В десять раз больше, чем платит жаба Орфонцедс, чтоб ему лопнуть однажды.

− Больше, чем чаевые за год.

− Даже если набежит много щедрых клиентов из тех, кто путает питейное с борделем. Остаётся пить, осознав ошибку. А затем платит так, будто снова забыл место.  Скряга Орфо нарочно назвал таверну Сиреной, чтобы к нам шли такие кадры.

− «А если Морская Дева ещё и хохочет, то успех гарантирован вдвойне», − припомнила слова тойона Лидийе́. Он повторял их часто и охотно.

− Колдун предоставляет проживание и питание. Это то, что мне нужно, Лидийе.

− Значит, всё-таки бежишь, − подытожила она. − Ох и рисковая ты, Соана! Но я знала, что так будет. По глазам видела. Ещё когда ты про свидетельство о рождении рассказывала.

Весть о том, что её наперсница детства внезапно стала на полтора года старше, Лидийе приняла спокойно. Только и уточнила тогда, сколько до знаменательного дня осталось.

− На самом деле я жутко трушу! Честно. Но сидеть и ничего не делать больше не могу. Горбатиться в таверне за действия не считается.

− Объявление колдуна – твой пинок в будущее, − пошутила Ли и помрачнела. – Я поняла, что меня тревожит! Устойчивая психика и беспрекословное подчинение! Вот.

− Психика как раз логична. Он же колдун! Мало ли какие у него клиенты.

− М-м. Беспрекословное подчинение?

− Ну-у…

− Вдруг, с горы прикажет сигануть? Или ещё что.

− Ты прямо как моя мать! Что ещё? Правильно будет: не вякать под руку и держать язык при себе. Ничего ужасного.

Мы помолчали.

− Не ездила бы ты, Соана! – не выдержала Лидийе. − В деньгах не обманут, тут я засады не чувствую. Но как бы сто гванов не дались тебе слишком тяжело. У меня… Странное послевкусие от твоих слов. Кислое.

− Ох, почему великая Лиисан обделила меня своей милостью! Вот бы мне чуять будущее, как ты. Но если в деньгах не обманут, так это самое главное, Ли. А работы я не боюсь. Подумаешь, трудности! У нас вон сколько ртов в семье. Мы работаем, как заводные, но всё равно тонем, хотя изо всех сил барахтаемся. Мама же… Иногда наивней ребёнка.

− О. Так ты с ней уже говорила.

− Ответ был, как всегда. Но на этот раз я не отступлю. 

Понизив голос, я зашептала о своих планах на побег. В Лидийе я не разочаровалась. Подруга высказывала очень ценные замечания. У неё даже оказалась старенькая карта, на которой мы отыскали Лардож, и принялись водить по дорогам пальцем, чтобы выбрать удобный путь. Он оказался не близкий. На замызганной бумаге с пугающей ясностью вырисовывалось, сколько всего придётся преодолеть. И ехать не один день.

− Главный вопрос, как ехать, − бормотала Лидийе. Уверенности в моих силах у неё значительно поубавилось. − Гванов на портал или место в почтовом экипаже у тебя нет. Значит нужно проситься попутчиком. Прикидываться бедной родственницей.

− Я и есть бедная. Только не родственница. В нашем городке все друг друга знают. Матери сразу донесут, попросись я в путь в открытую. Как выбраться из городка, я продумала. Слышала, что гончар собирается по соседним селениям, продавать товар. Как раз нынешней ночью едет.

− Тот, что глухой, как тетерев? Удача тебе благоволит!

− Болтал, что доедет даже в Азертин.

Склонившись над картой, мы нашли место на карте. От него до Лардожа было всего ничего. Особенно если сравнивать остаток пути с расстоянием до нашего городка.

− А дальше как?

− Ножками дотопаю.

− А если колдун не примет, что тогда, Соана? Вернёшься?

Внутри похолодело. Об отказе до этого момента я не думала. А вдруг, пока мы тут карту рассматриваем, маг уже нашёл себе ассистентку? Захотелось сразу же сорваться в путь.

− Не вернусь, − буркнула мрачно. – Мать всё равно орать будет. Для неё моя выходка – из ряда вон. Возможно, проклянёт даже. Так что использую шанс на полную. Если колдун прогонит, попытаю счастья в Азертине. Клянусь Великой Лиисан, надо сделать всё, чтобы выбраться из нищеты! И ещё, − тут я улыбнулась. − Путешествие точно интереснее игр в прятки с сыночком тойона.

− Со-а-ана, − зашлёпала губами подруга, изображая парня. – Не убегай!

Нас дружно передёрнуло.

− Согласна, Мотя – дополнительный стимул бежать из города, − кивнула Лидийе. – Что ж, раз ты всё решила, то больше не размышляй! На телеге или пешком, пегасом или порталом… Самое время рваться в полёт. Я от души желаю тебе удачи, Соана! Иначе так и состаришься в нашей Затхлой Пене.

Шутка подруги развеселила.

− А ещё знаешь что? Я тебе помогу. У меня есть амулет, портящий внешность. Малюсенький. Магия в нём противная… Может, от старости. Но он до сих пор работает. Вдруг колдун всё же типа нашего губастого ловеласа? Лучше перестраховаться, тут я с твоей матерью согласна. Надень амулет сразу. А ещё прямо сейчас иди в ратушу. Разорись на кристалл, хранящий информацию. У меня припасено капельку гванов. Жалко отдавать, но тебе нужнее. Сохрани на кристалл своё свидетельство о рождении, − по-деловому напутствовала Лидийе.

Я подумала и согласилась. Доказательство, что я совершеннолетняя, лишнем не будет. От ухудшения внешности тоже не откажусь. Бросив быстрый взгляд в зеркало, оценила отражающуюся в нём девушку. Миловидная, с густыми каштановыми волосами, аккуратным носиком и напряжённым от ситуации ртом на бледном лице… В отличие от смуглой родительницы, я родилась белокожей. И глазами была в отца. Первого из. Глаза у меня орехового цвета, с зеленоватыми крапинками вокруг зрачка. Так что я в целом не то чтобы яркая красавица, однако взгляду остановиться приятно. Фигура только подкачала. Буйными изгибами я не обладала никогда и вряд ли буду. Непонятно, что Мотя во мне нашёл. И худоба тоже играла против меня, сбавляя парочку лет.

