Ассистентка темного мага

— Госпожа Виккори, вы опоздали, — желчно заметил мужчина за моей спиной. — Опять.

Я только-только собиралась толкнуть дверь лектория и незаметно шмыгнуть внутрь. Слова моего руководителя — бесы бы его побрали! — застали меня за секунду до осуществления плана.

Сейчас кого-то сожрут заживо и не подавятся.

— Я пришла почти вовремя, — мельком глянула на наручные часы.

— Если я говорю, что ожидаю вас к семи часам утра, это значит, что в семь часов вы должны находиться внутри кабинета. Не снаружи, — пояснил мужчина с присущим ему ехидством.

Познакомьтесь, профессор Картер. Настоящий тиран. Деспот. Ужасающий человек. По совместительству, мой начальник.

Он, совсем молодой, тридцатипятилетний маг, осанистый, хорошо сложенный, на первый взгляд казался ожившей мечтой всех студенток. Увы, первое впечатление было обманчивым, потому что дурной характер профессора Картера перевешивал все достоинства. Его шикарные голубые глаза всегда смотрели холодно. Его бархатистым голосом говорились исключительно пакости.

От заданий Дэррэла Картера рыдали навзрыд. После его экзаменов отчислялось больше студентов, чем от других преподавателей вместе взятых.

Он никогда не ставил высший балл. За одним исключением, правда.

Ни один помощник не выдерживал у него даже полгода.

Я, кажется, и неделю не продержусь.

Мы вошли в пустой лекторий, и профессор нетерпеливо щелкнул пальцами. Под потолком зажглись сотни свечей.

— Дайте мне последний шанс, — я бежала по пятам за ним, а он быстрым шагом спускался к кафедре. — Этого не повторится.

— Конечно, не повторится. Потому что вы уволены. Госпожа Виккори, не мельтешите, пожалуйста.

— Слушайте, одна минута не считается опозданием.

— Мне лучше знать, что считается опозданием. — Он развернулся на пятках и смерил меня взглядом, от которого кисло молоко и начинали заикаться первокурсники.

Угораздило же меня. Ещё и оправдываться теперь…

Две недели назад мне пришло письмо. Моя бывшая однокурсница и хорошая подруга, Регина, умоляла временно сменить её на посту помощника профессора Дэррэла Картера. Подруга отработала у него три недели и, после очередной вылазки в лес за ингредиентами для зелий, свалилась с непонятным проклятием. Лекари обещали поставить Регину на ноги за два месяца.

«Прошу тебя, спасай! Он пообещал оставить за мной место, если я подберу себе замену», — умоляла она в письме. — «Он не так уж и плох, как все рассказывают», — откровенно врала подружка.

Картер платил достойные деньги, но требовал полного подчинения. Двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю.

Такой вот властный господин-преподаватель в академии магии.

Проблема заключалась ещё и в том, что я ненавидела его лекции, а на практических занятиях периодически мечтала отчислиться. Этот мужчина был способен довести до точки кипения любого.

Да и желания возвращаться в академию не было никакого.

Но обозначенная Региной сумма выглядела очень лакомой. Я до сих пор не нашла постоянную работу, перебивалась редкими подработками.

А тут такие деньжищи… за два месяца мучений…

— Хорошо, — согласилась я, ещё не представляя весь масштаб катастрофы под названием «Дэррэл Картер».

Он был ужасен. Он выклевал мне весь мозг ещё на этапе собеседования. Высшие баллы по всем магическим дисциплинам его не устраивали — он хотел видеть в моих глазах азарт. Как вы понимаете, в глазах вчерашней студентки азарта нет, только желание покушать.

В итоге мне было сказано что-то типа:

— Ладно, за неимением ничего другого придется взять вас, госпожа Виккори.

Что по меркам Картера считалось похвалой.

Сейчас я обдумывала, что лучше подействует на профессора: если я начну безудержно рыдать или упаду ему в ноги, моля о пощаде?

Меня же Регина с потрохами съест, если я умудрюсь потерять работу.

— Послушайте…

Дэррэл Картер внезапно замер и сделал мне жест рукой, требуя молчать. А затем он напрягся всем телом и, оглянувшись на вход в лекторий, прокричал:

— Вниз!!! Живо!!!

Не задавая лишних вопросов, я рухнула на пол, и над моей головой пронеслась алая вспышка. Разрушительная, уничтожающая всё живое.

Вдалеке послышался топот — кто-то убегал с места преступления.

Ну а профессор Дэррэл Картер накрыл меня своим телом, и сейчас мы валялись в сомнительных объятиях друг друга.

Мужчина поднялся сам, за шиворот поднял меня — спасибо, конечно, но я бы и сама справилась — и метнул ещё один гневный взор в сторону распахнутой двери, ведущей в коридор.

— Что это было, демон его разбери? — проскрежетал он, и ноздри его гневно раздувались.

У-у-у. Сейчас подходить к профессору Картеру было смертельно опасно. Он мог испепелить всё живое на своем пути.

— Вы перешли кому-то дорогу? — Я спустилась к меловой доске, в которой отпечатался след от удара огненным шаром.

Пощупала пальцем обугленные края.

М-да. От бесславной гибели меня отделял только голос ненавистного мною преподавателя. Иначе бы голову снесло моментально. А она у меня неплохая, русоволосая.

— Госпожа Виккори, вы сами понимаете, о чем спрашиваете? — маг принялся чертить отслеживающие чары.

Со стороны казалось, будто он бессмысленно размахивает руками, но, на самом деле, Дэррэл Картер был одним из немногих, кто умел управлять чужими магическими потоками. Сейчас он сгонял остатки энергии в кучу, чтобы понять их строение и попытаться отыскать создателя.

На мой вопрос он не ответил. Впрочем, неудивительно. Кто я такая, чтобы великий и ужасный господин Картер вступал со мной в диалог.

