Авантюрист поневоле Том 1

“Если вы читаете это, то либо уже успели вляпаться в неприятности, либо только собираетесь. В любом случае, позвольте мне поздравить вас с началом вашего, несомненно, захватывающего приключения. Многомирье — это место удивительное, опасное и чаще всего совершенно нелогичное. Вам понадобятся острый ум, крепкие ноги и ещё более крепкий желудок. Если вы рассчитываете, что этот путеводитель станет вашей путеводной звездой... то, увы, я скорее просто напомню вам, где можно найти звёзды, если вы вдруг решите на них посмотреть.

Многомирье: Что это вообще такое?

Многомирье — это сеть миров, омываемых Межмировым Океаном. Некоторые называют эти пути "Нитями Судьбы", другие — "Тропами Хаоса". Лично я зову их "Вот-куда-мы-опять-угодили". Миры могут быть разными: от технологически продвинутых, где машины говорят куда более умные вещи, чем может показаться на первый взгляд, до тех, где изобретение вилки до сих пор вызывает бурные споры в учёных кругах.”

“Заметки старого авантюриста” Бартоломью Громогрюм

В теплый вечер выходного дня на пороге таверны с метким названием «На краю пропасти» (название вполне буквально отражало расположение заведения) появился высокий человек в черных, сильно поношенных туфлях. В зубах у него торчала соломинка, которую он лениво жевал, прежде чем выплюнуть, словно избавлялся от последнего напоминания о трудном дне. После этого он пнул дверь ногой и вошел внутрь.

Таверна «На краю пропасти» своим интерьером идеально оправдывала свое название. Все внутри выглядело так, будто кто-то попытался создать уют, но в процессе передумал, решив, что уют — это для слабаков. Стены, возможно, когда-то были побелены, но теперь напоминали древнюю карту, испещренную трещинами и пятнами, вероятно оставшимися после давних драк и неудачных попыток готовить на костре прямо в помещении.

Столы и стулья, каждый из которых был уникальным образцом из серии «сделай сам», скрипели и шатались при малейшем прикосновении, вызывая ощущение, что они вот-вот развалятся. Один из столов, явно прошедший через сражения, гордо носил на себе вмятину от топора. Лавки были украшены множеством зарубок и вырезанных сердечек с инициалами, напоминающими о забытых романах и несчастной любви.

В центре зала висела люстра, которая, возможно, когда-то была роскошной. Теперь она больше напоминала арт-объект, созданный из старых бутылок и ржавых вилок. Тусклый, мерцающий свет, исходящий от нее, наполнял помещение атмосферой заколдованного места, где время будто остановилось в особенно неудачный момент.

За стойкой стоял бармен, являвший собой живое воплощение таверны: небритый, с повязкой на глазу и усмешкой, которая будто говорила, что он видел в жизни многое — включая тараканов, регулярно устраивавших забеги по стойке. Над ним висела табличка: «Долг в этом заведении — миф», адресованная редким туристам, решившим, что смогут уйти, не заплатив.

Посетители разом обернулись к новому гостю. Народу было немного, ведь репутация у таверны сложилась такая, что даже крысы предпочитали обходить ее стороной. В заведении собралась публика настолько разношерстная, что ее можно было бы встретить разве что в дурном сне или на худшем рынке округи.

В углу за столом сидел подозрительный тип с пышными усами, которые напоминали двух полосатых котят, уютно устроившихся на его лице. Он был так увлечен пересчетом «честно» награбленного, что чуть не уронил монеты, услышав звук двери. Рядом с ним воришка в лохмотьях неустанно озирался, словно боялся, что кто-то украдет даже его тень.

На другом конце зала лениво точил кинжал наемник, внешность которого напоминала результат сборки из запасов боевых ранений. Его взгляд казался настолько тяжелым, что за него можно было взимать плату.

Колдуны и ведьмы, соревнующиеся в конкурсе «Кто наколдует больше воробьев из бороды», выглядели впечатляюще: их шляпы упирались в потолок, а мантии развевались в полной тишине, будто подчинялись невидимому ветру.

В темном уголке зала притаился гоблин, настолько гнусный на вид, что казалось, будто он съел всех мух округи и теперь задумал что-то более существенное.

Эльфы, как всегда, выделялись своей утонченностью, даже в столь колоритной компании. Один из них тщетно пытался отмыть свои уши от похлебки, которую ему, по его мнению, нарочно пролили на голову. Гномы, напротив, гордо демонстрировали немытые бороды, оживленно обсуждая последние новости с таким рвением, будто решали судьбу мира.

А в самом темном уголке таверны сидел проходимец в плаще с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо так надежно, что даже собственная мать не узнала бы его. Его пристальный взгляд словно говорил, что он знает все тайны мира или, по крайней мере, хотел казаться таковым.

Публика в таверне была уникальной. Все они с интересом смотрели на нового гостя, который эффектно появился под аккомпанемент молнии, вспыхнувшей вдали. Та, вероятно, поразила чью-то несчастную корову, добавив драматизма моменту.

Внезапный гость в сером, видавшем виды сюртуке глубоко вздохнул, оглядел собравшихся леди и джентльменов, а затем, хлопнув в ладоши, громко заявил:

— Вот и ладушки! Вечер добрый! И прежде чем вот тот лохматый бросится на меня с ножом... — он указал на существо, напоминавшее огромного кота, стоявшего на задних лапах и угрожающе державшего нож в передних, — ...поспешу сообщить вам, что меня зовут Артур Изворот! Для тех, кто в дальнем конце зала, повторю: Артур Изворот!

Как по волшебству, в зале воцарилась гнетущая тишина. Люди, эльфы и гоблины замерли на месте, будто услышали строгую команду "Замри!" от учителя. Некоторые посетители настолько обомлели, что пролили эль мимо рта.

Эта сцена длилась всего секунд двадцать, но ощущение было, словно время растянулось, как жевательная резинка. Затем, как будто кто-то нажал кнопку "ускорение", посетители кинулись к выходу. Они мчались с такой скоростью, что за ними оставались вихри пыли, обгоняя друг друга, будто за ними гнался дракон-людоед, решивший устроить ночной забег за особенно вкусной добычей.

Единственным, кто остался на месте, был бармен. Его улыбка исчезла так быстро, что, казалось, оставила след в воздухе. Он стоял, как вкопанный, с выражением, будто увидел привидение, которое, вдобавок, заказало эль на его счет.

— Ну, вот, — пробормотал он, уставившись на Артура, — моё сердце ушло в пятки и вряд ли вернётся в ближайшие недели.

Артур, слегка смущенный, пожал плечами, усмехнулся и сел за ближайший свободный стол, который чудом уцелел в хаосе.

— Вот и ладушки! Есть индейка? — спросил он, бросив взгляд на объедки на столе.

— Д-да, — заикаясь, ответил бармен.

— Ну так неси! — скомандовал Артур и бросил ему золотую монету.

Монета, словно подчиняясь волшебному закону, пролетела через добрую часть зала и с плеском упала прямо в кружку с элем, стоявшую возле бармена. Тот подпрыгнул от неожиданности, уставившись на Артура с ещё большим изумлением.

Индейка оказалась не такой вкусной, как ожидал Артур, но вполне подходила, чтобы утолить голод. Бармен все это время стоял рядом, словно послушный пёс, ожидая дальнейших указаний.

— Ты про Костлявого слышал? — спросил Артур, запивая индейку элем.

— Нет! Ничего не слышал! — замотал головой бармен.

Артур нахмурился и внимательно посмотрел на него, словно пытался что-то разглядеть.

— Он живёт неподалёку! На юг по дороге, через проклятый лес, там его башня. Точно не пропустите! — поспешно выпалил бармен.

— Вот и ладушки! — улыбнулся Артур.

Он поднялся и направился к выходу. У двери остановился, бросил взгляд на царивший в зале беспорядок и с легкой усмешкой произнёс:

— Лучший порядок — это беспорядок!

С этими словами он вышел, оставив бармена вздыхать с облегчением. Тот стоял, чувствуя, как его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Из глубины таверны появилась его пухлая жена и, подойдя поближе, шёпотом спросила:

— Это правда был Артур Изворот? Тот самый?

— Да, тот самый. Тот самый Артур Изворот, чьи розыскные плакаты висят на улицах сотен миров по всему Многомирью.

Бармен, наконец осознав, что опасность миновала, сел на табурет и вытер пот со лба. В его голове крутилась одна мысль: как же повезло, что Артур ограничился только индейкой и элем.

Дорога к башне Костлявого не заняла много времени, даже несмотря на то, что пролегала через очередной проклятый лес. Этот лес с его скрюченными деревьями, гигантскими пауками и кружащими стервятниками ничем не отличался от десятков других, которые Артур уже встречал на своём пути. Казалось, будто их заказали по одному и тому же каталогу «Ужасы на любой вкус».

По пути Артуру несколько раз приходилось отпрыгивать от падающих сверху паучьих нитей и уворачиваться от злобно каркающих ворон, которые выглядели так, словно обиделись на весь мир. Но всё это его уже не удивляло — он привык к подобным встречам.

Башня Костлявого выглядела как творение безумного гения или пьяного архитектора. Она возвышалась над лесом, будто кто-то решил построить маяк в самой гуще чащи. Смесь камня и причудливых механизмов делала её похожей на гигантскую игрушку, собранную из деталей разных конструкторов. Один из механизмов напоминал гигантские часы с кукушкой, другой походил на паровой двигатель, способный поднять дирижабль. На одном из уровней была даже часть, похожая на огромную пружину, которая словно ждала момента, чтобы выпрыгнуть и удивить всех.

Назначение этих механизмов оставалось загадкой даже для самого Костлявого. Возможно, они служили для отпугивания незваных гостей. А может, по утрам готовили ему кофе, делали массаж и читали последние новости.

Артур остановился, внимательно посмотрел на башню, хмыкнул и подумал: «Безвкусица!» Он постучал в массивную дверь, и спустя некоторое время на пороге появился хозяин башни.

Костлявый полностью оправдывал своё имя. Этот старый изобретатель, колдун и некромант больше напоминал скелет, на который натянули тонкую бледную кожу. Взглянув на неожиданного гостя, он кивнул, но тут же захлопнул дверь прямо перед носом Артура.

— Эй! Я вообще-то по делу пришёл! — возмутился Изворот.

— По какому такому делу?! — голос Костлявого гремел так громко, словно говорила вся башня. — Последнее дело, которое ты мне предложил, стоило мне головы! Я хоть и четыре века как мёртв, но всё равно было больно!

— Ой, да ладно, с кем не бывает! — Артур пожал плечами. — Открывай, дело серьёзное!

Костлявый пробурчал что-то себе под нос, но дверь всё-таки открыл. Артур вошёл внутрь, с интересом оглядывая необычный интерьер. Каждая вещь здесь казалась ещё более загадочной и бессмысленной, чем предыдущая. Башня была заполнена странными приборами, банками с разноцветными жидкостями и грудами книг.

— Ну и что у тебя на этот раз? — недовольно проворчал Костлявый, усаживаясь на скрипучий стул. Тот протестующе заскрипел, будто хотел покинуть это место.

— Сам смотри, — ответил Артур, садясь напротив.

Он достал из внутреннего кармана предмет, напоминающий карманные часы. Однако вместо времени этот прибор с несколькими циферблатами показывал скорее его остаток. Костлявый внимательно посмотрел на устройство, присвистнул, почесал затылок и воскликнул:

— Фатуметр! — в его голосе слышались удивление и лёгкий страх. — Значит, слухи правдивы: ты действительно проклят. Но что тебе нужно от меня? Я ведь накладываю проклятия, а не снимаю!

Он задумчиво почесал подбородок, а затем добавил:

— Хотя могу посоветовать одного мага. Живёт возле логова красных драконов. Марек Шляпник. Настоящий специалист!

— Это тот, который обожал носить дурацкие шляпы? — Артур поднял бровь, вспоминая прошлую встречу с этим магом.

— Он самый! — хитро усмехнулся Костлявый.

— Я уже был у него. Ничего не вышло. Он сказал, что Draco Magia невозможно снять, — Артур покачал головой.

— Ну, раз уж он так сказал, то я точно ничем не помогу, — Костлявый развёл руками, но, наклонившись чуть ближе, с любопытством спросил: — А как он там?

Артур посмотрел на него с едва заметной улыбкой.

— Драконам почему-то всегда нравился вкус магов.

— Ах вот как! — Костлявый натянуто улыбнулся, выражая скорбь о почившем коллеге. — Значит, больше в списке рекомендованных его нет.

— Забавно, но это он направил меня к тебе, — ухмыльнулся Артур. — Хотя, учитывая его... текущее положение, я бы усомнился в его рекомендациях. Он уверял, что ты лучший в своём деле. Ещё сказал, что ты хвастался, будто нашёл способ снять Draco Magia.

Скорбь на лице колдуна тут же сменилась беспокойством. Он нахмурился, затем произнёс:

— Он что-то напутал! Я такого не говорил! — В его голосе звучала нервозность, а лицо стало ещё бледнее, когда он заметил, как мрачнеет взгляд Артура. — Это проклятие нельзя снять. Хотя... теоретически способ всё-таки есть, но вряд ли он тебе понравится.