Со слезами на глазах простившись с Лидийе, к ратуше я летела полная надежд. Обратно, уже с кристаллом, с заходящимся от волнения сердцем.

− Отвлеките маму, − шепнула сестрёнкам, ворвавшись в дом. – Чем дольше, тем лучше. А с меня потом нарисованные куклы. Каждой! 

Мелким разбойницам только вектор дай. Родительницу обложили прочно и надолго. Всё равно времени едва хватило, потому что свидетельство осторожная мама перепрятала. Я вся взмокла, пока нашла. Заполошно обыскав все шкафы, уже думала, что придётся бежать так… В последний момент догадалась заглянуть под половицу в углу.  О ней, и о том, что мама там почему-то поставила сундучок, накануне мне жужжала в уши одна из сестрёнок. Спасибо проныре! Вернув свидетельство, половицу и сундучок обратно, я спрятала кристалл на груди, и выдохнула. Если бы знала, что решение скопировать свидетельство спасёт мне жизнь, то расцеловала бы Лидийе заранее.

☸☸☸

Тойон – мэр городка, староста, князёк

Гван – деньги. 1гван = 10 руб.

Седьмица – неделя

Баргест – мифическое существо из английского фольклора. Чаще всего принимает вид чёрного пса с горящими глазами, огромными когтями и клыками. Считается злым духом

Дэр – 1 километр

Затхлая Пена – называя так городок, Лидийе шутит. Кипень – пена, образующаяся при бурном кипении или волнении воды.  В Новой Кипени, не смотря на «активное» название, спокойно, сонно и уныло

Перестук колёс звучал в сознании колыбельной песней. Телегу покачивало, мне славно дремалось. Прислонившись к горке обтянутых сеткой горшков и укрытая мешковиной, я то и дело клевала носом. Самое большое событие в моей жизни – побег из семьи, происходил достаточно буднично.

С глухим гончаром мы ехали уже несколько дней. Побывали уже в четырёх городках и за время пути я привыкла к тряске. Научилась ловить момент, когда возница готовился остановиться на привал и вовремя принимала меры. К счастью, гончар был не только глуховат, но и нетороплив. Я успевала спрыгнуть с телеги и быстренько юркнуть в кусты, коих росло вокруг великое множество. Останавливаться мужчина предпочитал на природе, а городок от городка отделяли внушительные дэры пышной растительности. Первое время мне было дико спать под открытым небом, однако в таком способе путешествия имелись свои плюсы.

В кустах я делала свои дела, растирала отсиженные места и зорко следила за телегой. Когда основательный мужичок командовал лошадке: «Пошла родимая!» тенью устремлялась обратно. Спала на ходу. Ела на ходу. Рогожкой прикрывалась исправно и старалась не высовываться. С собой у меня имелись припасы, захваченные из дома, и поглощать их я старалась аккуратно, не оставляя за собой следов. Хотя, признаюсь, от сухомятки уже тошнило. Мечталось о горячем домашнем супчике, чтобы аромат дразнил обоняние и вкус был такой, ммм! Так что самым тяжёлым в путешествии неожиданно оказались вечера. Гончар грел на небольшом костерке нехитрую трапезу, а я мучилась мечтами о тёплой еде. Забава: «что он там ест» быстро стала пыткой. Хвала Лиисан, наш путь подходил к концу!

Тот, кто глуховат, часто любит болтать сам с собой. Грешил этим и гончар. Он бубнил, подробно расписывая свои планы, и из его бормотания я выясняла, где мы и куда направляемся. Сегодня на рассвете прибывали в Азертин. Самый ближний населённый пункт к Лардож! Сердце замирало в страхе и предвкушении.  

«Думаешь, колдун может меня не принять?» – шептало в сонном угаре моим собственным голосом.

И тоном подруги успокаивало:

«Да куда он денется! Ты будешь лучшей ассистенткой. Старательная, умная. Да если колдун тебя не возьмёт, всю жизнь жалеть будет! А ты разбогатеешь у него и вернёшься к нам на пегасе».

«Пегас, скажешь тоже. Это же дикая роскошь!»

Телегу тряхнуло, и я, всхрапнув, вскинулась на месте. Орали петухи. Через мешковину просачивались первые лучи солнышка. Ёжась от утренней прохлады и отчаянно зевая, я некоторое время выглядывала из телеги, а затем надела искажающий внешность кристалл. Бр-р-р! Магия в нём действительно противная. Лавина колких мурашек прокатилась по шее, груди. Острой стрелой жахнула вниз. Ух-х ты… Хорошо, быстро отпустило.

Вот и Азертин. Здешнее житьё-бытьё мало чем отличалось от Новой Кипени или уже виденного в прежних городках. Сонные стражники не обратили на гончара и его телегу никакого внимания. И работяга направил цокающую копытами животинку в сторону рынка.

− В Новой Кипени сейчас утро, − бормотала я. – Мама уже встала. Мой побег давно уже обнаружен. Надеюсь, она простит меня когда-нибудь. И одобрит мой поступок… Тоже когда-нибудь. Я ведь для неё и сестрёнок стараюсь. И планирую сразу же присылать гваны. Однако в целом я старалась много о доме не думать.

Тем временем окраина городка кончилась, и узенькие улочки плавно расширились. Начался настоящий Азертин. Я смотрела, открыв рот. Улицы чистые! Дома огромные! Чем дальше в центр, тем больше. Радуют глаз пёстрые цветники. Возле рынка внушительная площадь и ухоженный парк! Я выглядывала из телеги, уже не таясь. На площади друг к другу лепится такое количество нарядных домиков, что в глазах рябит. Некоторые с балкончиками, очень милыми и уютными. И используются домики явно не для жилья. Это торговые лавки, магазинчики, пекарни. Почти все с большими стеклянными окнами, что само по себе чудо. В Новой Кипени такого расточительства избегали. А ратуша! Ратуша какая! Обязательно к ней схожу.