Подай-принеси — вот моя главная обязанность и моё второе имя.

Профессор Картер выглядел абсолютно, невозмутимо спокойным. Словно минуту назад его не пытались превратить в прожаренную котлету (невкусную, жилистую и пропитанную ядом). Он сощурился, его брови были сведены на переносице, тонкие губы сошлись в одну линию.

Помню, когда я впервые увидела Дэррэла Картера — а случилось это семь лет назад, на первом курсе академии, — то восхищенно присвистнула. Вместе со мной дара речи лишились все девчонки с потока.

Высокий, широкоплечий молодой мужчина вошел в аудиторию, где мы зевали в ожидании первой пары. Четким, выверенным шагом. В его темных, почти черных волосах белели редкие седые волосы — он был молод, и это несоответствие поразило нас сильнее всего. А взгляд? Глаза серые, ближе к синему цвету.

Вау!

Короче говоря, мы поплыли.

А потом господин Картер заговорил: холодно и надменно, сквозь зубы. А потом он начал нас истязать на практических занятиях. А потом большинство отчислилось из-за его предметов, а вел он дисциплины на каждом году обучения.

Первая влюбленность быстро прошла, и к выпускному курсу я, как и вся академия, люто ненавидела Дэррэла Картера. Удивительно, как он язву не заработал или подагру от нашей всеобщей нелюбви.

Знаете, я даже понимаю того глупца, что рискнул покуситься на жизнь господина Картера. Признаюсь, сама неоднократно мечтала подсыпать слабительное ему в утренний кофе.

Я бы никогда не пошла работать на него. Нет уж, самоистязанием не занимаюсь. Но Регина — хороший человек, да и зарплата сполна компенсирует все нервные клетки, которые растратятся за два месяца. А какая шикарная строчка будет в портфолио. Личный ассистент высшего профессора академии магии. М-м-м.

— Сообщите всем, что занятия отменяются, — сказал мужчина, прикрыв веки. — А ещё добавьте, что тех, кто переступит порог лектория, я сегодня же отчислю. Нечего шастать по месту преступления. Ах да, ни слова о случившемся. Вам понятно?

— Я не уволена? — уточнила на всякий случай.

Не собираюсь стараться ради этого человека за «спасибо», которого всё равно не услышу.

— Не задавайте глупых вопросов, госпожа Виккори, — очень «конкретно» ответил он, но затем добавил: — Нет, вы не уволены. Свободны.

Мысленно я поблагодарила человека, едва не укокошившего нас с Картером. Если бы не он, собирала бы чемоданы и покупала билет на поезд.

Ладно, если серьезно, ситуация меня напрягла. А ещё сильнее напрягло отношение господина-профессора. Он вообще не был удивлен. На него, что, ежедневно покушаются?

О чем ещё забыла предупредить Регина?

Кстати, а кто конкретно её проклял? В своем письме она написала без особой конкретики: «непонятное проклятие, скорее всего, нарвалась на какую-то ловушку». Меня это объяснение полностью устроило, ибо магических препятствий в лесах было множество — остались ещё со времен Зимней войны.

Но теперь закралась нехорошая мыслишка: может быть, пора отсюда валить?

Но я посмотрела в сторону Дэррэла Картера, безмятежного аки мамонт, и передумала паниковать.

— Вы хотите о чем-то спросить? — желчно поинтересовался мужчина, стоящий ко мне спиной (у него глаза на затылке, что ли?!). — Нет? Тогда, будьте добры, проваливайте отсюда. Я плачу вам за оперативное выполнение моих заданий.

Боги!

Как же он меня бесит!

***

Вскоре студенты были предупреждены о смертельной каре за ослушание, а потому никто не рискнул соваться в лекторий. Напротив, все порадовались возможности отдохнуть от невыносимого профессора.

Я бы тоже с удовольствием занялась какой-нибудь ерундой, да только подобная роскошь мне была недоступна. Бесконечные курсовые работы нужно перечитать к завтрашнему дню — и вряд ли неугомонный зануда Картер разрешит перенести срок проверки из-за моего нежелания.

Поэтому я заперлась в спальне и обложилась тетрадками, периодически поглядывая в окно, за которым расцветала поздняя весна, вся такая солнечная, наполненная птичьим щебетом и ароматом сирени.

А я тут… со всякими сомнительными выводами первокурсников, типа:

«Чтобы изгнать злого духа, нужно его хорошенько напугать».

Хотела бы я посмотреть на трусливых духов (впрочем, зная наш первый курс, не удивлюсь, если он даже полтергейстов достал), изгоняемых каким-нибудь громким: «Бу!»

Это, конечно, изрядно бы облегчило жизнь магам-бесогонам. Зачем нужны специальные формулы, если достаточно просто довести призрака до седых волос?

Время шло, а тетрадки всё не кончались.

Интересно, а когда меня придут допрашивать по покушению на профессора? Что придут — сомнений нет, такое дело не спустят на тормозах. Во-первых, постороннему проникнуть в академию хоть и возможно, но затруднительно, он будет значиться в списках на пропусках. Максимально глупо получить пропуск, найти Картера и попытаться его укокошить — сразу будет понятно, кто виноват. Значит, постарался кто-то свой? А кто? Преподаватель? Студент?

Во-вторых, само по себе покушение в стенах академии — это нонсенс. Всякое бывало, и смертельно опасное зверье вылезало из загонов, гоняя студентов по лекториям; и еду в столовой травили (правда, столовская пища — сама по себе отрава). Но чтобы напасть… смертельным заклинанием… посреди бела дня…

Такого я ещё не слышала.

Короче, совсем скоро ко мне должны нагрянуть следователи. Заодно и от тетрадок отвлекут.

Но ни через час, ни через два никто не явился. Видимо, как не самого нужного свидетеля меня оставили напоследок. Действительно, что я видела? Вспышку? Так про неё им господин профессор рассказал во всех подробностях.

