Аукцион невест для монстра

Утро началось с запаха жжёной плоти.

Я проснулась от того, что воздух в комнате стал густым, словно кровь, и каждый вдох резал лёгкие осколками разбитого стекла. Пламя — моё проклятое пламя — лизало края деревянной кровати, превращая всё вокруг в ад.

Опять.

— Проклятье, — прошептала я, выдёргивая руки из-под подушки и глядя на ладони. Кожа горела алым свечением, а под ней плясали языки огня, жаждущие вырваться наружу и сжечь весь мир дотла. — Опять, опять, опять...

Три года я бегала. Три проклятых года меняла имена, как изношенные плащи, покупала поддельные документы у торговцев человеческими душами, пряталась в трущобах и подвалах, спала на сырой земле и ела объедки. Всё — чтобы магия во мне не проснулась. Всё — чтобы никто не узнал, что последняя из рода Мейр всё ещё дышит.

Но огонь не забывает. Огонь всегда помнит.

Я сорвалась с кровати, босыми ногами наступая на ледяной пол. Холод врезался в подошвы, но не унимал жар в груди. Дрожащими пальцами я схватила кувшин с водой и опрокинула его на тлеющие простыни. Шипение. Пар. Запах гари и отчаяния.

Томас говорил — нужно контролировать эмоции. «Твоя магия питается болью, Рэйн. Не корми её.» Легко сказать, когда твоя семья не сгорела заживо у тебя на глазах. Легко сказать, когда ты не просыпаешься каждую ночь от их криков.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. В маленьком зеркале, висевшем над рукомойником, на меня смотрела девушка с измученным лицом и красными от недосыпа глазами. Волосы цвета воронова крыла спутались в колтуны, губы потрескались от постоянного прикусывания, а кожа стала восковой от месяцев, проведённых в подземельях.

Ранэль Мейр умерла в Ульвере. Теперь я — Рэйн Кастер, простолюдинка без рода и племени.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть, как испуганную кошку.

— Рэйн? — голос Томаса звучал напряжённо. — Всё в порядке? Я почувствовал запах дыма.

Я быстро накинула плащ на ночную рубашку и открыла дверь. Томас стоял на пороге — постаревший за эти три года, с седыми прядями в каштановых волосах и морщинами усталости вокруг карих глаз. Когда-то он был могущественным магом Третьего круга, другом моего отца, почти членом семьи. Теперь — изгнанник, как и я.

— Опять кошмары? — он заглянул через моё плечо в комнату, оценивая ущерб.

— Не кошмары. Воспоминания.

Его лицо смягчилось. Томас протянул руку и осторожно коснулся моего плеча. Его прикосновение было тёплым, почти отеческим, но я всё равно отшатнулась. С тех пор, как меня связали магией с незнакомцем три года назад в подвалах Ульвера, любое прикосновение казалось предательством.

— Тебе нужно учиться контролировать силу, — сказал он тихо. — Если ты не научишься, она уничтожит тебя изнутри.

— Может, оно и к лучшему.

— Рэйн...

— Не надо, — я подняла руку, останавливая его. — Просто... не надо. Я справлюсь.

Он вздохнул, но ничего не сказал. Мы оба знали, что это ложь. Я не справлялась уже давно. Магия росла внутри меня, как раковая опухоль, пожирая всё на своём пути. Скоро она вырвется наружу, и тогда...

Тогда все узнают, кто я такая. И тогда они придут за мной.

— Я пойду на рынок, — сказала я, избегая его взгляда. — Нужно купить хлеба.

— Будь осторожна. Вчера в таверне говорили о странных людях в городе. В чёрных плащах.

Моё сердце пропустило удар. Чёрные плащи. Охотники за невестами. Сборщики человеческого товара для тайных аукционов, о которых шепчутся в самых тёмных углах Империи.

— Наверное, просто торговцы, — солгала я.

Томас посмотрел на меня так, словно видел насквозь, но не стал спорить.

На рынке было шумно и людно. Я шла между рядами, стараясь не привлекать внимания, утопая в своём сером плаще. Торговцы выкрикивали цены, дети бегали между телегами, женщины перебирали товар придирчивыми пальцами. Обычная жизнь. Нормальная жизнь.

Я остановилась у хлебной лавки, торгуясь с пекарем за чёрствую буханку, когда почувствовала это. Прикосновение чужого взгляда к затылку. Тяжёлое, изучающее, голодное.

Медленно обернулась.

В толпе, у фруктовой лавки, стоял мужчина в тёмном плаще. Лица не было видно — капюшон скрывал черты, но я чувствовала его внимание, как прикосновение ледяной руки к позвоночнику. Он не двигался, не делал попыток подойти ближе, просто... наблюдал.

Я резко отвернулась и быстро расплатилась с пекарем. Нужно было уходить. Сейчас же.

Но когда я оглянулась снова, мужчины уже не было.

Паранойя, сказала я себе. Просто паранойя. За мной никто не следит. Никто не знает, кто я такая.

Я почти поверила в это, пока не дошла до дома.

Дверь была открыта.

Сердце ухнуло в пятки. Томас никогда не оставлял дверь открытой. Никогда. Я осторожно толкнула створку и заглянула внутрь.

— Томас?

Тишина. Тишина, которая звенела в ушах и кричала об опасности.