— Звучит интригующе, — Артур наклонился ближе. — И какой это способ?

Костлявый жестом пригласил Артура следовать за собой. Открыв дверь в лабораторию, он начал объяснять:

— Мы извлечём твою душу из тела и перенесём её в другое!

— Костлявый, это было одним из первых решений, которые я попробовал. Не сработало.

— Конечно, не сработало! — раздражённо фыркнул колдун. — Недостаточно просто пересадить душу в новое тело! Нужен особый метод! И особая душа!

— И твой метод, конечно же, работает? — Артур прищурился, глядя на него с явным недоверием.

— Ещё как работает! — Костлявый выпятил грудь, словно этим убеждал собеседника в своей гениальности. — Всего девять из десяти подопытных умирали жуткой смертью!

Артур нахмурился, но в уголках его губ мелькнула лёгкая саркастическая улыбка.

— А что с десятым?

— Он жив! — воскликнул Костлявый, пожав плечами. — Правда, никого не узнаёт!

— Действительно надёжно, — вздохнул Артур, задумавшись, не поблизости ли голодные драконы. — Так в чём конкретно суть твоего метода?

— Мы не просто переселим твою душу в другое тело, но и внедрим в твоё тело другую душу. Небольшие манипуляции и проклятие подумает, что это по-прежнему ты, и привяжется к новому "хозяину". Только есть одна небольшая проблема.

— И какая же?

— Тело, в которое ты переместишь душу, и сама душа, на которую мы перенаправим проклятие, — Костлявый выдержал паузу, прежде чем продолжить. — В Многомирье таких попросту не существует. Нам нужен человек из МУМа!

Лаборатория хозяина башни походила на антикварную лавку, где магия пересекается с безумием — и, похоже, они давно завели роман. Полки вдоль стен были заставлены банками с подозрительными жидкостями, происхождение которых лучше не пытаться выяснить. Старинные книги с труднопроизносимыми названиями стояли аккуратным рядом, хотя одна явно пыталась сбежать, шевеля своими страницами. Между книг затесались магические артефакты, излучающие мистическое свечение, словно соревнуясь, кто сияет ярче.

В центре комнаты возвышался стол, который, казалось, пережил столько алхимических опытов, что сам превратился в магический предмет. Его поверхность была завалена инструментами: здесь и старая ржавая реторта, и странный механизм, напоминающий гибрид кофемолки и телескопа, и груда бумажных свитков, чьи чернила, казалось, оживали, извиваясь по волокну бумаги. Рядом лежали причудливые механизмы, назначение которых, вероятно, понимал только сам Костлявый — и то не всегда.

В углу лаборатории стоял огромный аквариум, где плавали таинственные создания, больше напоминающие миниатюрных драконов, чем рыб. Они недовольно шипели на Артура, который подошёл слишком близко. Над аквариумом висели пучки сушёных трав и корней, испускавшие смесь ароматов лаванды и чего-то, что напоминало старые носки.

На противоположной стороне комнаты находилась доска, испещрённая сложными формулами и диаграммами. Вокруг неё были приклеены клочки бумаги с надписями вроде «НЕ ПЕРЕМЕШИВАТЬ!!!» и «НЕ ТРОГАТЬ, ЕСЛИ ДОРОГА ЖИЗНЬ!». Здесь же стояло несколько колб с разноцветными жидкостями, которые время от времени пузырились и переливались через края, хотя под ними не было огня.

Костлявый уверенно лавировал в этом хаосе. Он привык к беспорядку, который царит здесь уже сотню лет. Колдун пробирался между шкафами и столами, от которых едва не падали предметы, и, наконец, остановился перед странным устройством, напоминающим одновременно машину времени и старый самовар.

— МУМ? — изумлённо спросил Изворот.

— Мир угасшей магии! МУМ!

— Допустим, — Артур вздохнул и покачал головой. — Но ты же знаешь, что путь туда закрыт. Во всём Многомирье нет магии, способной открыть проход!

— Конечно, нет! Но есть один мир, где осталась лазейка! И попасть туда можно с помощью моего изобретения! — Костлявый с энтузиазмом хлопнул по груде металла, из которой тут же вывалилась пружина.

— Внушает доверие, — съязвил Артур, криво улыбнувшись. — И где эта лазейка?

— В Саратове! — торжественно объявил хозяин башни, обнажая гнилые зубы в широкой улыбке.

— В Саратове? — переспросил Артур, приподнимая бровь. — Надеюсь, это не проклятый лес?

“Мастер Абсурд говорил: “В каждом из этих миров, когда-то наполненных чудесами, теперь лишь следы былого великолепия. Угасшая магия — это как дыхание древнего дракона, что медленно оседает инеем на стекло: ещё видно очертание его могущества, но самого тепла уже не почувствовать.”

Чем характерны миры угасшей магии?

Когда-то магия была сердцем и кровью этих миров, но теперь она иссякла. Не внезапно — нет, но словно вода, что медленно уходит из треснувшего сосуда. Остались лишь легенды и мифы о былом. Одни миры полностью утратили магию, в других она стала столь редка, что её носители скорее напоминали чудаковатых фокусников или безумцев, нежели волшебников.”

“Заметки старого авантюриста” Бартоломью Громогрюм

С чего начинается приключение? Обычно — с какой-нибудь ерунды. Вот вчера, например, я мирно сидел в таверне, наслаждался эльфийским элем (не спрашивайте, как он там оказался; эльфы, к слову, были не в восторге), когда в дверь влетел злобный карлик. Нет, не карлик. Карлики наверняка обиделись бы, узнав, что я так назвал крыса, который вскочил на барную стойку и начал вещать о пророчествах.

Пророчества, как и мыши, всегда появляются в самый неподходящий момент. Этот грызун прокричал что-то вроде:

— Настал час Великого Героя!

Я, естественно, решил, что он обращается не ко мне, а к кому-то за моей спиной. Но, обернувшись, увидел только зеркало. Не знаю, почему это зеркало вдруг решило показать не моё отражение, а надменного рыцаря в блестящих доспехах. Тем временем карлик-мышь продолжил своё выступление.

— Ты! — указал он лапой прямо мне в лицо. Точнее, в нос. — Тебе предстоит спасти королевство!

"Королевство?!" — подумал я. И, как всегда в таких случаях, спросил:

— А что будет мне за это?

Карлик замер, презрительно фыркнул и неуверенно пробормотал:

— Эээ… ну, ты получишь... эм... признание, славу, богатство… ну и бесплатный напиток от заведения!

"Пожалуй, стоит попробовать", — решил я, осушил кружку и подумал, что приключения, как и хороший эль, случаются нечасто. Однако, выйдя из таверны, я сразу понял, что мир за те десять минут, что я провёл внутри, изменился.

Вместо уютной улочки с парой лавочек я стоял на краю огромной пропасти. Внизу что-то бурлило и шипело, явно намекая, что прыгать туда — идея не из лучших. Из-за угла слева выглядывал дракон, причём как-то смущённо, будто он оказался здесь по ошибке.

"С чего начинается приключение?" — ещё раз подумал я, осторожно шагая вдоль пропасти в сторону дракона. "С мышей, драконов и, кажется, с огромной беды. Но кто бы мог подумать, что мышь заведёт меня так далеко?"

— Тюрин! Тюрин!

— Тюрин!

Виктор вздрогнул, ручка замерла на середине страницы блокнота. Он поднял глаза и увидел профессора Алексея Ивановича, который с укором смотрел на него из-под очков.

— Покажите ваш конспект, — скомандовал профессор, выхватывая блокнот из рук Виктора. Алексей Иванович бегло пролистал страницы, исписанные идеями, черновиками и набросками.

— Занятно! — саркастически отметил он, возвращая блокнот. — Хватит витать в облаках, Тюрин.

— Да-да, извините, Алексей Иванович, — поспешно кивнул Витя, убирая блокнот под аккомпанемент смешков аудитории. Щёки Тюрина вспыхнули от смущения. "Ну, могло быть и хуже," подумал он. "Иваныч мог бы заставить меня прочитать что-нибудь вслух."

Виктор Тюрин — обычный парень из старого спального района Саратова. Внешность у него неприметная: короткие каштановые волосы, худощавое лицо и вечно сонный взгляд карих глаз. Лёгкая щетина, которую он частенько забывает сбрить, добавляла ему пару лишних лет.

Его дни проходят однообразно. Тюрин учится на факультете искусств и дизайна в Саратовском государственном университете имени Н. Г. Чернышевского. По утрам он спешит на пары, едва успев заварить кофе. Главные инструменты Виктора — ноутбук и графический планшет, которые стали продолжением его рук. Вечерами он работает на фрилансе: создаёт всё, что закажут — от логотипов до цифровых портретов, чтобы оплатить жильё и учёбу. Нередко работа затягивается допоздна, пока полусонное вдохновение не выталкивает из него что-то действительно стоящее.

После фриланс-заказов наступает время его главной страсти — писательства. Квартира Вити превращается в творческую мастерскую: на столе громоздятся эскизы персонажей, рядом валяются разбросанные заметки с описаниями миров и диалогов. Литературная тяга нередко конфликтует с учёбой. Преподаватели, замечая его рассеянность, не упрекают его, видя в этом проявление творческого мышления. Тюрин надеется, что однажды его навыки графического дизайна помогут визуализировать литературные идеи, создавая иллюстрации для собственных книг.

Но иногда эти мечтания прерывает Марина. Умная, красивая и всегда приветливая, она словно приносит с собой солнечный свет. Виктор украдкой наблюдает за ней, но никак не решается сделать первый шаг и пригласить её на свидание.

Вечерами он любит слушать музыку на стареньком плеере и гулять по городу. Особенно его привлекает набережная Волги: прохладный ветер, шум воды и открывающиеся виды помогают ему расслабиться. После таких прогулок он иногда заходит в уютный бар, где работает его лучший друг Андрей. Хотя Витя и не увлекается алкоголем, он с удовольствием берёт бутылку холодного пива и болтает с другом о жизни.

— Просто пригласи её! — Андрей открыл бутылку и поставил перед хмурым другом холодное пиво. — В кино или кафе. Или, знаешь что, пригласи её сюда! Заведение у нас приличное, и если что, я помогу советом.

— Да ну тебя, — Тюрин взял бутылку и тяжело вздохнул. — Ты же знаешь, я даже к ней подойти не могу, не то что пригласить куда-то! — Он сделал глоток пива, чувствуя горечь и ледяной холод одновременно. — А если она скажет "нет"?

— Если скажет "нет", значит "нет"! — пожал плечами Андрей, словно это было самое простое решение в мире. — Неприятно, конечно, но лучше, чем сидеть и гадать, что могло бы быть. Как говорится, попытка не пытка!

— С каких это пор ты стал таким мудрым? — усмехнулся Виктор.

— А ты что, не знал? — Андрей мастерски изобразил изумление, подняв брови и разведя руки. — Как только становишься барменом, получаешь доступ к нескончаемому источнику жизненной мудрости!

— Да ладно! — Виктор рассмеялся.

— Серьёзно! — Андрей сделал серьёзное лицо, но глаза выдавали, что он шутит. — И вообще, ты не улыбайся, а лучше записывай! Я только что дал тебе идею для книги.

— Хорошо-хорошо! — засмеялся Виктор.

Дома он записал эту идею в блокнот, представляя, как таинственный бармен помогает героям решать жизненные проблемы и находить любовь.

На следующий день Тюрин решил воспользоваться советом друга. Собрав всю смелость, что у него была, он намеревался подойти к Марине и узнать, чем она занята вечером. Но, к его удивлению, после лекции Марина сама подошла к нему.

Смелость тут же отступила, словно у неё закончился рабочий день.

— Привет, Витя, — сказала она с улыбкой. — Мы с ребятами собираемся посидеть в кафе. Придёшь?

У Виктора перехватило дыхание, а сердце заколотилось, как барабан.

— О, э-э... конечно, — выдавил он, стараясь не выглядеть слишком взволнованным. — Во сколько?

— Сегодня в семь! Я скину тебе адрес, — ответила Марина, её улыбка стала ещё шире. — Будет здорово, если ты придёшь.

— Спасибо, Марина. Я обязательно приду, — сказал он, ощущая, как его щеки начинают краснеть.

Она кивнула и ушла, а Витя остался стоять на месте, пытаясь осознать произошедшее. Марина только что пригласила его на вечеринку! С волнением и радостью он быстро собрал свои вещи, чтобы скорее добраться домой и подготовиться.

Тюрин вернулся домой, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в его крови. Он осознавал: это его шанс показать себя с лучшей стороны. Бросив рюкзак на диван, он направился к шкафу, чтобы выбрать одежду. Это оказалось непростым выбором — он хотел выглядеть привлекательно, но не слишком вычурно.

Он перебрал несколько рубашек и футболок, но ни одна не казалась подходящей. Наконец, его выбор пал на тёмно-синюю рубашку, которая на нём отлично сидела. К рубашке он подобрал чёрные джинсы и свои любимые кеды.