Я осилила половину курсовых, когда мой браслет загорелся красным огоньком —Картер вызывал к себе. Эх. А я только расслабилась, размечталась, как проведу остаток дня в относительном покое.

— Вы проверили работы первого курса? — с порога спросил он, стоило мне войти в его кабинет, темный и мрачный, как и сам профессор.

— К ужину проверю и отдам вам.

— Почему так долго? Задание было дано вчера.

Господин Картер сидел за рабочим столом — идеально чистым, никаких тетрадей! — и всем своим видом показывал, какая я медлительная и нерасторопная особа. Ещё и пальцами нетерпеливо барабанил.

По его мнению, я должна про сон и отдых забыть, но курсовые проверить.

Р-р-р. Бесит.

— Я выполняла другие ваши поручения и смогла заняться курсовыми только с утра.

— Если вы не справляетесь с объемами работ, я найду себе нового помощника, — желчно отметил Дэррэл Картер.

«Ну и ищи. Искренне пожалею того, кто согласится работать на такого упыря», — хотелось ответить мне, но я потупила взгляд и изобразила глубочайшую степень раскаяния.

Всё-таки не ради себя стараюсь, а несчастной, проклятой по самые уши Регины.

— Сроки сдачи мною не нарушены, — отчеканила максимально нейтральным тоном, чтобы не напороться на очередное недовольство. — Если у вас нет ко мне других вопросов, я бы хотела вернуться к заданиям.

— Вообще-то вопрос есть.

Профессор поднялся.

Не люблю, когда он стоит передо мной — выше меня на голову, массивный, этакая каменная глыба, облаченная в костюм. Я сразу кажусь себе маленькой, незначительной девочкой, которая когда-то дрожала от преподавательского гнева.

Нет уж. Я — равная ему во всем. Не забитый подросток перед злым-нехорошим преподавателем (хотя он был старше меня всего-то на тринадцать лет!), а взрослая умная девушка, с отличием закончившая академию.

Поэтому распрямила спину и выжидающе посмотрела на Картера, без единого слова спрашивая: «Ну, что там у вас?»

— Вы ведь никому не рассказали о нашей маленькой тайне? — склонил голову набок, словно сканируя меня насквозь.

— О какой именно?

— У нас с вами так много общих тайн?

Ха, я бы поспорила с этим его утверждением. Потому что одна «маленькая» тайна имелась, и о ней я тоже не обмолвилась никому, даже самым близким подругам.

— Я говорю о сегодняшнем покушении. Вы не рассказали о нем? — Профессор шагнул ко мне, и от его близости захотелось забиться в угол.

Темный, опасный маг, с которым не хочется оставаться наедине.

Угораздило же меня подчиниться ему, тьфу, то есть стать его помощницей…

— Я в точности исполняю все ваши указания, а вы ясно дали понять, что не нужно распространяться о нападении. Ни единая душа не узнала о том, что произошло в лектории.

— Хорошо, — он кивнул, будто бы успокоенный моей правдой. — Надеюсь, так и будет в дальнейшем. Не заставляйте меня разочароваться в вас.

Кажется, в этот раз я сморщилась слишком уж заметно, потому что господин Картер добавил проникновенно, тихим голосом, что скреб барабанные перепонки:

— Вы всегда вольны уйти, если вас что-то не устраивает, госпожа Виккори.

— Что вы, господин Картер, — съехидничала я, глядя в темные глаза профессора. — Как меня может что-то не устраивать?

А сама едва удержалась от язвительной усмешки.

ГОД НАЗАД

Дэррэл Картер относился ко мне нейтрально. Ну, как к пустому месту. Это нормальная для него тактика. У него никогда не было любимчиков, он одинаково ненавидел всех студентов.

Ровно до дня сдачи квалификационного экзамена…

…Дверь с глухим стуком ударилась о стену, и Мэнни вылетел из кабинета. В прямом смысле слова вылетел. Ногами вперед. Через весь коридор. Как пробка из бутылки.

— Незачет, господин Ирби, — донесся желчный голос профессора Картера, помноженный магией.

Мы проводили летящего Мэнни жалостливыми взглядами. Видимо, пытался попросить неприступного преподавателя о пересдаче, за что и поплатился.

— Следующая. Госпожа Фэй Виккори, — позвал всё тот же голос.

Я переступила порог аудитории. Внутри поселилась кромешная темнота, разве что слабые огни магического пламени помогали сориентироваться в пространстве и не переломать ноги на пути к партам.

Наводящий ужас на всё живое Дэррэл Картер стоял в углу, скрестив на груди руки. Облаченный в угольно-черную форму, источающий тяжелую энергетику, давящий одним только присутствием. Его силуэт был едва различим во мраке. Мне пришлось напрячь зрение, чтобы рассмотреть преподавателя.

Я заняла место за первым столом и попыталась сосредоточиться. Хотя бы зубами стучать не так отчетливо.

— Задание вам известно, госпожа Виккори. — Профессор говорил четкими, отрывистыми фразами. — У вас есть две минуты, чтобы погрузиться в мысли любезно предоставившего себя адепта и описать всё, что вы увидели. Итоговый балл будет зависеть от глубины образов. Начали.

Так. Сомкнуть веки. Сконцентрироваться на аурах всех, кто присутствует в аудитории. Видеть не глазами, а магией (поэтому здесь и нет света; мы должны опираться только на свои ощущения). Я чувствовала, что за последней партой кто-то сидит. Но он был так сильно окутан маревом, что я даже не понимала: девушка или парень.

Профессор Картер накладывал превосходные чары.

Сегодняшний экзамен на квалификацию считался одним из самых сложных. Да что там! Треть адептов вылетало после него (почти как Мэнни, только не из кабинета, а из академии, со свистом).