«Будет неплохо посмотреть объявления», − подала голос моя осторожность. Продумать отступной ход, если колдун уже нашёл ассистентку.   

Когда гончар свернул в неприметный переулок, я тихонько соскользнула с телеги. Спасибо, добрый человек! Если смогу, отблагодарю. Вдруг, правда, разбогатею? Я улыбнулась приятным мыслям, но радовалась недолго. Еда кончилась ещё вчера. А организм, нагулявшийся на свежем воздухе по самое не могу, требовал подпитки.

«Кушать!» – настойчиво выговаривал мозг.

«Жрать!» – требовал живот.  

Из местных пекарен одуряюще потянуло выпечкой. Живот взвыл так, что от испуга я подскочила. Заозиралась и увидела себя в ближайшей витрине. Это… я? Голод был на время забыт. Это немощное, изнурённое создание, хлопающее белёсыми ресницами – я? Я таращилась, забыв, как дышать. К такому определённо нужно привыкнуть. Хорошо, что время ранее, на улице почти никого. Ну, Лидийе, ну… Умница! В таком виде на меня точно никто не покусится. По большому счёту, отражение по-прежнему показывало мне меня. Вот только знакомые с детства черты поблекли и как бы потекли, меняясь до неузнаваемости. Волосы утратили блеск, повисли неопрятными лохмами. Кожа стала сероватого оттенка, украсилась нездорового вида прыщами. Особенно мощная россыпь краснела на лбу. Аккуратный ранее нос стал картошкой, а губы истончились и побледнели. Ресницы сделались практически белыми. Мою природную худобу тусклая внешность превратила в крайнюю степень истощения. Под амулетом я выглядела едва дышащей замухрышкой, которая тащит почти прозрачные мощи к колдуну. Смешно! Как бы не побрезговал тёмный маг. Единственное, что осталось у обновлённой меня прежним – это глаза.

Вздрагивая от собственного вида, я сбегала к ратуше. Тут восторженно поохала, не удержалась. Сколько объявлений! Вот это бы мне подошло! И это! Одна беда, во всех заявках значилось: «Для проживающих в Азертине». А если жильё снять? Я сунула нос и в такие объявления. Но даже самая захудалая каморка была мне не по карману. Загрустив, я отправилась было прочь, но тут на стене ратуши засверкало. Прямо на моих глазах, поверх объявлений на работу, возникло то самое. Заявка колдуна! Воровато оглянувшись, я содрала мерцающую бумагу и сунула в карман. Ну всё, Тёмный. Никто, кроме меня.  

На вопрос: «Как добраться в Лардож?» сонные люди реагировали по-разному. Одни просыпались сразу и резко. Косились на меня, как на сумасшедшую, и убегали, осыпая проклятиями. Другие крутили пальцем у виска, но тоже убегали. Наконец нашлись те, кто вопроса не испугался.

− Ты точно в наших краях впервые, бедняжка, раз не в курсе. Колдун живёт в лесу. Устроил на его окраине собственное логово. Если так хочется сунуть в него голову. То ступай к восточным воротам. От них от города отходит почтовый тракт. Пойдёшь по нему и через пару дэров увидишь грунтовую дорогу. Она-то и приведёт в Лардож. Не промахнёшься.

Указанный тракт летел как стрела. Некоторое время я топала по нему, изнывая от жары. Облизывала пересохшие губы и поглядывала по сторонам. Пропустить грунтовую дорогу очень не хотелось. Но когда она показалась, поняла, что не прошла бы мимо даже ночью. На развилке дорог гордо высились два шеста с насаженными на них черепами. Хвала Лиисан, не человеческими! А то версия, куда у колдуна пропадают ассистентки, внезапно нашла бы своё применение. Черепа скалили нечеловеческие зубы и таращились пустыми глазницами. Дальше по грунтовой дороге торчали такие же «украшения», воткнутые через равные расстояния. Я сглотнула сухим горлом. А может, ну её, такую работу? Кто знает, насколько тёмным может оказаться тёмный маг.

− А в темноте они знаешь, как светятся! – гаркнул над ухом весёлый голос. – Никакие фонари не нужны!

Я подпрыгнула, хватаясь за сердце.

− Кто… Кто здесь? 

Весельчак обнаружился сразу. С высокого сиденья на передке гружёной телеги на меня взирал парень. И лыбился. Солнце палило, кузнечики стрекотали, бешено жужжали пчёлы над цветущими луговыми растениями, а я опрометчиво не расслышала скрип догнавшей меня телеги. Парень щурил пронзительно-синие глаза и улыбаясь во все зубы. Вот же ж! Понравилось ему, как я подскочила. Шутник был лохмат, черноволос, а на щеках красовались разводы, будто он извозил руки в саже, а затем от души поелозил ими по лицу.

«Ровесник или чуть помладше», − отметила невольно. И застеснялась своей внешности, остро ощущая раздражающие прыщи. Я потёрла их рукавом, но стало только хуже. Прыщи защипали.

− Бодро топаешь! – парня совершенно не смущали мои нездоровые россыпи.

И белёсая внешность. Кажется, он вообще её не замечал, вглядываясь в глаза. Непокорная шевелюра незнакомца торчала во все стороны, чёрная, как крыло ворона. Притягивала к себе взгляд косая чёлка. У нас в Новой Кипени парни никогда так не ходили. Смоляные пряди были отхвачены как придётся, словно владелец сгрёб их в кулак и откромсал по-быстрому. Разной длины локоны падали на глаза, придавая бедолаге залихватский вид, однако парень всё равно выглядел симпатичным. Когда-нибудь он вырастет в очень впечатляющего мужчину. А пока длинноногий долговязый наглец беззастенчиво ржал, открыто меня рассматривая.

− Ты кто такой? – решила пойти я в наступление.

− Местный, из Азертина. Прыгай! – синеглазый балагур похлопал ладонью рядом с собой. – Подброшу тебя к колдуну. Лавочки на двоих хватит.

− Откуда знаешь, что я к колдуну направляюсь? 

− Ха! А куда тут ещё идти? Лардож один.