Закончив с одеждой, Виктор направился в ванную. Он тщательно вымыл волосы и лицо, надеясь, что прохладная вода поможет собраться с мыслями. "Просто будь собой," повторял он себе, но это не слишком помогало.

После душа он оделся и взглянул на своё отражение в зеркале. "Не так уж плохо," отметил он, поправляя волосы. Затем быстро проверил, всё ли взял: телефон, кошелёк, ключи. Его взгляд упал на старый MP3-плеер, лежавший на полке. Он положил его в карман. Этот плеер был подарком от дедушки, и он всегда носил его с собой на прогулки.

Готовый к выходу, Виктор спустился вниз, где возле подъезда его поприветствовали бабушки, занявшие скамейку. Сделав пару шагов, он внезапно застыл. Волнение, которое он старался подавить, нахлынуло с новой силой.

"Что, если я не впишусь? А если скажу что-то глупое, и опозорюсь?" — мысли вихрем закрутились в его голове, а сердце забилось так, будто готовилось вырваться из груди. Виктор уставился на надпись на асфальте, пытаясь взять себя в руки. "Просто будь собой," снова сказал он себе, но это казалось слабым утешением.

И тут его внимание привлекло странное мерцание в воздухе. Моргнув, Виктор не поверил своим глазам: перед ним начал формироваться портал.

Сначала это было лишь лёгкое свечение, но вскоре оно разрослось, превращаясь в вихрь переливающихся огней и теней. Из центра этого светового водоворота начал проступать силуэт. Тюрин машинально сделал шаг назад, его сердце уже не просто билось — оно колотилось как сумасшедшее.

Из портала вышел мужчина в старомодном сером сюртуке и потертых чёрных туфлях, словно из XIX века. На скамейке бабушки, до этого бурно обсуждавшие свои дела, вдруг притихли, поражённые увиденным.

— И помни, у тебя не больше пяти минут! — из портала донёсся голос Костлявого.

— Понял я, понял! Хватит причитать! — ответил Артур, выходя из вихря.

Изворот огляделся, его лицо выразило явное недовольство. Портал выбросил его прямо к невзрачному подъезду, окружённому типичной городской суетой. Но это было лишь начало его неприятностей.

Как только он оказался в этом мире, его охватило гнетущее чувство, словно он наткнулся на невидимую преграду. Воздух вокруг стал плотным, тяжёлым, будто насыщенным невидимой вязкой субстанцией. Изворот чувствовал себя в кандалах — каждое движение давалось с трудом, мышцы словно сопротивлялись.

Этот мир вокруг явно не хотел принимать его. Усохшие магические узлы этого места дрожали и сжимались, отторгая его сущность. Сама природа словно протестовала против его присутствия, как если бы он был чуждым элементом, насильно внедрённым в ткань реальности.

Его магическая энергия утекала, как вода сквозь пальцы, а кожа на его руках зудела, словно её кусали тысячи невидимых насекомых. Голова слегка кружилась, а зрение то и дело мутнело.

Стиснув зубы, он выпрямившился, поднял голову и огляделся вокруг. "Отлично, просто отлично," — мысленно усмехнулся он.

Потом, он посмотрел на бабушек, которые, раскрыв рты, наблюдали за происходящим, и вежливо кивнул им. Затем его взгляд остановился на Викторе, который стоял, будто прирос к земле, ошеломлённый и неспособный вымолвить ни слова.

— Этот подойдёт? — спросил Изворот, подойдя ближе и разглядывая Тюрина.

Витя не мог пошевелиться. "Это какой-то бред!" — мелькнуло у него в голове. Его взгляд метнулся к мерцающему порталу, через который можно было разглядеть странную комнату. Внутри всё завалено колбами, светящимися приборами и книгами. Там, неуклюже копошась у странного устройства, стоял худой, бледный мужчина в нелепой мантии.

— Проверь кристаллом! — донёсся голос Костлявого, который высунул голову из портала, бросил улыбку бабушкам и тут же исчез. Одна из бабушек, явно растерянная, машинально поправила платок и кивнула в ответ, скорее от испуга, чем из вежливости.

— Ах да, кристалл, — вспомнил Изворот. Он достал из кармана тускло светящийся голубым кристалл и начал водить им вокруг Виктора.

— Никакой реакции, — пробормотал он. — Ни капли магии. Да и вообще, зачем это всё? Это же мир без магии!

— Отлично! Поторопись, портал нестабилен! — раздался приглушённый голос колдуна, а в глубине лаборатории что-то громко разбилось.

— Интересно, — протянул Изворот, замечая, что кристалл начал светиться зеленоватым оттенком. — Вот и ладушки.

С этими словами он бросил кристалл одной из бабушек. Та, с трудом поймав его, едва не уронила. Ещё раз пристально посмотрев на Виктора, Изворот добавил:

— Ну что, мне жаль, но сегодня самый неудачный вечер в твоей жизни, — он покачал головой, а затем, усмехнувшись, пожал плечами. — Хотя нет, вру. Мне не жаль!

Виктор Тюрин всегда представлял начало приключения немного иначе. Для него идеальная история начиналась бы с того, как волшебник стучится в дверь и предлагает отправиться в захватывающее путешествие. В книгах, которые он обожал, всё именно так и происходило: герой жил своей тихой обыденной жизнью, пока однажды на его пороге не появлялся мудрый старец с длинной бородой, облачённый в величественную мантию. Старец рассказывал истории о древних пророчествах, скрытых сокровищах и грозных врагах. Герой, преодолев сомнения, соглашался, после чего отправлялся навстречу неизведанному, готовый встретить испытания и изменить свою судьбу.

Но реальность, как это часто бывает, оказалась куда менее романтичной. Витя и представить не мог, что его собственное приключение начнётся так... странно. Вместо того чтобы стучаться в дверь и величественно предлагать спасать мир, волшебник просто стукнул его по голове.

Изворот подхватил потерявшего сознание Виктора и без особых церемоний затащил его в портал, который засветился ещё ярче. Перед тем как исчезнуть, он выглянул обратно и с улыбкой попрощался с бабушками:

— Приятного вечера, дамы! — сказал он с изысканной вежливостью и исчез в вихре света и теней.

Бабушки, сидевшие на скамейке, остались неподвижно сидеть, ошеломлённые произошедшим.

“Ваш первый шаг в другой мир — это момент, который вы не забудете никогда… ну, если, конечно, воды Межмирового Океана будут благосклонны. Чувства переполняют: восторг, страх, и лёгкое недоумение от того, почему земля под вами светится, а ближайшее дерево, кажется, пытается что-то сказать.

Запахи, звуки, пейзажи — всё будет новым и странным. Первые часы вы наверняка будете смотреть по сторонам с видом зачарованного оленя, пока местные не заметят вашего странного поведения. Если мир враждебный, это может закончиться тем, что вас примут за странную местную дичь. Если дружелюбный — пригласят на праздник. Или на жертвоприношение.

Так что наслаждайтесь моментом. Дышите глубже (но не слишком, если воздух искрит). И помните: в других мирах главное не то, куда вы пришли, а то, кем вы станете, когда оттуда выберетесь.”

“Заметки старого авантюриста” Бартоломью Громогрюм

Артур вернулся в лабораторию и с облегчением выдохнул ровно в тот момент, когда портал захлопнулся с громким треском, напоминающим звук ржавой двери, которую никто не удосужился смазать. Аппарат, открывавший портал, начал подозрительно дымиться, издавая звуки, будто внутри завелась рассерженная змея. Через мгновение он развалился на куски, обнажив хитро переплетённые провода, искрящиеся лампочки и... беговое колесо для хомяка, гордо расположенное в самом центре магического агрегата.

Хомяк, выглядевший как оживший скелет с зелёными светящимися глазами, продолжал усердно крутить своё колесо, словно от этого зависела судьба вселенной. Внезапно колесо, наконец, не выдержало, развалившись на части, что вызвало у хомяка приступ паники. Тот мгновенно соскочил со стола с тонким, возмущённым писком и исчез в тёмных закоулках лаборатории, словно ночной призрак.

Артур смотрел на всё это с выражением человека, который уже тысячу раз видел подобное и был бы рад, если бы больше не видел.

— Идеальная конструкция! — восторженно заявил Костлявый, разглядывая обломки прибора, словно сокровище, извлечённое из кучи старых носков. Он осторожно провёл пальцем по остаткам, словно проверяя, можно ли из них что-нибудь полезное соорудить, но постоянно бросал настороженные взгляды, будто ожидал нового взрыва.

Изворот, щурясь от усталости и недовольства, покачал головой и бережно положил Тюрина на кушетку, заранее подготовленную Костлявым.

— Поторопись! — нетерпеливо бросил он, кинув взгляд на фатуметр. — Время — деньги, а у меня ни того, ни другого.

— Иду-иду! — проворчал колдун, извлекая из карманов мантии горстями странные порошки. Он выглядел, как большой ребёнок, собирающийся строить песочный замок, только вместо песка у него были реагенты, способные отправить этот замок на орбиту. — Вы, живые, всё время торопитесь!

Подойдя к кушетке, Костлявый скрестил руки и долго рассматривал Тюрина, словно тот был сложным пазлом, кусочки которого упорно отказывались складываться в цельную картину.

— Хороший экземпляр! Ну-с, приступим! — объявил он с энтузиазмом. — Изворот, садись вон в то кресло!

Артур скептически взглянул на кресло, указанное Костлявым, и, честно говоря, был слегка озадачен. Оно выглядело как плод научного эксперимента, проведённого в подземелье безумного мага, для которого эстетика — это когда всем страшно.

Кресло было обтянуто тканью, отчаянно пытавшейся выглядеть уютной, но больше походившей на старинный ковёр, подружившийся с хромированным металлом. Спинка, массивная и увенчанная резными зловещими лицами, словно следила за каждым движением, как будто собираясь прошептать: "Я вижу тебя, и мне это не нравится". В нескольких местах драпировка была порвана, напоминая о столкновении с чем-то острым.

Но самое интересное в этом кресле — механизмы. Под сиденьем вращалась сложная сеть шестерёнок и рычагов, издавая звуки, будто старая швейная машинка, перешедшая на сверхурочный режим. Один из рычагов подозрительно изгибался, как будто специально предупреждая, что случайный контакт с ним грозит электрическим разрядом.

Однако самое пугающее скрывалось за креслом. Огромные механические руки, похожие на щупальца древнего чудовища, были усыпаны инструментами: сверкающими скальпелями, крошечными магическими жезлами и другими приспособлениями. Эти руки могли выполнять всё — от тонкой настройки магических устройств до грубой хирургии.

Над креслом возвышался массивный купол, утыканный кристаллами и зеркалами, которые направляли свет прямо на сидящего. Купол был соединён трубками с разноцветными банками, наполненными бурлящими жидкостями. Внутри этих жидкостей клубились миниатюрные грозы и бушевали крошечные ураганы.

Артур, несмотря на своё недовольство, не мог не признать, что это устройство было одновременно как гениальным и так пугающим.

— Ладно, — вздохнул он, понимая, что другого выхода нет, и сел в кресло. Оно скрипнуло и застонало под его весом, словно старый пиратский корабль, уставший от бесконечных странствий по морям.

Костлявый тем временем усаживал Виктора в другое, не менее устрашающее кресло.

— Итак, приступаем! — объявил он, потирая руки с таким видом, будто только что сорвал джекпот. В его руках появился переключатель с рычагом, больше напоминавший рубильник из фильмов про безумных учёных.

— Постой! Может, всё-таки объяснишь, как это работает? — выпалил Артур, пытаясь привстать. Но ремни уже затянулись вокруг его тела, словно нежные, но настойчивые объятия медузы.

— Нет времени! Наука не терпит отлагательств! — отрезал Костлявый с неподобающим для ситуации энтузиазмом.

Он резко нажал на рычаг, и механизм за креслом ожил. Шестерёнки закрутились, трубы загудели, а лампочки начали мигать, превращая лабораторию в подобие новогодней ёлки на стероидах.

Кресло Артура внезапно начало вибрировать, как будто кто-то включил функцию массажа, но перепутал её с режимом «землетрясение». Над головой замигали кристаллы, испуская ослепительные вспышки света. Одно из механических щупалец аккуратно ткнуло его в бок, словно проверяя, жив ли он ещё.

— Отлично, всё по плану! — радостно провозгласил Костлявый, наблюдая за происходящим с таким выражением, словно это был его лучший день в его жизни. — Сейчас начнётся самое интересное!

Изворот успел только мысленно взмолиться, чтобы кресло не решило отправить его в полет. В лаборатории раздался характерный звук древней машины, набирающей обороты. Всё, что оставалось, — довериться магии и надеяться, что старый колдун знает, что делает.

Костлявый поднял над головой странный кристалл, светящийся ярким зелёным светом, и начал тихо бормотать заклинание. Атмосфера в лаборатории ощутимо изменилась: воздух стал плотным и тяжёлым, словно кто-то добавил туда пару лишних гравитационных единиц.

Витя почувствовал, как его тело внезапно стало невесомым, словно он был воздушным шариком, отпущенным в небо. Всё вокруг начало вращаться и плавать, будто карусель в парке развлечений, но без музыки и смеха.