Задание не самое сложное. Первокурсники — а тренировались мы исключительно на первом курсе — ещё не умели накладывать на свой разум охраняющих чар, а потому их воспоминания были доступны всем желающим. Мы-то, выпускники, делали это так же естественно, как моргали.

Но проблема заключалась в том, что мало влезть в мысли — их нужно правильно истолковать. Этому и обучал последний год на занятиях профессор Картера. Даже не так. Не обучал — вдалбливал муками, слезами и неприличной руганью.

Я не имела права облажаться.

Но, как назло, никак не могла нащупать ауру сидящего. Не зацепиться за неё. Не потянуть на себя. А значит, и не влезть внутрь.

— Минута тридцать секунд, — словно специально (не удивлюсь, если специально!) напомнил профессор, отвлекая, руша едва построенное заклинание.

Да что ж такое!

Как будто блок стоит!

Я попыталась изловчиться, но разум первокурсника оставался под защитой. Напряглась — ничего. Создала усложнённую формулу — пустота.

— Одна минута.

Сердце забилось чаще, и дышать стало тяжелее. Времени совсем не осталось, а ведь нужно ещё покопаться в мыслях и вычленить необходимые образы, заложенные туда преподавателем.

— Тридцать секунд.

Да помолчите, пожалуйста!

Всё моё естество сжалось в тугую спираль. Мысленно я представила, как пробиваю блок, наложенный на мысли адепта, как луплю по нему магией, не заботясь о том, насколько грубым будет вторжение. Плевать на качество, пусть мне поставят низший балл за технику, главное — выполнить задание.

Удар за ударом.

Получилось!

Я прорвалась в чужую голову как сквозь хрупкое стекло. Влетела со всего размаху. Погрузилась целиком.

Но вместо четких, понятных мыслей передо мной предстало нечто смутное, расплывчатое. Не образы — отголоски чужой памяти, настолько глубоко запрятанные, что выплывают из пепельного тумана забытья и вновь погружаются в него.

…Алая пелена перед глазами…

…Сумрак…

…Чей-то крик…

…Женский плач…

… Хриплый, сорванный голос…

…Блеск лезвия…

…Вспышка желтого цвета…

Всё исчезло так же внезапно, как и появилось.

Я вновь сидела в аудитории, и мои виски разрывались от дикой боли. Внутренности словно перемололи мясорубкой, а после слепили в плохенькую котлетку. Такую неказистую, жилистую. Но, кажется, всё получилось.

Я пройду этот квалификационный экзамен, и меня не выгонят из академии на последнем году обучения.

Ура! Победа!

Так. Рано радоваться.

Как детально описать увиденное? Что за дичь запрятана в голове предоставленного студента? Он перечитал приключенческих романов?

Впрочем, я не успела даже открыть рта.

— Вы с ума сошли, госпожа Виккори? — медленно уточнил профессор Картер.

— Э-э-э, вроде нет, — ответила глупо.

И тут до меня дошло.

Кажется, я влезла в сознание не первокурсника, а самого профессора.

Но это же невозможно. Его разум защищен тройным блоком, как и у каждого взрослого, уважающего себя мага. Тем более это же сам Дэррэл Картер! Мужчина, который лично разработал дисциплину по защите разума, который охранял самого императора при дальних странствиях.

Да к нему высшие магистры обращаются за помощью в разблокировке сознаний!

— Свободны, — глухо проговорил он.

— Я не сдала?..

— Свободны! — резче, злее.

Вышла в коридор, дрожа всем телом, и дверь захлопнулась за моей спиной, едва не хлопнув меня по лопаткам. Со всех сторон начали доноситься вопросы взволнованных сокурсников:

— Ну что?

— Ты как?

— Получилось?

— Тяжело было?

Меня дергали за рукав свитера, теребили за плечо. Кто-то даже пощелкал перед лицом пальцами. А я стояла, оглушенная непониманием, испуганная, совершенно разбитая.

Меня отчислят. Непременно. Прямо сейчас. За злостное вторжение в разум Дэррэла Картера, за нарушение всех правил, установленных в академии.

Копаться в голове преподавателя.

Немыслимо.

Внезапно дверь вновь отворилась, точно перед нами распахнулась сама бездна.

— Сто баллов, госпожа Виккори, — сообщил профессор Картер так, будто ему было мучительно больно произносить мою оценку. — Следующий.

Он выплюнул имя очередного бедолаги. Но я ослепла и оглохла одновременно. Мои ноги подкосились, очки сползли на кончик носа и чуть не рухнули на пол.

Что?..

Сто баллов?!

Не может быть.

Неужели я все-таки справилась?..

Но это была не победа — нет, поражение. Жесточайшее.

Потому что с того дня его отношение ко мне изменилось, и весь оставшийся год, весь последний курс господин Картер измывался надо мной с особым садизмом.

Он любил повторять, что на сто баллов его экзамен не способен сдать даже он сам, а потому моя оценка вызвала недоумение у всех без исключения сокурсников. Меня подозревали в подкупе, мне намекали даже на то, что сдала я экзамен благодаря какой-то особой близости.

Но после, осознав, что профессор Картер гоняет меня по материалу последних семи лет как бездомную псину, ребята успокоились. Так себе фаворитка преподавателя, у которой синяки под глазами от вечного недосыпа. Они, конечно, спрашивали, что я такого особенного сделала, но я как-то интуитивно закрыла тему и никому не рассказала о тех образах, что сумела выковырять из головы Дэррэла Картер.

Мы никогда не обсуждали увиденное, да и чего там ожидать?

Господин Картер — ветеран Зимней войны, восемнадцатилетним мальчишкой попавший на фронт. Ему знакомы смерть и страдания, как и блеск лезвий, как и смертоносные вспышки. Он прошел сражения и вернулся в академию уже не студентом, а преподавателем — за особые достижения ему выдали диплом с отличием без сдачи экзаменов.

