Атлантида

ЧАСТЬ: ГЛОССАРИЙ ПЕРВОЙ КНИГИ

Империя Атлантида

Атланта – столица Атлантиды, располагалась на западе империи.
Антилия – город-курорт на юге Атлантиды.
Литта – город торговцев на востоке Атлантиды.
 

Аттила – император Атлантиды.
Атия – старшая дочь императора от первой жены, северянки Рагны.
Алина – вторая дочь императора от Рагны.
Арий – младший сын императора от второй жены, лемурийки Со Чо, наследник императора.
Амурий – первый советник императора, губернатор Атланты.
Марий – второй советник императора, военный министр империи.
Назир Синх – третий советник императора, ответственный за важные государственные бумаги империи.
Кампий – хранитель императорской печати.
Марция Честолюбивая – жена сосланного на север адмирала Мелентия, любовница Амурия. 
Маркус – сын Мелентия и Марции, любовник Алины, друг Ария. 
Силеста – новая фаворитка императора, сахарийка.
Тамара – рабыня Атии.
Нагбур – первый жрец культа отцов.
Нагрий – ученик Нагбура.
Саладий – друг и кузен принца Ария. 
Мараджий – капитан личных телохранителей наследного принца Ария.
Югрий – отец Юноны. Генерал-командующий лучшими наёмными легионами, под домашним арестом на собственной вилле. 
Юнона – дочь Югрия, фаворитка наследного принца и подруга принцессы Алины. 
Ниферта – третья жена Югрия, бывшая любовница Назир Синха.
Саах – приёмный сын Назир Синха, выполняющий особые поручения своего отца. 
Роза (второе имя – Захра, «цветок») – дочь пирата, любовница Сааха и служанка Атии. 
Энея – старшая сестра Розы, портовая проститутка и любовница Сааха.
Зураб – личный раб-телохранитель Атии. 
Торас – капитан императорской стражи при Аттиле и человек Назир Синха.
Тим – мальчишка-сирота, служит Сааху.
Рем – капитан корабля «Гонимый», служит Назир Синху.
Тормуд – пират, отец Энеи и Розы.

Золотые плащи – охрана императора.
Синие плащи – стража императорского города.
Чёрные плащи – стража города. 
Красные плащи – лучшие наёмные легионы Атлантиды.
Серые плащи – легионы севера и внешних колоний.
Тёмно-зелёные плащи – флот империи.

ГЛАВА 1. Польза ранних прогулок. 

В империи атлантов, как и всегда, новый день начинался с рассвета. Солнце медленно поднималось над горами на востоке островной Атлантиды. Города просыпались медленно и неохотно, ведь после бурной ночи трудно заставить себя встать. Жители потирали опухшие от сна глаза и хриплым голосом звали своих рабов, чтобы те принесли им завтрак и помогли одеться. Новый день звал их в круговорот повседневных дел.

Во дворце императора жизнь начиналась только в полдень. Царственные особы и их свита предпочитали хорошенько выспаться, чтобы быть готовыми к следующему ужину в императорском приёмном зале. В последнее время император Аттила увлекался только развлечениями.

После смерти любимой жены Со Чо император, как говорили, забросил все государственные дела и пытался заглушить боль утраты в объятиях наложниц, в вине и развлечениях.

Его можно было понять. Со Чо была самой красивой женщиной в империи. Её раскосые глаза были чёрными как ночь, волосы каскадом спадали на точёные смуглые плечи. Её голос завораживал, стоило ей только пошевелить своими маленькими алыми губками. Со Чо подарила Аттиле долгожданного наследника, которого не смогла дать предыдущая жена — северянка Рагна, родившая двух дочерей и отравлявшая жизнь придворным своими интригами.

Милая и ненаглядная Со Чо была такой доброй, что в день её смерти даже небо плакало. Дожди лили, пока не окончился траур. Целый месяц атланты не видели солнца, а только серые тучи бороздили небосвод над империей.

Со Чо умерла три года назад, но император до сих пор не мог её забыть. Самый сильный человек того мира плакал, как ребёнок, вспоминая свою императрицу. Только кисловато-горькое вино помогало ему притупить боль в сердце, а игривые наложницы лишь на мгновение заполняли пустоту в душе.

Горе всесильного не разделяли все его подданные. Среди них были старшая дочь императора и его третий советник, и у каждого на то были веские причины.

Атия — старшая дочь Аттилы — не знала пределов своей радости, когда её мачеха ушла в мир иной. Она ненавидела Со Чо и считала её виновницей всех своих бед. Лемурийка отравила мать Атии и заняла место рядом с императором. Эта женщина заставила отца отвернуться от своих дочерей и всегда нашептывала ему, что Атия и Алина не от него, а похожи на северянку Рагну.

«Рагна неверна императору!» — шептались на каждом углу.

Со Чо даже требовала отречься от дочерей. Возможно, так бы и случилось, если бы третий советник Назир Синх не убедил императора. Скандал в царственной семье мог подорвать уважение народа.

Император не отказался от Атии и Алины публично. Он просто сослал Рагну с дочерьми в дальнее императорское поместье и забыл о них, пока их мать не умерла от таинственной болезни.

Девочек привезли на свадьбу императора и Со Чо. Аттила, радуясь, оставил их во дворце, где новая императрица не упускала возможности испортить им жизнь. И только когда родился Арий, новая императрица забыла о своих падчерицах.

Назир Синх, третий советник императора, никогда не показывал своих чувств, но было очевидно, что он был доволен смертью Со Чо. Эта женщина привнесла в империю расточительство. Она сделала Аттилу слабым и зависимым от своей глупой жены, а император, находящийся под влиянием недалёкой супруги, не мог достойно управлять государством.

Великая империя Атлантов начала рушиться, когда Со Чо стала императрицей и родила никчёмного и глупого сына. Назир Синх испытал облегчение, когда глаза сумасбродной императрицы закрылись навсегда.

Третий советник надеялся, что смерть Со Чо освободит императора от её чар, и он снова сможет заняться делами империи. Однако время шло, а империя продолжала разрушаться.

Три года империя оставалась без императора. Власть была в руках советников и вельмож, которые растаскивали казну и делили империю на части. Недовольство в народе росло, а Лемурия отбирала провинцию за провинцией. В Сахарии процветали пиратские корабли, нападавшие на торговый флот. Атлант при правлении Аттилы стал беззащитным и ущербным. Двор императора жил за счёт налогов, которые с каждым месяцем увеличивались. Разорившиеся крестьяне заполонили улицы городов в поисках заработка.

Дни Атлантиды, как самостоятельной страны, были сочтены. Только чудо могло её спасти, и это чудо нужно поторопить.

***

Назир Синх был любителем утренних прогулок. Он предпочитал гулять по пустынным дорожкам императорского сада, пока там не собирались придворные, которые заполняли сад своим присутствием. Утренние прогулки помогали ему привести мысли в порядок после ночи раздумий.

В последнее время третьему советнику императора было о чём задуматься. Империя находилась в состоянии упадка, и, казалось, её правитель не замечал этого. Но как он мог заметить, если проводил свободное время праздно? Утром он отсыпался после бурных пиров, днём искал развлечений, вечером готовился к новым пирам, а ночь проводил в любовных утехах.

Империи была нужна твёрдая рука. Только опытный и хитрый человек мог исправить ошибки Аттилы и вернуть Атлантиде мощь и величие.

Амурий был первым советником императора, и он был хитрым человеком. Его интересовали только доходы от налогов, большую часть которых он с радостью прятал в свои сундуки. После того как он забирал своё, оставалось совсем немного – этих средств хватало только на содержание двора и покупку новых наложниц для императора.

Назир Синх усмехнулся, подумав о наложницах императора. В последние годы императора развлекают самые дешёвые рабыни. Амурий даже на удовольствии своего повелителя экономил. А вечно пьяный Аттила ничего не замечал.

По сравнению с Амурием, Марий был просто гением в казнокрадстве. Этот так называемый военный министр обворовывал собственную армию. Он оправдывался перед своими подчинёнными за почти нищенское жалование, говоря, что это всё из-за Амурия и императора. Они урезали военное довольствие так сильно, что даже их генерал вынужден влачить жалкое существование. Под жалким существованием Марий имел в виду несколько дворцов в империи и свою собственную сокровищницу.

Конечно, военному министру и второму советнику мало кто верил, но солдаты почему-то не решались открыто выступать против них.

Назир Синх, третий советник императора, прогуливался по саду, размышляя о чём-то своём. Внезапно он услышал шорох в кустах роз и решил выяснить, кто же ещё решил прогуляться в столь ранний час. Обычно в это время сад был пуст.

Любопытство взяло верх над осторожностью, и Назир Синх решил посмотреть, кто же это. Он бесшумно подошёл к алым кустам и заглянул сквозь стебли роз. Там он увидел двух девушек — Атию и Алину, дочерей императора. Они сидели на скамье и о чём-то спорили. Их голоса были едва различимы, и спор больше напоминал шёпот, чем разговор двух принцесс.

Назир Синх мысленно похвалил девушек за осторожность. Жизнь при дворе научила их быть бдительными, ведь везде есть глаза и уши. Но о чём же они могли разговаривать так рано утром? Видимо, тема для разговора была довольно серьёзной, раз они встали с рассветом, чтобы посекретничать.

Вельможа прижался к кусту роз, не замечая, как острые шипы царапают его тело сквозь одежду.

— Алина, ты уверена? — нервно переспросила Атия.

Сестра, разведя руками и скорчив гримасу, продолжила свой рассказ.

— Да, я вчера отчётливо слышала, как Марий говорил Амурию, что никто не узнает об их тайне. Император ослеп от вина и горя и подписывает любые бумаги, не глядя. И если ему подсунуть на подпись ту бумагу, то он и не заметит. Они только опасаются Назир Синха. — Алина вздохнула. — Амурий сказал: «Этот чужак возомнил себя атлантом! Как будто наша Атлантида — его Родина».

Атия заёрзала на месте от нетерпения, желая узнать всё. Двор её отца всегда полон интриг, но таких она не припомнит. Принцесса чуть не закричала от предвкушения самого интересного в рассказе сестры. Как же первый и второй советники решили обмануть Назир Синха? Третий советник был отнюдь не глупцом. Все бумаги, которые подписывает император, проходят через руки чужеземца. Одно дело — повысить налоги, и совсем другое…

Атия толкнула сестру, чтобы напомнить ей, что Алина уже слишком долго молчит и тем самым интригует. Алина прижала палец к губам и осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что их разговор не слышат посторонние.

— Назир Синх не будет подавать в тот день бумаги папе, — сказала Алина. — Его отошлют из города под предлогом сверхважной почты из Лемурии. Назир Синх отвечает за государственные бумаги, и ему нужно будет лично получить послание от императора Ё Со и доставить его папе.

— Подожди, — возмутилась Атия. — Я что-то не понимаю. Третий советник не обязан ездить за государственной почтой. Её доставляют гонцы. К тому же только Назир Синх имеет право подавать бумаги на подпись императору. Если его не будет, то бумаги папа не подпишет. Наш император советуется с чужеземцем, прежде чем подписать. Такой план заранее обречён на неудачу. Такую чушь могли придумать только безмозглые тупицы. — Атия засмеялась, ведь она так давно не веселилась.

Алина прервала веселье сестры:

— Ты не дослушала меня, милая сестрица. Ты забыла, что Назир Синх — всего лишь третий советник. Нашему отцу уже всё равно, кто подаёт ему бумаги на подпись. К обеду великий император атлантов будет пьян, раздражён и будет думать только об одном: «Мои красавицы…» — с презрением произнесла младшая принцесса. Она осуждала отца за такое поведение, недостойное правителя. — Амурий и Марий добьются своего. Поверь мне, сестрица.

Три года назад Атия усомнилась бы в словах сестры, но теперь, когда советники императора имели больше власти, чем сам император, сомнений больше не было. Самое обидное — она никак не могла помешать им. Этот документ станет роковым в истории Атлантиды. Империя ослабнет ещё больше.

Подумать только, как они, атланты, могли пойти на такое? Предать свою страну. За предательство по законам Атлантиды полагается смерть, но советники теперь — наивысшая власть в империи. Идти против них — значит навредить самой себе.

Конечно, она может обо всём рассказать, но император не поверит. Он даже не станет слушать и, как обычно, выгонит принцессу. Единственный человек, которого он ещё ласково принимает — это Арий. Но недоумок братец только всё ухудшит. И Алину не пустят на порог императорского дворца. Всесильный до сих пор зол на неё. Младшая принцесса улыбнулась на похоронах Со Чо.

Атия чувствовала себя беспомощной. Она принцесса, дочь императора Атлантиды, и бессильна предотвратить заговор против своей страны. Какие-то вельможи сейчас власть в империи, и она должна подчиняться им.

— Ну что же ты замолчала? О чём задумалась? — спросила Алина.

— Нужно что-то сделать, чтобы их остановить. Они не должны так поступать! У них нет на это никаких прав! — воскликнула Атия, не сдержав эмоций.

— Тише, тише… — Алина бросилась к сестре и попыталась зажать ей рот. — Ты с ума сошла? Нас могут услышать. Атия, пожалуйста, замолчи. Ты хочешь, чтобы с нами что-нибудь случилось?

Атия оттолкнула Алину и встала со скамейки. Она была очень расстроена и возмущена. Чтобы немного успокоиться, бесправная принцесса начала ходить туда-сюда по мощёной дорожке.

Алина сидела, опустив голову. Ей тоже не нравилась сложившаяся ситуация, но что она могла сделать? Они с сестрой находились при дворе императора на очень шатком положении, и в любой момент их могли сослать в окрестности Литты — в маленькое, почти крестьянское поместье, где Алина впервые узнала боль от потери самого родного человека на земле. Атия, как старшая сестра, пыталась заменить ей мать, но это было не то же самое. Алине не хотелось возвращаться туда, где даже стены были пропитаны их детскими слезами.

Назир Синх, третий советник, и не предполагал, что его ежедневные прогулки могут оказаться настолько полезными. Из разговора принцесс он узнал, что готовится заговор, и ему предстоит сыграть в нём важную, но не ключевую роль.

«Как говорится, чем больше имеешь, тем больше хочется», — подумал с улыбкой Назир Синх. Однако его улыбка быстро исчезла. Пока он размышлял, девушки уже скрылись в лабиринте. Похоже, сегодня Назиру Синху придётся посетить императорский ужин, чтобы узнать подробности заговора.

И третий советник медленно направился к императорскому дворцу. Всю дорогу он думал: «Что же задумали старшие советники?» Мысли так захватили его, что он не замечал никого вокруг. А придворные, словно пчёлы, сновали по саду и длинным коридорам.

Назир Синх не заметил ни Ария, который бегал со своими приближёнными за девицами по узким тропинкам сада, ни младшую принцессу, целующуюся с Маркусом за колонной террасы, ни Нагбура, главного жреца империи, спорящего со своим учеником Нагрием. Он даже не увидел, как Кампий, хранитель императорской печати, снова преследует Атию.

ГЛАВА 2. Заговоры плетутся на пирах.

Вечер перед императорским ужином всегда был оживлённым. Музыка лилась из разных уголков огромного дворца, создавая неповторимую мелодию. Молодые люди танцевали и играли в лабиринтах коридоров, а представители старшего поколения атлантов сплетничали, порой нарушая идиллию влюблённых пар, чтобы найти укромные места для своих разговоров.

