Айви на Первой охоте. Восточная академия

Проспала?!

Что может быть хуже, чем в первый же день опоздать?

Голова как чугунная, от подушки не оторвать, но я всё же пытаюсь освободиться от слишком тяжёлого одеяла, разлепить глаза и понять, есть ли у меня хоть какой-то шанс прийти сегодня на занятия. За прогулы, насколько я помню правила Восточной академии, отчисляют.

Сбоку мерещатся посторонние звуки.

Кофе бы глоток.

Одеяло поддаётся моим усилиям и сползает на пол.

— Встаю… Могла бы на первую лекцию и разбудить, Фыречка… 

— Куда? — откуда-то сбоку раздаётся пропитанный насмешкой звонкий женский голос, незнакомый. — Вы, леди, все лекции пропустили. Не только первую, но и вторую, и третью, и десятую.

Откуда посторонние в моей спальне?!

Неужели за опоздание на занятия меня уже отчисляют?!

Я резко сажусь, пытаюсь найти взглядом свою собеседницу, но в глазах темнеет, и я заваливаюсь обратно на подушку. Во рту появляется неприятный металлический привкус, вместе с ним приходит слабость.

— Не преувеличивайте, — выдыхаю я.

— Количество ваших пропусков, леди, я приуменьшила, — возражает женщина.

Ну и пусть.

Прежде чем глаза закрылись, успеваю заметить самое важное: я не своей комнате, а в палате лечебного корпуса, и рядом со мной женщина в форме целительницы. Выходит, я не прогуливаю. Я отсутствую.

Меня касается магия, и становится легче.

— Как долго я здесь? Что со мной?

Помню, как во мне, обжигая изнутри, кипела сила, как я выбралась из астрала и как потеряла сознание на руках у Розена Эльдатта. Да, должно быть, это он принёс меня в лечебный корпус. Сколько я спала — день или даже два?

Целительница устало вздыхает:

— Восемь дней, леди. С возвращением… Признаться, ваши энергетические структуры были настолько повреждены, что я до сих пор не понимаю, как ваша душа удержалась в теле. Слава Многоликому!

Ха…

Раздаются шаги, затем приглушённый хлопок двери — целительница вышла.

Оставшись одна, прислушиваюсь к ощущениям — слабость, сонливость, а тело как неродное. Похоже я чувствовала себя лишь раз, когда только-только попала из родного мира в этот. Аккуратно приподнимаюсь. Сбоку мерещится мягкое медово-золотое сияние, и, повернув голову, я не понимаю, что вижу. Мои русо-рыжие волосы почему-то светятся, будто превратились в светодиодные волокна.

Какой же силы был энергетический шторм, что эффект до сих пор сохраняется? И как долго мне ходить с иллюминацией на голове?

Я осторожно сажусь. Целительница оборвала на корню мой порыв бежать на лекцию, но вставать-то она не запрещала, хотя идея не кажется такой уж хорошей, от смены положения начинает мутить.

Растереть виски подушечками больших пальцев помогает, я выдыхаю, собираюсь с мыслями. То, что я пропустила начало учёбы, не страшно — наверстаю. Конечно, жаль пропускать вводные лекции, но это не то, о чём следует переживать. Гораздо больше меня тревожит иное. Я не знаю, чем завершилось расследование, и едва ли узнаю, потому как развлекать меня новостями господин дознаватель точно не станет. Чарен? А с чего бы ему теперь, когда всё закончилось, навещать меня? И вообще, не он нёс меня в лечебный корпус.

— Зачем вы встали, леди?! — Целительница возвращается не одна, с ней старший лекарь и младший помощник.

— Я лишь села, — упрямо уточняю я. — Что с моими волосами?

Накручиваю прядь на палец. Волосы изменились не только внешне, на ощупь стали как жидкий шёлк.

— Вам следует быть аккуратнее, леди, быть бережной к себе.

Старший целитель проводит надо мной рукой.

— Мы сделали всё что могли, леди. До завтра вы останетесь под наблюдением. Также я даю вам освобождение от практики, скажем, ещё на неделю. Как часто приходить на осмотр, мы обговорим завтра. Отдыхайте, леди.

Младший помощник опускает на прикроватную тумбочку поднос с завтраком и, опасливо покосившись на мои светящиеся волосы, отходит подальше.

— Если почувствуете себя хуже, сразу же звоните в колокольчик.

Да…

Дождавшись, когда старший целитель закончит осмотр и все уйдут, переставляю поднос себе на колени. В пиале под крышкой густой фасолевый суп с кусочками мяса и завитками расплавленного сыра. Пахнет умопомрачительно, на вкус — ещё приятнее. Я не замечаю, как съедаю всё до капельки. Отставив пустую миску, вместо прилива сил ощущаю сытую сонливость и… уступаю ей, чтобы следующий раз проснуться то ли на закате, то ли вовсе на рассвете.