Я просто погрузилась в одно из его воспоминаний, должно быть, не самое приятное.

И он не смог простить меня за такое самовольство. Но из академии выпустил, не попросил ректора об отчислении; за что ему спасибо, конечно.

В общем, нам было что скрывать даже без сегодняшнего покушения.

Было, за что ненавидеть друг друга.

Чем мы с успехом и занимались.

***

СЕЙЧАС

Хорошая новость: я закончила с этими бесовыми курсовыми работами в срок. Плохая: на ужин не успела, да и вымоталась безбожно. Глаза в кучку от объема бреда, описываемого студиозами. Начинаю понимать, почему преподаватели так сильно не любят первый курс. Да там же неопытность, помноженная на наглость!

Некоторые вообще копировали целые главы учебников, выдавая за собственные мысли — не учли только, что за годы обучения я эти конспекты наизусть выучила и могла по памяти зачитать в любое время суток.

В общем, я оставила тетрадки в предбаннике профессора (доступа в кабинет у меня не было, а сам он где-то шлялся) и решила подышать свежим воздухом. Так сказать, напитаться им за неимением другой пищи.

Мне нравилось бродить по огромному внутреннему двору, по всем этим закоулкам, по парку с фонтаном в виде огромной рыбины, изо рта которой льется ледяная вода. Раньше я любила прятаться в тени берез, изучая материалы, готовясь к очередному экзамену. Сейчас могла позволить себе просто ходить с важным видом (как-никак настоящий помощник преподавателя!) и вспоминать, как хорошо тут было без всяких взрослых проблем.

На допрос меня, кстати, так и не вызвали. Начала закрадываться мыслишка: а может, не только я должна молчать о нападении, но и сам Картер не посчитал нужным сообщить о нем хоть кому-либо? Но это же ненормально. А как тогда найдут и накажут преступника?

Впрочем, моё дело маленькое. Помалкивать да по сторонам смотреть — вдруг меня захотят порешать как лишнего свидетеля. Поэтому я обвесилась защитными заклинаниями как гирляндой. На всякий случай. Вдруг что.

Знать бы, что за идеи в голове профессора Картера. Но кто мне расскажет. Надеюсь, он осознает, что творит, не рассказав о нападении.

С другой стороны…

— Фэй!!!

Мою мысль прервал дикий, почти первобытный крик из каких-то кустов. Я в ужасе подпрыгнула и обернулась на источник ора. Ко мне бежал, размахивая руками Мэнни Ирби. Тот самый, который провалил квалификацию у профессора Картера и был выпнут из кабинета вперед ногами.

Вообще-то полное имя моего бывшего сокурсника Мэнниабр, сказывались южные корни, но никто так не называл. Потому что ну какой он величественный –иабр, он же Мэнни. Большой, чудаковатый весельчак с крупными руками и тяжелыми чертами лицами.

— Фэй! — радовался он встрече и улыбался так широко, что губы грозились треснуть. — Не может быть! Привет, красотка! Да иди же ты сюда, не тушуйся!

Старый знакомый хлопнул меня по спине, а затем сжал в объятиях такой силы, что я на секунду задохнулась.

После проваленного экзамена Мэнни оставили на второй год. Повезло, что его отец — важная шишка в министерстве образования. Всех остальных за неуд на квалификационном экзамене исключали без возможности восстановления. Оно и правильно в какой-то мере. Кому нужен колдун, не сумевший пройти даже на минимум?

Но обидно, что вся жизнь может пойти под откос из-за одного экзамена. Я этого никогда не понимала. Ведь бывают разные причины. Кто-то банально испугался, голова отключилась, и все знания растерял.

Вон, я сама была в секунду от неудачи. Да и, если честно, экзамен завалила, потому что взобралась в голову не к первокурснику, а к преподавателю.

К Мэнни это, конечно, не относилось. Его голова никогда не включалась. Он первоклассно пил горячительные напитки и кадрил девиц, а всё остальное шло мимо.

— Представляешь, в этом году я сдал квалификацию у этого уродца, Картера, — первым же делом похвастался парень.

— Поздравляю! Сколько баллов получил?

Я видела фамилию Ирби в списке выпускного года, но особо не задумалась над тем, что это тот самый Мэнни, а значит, он совершил невозможное.

— Тридцать, — смутился парень, — но этого хватило, чтобы пройти дальше. Короче, всё нормально, теперь осталось доучиться и можно в министерство, папка пообещал должность подобрать пожирнее. Надеюсь, не с бумажками возиться заставит, не люблю я эту чушь.

М-да, многие начинающие маги душу бы продали за «возню с бумажками». Устроиться в одно из пяти министерств было практически невозможно. Либо ты глубоко «свой», с кучей связей, либо тебе несказанно повезло, и ты будешь держаться за место всеми конечностями, работая по двадцать часов в сутки с редким перерывом на сон.

Но завидовать Мэнни — или злиться на него — не получалось. Он же простодушный, о чем думает, о том и говорит. Вообще не фильтрует сказанное. Не понимает, что такими словами обижает тех, кто выстрадал диплом, а не может устроиться даже заштатным магом. Ибо не берут.

Это только кажется, что после академии тебе все дороги открыты. В реальности же свободных мест не так много, а за особо лакомые должности колдуны даже дуэли устраивают (что вообще-то после Зимней войны строго запрещено).

— Слушай, а пойдем в кафетерий? — Мэнни рукой хлопнул по впалому животу. — Я дико проголодался после занятий, а на столовскую бурду даже смотреть не могу. Пообщаемся, расскажешь мне, чем занималась последний год.

— Если честно, я на мели, зарплата только в конце неделе. Иди сам.

— Фэй, ты чего как неродная? Я угощаю. Заодно сплетнями последними поделимся. Ну, чего думаешь?

Бывший сокурсник посмотрел на меня сурово, из-под нахмуренных бровей.