Десятки рабов накрывали на столы, бесконечно подавая изысканные яства, которые с утра готовили лучшие повара Атлантиды. Танцовщицы разминались перед долгой ночью празднеств. Им предстояло до рассвета танцевать, чтобы усладить взор повелителя и придворных. Жонглёры, шуты, фокусники и певцы собирались в золотом зале императора, повторяя уже наизусть заученные номера. Однако избалованную публику не интересовало их искусство, так что нового от циркачей никто не ожидал.

Ближе к закату гости императора занимали свои места в Золотом зале для пиршеств.

Первым всегда приходил Кампий. Он надеялся, что, придя немного раньше, сможет сесть рядом с принцессой Атией. Иногда ему это удавалось, но чаще всего принцесса старалась держаться подальше от него.

Престарелый хранитель печати был безумно влюблён в старшую дочь Великого Атланта. Когда он видел, как Атия идёт по мрамору галерей, он замирал, наслаждаясь её красотой. Её зелёные глаза, как хамелеоны, меняли цвет под настроение и очаровывали всех, кто в них смотрел. Ни одна красавица Атлантиды не могла сравниться с дочерью императора. Все они казались блёклыми тенями в сравнении с её необычными волосами.

Кампий мечтал о гордой принцессе и не раз просил руки Атии у её отца Аттилы, но император был непреклонен. Он хотел, чтобы его дочь вышла замуж за лемурийского повелителя Ё Со. Переговоры уже шли, и, как докладывали советники, успешно. Но Кампий не отчаивался. Он надеялся, что сможет стать хотя бы любовником принцессы, хотя бы на мгновение оказаться в её объятьях.

Хранитель печати, словно хищный ворон, зорко следил за входящей знатью, надеясь увидеть среди них свою рыжеволосую мучительницу.

В зал с громкими криками и смехом ворвался наследник императора в сопровождении своей шайки. Это была не компания друзей, а банда, державшая в страхе весь двор. Арий и несколько его товарищей, сыновей знатных вельмож, не знали границ в своих поступках: они оскорбляли, избивали и насиловали людей. Никто не мог противостоять им.

Ни жалобы императору, ни доносы советникам не могли утихомирить Ария. Император был глух к мольбам своих подданных. Любовь Его Величества к сыну напоминала идолопоклонство. Аттила считал, что Арий — это единственное, что осталось у него от любимой Со Чо. Поэтому каждый раз, глядя на принца, он видел свою супругу, и поступки сына казались ему всего лишь детской шалостью.

Амурий и Марий, прекрасно понимая, что Арий в будущем станет императором, поощряли его выходки. Они считали, что, заняв законное место на троне Атлантиды, Арий должен будет заниматься тем, что ему нравится, а не политикой и управлением. Они верили, что Арий будет таким же послушным императором, как и его отец, и милостиво поручит скучные государственные дела мудрым советникам.

Амурий и Марий в предвкушении безграничной власти потирали руки. В это время шумная компания втащила в пиршественный зал рабыню и, срывая с неё одежду, развлекалась. Их забавляла беспомощность жертвы. Бедняжка кричала и звала на помощь, но никто из присутствующих не решался ей помочь. Они считали, что принц имеет право на такие развлечения.

Алина, прижавшись к своему любовнику Маркусу, старалась не смотреть на игры своего брата. Ей были противны эти развлечения, но она ничего не могла сделать для несчастной рабыни.

Даже Маркус, друг Ария, не вмешивался в развлечения принца. Он понимал, что сегодня он друг, а завтра, когда Арий станет императором, он может припомнить Маркусу, как тот испортил ему веселье. К тому же она всего лишь рабыня.

Любовник младшей принцессы отвёл глаза от сцены, разворачивающейся в десяти метрах от него, и попытался развеяться. Прижав к себе Алину, он шептал ей слова нежности.

В зал вошли советники и равнодушно прошли мимо. Они даже не посмотрели в сторону, откуда доносилась мольба о помощи. А зачем? Мальчик развлекается…

Амурий занял место рядом с троном императора и усадил себе на колени Марцию, жену сосланного Мелентия. Первый советник всюду появлялся с любовницей. Поговаривали, что Мелентия поэтому и сослали. Уж больно тот протестовал против открытых отношений первого советника с его женой. За что и поплатился. Мелентия назначили наместником самой отдалённой колонии на севере империи, а жёнушка отказалась сопровождать его. К тому же там холодно и варвары частенько делают набеги. Преступные любовники надеялись на скорое вдовство Марции. Только вот Мелентий не спешил в мир иной. Десять лет надежда Марции о новом замужестве так и оставалась всего лишь надеждой.

С опозданием пожаловал и первый жрец культа Отцов. Нагбур, опираясь о посох, вполз в зал и посмотрел на шумную кампанию. Все присутствующие замерли в ожидании, что хоть жрец прекратит эту мерзость, но Нагбур только опустил глаза и вздохнул. Свой короткий путь жрец проделал, ни разу не оторвав взора от мраморных полов. А подойдя к мягкому дивану, опустился на него со словами: «Мои глаза уже не так зорки, а слух не так остёр, как раньше». Это было его оправданием за бездействие.

Когда придворные заняли свои места, Марий хлопнул в ладоши, дав сигнал для музыкантов. Танцовщицы выбежали в центр зала, двигаясь своими телами в такт веселой мелодии.

Шум начавшегося пира почти заглушил крики рабыни, а потухшие от сквозняка свечи скрыли вакханалию принца.

***

Атия любила появляться в самый разгар веселья. В темноте она была скрыта от назойливого внимания Кампия. Его подарки вызывали у неё раздражение, а комплименты казались пошлыми. Его вид был ей противен. Как мог он, старый человек, подумать, что принцесса империи атлантов обратит на него внимание? Пусть он и хранитель печати, но он не царственная особа. Пускай Кампий богат, но его золото не делает его молодым, а Атия никогда не полюбит старика. Лучше выйти замуж за Ё Со, чем стать любовницей обрюзглого и вонючего старика!

Рабы, склонившись в почтении, распахнули дверь, и принцесса застыла от ужасной картины. Арий, его кузен Саладий и ещё трое верных слуг насиловали её новую рабыню.

Гнев принцессы не знал границ, но она подавила в себе опасные чувства и медленно подошла к веселившейся компании.

— Арий! — властно сказала принцесса.

Брат сделал вид, что не слышит сестру, и продолжил своё отвратительное занятие. Только его сообщники немного опешили и разжали пальцы. Рабыня, не упуская возможности, освободилась и бросилась на колени перед хозяйкой.

Несчастная целовала ноги принцессы и умоляла:

— Спасите, госпожа, пожалуйста! Умоляю!

Атия лёгким движением руки подозвала к себе своего раба, который всюду сопровождал её, словно тень.

— Зураб, отведи её во дворец, — приказала принцесса.

Не теряя времени, раб подхватил на руки несчастную девушку и поспешил унести её.

Арий, развалившись на диване, ехидно улыбался. Его друзья делали то же самое.

— Атия, ты прервала моё веселье, — насмешливо, почти издевательски, обратился он к принцессе. Взяв бокал с вином, он протянул его сестре. — Ты сегодня не в настроении, сестричка? — задав вопрос, он разразился смехом. Повернувшись к друзьям, он добавил: — Любовники моей сестры мрут как мухи! Вот она и бесится!

Смех Ария был вызовом. Он прямо говорил ей, что она красива, но никто не решится ухаживать за ней. Сестра может надеяться на любовников где-нибудь за пределами Атлантиды. Отец давно хочет избавиться от нелюбимых дочерей. Сначала он отправит Атию в Лемурию, потом сошлёт Алину в какую-нибудь отдалённую провинцию. Арий в очередной раз пытался указать принцессе на её безвыходное положение при дворе.

Это не могло не задеть принцессу. Она с трудом сдержалась и не поссорилась с братом, но в последний момент смогла взять себя в руки. Ведь они с сестрой всё ещё находятся в опале при дворе. Одно неосторожное слово или необдуманный поступок — и её ждёт не свадьба с Ё Со, а ссылка.

— Любезный братец, — сказала Атия, — если бы я захотела, все придворные, включая первых советников, дежурили бы возле моих покоев в надежде только увидеть мой стан, услышать мой голос. Но я не вижу среди них достойных. Я жду не дождусь, когда уеду в Лемурию. Говорят, император Ё Со красив и молод, и никто не сравнится с ним. Император лемурийцев — искусный воин, его флот недавно одержал победу над нашим, а его армия разбила полчища варваров. Я слышала, что Ё Со ещё и искусный любовник. Ах, как же мне повезло с женихом!

Атия закатила глаза и вздохнула. Как бы с сожалением она добавила:

— Двор Атлантиды оскудел на настоящих мужчин.

Теперь Атия задела брата. Конечно, ведь принц считал себя лучшим во всём, а тут ему указали на его никчёмность. Ё Со — император, а он ещё нет. Ё Со — хороший воин, а он... Какой славой покрыл себя Арий? Насильник, дебошир, избалованный юнец.

Арий резко встал с дивана и подошёл вплотную к Атии. Его глаза горели гневом, а дыхание обжигало шею принцессы. Арий был ниже Атии на целую голову, и чтобы посмотреть ей в глаза, ему пришлось встать на цыпочки. Это ещё больше разозлило принца.

Наследник императора сделал шаг назад и сказал, словно капризный ребёнок: «Когда я стану императором, Атлантида разобьёт твоего Ё Со».

Атия улыбнулась, не скрывая ликования: «Нет, милый братик, когда ты станешь императором, Атлантида перестанет существовать как империя и приобретёт статус провинции Лемурии или даже Сахарии. Императором ты будешь недолго, в лучшем случае наместником».

Сказав это, принцесса демонстративно отвернулась от него и пошла через весь зал к свободному дивану. Наследник империи пытался оправдаться в глазах друзей, выкрикивая оскорбления и угрозы, но Атия даже не обернулась. Она всем своим видом показывала равнодушие и пренебрежение к его персонажу. Принцесса почти жена Ё Со — властелина и повелителя самой огромной и воинственной империи на земле, а он — наследник разваливающейся Атлантиды.

Всего лишь наследник! А наследники не всегда вступают в права наследства.

К счастью, свидетелями короткой перепалки между братом и сестрой стали немногие. Полумрак и громкая музыка скрыли от придворных все нюансы ссоры, но сегодняшняя ночь положила начало самой жестокой вражде, последствия которой отразятся на многих поколениях атлантов.

***

Ночная темнота скрывала Назир Синха, пока он бесшумно шёл за Атией.

Третий советник не ожидал встретить кого-либо по пути в Золотой зал. Ведь привилегия самого ожидаемого гостя принадлежала Аттиле как первому лицу империи. Когда повелитель Атлантиды входил в зал, музыканты, танцовщицы и слуги падали на колени и вытягивали руки в сторону императора. Вельможи вставали и почтительно кланялись. А когда всесильный повелитель удобно устраивался на золотом троне, он поднимал правую руку вверх, показывая, что вполне доволен приветствием. И тишина снова сменялась шумным весельем.

И так происходило каждую ночь. Весь этот церемониал занимал много времени. Аттила, как и все царственные особы, наслаждался своей безграничной властью, и опоздание на пир сулило ему монаршую немилость. Но, судя по походке старшей принцессы, она не торопилась. Император уже был зол на дочь, так что терять ей было нечего.

Незаметно для окружающих третий советник наблюдал за принцессой, оставаясь в тени колонны. Он слышал ссору детей императора и заметил, как принцесса намекнула своему брату. Она планировала выйти замуж и сделать всё, чтобы Атлантида стала частью империи Е Со. Это была маленькая месть за все унижения, которые она терпела при дворе своего отца.

«Она не бросает слов на ветер», — подумал чужестранец. Принцесса была довольна собой и пересекала Золотой зал. Танцовщицы расступались перед ней, уступая дорогу.

В старшей дочери Аттилы окружающие чувствовали величественность, присущую только сильным личностям. Как стая волков безошибочно определяет вожака по его оскалу, так и вельможи Атлантиды признали в Атии свою повелительницу по её взгляду. Пусть у неё не было реальной власти и поддержки отца, но никто не смел оскорблять принцессу в лицо.

И в голове третьего советника родилась коварная мысль: «А что, если принцесса станет императрицей? Время ещё есть…»

Назир Синх покинул своё укрытие и последовал за Атией. Коридор из танцовщиц был таким плотным, что третьему советнику пришлось буквально пробираться сквозь извивающиеся в танце тела девушек.

Тем временем зазвучал горн, и зал погрузился в тишину.

Император...

Золотой зал напоминал поле боя. На полу лежали рабы, над которыми склонилась знать. Среди этой суматохи третий советник выделялся, как одинокий дуб среди поля танцовщиц. Неудивительно, что император сразу заметил столь необычного гостя на своих великолепных пирах.

Усаживаясь на золотой трон, Аттила с иронией спросил:

— Я вижу, и третий советник решил присоединиться к нашему веселью? И что же заставило тебя передумать? Не ты ли, мой преданный подданный, так яро критиковал бессмысленные траты из императорской казны на постоянные пиры?

Назир Синх робко взглянул на величественную особу и начал говорить:

— Мой повелитель…

Но император прервал его:

— Назир Синх! Я разговариваю с тобой и хочу видеть твоё лицо.

Третий советник повиновался. Он выпрямился во весь рост и без страха посмотрел на всесильного владыку.

Сегодня император был в хорошем настроении, и причина этому — новая фаворитка Силеста. Он сидел на троне, развалясь, и перебирал её чёрные кудри пальцами. Она, словно верная собака, сидела на пуховых подушках у ног своего господина и довольно улыбалась, целуя его колено.

Назир Синх с облегчением вздохнул. Он знал, что император не женится на этой рабыне, потому что она бесплодна. К тому же Марий и Амурий этого не допустят.

— Мой господин, я был неправ, когда говорил так, — сказал Назир Синх, заметив, что император согласно кивает. — Я не могу выступать против веселья моего повелителя. Если всесильный господин желает праздника, то он должен быть незамедлительно. А мы, верные рабы нашего императора, должны сделать всё, чтобы господину было весело. Для этого и существует казна. Золото, которое поступает в неё, должно радовать нашего императора. От золота нет толку, когда оно пылится в императорской сокровищнице, — довольный собственной ложью, Назир Синх обрадовался ещё больше, когда увидел, как Аттила расплылся в одобрительной улыбке.

Весь его вид говорил: «Да, так и должно быть. Я император. Всё только ради моего удовольствия».

Дальше Аттила сам договорил за своего третьего советника.

— Наконец прозрел мой верный Назир Синх. Мои подданные должны быть горды, что налоги тратятся на маленькие радости их несчастного императора. Я же самый занятой человек во всей империи. Я постоянно думаю о государственных делах. Я пекусь только о благе моей империи. Разве я не заслужил хоть каплю радости? — Император резко встал и, откинув ногой Силесту, спустился по ступенькам к Назиру Синху. — А ты, как верный раб своего господина, узревший свою неправоту, решил разделить моё веселье? — Обняв третьего советника, Аттила спросил, ожидая утвердительный ответ. — Не так ли, мой честный Назир Синх?

Его честный Назир Синх не мог разочаровать повелителя.

— Вот, самый честный и достойнейший среди всех моих подданных! — Воскликнул император, поднимаясь обратно к трону, а когда он занял своё законное место в Золотом зале, хлопнул в ладони.

Верные рабы императора выпрямили спины, и пир продолжился.

***

Атия была удивлена, увидев третьего советника. Но когда она заметила, как Кампий крадётся к ней, она подумала о том, как избежать общества этого старикашки, который всегда слишком навязчив. Может быть, ей стоит пересесть к кому-нибудь другому? Она огляделась в поисках свободного места, но зал был полон, и единственное свободное место было рядом с ней. Неужели и в этот раз хранителю печати повезёт?