— Фыря? — зову я. — Фыречка?

За стеклом сумеречное марево. На долю мгновения мне кажется, что я вижу серый туман астрала, и по спине пробегает холодок. Встаю, торопливо подхожу к окну, убеждаюсь, что мне померещилось: никакого тумана, просто сумерки.

Нервы ни к чёрту…

Постояв у окна, замечаю, что постепенно становится светлее, а значит, всё-таки утро. Спать мне больше не хочется, наоборот, ко мне наконец вернулась бодрость. Я начинаю с лёгкой разминки. После недели неподвижного лежания осторожные движения — самое то. Час, наверное, я отмокаю в тёплой ванне, привожу себя в человеческий вид, конечно, насколько это возможно со светящимися волосами.

Уже кутаясь в полотенце, обнаруживаю, что у меня нет сменной одежды, есть только карнавальный костюм, в котором Розен меня и принёс в лечебный корпус. Ещё есть едва уловимо пахнущий больницей безразмерный халат, вполне годный, чтобы выйти из комнаты, хотя преподававшая мне этикет гувернантка высказала бы категорическое несогласие. Игнорирую колокольчик и выскальзываю в безлюдный коридор. Собственно, я не думаю, что встречу хоть кого-то, кроме лекарей, так что беспокоиться не о чем. Да и кто будет смотреть на халат, когда у меня на голове сияет иллюминация?

По обеим сторонам безликие двери, отличающиеся лишь номерами, за ними, очевидно, палаты. Где-то здесь до сих пор может быть Оливи, но искать я не буду, по крайней мере не сейчас.

Я приближаюсь к холлу и, услышав голоса, останавливаюсь. Говорят громко, не скрываясь, так что моё любопытство даже нельзя назвать попыткой подслушать. К тому же один из участников разговора мой дорогой лжебрат.

— Тимас, поймите меня правильно. Я искренне беспокоюсь об Айвери. В конце концов, именно я нашёл её в ту ночь.

Хм?

Ещё и Розен здесь?!

— И вы поймите меня правильно. Я ничего не скрываю. Меня не допустили к сестре и лишь повторили, что Айви медленно, но уверенно идёт на поправку.

Какая я, оказывается, популярная. Только Чарена не хватает.

Выходить и являть себя во всей светящейся красе не вижу смысла, дожидаюсь, когда голоса смолкнут, и только тогда выглядываю, пересекаю холл и подхожу к приоткрытой двери, за которой дежурная целительница вернулась к чтению книжки, зачем-то старательно обёрнутой в плотную бумагу. Хм, дамский роман или что-то ещё более занятное?

Я предупреждаю о себе стуком.

— Лорд Талло, я же… — начинает целительница, медленно поворачивая голову.

— Я леди Талло.

— Леди?! — смотрит она с растерянностью, откладывает книгу. — Зачем же вы не позвонили?

Пожав плечами, я накручиваю на палец прядь.

— Кроме новой причёски, меня больше ничего не беспокоит. — Ещё меня беспокоит отсутствие сменной одежды, в которой прилично дойти до жилого корпуса, но об этом мы поговорим позже.

— Головокружение? Слабость? Жар, озноб?

— Ничего подобного.

— В таком случае я предлагаю вам позавтракать и дождаться старшего лекаря, он будет где-то через полчаса.

Что же, предложение хорошее. Жаль только, что кофе в лечебном корпусе мне никто не предложит. Я оставляю целительницу наедине с её загадочной книжкой и через холл возвращаюсь в коридор. Буфет, надо полагать, дальше, за поворотом?

Отыскать его не составляет труда. Светлый зал с расставленными в шахматном порядке квадратами одиночных столиков встречает меня стерильной пустотой и жанровыми акварелями на стенах: на картинках одухотворённые целители спасают больных и раненых.

Где брать завтрак — непонятно. Впрочем, ответ находит меня сам. Из-за белой перегородки появляется парень с подносом в руках. На нём форма, но не целителя…

— Леди Талло, доброе утро! — лучезарно улыбается он. — Где вам будет удобно? А хотите, я накрою вам в вашей комнате?

— Доброе утро! Благодарю, но не стоит. — Выбираю столик у окна с видом на раскидистый шиповник.

Парень поднимает крышку с блюда.

— Простите, леди, но старший целитель оставил жёсткие рекомендации. Для вас куриный бульон с кусочками белого мяса и яйцом, а также чёрный чай. — Правее чайника парень, подмигнув, ставит розетку с засахаренными ягодами.