Сначала он ощутил лёгкое покалывание в пальцах, которое быстро распространилось по рукам и ногам. Это чувство сменилось странным ощущением: будто его тянут вверх за невидимую ниточку, как марионетку.

"Ого, это как прыжок с тарзанки, только без тарзанки," — мелькнуло у него в голове, когда он понял, что больше не контролирует своё тело. Ощущение было одновременно пугающим и забавным — как если бы он был пассажиром в собственном теле, решившем поехать без водителя.

На миг Виктор очнулся и увидел себя со стороны, сидящим в кресле напротив. Это напоминало взгляд в зеркало, но с совершенно новой точки зрения. "Привет, я. Вот мы и встретились," — подумал он, с трудом осмысливая происходящее. Его лицо выглядело слегка глуповато: рот приоткрыт, глаза полуопущены. "Надо же, вот как я выгляжу, когда засыпаю на лекции," — мысленно усмехнулся он.

Но вскоре его снова потянуло вверх, и он почувствовал, как душа окончательно покидает тело. Теперь он парил в воздухе, наблюдая за происходящим сверху. Изворот, сидящий в соседнем кресле, выглядел столь же озадаченным и слегка испуганным.

— Вот так всегда, только привыкнешь к своему телу, как его забирают, — пробормотал Виктор, скорее для себя, чем для кого-либо ещё. Попытавшись расслабиться, он продолжил наблюдать, что будет дальше в этом странном и явно не обычном сне.

Но сон резко прервался, и его сознание погрузилось в темноту.

Изворот резко открыл глаза. Первое, что он увидел, — это своё бывшее тело, сидящее в кресле напротив. Странное чувство отрешённости охватило его. Сердце заколотилось, но он быстро сорвал ремни, удерживающие его новое тело, и поднялся, ощущая необычную лёгкость и лёгкое покалывание в кончиках пальцев.

— Привыкай потихоньку, — посоветовал Костлявый, с осторожностью наблюдая за Изворотом, который мгновенно устремился к фатуметру.

Схватив прибор, Артур сосредоточился, и над его ладонью вспыхнул шар чёрного пламени. Он следил за стрелками прибора, но они остались неподвижны. Проклятия больше нет. Он свободен. После четырех лет, потраченных на борьбу с этим проклятием, он наконец освободился. Радость охватила его, но ненадолго.

Внутри появилось странное ощущение, словно что-то чужеродное проникло в его сущность. Это чувство напоминало лёгкое отравление, будто он случайно попробовал что-то подозрительное на волшебном рынке. Пламя погасло в его ладони, а взгляд стал тяжёлым.

Он сосредоточился, пытаясь заглянуть вглубь себя, и осознал: внутри поселилось нечто, чего там быть не должно. Медленно Артур повернулся к Костлявому, который натянуто улыбался, избегая смотреть ему в глаза, как школьник, пытающийся скрыть плохую отметку от родителей.

— Что ты сделал? — произнёс Артур. Его голос был холоднее зимнего ветра, а новое лицо выглядело ещё более мрачным. Лаборатория погрузилась в гнетущую тишину.

— Что. Ты. Сделал? — повторил он, и прежде чем Костлявый успел ответить, Артур оказался рядом, схватил его за горло и поднял в воздух.

— Избавил тебя от проклятия! — прохрипел Костлявый, болтая ногами, словно рыба, выброшенная на берег.

— Отвечай, нежить! Или я убью тебя, и поверь, это будет твоей последней смертью!

— Позволь объяснить! — взмолился Костлявый, его глаза округлились от ужаса.

Артур швырнул его на пол, как тряпичную куклу. Костлявый врезался в старый шкаф, откуда с грохотом посыпались пыльные книги.

— Говори! — велел Артур, его голос раскатился по комнате, как далёкий гром.

— Проклятие Draco Magia невозможно снять! Невозможно! — затараторил колдун, цепляясь за полку, чтобы подняться. — Это древняя магия, смесь магии крови, манипуляций с душами и трансмутационной алхимии. Настоящий шедевр! Но его можно обмануть! Я нашёл способ!

Костлявый сделал паузу, но, увидев взгляд Артура, поспешно добавил:

— Я взял часть твоей души и соеденил её с его душой, а часть его души — с твоей. Теперь проклятие привязано к нему навсегда!

Артур нахмурился, чувствуя внутри себя странное смешение энергий. Это было похоже на дискомфорт после неудачного пирога или неприятное ощущение от визита к зубному врачу. Он перевёл взгляд на Витю, всё ещё неподвижно сидящего в кресле напротив. Между ними возникла неясная связь, как сквозняк, настойчиво пробирающийся в закрытое окно.

— Часть моей души теперь в нём, — сказал он себе, испытывая раздражение. Его магия ослабла, словно кто-то выдернул из неё несколько нитей. Это злило его больше всего — словно комар, непрерывно жужжащий у самого уха.

Пока Изворот стоял, погружённый в свои мысли, Костлявый тихо, словно крадучись, подошёл к Виктору, который всё ещё без сознания сидел в кресле.

— Слушай, а с ним что делать? — пробормотал он, будто спрашивал, что делать с последним куском пиццы, который никто не хочет доедать.

— Что? — Артур вынырнул из своих размышлений и бросил взгляд на своё бывшее тело. — Ах да.

Его лицо озарила хитрая улыбка — в голове уже зрел план, настолько хороший, что он сам себе завидовал.

— Раз уж у меня новое тело, можно сказать, что у меня началась новая жизнь.

— Четыреста лет назад я тоже так думал, — проворчал Костлявый, вспоминая свой «новый старт», который оказался не таким уж радостным.

— Но, — продолжил Артур, игнорируя брюзжание, — начинать новую жизнь с пустыми карманами не так весело. А ведь голова Артура Изворота стоит ох как дорого. Главное — найти покупателя, который не поскупится. Верно?

— Конечно-конечно! — поспешно закивал Костлявый, лишь бы не разозлить Изворота.

— А кто, как думаешь, больше всего захочет заполучить меня? — Артур хитро прищурился.

— Может, Гильдия Героев? — осторожно предположил хозяин башни.

— Именно! — злорадно рассмеялся Артур. — Вот им-то я и передам... тебя, Артур Изворот!

С этими словами он с усмешкой щёлкнул Виктора по лбу. Затем обернулся к колдуну, от которого разило страхом, словно от старого подвала.

— Вот и ладушки! Мне нужна телега и одна из твоих механических лошадей!

— Да-да, конечно! — закивал Костлявый, внутренне радуясь, что Изворот собирается поскорее уехать. Но тут его осенило, и он осторожно спросил:

— А если он всё расскажет? Скажет, что он — это не ты?

— Ну и пусть, — Артур отмахнулся с улыбкой, хитрой настолько, что любой кот, поймавший мышь, позавидовал бы. — Кто ему поверит? Кто станет слушать Артура Изворота, Повелителя Лжи? Ты бы поверил?

— Конечно нет! — с энтузиазмом воскликнул Костлявый, но, встретившись с холодным взглядом Изворота, быстро пожал плечами, словно извиняясь за свою радость.

Немного позже колдун стоял у двери и наблюдал, как Изворот упаковывал своё старое тело в телегу, словно это была груда поношенных рубашек, которую спешно отправляют в прачечную.

Костлявый терпеливо ждал, когда этот нежеланный гость наконец уедет и больше никогда не переступит порог его башни.

— Знаешь, Костлявый, — произнёс Изворот, аккуратно укладывая в телегу походную сумку, — я тут подумал. Это что же получается, ты единственный во всём Многомирье, кто знает, кто я на самом деле?

— Ой-ой! — только и смог выдавить из себя Костлявый, когда встретился с жуткой улыбкой, озарившей лицо Изворота.

Механическая лошадь скрипела и тарахтела, словно её только что вытащили с запылённого чердака, где она провела последние сто лет. Она с трудом тянула телегу всё дальше от башни, охваченной чёрным магическим огнём. Пламя, порождённое силой Изворота, алчно пожирало стены, превращая их в клубы чёрного дыма, который клубился над лесом.

Телега медленно выехала из мрачных теней проклятого леса. Зловещие деревья с изогнутыми ветвями, напоминающими крючковатые пальцы, остались позади. Перед Артуром и его спутником раскинулся суровый, но величественный пейзаж: скалистые утёсы, резкий контраст с угнетающей тьмой леса.

Скалы вздымались по обе стороны дороги, словно древние титаны, застывшие в вечной стороже. Их острые пики и резкие края резали небо, где редкие облака, похожие на клочья старого пергамента, лениво плыли мимо. Дорога извивалась между этими каменными гигантами, тонкой нитью вплетаясь в суровый пейзаж. На серых, местами багровых стенах скал виднелись глубокие трещины и расщелины, будто следы давних битв.

Иногда, проезжая мимо обрывов, Артур замечал одинокие деревца. Они цеплялись корнями за крохотные клочки земли, впиваясь в трещины скал. Эти деревья, упрямые и выносливые, казались живым воплощением борьбы за жизнь, отчаянно хватаясь за каждый луч солнца и каплю воды в этом негостеприимном краю этого мира.

Изворот, сидя в телеге, с небрежной уверенностью и весёлым настроением напевал песню, которая когда-то запомнилась ему своим незамысловатым мотивом.

В таверне шум и гам,

Все пьют и веселятся.

А я сижу с друзьями там,

И песня льётся в танце.

Кружка эля, кружка эля,

Поднимай её, друг мой!

Кружка эля, кружка эля,

Веселись и пой со мной!

— Впереди новая жизнь, — произнёс Артур с ленивым энтузиазмом, будто обсуждал прогноз погоды. — Столько планов! — добавил он, криво улыбнувшись.

Повернувшись к Тюрину, который мирно спал под действием сонного заклинания, Изворот с ироничной усмешкой продолжил:

— Прости, не знаю твоего имени, но это не так уж и важно. Кстати, вот тебе на память.

Он достал из кармана старый плеер с наушниками и аккуратно вложил их в карман сюртука Виктора, рядом с фатуметром.

— Не переживай, друг! Тебя тоже ждёт новая жизнь в этом огромном, неизведанном мире. Хотя, думаю, Бравирон замкнёт тебя в самой жуткой камере, а ключи выбросит в бездонное озеро!

Изворот засмеялся и продолжил напевать себе под нос, наслаждаясь обретённой свободой.

“Гильдия Героев — одна из самых известных организаций в Многомирье. Её цель — поддерживать порядок, защищать слабых и решать конфликты между мирами. Они принимают в свои ряды авантюристов, магов, воинов и всех, кто готов рисковать ради добра.

Гильдия состоит из многочисленных отделений, называемых Святилищами, расположенных в разных мирах. Каждый член получает ранг, от Новобранца до Легенды, и задания соответствуют уровню его подготовки.

Интересный факт:

Легендарные герои Гильдии получают возможность открыть свои собственные Святилища и обучать новичков.”

“Заметки старого авантюриста” Бартоломью Громогрюм

В субботу ровно в девять часов утра в город Тихий Закуток въехала повозка, запряжённая скрипучей механической лошадью. Её скрежет, напоминающий звуки старого сундука с призраками, разбудил даже местную достопримечательность — выпивоху Гнусного Билла. Билл, который не вставал с постели даже от пушечного выстрела, в этот раз поднял голову и, вылезая из-за своей любимой бочки с элем, удивлённо пробормотал:

— Бросаю пить.

Повозка продолжала медленно продвигаться по булыжным улицам, привлекая всё больше внимания местных жителей. Из своих домов стали выходить обитатели Тихого Закутка, с любопытством наблюдая за нарушителем их привычного утреннего покоя. Пекарь Питер выглянул из пекарни с подносом полусырых булочек, а портной Тоби, прищурившись, поправлял очки, стараясь разглядеть источник шума. Даже кошка Бабули Хоп, обычно дремлющая на заборе, недовольно приподняла голову и зашипела, выражая своё несогласие с нарушением тишины.

В приёмной местного отделения Гильдии Героев царила почти звенящая тишина. Несмотря на внушительные размеры здания, персонала здесь было немного: всего четыре сотрудника.

Дворник Каббот, небольшой и вечно ворчливый зелёный гоблин, медленно подметал пол. Время от времени он останавливался, чтобы пожаловаться на судьбу, на свою непослушную метлу, которая, казалось, жила собственной жизнью, и на то, что в его молодости всё было куда интереснее. Секретарь Грета Громогласная сидела в углу и сосредоточенно вязала, периодически издавая громкие вздохи, словно стараясь хоть немного оправдать своё прозвище. Единственный герой Тихого Закутка, Тигли Уигли, уже несколько лет как отпраздновал своё семидесятилетие. Его дряхлое тело покоилось в любимом кресле, а посапывание из-под старого, когда-то красного, а теперь выцветшего плаща время от времени заглушалось стуком спиц Греты. Официально он считался защитником города, но на деле его героизм ограничивался умением героически спать в углу. Молодой начальник отделения, приехавший сюда из другого города с амбициозными планами, быстро поддался размеренной жизни Тихого Закутка. Он сидел за своим столом, задумчиво разглядывая потолок и размышляя, где бы спрятать очередную конфету от Каббота. Дневник, для записей о великих подвигах, теперь пылился в ящике стола, рядом с коллекцией чернильных ручек.