Принцесса уже представляла себе, как Кампий, с его неприятным запахом и неприятными руками, будет сидеть рядом с ней. Его руки всегда норовят схватить её за колено или грудь, или стиснуть её пальцы в своих потных ладонях. От мысли о том, что ей снова придётся провести вечер с этим похотливым старикашкой, к горлу девушки подкатил комок тошноты. Она ещё активнее завертела головой, надеясь, что какая-нибудь парочка захочет уединиться и уйдёт с шумного пира в более спокойное место, например, в сад.

Она нашла свою сестру и Маркуса. Обычно они не засиживались допоздна, но сегодня, судя по жаркому спору, любовь отменяется. Атия была обречена на вынужденное соседство с Кампием.

Может быть, ей стоит игнорировать его домогательства, и он уйдёт? Нет, не получится. Принцесса уже перепробовала всё: от угроз до равнодушия. Да и Кампий с каждым разом становится всё более навязчивым.

Атия закрыла глаза в ожидании неизбежного. Мягкий диван заскрипел от навалившейся на него тяжести. Глаз можно было не открывать. Это мог быть только хранитель печати. Принцесса с ужасом ждала, когда пошлые руки Кампия снова потянутся к ней, но сегодня хранитель печати почему-то не спешил. На него это было совсем не похоже. И запах. Неужели старикашка помылся? От хранителя печати обычно несло немытым телом задолго до того, как его обладатель появлялся в поле зрения принцессы. Но сегодня ноздри Атии дразнил лёгкий аромат чистоты.

На что только не готов пойти этот похотливый старикашка, чтобы оказаться в постели принцессы?! Не дожидаясь очередной порции пошлых комплиментов, девушка резко повернулась к своему назойливому поклоннику.

— Кампий, я устала от… — принцесса замолчала, не договорив.

Рядом с ней сидел Назир Синх.

- Устали от чего, Ваше Высочество? - Его глаза прищурились от улыбки.

Третий советник императора внимательно смотрел на Атию. И впервые она поймала себя на мысли, что Назир Синх довольно красивый мужчина.

- Я приняла вас, Ваша Светлость, за другого.

Краем глаза она заметила, что Кампий стоял всего в нескольких шагах от них. И явно бесился, переминаясь с ноги на ногу. 

Не успел, старичок! Место, на которое ты сегодня метил, занял другой. К великому счастью Атии, она проведёт эту ночь с самым загадочным мужчиной империи.

– За Кампия. Он не даёт мне проходу.

Третий советник наклонился ближе к принцессе, и она почувствовала его горячее дыхание на своей шее.

– Поэтому я и поспешил спасти мою маленькую принцессу от старого развратника, – и, придвинувшись ближе к собеседнице, взяв её ладонь, поцеловал.

Это немного смутило дочь императора. Назир Синх никогда не замечал принцессу, а сегодня столько внимания. С чего бы это? Ведь всем известно, что третий советник ничего не делает просто так. Так зачем именно сегодня ему понадобилась нелюбимая дочь Аттилы? Неужели и Назир Синх свататься? И Её Высочество разочарованно вздохнула. Конечно, третий советник лучше предыдущего ухажёра, но она так устала быть той, которую жаждут заполучить только из-за близкого родства с императорской кровью.

Атия давно разочаровалась в мужчинах, как и в их обещаниях.

- Ты, Назир Синх, в любовники хочешь записаться или в женихи? Первым, если помнишь, не повезло. Ну, а жениха мне уже сосватали. – Она говорила шутя, но и доля правды была в её словах.

- В союзники, моя повелительница, – говорил советник, не отрывая губ от пальчиков на её руке.

В союзники? Что ещё за союз? Союзниками становятся только заговорщики против чего-то или кого-то. Если бы зал освещался не сотнями свечей, а слепящим солнечным светом, то все заметили бы, как быстро лицо принцессы побледнело, а глаза округлились. Это могло вызвать ненужные догадки и подозрения у окружающих.

Ладони Атии предательски вспотели в его руках, а по телу пробежала дрожь. Жертвой заговора обычно становятся люди, обладающие властью. В империи атлантов такой властью наделены: император и старшие советники. Заговор против них — это измена! За измену позорная смерть… А принцесса слишком молода, чтобы умереть. Нет, Атию, как представительницу императорской крови, публично не казнят. Заговорщицу обрекут на вечное заточение в какой-нибудь северной провинции, в самой неприступной крепости, где в лишениях и одиночестве ей придётся доживать свой век. Единственное, что останется Атии, — это мечтать, чтобы жизнь была не слишком длинной, как хотелось бы её мучителям. А вот Назир Синха ждёт другой конец.

На секунду в памяти принцессы всплыли жестокие казни на городской площади, и она попыталась вырвать свою ладонь из лап третьего советника. Атия в деталях помнила реки крови, стекающие по плахе на мостовую, и предсмертные крики преступников. Сердца заговорщиков вырывали из груди, и они ещё долго сокращались в руках палача, а тела несчастных бились в конвульсиях, словно живые.

Но Назир Синх, не отпуская её ладони, обнял и прижал принцессу к себе. Да так сильно, что каждый вздох теперь давался с трудом. Все, кто смотрел на них в этот момент, видели только страстную парочку, готовую вот-вот слиться в долгом поцелуе. Что третий советник и сделал.

Атия и не пыталась вырваться из крепких рук чужеземца, ведь её уже давно так страстно никто не целовал. Она ослабла в жарких объятьях «верноподданного» императора и сама не заметила, как её руки обвили его мощную шею. И мир для неё перестал существовать… А шум, царивший вокруг, куда-то исчез. В его руках было так хорошо, спокойно, сладко. 

О, если бы это длилось вечно.

Вечность покоя…

Жаль, что умиротворение принцессы в одночасье разрушил тот, кто его и подарил.

Отстранившись от взволнованной поцелуем принцессы, Назир Синх спокойно сказал:

- Только любовники не думают о власти, моя принцесса, – и, быстро чмокнув обнажённое плечо, добавил. - Нам нужно поговорить, и от этого разговора зависит судьба твоей империи.

- Я не понимаю тебя, – пытаясь унять сладострастную негу, прошептала принцесса.

Ощущать тепло его тела становилось невыносимо больно. Как и признать то, что её возбудил поцелуй человека, к которому она ничего не испытывала. Да, она даже не замечала при дворе отца. По крайней мере, до сегодняшней ночи.

- Назир Синх, мне даже страшно подумать, о чём ты хочешь со мной поговорить.

- Не отстраняйся от меня. Пусть все думают, что я набиваюсь в любовники на эту ночь, - и он придвинулся ещё ближе.

- Моих любовников постигла неудача.

- Я помню, – кратко ответил третий советник. 

Участь их, конечно, была ужасна. Но, по мнению чужеземца, они в этом виноваты сами.

 - Они думали, что через постель принцессы можно стать императором, – сильнее прижимая Атию, прошептал советник.

- А ты так не думаешь?

Назир Синх, целуя ее шею:

- Императором? Нет. А вот первым советником возможно…

Атия уже не пыталась отстраниться от нового поклонника. Да и зачем? Назир Синх был намного сильнее принцессы, и любые её попытки казались смешны. Третий советник всё предусмотрел, когда выбрал место для такого деликатного разговора. На пиру всегда шумно, и никто не будет пытаться подслушать. Это бесполезно. В таком гуле смешались десятки голосов с музыкой и топотом танцоров, что даже рядом сидящие не могли расслышать друг друга. А попытки Атии вырваться из рук Назир Синха походили на любовную игру. Любой, кинувший взгляд в их сторону, не увидел бы ничего подозрительного. 

Да, Назир Синх, только влюблённые не думают о власти! Но они не влюблённые и даже не любовники, пока не любовники. И единственное, что осталось принцессе, это выслушать своего политического соблазнителя.

Атия придвинулась ближе к третьему советнику. Её руки обвили шею чужеземца. А губы, будто бы целуя его щёку, спросили:

- И как ты намерен стать первым советником, Назир Синх? Неужто, переспав со мной сегодня, завтра ты проснешься всемогущим после императора?

Назир Синх еще сильнее прижал к себе принцессу и вкратце посвятил в заговор.

- Для начала нужно избавиться от принца, потом от императора. Ну а потом придет и очередь других неугодных нам лиц. Правда, от них мы избавимся после того, как вся Атлантида принесет присягу самой мудрой и справедливой правительнице.

Принцесса, смеясь, откинулась на подушки. Она давно так не смеялась. Как всё легко и просто у третьего советника. От того избавимся, от того тоже, а этих… Но Атия не настолько глупа, чтобы повестись на такую чушь. Нет уж, в этом балагане она участвовать не будет. Лучшее спасение империи — это её захват. Принцесса сама направит неиссякаемую мощь своего будущего мужа на слабую Атлантиду.

Закрыв глаза, она уже представила, как у её ног валяются поверженные и униженные первые лица империи.

— Нет уж, мой милый Назир Синх, я вынуждена вам отказать. Зачем мне рисковать ради империи, которая доживает свои последние годы? Я и так буду императрицей. Император Ё Со ждёт только моего согласия, — принцесса, играя, бросила в третьего советника подушкой и, смеясь добавила: — И оно будет.

- Вы так легко отступитесь от того, что вам принадлежит по праву? Неужели вам больше нравится второстепенная роль в чужом государстве, чем первая в своём? Выйдите за пределы императорского города и посмотрите, во что превратилась Атлантида.

Слова Назир Синха задели за живое. Конечно, она страдала от осознания того, что некогда богатейшая империя доживает свои последние годы. Безвольный правитель, жадные советники и вельможи, глупый наследник – всё это только приближало жестокую развязку. Она отлично понимала, если сейчас что-то не предпринять, то когда-то великую империю поглотит более сильная. Нет, она не против занять место на золотом троне, но, по словам третьего советника, это уж слишком просто. А жизнь научила принцессу не верить тому, что кажется лёгким.

- Я буду твоей помощницей в этом деле, но только если ты убедишь меня в полной победе.

- Нам нужно уединиться, и я посвящу вас, моя повелительница, во все детали вашего восшествия на престол.

Единственным местом, где можно было не бояться, что чьи-то уши услышат тайное – это спальня принцессы. Только там верный Зураб никого не подпустит к дверям своей хозяйки. Даже если сам император захочет нанести неожиданный визит, для начала ему придётся убить стража и только после этого войти в покои мятежной дочери. Правда, улизнуть с пиршества слишком рискованно.

Первым всегда уходит император, и только потом его придворные. Единственная уважительная причина отсутствия на пиру – это «прогулка» по парку. Такой поблажкой обычно пользовались влюблённые, желающие немножко побыть наедине друг с другом. Их отсутствие оставалось практически незамеченным. Да и парочки всегда успевали на проводы властелина. Но пир только начался, и Всесильный отключится ещё не скоро. Вино льётся рекой, вокруг безудержное веселье, а кое-кто из вельмож уже тащит на диваны прислуживающих рабынь с танцовщицами. Лишь единицы успели налакаться и, развалившись среди множества подушек, храпели. Но всё же свои плюсы в таком балагане есть. Хмельные гости не заметят их исчезновения. Да, и сам император уже не видел дальше своего носа, уткнувшись лицом в полную грудь Силесты.

Атия придвинулась к Назир Синху и прошептала ему на ухо:

- Я выйду первая, а ты досчитай до ста и иди за мной.

Третий советник загадочно улыбнулся своей сообщнице и начал считать. Правда, где-то на втором десятке сбился. В памяти коварного предателя то и дело всплыли лобзания с принцессой, а по телу пробежала колкая волна возбуждения, остановившаяся где-то внизу живота. В эти мгновения он не мог думать ни о чём, кроме предстоящего разговора, и ловил себя на мысли, что ещё ни одна женщина не имела над ним столько власти. Назир Синх всегда контролировал себя, а тут потерял разум, едва коснувшись дочери Аттилы.

Третий советник не стал продолжать счёт и, как нетерпеливый юнец, помчался вслед за своей искусительницей. 

Слава богам, что полумрак и шум пирующих скрывали от любопытных глаз мелькающую тень беглеца.

***

Какое же счастье, что рабы, некогда трезвые и услужливые, а теперь мертвецки пьяные, валялись возле полуоткрытых дверей, которые они должны были открывать перед каждым входящим в Золотой зал и выходящим из него. Переступая через их тела, принцесса оглянулась. Она быстро нашла глазами Назир Синха. Он следящим взглядом голодного хищника смотрел ей вслед. Даже на расстоянии почувствовав, как эти два огонька ласкают её тело, Атия снова ощутила себя желанной. Пусть это всего лишь игра. Но какая прекрасная! И как давно она не была любима? Как давно её постель не грело тепло двух сплетающихся между собой тел? Это было словно в прошлой жизни...

Будто в бреду, в каком-то помутнении рассудка она произнесла три имени.

Вилентий… Дарий… Нидаль…

Три мужчины, которые любили её. Остальные прошли мимо, не оставив даже воспоминаний. И вот после стольких лет одиночества поцелуй чужестранца словно вдохнул в неё жизнь, как когда-то Вилентий, Дарий и Нидаль.

Вилентий — самый красивый юноша при дворе. Он был такой юный. Нет, они были такие юные. Ей только исполнилось тринадцать, ему пятнадцать. Их любовь была как зарница на небосводе императорского двора. Такая же яркая и такая же короткая. Их вечность разлетелась на осколки, когда прихвостни императрицы уличили Вилентия в заговоре против императора. Якобы он и ещё несколько вельмож хотят отравить Аттилу, а на трон посадить принцессу. К предателям тогда причислили всех неугодных Со Чо. 

Целую неделю площадь утопала в крови. Казнь за казнью…

На глазах принцессы появились слёзы. Сама того не желая, она стала невольной виновницей этой массовой чистки при дворе. Первым советникам и Со Чо нужен был только предлог, чтобы начать охоту на «заговорщиков». А тут такая удача! Любовник принцессы — сын опального вельможи.

Дарий… Полная противоположность Вилентию. Сильный, храбрый, воинственный. Верный…

Воспоминания о нём у Атии всегда вызывали печальную улыбку. Он так безумно любил её. Наверное, никто никогда не любил и не будет любить Атию так же сильно, как Дарий. В его руках принцесса забывала обо всём на свете.

Забывала, что такое боль, ненависть, сплетни, интриги. Рядом с ним хотелось жить.

И она жила…

После казни Вилентия она медленно умирала от тоски в мраморных стенах дворца принцесс. Её собственные покои стали темницей… А он – тюремщиком. Самым милосердным тюремщиком.

Дария убили в лабиринтах императорского парка. Его тело нашли на рассвете. Он погиб, защищаясь. Среди тел его убийц рабыня Атии опознала телохранителей Со Чо. Мачеха никогда не упускала возможности больнее ранить падчерицу. Человеческая жизнь в её жестоких играх не значила ровным счётом ничего.

Нидаль – мимолётное увлечение, но всё же затронувшее сердце принцессы. Он был просто развлечением, которое тоже постигла незавидная участь. Придворного весельчака убила странная болезнь. Он умирал мучительно. Его рвало кровью, трясло, бросало то в жар, то в холод, тело покрывала холодная кровавая испарина. Лекари только разводили руками в бессилии помочь. Болезнь Нидаля – яд, который медленно убил в нём жизнь. Только здесь мачеха просчиталась. Смерть Нидаля огорчила, но виду принцесса не подала. Она даже не навестила умирающего, а он звал её.