Я отвечаю с улыбкой:

— Какой строгий старший целитель. Надеюсь, он не урежет мои волосы так же, как урезал выбор блюд.

— По секрету, леди, — парень заговорщицки наклоняется к моему уху, — старший целитель до сих пор не знает, что делать. Случаи, когда из-за избытка магии волосы начинали светиться, описаны в книгах, но как избавиться от свечения — там ни слова. Я слышал, старший целитель даже своему учителю писал с просьбой о помощи.

— Вот как? — Видно, что парню до ужаса любопытно, и я оттягиваю одну из прядей, позволяя рассмотреть получше. Он глазеет как ребёнок на первый в своей жизни фейерверк.

Даже забавно.

— Простите, леди, — спохватывается парень, краснеет. — Приятного аппетита!

Оставшись в одиночестве, я делаю первый глоток чуть солоноватого бульона и задумываюсь. Нырнуть в астрал с магической иллюминацией на голове — всё равно что пригласить всех окрестных хищников на пир с собой в роли главного блюда. Если сияние и правда не убрать, мне что, бриться налысо?!

Я разламываю яйцо, вылавливаю янтарный желток.

Нечего себя накручивать сплошными «если», буду, как всегда, решать проблемы по мере их поступления. Прямо сейчас я завтракаю, любуюсь шиповником и кусочком голубого неба, и моя ближайшая проблема — это раздобыть сменную одежду.

Хотя… кто меня увидит в разгар лекций?

Расправившись с бульоном, я наливаю себе чашку чая, тянусь к розетке со сладостями и вдруг ощущаю под пальцами что-то неправильное. Чужая ладонь?! Резко обернувшись, обнаруживаю перед собой Чарена. Незаметно появившись, он успел переставить из-за соседнего столика стул, устроиться напротив и цапнуть шарик клюквы под сахарной корочкой.

— Ты через астрал прошёл?! — выпаливаю я вместо вежливого приветствия.

Почему я совершенно не почувствовала колебаний эфира?! Где моя чувствительность?! А могла я… утратить способность нырять в астрал?! Изнутри меня обдаёт ледяным испугом. Что угодно, только не беспомощность и беззащитность!

Чарен поднимает бровь.

— Прекрасная леди Айвери, доброе утро. Я безмерно рад видеть вас в добром здравии. — Он закидывает клюкву в рот и берёт следующую. — Ваша красота сегодня особенно сияет.

Издевается.

— Утро, Чарен, было добрым, пока ты не испортил мне настроение.

— В чём же я успел провиниться? — Он беззаботно хватает очередную ягоду.

Чёрный мундир в сочетании с ленивой расслабленностью, прищур тёмных глаз и самоуверенная насмешка, в которой искривлены чётко очерченные губы, — понимаю, почему Чарен мечта если не всех, то почти всех леди академии. Он воплощение харизмы и привлекательности. А в памяти почему-то всплывает, как я совсем недавно приставляла к его горлу нож и называла мальчиком, требовала ответов, а он держался так, будто в моих руках нет ничего серьёзнее булавки.

Отвернувшись к окну, возвращаю себе контроль над эмоциями. Срываться на Чарена из-за того, что испугалась потери чувствительности к колебаниям астрала, плохая идея. Наоборот, хорошо, что это вскрылось сейчас, в безопасности.

— В том, что пришёл к леди в лечебный корпус без подарка? — предполагаю я в шутку. Ничего лучше с ходу на ум не приходит.

— Ты у Фырьки заразилась?

— М-м-м? Я ещё её не видела, — признаюсь я в том, что меня тревожит.

Чарен фыркает.

— Вот уж у кого всё хорошо. Фыря решила, что в твоей комнате без тебя ей делать нечего, а в лечебном корпусе скучно. Она обосновалась у нас в Чёрной башне и теперь с каждого этажа берёт дань энергокристаллами.

Узнаю Фыречку!

Мне сразу становится легче. Даже потеря чувствительности уже не так пугает — я доверяю чутью питомицы.

— Так ты пришёл?..

— Через астрал, иначе дежурные целители не пропускают. К тебе каждое утро кто-нибудь с визитом: то твой брат, то подруга, то старшекурсник с твоего факультета. Лекари стеной стоят.

— Фиби тоже приходила? — Приятно узнать, что обо мне заботятся.

— Не каждый день.

— Какие новости? — меняю тему.

Однако Чарен на мою уловку не ведётся, он, посерьёзнев, внимательно всматривается в моё лицо, будто пытается прочитать мысли, и наконец спрашивает:

— Ты не почувствовала моё приближение, Айви?

Ответ очевиден.

Да, Чарен не враг, но мне очень не нравится, что он узнал о моей слабости.