Тишина нарушилась, когда дверь с треском распахнулась. На скрипучий пол ступил молодой человек в странной одежде, совсем не похожей на местную. За ним шёл ещё один человек, одетый в серый сюртук и старые чёрные туфли. Второй выглядел так, будто только что вышел из объятий радушного, но крайне недружелюбного трактира: он бормотал что-то себе под нос на непонятном языке и едва стоял на ногах, удерживаемый своим спутником.

— Что за шум? — пробормотал Каббот, выронив метлу и испуганно подскочил.

Грета Громогласная выронила спицы и подняла бровь, а Тигли Уигли, неожиданно шевельнулся и даже приподнялся на локте. Начальник отделения, резко выпрямился, уставившись на незваных гостей.

— Прошу прощения за вторжение! — заговорил молодой человек. — У нас тут небольшая… эээ… ситуация. Кто тут у вас главный?

***

Тюрин медленно пришёл в сознание, чувствуя себя так, будто его переехал грузовик, а затем, на всякий случай, сдал назад. Голова гудела, во рту пересохло, а тело казалось чужим, как будто он управлял им впервые. Он приоткрыл глаза и заметил тусклый свет, пробивающийся сквозь решётку. Воспоминания о прошлой ночи были размыты, как утренний туман. Первое, что пришло ему в голову, — он, наверное, перебрал на вечеринке.

— Чёрт, что я вчера пил? — пробормотал он себе под нос.

Попытавшись подняться, он сразу понял, что тело его не слушается. Словно ребёнок, делающий первые шаги, он снова упал на холодный каменный пол, который обжёг его ледяным прикосновением.

Оглядевшись, он понял, что находится в мрачной камере. Грубые каменные стены окружали его, а влажный пол казался покрытым тонкой плёнкой воды. Его взгляд упал на странные светящиеся руны, вырисовывающие сложные магические круги на полу. Инстинктивно Витя отдёрнул руку, почувствовав исходящее от них лёгкое покалывающее тепло.

— Где я? Что это? — прошептал он, глядя на мистические символы.

Ситуация становилась всё более нереальной, словно он попал в сюжет какого-то фэнтезийного квеста. Виктор попытался вспомнить, что происходило до того, как он очутился здесь. Обрывки воспоминаний начали всплывать: он выходил из подъезда, затем был странный свет... А дальше пустота.

— Это что, какой-то розыгрыш? — попытался пошутить он, нервно усмехнувшись.

Медленно поднявшись, Виктор сделал несколько неуверенных шагов, но не решился пересекать светящиеся круги. Что-то подсказывало ему, что это плохая идея.

— Эй, есть тут кто?! — закричал он, надеясь услышать хоть какой-то ответ. — Что происходит? Где я?

Внезапно до его ушей донёсся звук шагов. За решёткой появились двое стражников.

— Это точно он? — спросил первый, с нашивкой с именем Клепик. Он выглядел настороженно и пытался заглянуть в камеру. — Я слышал, что он тролль!

— Нет, дубина! — отрезал второй, с имене Клопик. — Человек он!

Виктор с трудом разбирал их слова, но постепенно речь стала понятной.

— Заметил, что других заключённых нет? Целое крыло в его честь! — продолжил Клопик, кивнув на магические руны и светящиеся круги. — Видишь эти барьеры и защитные заклинания? Сама Леди Альфрина их поставила. Она подтвердила, что это он! Артур Изворот!

"Какой ещё Изворот?!" — думал Витя, ошеломлённый происходящим. Его взгляд невольно переключился на странную одежду стражников. На обоих были доспехи, словно взятые из дешёвого сказочного фильма: яркие, с нелепыми золотыми вставками и перьями на шлемах.

Стражник по имени Клепик разглядывал Виктора с неподдельным интересом, словно тот был редким экспонатом в музее. Его брат Клопик, нахмурившийся для важности, выглядел так, будто изо всех сил старался казаться грозным. Оба были невысокими и худощавыми, с неловкой осанкой и нарочито важными выражениями лиц, что только добавляло комичности их образу.

"Это что, косплей какой-то?" — подумал Тюрин. Такие костюмы он видел на косплеерах, но эти выглядели слишком реально.

— С виду не такой уж и страшный, — пожал плечами Клепик, подходя ближе к решётке. Он слегка наклонился, чтобы рассмотреть Виктора. — Обычный мужик, если честно.

— Послушайте! Где я? Что происходит? — вопрошал Витя, стараясь удержать голос от дрожи.

Клопик и Клепик переглянулись, словно разыгрывая между собой безмолвный спектакль.

— Эй, Клепик, ты это слышал? — усмехнулся Клопик, приподнимая бровь. — Новый трюк, наверное. Думает, сможет нас провести. — Он небрежно постучал пальцами по рукоятке меча, делая вид, что размышляет.

— Давай позовём Леди Альфрину, — предложил Клепик, скрестив руки на груди.

Витя сделал неосторожный шаг назад, и его нога случайно коснулась одного из магических кругов. В ту же секунду по его телу пронёсся жуткий разряд боли, словно его ударило током. Он вскрикнул и рухнул на колени.

— П-подождите! Что происходит?! — закричал он, хватаясь за голову. Боль, словно эхо, всё ещё отзывалась в его теле, парализуя каждую клетку.

Стражники уже удалялись. Их шаги эхом разносились по коридору, а обрывки их переговора постепенно растворялись в тишине.

Оставшись один в мрачной камере, Тюрин обессиленно опустился на холодный пол. Разум метался в поисках ответов на тысячи вопросов. Его взгляд снова остановился на светящихся рунах. Единственный источник света — мерцающие магические круги на полу, которые удерживали его в центре камеры. Их свет тихо пульсировал, словно живой, а стены давили на него невидимой тяжестью.

— Что за чертовщина… — прошептал он, охваченный смесью ужаса и растерянности. Всё это казалось настолько невероятным, что ему хотелось лишь одного — проснуться в своей комнате, вернуться в Саратов и привычному миру. Мысли путались, как клубок ниток, который невозможно распутать.

Звук скрипящего стула резко вырвал Виктора из его размышлений. Он вздрогнул, поднял голову и увидел перед камерой массивного мужчину. Тот сидел на старом деревянном табурете и выглядел так, словно нёс на плечах непосильный груз. Витя встал и хотел подойти ближе, но свет магических кругов вспыхнул ярче. Он застыл на месте, боясь, что малейший шаг вызовет что-то ещё более ужасное.

— Послушайте, — начал Тюрин. — Я не знаю, что здесь происходит, но это какое-то недоразумение. Меня зовут Витя… Витя Тюрин. Я просто студент, я…

— Недоразумение? — перебил его мужчина. В его голосе слышалась странная смесь усталости и презрения. — Это лучшее, что ты мог придумать?

Он выпрямился, и Витя смог рассмотреть его лицо. Перед ним был огромный человек с широченными плечами, закованными в тяжёлую броню, украшенную золотыми вставками. Однако больше всего его поразило лицо это человека. Левая половина была обезображена ужасающим ожогом. Правый глаз — карий, яркий, живой — сверлил Виктора изучающим взглядом, в то время как обожжённый, тусклый и мрачный, казалось, смотрел на него словно из другого измерения.

— Ты не изменился с нашей последней встречи, — продолжил мужчина, и в его голосе появилась нотка задумчивости. — А вот мне пришлось изменить свою жизнь. Вступил в Гильдию Героев. Теперь у меня есть работа, которая кормит, и уважение. Хотя некоторых пугает мой шрам.

Он горько усмехнулся и провёл рукой по изуродованной стороне лица.

— Этот шрам… Ты, наверное, даже не помнишь, как он появился.

Витя смотрел на него с открытым ртом, отчаянно пытаясь понять, о чём он говорит. Всё это казалось каким-то бредом, словно он оказался в странном кошмаре, из которого не может выбраться.

— Послушайте, это ошибка! — почти выкрикнул он, его голос дрожал от паники. — Вы явно меня с кем-то спутали!

Мужчина только устало смотрел на него своим единственным живым глазом. На его лице появилась горькая усмешка.

— А вот я помню. Мы были просто искателями приключений, а ты использовал нас, — продолжил он, не отводя от Виктора взгляда. В его голосе звучала горечь, накопленная годами. — Ты выпустил великодревнего дракона. Он сжёг весь город. Всех моих друзей...

Его голос дрогнул, ярость вспыхнула в его взгляде, словно внутри него горело то самое драконье пламя.

— Ты думаешь, этот шрам — это всё, что он оставил? Нет. Пламя дракона обожгло не только моё лицо. Оно навсегда тронуло мою душу. Теперь она горит одной лишь целью… увидеть, как правосудие настигнет тебя, Изворот!

Витя стоял, парализованный смесью страха и недоумения. Всё происходящее казалось настолько невероятным, что его мозг просто отказывался это воспринимать. Словно кто-то переключил его жизнь на другой, совершенно чужой канал. Он безуспешно пытался найти слова, чтобы объясниться, но все они казались пустыми и бессмысленными.

"Это сон, — твердил себе Виктор, — дурной, беспокойный сон". Но сон не заканчивался.

— Послушайте, — вновь попытался заговорить он, его голос дрожал, едва удерживаясь от превращения в шёпот, — вы точно ошиблись. Я не этот ваш… Изворот. Меня зовут Виктор Тюрин!

Мужчина в доспехах замер, его лицо на мгновение стало словно каменным. Затем на губах появилась зловещая усмешка.

— О, неужели? — усмехнулся он, и в его зелёном глазу вспыхнул огонёк злорадства. — Я Борис Костяной Рудник из Гильдии Героев.

Он сделал шаг ближе к решётке, его голос стал холодным и твёрдым:

— Тебе, Изворот, такие уловки не помогут. Притворяйся кем хочешь, придумывай любые истории, но я знаю, кто ты на самом деле. И я здесь, чтобы убедиться, что ты больше никогда не причинишь вред другим.

Холодок пробежал по спине Тюрин. Его разум метался, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой ситуации, но мысли мешались, как в хаотичной карусели. Единственное, что он мог сделать, — это стоять и ждать, пока этот кошмар закончится.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — раздался вдруг мелодичный, но твёрдый голос.

Витя вздрогнул и поднял взгляд. В поле зрения появилась девушка, которая выглядела его ровесницей. Надежда вспыхнула внутри — может быть, она выслушает его и поможет? Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, когда их взгляды встретились.

Она была словно видением из другого мира: стройная, с утончёнными чертами лица, будто вырезанными из мрамора. Длинные серебристые волосы падали на плечи и переливались при каждом движении, как водопад лунного света. Глубокие тёмно-синие глаза, сверкавшие таинственным светом, напоминали ночное небо с бескрайним океаном внизу и спрятанными где-то в его глубинах звёздами.

На девушке была чёрная мантия, украшенная мерцающими рунами. Под ней виднелись изящные бронзовые доспехи, тонкие и элегантные. Всё её существо излучало силу и грацию волшебницы из сказки или героя из ММО.

В голове Тюрина промелькнула одна мысль: "Её уши! Эльфийка… Это же… Это как?"

— В искусстве обмана Извороту нет равных, — в её голосе слышалась опасная, ледяная уверенность, как у человека, чьи слова не подлежат сомнению.

— Ну, он довольно искусно делает вид, что никогда не видел эльфов, — заметил Борис с лёгкой, почти добродушной улыбкой. — Но не переживай, Альфрина. Я лишь хочу убедиться, что в этот раз этот предатель никуда не сбежит.

— Вы ошибаетесь! — в последней отчаянной попытке, закричал Витя.

Альфрина лишь покачала головой, её серебристые волосы заскользили по плечам, как мягкий шелк.

— Ты можешь повторять эту ложь сколько угодно, — произнесла она спокойно, но с несокрушимой твёрдостью, словно выносила приговор. — Никто тебе не поверит.

"Почему никто не верит мне? Что вообще происходит?" — отчаянно думал Тюрин, тщетно пытаясь найти логическое объяснение. Он инстинктивно искал хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но разум отказывался выдавать ответы. Сердце бешено колотилось, дыхание становилось всё более рваным, а паника сковывала грудь ледяными когтями.

— Что мне делать? Как мне вернуться домой? — прошептал он едва слышно, сам не осознавая, что говорит это вслух.

Силы покидали его. Ноги подкосились, и он опустился на колени, закрыв лицо руками.

— Не переживай, Борис. Авантюры Изворота подошли к концу, — раздался властный голос.

Тюрин медленно поднял голову. Перед камерой стоял новый человек — высокий, с холодным, проницательным взглядом. На нём были доспехи из отборной стали, плотно облегающие его фигуру. Они блестели даже во мраке, а эмблема Гильдии Героев сияла на груди, символизируя честь и славу.

— Снова притворяешься кем-то другим, Артур? — произнёс мужчина, глядя прямо на Виктора.

