Авантюры целительницы Саломеи

Меня выворачивало и тошнило так, что я не могла нормально дышать.

В комнате было темно и душно, сильно пахло каким-то благовониями, вперемешку с дымом, от которого в горле першило. Я закашлялась и меня вывернуло желчью.

«Что происходит? Я умираю?»

«Почему я не могу вдохнуть? Это не больница… где я вообще?!»

И вдруг стало ясно, что это не моя комната. И тело… тоже не моё.

Меня охватил холодный страх, я ощутила, как он ползёт, замораживая всё внутри, будто ледяная змея.

- Эх, алла, мутсуз, - вдруг раздалось со стороны и меня подхватили сильные руки, не давая обратно упасть на лежащий на полу матрас.

И я вдруг осознала, что поняла, что меня назвали несчастной, хотя это и прозвучало не по-русски, но из-за того, что мне было очень плохо, это прошло фоновой мыслью, не задержавшись в голове, поскольку я была вся сосредоточена на том, чтобы хоть как-то дышать.

Порадовалась, что меня не стали класть обратно на матрас, потому что спазмы продолжились, потом мне ко рту приложили, какую-то чашечку, там была кисленькая, пахнущая лимоном вода, и я сделала маленький глоток, ожидая, что вот сейчас снова меня стошнит, но этого не случилось.

Женщина, державшая меня, продолжала что-то бормотать, на языке похожем на турецкий, голосу неё был грубый, но зла в нём не было, скорее звучала жалость. Она подложила мне под спину что-то типа подушек, усадив полусидя, и сама куда-то ушла, судя по тому, что бормотания ее более не было слышно.

Я привычно оценила состояние организма, судя по ощущениям у меня было сильное обезвоживание, в дополнение к этому интоксикация, а ещё, положив руку на живот, я поняла, что я костлявая доходяга! Чёрт! Похоже, что я серьёзно больна!

То ли это кошмар, то ли это и есть моя загробная жизнь, потому что я Ручейкова Светлана Игоревна, хирург-травматолог, сорока лет отроду, из которых десять лет прослужила в медицине катастроф в МЧС, и умерла от инфаркта сегодня утром.

Только вот, кто тогда сейчас дышит в этом теле?