Я недоверчиво покосилась на жизнерадостного товарища. Обозрела место, которое мне предлагали. Нет, я не привередливая. И не брезгливая. Но непонятно, как колымага этого удальца ещё не развалилась. При том, что нагружена она под завязку. В кузове угадывалось множество корзин, накрытых чистыми белыми тряпицами.

− Ну? Так ты садишься? − Мне протянули узкую, но крепкую ладонь. − Два раза предлагать не стану. 

Была не была! Я протянула руку. Мигнуть не успела, как оказалась вздёрнута на самый верх. Щуплый на вид паренёк проявил недюжинную силу. А затем на передке телеги меня овеял лёгкий ветерок, непостижимым образом откуда-то прилетевший. Чудеса!

− Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, верно? – толкнулся плечом новый знакомый. − Меня Лиам зовут. А тебя?

− Соана.

− Будем знакомы, Соана. Зачем к колдуну путь держишь?

− На работу, – буркнула я, аккуратно отодвигаясь от парня. Наши бёдра соприкоснулись, и от тепла чужого тела стало волнительно и тревожно.

− Репутация у него не очень.

− А ты зачем к нему, если репутация?

− Еду доставляю, − пройдоха мотнул головой назад и придвинулся, уничтожая отвоёванную дистанцию. – Я на добровольных началах. Колдун платит хорошо. Так какая разница насколько плоха его репутация! И потом, я считаю, что если о тебе болтают, то значит, ты личность.

− Сплетни это, − буркнула я.

Рассказчика я едва слышала. Мозг заклинило в самом начале на чудесном слове «еда». Живот оглушительно заурчал, и я схватилась за него руками. Стыд-то какой!

− Голодная? – ни капельки не смутившись, серьёзно спросил Лиам.

Я кивнула. Чего уж тут теперь… Лиам потянулся назад, и выцепил из-под белёной холстины свежайшую ароматную булочку.

− Держи.

− Но как же… Это же для колдуна. Я не могу! – лепетала я, надеясь, что не захлебнусь слюной. Нельзя быть настолько пушистой и аппетитной. Это я о булочке.  

− Можешь, можешь. Думаешь, колдун считает? Или знает сколько я везу? Пусть вообще спасибо скажет, что доставляю, так как больше никто не рвётся. А если сомневаешься, что самому колдуну не хватит, то вот.

Откинувшись назад, Лиам пооткидывал с корзин другие холстины. Там дышали ароматным духом хлеба́. Благоухала гвоздикой и корицей сдоба. Исходили копчёностью колбасы. Рядом с корзинами фруктов торчал бок запотевшего кувшина с чем-то освежающим. Я сдалась без боя, вцепившись в выданную булочку двумя руками. Перед глазами поплыло.

− Ешь уже, Соана, – подпихнул меня Лиам. – Тебя ветром качает. Сожри меня Сшоз, никогда не видел таких тощих девчонок!

Синие очи парня сверкнули при этих словах так ярко, что мне захотелось посмотреть на небо. Такое же ли оно синее, как эти глаза? Хотя булочка, несомненно, привлекательнее. Отличный у колдуна вкус, одобряю.

Нежная выпечка таяла во рту как мёд. Я куснула за один бочок, потом за второй… Думала растянуть удовольствие, но умяла булку за две секунды. Лиам подсунул вторую. Он улыбался, однако мне было всё равно. Тем более улыбка парня была дружеская. А столкнувшись со мной взглядом, он улыбнулся ещё шире и протянул флягу с водой.

− Запей. Не то поперёк горла встанет.

− Не встанет. Кхе-кхе-кхе…

− Говорю же! – Лиам заботливо похлопал меня по спине. – Сожри меня Сшоз, тебя держали в плену?

− Спа… Спасибо. Нет, просто добиралась долго. Хочу эту работу. А так я из Новой Кипени.

− Никогда не слышал. Значит, далеко. Ради гванов пожаловала!

− Ну да, − ответила простодушно. Скрывать правду от нового знакомого не видела смысла. − Сто гванов в седьмицу на дороге не валяются. А нас шестеро у мамки. Трудно выживаем. Ещё Орфо́ этот… Мне правда думается, что он приказал наш дом спалить, чтобы у нас другого выхода не было.

Некоторое время я простодушно рассказывала почти о нашем житье бытье. А потом спохватилась.

− Скажи, Лиам. Вот раз ты колдуну продукты возишь, то часто его видишь?

− Эм. Бывает.

− Какой он?

− А сама как думаешь?

− Страшный, наверное. И старый.

− Это ещё почему? – парень так удивился, что даже за вожжи потянул.

− Но ведь колдовство занятие хлопотное. В смысле, трудное. Много всего изучить надо. Тренироваться опять же. Годы идут. Колдун копит знания. Мощь. А годы идут.

− Пха! Может, он гений. Молодой и привлекательный.

− В молодости по девушкам бегают. Там не до занятий.

Лиам как-то странно хмыкнул.

− У настоящего колдуна нет возраста, − наконец ответил он. Глаза под косой чёлкой сверкали ехидно. – Старый… Скажешь тоже! Хотя знаешь, Соана. На самом деле колдуна я ни разу не видел.

− Как?!

− Он ко мне не выходит. Подъезжаю, повозку ставлю перед домом, назад пешком ухожу. Она потом сама в Азертине объявляется, в аккурат с лошадью, представляешь? Уже пустая. И записка, когда следующую передачу везти.

Ничего себе. Я оглянулась на битком уставленное днище повозки, и по спине поскакали мурашки. Силы колдуна впечатляли. Не в том смысле, что аппетит у него зверский (надо поинтересоваться, как часто Лиам еду возит), а от возможностей магии. Одно дело рассуждать о чарах отвлечённо, и совсем другое получить наглядное подтверждение. Объявления на стенах ратуш больше не казались чем-то из ряда вон. Переместить телегу и лошадь – вот это да!

− Сожри меня Сшоз, ты такое лицо сделала! – захохотал Лиам. – Магия для тебя нечто диковинное, верно?

− Я её боюсь, − ответила честно. Живот переваривал булочки, я была довольна собой и жизнью, а потому говорить хотелось только честно. Или у Лиама талант убалтывать собеседника. – И уважаю, конечно. Но боюсь больше.