Тюрин, всё ещё запутавшийся в своих мыслях, не сразу понял, что обращаются к нему.

— Ты настолько отчаялся, что начал использовать старые трюки? — продолжил он с ноткой презрения. — Впрочем, любой маг на твоём месте давно бы потерял надежду.

В его руках блеснул прибор похожий на карманные часы. Альфрина нахмурилась при виде устройства, а Борис, не скрывая любопытства, спросил:

— Что это?

— Фатуметр, — ответил мужчина, слегка приподняв прибор, чтобы его могли рассмотреть. — Он измеряет остаток жизни существа, к которому привязан. Очень тонкая работа.

Витя, глядя на фатуметр, ощутил странное желание разбить его, а незнакомец в блестящих доспехах, подойдя ближе к решётке, продолжил:

— Видишь ли, Борис, как мы и подозревали, у последней авантюры Артура были последствия.

Он взглянул на Альфрину и произнёс:

— Сними защиту.

— Артемиус, ты уверен? — эльфийка подняла брови.

— Не бойся. Он не станет использовать магию. Ведь так, Артур? — Последние слова были сказаны с таким ледяным презрением, что Витя почти физически это почувствовал.

Когда светящиеся руны на решётках и полу погасли, Виктор ощутил себя как загнанный щенок. Встрепенувшись, он вскочил на ноги, но тут же оказался лицом к лицу с Артемиусом, который вошёл в камеру. Тот схватил его за руку с такой силой, что Тюрин едва сдержал крик боли. Зубы скрипели от напряжения, а в ладони ощущалось странное покалывание, особенно на кончиках пальцев, словно через них пробегали слабые электрические разряды.

— Что вы делаете?! — закричал Витя. Внезапно из его ладони начали высекаться искры молний, озаряя камеру резким, зловещим светом.

— Взгляни на прибор, Борис. Что ты видишь? — произнёс Артемиус.

— Стрелки движутся! — воскликнул Борис, глядя на фатуметр с растущим изумлением.

— Верно! — рыкнул Артемиус. Он резко отпустил Витю, толкнув его так, что тот упал на холодный каменный пол. — Он проклят. На нём лежит Draco Magia — самое страшное проклятие для мага. Каждый раз, когда он использует магию, он приближает свою смерть, — Артемиус забрал фатуметр у Бориса. — Держи, — бросил он странные часы Вите. Тот едва успел их поймать.

Витя посмотрел на прибор, стрелки которого уже прекратили свой ход.

— Это… всё просто страшный сон… — прошептал он, голос его был слабым, почти безжизненным.

— Ты прав, — сурово ответил Артемиус. Он схватил Виктора за шиворот и встряхнул его, а затем толкнул его на каменную стену. Удар был настолько сильным, что Тюрин невольно зажмурился от боли. — Тебя отправят в Зеркальные Залы, — продолжил он. — Ты проведёшь остаток своих дней, глядя на стрелки фатуметра. Это твоё наказание за боль и страдания, которые ты причинил стольким мирам.

— Вы ошибаетесь! Вы меня с кем-то спутали!

Но слова Вити, казалось, не достигали тех уголков души Артемиуса, где было сострадание. Он хладнокровно затащил Виктора обратно в магический круг и вышел из камеры. Руны на полу и решётках вновь начали светиться. Артемиус ушёл, не сказав больше ни слова. Альфрина последовала за ним, не удостоив Виктора даже взглядом.

Лишь Борис задержался у решётки на мгновение. Он посмотрел на Витю с чем-то напоминающим слабую тень сожаления, но быстро отвернулся и пошёл следом за остальными. Однако спустя несколько минут он вернулся. В руках он держал большое зеркало, обрамлённое тяжёлой резной рамой. Без лишних слов он поставил его перед камерой так, чтобы можно было увидеть своё отражение.

Прежде чем уйти, Борис бросил через плечо:

— Я слышал, что преступников, которых отправляют в Зеркальные Залы, терзают их собственные отражения. Взгляни на себя, Артур Изворот. Привыкай.

Зеркало стояло неподвижно. Виктор медленно поднял глаза и встретился взглядом с самим собой.

“Межмировой корабль — это вершина инженерии, магии и, судя по его стоимости, ваших долговых обязательств. Увидеть его впервые — всё равно что понять, что вы для Вселенной ничуть не значимее пылинки… но какая красивая пылинка.

Корпус корабля обычно выполнен из материалов, способных выдерживать давление переходов между мирами. Снаружи он сверкает металлическими или магически укреплёнными панелями, а его форма варьируется от стремительных клиновидных конструкций до массивных летающих замков. Не удивляйтесь, если увидите корабль, выглядящий как гигантская птица, — среди межмировых инженеров есть настоящие романтики.

С одной стороны, вы наслаждаетесь видом: бесконечные пустоты, сверкающие звёзды и тени миров, мимо которых вы проноситесь. С другой стороны, это постоянное ожидание, что что-то пойдёт не так, — будь то разрыв в защите, странный шум в машинном отсеке или сосед, который слишком долго смотрит в пространство, как будто что-то увидел.

И самое главное: независимо от класса корабля, никогда, ни при каких обстоятельствах, не спрашивайте капитана, знает ли он, куда летит. Потому что правда вам, скорее всего, не понравится.”

“Заметки старого авантюриста” Бартоломью Громогрюм

Когда Тюрин поднял глаза и посмотрел в зеркало, его сердце будто решило взять отпуск. Оно остановилось, словно сказало: "Ну всё, хватит, дальше сам." В отражении он увидел лицо совершенно другого человека. Незнакомца, сидящего на полу камеры. Это был молодой человек с тёмными, слегка вьющимися, небрежно уложенными волосами. Его черты лица казались острыми, точными, словно вырезанными по чертежу. На этом лице, хоть и отсутствовала улыбка, легко читалась её тень — хитрая, дерзкая, как будто готовая бросить вызов миру и его законам. Но больше всего его поразили глаза незнакомца — глубокого янтарного оттенка, сверкающие коварством. Это были глаза человека, который мог бы заставить саму реальность прогнуться под себя.

Витя смотрел на это лицо, и его разум словно начинал рваться на части, как старая ткань, слишком изношенная временем. "Как же это?" — думал он.

— Я не… Я не… Я не он! — срываясь говорил Тюрин. Но каждое движение отражения, которое идеально копировало его собственные, будто насмехалось: "Ты и есть он".

— Это просто сон, ужасный кошмар… — продолжал твердить он, цепляясь за эту мысль, как за спасательный круг. Он поднялся на ноги, и его отражение сделало то же самое, повторяя каждое движение, как партнёр в зловещем танце.

— Кто ты такой?! — выкрикнул Витя, обращаясь к отражению. Его голос эхом отразился от холодных каменных стен камеры.

Но ответом ему была только тишина. Отражение продолжало смотреть на него своими янтарными, проницательными глазами, будто говоря: "Я — это ты. Смирись".

Следующие несколько часов стали для Вити невыносимыми. Его сознание балансировало на грани, будто он оказался в состоянии "лёгкой шизофрении с примесью паники". Он сидел на холодном полу, изредка бросая взгляды на зеркало, словно надеялся, что привычное отражение вдруг вернётся.

— Это просто сон… — повторял он шёпотом, надеясь, что вот-вот этот кошмар наконец закончится. Хотя, если быть честным, он не был уверен, что дождётся хоть какого-то финала, не говоря уже о счастливом. Его разум, начинал готовиться к тому, чтобы сдаться.

Из меланхоличного транса его вырвали стражники, появившиеся столь внезапно, что это показалось почти грубым нарушением его права на страдание. Они схватили его за руки и потащили вперёд по коридорам, совершенно не заботясь о том, что его ноги едва поспевали за происходящим. Витя не сопротивлялся. Он был слишком ошеломлён, потерян и — откровенно говоря — слишком измотан, чтобы попытаться хотя бы притормозить их торопливое шествие.

Коридоры, по которым его вели, были тёмными и узкими, освещёнными лишь тусклым светом магических факелов. Огни на их концах переливались странным мягким свечением, больше напоминающим дыхание, чем обычное пламя..

Вскоре, стражники вывели его на открытую площадку. Яркий солнечный свет хлестнул по глазам, заставив Тюрина зажмуриться. Когда он наконец открыл их, то увидел нечто настолько необычное, что даже его богатое воображение вряд ли могло бы создать нечто подобное, даже при работе на пределе возможностей.

Перед ним возвышался корабль, настолько грандиозный и причудливый, что он напоминал воплощение мечты безумного конструктора с неограниченным бюджетом. Это был странный гибрид классического морского линкора и звездолёта. Корпус судна покрывали. инкрустированные резные узоры, а материал, из которого он был создан, напоминал древесину, но только с виду. Присмотревшись, Виктор понял, что это не просто дерево, а нечто гораздо более прочное, отдаленно напоминающее сталь.

Паруса, мягко светящиеся голубым сиянием, напоминали огромные крылья мифического существа. Они казались живыми: ветер трепал их, но они колыхались неспешно. Их ткань была прошита нитями, которые излучали тонкий, едва заметный алый свет. На палубе возвышались массивные турели и орудия, выглядевшие одновременно грозно и слегка неуместно, словно музейные экспонаты.

Витя на мгновение остановился, поражённый величием и странностью этого судна.

— Я в другом мире, — наконец осознал он, и это осознание ударило его, как молния, рассекающая ночное небо.

***

Капитан Гаррик "Красный" лежал на холодном полу камеры, предаваясь размышлениям. Он представлял, как после побега, сначала заглянет в «Пьяную Русалку» и поднимет пару кружек рома, а затем отправится в «Весёлую Сирену», где его ждали эль и бесплатные орешки. Главное — не перепутать порядок.

Гаррик был человеком, чья жизнь состояла из цепочки непрерывных вызовов, чаще всего принимающих форму неприятностей. Его огненно-рыжие волосы могли смело соперничать по яркости с его неизменным красным плащом. Этот плащ, потрёпанный и с виду совершенно негодный, он носил с гордостью, неизменно отвечая на критику: «Кто же в здравом уме откажется от такого стильного тряпья?» На шее Гаррика висел медальон с изображением черепа — символ пиратского величия, а возможно, и его немного неуместного, но всегда присутствующего чувства юмора. Гаррик был капитаном легендарного «Мёртвого Галеона» и предводителем банды «Кровавый Парус». Однако сейчас он и несколько его товарищей оказались заперты в тюремном трюме тюремного корабля Гильдии Героев.

Штурман Лира, известная как «Чёрная Вдова», сидела неподалёку от своего капитана. Высокая и стройная, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в аккуратную косу, она излучала ледяное спокойствие. Её небесно голубые глаза время от времени сверкали на товарищей, словно предостерегая от лишних слов.

В углу камеры гремели кости. Боцман Гром, огромный великан из Норландии, и канонир Рэкс, ловкий и неунывающий, коротали время азартными играми.

— Удача на моей стороне! — радостно возгласил Гром, поднимая кулаки к потолку.

— Твоя "удача" — это просто моя ловкость, — ухмыльнулся Рэкс, который, несмотря на своё миниатюрное телосложение, никогда не терял сарказма.

Тюремный трюм напоминал смесь между зоопарком и адом. Вместо зверей здесь содержались самые отъявленные злодеи со всех уголков Многомирья. В соседней камере сидел Скользкий Сник — мелкий гоблин, известный своим мастерством в алхими. В другой камере хмурился массивный орк, покрытый светящимися татуировками. Он рисовал магические символы на полу, надеясь, что они разрушат его оковы. В дальней камере, находилась женщина с седыми волосами. Её рваное платье было усыпано магическими амулетами, а глаза сверкали ярко-красным светом. Она бормотала что-то на древнем языке, призывая демонов.

— Ну же, Баал, помоги по-быстрому... — раздражённо прошипела она, поднимая взгляд к потолку, словно ожидая ответа.

Ещё дальше сидел двухголовый тролль, который вёл ожесточённый спор с самим собой.

— Я говорю, шоколадные монеты не сработают! — возмущался один голос.

— А я говорю, что шоколад любят все! — парировал второй.

В одной из камер пара рогатых демонов вели философский спор:

— Свобода — это иллюзия, особенно когда ты заперт в клетке! — утверждал один, скрестив массивные руки.

— А я говорю, что свобода — это состояние души, — парировал второй, задумчиво поглаживая бороду.

Лира, устала слушать как падают игральные кости, едва сдержала раздражённый вздох.

— Мне всё это не нравится, — тихо проворчала она, доспехи прошедших мимо воинов Солнечной Стражи.

— Всё идёт по плану, Лира, — попытался успокоить её Гаррик, хотя в его голосе звучала нотка сомнения.

— По плану? — Она метнула в капитана взгляд. — Тогда почему у нас лишняя остановка? Должно было быть три, а не четыре!

— Ну и что? — Гаррик пожал плечами, поправляя свой неизменный красный плащ. — Это же Гильдия Героев. У них планы такие же растяжимые, как резинка на старых штанах. Потерпи немного, и мы на свободе.

— Или в могиле, — не успокаивалась Лира. — У меня плохое предчувствие, капитан.

