Автор говорит

Теперь ты понимаешь, почему мы здесь?

Это петля. Замкнутый круг. Когда начинается новый цикл, старый должен умереть – такие уж правила у жизни.

Все в этом мире циклично, везде есть свои петли. Листья на деревьях, которые появляются каждую весну, чтобы погибнуть в безжалостных пальцах осени. Дни, мелькающие один за другим, пока ты ходишь на учебу или работу.

Мы все живем во временной петле, затянутой у нас на шее.

***

Свет луны стелется по поверхности письменного стола и лениво стекает на пол. Темнота испуганно прячется по углам, уступая мягкой напористости луны. В лунном свете кабинет кажется еще уже, чем он есть - как школьный пенал, и неудивительно. У психологов в школе почему-то не бывает больших кабинетов. Они всегда тесны и заставлены рядами безликих офисных папок.

На полу - отблеск от аквариума на подоконнике. Золотистые рыбки поспешно подбирают опускающиеся им на головы крошки. Манна небесная. Возможно, у аквариумных рыбок даже есть религия, объясняющая, откуда берется падающая с неба еда. Может, они считают, что ее посылает их личный рыбий Бог?

Мужчина опирается о подоконник. Тонкие пальцы, напоминающие паучьи лапы, неторопливо роняют крошки теста в воду. Тарелка с блинами стоит неподалеку. Кормить аквариумных рыбок блинами немного странно, скажете вы. Но разве это самое странное во всей ситуации?

Кресло за письменным столом свободно, но, разливаясь дальше, лунный свет выхватывает из темноты еще одного человека. Напротив пустого кресла, на отдающем бюрократией черном офисном стуле сидит худой подросток.

Темная ткань худи придает его лицу траурный вид. Пряди русых волос спускаются почти до плеч. Сзади он мог бы показаться кому-то похожим на девочку – до тех пор, пока в глаза смотрящего не бросилась бы четкая, почти квадратная линия челюсти с упрямым подбородком. Если бы кто-то решил разобрать это лицо на детали, нос бы точно выглядел так, будто принадлежит другому человеку – с четкой горбинкой, чуть больше, чем надо. Все вместе, впрочем, вполне уравновешивалось… или так казалось в неверном лунном свете?

- Хорошо, тогда скажи мне: в чем твоя проблема, Ян? – тягуче произносит мужчина с легкой, но обманчивой ленцой в голосе. По небольшой вибрирующей паузе можно понять, что ответ его очень волнует.

Ян опускает глаза, будто надеясь найти подсказку в пятнах голубоватого света на полу.

Наверно, ситуация была бы вполне рутинно-обычной, если бы все происходило при дневном свете. Двое человек беседуют в кабинете школьного психолога. Но все же это происходило посреди ночи, в темной, абсолютно пустой школе.

Крошки теста медленно опускаются на дно. Песочные часы на столе безжалостно отсчитывают песчинки, истекая временем. Горка песка в верхней части тает.

- Я не тороплю, - сухо произносит мужчина.

Он бросает взгляд на часы. Так, что Ян тут же понимает – торопит.

Он переворачивает ладони. Касается узкого браслета-фенечки на запястье, бережно, самыми кончиками пальцев. Кожа ладоней бледная, с тремя небрежно разбросанными родинками. Родинки на ладонях… чистой воды фантастика. Кто-нибудь вообще видел, чтобы у людей они были? И все же вот они, пусть и выглядящие полустертыми. Одна – прямо на линии жизни, ближе к началу, перекрывает ее светло-коричневым пятнышком.

О. Возможно, в этом все дело. Вот откуда у него в жизни эта темная полоса.

Эта мысль его забавляет, и уголки губ поневоле приподнимаются в улыбке. В горле слегка першит, так что он откашливается и решает: все. Конец. Зачем тянуть, если он и так знает, что будет дальше? Все же приходится потратить секунду, чтобы собраться с силами. Прощаться непросто.

- Я был рад провести время с тобой, читатель, - говорит Ян.

Да, так и есть. Он сказал именно это. Что ж, тебе стоит гордиться. Завести знакомство с книжным персонажем… не каждый может таким похвастаться.

Мужчина оставляет должность рыбьего Бога и торопливо усаживается за стол. Натянутый, как струна. Его пальцы находят песочные часы, бессильно скользят по стеклу и сжимаются в кулак, опускаясь на лакированное дерево стола.

- Не делай глупостей, - просит он. Ян разглядывает его, пытаясь сохранить его облик в памяти. В этом нет никакого смысла, и все же, ему хотелось бы помнить.

В лунном свете мужчина кажется несуществующим. Пришельцем из двадцатого века, где было социально приемлемо ежедневно ходить в костюме-тройке с цепочкой. Зачесанные назад волосы только усиливают атмосферу ушедшего прошлого. Нервничая, он крутит на пальце керамическое кольцо с гравировкой. Символ бесконечности. Пожалуй, единственное в образе, что его слегка осовременивает.

- Подумай немного. У нас еще есть время.

В его голосе, обычно холодном, как ледники Антарктиды, сейчас слышится страх. Ян качает головой, сжимает свое запястье, накрыв рукой браслет. И в одном этом жесте – все, что он мог бы сказать.

- Ян.

Имя тихо падает в пустоту. Надеешься отговорить? Зачем? Разве не видишь, что все уже решено? Взгляд Яна встречается с уже потухшими, сдавшимися глазами мужчины.

- У меня нет никаких проблем, Олег Борисович. Я… - он запинается, но лишь на мгновение. – Я не знаю, зачем я здесь.

По лицу мужчины скатывается слеза, и это выглядит будто бы заплакал каменный идол с острова Пасхи. Теперь он смотрит только на песочные часы, в которых неумолимо стекают вниз последние песчинки.

- Прости. Это моя вина, что ты снова выбрал ее путь. А не мой.

Судя по взгляду, он обращается к песочным часам, но Ян все равно принимает его извинение на свой счет, на секунду прикрывая глаза в знак понимания. Взгляд от мужчины он не отводит. Часы его будто и не интересуют.

- Однажды ты сделаешь правильный выбор, - тихо говорит мужчина.  

Последняя песчинка падает.

КОНЕЦ