− Зачем тогда к колдуну лезешь. У этого ритуалы тё-ё-ёмные! За них платить надо. А платят знаешь чем? Душой!

− Что? Нет!!! Я в такое не верю. Тебе-то откуда знать, ты же не колдун. Никто не может отнять у человека душу! И вообще душа – она как птица. Вольная. Куда хочет, туда и летит.

Съеденные булочки придали храбрости, и я действительно верила в то, что говорю.

− Странно. Но хорошо. В смысле, не хорошо. Если ты чего-то не знаешь, то это не значит, что этого нет, − выдал мой попутчик. – Уж поверь, за всё действительно важное ещё как платят кусочками души!

Дальнейший путь прошёл в непринуждённой болтовне. Лиам болтал, с ним было весело и интересно. Он знал множество историй и умел их рассказывать. Гривастая лошадка бежала бойко, ветерок обвевал тело, и я сама не заметила, как снова начала рассказывать про свою жизнь. Было бы там что рассказывать! Про свидетельство о рождении рассказала. Про сестрёнок. Про то, что мама меня обманывает. Про губастого Мотю не стала говорить, недостоин он. И про кристалл с копией свидетельства умолчала.  

− А вот и Лардож, − внезапно выдал Лиам. – Приехали! 

Дом колдуна предстал перед нами во всей красе. На первый взгляд жилище выглядело неказистым. Не дом, а лачуга. Стены низенькие, крыша земляная, поросла травой. Но стоило повернуть голову под другим углом, как картинка плыла и двоилась. И вот уже перед глазами не убогая хижина, а крепкий добротный сруб под двускатной крышей. С широким крыльцом, впечатляющими окнами, торчащей каминной трубой, отчётливо указывающей, что внутри находится очаг гигантских размеров. Я так и застыла с открытым ртом. Магия! Настоящая!

− Что… Что это такое, Лиам? Почему я вижу то один дом, то другой? Мне не мерещится? – уточнила на всякий случай. Мало ли. Вдруг в пути голову напекло. – Ты тоже это видишь?

− Конечно, вижу. Дом отличный. К настоящему колдуну как-никак приехала. Некоторые, кстати, пещеру видят. Совсем дикие люди. Считают, что колдун должен жить среди камней и питаться росой. Ну ты это… Удачи, Соана! Желаю, чтобы тебя приняли. Если что, сожри меня Сшоз, стой на своём! Сторгуетесь. А я продукты доставил, теперь назад пойду.

Лиам подхватил с телеги кривоватую палку, закинул её на плечо и, посвистывая, развернулся в сторону дороги.

− Постой! – крикнула ему в спину. – Мы ещё увидимся?

− А ты этого хочешь? – взгляд из-под косой чёлки наполнился вниманием.

− Да! Да, хочу.

− Тогда увидимся, Соана, обещаю. Колдун лопает, как бригада дровосеков. А я один такой смелый, чтобы пропитание сюда возить.

И самоуверенный. Я невольно охнула от дерзких речей. Оглянулась на дом. Казалось, тёмный маг сейчас обязательно объявится и покарает Лиама. Но ничего не произошло. Синеглазый балагур растворился за поворотом, а я осталась стоять возле дома, в сопровождении громкого хрумканья. Запряжённая в телегу лошадка прихватила пучок травы и с аппетитом его жевала.

Так. Решительнее! Ты на пороге Мечты, Соана. Я вдохнула. Выдохнула. Потёрла вспотевшие ладони о бёдра и шагнула на крыльцо. На мгновение голову повело, а затем мо́рок рассеялся. Теперь я видела только добротный дом, без помех. Дверь распахнулась сама собой, приглашая войти.

− Э-э… Здравствуйте! – крикнула я, заглядывая через порог. – Я по объявлению!

Навстречу ко мне никто так и не вышел. Я робко перешагнула порог, и дверь с жутким скрипом закрылась, поддав под попу. Ой.

− Уважаемый колдун, Вы дома?

Я постучала по стеночке и досадливо поморщилась. Разумеется, дома. Иначе кто бы тогда открыл мне дверь. Волей-неволей осмотрелась. Ни-че-го себе! Как там говорит Лиам: «Сожри меня Сшоз»? Точно, сожри. Внутри обиталище колдуна поражало больше, чем снаружи. Огромная комната выглядела так, словно была единственной под крышей, хотя совершенно точно имелись двери, ведущие в другие помещения. На них приходилось сосредотачиваться, чтобы удержать внимание. Снова мо́рок. Не удивительно, хозяин-то – колдун. Комната являлась и гостиной, и рабочим кабинетом одновременно. Полукруглые окна изнутри выглядели мельче, чем снаружи. Из них открывался роскошный вид на окружающую природу. С трёх сторон дом колдуна был окружён лесами, а с четвёртой тянулось поле с грунтовой дорогой, по которой мы с Лиамом прибыли сюда. То есть я прибыла. Лиам ушёл. 

Вдоль окон тянулась мощная столешница, заваленная всяким хламом. Ну… Как хламом. Чем-то определённо колдовским. Стояли пузатые склянки всех форм и размеров с мерцающим содержимым. Часть из них соединялось между собой тонкими трубочками и по ним текло. В склянках булькало. Среди наваленных на стол свитков лежали перья и кости. Одна стена была полностью отдана шкафам, настолько массивным, что вздумай они упасть, то придавили бы насмерть, а полки гнулись под тяжестью фолиантов. От книжного богатства сердце забилось в экстазе. Восторг! Просто восторг! Однако мне хватило ума остаться на месте. Перед шкафом парили охранные руны. Я хоть не маг, но о таком способе хранить имущество от любопытных, наслышана. Шарахнуть может прилично. Это если маг добрый. А мой-то тёмный. Кто знает какие у него методы.  