Жестоко? Но когда у вас отнимают самое дорогое — любовь, начинаешь по-другому смотреть на вещи, которые раньше в твоём понимании были недопустимы. Если шесть лет назад принцесса бежала бы сломя голову на призыв умирающего возлюбленного, то после коварных уроков мачехи падчерица даже не вздрогнула, услышав его имя. 

Чувства, эмоции, привязанности — это слабости при дворе, а принцесса больше не хотела быть слабой. Приближая к себе кого-нибудь, Атия подписывала ему смертный приговор. И Нидаль знал, что станет очередной жертвой войны мачехи и падчерицы. Но разве может влюблённый трезво мыслить? Нет. Кто любит, тот слеп, глух и глуп. Больные любовью не думают о себе. Их тревожат только наслаждения, которые даёт им пьянящая близость с любимыми.

После смерти Нидаля придворные кавалеры обходили стороной принцессу, боясь попасть в немилость к императрице. И если были любовники, то на одну ночь. Их имена Атия даже не запоминала. Хотя нет, один постоянный всё-таки есть.

Торас — капитан дворцовой стражи. Её последнее увлечение. Этот хамоватый солдафон любую заставит себя запомнить. С ним легко и весело, но сердце бьётся ровно.

***

Шаги были уже совсем близко, и Атия остановилась, чтобы сообщник смог быстрее догнать её. Но Назир Синх явно не спешил к своей повелительнице.

Когда шаги приблизились вплотную, принцесса облизнула иссохшие губы и, заведя руку назад, протянула её Назиру Синх. И тут же горячая ладонь советника обожгла своим прикосновением девичьи пальцы. Назир Синх притянул Атию к себе и обнял. Его сердце так бешено колотилось в груди, что принцесса ощутила это спиной. Оно словно пыталось вырваться наружу и пробиться к сестре по несчастью. Два сердца так стремились быть одним целым, но цинизмом пропитанный разум построил крепкую преграду. 

Как только дыхание Назир Синха обожгло её шею, принцесса игриво вырвалась из нежных объятий. Такого советник не ожидал. Он шёл за ней, думая о предстоящем разговоре, но светящийся в отблесках факелов женский силуэт дразнил своей летящей походкой. Он манил за собой! И Назир Синх уже стал сомневаться: нужно ли спасать Атлантиду? Стоит ли эта страна его душевного спокойствия? Может, оставить всё как есть? Пусть она плывёт невестой к Е Со. Пусть рушится всё вокруг. Он будет равнодушен. Он сможет… 

Но её запах… её губы… её глаза… её голос…

Нет, слишком поздно отступать.

Как же раньше третий советник не замечал её? Или замечал, но не видел в ней женщину? Для него она была ребёнком.

Когда Назир Синх впервые увидел принцессу, ей едва исполнилось несколько дней от роду. Рагна держала её на руках и напевала колыбельную своего потерянного народа. Малышка улыбалась, слушая родной голос. Но время неумолимо шло вперёд, превращая невинное дитя в прекрасную деву. Слава о красоте старшей дочери Аттилы разлетелась далеко за пределы империи. И уже не было ни одного мужчины на земле, кто не мечтал лишь краем глаза увидеть принцессу атлантов. Атию хотели все, и только Назир Синх был спокоен в лучах её красоты. 

Но что же изменилось за эти пару часов? Она резко повзрослела для него? А может, он сам забыл, сколько ему лет? Назир Синх давно перестал считать свои годы. В этом нет необходимости, когда старость тебя никогда не коснётся, а смерть над тобой не властна. Бесконечность жизни сделала его равнодушным. Он с улыбкой смотрел на страстные порывы глупых людишек, в чём-то не понимая и где-то осуждая их. Теперь же сам оказался на месте тех, кого презирал за эти слабости.

Что в ней такого? Ничего… Она всего лишь женщина, а их у Назир Синха было тысячи. Но как объяснить то, что он ощутил рядом с ней? 

«Это просто страсть», — успокаивал себя Назир Синх, следуя за Атией.

«Она — просто женщина, а я мужчина… Она надоест мне, как и другие», — убеждал себя третий советник, обнимая дочь императора в холодном коридоре.

«Это её запах во всём виноват…» — успокаивал он себя, когда догонял принцессу в лабиринте императорского сада.

Догнав, он пытался сорвать с её уст поцелуй, но принцесса не сдавалась. Сбрасывая его руки, Атия ускользала вновь и вновь, а её изящный стан скрывался среди зелени кустов. Она играла с ним в любовь. Да и Назир Синх вёл себя как мальчишка, поддавшись мимолётному влечению, не подумав о чём завтра будут шептаться сплетники? 

— Третий советник императора носился по парку за принцессой...

— Впал в маразм? 

Сошёл с ума? 

Но злые языки сделают своё доброе дело. Пусть на всех углах кричат о любовниках, но не о заговорщиках. Слепой толпе и в голову не придёт, что Атия и Назир Синх играя в любовь, готовят переворот в империи атлантов.

Их игра походила на танец мотыльков над пламенем свечи. Опалят ли они свои крылья, подлетая близко к огню? Той ночью они об этом не задумывались. Принцесса и советник играли в любовь напоказ, не вспоминая о серьёзном разговоре, который заставил их нарушить правила при дворе императора. 

Последствия этого маленького преступления могут быть серьёзны. Но это будет завтра, а сегодня весь мир принадлежал им.

Наслаждаясь игрой, политические любовники даже не заметили, как аллея привела их к Замку Принцесс.

Остановившись перед мостиком через речку, Атия разочарованно прошептала: «Ну вот и всё».

Назир Синх и сам испытал нечто подобное. Подойдя ближе к принцессе, он нежно обнял её за талию и осторожно развернул лицом к себе.

Едва заметная улыбка коснулась уголков её рта.

– Говорят, что ты умеешь читать мысли, – прошептала принцесса, утопая в его необычных глазах.

В глазах Назир Синха отражалось небо. Только было это небо хищного желтого цвета. Как-то принцесса видела змею. Так вот у ползучей гадины были точно такие глаза. А когда всматриваешься в них, кажется, что они проникают в твою душу и заглядывают в её самые потаённые местечки. Они будто читают сокровенные желания, о которых многие предпочитают не говорить. И Атии стало жутко от одной только мысли, что кто-то в это самое мгновение копается у неё в мозгу. Дочь императора тут же отстранилась от хозяина пронизывающих глаз.

- Куда вы всё время вырываетесь, принцесса? – спросил он, пытаясь вновь заключить её в свои объятья. – Моя повелительница устала разыгрывать влюблённую?

Эта маленькая остановка перед мостиком немного охладила желания принцессы и, по всему видимо, вернула третьего советника в своё обычное душевное состояние. Он снова стал трезво мыслить. Атия попробовала напомнить, зачем они покинули пир.

– Ты хотел поговорить без лишних ушей, Назир Синх. Или уже забыл?

- Нет, моя принцесса, я ничего не забыл, – и прикоснулся ладонью к её щеке.

Его прикосновение было таким нежным и одновременно горячим, что сердце принцессы пойманной птицей забилось в груди. Лёгкая дрожь пробежала волной по телу, сковав его по рукам и ногам. Она податливой куклой почти обмякла в объятиях опытного искусителя, но, когда его губы потянулись к её губам, глаза вспыхнули неким раздражением. Атия отстранилась, давая понять, что их игра выходит из-под контроля. Зрителей больше нет, и не для кого продолжать этот дешёвый фарс. 

- Только влюблённые не думают о власти. Ты забыл, мой верноподданный?

На первом месте переворот в империи Атлантов, а потом будет потом.

ГЛАВА 3. Тайны одной ночи

Покои принцессы находились на третьем этаже дворца. К ним вела широкая винтовая лестница с причудливыми узорами из разноцветного мрамора, базальта и драгоценных камней. Перила лестницы, покрытые золотом, отражали красно-жёлтые блики факелов. Лестница словно уходила в ночное небо, которое можно было увидеть сквозь стеклянный купол-крышу.

Назир Синх много раз бывал здесь по делам, но раньше он не замечал, какой длинной кажется эта лестница. А сколько здесь рабов, которые падают ниц перед своей госпожой! Разве можно спокойно обсудить все вопросы в такой обстановке? Конечно, нет. Лучше бы они пришли к нему. Слуги третьего советника никогда не расскажут о том, что услышали в покоях своего господина. Они немые. Он считал, что немой слуга — это безопасность для господина, и в чём-то был прав. Однако рабы принцессы слишком болтливы, поэтому многие её слова и действия становились известны Назир Синху и, возможно, другим заинтересованным лицам.

Принцесса медленно поднималась по лестнице, ведя за руку своего нового возлюбленного. Она улыбалась и шутила, а третий советник был погружён в свои мысли. Было нетрудно догадаться, что его настроение испортилось.

Атия остановилась и обняла Назир Синха. Притворившись, что целует его в шею, она прошептала:

— В моей спальне никого не будет. Зураб об этом позаботится.

И с этими словами она поцеловала его и поднялась на ступеньку выше. Он последовал за ней. Теперь и слуги будут шептаться о новой любви принцессы. Пусть сплетничают, Атия будет вознаграждать самых болтливых по заслугам. А Зураб постарается заткнуть им рты. Ему это нравится.

Двери в спальню открыл её верный Зураб. Заметив приближающуюся пару, он уже отдал все необходимые распоряжения. Он расстелил кровать, подал фрукты и вино, зажёг камин, нагрел воду и приготовил ванну на случай, если принцесса и её гость захотят искупаться. Он всегда угадывал желания своей госпожи и гордился этим.

Зураб был не только телохранителем, но и доверенным лицом принцессы. Он исполнял все её приказы и знал все тайны своей повелительницы. Если сравнивать людей с животными, Зураб мог претендовать на звание верного пса. Он спал у её ног, охранял сон своей возлюбленной хозяйки и был готов убить любого, даже императора, ради неё.

Эту фанатичную верность можно объяснить тем, что Атия выкупила Зураба у работорговцев. Если бы не благосклонность принцессы, чернокожего великана ждала бы незавидная судьба — участь евнуха в гареме. Быть рабом принцессы и оставаться мужчиной — лучшее, на что мог рассчитывать раб, рождённый в диких краях Центральной Африки.

Принцесса вошла в спальню и жестом попросила своего телохранителя закрыть двери. Осмотревшись, она улыбнулась Зурабу. Он всегда радовал её, и сегодня не стал исключением. Она была права, когда купила его. Люди из варварских племён, которых он спас, становятся самыми преданными и услужливыми. Он считает принцессу своей спасительницей, но на самом деле она просто выбрала себе верного раба. И не ошиблась в своём выборе.

— Зураб, я хочу, чтобы нам никто не мешал, — сказала принцесса. — Проследи, чтобы ни одного человека не было возле моей двери, — и её пёс поспешил исполнить приказание. Если бы у него был хвост, он бы им завилял от радости.

Дверь захлопнулась, и они остались наедине. Оба они страстно желали этого момента. В комнате горели свечи, на столе ждало вино, а постель манила белизной простыней. Верный пёс охранял их покой. Но любовники не спешили предаваться страсти. Они ждали, кто же первым нарушит молчание. Кто сделает шаг в бездну предательства? Кто сыграет первую партию в оркестре заговора?

Атия, чтобы разрядить обстановку, налила вино в бокалы и протянула один из них Назир Синху. Взяв бокал из рук принцессы, он опустился на постель. Устроившись поудобнее, третий советник заговорил первым. Эта тишина выводила его из себя, но он не злился. Наоборот, он терял над собой контроль, когда смотрел на принцессу. По её коже играли тени от огня в камине.

— Для начала, моя прекрасная принцесса, я прошу вас выслушать меня, не перебивая. — Он посмотрел на неё, ожидая ответа.

Принцесса слегка кивнула и сделала глоток вина. Она не сводила с него глаз.

— Император слаб, моя госпожа, и поэтому Атлантиде нужен новый правитель. Он должен быть сильным, расчётливым, хладнокровным, мудрым и решительным. Ваш брат, если станет императором, только усугубит проблемы Атлантиды. Проще говоря, он разрушит империю своей же недальновидностью. Ваш брат не способен управлять. Вы это знаете. А ваша сестра слишком зависит от Маркуса, чтобы удержать империю в своих руках. Да и Атлантиду ей никто не доверит. Остаётесь только вы.

Назир Синх быстро выпил содержимое своего хрустального бокала и отдал его принцессе. Она хотела налить ему ещё, но третий советник отказался. Ему нужна была ясная голова.

— Вы можете стать императрицей. Но только если сами этого захотите. Я не могу вас заставить. Мне нужна ваша помощь. Но для начала нужно избавиться от наследника. И это нужно сделать как можно скорее. По моим подсчётам, ваш отец скончается через пару недель. Его травят уже месяц.

Услышав эту новость, Атия почувствовала головокружение. Как же так? Кто посмел отравить её отца? Это было выгодно только одному человеку — Назир Синху. Неужели он уже целый месяц тайно убивает императора? Нет, она не могла в это поверить! Или…

Принцесса присела на пол, и бокал выпал из её рук, разбившись вдребезги. На шум прибежал Зураб, но Атия быстро пришла в себя и жестом велела рабу вернуться на место.

Тем временем Назир Синх неспешно подошёл к принцессе, поднял её на руки и отнёс к постели.

— Вашего отца начал травить не я, — сказал он, положив свою драгоценную ношу на постель. — Его смерть не входила в мои планы. Но я вынужден признать, что это нам на руку, и мы должны спешить. Отравителей мы потом казним за посягательство на жизнь императора. У меня есть много доказательств.

Третий советник говорил об этом с таким равнодушием, словно речь шла о смерти какого-то раба, а не императора, не её отца. Планы… Какие могут быть планы? Император умирает. Никто никогда раньше не пытался по-настоящему убить всесильных правителей. Игра в заговор становилась реальностью с каждой минутой. Одно дело говорить об убийстве, и совсем другое, когда оно уже совершается, но на её совести не будет крови отца. А как насчёт брата?

Назир Синх, словно прочитав её мысли, сказал:

— Всё когда-нибудь происходит впервые. Император такой же смертный человек, как и раб. Разница лишь в том, что император живёт во дворце и правит, а раб беден и подневолен.

Атия приподнялась с постели и попросила Назир Синха подать ей вина. Он наполнил свой бокал и преподнёс его принцессе.

Грядут большие перемены. Кто займёт место на троне? Арий. Кому это выгодно? Можно не называть их имён, они и так известны. Теперь принцессе всё ясно. Тот договор. Они уже всё решили, и когда вели переговоры, императору уже был вынесен приговор. Отца уже записали в мертвецы. Только Атия может всё исправить, по крайней мере, попытаться. Хватит быть тенью, пора бороться за то, что принадлежит ей по праву. Её родина — Атлантида.

В этот момент дочь императора осознала, что ради власти она готова на всё. Сегодня она принцесса, а завтра — императрица, и Назир Синх будет помогать ей в этом.

Странно, но этот чужестранец любит Атлантиду, как свою родину. Если бы все атланты были такими же преданными, как этот таинственный человек.

— Хорошо, допустим, император скоро умрёт. Но как мы избавимся от Ария? — Атия постепенно приходила в себя. Её разум уже начал работать с безумной скоростью, обдумывая, как убрать брата с пути.

— Его нужно изолировать от двора так, чтобы никто не узнал о его исчезновении, но при этом все думали, что он жив и здоров. Это должно выглядеть как очередной каприз. После смерти императора всех ошеломит известие о гибели принца. В панике люди будут гадать, кто займёт трон. И вот тогда мы объявимся.

Заговорщиков охватило какое-то странное воодушевление. Они уже представляли, как достигнут своих коварных, но благородных целей и спасут империю от разорения. Разве это не оправдание их замыслов и планов? И неважно, сколько людей пострадает до и после — цена за благополучие государства всё равно будет ничтожно малой. Назир Синх и Атия это понимали.