— Да брось, — проворчал Гаррик, скрипнув зубами. — Мало мне этих двоих, так ты ещё на нервы давишь.

Как по волшебству, тряска и шум прекратились сами собой. Тюремный трюм окутала зловещая тишина. Казалось, будто все заключенные внезапно вспомнили про что-то важное, вроде забыть выключить духовку.

Лира вскочила. Она подошла к решётке и заглянула в коридор. Взгляд девушки метался, пока её лицо не застыло от шока.

— Нет, только не это… — прошептала она.

Солнечная Стража, сверкающая в своих ослепительных золотых доспехах, шла по трюму, но не они были причиной внезапной тишины.

— Капитан! — Лира обернулась, её голос дрожал.

Гаррик медленно поднялся, но когда он взглянул в коридор, его лицо побледнело, а глаза расширились от ужаса.

— Сожри меня Кракен, — выдохнул он, отступая на шаг. — Это же Изворот!

— Это не к добру, — прошипела Лира.

— Всё идёт как нельзя лучше, Лира, — ответил он, махнув рукой, как будто отгоняя её беспокойство. Его взгляд стал ярче от осенившей его мысли, и он ухмыльнулся шире. — Так даже лучше. Все будут считать, что это сделал он.

“Межмировой Океан — это загадка, которую никто до сих пор не разгадал. Это не совсем вода, не совсем эфир, а нечто, что сопротивляется любому описанию. Пространство между мирами, которое одновременно бесконечно велико и удивительно тесно. Он постоянно меняется, создавая новые пути и уничтожая старые.”

“Заметки старого авантюриста” Бартоломью Громогрюм

Когда Витю ввели в трюм, он почувствовал себя актёром, внезапно оказавшимся на сцене зловещего театра, где роли распределены, реплики выучены, а он сам оказался главным героем, не видевшим сценария. Все обитатели камер смотрели на него. Не просто смотрели, а прожигали глазами. Навремя в трюме стало тихо, а потом начались перешёптывания, едва различимые, но тревожные, как рой мошкары у уха.

Когда массивная дверь камеры захлопнулась за ним с болезненным скрежетом, Витя невольно вздрогнул. Казалось, решетки прошептали ему: «Добро пожаловать, дорогой гость. Приятного пребывания». Заключённые продолжали перешептываться, поглядывая на него.

Витя хотел осмотреться и наткнулся взглядом на рыжеволосую девушку в камере напротив. Её единственный изумрудный глаз смотрел на него с такой обжигающей ненавистью, что ещё немного, и она прожгла бы его насквозь.

Не успел Тюрин привыкнуть к своей новой камере, как мир вокруг него начал демонстрировать странности, будто намеренно издевался над остатками его здравого смысла. Сначала это было едва заметное изменение: воздух стал плотнее, а запах — резче, напоминая смесь сырости и горелого металла. Виктор почувствовал лёгкое покалывание в ногах. Затем раздался низкий гул, похожий на ворчание голодного тролля, смешанное со скрипом старого дерева, готового сломаться под собственным весом.

Если бы он разбирался в магии и межпространственных путешествиях, он, возможно, почувствовал бы благоговейный трепет перед тем, как корабль начал погружаться в Межмировой Океан. Но его скромное земное сознание выдало лишь вполне рациональный страх перед неизвестным.

Корабль начал странно вытягиваться, будто его корпус был сделан из резины. Время тоже словно растягивалось: каждая секунда становилась длинной и мучительной, как ожидание очереди в поликлинике. Виктор попытался закрыть глаза, надеясь, что это поможет справиться с дезориентацией, но оказалось только хуже. Иллюзии, как назойливые продавцы, продолжали стучаться в двери его восприятия, навязывая свои пугающие картины.

Воздух в камере стал густым и вязким, как дешевый суп из таверны, куда заходишь только по крайней нужде. Скрип корабля постепенно превратился в протяжный стон, будто судно — древнее существо, недовольное тем, что его разбудили. Витя почувствовал, как по спине пробежал холодок. В ушах зазвучал далёкий звук, напоминающий плеск волн, только слишком низкий и глубокий.

Когда судно наконец замерло и всё вернулось на круги своя Витя уселся на пол и уставился на старые туфли. Он старался не поднимать взгляд, чтобы не видеть как на него палятся остальные

«Каким-то образом я попал в другой мир. Это единственное объяснение!» — подумал Тюрин. Он не мог найти другой логичной версии происходящего: другой мир. Это единственный вывод, который хоть как-то укладывался в голове, хотя он и звучал как что-то из фантастического романа. Виктор всегда считал себя здравомыслящим человеком, далёким от веры в сказки, но что ещё ему оставалось? Всё, что он видел, не могло быть плодом воображения. Если только он не находился в предсмертном бреду, но эту мысль он постарался прогнать.

Если он действительно оказался в ином мире, то как это случилось? Этот вопрос крутился в его голове, как мяч на линии ворот, не давая передышки. Но ещё более тревожило другое: как он оказался в чужом теле и где его собственное?

Его размышления прервал скрип шагов. К решётке подошли двое стражников. Их доспехи сияли золотым светом. Это явно были не обычные охранники. Даже сквозь шлемы, скрывавшие лица, веяло высокомерием, будто весь мир вращался вокруг них.

Один из них, высокий и крепкий, с усмешкой достал из-за пояса знакомый предмет. У Виктора в груди что-то болезненно сжалось. Это был его плеер — простой, потрёпанный, но бесценный.

— Эй, посмотри, что я нашёл, — лениво проговорил стражник, подбрасывая плеер в воздухе, как будто это была ничем не примечательная безделушка.

Смех, прозвучавший следом, был лишён искренности. Это был смех человека, который наслаждается чужим страданием, словно ребёнок, жгущий муравьёв увеличительным стеклом. Виктор почувствовал, как внутри него закипает ярость.

— Верни мне это, — хрипло выдавил он, подойдя к решетке.

Стражник замер на мгновение, будто его задела дерзость заключённого. Затем он рассмеялся ещё громче, эхо раскатилось по всему трюму, пугая даже тени на стенах.

— Вернуть? Ты это серьёзно? — насмешливо протянул он, бросая взгляд на своего напарника. — Ты здесь не для того, чтобы что-то просить, Изворот.

Его напарник, более спокойный, бросил предостерегающий взгляд, словно хотел осадить горячего товарища.

— Эй, не стоит дразнить его, — произнёс он низким, твёрдым голосом. — С ним могут быть проблемы. Лишние проблемы.

Первый стражник недовольно фыркнул, сунув плеер обратно за пояс.

— Проблемы с ним? — проворчал он, словно отмахиваясь от пустяка. — Какие могут быть проблемы с проклятым? Ладно, пошли.

Они развернулись и направились прочь. Их шаги постепенно затихли, оставив его одного.

***

Витя сделал несколько попыток уснуть, но все они оказались безуспешными. Он сидел на койке, уставившись в одну точку, и пытался ни о чем не думать. От лишних мыслей становилось только хуже. Сложнее было не обращать внимания на других заключенных, особенно на тех, кто недвусмысленно угрожал ему долгой и мучительной смертью.

Он не знал сколько времени прошло, когда корабль, внезапно, содрогнулся. Заключённые мгновенно вскочили, растерянно озираясь вокруг. Ещё один удар, более мощный. Корабль накренился, словно пьяный великан, потерявший равновесие. Тюрин почувствовал, как его желудок совершил акробатический кульбит, а руки рефлекторно ухватились за края койки. Вокруг раздавались крики, металлический лязг и странные скрипящие звуки, напоминающие царапанье гигантских когтей о корпус судна.

— Что за чертовщина? — прошипела рыжая в камере напротив, бросив подозрительный взгляд на Витю.

Третий удар был совсем другим. Пол под ногами затрещал, и воздух наполнился удушливым затхлым запахом. Тюрин огляделся и заметил, как лица заключённых побледнели. Крики усилились. Теперь они звучали ближе, перемешиваясь с топотом ног и яростной бранью.

Корабль содрогнулся так сильно, что Витю отбросило к стене камеры. Боль пронзила бок, но он едва успел осознать её, как пол начал вибрировать. Звук рвущегося металла наполнил трюм, и он ощутил, как его камера словно отделяется от остального корабля. Витя, не раздумывая, вцепился в решётки камеры. Его пальцы сжали холодный металл так сильно, что он почувствовал, как ногти впиваются в ладони. Металл поддался, издав протяжный скрип, но всё ещё держался, словно соглашался сыграть последнюю роль в этом отчаянном спектакле. Трещины на полу разошлись шире, и мир вокруг Виктора вдруг стал совсем другим. За пределами трюма раскинулась чернильно-чёрная бездна, рассечённая яркими всполохами света.

Перед ним открылся вид, который мог бы заставить любого замереть в благоговении. Это было бескрайнее море хаоса, где не существовало ни горизонта, ни берегов. Световые вихри и мерцающие огоньки кружились в бесконечном танце. На мгновение Витя застыл, его разум не мог осмыслить увиденное. Время будто остановилось. Межмировой Океан простирался перед ним, как нечто невозможное и неизведанное.

Огромная трещина на полу камеры расширилась. Витя резко зажмурился. «Это конец...» — пронеслось в его голове.

Скольжение, затем отчаянный вскрик. Он открыл глаза и повернул голову. Девушка из камеры напротив, она потеряла равновесие на накренившемся полу трюма. Она начала скользить в зияющую пропасть. Виктор среагировал быстрее, чем успел подумать.

Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья в тот самый миг, когда она уже почти исчезла в чёрной бездне. Боль пронзила ладонь Виктора, когда он сжал её руку, всё его существо сконцентрировалось в одном единственном усилии — не отпустить.

— Держись! — закричал Витя, но его крик утонул в ревущем хаосе Межмирового Океана.

Он изо всех сил старался удержать её, напрягая каждую мышцу. Его свободная рука ухватилась за выступ решётки, которая теперь стала его единственной точкой опоры. Металл под пальцами прогибался, скрипел, но всё ещё держал.

Незнакомка смотрела на него единственным ярко-зелёным глазом. В её взгляде не было страха, только неподдельное удивление. Она, казалось, пыталась понять: почему он рискует, пытаясь её спасти?

Внезапно корабль снова содрогнулся. Мимо них внезапно пронеслась маленькая зелёная фигура. Это был гоблин. Его аляповатая шляпа, грозила вот-вот сорваться, что, судя по его отчаянным воплям, беспокоило его больше всего.

— Будьте вы прокляты! — визжал он, размахивая руками, как крыльями, в попытке задержаться в воздухе. Но гоблин исчез в трескучих вихрях Межмирового Океана, уносимый в пустоту.

Корабль содрогнулся ещё сильнее. Камера, отделилась от корпуса, словно сломанная ветвь. Падение было одновременно стремительным и бесконечно долгим. Оно напоминало прыжок в бездну, где время и пространство потеряли всякое значение. Витя ощущал, как окружающее пространство пульсирует, растягиваясь и сжимаясь, словно живое существо.

Сколько длилось падение? Секунды? Минуты? Целую вечность? Он не знал. Витя оглянулся и увидел корабль, с которого он упал. Теперь он казался крошечным, словно мошка, болтающаяся в паутине.

Внезапно из теней появилось гигантское существо. Его размеры были настолько огромны, что ум отказывался их принимать. Оно казалось сотканным из самой тьмы, с извивающимися конечностями, которые разрывали остатки корабля, словно хрупкую игрушку. Ему показалось, что он увидел ещё один корабль, но принял это за игру воображения.

А потом всё исчезло. Он был один в кромешной темноте. Нет. Не один. Рядом был кто-то. Это было присутствие. Он не видел его, не слышал, но чувствовал, как оно проникает в его разум. Эта сила, казалось, изучала его, разбирала его мысли на части, а затем вновь складывала их. Она не была злой, но и добром её нельзя было назвать. Это была сущность, древняя и безразличная, как сама природа. В какой-то момент Виктор понял: он — ничто перед этой силой. и почувствовал, как его сознание погружается в глубокий, холодный сон.

“Гоблины — один из самых... скажем так, оригинальных народов Многомирья. Эти небольшие, зелёные (чаще всего) создания известны своей хитростью, изобретательностью и невероятным талантом попадать в неприятности, которые обычно сами же и создают.

Несмотря на дурную славу, гоблины являются мастерами на все руки. Им нет равных в создании сложных механизмов, которые ломаются ровно через секунду после того, как вы их включили, или в разработке хитроумных планов, в которых они умудряются обмануть даже самих себя.”

“Заметки старого авантюриста” Бартоломью Громогрюм

Ему снился сон. Перед глазами Вити складывались образы, будто мозаика из старых воспоминаний. Он снова был шестилетним мальчиком, сидящим в гостиной дедушкиной квартиры. В углу стояло кресло с мягкими подушками, в котором всегда сидел дедушка. Полки были заставлены книгами, а на подоконниках, в горшках, стояли растения, которым дедушка неизменно обращался с нежностью, называя их «малышами».

Витя сидел на ковре и рисовал фломастерами, превратив альбом в яркую мозаику детских рисунков. Дедушка, читая газету, одним глазом следил за мальчиком.