Однако приз по накалу удивления завоевали не колдовские шкафы, а дуб. Прямо посередине комнаты рос дуб! Вообще вся комната проступала передо мной не сразу. Она словно раздумывала, стоит ли доверять гостье и показывала себя по частям. Стоило проявиться дубу, как я обомлела. Живой! Настоящий. Шуршит листочками. Растёт себе посередине комнаты. Мощные ветви вплетаются в потолок, протягиваясь по всей длине наравне с балками. Корни уходят в пол. Ветви – как вены, по которым бежит жизнь. Листья – глаза. Дерево наблюдало за мной, я чувствовала это кожей. Рядом с дубом парила огромная книжища и шелестела страницами. С её листов сами собой вспучивались буквы и символы. Мерцали, а затем пропадали. Книга переворачивала страницы и недобро бурчала.

− Доброго дня, – на всякий случай поклонилась я книге, чувствуя себя одной из тех диких людей, над которыми насмехался Лиам.

Не приближаясь близко, обошла дуб по кругу. Тронула мощный ствол. Запрокинула голову, оценивая крону. Дуб – сердце дома. Вот это да-а! Так, а где же котлы, о которых говорилось в объявлении? Мама учила, что лучше сразу оценить фронт работ. Вдруг меня ждут посудины, которые впятером не сдвинуть? Реальность оказалась даже грандиозней. В огромном очаге, сложенном из грубых камней, покачивался на толстых цепях котёл. Я сглотнула, рассматривая монстра.  А в объявлении было сказано: «котлы»…

− Кр-ра! – громко и скрипуче выдало пространство.

В комнате никого не было, клянусь! Чуть не поседев от страха, я начала озираться. Кричавший «кра!» обнаружился быстро. Рядом с камином возник стул с высокой спинкой, и на нём, цепляясь лапами за дерево, сидел во́рон. Горбил шею и пялился на меня, топорща жёсткую щёточку «усов» вокруг клюва. Могу поклясться, что пялился он издевательски.

− Господин колдун?

Ворон молчал. Пауза затягивалась.

− У вас тут… миленько, − решила я похвалить дом. – Только пыльно немного. Могу прибрать. Хотите? Меня, кстати, Соана зовут.

Я оглянулась в поисках тряпки, а ворон оглушительно щёлкнул. Да так злобно, что я подпрыгнула ещё раз. У него глаза, кажется, красным огнём вспыхнули. Жуть-то какая.  Ещё и пригнулся угрожающе, растопыривая крылья. Во́роны достаточно крупные птицы. Не хотелось бы, чтобы он напал.

− Э… Зачем такой звук?

Демонстративно пригнувшись, пернатый сорвался с места и устремился ко мне с явным намерением выклевать глаз. Я едва успела присесть, закрывая руками голову. А хитрый гад виртуозно вильнул в сторону и вылетел в окно, которое открылось само, выпустив птицу.

− Тёплый приём, − я сдерживалась, чтобы не ругаться. – Приятного полёта. Попутного ветра и всё такое. Возвращайтесь, господин колдун. А я подожду.

− Весьма польщён твоим высоким мнением о моих способностях, но в мире магии действует закон сохранения масс, – раздался хриплый голос. – Вздумай я вдруг обратиться в птицу, то вышел бы гигантским орлом.

Я повернулась медленно-медленно. Не закричала только потому, что лимит испуга на сегодня был уже исчерпан. Да и ворон с его нападением. С порога на меня смотрел огромный скелет. Высоченный! Почти два метра пугающей мощи. Это первое, что отметил оцепеневший от ужаса разум. Обряжен скелет был в струящийся чёрный плащ, который подчёркивал белизну костей. Плащ лился с костлявой фигуры, капюшон полностью закрывал «лицо», а за спиной колдуна клубился чёрный туман. Больше всего он напоминал не оформившиеся до конца крылья, истаивающие по краям.

Ик.

− З-здравствуйте.

Захотелось выпрыгнуть в окно вслед за вороном. Оно ведь передо мной тоже откроется, правда? Но, судя по ехидному хмыканью, раздавшемуся из черноты капюшона – нет. 

− Здравствуй, Соана. Боишься меня?

− Нет-нет. Это я с дороги дёрганная.

Скелет поднял костлявые руки и откинул капюшон. Я зажмурилась, но всё равно успела увидеть кости в широких рукавах, и как в глубине глазниц разгораются жёлтые огни. Жуть! Впечатляет до дрожи.

− Больше, чем незваных гостей, я ненавижу лжецов.

− Ну… Боюсь немного, − призналась. Тон у скелета такой, что лучше не врать. 

− В обморок не грохнешься? – скелет щёлкнул пальцами.

− Н-н-е-ет.

− Робкая ты какая-то.

Жёлтые огни в глазницах засветились яркими фонарями. Скелет клацнул челюстью. Перед глазами поплыло. «А если колдун правда так страшен, как говорят, Соана?» – насмешливо интересовался внутренний голос. «Всё равно работать у него будешь»? Я старательно подышала.

− Не грохнусь, − повторила уверенно.

− Похвально.

Скелет обошёл меня по кругу, внимательно рассматривая. Замер напротив. Я перестала дышать. 

− Что с лицом? – в поле зрения возникла костлявая кисть. – Ты больна? 

− Здорова! Совершенно здорова! – затараторила, едва удерживаясь от желания отпрянуть. Не надо меня лапать, молю. – Просто надела кристалл, портящий внешность!

− Снять. – Вместо щеки скелет безошибочно ткнул в то место, где амулет прятался под одеждой. – Здесь запрещена любая магия, кроме моей!

− Это маленький амулет. Очень крошечный.

Подарок Лидийе я, конечно, сняла, с облегчением ощутив исчезновение прыщей. Колдун же загадочно хмыкнул, оценив мою настоящую внешность.

− Было бы чего прятать, − нагло заявил он. – Обыкновенная костлявая девица. Ещё немного и под иллюзией ты была бы такая, как я. Итак, Соана. Зачем пожаловала?

− На работу. Хочу стать ассистенткой.

− Тогда ты должна пройти испытание. Маленькое. Очень крошечное. – Злобный маг явно передразнивал. – Вот, держи!

Скелет вдруг оказался на противоположном конце комнаты, а на его костлявой ладони вспыхнул мерцающий прозрачными бликами шар. Я восторженно распахнула глаза. Диковинная волшебная игрушка! Шар стал надуваться, расти. Он стал размером с яблоко… С голову… Он больше не напоминал милую вещицу. Скорее, грозное оружие. Стало страшно. Чёрную мантию колдуна колыхнуло ветром и шар раскрыл прозрачные лепестки. Из сердцевины ко мне устремился поток прозрачного пламени. Я вскрикнула и всё-таки грохнулась в обморок.