Моего мнения он уже не спрашивал, а тащил в отдельно стоящее у южных ворот одноэтажное здание, любимое студентами побогаче. Нам-то, простым смертным, было жалко спускать стипендию на сытый желудок, поэтому я сюда захаживала нечасто, исключительно по большим праздникам.

Преподаватели, кстати, питались в кафетерии бесплатно. В отличие от их ассистентов (ни на что, конечно, не намекаю, но попахивает дискриминацией). Вот и сейчас за дальним столиком щебетала профессор-травник, а с ней горячо спорил о чем-то главный целитель академии.

Мы присели в центре зала, и Мэнни взялся заказывать за нас обоих, чтобы, цитирую, я не вздумала взять чего подешевле. Кажется, он планировал скупить всё меню по списку.

— Я столько не съем, — шепнула ему, когда официантка, записав заказ, ушла.

— Я съем, — беззаботно отмахнулся парень. — Мои тренировки подразумевают полноценное питание. Не парься. Расскажи лучше, как тебя угораздило оказаться у Картера? Регина подставила, да? Свалила на тебя этого психопата и ушла? Коза она, конечно.

С Региной у Мэнни были личные счеты — подружка отказала ему несколько лет назад, и с тех пор они балансировали на грани между приятельством и ненавистью.

— Ну, она попросила помочь, — поправила я аккуратно, пока парень не разошелся в осуждении. — Я не в накладе. Будет хорошая строчка в резюме, да и платит он нормально.

— Не оправдывай ты его. Картер чокнутый. — Мэнни поморщился. — Я отцу какой год говорю: гнать его надо взашей. Он над студентами реально издевается. Я один реферат семь раз переписывал, ему не нравилось вообще всё. Тьфу.

К нам подошла официантка с огромным подносом и начала расставлять многочисленные блюда. Вскоре стол оказался забит закусками, салатами и десертами. Спасибо Мэнни, хоть супов не набрал. Я смотрела на это великолепие с легким ужасом. Десяток человек можно накормить.

— Селин, скажи, что Картер — поехавший тип? — Мэнни дернул официантку за ярко-желтый фартук.

Видимо, это его однокурсница. Выпускные курсы часто подрабатывают в академии. Девушка смутилась и пробурчала под нос:

— Мы не можем обсуждать руководство… на рабочем месте.

Ага, понятно. Стоит ей снять фирменную блузку кафетерия, как она начнет поливать господина Картера грязью. Понимаете, куда я вляпалась? Он же бесит вообще всех кругом!

Ненадолго мы прервались на поглощение пищи. Я уминала салат с яблоком и курицей, а Мэнни поглощал пасту с морепродуктами.

— Слушай, — вдруг заговорил он. — А ты можешь как-нибудь… ну… с баллами похимичить, а то меня отец пообещал из дома выгнать, если средний будет меньше шестидесяти.

Так, начинается.

Салат стал невкусным, как и смородиновый молочный коктейль. Прям-таки гадким.

Надо было сразу догадаться: дружбой здесь и не пахнет. Мэнни решил купить себе хорошие результаты по сходной цене: покормил, и хватит с меня.

— Прости, но Картер лично перепроверяет все работы. Мне иногда кажется, он даже самому себе не доверяет. Если я поставлю тебе незаслуженную оценку — уволит сразу же.

— Блин, жалко. — Мэнни почесал в затылке. — Как бы нам придумать, чтобы он не заметил. Хм. Ладно, подумаем, варианты точно есть. Да не смотри на меня так злобно. Я тебя не ради этого пригласил. Реально соскучился.

Я немного ещё позлилась, но вроде бы бывший сокурсник действительно не замышлял ничего такого. Он продолжал есть, не жуя, громко смеяться и вспоминать какие-то общие истории из прошлого, о которых я давно забыла.

Остаток блюд попросил завернуть с собой и отдал мне.

— У тебя же в спальне есть холодильник? — уточнил, вручая объемный пакет с контейнерами.

— Есть.

— Во, туда и положишь, — обрадовался Мэнни. — Тебя проводить? — уточнил парень, расплачиваясь по счету.

— Нет, сама дойду. Спасибо тебе большое. За всё.

— Да ладно, всегда рад поболтать с адекватным человеком. Давай как-нибудь повторим? Или в город выберемся? — он отмахнулся и вдруг притянул меня к себе, сжимая в неизменно крепких объятиях.

Разумеется, именно в этот момент входная дверь отворилась, и на пороге появился профессор Картер. Клянусь, в зале резко потемнело, будто кто-то затянул непроницаемыми шторами стены.

Дэррэл Картер уперся взглядом в нас, стоящих посреди зала и обнимающихся, медленно перевел его на пакет с недельным запасом продуктов. Он не сказал ни слова, прошествовав мимо нас, но мне почудилось — только что я стала неприятна профессору ещё сильнее.

Если это вообще возможно.

Неужели он так отреагировал на Мэнни? Или на что? На прилюдные обнимания? На то, что я дружу с сыном министерской шишки? Или что меня снабжают бесплатной едой?

Да пошел ты лесом, профессор.

Я крепко спала, когда на руке завибрировал браслет, загораясь красным, становясь цвета раскаленной лавы. Срочный призыв. В три часа после полуночи.

Что за бред…

Я потерла глаза и нащупала на тумбочке очки. Ещё раз посмотрела на часы, выглянула в окно, за которым плыла темная, беззвездная ночь.

Ничего не понимаю. В мои обязанности вроде бы не входило круглосуточное подчинение Дэррэлу Картеру.

А вдруг произошло что-то неотложное или на него опять напали? В голову полезли нехорошие мысли.

Мне потребовалось две минуты, чтобы спросонья отыскать чистую одежду и ещё четыре, чтобы привести себя в минимальный порядок.

Профессор ожидал возле своего кабинета.

— Я вас не потревожил? — язвительно уточнил он.