Внезапно принцессе в голову пришла ещё одна коварная мысль. Она задумала, как избавиться от Ария во дворце. Единственный способ заставить брата покинуть город — это вызвать гнев отца. А что может вызвать гнев императора? Похищение кристалла из пирамиды.

Кристалл был оставлен Великими Отцами своим неразумным детям. Этот кристалл обладает огромной силой. Тот, кто им владеет, владеет миром. Правда, такие кристаллы есть и у других народов, например, у лемурийцев и сахарийцев. Поэтому мир разделён на три части.

Надо помочь брату совершить это святотатство, и любящая сестра может ему в этом помочь. Арий глуп, как ребёнок, им легко управлять. Милый братик пойдёт на поводу своих же страстей, которые нужно только направить в нужное русло.

— Мы легко устраним брата, — Атия сама удивилась своему коварству. — Я внушу ему мысли о кристалле. Он украдёт его из храма-пирамиды, чтобы самоутвердиться. Отец и жрецы будут в ярости. — Она закусила губу от удовольствия. — А мы воспользуемся этой мимолётной опалой принца.

Назир Синх не мог оторвать взгляд от принцессы. Она была так прекрасна, когда говорила. В её глазах не было ни капли сочувствия или жалости к собственному брату. Да, Арий был не родным братом, у них были разные отцы. Но эта тема была под запретом в Атлантиде по указу самого Аттилы.

Третий советник думал, что с устранением принца могут возникнуть проблемы. В основном он связывал эти проблемы с Атией. Он боялся, что в ней проснётся сестринская любовь, которая всё испортит. Назир Синх уже представлял себе, как будет уговаривать принцессу убить принца. Но она сама придумала, как легко, просто и быстро убрать наследника с дороги. Стоило только третьему советнику намекнуть, что Арий мешает, и вот главные пункты плана уже были готовы. Поистине, земные женщины — самые коварные существа во Вселенной.

Да, только не хватало одного. Как отдалить принца из дворца...

— Моя милая принцесса, на принца только разозлятся, но не сошлют его в изгнание, — сказал Назир Синх, сбросил с себя одежду и лёг на кровать рядом с принцессой.

Атия не подала виду, но лёгкая улыбка, полная удивления, появилась на её лице. Третий советник явно переигрывал.

Изображать влюблённых в хорошо охраняемых покоях Атии уже не имело смысла, ведь их никто не видит. Её верный раб Зураб будет стеречь эти покои, не смыкая глаз. Да и сам он не осмелится заглянуть в замочную скважину, ведь по своей природе он застенчив и честен. Атия часто замечала, как Зураб, краснея от смущения, отводит глаза при виде целующихся парочек. Так что можно было не беспокоиться о том, что за ними кто-то подглядывает.

Атия немного отстранилась от Назир Синха и задумалась. Если они просто разозлят принца, это не поможет. Нужно сделать так, чтобы принц думал, что его ссылают. Для этого потребуется поддельный приказ императора с подлинными подписью и печатью Аттилы. Только принц должен быть уверен, что отец бессилен перед жрецами, которые требуют наказать его, как обычного святотатца.

Для всех скорый отъезд Ария будет выглядеть как обида на гнев отца.

— Я знаю, как отправить брата в самую отдалённую провинцию. Мой дорогой Арий поедет туда без лишних вопросов, — сказала Атия, облизнув губы, словно кошка.

Посмотрев на Назира Синха, она обнажила свои белоснежные зубы. Её улыбка больше походила на оскал хищного зверя, который предчувствует торжество над своей жертвой.

Третьего советника заинтриговало, что ещё придумала эта хитрая принцесса. Странно, но только сейчас, находясь так близко к Атии, Назир Синх поймал себя на мысли: «Не хотел бы я оказаться на её пути».

— Мы всё сделаем, как надо, — сказал Назир Синх, целуя шею принцессы. — Трон ждёт тебя, моя повелительница.

В этот момент ему было очень сладко обсуждать захват власти в империи и ласкать принцессу. Больше всего Назир Синху хотелось опрокинуть принцессу на спину и слушать её речи. Но третий советник императора уже давно всё решил, заранее обдумав все ходы в их заговоре. То, что говорила принцесса, было ему известно. Есть только один способ осуществить задуманное, и эта возможность ждёт своего часа.

Назир Синх давно уже подготовил приказ о ссылке Ария. Император лично поставил свою подпись на документе.

Аттила подписал приговор своему сыну. В приказе говорилось, что принц назначается наместником в северную колонию, чтобы на деле доказать своё раскаяние перед императором и жрецами за совершённое им святотатство.

Северные колонии были самыми мятежными. На заснеженных равнинах и холмах то и дело возникали бунты покорённых народов. Нередко наведывались разбойники с пограничных государств. Получить назначение туда было равносильно смертной казни.

Правда, по замыслу третьего советника, принц не должен был доехать до колонии. По дороге на него должны были напасть пираты, нанятые Назир Синхом. Арий погиб бы от рук наёмников. Оставалось только поставить печать под приговором принца.

Здесь должна была вступить в игру принцесса. Хранитель печати был влюблён в Атию, и она должна была искусно воспользоваться его чувствами. Дочь Аттилы в нужное время отвлекла бы внимание Кампия от ларца с печатью, а подкупленный Назир Синхом раб быстро и незаметно сделал бы слепок.

Была только одна проблема в этом безупречном плане. Принцесса не выносила этого человека. К тому же Атии пришлось бы нанести визит хранителю печати поздно ночью, чтобы не возникло лишних вопросов у жителей дворца.

Третий советник представил, как Кампий, хранитель печати, будет вести себя, когда увидит принцессу в своих покоях. Вероятно, он удивится, ведь девушка долго давала понять, что не любит его, а теперь сама пришла, да ещё и ночью. Любой разумный человек заподозрил бы неладное, но Кампий был слишком влюблён, чтобы усомниться в намерениях принцессы. Поэтому этот пожилой человек был предсказуем.

Когда дверь откроется и перед ним появится молодая красавица, хранитель печати потеряет голову от избытка чувств. Он пойдёт на поводу у своей богини, не замечая ничего вокруг. В эти минуты можно будет сделать оттиск императорской печати. Для Кампия в этот момент будет существовать только его мечта. Всё остальное покажется ему несущественным.

Правда, представив это, Назир Синха впервые в жизни почувствовал укол ревности. Ведь хранитель печати может не ограничиться одними лишь взглядами на предмет своего обожания. Этот пожилой человек, возможно, даже осмелится прикоснуться к принцессе, не спросив, что привело дочь императора в его покои в столь поздний час. Он захочет поцеловать её нежные алые губы, как это сделает Назир Синх.

Воображение третьего советника быстро нарисовало эту картину: толстый старик тянется своими сморщенными кривыми пальцами к его принцессе, а она пытается освободиться от ненавистных объятий. Волна негодования и ярости захлестнула любовника. Если хранитель печати прикоснётся к его милой повелительнице, Назир Синх убьёт его. Когда третий советник станет первым министром, он прикажет умертвить старого осла самой ужасной и мучительной смертью.

Как он вообще посмел даже поднять глаза на дочь императора? Кто дал ему на это право? Негодование Назир Синха тут же утихло, когда в его голове пронеслась мысль: «А кто дал право мне?». Но всё равно дни Кампия сочтены: принцесса теперь только его, и никто больше не осмелится даже взглянуть на неё. Назир Синх об этом позаботится.

Атия уже не могла контролировать свои эмоции. Её тело не слушалось её. Она наслаждалась прикосновениями своего будущего первого советника. Каждое его движение заставляло её терять рассудок. Его ладонь оставляла на её теле пылающий след.

Они были так великолепны, лаская и целуя друг друга. В его объятиях принцесса почувствовала защищённость, которой ей так давно не хватало. Они должны были обсуждать планы по свержению императора, но вместо этого они безумствовали. В эту ночь им вряд ли удастся быть серьёзными и холодными.

— Завтра… — прошептала принцесса, задыхаясь. — Всё завтра, Назир Синх.

Ничто так не воодушевляет, как предвкушение победы. В эту ночь Назир Синх и Атия были охвачены не только всепоглощающей страстью, но и осознанием того, что власть в империи атлантов легко может перейти в их сильные руки.

Люди, подобные принцессе и третьему советнику, не могут полностью отдаться любви. Они скорее поддадутся мимолётной страсти, чем позволят себе влюбиться. Власть — это лучшее, что есть в этом мире. Безграничная власть способна полностью раскрыть сущность их душ. Именно это им нужно! Они приходят в наш мир, полные желания всё изменить, всё перестроить по своему усмотрению и подобию.

Они реформаторы, стремящиеся принести в мир, который существовал ещё до их рождения, новые законы и правила. В их мире всё должно быть по-другому, не таким обыденным и скучным. Их мир — полная противоположность прежнему. Он насыщен идеалами о том, каким должно быть государство и какая роль отведена каждому гражданину в этой государственной машине.

Добившись столь желанной власти, такие люди со временем могут стать деспотами и, ревностно охраняя новые порядки, легко и без сожаления уничтожать несогласных. В их понимании любой, кто противится жизненно необходимым реформам, — враг. Враг — это угроза их миропорядку, а значит, должен быть уничтожен.

Атия и Назир Синх лишь начали свой путь к власти, но уже определились с теми, кого они хотят победить. И тем, кто встанет у них на пути, придётся заплатить высокую цену за свою слабость и недальновидность.

В мире, который хотят создать эти два реформатора, нет места наивным и доверчивым людям. Но знают ли они сами, куда приведёт их эта дорога?

Та ночь положила начало истории, которая имела ужасные последствия для всего человечества. Пока же заговорщики наслаждались обществом друг друга, играя в любовь.

ГЛАВА 4. Сбежавший любовник

Рассвет нового дня был прохладным. Небо было затянуто серыми облаками, в воздухе чувствовался запах сырости, как всегда бывает перед дождём. Судя по всему, дождь обещал быть сильным и долгим.

В последние годы погода в Атлантиде менялась. Проливные дожди и холодные северные ветра уже не были частыми гостями в этом городе. Климат постепенно теплел, и даже летом уже не было необходимости разжигать камины на ночь. Однако сегодняшнее утро удивило прохладой.

Принцесса, которая ещё не успела проснуться, поёжилась от холода. Камин уже погас, и в комнате значительно похолодало. Кто-то стянул с неё одеяло, и она инстинктивно начала искать что-нибудь, чем можно укрыться. Но все её попытки найти одеяло были безуспешны.

Тогда Атия решила, что её может согреть Назир Синх. Она перевернулась на бок и потянулась к краю широкой кровати. Она помнила, с какой стороны обычно спал её сообщник. Но там оказалось пусто. Назир Синх ушёл, но когда? Атия помнила, что они уснули вместе, и третий советник был с ней всю ночь. Или ей это только показалось? Может быть, он уже давно покинул её покои?

Постель была пуста. Её возлюбленный ушёл, как только первые лучи солнца проникли сквозь пасмурное небо. Это было похоже на сцену из пьесы для придворных. Разве влюблённый мужчина уходит, не попрощавшись со своей возлюбленной? Это мог сделать только тот, кто не испытывал к ней чувств.

Принцесса открыла опухшие ото сна глаза и села на кровати. Осмотрев полумрак комнаты, она окончательно убедилась, что осталась одна. О прошедшей ночи напоминали лишь осколки стекла на полу, кувшин с вином и смятая кровать. И, конечно же, дикая усталость во всём теле.

Назир Синх, как нелюбезно с вашей стороны вот так покидать свою возлюбленную. Уходить, не сказав «доброе утро». Это обидело Атию. Никто раньше не поступал с ней так. Настроение Её Высочества сразу стало таким же пасмурным, как и утро. Но разве есть причина для обиды? Они были любовниками только для окружающих. Никто не обещал, что их отношения будут другими, когда поблизости нет посторонних глаз.

Принцесса укуталась в шаль. Пусть она и не согреет, но хотя бы скроет наготу. К тому же Зураб скоро должен принести завтрак, а потом нужно будет приказать ему развести огонь в камине: в комнате было слишком холодно, и кожа Атии стала похожа на гусиную.

Каждое утро принцесса начинала с зеркала. Как самая красивая женщина империи, она уделяла много времени и сил своему внешнему виду. На столике в ванной комнате стояли десятки пузырьков, коробочек и шкатулок с различными кремами и ароматическими маслами. Ухаживать за своим божественным телом было для неё огромным удовольствием. Принцесса могла часами нежиться в ванне или наслаждаться массажем, который делала ей специально купленная рабыня.

И в это утро принцесса решила не отступать от привычного уклада жизни, даже если на это удовольствие придётся потратить чуть меньше времени. Её ждал суматошный день: ей предстояло помириться с братом и за катастрофически малый срок стать его самым лучшим другом, навестить отца и даже пококетничать с Кампием вечером. А ночью её ждал Назир Синх.

Как же не повезло! Закончилось розовое масло для ванн. Принцесса в гневе бросила пустую бутылочку в стену. Она разбилась на мелкие кусочки. На шум, как обычно, прибежал Зураб.

— Где эта Тамара? — сердито прошипела Атия.

Она уже много раз говорила своей рабыне, чтобы та вовремя заказывала масла. Принцесса не любила, когда её планы рушились. Она так хотела понежиться в ванне с розовым маслом, но из-за какой-то незначительной оплошности всё сорвалось.

— Немедленно приведи её сюда! — велела она Зурабу.

Тот поклонился принцессе и побежал искать провинившуюся рабыню. На его лице было написано, что Тамара очень об этом пожалеет. Никто не должен обижать и раздражать его госпожу.

Не прошло и пары минут, как перед принцессой предстала Тамара, виновница её недовольства. Опустив голову, она не смела взглянуть на разъярённую госпожу. Обычно спокойная и добрая, принцесса сейчас кричала на Тамару, обвиняя её в неблагодарности.

Как эта девушка могла забыть, откуда её вытащила принцесса? Сколько добра ей было сделано? Госпожа Атия разве многого требует? Единственное, чего она хочет, это чтобы на её столике всегда стояли полные пузырьки ароматических масел.

После такой взбучки рабыня в сотый раз слёзно молила простить её за эту провинность и клялась больше никогда не расстраивать свою госпожу. Дав волю гневу, принцесса немного успокоилась, и её настроение поднялось. Отправив негодную рабыню в город за новым маслом, Атия всё же решила принять ванну. Сегодня предстоит важный день, и нужно быть лучшей среди лучших, а это нелёгкий труд.

Зураб, стремясь угодить своей повелительнице, отдавал приказы рабыням. Мгновенно покои принцессы наполнились суетой. Все были заняты делом: кто-то убирался, кто-то застилал постель, кто-то накрывал на стол, а кто-то разжигал огонь в камине. Только Зураб, стоя посередине опочивальни, следил за тем, чтобы всё было приготовлено так, как любит его несравненная хозяйка.

ГЛАВА 5. Любезная беседа заговорщиков

Назир Синх проснулся раньше принцессы. Он всегда вставал с первыми лучами солнца, даже если предыдущая ночь была бессонной.

Третий советник уже хотел покинуть постель своей сообщницы, но, взглянув на спящую принцессу, передумал. Она была так прекрасна в своём безмятежном сне! Её лицо казалось по-детски наивным, а лёгкий румянец на щеках делал её черты ещё более невинными. Огненные локоны принцессы переливались в первых лучах солнца, разбросанные по подушкам.

Её Высочество была восхитительна!