(По поводу щёлканья во́рона. Такие звуки эти птицы издают такие звуки на тех, кто им не нравится. А также на того, кого вороны стремятся сделать изгоями. Установленный факт!)

☸☸☸

− Это она?

− Точ-ч-но.

− Прелестница! – в странно шелестящем голосе слышалось восхищение.

− Да какая она пр-релестница! – тут же вызверился другой. – Глаза р-разуй! Нелепая, неуклюж-жая, стр-р-рашная человечка! И хитр-р-рая, как все бабы. В обмор-рок она гр-р-рохнулась! Думаешь, зачем?

− Зачем? – со вздохом переспросил первый, более мирный.

− Чтобы Илгр-ру приманить!

− Не сочиняй.

− Уж я-то знаю! Чтобы на р-р-ручки взял, в дом отнёс. Чтобы жалел впр-редь. Куч-ча пр-ричин, а цель одна: особое положение.

− Ты не прав.

Двое заспорили, а я с трудом удержала глаза закрытыми. Неприлично подслушивать, но зачем отказываться от получения информации? Этот урок я усвоила в своей семье. Когда у тебя пять сестрёнок, и все характером, невзирая на то, что малявки под стол пешком ходят, невольно учишься использовать любую возможность для управления этим царством в бантиках. В обморок перед сестрёнками я, конечно, не падала, но, бывало, притворялась спящей, чтобы послушать горячие девичьи разборки. А тут раз по-настоящему отключилась, то надо пользоваться ситуацией. Вон уже сколько информации услышала. Илгра – это определённо колдун. Скелет. Или притворяется. Не такой уж он злой, раз пожалеть способен. У болтуна с раскатистой «р-р» к моей персоне дикая нелюбовь. Он мне тоже не нравится. А вот второй – ничего. Он без предубеждений. Хотя обидно, почему первый на меня так злится. Я ведь ему ничего плохого не сделала. Просто не успела.

− Всё р-ради положения, точно тебе говор-рю! Илгр-ра уже купился. Вон как за водой побежал! Как молоденький.

− Так он и…

− Кр-р-ра!  

Где-то я уже слышала подобные переливы.

− Ты не о том волнуешься, − сетовал спокойный. – Нам надо переживать сможет ли дева стать ассистенткой.

− Надеюсь, что нет! Пр-рошлые оказались никудышными. Надо гнать и эту!

И тут я вспомнила, где его слышала. Это же ворон! Тот самый пернатый, который хотел выклевать мне глаз. Великая Лиисан! Он разговаривает! Рассуждает! А грубиян-то какой!

− Устр-р-рой ей испытание!

− Почему я? Не хочу!

− Из нас двоих только ты стр-рашный. Испытание! Надо!

− Хозяин не обрадуется, − упорствовал шелестящий. − Как перед ним оправдываться будем? Прости, Илгра, но новая ассистентка приказала долго жить. Ты снова без помощницы, однако оно к лучшему. Хлипенькая дева, как выяснилось. 

− Кхр-р! Кр! Собеседование по-нашему, крр-а! – злобился ворон.

− Я в твоих играх больше не участвую. Сам пугай, если надо.

Не выдержав, я приоткрыла глаза. Самую малость. Но под ресницами всё расплывалось. Мне нужно что-то предпринять. Обрести на новом месте друзей. Возможно, помощников. Которые подскажут, как не угодить к колдуну в немилость. И шелестящий на эту роль очень подходит. Оказывается, ассистенток тут много перебывало. А мне так хочется задержаться получать по сотне гванов в седьмицу!

− Тс-с-с! – вдруг прошипел добрый. − Девочка не спит. Девочка притворяется.

− Крух! Говор-рю же: хитр-р-рая.

Шеи коснулось нечто холодное и влажное, я распахнула глаза по-настоящему и…  

− А-а-а-а!

Надо мной парил призрак! Самый настоящий. Выглядел он как внушительный клок тумана с многочисленными отростками по всему телу. Посередине сгустка – провал рта. Выше – провалы-глазищи. Ой, в чёрной глубине почти как у скелета искры тлеют! А конечности шевелятся, на манер бахромы. Одним из этих туманных отростков призрак меня и коснулся.

− Ай-я-а-а-а! – совершенно искренно визжала я.

− А-А-А! – вдохновенно подхватил призрак.

Туманные отростки пришли в движение, нервно свернулись узлом, и дух рванул под потолок, откуда взирал на меня с невыразимой обидой. Не знаю, как поняла про обиду, но она просматривалась чётко. Также не знаю сколько бы я кричала, если бы острая боль не обожгла предплечье.

− Ой! Ты что, меня клюнул? – переключилась я на ворона.

Мерзкая птица подобралась вплотную и радостно щёлкала клювом.

− Кх-р-р, кр-р! Хватит ор-рать! Никогда пр-р-ривидений не видела? Это Дукос. Милый и безобидный не упокоенный дух. Очень смир-р-рный. А ты мало того, что истер-р-ричка, так ещё и неотёсанная! Веди себя пр-р-рилично.

Кто бы говорил о приличиях! Нормальные птицы без повода не клюются. Хотя от боли паника улеглась, сознание прояснилось. Я вспомнила на какой ноте мы расстались с колдуном.  Опозорилась! Я перед ним опозорилась! Теперь он точно решит, что ему нужна ассистентка побойчее.

− Смотрю, ты очнулась.

Внутренне подсобравшись, я развернулась на звук, готовясь узреть скелет. И каково же было моё удивление, когда вместо набора костей я увидела старика. Почти те же самые два метра мощи, только вполне в человеческом виде. Старик был высоким и худым, однако при этом занимал много места. За спиной дымились уже виденные мной чёрные «крылья» и похожая дымка скрывала лицо. Это было так интригующе, что я уставилась на колдуна открыв рот. Белые, как снег, волосы лежали на плечах, подчёркивая возраст. Но я бы не обманывалась с таким разворотом плеч.