Смеется, что ли? Не потревожил. Всего лишь разбудил и заставил панически собираться, что для любой девушки равносильно кошмару наяву. Появиться где-то не накрашенной, еле причесанной, да ещё и помятой как прошлогодняя слива.

Я чуть не пришла в одном носке, потому что никак не могла откопать второй.

— Нет, всё в порядке. Что-то случилось, господин Картер? — подавила зевок. — Если что, работы я вчера оставила в приемной.

— Неужели вы думаете, что я позвал бы вас ночью из-за каких-то курсовиков?

Э-э-э, вообще-то так и думаю. С вас, глубоко неуважаемый профессор, станется.

— Когда вы устраивались моей ассистенткой, то должны были ознакомиться с контрактом о найме, не так ли? — он двинулся по пустому вглубь коридора, а я спешила за ним, пытаясь вспомнить, что вообще в том контракте было написано.

Ничего особенного, стандартные условия. Я бегло пролистала их и подписала, почти не вчитываясь, ибо договор заключался не с Картером лично, а с академией. От неё подставы как-то не ждешь.

Или я что-то проглядела? Не увидела приписку мелким почерком, по которой меня сейчас принесут в жертву какому-нибудь темному божеству? Зачем ещё нужно тащить куда-то свою помощницу в ночи? Почему это не может подождать до утра?

— Так, — сглотнула.

— Значит, вас не должен смущать ненормированный график работы, который был оговорен в пункте четыре? — вновь язвительно, почти желчно.

Блин…

— Нисколько.

— Почему вы тогда так удивлены, будто я совершил что-то противоправное?

— Я не удивлена. Я спала и не привыкла просыпаться вот так, внезапно. Поэтому немного… прихожу в себя.

— Сожалею, что лишил вас здорового юношеского сна, госпожа Виккори. — Голос его похолодел градусов этак на десять, сейчас он был такой твердый и острый, что им можно было резать сыр (или мягкотелых студентов). — Но, знаете ли, в некоторых ситуациях необходимо действовать быстро. Потому не кисните и не жалуйтесь. Поспешим.

Мы спустились в подвалы, запечатанные магическим контуром. от вездесущих студентов. Сюда нельзя было пробраться, если ты не знал специальную формулу. Но взмах руки профессора, и защита пропустила нас без каких-либо колебаний.

Ну, точно. Меня положат в ритуальный круг. Поговаривают, в древних катакомбах академии сохранились жертвенные алтари.

Всё, конец.

Я представила, как лежу, вся такая красивая в этом самом кругу. Желательно одетая, потому что на мне сегодня дико непривлекательное нижнее белье.

Картинка получилась почему-то жалкая. Да на меня ни один приличный демон не клюнет, ибо на кой ему сдалась уставшая девица не первой свежести?

— Куда вы меня ведете? — поинтересовалась, разминая пальцы.

Мало ли придется колдовать против собственного преподавателя.

Тот еще как специально развернулся ко мне всем корпусом. Взгляд его скользнул по моей шее и ниже. Надменный, ледяной взгляд.

— А вы не догадываетесь? — уточнил мужчина с опасной ухмылкой.

Кажется, никакие заклинания мне не помогут. Дэррэл Картер лучший из магов, и сейчас он в недопустимой близости ко мне.

Вот только зачем?!

Сглотнув, я попятилась подальше от Картера. Да ну его, с такого станется любую пакость сотворить.

— Не догадываюсь.

Мужчина закатил глаза и отвернулся.

— Мы должны подготовиться к завтрашнему практикуму третьего курса. Забыли? Они будут оттачивать навыки по нахождению и обезвреживанию ловушек. Когда ещё их расставить, чтобы не попасться на глаза любопытным студентам, которые умудряются прорваться даже через защитную магию? Только ночью.

— А-а-а. Понятно.

— А вы о чем подумали, госпожа Виккори?

— О том, что вы совершите жертвоприношение, — честно брякнула я. — Мною.

Он вновь медленно обернулся в мою сторону, смерил взглядом, заинтересованным и насмешливым. Мол, да кому ты нужна, такая худосочная? Да на твою девственность самый затрапезный демон бездны не покусится, ибо у тех есть самоуважение.

Вот сейчас обидно стало, если честно.

Мне захотелось, чтобы нашелся кто-то, кто бы принес меня в жертву. Назло мерзкому господину Картеру.

Хотя стоит признаться: сейчас он вел себя нормально. Ну, в понимании Дэррэла Картера язвить, хамить и измываться — норма поведения. Он не унижал меня и не пытался всеми силами доказать полную мою несостоятельность, как весь последний год.

Мы были почти на равных. В узеньких, изогнутых точно кишка коридорах шли на расстоянии вытянутой руки друг от друга — до неприличия близко.

— У вас богатая фантазия, — отметил профессор. — Но, к вашему сожалению, сегодня я не в настроении чертить ритуальный круг. Кстати. Я могу вас поздравить? Неделя в академии, и вы уже нашли себе ухажера?

— Что?..

— Не лукавьте. Я видел, каким жадным взором вас пожирал господин Ирби. Казалось, он собирается отведать вас в качестве десерта, обмазав предварительно взбитыми сливками.

Я поморщилась. Это у кого ещё богатая фантазия. Мне даже в голову не пришло, что у Мэнни на меня какие-то кровожадные планы. Он бы не смог утаивать свою симпатию больше десяти минут.

Так, стоять. Вас, господин Картер, не должен волновать пожирающий взор Мэнни.

Хм, а почему профессор вообще заинтересовался этим самым взором? Не замечала раньше за ним желания посплетничать на тему чьих-то отношений.

Впрочем, мы раньше и не общались особо.

— Вам показалось. Мэнни — мой приятель, мы давно не виделись. Не более того. Или, постойте, — осенило меня внезапно, — мне запрещено вступать в какие-либо отношения, пока я работаю на вас?