Я шагнула в дом, и тут же почувствовала запах. Металлический, едкий, знакомый. Кровь.

— Томас! — крикнула я, бросаясь к его комнате.

Он лежал на полу возле кровати, связанный и с кляпом во рту. Живой, но избитый. Над ним склонились трое мужчин в чёрных плащах. Охотники.

— А вот и наша маленькая беглянка, — проговорил один из них, поднимая голову. Лицо у него было обычное, ничем не примечательное, но глаза... В глазах плескалась жестокость. — Ранэль Мейр. Наконец-то.

Я попятилась к двери, но путь уже был отрезан. Ещё двое охотников вошли в дом, блокируя выход. Ловушка захлопнулась.

— Мы так долго тебя искали, — продолжал первый, медленно поднимаясь. В руках у него блеснули серебряные кандалы с выгравированными рунами. Магические. — Три года, представляешь? Три года мы прочёсывали каждую дыру, каждый подвал, каждую забытую богами деревушку. А ты всё это время была здесь, под самым носом.

— Что вы сделали с Томасом? — голос дрожал, но я заставила себя говорить твёрдо.

— Ничего особенного. Пока. Но это зависит от того, как ты себя поведёшь.

Магия во мне заревела, требуя освобождения. Пламя полыхнуло под кожей, готовое вырваться наружу и сжечь всех этих тварей дотла. Но я сдержалась. Если я потеряю контроль, Томас умрёт первым.

— Чего вы хотите?

— О, не от нас зависит, чего мы хотим, дорогая. — Охотник ухмыльнулся, показывая жёлтые зубы. — Мы просто доставляем товар. А что с тобой будут делать дальше... это уже не наша забота.

Товар. Он назвал меня товаром.

— Аукцион, — прошептала я, и мои худшие опасения подтвердились.

— Умница. Да, аукцион. Очень тайный, очень дорогой, очень... специфический. Там платят баснословные деньги за таких, как ты. Магички с редким даром, из знатных родов, с чистой кровью. Ты — настоящий приз, малышка.

Один из охотников шагнул ко мне, держа кандалы наготове. Я отступила к стене, но деваться было некуда.

— Не сопротивляйся, — сказал он почти ласково. — Будет только больнее.

Пламя во мне взревело.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, НЕТ!

Магия взорвалась.

Огонь хлынул из моих рук потоком расплавленного золота, заполнив комнату жаром и светом. Охотники закричали, отшатываясь, прикрывая лица руками. Деревянная мебель вспыхнула, как сухой хворост. Воздух задрожал от температуры.

Но радость длилась недолго.

Серебряные кандалы в руках охотника засветились холодным светом, и магия... исчезла. Просто оборвалась, как перерезанная струна. Огонь погас, оставив только дым и запах гари.

— Магическое серебро, — объяснил охотник, поднимаясь с пола. Плащ у него тлел, но он даже не обратил на это внимания. — Очень дорогое, очень эффективное. Подавляет любую магию в радиусе трёх футов.

Я упала на колени, чувствуя, как силы покидают меня. Без магии я была обычной девушкой — слабой, беззащитной, сломленной.

Кандалы щёлкнули на моих запястьях, тяжёлые и холодные. Мир вокруг потускнел, словно кто-то убавил яркость красок. Я больше не чувствовала пламя в груди, не слышала пение огня в крови. Только пустота. Ужасная, зияющая пустота там, где раньше была моя сила.

— Вот и хорошо, — охотник довольно кивнул. — Теперь ты не причинишь никому вреда.

Они подняли меня за руки и потащили к двери. Я обернулась к Томасу, встретилась с ним взглядом. В его глазах читалась боль — не физическая, а душевная. Он винил себя. Винил за то, что не смог защитить меня.

— Прости, — беззвучно прошептал он.

— Не твоя вина, — так же беззвучно ответила я.

Но мы оба знали, что это не так. Кто-то выдал нас. Кто-то рассказал охотникам, где меня искать. И я подозревала, что это был не Томас.

Меня втолкнули в закрытую карету, окна которой были завешены чёрной тканью. Внутри пахло потом, страхом и отчаянием. На противоположной скамье сидели ещё три девушки — все в таких же серебряных кандалах, все с потухшими глазами побеждённых.

Одна из них — совсем юная, лет шестнадцати — тихо плакала. Слёзы стекали по её щекам жемчужными дорожками, но она не вытирала их. Наверное, уже не видела смысла.

Карета тронулась с места, колёса застучали по булыжнику. Я прижалась к стене и закрыла глаза. В голове крутилась одна мысль: это конец. Конец бегству, конец свободе, конец всему, что у меня было.

Впереди меня ждал аукцион. Тайный обряд, где богатые и влиятельные мужчины покупали женщин, как скот на рынке. Покупали для своих тёмных нужд, для магических ритуалов, для утех.

Я не знала, что будет дальше. Не знала, кто меня купит и что со мной сделает.

Знала только одно — девушка по имени Рэйн Кастер умерла в тот момент, когда на неё надели кандалы.

Осталась только Ранэль Мейр. Последняя из своего рода. Товар на продажу.

Карета катилась по дороге, увозя меня от всего знакомого, в неизвестность. А в груди, там где раньше пылало пламя, теперь была только тьма.

Холодная, бесконечная тьма.