− Такой образ лучше? – сурово поинтересовался колдун, и я заворожённо кивнула. Не в силах отвести глаз от клубящейся на месте лица Тьмы.

Маг вздохнул.

− Любопытство, − непонятно для кого буркнул он.

Поманил пальцами стул и тот прилетел к нему. Колдун уселся, не сводя с меня пристального взгляда. Дымка надёжно скрывала его лицо, но я чувствовала, что меня изучают. Я в свою очередь испуганно косилась на танцующие огни на ладони чародея.

− Продолжим. Итак, это Дукос, не упокоенный дух. Ворон тебя с ним уже познакомил. Дукос действительно безобидный… Для девушки. А это ворон. Имени у него нет.  

− Почему? – глупо переспросила я, покосившись на повесившего голову ворона. Буду звать его Верховод, ему подходит.

− Не положено, − отрезал колдун. – Дальше. Не думай, что своим ловким обмороком избежала испытания.

− Я не специально!

− Это не важно. Хочешь работать ассистенткой, пройти испытание придётся, − огни на ладони старика вспыхнули ярче. – А если опять упадёшь, то я вылью на тебя этот стакан, предварительно увеличив его в размерах.

В руках старика действительно маячил стакан.

«Вон как за водой побежал!» − припомнила я. Открыла рот, чтобы сказать, что терять сознание больше не собираюсь, и закрыла.

− Молодец. Эмоциональная, но сообразительная. Плюсов и минусов в тебе поровну.

Я активно закивала. Всё, что угодно! Только на работу возьмите!

− Конечно, господин колдун!

Маг злобно рыкнул.

− Меня зовут Иелграин. И ты так зови. Да не трясись! Я тебя не съем. По крайней мере, пока.

Старик шустро поднялся и ловко оказался у противоположной стены.

− Держи снова, Соана!  

На этот раз я в подробностях рассмотрела шар, сотканный из призрачных огней. Увидела, как раздвигаются светящиеся лепестки. А за ними кнутом раскручивается прозрачное пламя.

− Лови!

Ворон злорадно щёлкнул. С обречённым стоном я вытянула вперёд руки. Сейчас боль опалит всё моё тело, меня охватит столб пламени, и колдун снова может искать ассистентку. Что у него за испытания такие? Однако боли не было. Со мной вообще ничего не произошло!

− Прекрасно. Просто прекрасно, – маг подался вперёд. – А ты не так проста, как думаешь, Соана. Нужно будет выделить время для занятий. Вряд ли ты продержишься у меня долго, однако ассистентка с крохой магии лучше, чем без неё.

− Во мне нет ни капельки магии, − пробурчала я, недоверчиво оглядываясь. Даже пощупала себя тихонько. Жива! Призрачное пламя схлынуло, не причинив вреда.

А затем до меня дошло. Что? ЧТО?!

− Магия у меня?

− Совсем капля, − подтвердил колдун. Оказывается, я задала вопрос вслух. – Я бы даже сказал: слезинка. Заморенная, как ты сама.

− Но… Как же магическое совершеннолетие? У меня никогда… Искра…  

− Ерунда, – отмахнулся колдун. – Твоя Искра слабая. Приличным магом тебе никогда не стать. Даже в посредственные лекарки не годишься. И артефактором не будешь, даже плохоньким. Боевым магом тем более. Но зато ты отлично подходишь для бытовых дел! – колдун ухмыльнулся. Его злорадную усмешку я почуяла даже сквозь Тьму, закрывающую лицо. – Будешь протирать пыль, не трогая моих драгоценных свитков. Огонь разводить, чтобы готовить еду. Да.

− Кха! – заявил ворон.

Я шмыгнула носом. Вот дурёха, губу раскатала, услышав о магии! А Иелграин? Вроде похвалил и тут же спустил с небес на землю. А как сказочно звучало: боевики, лекари, артефакторы! Но мне высот не достичь. Мой удел – протирать магией пыль.

– Беру тебя на работу.

− Кра? – всхлипнул ворон.

− Да! – обрадовалась я.

− Не плачь, вряд ли она продержится у меня долго, − утешил пернатого вредный старик. − Но формальности должны быть соблюдены. ПРИНИМАЮ!

От громоподобного возгласа по дому прошла невидимая волна. Хлопнули ставни. Вокруг мага взметнулась Тьма, на мгновение затмив свет.

«Принята! Меня взяли!» − улыбалась я во весь рот. Пусть магии всего крупинка, зато она есть! На сердце словно пёрышком щекотали.

− Уважаемый колдун, − затараторила тут же, не давая себе времени передумать. Наглеть так наглеть! В ушах ободряюще звучало напутствие Лиама: «Сторгуетесь». – А можно мне мои будущие гваны вперёд?

Сквозь дымку, закрывающую лицо колдуна, видеть я не могла, но прямо кожей почувствовала, как полезли на лоб брови Тёмного.

− А ты предприимчивая, − хмыкнул он. – Что ж, раз имеешь дерзость просить, не обижу. Вот твои гваны.

По щелчку сухих пальцев на пол шлёпнулся туго набитый мешочек. Моя первая зарплата! Не веря своему счастью, я вцепилась в кошель. Прижала к груди, со всем пылом исстрадавшейся души. И нахмурилась.

− Что не так? – колдун забавлялся. − Мало?

− Нет-нет! Ни в коем случае! Просто до меня вдруг дошло: деньги есть, а отправить их семье я не могу. Не умею.

− Пха! Это стимул развивать Искру.  Старайся и скоро сумеешь. Для перемещения мелких предметов существуют узконаправленные порталы. Энергии забирают кроху, перемещают мгновенно. Любой начинающий маг строит такие порталы с закрытыми глазами. Хотя расстояние, разумеется, имеет значение.

Начинающий маг − звучит-то как! Даже если с работой не сложится и Иелграин выгонит нерадивую в магии ассистентку через седьмицу (о чём думать не хотелось), то эти гваны у меня уже не отнять!

− Какая жадная девочка, − изумлённо проговорил маг и я поняла, что последнюю фразу снова выдала вслух.

Вот позорище.