Назир Синх боялся дышать, чтобы не разбудить самую прекрасную женщину в империи. Он мог бы любоваться ею тысячу лет. Только на земле рождаются такие красавицы! Их красота затмевает любое природное и рукотворное великолепие. Третий советник не мог найти слов, чтобы описать свои чувства в момент утреннего покоя и счастья. Как же ему не хотелось покидать постель самой красивой женщины в империи, но Саах не будет ждать.

Он снова взглянул на свою сообщницу, и сердце его сжалось. Время не властно над ним, но безжалостно к ней. Через десять лет на этом прекрасном лице появится первая морщинка, а волосы поседеют. Сможет ли он после этого по-прежнему восхищаться ею?

Вряд ли…

Назир Синх осторожно поднялся с постели, взял свою одежду и направился к выходу. Он хотел вернуться в покои возлюбленной до того, как она проснётся.

С момента, когда Назир Синх покинул покои принцессы, прошёл почти час, и, по его расчётам, Атия должна была ещё спать. Но чем ближе он подходил ко дворцу принцесс, тем сильнее убеждался, что ошибся. Во дворце уже были видны рабы, принадлежащие старшей дочери императора, которые были заняты своими делами.

Увидев Назир Синха, Зураб скривил губы в ехидной улыбке. Он сразу понял, чем вызвано плохое настроение его хозяйки. Причина — её ночной гость, точнее, его уход с ложа принцессы. Телохранитель Атии надеялся, что больше не увидит этого напыщенного вельможу в покоях своей госпожи, но, кажется, ошибся. Третий советник всё же решил вернуться и вымолить прощение у самой прекрасной женщины на свете. Разве можно с рассветом покидать принцессу, не сказав ей, как она прекрасна? Хорошо, что чужеземец осознал свою ошибку. Хозяйка будет рада снова увидеть его.

Но Зураб вытянул ладонь вперёд, заставляя третьего советника остановиться.

— Я доложу о вас госпоже, — сказал раб и скрылся за массивной дверью, ведущей в спальню принцессы.

Назир Синху показалось, что тон раба был слишком надменным. И вообще, он с самого начала не понравился советнику. Создавалось впечатление, что чернокожий здесь не бесправный прислужник, а почти родственник. Находясь рядом с принцессой, Назир Синху всю ночь чувствовал присутствие третьего. Раб явно вёл себя слишком дерзко: врывался в покои Атии по малейшему поводу, с выпученными глазами и нервно дёргающимся правым веком.

Каждое появление раба в покоях принцессы заставляло Назир Синха думать, что если он обидит Атию, то его дни будут сочтены. Но что могло вызвать недовольство Зураба? Когда вельможа уходил, его обожаемая хозяйка мирно спала, а не проявляла гнев.

Назир Синх задумался, и его размышления прервало медленное открывание дверей. За ними он увидел Зураба с натянутой улыбкой на лице.

— Её Высочество ждёт вас, — буркнул недовольный раб и жестом пригласил войти.

Назир Синх не дождался от него поклона. Атия сидела в кресле у камина и расчёсывала свои мокрые волосы. Её стройное тело скрывала лёгкая шерстяная шаль, и только изящные лодыжки и ступни слегка виднелись сквозь неё.

Переведя взгляд с танцующих языков пламени на Назир Синха, принцесса улыбнулась. Она не ожидала увидеть его сегодня, но он внезапно появился. Человек-загадка, а не мужчина!

— Я думала, вы уже заняты государственными делами? — И, рассмеявшись, она добавила: — Нашими государственными делами...

— Я ушёл, не попрощавшись, только чтобы отдать кое-какие распоряжения по нашему делу, моя госпожа. И как только освободился, сразу же поспешил к вам.

Он сделал несколько шагов к Атии и, склонившись перед принцессой, начал страстно целовать её колено.

— Правда? — удивилась принцесса, но тут же её удивление сменилось насмешливой улыбкой. — Насколько мне известно, вы, Назир Синх, не из тех, кто склонен к сентиментальности и романтическим проявлениям чувств.

Он не ожидал такой реакции от принцессы. Она должна была отреагировать иначе. Женщины, как правило, падки на комплименты. А она сидит в кресле и не обращает на него внимания. Ей как будто всё равно! Назир Синх уже жалел, что решился сделать Атии подарок.

Её холодность и насмешливый тон задели что-то в его душе, что-то давно забытое, но слишком прекрасное, чтобы обижаться.

Назир улыбнулся в ответ и спросил:

— Моя повелительница, вы помните, что нас ждёт завтра? Вернее, нас ждёт много дел.

Ах да… У принцессы сегодня очень много дел, и почти нет свободного времени. Эти интриги отнимают столько сил и времени. Со вчерашней ночи принцесса должна забыть о праздности и посвятить себя целиком и полностью заговору. И первая жертва скоро проснётся после очередной весёлой ночи. Нужно быть самой красивой сестрой, а потом и нежданной гостьей.

— Ты прав, не стоит говорить о пустяках.

Никогда прежде Атия не переживала такого необычного утра. Сегодня она была самой счастливой женщиной в империи, а может быть, и во всём мире. Он вернулся! И пусть после этого утра надежд наступит день, полный кропотливого труда и интриг, принцесса всё равно будет в прекрасном настроении.

Атия сбросила шаль и взглянула на Назир Синха. Нет, она не хотела, чтобы он одевал её. Выпроводив рабынь из своей спальни, принцесса осталась одна. Хотя обычно она никогда не одевалась сама, это было довольно просто. Одежда времён Атлантиды, точнее, её почти полное отсутствие, включала прозрачные набедренные повязки разной длины, туники, держащиеся на одной брошке, и незамысловатые платья, которые скорее подчёркивали женскую фигуру, чем скрывали её.

В этот раз принцесса хотела надеть что-то очень открытое, но она ещё не решила, что именно. Только мужчина мог помочь ей выбрать подходящее платье. Ведь она собиралась помириться с наследником императора и произвести на него особое впечатление. Атия знала, что Арий неравнодушен к плавным линиям женского тела, и она хотела угадать, какую часть тела ей придётся открыть перед ним. Это помогло бы ей выполнить свою главную задачу — войти в доверие к принцу и подтолкнуть его к самому ужасному преступлению в империи. За такое преступление нет прощения даже принцу императорской крови.

Назир Синх с восхищением посмотрел на тело принцессы. Первой мыслью было, что она хочет выразить ему своё расположение. Однако принцесса не сделала ни шага в его сторону, а в её глазах не было и намёка на какие-либо чувства. Только хитрые огоньки и лисья улыбка. Она чего-то ждала от него. Чего же? Что нужно было этой лживой и коварной принцессе?

Не дожидаясь ответа, третий советник поднялся с колен:

— Вы чего-то хотите от меня?

— Да, Назир Синх, — ответила принцесса и, протянув ему руку, повела за собой в гардеробную. — Я хочу, чтобы ты помог мне выбрать наряд, который понравится моему брату, и помог мне одеться.

Гардеробная принцессы была расположена в соседней со спальней комнате за узкими деревянными дверями. Её коллекция нарядов могла бы вызвать зависть любой модницы того времени. Самые дорогие и изысканные платья были уложены в большие сундуки, украшенные резьбой и драгоценными камнями.

Стены гардеробной были сплошь увешаны зеркалами, и Атия могла любоваться собой в десятках отражений. В центре этой зеркальной комнаты стоял огромный мягкий диван с дюжиной подушек и маленький низкий овальный столик. В этот столик была встроена небольшая батарейка, благодаря которой в стеклянной сфере на крышке стола горел яркий, но не греющий огонёк. Такая необычная свеча освещала гардеробную, не коптя и не повреждая дорогие наряды.

Принцесса вошла в гардеробную и, толкнув любовника на диван, начала демонстрировать ему платья. Она открывала массивные сундуки и прикладывала наряды к себе. Все они были изумительны, но выбрать нужно было только самое лучшее.

От такой быстрой смены образов Назир Синх, третий советник, даже немного растерялся. В одном платье Атия была сама невинность, в другом — очаровательной, в третьем — подчёркивала стройность своего божественного тела, а четвёртое привлекало внимание к белизне её кожи.

Находясь в гардеробной принцессы, советник окончательно убедился, что Атия будет самой красивой в любом наряде, и никто не сможет пройти мимо, не взглянув на неё.

— Наденьте любое платье, вы будете очаровательны в любом из них, — на мгновение Назир Синх представил, как она восседает на золотом троне. Она будет прекрасной повелительницей. И добавил: — У вас этого не отнять, моя принцесса.

— Раз так, то я пойду в этом, — она бросила Назир Синху лёгкое шёлковое платье, отливающее серебром.

Истинное поведение царственной особы — давать указания и ждать, что они будут немедленно исполнены. Принцесса стояла в центре разбросанных нарядов и ждала, когда Назир Синх подойдёт. Но третий советник не спешил выполнять её желание. Он любовался принцессой и улыбался. Этот поступок немного рассмешил его. Никто раньше не вёл себя с ним так. Он никогда не одевал принцесс, тем более таких вздорных. Ну что же, Назир, рано или поздно этого следовало ожидать. Она ещё не императрица, но уже отдаёт приказы. Может быть, это и к лучшему. Пусть учится повелевать не только рабами. Кто знает, сколько раз ему придётся исполнять роль личной рабыни при императрице?

Третий советник, помогая принцессе, искал подходящий момент, чтобы задать ей вопрос, который его очень интересовал. Ответ на этот вопрос знала только она или её сестра Алина. Назир Синх помнил, почему так плохо относился к бесконечным и дорогим пирам императора. И сейчас, возможно, был подходящий момент, чтобы обсудить это с принцессой. Однако это могло её расстроить. Правда о помолвке рано или поздно станет известна, но сейчас негативные эмоции только придадут Атии сил для осуществления их коварного плана по спасению империи.

Назир Синх прекрасно разбирался в женщинах! Они такие непредсказуемые создания! Сегодня им нужна власть, а завтра они будут счастливы от любви под открытым небом. А вот женщины, которым уже нечего терять, готовы идти до конца, даже по дороге, усеянной множеством жертв их амбиций.

Атия была довольна своим подданным. Сегодня она без сомнений сможет достичь всех своих целей.

Утренний туалет принцессы подходил к концу — это был подходящий момент для важных вопросов.

— Моя принцесса, я хотел бы узнать о тайне, которую вам вчера утром поведала ваша сестра, — произнёс третий советник.

Атия резко обернулась и посмотрела на своего фаворита с лёгким удивлением. Откуда ему известны такие подробности? В парке были только она и её сестра Алина. Неужели за ними следили? Удивление быстро сменилось ужасом. Такие тайны опасно знать даже богам.

В голове принцессы проносились разные мысли. Кто он: друг или враг? Вчера он был любовником, а сегодня стал шпионом. Сомнения, только сомнения. Может быть, с ней играли, как кот с мышкой? И весь заговор — лишь фарс? Уловка, ловушка, чтобы отправить её, неугодную, далеко отсюда как предательницу?

Она так легко поддалась сладким речам об империи. Хороша принцесса, гнусные советники без труда заманили её в свои сети.

Принцесса быстро взяла себя в руки. Она понимала, что ничего не сможет доказать. Никто не слышал её возмущений, а значит, у них нет никаких оснований для обвинений. Главное — всё отрицать.

— А вы, Назир Синх, сами лично подслушивали? — с вызовом прошептала принцесса. — Я не помню, чтобы у меня с сестрой был такой разговор. Я всего лишь опальная принцесса, дочь императора. Мне ли доверять тайны и обсуждать дела империи?

Третий советник легко мог понять, почему принцесса так быстро сменила настроение. Её мысли были написаны у неё на лице, и даже обычный человек мог бы их прочитать. Сейчас она была похожа на лисицу, загнанную в угол.

— Принцесса, я не ловлю вас в сети. Я готовлю вам путь к императорскому трону и должен знать всё, что происходит при дворе. Поверьте, если бы я захотел, вас, моя маленькая принцесса, уже давно бы отправили за пределы дворца, в крепость на севере империи.

Атия улыбнулась и отступила от своего любовника на шаг.

— Вы всего лишь третий советник, и такой власти у вас нет, доброжелатель!

Назир Синха задело такое поведение принцессы. Нет власти! Да у него вся власть при дворе, а не у этого пьяницы-императора. Это он дёргает за верёвочки, а все, словно марионетки, танцуют и думают, что подчиняются только своим желаниям.

Ничего не ускользало от глаз третьего советника. Повсюду были его шпионы. И за долгие годы лишь раз он попал в такое положение, что пришлось самому случайно выступить в роли шпиона. Нет, он не просто третий советник! Он тот, кто изменит весь уклад жизни на этой планете! Он изменит все законы, нравы, политическую карту на земле. И ему для этого нужна она. А там видно будет, как с ней поступить. За тысячи лет народ на Земле привык подчиняться только Богам и их потомкам, и это придётся изменить.

Он, конечно, мог бы сам совершить переворот сначала в Атлантиде, потом путём войны в Сахарии и Лемурии. Но за ним никто не пойдёт и никто его не поддержит. Его никто не знает, и нет доказательств, что он другой! Только сила, доставшаяся ему от отца, и всё.

Назир Синх посмотрел на принцессу. Её мысли всегда как на ладони. Их легко читать. Глаза Атии выдают её.

Стоп! За кустами роз мог скрываться любой человек, который решил прогуляться по парку в это время. И это мог быть только один человек.

Атия была очень расстроена, но быстро сменила растерянность на негодование и злость. 

— Неужели вы, третий советник императора, используете прогулки по парку в столь ранний час для подслушивания? Я и подумать не могла, что это занятие достойно такого вельможи, как вы.

— Нет, моя принцесса, у меня есть для этого определённые люди, — не мог же Назир Синх признаться, что сам был там, за тем кустом, в парке.

— И много у вас таких людей? — спросила принцесса.

— Достаточно, чтобы быть в курсе всех дел при дворе, — ответил Назир Синх, и в его голосе послышались нотки превосходства.

«Достаточно» — значит, и в окружении самой Атии есть люди, служащие третьему советнику. Это даже как-то подло — подсматривать, подслушивать и вынюхивать для своего хозяина, а потом на ушко шептать самые интимные подробности личной жизни придворных. В какие ещё тайны посвящён этот скользкий тип?

И всё же его людишки плохо служат своему господину, раз он сейчас выпытывает самый важный и стоящий секрет империи. Принцесса подумала об этом, но ничего не сказала.

— Прошу, перестаньте. Хватит, — сказал Назир Синх, посмотрев на принцессу. Она стояла в нескольких шагах от него. Им нужно доверять друг другу, если они хотят реализовать все свои цели. Назир Синх хорошо это понимал. — Я больше не буду следить за вами, точнее, мои люди не будут этого делать. Только между нами не должно быть тайн. Мы же делаем одно дело, моя принцесса.

— Мне от этого не легче, — с горечью произнесла она. — Теперь они всегда будут следить друг за другом. Сегодня заговорщики, а завтра, возможно, враги. Надо быть осторожнее в высказываниях при нём. Хотя он прав. Ей следовало рассказать ему об этом разговоре раньше.

Первые советники уже передали огромные западные колонии императору Ё Со. Лемурийцы уже год как правят на западе, хотя договор ещё не подписан. Он только составлен. За земли Марием и Амурием были получены огромные суммы, и ещё будут получены, когда печать и подпись императора появятся на бумаге.

Она усмехнулась.

— Моё так называемое приданое. Большое, не так ли?