— Не запрещено, но нежелательно, — отбрил профессор. — Уделите время тому, за что вам платят деньги, а не любовным игрищам. Тем более, если оплачивают их продуктами.

Понятно, от него и количество коробок с едой не укрылось. Всё-то он видит. Всё-то он знает.

Ой, всё.

Я губами передразнила речь господина Картера. Что за человек такой? Даже обняться с другом нельзя. Вдруг это нарушит хрупкое душевное равновесие профессора.

Почему-то исключительно из вредности мне захотелось найти кого-нибудь и зацеловать его на глазах у преподавателя. Чисто чтоб доказать: я не ваша собственность и не вам решать, чем мне заниматься.

***

До самого утра мы ставили ловушки. Занятие простейшее, но утомительное до невозможности, потому что требовало полнейшей концентрации по несколько минут, пока выстраивалось плетение. Причем делать это зачастую приходилось на карачках — такие заклинания любили близость к земле и хуже выстраивались, если их устанавливали даже в метре от пола.

Мы почти не разговаривали. Профессор не лез ко мне с вопросами, а я не спешила напомнить о себе. Изредка в тишине раздавались его короткие указания:

— Зачаруйте канделябр.

— Подправьте плетение.

— Усложните чары.

Я реагировала молча, делая то, за что, как выразился господин Картер, платят деньги. Да мне и не нравилось разговаривать за работой. Магия требует полной отдачи. Я ещё со студенческих лет ненавижу, когда под руку бубнят, поэтому на тренировках всегда брала в пару кого-нибудь неразговорчивого. Регина обижалась — мы же подружки! — но она слишком любила обсудить посреди совместных заклятий чей-нибудь внешний вид, цвет волос или неровности фигуры.

— Думаю, мы закончили, — в какой-то момент сообщил преподаватель (последние полчаса я безбожно клевала носом, упершись лбом в стену). — Пойдемте.

А потом мы долго-долго возвращались обратно. Профессор Картер выглядел уставшим, но его спина оставалась прямой, и подбородок был надменно вздернут. Как всегда. Ничего нового.

— Приведите себя в порядок. Через час жду вас в лектории, — донесся до меня, окончательно засыпающей, голос профессора, когда мы вышли из подвалов, и Картер запечатал двери магией.

Я осоловело захлопала глазами.

Чего-чего?!

Какой час? А мы спать вообще не будем?

— Вас что-то не устраивает? — полюбопытствовал он, замедлив шаг. — Рабочий день только начинается, и мне не обойтись без вашей помощи. Или ещё раз напомнить о пункте четыре контракта?

— Нет, всё в порядке.

Как можно быть таким душным, невероятно омерзительным типом с вечно равнодушной мордой?

Короче говоря, мне хватило времени только на холодный душ — такой же холодный как сердце моего руководителя — и на бодрящий отвар, который, по заверению травника, обещал до девяти часов бодрствования (правда, потом в качестве отката рубил напрочь). Ну-с, посмотрим, во сколько я отключусь.

…Шла третья по счету лекция. Профессор Картер рассказывал о применении разрывных бомб во времена войны — и, признаться, это было даже интересно. Он умел подать материал так, что народ сидел с открытыми ртами. Когда говорил о чем-то настоящем, что пережил сам — его хотелось слушать.

— А как можно начинить бомбу магией? — с испугом поднял ладонь второкурсник, опасаясь гневной реакции преподавателя. — Это ж железка, из неё испарится любое заклинание или взорвется внутри.

— Не начинить, а запечатать, — поправил Дэррэл Картер и изобразил на доске принцип работы такой бомбы. — Главное — правильно замкнуть контур, тогда вы сможете в железяке, как вы выразились, хранить любые чары ровно столько времени, сколько требуется.

— Даже год?

— Даже тысячелетие. Но хватит болтовни. Госпожа Виккори, выдайте материал для проверочной работы.

Среди студентов пронесся стон отчаяния. Они-то надеялись поболтать со строгим преподавателем за жизнь, бомбы там обсудить, а не писать контрольную по пройденному материалу.

Что ж, плохо знаете профессора Картера.

Он не умеет болтать за жизнь.

Разве что обсуждать моих ухажеров.

…Третья лекция сменилась четвертой. Удивляюсь, как у господина Картера не отсох язык от постоянной болтовни. Да ещё и материал всегда разный, это ж сколько информации нужно хранить в черепной коробке и порционно выдавать её.

Казалось, он вообще не хочет спать. Бодр как огурчик, собран и подтянут, будь неладен его цветущий внешний вид. А вот меня начало клонить в сон. Обманул травник, девятью часами тут и не пахнет.

Может, нужно было хотя бы позавтракать? А то зелье на голодный желудок — опасная смесь.

Я перекусила в перерыве, но полстакана кефира с яблоком не считаются за полноценный прием пищи.

Первое время я еще боролась с усталостью, разве что зевала чаще обычного. Но в какой-то момент меня словно шибануло по затылку. Я сидела за столом, когда перед глазами поплыло, и мир стал распадаться на частицы. Меня склонило вбок, затем повело назад.

Тело перестало слушаться, и веки налились свинцовой тяжестью.

Я рухнула на пол, понимая, что не принадлежу самой себе. Бухнулась лицом вниз — надеюсь, не расшибла нос, — да так и лежала, пытаясь прийти в чувство.

Никак.

Вообще.

Мне даже не было страшно — я не понимала, что происходит… какая странная реакция на зелье…

Подскочили неугомонные студенты, началась возня, меня кто-то окружил и стал тормошить.

— Разойдитесь! — донесся где-то вдалеке властный, сильный голос профессора Картера. — Дайте пройти.

А дальше… дальше я ничего не помню, кроме теплых ладоней, что схватили меня за плечи и сжали их так сильно, что я пискнула… и отключилась.