— Дедушка, — вдруг спросил Витя, не отрывая взгляда от своего рисунка, — а когда я вырасту, я буду таким же сильным, как ты?

Дедушка улыбнулся, но его глазах промелькнула грусть, тонкая и неуловимая.

— Конечно, — мягко ответил он.

Мир сна начал тускнеть, словно выцветшая картина. Витя медленно открыл глаза, ожидая увидеть свою родную комнату. Но перед ним раскинулось чистое, безоблачное небо. "Где я?" — мелькнула мысль, но вместо тревоги его охватило странное спокойствие. Всё вокруг казалось настолько умиротворённым, что он готов был поверить, будто снова попал в один из тех приятных снов, где просто смотришь на небо, слушаешь ветер и наслаждаешься покоем. Лёгкая улыбка тронула его губы. "Если это сон, то я останусь здесь подольше," — решил он, не спеша вставать. Ему хотелось задержаться в этом безмятежном мире, подальше от всех проблем.

Но что-то мелькнуло в углу его зрения. Сначала это показалось игрой света, но затем Виктор заметил тонкую линию, словно трещину в ткани пространства. Тишину нарушил слабый щелчок, будто кто-то неуклюже вскрыл невидимый конверт. Он моргнул, надеясь, что видение исчезнет. Но вместо этого из трещины выпал светящийся предмет. В воздухе раздался тонкий звон, и в следующую секунду этот предмет с глухим ударом воткнулся в землю всего в нескольких сантиметрах от его головы.

Трава вокруг встрепенулась, будто от испуга, и Тюрин вместе с ней. Он резко сел, его сердце бешено заколотилось.

— Эй, погодите-ка, где я? — пробормотал он, глядя на длинное копьё, торчащее из земли. Длинное, блестящее, с идеально острым наконечником, который будто бы мог разрезать самые твёрдые мысли, если бы те имели форму. Оно прочно вонзилось в землю, словно заявляя о своём праве остаться здесь навсегда.

Витя встал и несколько секунд стоял неподвижно, переводя взгляд с копья на небо. В воздухе возникла новая трещина, за ней ещё одна, затем третья — словно кто-то с азартом прорезал ткань реальности. Из одной из этих трещин вылетел кусок металла, вращаясь и свистя, и с глухим стуком врезался в землю неподалёку. Тюрин отшатнулся. "Серьёзно? Это уже слишком!" — пронеслось у него в голове, когда ещё один обломок со свистом пролетел мимо и застрял в земле рядом с копьём. Один из кусков обшивки, тянущий за собой тонкий шлейф дыма, пронёсся так близко, что Виктору пришлось пригнуться. Он упал в нескольких шагах, взметнув столб пыли.

И тут раздался низкий, гулкий звук, словно сама земля затаила дыхание перед чем-то неминуемым. В небе открылся огромный разлом. Из этой дыры медленно, величественно, словно гигантский кит, вывалился массивный фрагмент корабля. Его металлический корпус, покрытый чёрными ожогами и блестящий на солнце, падал с торжественной грацией.

Тюрин застыл на месте, наблюдая за падением. Внезапно его ноги сами отступили на пару шагов, а затем — ещё на шаг. Земля содрогнулась, когда корабль с грохотом врезался в землю, где-то за полосой деревьев. Воздушная волна прокатилась по округе. Пыль, поднявшаяся в воздух, окутала всё вокруг густым облаком, скрывая небо и превращая солнечный день в мутную серую мглу.

***

Гримзл "Шустрик" Ломлом очнулся посреди зелёного луга, растянувшись на мягкой траве, которая щекотала его шероховатую зелёную кожу.

— Я жив! Жив! — воскликнул он с победным торжеством. — Говорил же, что ваша клетка меня не удержит! — Он пригрозил кулаком небесам, словно споря с ними, а затем его жёлтые глаза, словно две бусинки, тут же заметались из стороны в сторону, выискивая обожаемую шляпу.

Солнце стояло высоко в небе, заливая всё вокруг тёплым, умиротворяющим светом. Но для Гримзла такая идиллия была непривычной. Яркий свет раздражал его, заставляя щуриться и прикрывать лицо ладонью. Найдя наконец свою потрёпанную шляпу, валявшуюся рядом, он нахлобучил её на голову, смахнув с неё пыль.

Но расслабиться ему не дали. Разлом, словно гигантская трещина на идеальном холсте небес, разорвал безоблачное небо. С громким ревом из этой раны вывалился огромный кусок корабля, а потом упал подняв облако пыли.

"Чёрт побери, что за дела?!" — мысленно выкрикнул Гримзл. Не теряя ни секунды, он бросился к месту падения. Его ноги несли его по лугу, перепрыгивая через кочки и ямы. Длинные уши трепетали на ветру, а нос — острый, как крючок, — улавливал запах гари и дыма, исходящий от места падения.

Добравшись до места крушения, Гримзл замер. Его сердце колотилось, как кузнечный молот, а глаза блестели от возбуждения. Обломки корабля Гильдии. Это было всё, о чём он мог мечтать. Его губы растянулись в широкой, довольной ухмылке, и он тут же кинулся к груде обломков, словно муравей к рассыпанному сахару.

Гримзл рылся в хаосе из металла и дерева. Его ловкие, когтистые пальцы с удивительной сноровкой перетряхивали всё подряд. Куски металла, поломанные механизмы, оплавленные провода — всё это летело в стороны, пока он искал что-то действительно ценное. Иногда его глаза вспыхивали от ожидания, когда он находил что-то блестящее, но всякий раз следовало разочарование.

— Да где же хоть что-нибудь стоящее? — бормотал он, продолжая рыться в груде обломков. Мысли о драгоценностях, магических артефактах или хотя бы старых, но дорогих вещах кружились в его голове, подстёгивая его азарт.

Настолько погрузившись в поиски, Гримзл не заметил, как две фигуры начали медленно выбираться из-под груды металла. Лишь когда тень одной из них упала на него, гоблин замер, как крыса, пойманная с куском сыра.

Он медленно поднял голову и встретился взглядом с двумя стражниками в сверкающих золотых доспехах.

— Что здесь происходит? — прогремел один из них.

Гримзл моргнул и начал пятиться, а в голове лихорадочно рождались варианты оправданий, пока он проклинал свою удачу. Он сглотнул, отполировал в голове свой "спасительный монолог" и, сделав шаг назад, начал говорить с привычной для него скоростью:

— О, благородные господа из Солнечной Стражи! — начал он, изобразив на лице смесь удивления и искренности, от которой даже камень мог бы растаять. — Вы просто не поверите, но я… эм… пытался помочь! Да-да, я как раз проходил мимо, увидел, что ваш великолепный корабль потерпел бедствие, и поспешил сюда, чтобы... как бы это сказать… спасти всё ценное! Чтобы оно не попало в... ну, неправильные руки!

Гримзл тараторил быстро и взволнованно, напоминая уверенного в своей невиновности ребёнка, который всеми силами пытается объяснить, почему у его сестры лицо в шоколаде, хотя дома шоколада давно нет, а вот в лавке напротив — вполне может быть. Внутри же он уже разрабатывал план побега. "Так, если начнут приставать с вопросами, кину какую-нибудь блестяшку им под ноги и рвану вон к тем кустам. До них метров двадцать, если постараюсь, успею. Хотя, может, эти громилы и не станут гнаться…" — размышлял он, продолжая изображать перед стражниками абсолютно безобидного и честного гоблина.

Стражники, однако, выглядели не слишком впечатлёнными. Они обменялись взглядами, словно решая: кто из них первым оторвёт голову этому наглецу. Один из них, самый крупный, шагнул вперёд, нависая над Гримзлом, как грозовая туча.

— Помощь? — прорычал он. — Ты называешь это помощью? Воруешь с корабля наших павших товарищей?

Гримзл заставил себя натянуть натужную улыбку и ответил:

— Ну, "воруешь" — это слишком громкое слово, правда ведь? Давайте лучше скажем "сохраняю" или "собираю"! Представьте себе, если бы сюда явились какие-нибудь настоящие негодяи!

— Ты слишком много болтаешь, гоблин, — сказал второй. — Постой-ка… Ты ведь Гримзл?

Сердце гоблина екнуло. "Вот неудача…" — подумал он, но позволил своему телу действовать быстрее, чем мозг успел впасть в панику. В мгновение ока он бросился в сторону, прыгая через обломки. Кусты были недалеко, и Гримзл направился прямо к ним, стремясь укрыться в густой листве.

— Остановись, мерзавец! — раздался яростный крик стражника.

— Вот уж нет, спасибо! — выкрикнул Гримзл, оборачиваясь через плечо и добавляя, уже почти добежав до кустов: — У меня аллергия на остановки!

Гримзл мчался так, словно от этого зависела вся его жизнь. "Чёрт возьми, как я их не заметил?!" — мысленно ругался он, пробираясь сквозь кусты. План был прост: добраться до леса, укрыться в густых зарослях. Это был единственный шанс скрыться от рыцарей.

— Да чтоб тебя! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, когда понял, что забрёл в болотистую местность. — Откуда здесь болото?! — Его маленькие ноги начали вязнуть в земле. Гримзл отчаянно пытался вытащить ногу, увязшую в грязи, но чем больше он дёргался, тем глубже погружался в трясину. Земля вокруг, словно живое существо, медленно втягивала его, отзываясь на каждое движение липким хлюпаньем. "Вот только этого мне не хватало!" — мысленно выругался гоблин. Но его руки, изворотливые и ловкие, продолжали искать опору. Гримзл вспомнил сотни раз, когда ему удавалось выкрутиться из таких передряг, и решительно подумал: "Не сегодня, грязь. Не сегодня."

Он нащупал крепкий корень, торчащий из земли, и с силой потянулся к нему. Грязь сопротивлялась, но гоблин был упрям. Наконец, с громким чавкающим звуком он освободил ногу, затем вторую и, тяжело дыша, рванул вперёд.

Он мчался, перескакивая через мелкие ручейки, пригибаясь под низкими ветвями и обходя разбросанные обломки. Казалось, что лёгкие горят, а ноги наливались свинцовой тяжестью, но он не останавливался. Силы почти иссякли, но впереди показалась спасительная тёмная линия леса.

"Ещё чуть-чуть, ещё несколько шагов!" — подбадривал он себя.

Когда до леса оставалось всего несколько метров, Гримзл, несмотря на усталость, позволил себе улыбнуться. Он почти добрался до убежища. Но стоило ему прыгнуть через последний ручей, как он услышал что-то за спиной — резкий топот и звук вырывающегося воздуха. Гримзл обернулся, и его глаза расширились от ужаса. В этот момент он понял, что преследователи не отстали. Они были ближе, чем он думал.

Увы, из леса навстречу Гримзлу вышел человек в потрёпанном сером сюртуке и туфлях, которые видели лучшие времена. "Ну всё, приплыли!" — подумал гоблин и застыл на месте, как вкопанный, мысленно прощаясь с жизнью. Обернувшись, гоблин увидел, как стражник, с мечом наготове, вдруг остановился и, не говоря ни слова, уронил оружие на землю, подняв руки вверх. Его напарник мигом последовал его примеру.

Витя растерянно смотрел на этих троих. Его взгляд задержался на гоблине, одетым в потёртый кожаный жилет и нелепую шляпу, а затем переключился на двух стражей в сверкающих золотых доспехах. Один из них порылся за пазухой и протянул ему плеер с наушниками, как будто держал в руках реликвию.

— Вот ваш артефакт, синьор Изворот! — проговорил он, стараясь сделать голос как можно смиреннее. — Простите за наглость… нервы, понимаете. Работа тяжелая.

— Он хотел сказать: "Пощадите нас, пожалуйста!" — вставил второй, отчаянно глядя на Витю.

Тюрин, не зная, как реагировать, осторожно взял плеер. Он собирался что-то спросить, но, сбитый с толку, лишь пожал плечами. Этот жест оказался настолько пугающим для стражников, что они, не дожидаясь дальнейшего, повернулись и рванули прочь.

— Вот это да! — разразился смехом Гримзл, следивший за всем этим с безопасного расстояния. Он едва держался на ногах от хохота. — Солнечная Стража! Поджали хвосты! Да ещё как! Ну разве не умора?!

Но радость длилась недолго. Гримзл быстро подавил смех, натянуто улыбнулся и посмотрел на Тюрина.

— Ну, я это… пойду своей дорогой, — пробормотал гоблин, пятясь назад. — Да, пожалуй, так и сделаю. Всего доброго!

Не дожидаясь ответа, он развернулся и бросился прочь с такой скоростью, что его шляпа чуть не свалилась с головы.

— Постой! — крикнул Виктор, но гоблин уже исчез в тени леса.

Он недовольно пробормотал что-то под нос, спрятал плеер во внутренний карман и тут же наткнулся рукой на нечто округлое. Он извлёк предмет и увидел карманные часы.

— Это ещё что? — прошептал он, разглядывая странный прибор.

В голове эхом прозвучали слова: "Каждый раз, когда он использует магию, он приближает свою смерть."