— Да, немаленькое, если учесть, что западные колонии и так уже почти их. Неплохо придумано. Без военных действий и кровопролития половина империи перешла к Лемурии. На очереди оставшаяся часть. Я думал, что Марий и Амурий глупы. Однако я ошибался. Они полные дураки. Никакой политической выгоды, никаких гарантий неприкосновенности в будущем для них самих. Только золото.

— У них уже всё распланировано. Императора они хотят отравить, меня — выдать замуж за лемурийца, Ария сделать новым правителем, а если кто спросит, почему такая большая часть империи отошла Ё Со, у них есть отговорка: «Это воля ныне покойного императора». И тогда не будет империи. Их нужно казнить как самых подлых предателей.

— Нужно казнить, но позже. Даже лемурийцы не считаются с ними. В новой империи этих предателей не будет. Амурия и Мария в любом случае ждёт печальный конец. Всё, что потратил Ё Со, вернётся к нему, но с большими дивидендами. На это он и рассчитывал, связавшись со столь алчными людьми. Они никогда не отличались дальновидностью, — с некоторой иронией в голосе предсказал судьбы старших советников Назир Синх и перешёл к более важному, по его мнению, вопросу: — Мне не хотелось тебе об этом говорить… Но нам нужно спешить. Времени почти не осталось. Если император умрёт раньше срока, мы обречены на неудачу. К тому же в брачном договоре ещё не указано имя будущей невесты.

Сердце Атии сжалось от страха. Что это значит? Не указано… Ей только что объявили о скорой помолвке с правителем Лемурии. А теперь нет никаких уточнений. И только сейчас она начала понимать смысл слов Назир Синха о том, что времени нет. Действительно, времени нет. Отец скоро умрёт, и старшие советники предпочтут вписать в этот государственный документ имя её сестры. Её безвольная сестра никогда не сможет добиться от своего мужа чего-либо в отношении Атлантиды. А значит, Амурий и Марий станут настоящими правителями её родины, но ненадолго. Алина для них — гарант свободы, а Атия — нежелательная и опасная, как императрица лемурийцев. Она ведь сама тысячи раз говорила о том, как будет наводить порядок в империи, которая изжила себя.

Конечно, времени больше нет!

ГЛАВА 6. Принцесса Алина и сын фаворитки

Пир императора, как обычно, закончился перед самым рассветом. Рабы вынесли из зала повелителя Атлантиды, который был мёртвецки пьян. Большинство придворных были не в лучшем состоянии, чем их император. Исчезновение старшей принцессы и третьего советника почти никто не заметил. А если кто-то и заметил, то вряд ли осмелится сообщить об этом императору. Сами они не без греха.

Когда происходило это торжественное (если его можно так назвать) действо, никто из присутствующих в золотом зале не смог проводить своего императора должным образом. Гости просто не могли встать. Но Аттила даже не рассердился. Император Атлантиды в своём привычном состоянии вряд ли мог что-то разглядеть.

Атия и Назир Синх были не единственными, кто покинул пир раньше императора. Среди тех, кто нарушил заведённый порядок, были и младшая принцесса с её возлюбленным Маркусом.

Эти двое всегда предпочитали уходить с грандиозных ужинов императора задолго до его ухода. Многие придворные замечали это, но не решались делать замечание влюблённым. Пока не было повода для замечаний. Принцесса и её фаворит никому не мешали, они просто шушукались по углам и не вмешивались в дворцовые дела. Пусть любят, раз им это нравится. К тому же Маркус был сыном Марции, любовницы первого советника императора, и никто не решался возражать или говорить что-то Амурию.

Уже час, как влюблённые нежились в огромной ванне. Горячая вода нежно обжигала их тела, а лепестки белых роз щекотали кожу. Даже в ванной, на таком коротком расстоянии, им нужно было ощущать прикосновение друг друга. Они уже не могли вспомнить те дни, когда жили друг без друга, их любовь казалась им вечной. Они вот так сотни тысяч лет любовались своим отражением в глазах друг друга. Разве что-то ещё может сравниться с таким удовольствием, как любовь? Истинная и чистая любовь. Конечно же, нет!

Алина и Маркус были самыми любимыми и влюблёнными людьми во всей империи атлантов. Их чувства в то избалованное и лицемерное время — настоящая редкость. Особенно при дворе. Они любили, и в этом была их сила. Среди тысячной толпы людей он не видел никого, кроме Алины, а она без особого труда могла отыскать глаза Маркуса среди миллиона других. Только глаза любимого ей человека могли быть такими необычно тёмно-карими и настолько тёплыми, что от их взгляда кровь разогревалась до немыслимых температур.

Для Маркуса его возлюбленная была не просто принцессой, она была повелительницей его сердца. Он не видел в ней ни одного изъяна, не находил ни одного недостатка. Она была идеалом красоты, нежности и женственности.

Такие женщины, как Алина, становятся самыми лучшими жёнами, матерями и возлюбленными.

Годы, которые они провели вместе, были самыми счастливыми в их жизни. Они прошли через многое: злые мачехи, чистки при дворе, опала принцесс. И они смогут преодолеть все трудности, потому что они есть друг у друга. 

Что может разрушить их счастье?

Алина смотрела на своего любимого и вспоминала самую знаменательную ночь в её жизни. Та короткая ночь многое изменила в сознании принцессы. Она сделала её ещё счастливей, чем она была прежде. Алина всё ещё не решалась сказать об своих подозрениях Маркусу. Нет, она не боялась, как её любимый отреагирует на столь решительный переворот в их совместной жизни, просто принцесса была ещё не очень уверена. Вдруг ей это просто кажется? Хотя срок уже довольно хороший, чтобы казаться, но всё же…

Она прижалась к Маркусу так сильно, что у самой перехватило дыхание. Как же безумно Алина любит его.

Маркус нежно гладил её плечо розовым лепестком, а его губы целовали её висок. Он чувствовал, как Алина меняется. Эти перемены исходили из её души. Она стала ещё более нежной и прекрасной. Ей больше не хотелось посещать дворцовые сборища, ходить на утомительные императорские пиры и участвовать в глупых играх Ария. Она хотела быть только с ним, видеть только его. Общество других людей начало её тяготить.

Маркус объяснял эту неожиданную перемену в Алине по-своему. Ему казалось, что она устала от жизни при дворе, как и он сам. Молодой вельможа приготовил для принцессы сюрприз. Он получил разрешение вывезти её за город, в небольшое поместье, принадлежавшее его матери. Там, как он надеялся, Алине понравится.

Маркус решил преподнести свой подарок сейчас, когда им так безмятежно и хорошо.

Он прошептал ей на ушко:

— У меня для тебя сюрприз.

Алина подняла свои зеленоватые глаза и ответила:

— Нет, сюрприз у меня, любимый. Нас теперь трое, — румянец покрыл её щёки.

 — Ты, я, — взяв руку Маркуса, она опустила её на свой живот и тихо добавила, — и наш ребёнок.

Молодой вельможа чуть не задохнулся от неожиданной новости. Его возлюбленная ждёт их малыша. Осознание того, что теперь он будет отцом, приводило его в безумный восторг. Это такое счастье! Его Алина сделала самый ценный подарок, какой только может быть на свете — дитя. Его дитя. Правда, он ещё не появился, но этот маленький человечек уже есть. Эта самая прочная нить любви свяжет их сердца, тела и души навеки.

Он будет отцом! Какое это неописуемое чувство. На радостях Маркус вскочил, поднял Алину на руки и стал, как безумный, целовать. Он покрывал поцелуями её глаза, щёки, губы. Целовал её всю, шепча, как сильно он любит свою маленькую принцессу.

Такой реакции Алина, конечно, не ожидала. Нет, он должен был обрадоваться, но так сильно. Какая же она счастливая! Она любима и скоро любовь подарит им частицу их обоих. Разве это не прекрасно?

Они стояли в ванной, и лепестки роз сползали с их мокрых тел вместе с каплями воды. В этот момент они были счастливее всех на свете.

К сожалению, счастье недолговечно. Когда его ждёшь, оно кажется вечным, а когда приходит — пролетает мгновенно.

Алина и Маркус забыли о том, что им нельзя заходить так далеко в своей любви. Они могут быть любовниками, но не родителями. Они могут дарить друг другу тепло и заботу, но не могут дать жизнь новому человеку.

Причина в том, что Алина — принцесса, а Маркус — придворный. В её жилах течёт императорская кровь, а в его — кровь простого вельможи. Их ребёнок не имеет права на жизнь, и если об этом узнает император, Маркуса казнят как покусившегося на трон, а принцессу отправят в северную крепость, где она будет обречена на вечное заключение.

Судьба ребёнка, который всё же родится, будет ужасной. Но разве влюблённые помнят о строгих законах своего времени? Их память коротка, когда дело касается подобных табу. Сейчас они счастливы, а что будет потом — будет потом.

Обнимаясь в уже остывшей воде, они составляли план спасения их любви. Их план был прост и казался им осуществимым. Они уедут в поместье Марции, там дождутся, когда появится малыш, а потом отдадут его на воспитание хорошим людям и часто будут навещать свою кровиночку. Никто не узнает их секрет. Только придётся посвятить Марцию в тайну. Сын был полностью уверен в помощи матери. Его мать никогда не предаст. Она будет хорошей сообщницей и покровительницей для них и её внука. Всё так легко и просто складывалось — разрешение уехать из дворца для Алины уже подписано и хранится у Маркуса. Ещё самое необычное, словно подарок, проведения сроков там не указывалось, значит, его принцесса могла гостить в поместье столько, сколько пожелает. Земли, принадлежащие их семейству, находятся далеко на юге от Атланты, что только на руку влюблённым. К тому же, земли Маркуса — остров. Сплетни не должны просочиться по морским волнам, для этого Маркус сделает всё возможное и невозможное. Первое — запретит рабам уезжать и отлучаться за пределы острова. Второе — никого не пускать на берег его земли.

Они смогут всё. Они же вместе. Они любят друг друга.

Любовь успокаивала Алину и Маркуса, давая им надежду и предавая уверенность.

Они не спеша начали одеваться. Скоро проснётся Арий, и начнутся весёлые состязания, на которых должны присутствовать все приближённые принца. Хотя сегодня особенно не хотелось присутствовать на очередном импровизированном представлении мощи, силы, ловкости и мастерства наследника императора, но нужно было пойти. Его Высочество приходило в ярость, если его окружение пренебрегало своими обязанностями. А у придворных друзей Ария была обязанность — хвалить, почитать самого лучшего принца и восхищаться его превосходством над простыми смертными людьми. Маркуса и Алину иногда раздражало такое глупое и недостойное поведение принца, но они сдерживали свои порывы злости и негодования. Им приходилось улыбаться, скрывая слёзы и смех, при виде сумасбродных выходок будущего императора. Нередко, переглядываясь, они читали в глазах друг друга одни и те же мысли: «Атлантида обречена с таким правителем».

Осталось совсем немножко, и эти бесконечные игры в верноподданных на несколько месяцев, но прекратятся. Там, на острове, они наконец-то отдохнут от уже приевшихся ролей приближенных Ария.

Скорей бы уехать… Скорей бы вылететь, как птицы, на свободу из золотой клетки. И, взявшись за руки, самая счастливая пара вышла из дворца принцесс навстречу новому дню.

ГЛАВА 7. Нежданная гостья

Дворец наследного принца поражал своей роскошью. Три этажа, просторные террасы, мраморные колонны и полукруглые окна со вставками из мозаичного стекла. Комнаты были светлыми и просторными. Широкие винтовые лестницы вели наверх. Каждый рисунок и орнамент на стенах был украшен позолотой с драгоценными камнями.

Личный парк принца был полон разноцветных клумб с яркими цветами. В фонтанах плавали маленькие морские рыбки. Но самым великолепным произведением искусства была круглая большая беседка, которая сверкала на солнце. Конструкция беседки была полностью покрыта золотом и украшена причудливыми узорами из алмазов. В центре беседки находилась уменьшенная копия императорского трона.

По обе стороны от трона стояли диваны, на которые усаживались приближённые Ария. С правой стороны от принца сидел его лучший друг и постоянный участник «шалостей» — Саладий. Слева же располагались Маркус и Алина. А у ног принца на пуховых атласных подушках чаще всего сидела Юнона — фаворитка наследного принца. Правда, императорский наследник менял своих фавориток с невероятной скоростью. Но уже почти три года это почётное место занимала дочь Югрия, которая была генералом западных войск.

Перед беседкой располагалась импровизированная арена, где принц любил демонстрировать своё воинское мастерство. Обычно в поединках с принцем участвовали рабы, которых будущий император побеждал и убивал. В момент, когда несчастный раб истекал кровью, восторженная публика аплодировала своему кумиру. Никто не смел жалеть побеждённого раба, так как сочувствие было неуместно в играх наследника императора.

Каждый, кто проявлял хотя бы мимолётное человеческое сочувствие к рабу, мог вызвать ярость принца, а в ярости он был опасен и непредсказуем. Поэтому никто не хотел рисковать. Все смеялись, улыбались и восхищались.

После турнира наступало время танцев, когда искусные танцовщицы услаждали взгляд своими движениями. Затем следовал пир, игры и всё остальное, что могло прийти в голову извращённому наследнику императора.

Атия спешила попасть на турнир своего брата. Обычно она приходила раньше начала турнира, так как принц не любил опаздывающих. Принцесса ехидно улыбалась, вспоминая, что она никогда не удостаивала своим присутствием его детские игры. Она открыто осуждала и смеялась над развлечениями своего брата. Он будет удивлён, пусть удивится этот глупец. Он ещё не знает, что его ждёт.

Принцесса летела, окрылённая предчувствием скорой победы. Она была уверена, что сможет изменить всё к лучшему. Сегодня её заветная мечта — стать императрицей — должна была осуществиться. И она верила, что вместе с этим сбудутся и другие её мечты.

Перед воротами дворца и парка принца Атия остановилась, чтобы отдышаться и поправить разлетевшиеся огненные кудри. Она была уверена в себе и готова к встрече с принцем.

Когда силуэт принцессы появился вдалеке, шумная компания внезапно замолчала. Никто не ожидал увидеть старшую принцессу на турнире, который так ненавидел её брат. Но вот она — принцесса Атия, собственной персоной. Это было невероятно!

Арию показалось, что молчание длилось целую вечность. Его сводная сестра шаг за шагом приближалась к нему. Её серебристое платье развевалось при каждом движении, оголяя стройные ноги. Несносный ветер играл с её пламенными прядями. Она была так похожа на свечу, что принц невольно подумал: действительно ли то, что он видит, реально? Но чем ближе подходила Её Высочество, тем яснее он видел — она не мираж и не видение. Сама гордячка Атия соизволила присоединиться к шумной и весёлой компании Ария.

Старшая сестра принца, Атия, с надменным видом приблизилась к беседке и холодно улыбнулась. Её улыбка заставила сердце Ария заколотиться так сильно, что он почувствовал стук в висках. Он не решался заговорить с ней, не мог подобрать слов. В его сознании всё путалось.

Атия оказывала на него странное влияние, которое пугало и злило его. При виде неё у него начинался приступ страха, переходящий в злость. В глубине души принц понимал, что он не ровня своей сестре. Она была величава и горда, настоящая принцесса. Ей бы править, если бы не Арий. Именно это пугало и злило наследника империи.

Видя, какое смятение она внесла в компанию, и понимая, что никто из друзей принца, да и сам Арий, не решится заговорить первым, Атия решила нарушить затянувшееся молчание.

— Я не помешаю, если присоединюсь к вашей весёлой компании, — с обворожительной улыбкой сказала она, глядя прямо в глаза принцу. — Я слышала, сегодня будет турнир. Все так расхваливают ваше мастерство, мой дорогой брат, что я решила сама увидеть, так ли это? Может быть, вчера я была неправа, и вы действительно лучший воин, чем Ё Со?

Арий довольно улыбнулся. Наконец-то и гордая принцесса признала это. Она пришла, чтобы увидеть, как он побеждает. И сегодня принц докажет ей, чего он стоит. Ни один воин в империи не может сравниться с ним. Он уже вызывал на турниры всех, кто мог соперничать с сыном императора, но они оказались ничтожными. Арий — лучший принц-воин в Атлантиде.

Состязание вот-вот начнётся. Но куда же посадить принцессу?

Осмотрев свободные места, принц был немного разочарован. Такая дорогая гостья и сесть-то толком не может. Ни одно свободное место не подходило ей. Она слишком хороша и знатна для этого. Особа императорской крови достойна лучшего. А лучшим местом, как считал принц, было место у его ног.

Недолго думая, Арий отпихнул ногой Юнону, указав ей место рядом с Саладием, и жестом пригласил присесть Атию.

Такой поворот событий вызвал у принцессы гнев, но этого никто не заметил. Внутри неё всё кипело от ярости и чувства унижения. Она — дочь императора! Она самая гордая и недосягаемая, как звезда, будет сидеть у ног жалкого мальчишки? В одно мгновение ей захотелось развернуться и уйти, но вспомнив, зачем здесь, принцесса подавила в себе чувство негодования. И приняла предложение занять место у ног наследника Аттилы.

Усаживаясь на подушки, принцесса отметила, что это действительно подходящее место. Здесь хорошо будут видны очертания и линии её груди. А это сейчас необходимо. Принц всего лишь мальчишка, и такое соседство только на руку заговорщице. Она понимала, что будет чувствовать Арий, украдкой бросая якобы невольные взгляды на открытые части тела принцессы. Сегодня Атия должна расставить коварные сети, в которые непременно, сам того не подозревая, попадёт её соперник.

Принцесса не заставила себя ждать. Она присела на подушки и приняла удобную позу. Затем она ощутила на себе пристальный взгляд сверху. Нетрудно было понять, куда были направлены глаза её брата.

Начало было положено, и всё шло по плану. Когда сестра оказалась у его ног, Арий тщеславно улыбнулся. Её поступок был весьма символичным. Неужели принцесса так легко и просто согласилась сесть у его ног?

Принц, не подумав, указал ей на подушки. В его голове даже не промелькнула мысль, что она может разозлиться и уйти. После такого унижения их уже ничто не могло примирить, и в этом была бы только его вина. Он всегда сначала делал, а потом думал.

Но её дальнейшие действия удивили не только его. Все присутствующие на турнире зашептались. Принц не слышал, о чём они говорили, но догадаться было несложно. Предметом их обсуждения было поведение принцессы, свидетелями которого они стали. И это польстило Арию, радости которого не было предела. Теперь в империи не было ни одного человека, который бы не любил самого лучшего принца.

Но, взглянув на плечи принцессы, принц почувствовал, как его лицо заливает румянец. Он и сам не ожидал, что будет не в силах отвести взгляд от изящно-белых плеч. А когда Атия приблизилась к трону принца, он увидел её слегка прикрытую грудь. В этот момент наследнику императора показалось, что окружающие заметили его взгляд, направленный на недавнего врага. Не в силах вынести это мучение, принц резко встал и, стараясь скрыть свою растерянность, направился к рингу. На полпути он обернулся и ещё раз посмотрел на ту, которая на этот раз ничего не сделала, но так сильно взволновала его душу.

Полулежащая на атласных подушках, сестра напомнила ему кошку. Только вот погладить её нельзя. Она зашипит и поцарапает, а потом изящно встанет и уйдёт. Вот такая у него сестра. Хоть она и сводная, но до сегодняшнего дня Арий считал её старшей дочерью своего отца. Теперь же в нём что-то изменилось, и это изменение произошло так быстро, что бедняга испугался самого себя.

Зачем она пришла? Что изменилось в её отношении к нему? Возможно, она увидела в нём не только избалованного и капризного мальчишку, но и равного себе человека. И всё же, что заставило эту гордую и неприступную, словно ледяная принцесса, оттаять?

Арий помнил, как она всегда смотрела на него с насмешкой. Как издевалась над ним, когда он, будучи ещё ребёнком, приходил к ней. Она то не открывала дверь, то доводила его до слёз и выставляла за дверь, как провинившегося щенка. Он мог пожаловаться матери, но никогда этого не делал. И всё потому, что ко двору Атией восхищались как самой умной и красивой принцессой. Какое-то время ему хотелось быть похожим на неё, но после её холодной сестринской насмешки принц решил стать её полной противоположностью.

Она благородна, добра, снисходительна, горда, красива и стройна… Её достоинства можно перечислять бесконечно. Иногда принцу казалось, что он всего лишь тень её величия. Ведь всеми своими многочисленными достоинствами она затмевала даже саму императрицу. За это Со Чо ненавидела свою старшую падчерицу, но ничего не могла ей сделать, разве что мелкие пакости.

Мелкая пакость — убивать возлюбленных принцессы! Каждая такая потеря только закаляла старшую дочь императора, делая её неуязвимой в новых дворцовых интригах.

Глаза принца всегда выдавали его чувства. Сейчас в них девушка читала, что он на верном пути. Её появление на турнире стало важным шагом для несчастного принца в сети Атии. Он, слабый и легко управляемый, был околдован её красотой и делал свои первые шаги на пути к гибели.

Принцесса одобрительно улыбнулась брату и многозначительно ему подмигнула. Это придало ей уверенности в том, что в их отношениях ожидается крутой поворот. Посмотрев на свою красавицу, Арий размашистой походкой направился к доспехам.

В этот день принц особенно тщательно готовился к турниру. На нём были надеты золотые латы в форме круга с треугольником в центре, которые прочно застёгивались ремнями крест-накрест на спине. На запястья рук были надеты широкие браслеты с алмазными шипами, которые служили щитами в бою. Ноги от лодыжек до колен были защищены специальными овальными золотыми пластинами с загнутыми краями. Эти пластины были скорее украшением, чем защитой, и даже ремни на них были украшены драгоценными камнями.

Принц никогда не защищал голову и плечи, считая себя достаточно ловким, чтобы отразить любые удары. Когда ему подавали меч, он поднимал остриё меча к небу и начинал выбирать себе противника. Тот, на кого указывал меч, должен был считать за честь сразиться с лучшим воином империи. С знатными противниками Арий бился до первой крови, а вот рабам не везло — их жизнь обрывалась на турнирах принца. Для Ария победы в сражениях с рабами были слишком лёгкими, поэтому он предпочитал биться с профессиональными воинами.

Специально для развлечений наследника империи был приставлен целый отряд солдат. Поначалу они выполняли функцию личных телохранителей, но потом их обязанности кардинально изменились. Арий вырос, и детские игры сменились мужскими.

Сегодня, чтобы произвести впечатление на свою сестру, принц решил сразиться с лучшим воином Мараджием, который был командиром его телохранителей. Мараджий сильно отличался от своих подчинённых не только доспехами, но и физическими данными. Он был настоящим гигантом, а принц едва доставал ему до плеча.

Однако исход поединка уже не вызывал сомнений — победа, как обычно, достанется Арию. Ведь какой солдат осмелится причинить боль наследнику престола и победить его? Конечно, нет! Опытный воин поддастся своему повелителю, чтобы тот мог потешить своё самолюбие.

Барабанный бой объявил о начале сражения, и все замерли в ожидании. Хотя победа уже была предрешена, Атии было интересно посмотреть на этот поединок.

Два соперника сошлись в центре арены. Никто не спешил сделать выпад первым, и они медленно кружили, не сводя глаз друг с друга. Арий, уверенный в своей силе, спокойно и хладнокровно вертел мечом, словно говоря: «Я жду, когда ты атакуешь».

Верный телохранитель, разгадав намерение своего господина, всё же решился на атаку. Арий, не отходя от своего противника, с лёгкостью отбил его меч. Мараджий продолжал атаковать, но все его выпады казались нелепыми, даже для человека, не разбирающегося в сражениях.

Было очевидно, что Мараджий уступает своему принцу. Солдат мог бы без труда выбить меч из рук Ария и заставить его сдаться, но тогда его бы позорно казнили на площади. Поэтому для командира было лучше подыграть принцу и позволить ему думать, что он лучший. Ведь Мараджий знал себе цену.

Наигравшись в искусного воина, Арий перешёл в наступление. Его атаки становились всё более сильными, и он почти оттеснил Мараджия к краю арены. Капитан старался отбиваться от нападок, опасаясь случайно поранить изнеженного противника. В этой ситуации единственным правильным решением для капитана было открыть себя для удара и подставить плечо, чтобы меч Ария нанёс хотя бы незначительную рану. Это был бой до первой крови, и принц должен был пустить кровь первым.

Закалённый в боях воин, пытаясь уловить подходящий момент для атаки, не мог сдержать свои эмоции. Он отражал неумелые атаки противника и пытался нанести удар первым.

В какой-то момент капитан ослабил руку, и его меч упал на жёлтый песок арены. В это мгновение принц нанёс удар, и его тонкое, как бритва, лезвие меча пронзило плечо капитана. Из раны брызнула кровь, и капитан опустился на одно колено перед победителем, признавая своё поражение.

Арий, довольно глядя на поверженного противника, приказал рабам перевязать рану капитану. Сам же он, гордо развернувшись, направился к своему трону. По пути он скидывал с себя доспехи, предвкушая долгожданную встречу с Атией.

Он ожидал от неё восхищения и пламенных речей, но, подойдя ближе, увидел в её глазах не восхищение, а ледяную метель. На секунду ему показалось, что она просто подыгрывает ему и присутствующим.

«Её радость — всего лишь притворство», — промелькнуло в его голове. Однако Арий тут же забыл о своих сомнениях, когда принцесса нарочито поднялась и поцеловала его в щёку. Этот невинный сестринский жест заставил наследника императора забыть обо всём на свете. Он ощутил гордость и удовлетворение.

Арий расправил плечи и громко объявил:

— Эту победу я посвящаю своей сестре Атии!

Приближённые принца захлопали ещё громче, а он, устраиваясь на троне, тихо прошептал на ухо принцессе:

— Теперь я доказал тебе, что уже не мальчишка?

Атия загадочно улыбнулась и не стала отвечать прямо.

— Ты посвятил мне эту победу, а я в знак нашего примирения посвящаю будущему императору танец.

Принцесса покинула своего брата и вышла в центр беседки, чтобы ещё больше очаровать принца. Она хотела, чтобы он думал только о ней и мечтал угодить ей. Тогда она сможет полностью завладеть его вниманием.

— Насколько хороши ваши музыканты, Арий? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Смогут ли они уловить ритм моего тела?

— Если не смогут, я прикажу их казнить, — ответил принц и грозно посмотрел на побледневших музыкантов. — Никто не посмеет испортить моё настроение или твой танец, сестра.

Атия начала медленно двигаться. Её вьющиеся рыжие локоны напоминали игру огня. Этот огонь был согревающим и успокаивающим. Музыканты сразу поняли язык тела принцессы. Её лёгкие плавные движения отражались в музыке, словно это не инструменты, а тело принцессы рождало такую необычайно восхитительную мелодию. Её движения были нотами, а руки — рекой, а развивающиеся ярко-огненные пряди — пожаром, который ложился на плечи принцессы. Всё её тело пело.

Принц был заворожён красотой Атии и боялся лишний раз вздохнуть. Она казалась такой воздушной, что могла улететь и раствориться где-нибудь в небесах среди птиц и облаков. Каждый, кто смотрел на танец принцессы, был очарован её грацией. Атией можно было любоваться только на расстоянии.

Танец, который Атия подарила принцу, длился всего несколько минут, но для него это время словно остановилось. Стоило Атии начать свой танец, как принц почувствовал, что готов на всё ради неё. Он был готов достать для неё звезду с неба, если бы она только попросила. Её красота достойна только самого лучшего, и принц был готов подарить ей все сокровища мира.

Принц не замечал никого вокруг, кроме Атии. Она протягивала ему свою нежную руку, и он шёл за ней, словно заворожённый. Всё вокруг него плыло, а люди исчезали. Был только он и она. Атия танцевала, а Арий любовался её совершенными линиями.

Её сладкий голос звучал в его ушах: «Арий... Арий... Арий...». Когда принц открыл глаза, он увидел зелёные глаза принцессы и услышал шёпот придворных. Бедному Арию потребовалось время, чтобы понять, почему вокруг него собрались люди.

— Арий, пожалуйста, не рискуй так своей жизнью, — нежно сказала она. — Эти бои могут быть опасны для тебя.

Приближённые принца тоже были обеспокоены:

— Да, вы не должны так рисковать, ваше высочество.

— Что случилось? — спросил наследник императора в недоумении.

— Вы потеряли сознание, — спокойно ответила Атия, гладя его по щеке.

От её прикосновений принц почувствовал, как приятная лёгкость охватывает всё его тело. Он хотел бы провести всю жизнь в её ласковых руках. Он не сводил глаз со своей принцессы. Ему так хотелось увидеть улыбку на её прекрасном лице. Ведь только её улыбка способна растопить не только льды на севере, но и его черствое сердце.

— Улыбнись, пожалуйста, — тихо попросил принц.

Кажется, никто не услышал, что сказал их будущий повелитель, но лицо принцессы озарила лёгкая, почти воздушная улыбка. Никто не заметил, с каким трудом это далось Атии. Покорить наследника императора оказалось слишком просто. Но она не хотела лишних сплетен и поэтому решила побыстрее удалиться с праздника фантазий принца. На сегодня с неё достаточно. Дочь императора устала изображать сестринские чувства.

— Мне пора идти, — прошептала Атия.

Лицо Ария помрачнело, и он нервно заёрзал на троне, пытаясь устроиться поудобнее. Окинув недовольным взглядом собравшихся вокруг него придворных, он раздражённо произнёс:

— Я похож на того, кому нужна ваша помощь? Прошу вас, займите свои места! — последнюю фразу он почти прокричал, как капризный ребёнок.

Придворные, напуганные принцем, поспешили выполнить его просьбу. Только Атия осталась стоять над принцем, не двигаясь с места. Она больше не улыбалась и молча слушала, как за её спиной затихает шёпот. Она чувствовала на себе пристальные взгляды завистливых придворных, которые напрягли слух в надежде услышать самое интересное в предстоящем разговоре детей императора.

Арий взял ладонь принцессы в свою и посмотрел на неё глазами неразумного ребёнка:

— Ты так быстро уходишь? Почему? Мы только помирились. — В его голосе было столько разочарования и боли. — Тебе скучно? Но скоро будет весело, я обещаю. Побудь ещё немного.

— У меня на сегодня запланировано много дел, — чётко ответила принцесса.

— Что за дела такие важные, что моя сестра бросает меня? — спросил принц.

— Мне нужно в город, — ответила Атия.

— Тогда я отменю все игры и буду сопровождать тебя, — предложил принц.

Но Атия не хотела, чтобы он ехал с ней. Она не нуждалась в его компании и хотела, чтобы он остался с друзьями.

Принцесса попыталась отговорить принца от желания сопровождать её. Она собрала всё своё терпение в кулак и сказала:

— Не стоит, братец. Это скучная поездка. Мы увидимся вечером.

И она ушла так же внезапно, как и появилась, растворившись в зелёных аллеях. Принцу оставалось только ждать. Ждать, когда солнце скроется за горизонтом, а бледная луна осветит тёмно-синий небосвод и звёзды украсят его. Он ждал наступления вечера, чтобы увидеть принцессу.