Багровый Папоротник

Ноябрь, 2054 год.

В зале Совета стоит невыносимая духота, густая и липкая. В этом году выдалась на редкость тёплая осень. В открытые нараспашку окна осторожно проникает сухой ветерок, не даря никакой прохлады. Но Рекс Ро́йлад, президент Триа́поля и глава специального военно-промышленного комплекса Ре́верс, слишком много времени проводит под землёй, чтобы отказать себе в удовольствии подышать свежим воздухом.

За круглым столом собралась военная элита. Рекс расхаживает из стороны в сторону, сцепив руки в замок за спиной. Пять пар глаз пристально наблюдают за ним, ожидая, когда он заговорит. Рекс наполняет стакан стылой водой из графина, залпом выпивает её и устремляет взгляд на интерактивную карту, растянувшую весь рельеф 20-го района на столе перед членами Совета.

— Итак, — начинает он, — как вы знаете, я на днях заключил договор аренды 20-го района с транснациональной нефтяной компанией «Инфинити Энерджи Груп».

Тишина в зале становится осязаемой, плотной. Рексу даже кажется, что солнце, которое так отчаянно прорывалось сквозь толстые затемнённые стёкла, поблекло.

Советники переглядываются. Рекс знает: их до сих пор озадачивает то, что он решил сдать затопленный район в аренду корпоратам после того, как несколько раз отказывал в сделке. И они не понимают, зачем корпоратам этот гиблый клочок земли. Нефти там нет. Однако советники ему не возражают. Земля всё же находится в частной собственности Рекса, и он волен делать с ней всё что угодно.

Долгое время семья Рекса сдавала в аренду 20-й район государству. Договор истёк год назад и так и не был продлён. Це́нтриум – часть государственного аппарата, решающая вопросы внутренней политики и базирующаяся в столице, тоже уже в курсе планов Рекса и возражений не имеет.

Тихоокеанская катастрофа, случившаяся в сентябре 2034 года, превратила 20-й в мёртвую территорию. Волна-убийца оставила после себя лишь опустошённые земли и разрушенную инфраструктуру. Выживших в стихийном бедствии эвакуировали. На бетонной стене, прозванной в народе Периметром и ограждающей научно-военный район от посторонних, усилили охрану.

Рекс тогда лично занимался эвакуацией. Он вообще был тем, кто разгребал чужое дерьмо. Его назначили на должность президента фактически как козла отпущения, который будет нести ответственность за катастрофу и, если что, поплатится. Но он разгрёб последствия насколько смог и задержался у власти, что не понравилось многим. И теперь его хотят убрать. Спустя долгие двадцать лет. И виной всему треклятый 20-й район, медленно пожираемый плющом и болотами. А ещё доверчивость Рекса. Она-то его и подвела.

Рекс, мотнув головой, прогоняет морок воспоминаний и спокойно продолжает:

— Спутниками перехвачен сигнал, вот отсюда. — Он пальцем указывает место на карте, и оно тут же выделяется красным. — По поступившей мне информации на этой территории также замечен вооружённый отряд, присутствие которого несанкционировано Реверсом. Вам хорошо известно, что там находится законсервированная лаборатория на базе старого лепрозория. Поскольку район будет сдан в аренду, лабораторию нужно ликвидировать. И выяснить, что за отряд и с какой целью находится на объекте. Генерал Беннет, вы ведь проводили зачистку в районе?

— Да, господин Ройлад. — А́верилл Бе́ннет, министр по кадровым вопросам и резервам, а также куратор спецподразделения «Гарпия», вздёргивает подбородок. — Всё вывезли ещё при эвакуации. Даже при последнем рейде ничего подозрительного на территории замечено не было.

— Тем не менее лучше проверить. — Рекс настаивает на своём.

Если что-то сохранилось из разработок законсервированной лаборатории и материалов дела катастрофы, тогда… Рекс прекрасно понимает, чем это чревато. Нельзя допустить, чтобы обнаружили хоть что-то из этого. Иначе не миновать международного скандала.

— Принято, господин глава, — чеканит Аверилл.

Вновь повисает молчание. Рекс взглядом обводит советников, убеждаясь, что у них нет возражений, снова делает глоток из стакана и отходит к окну. Полуденное солнце золотит верхушки сосен, отражаясь бликами от зеркальной поверхности озера, а вдали виднеются очертания птиц, парящих над каньоном.

— Почему Картер пропустил собрание?

Рекс внимательно слушает перешёптывания за спиной.

— Да по нему давно лечебница плачет. Возможно, стоит поднять вопрос о его соответствии занимаемой должности.

— Чушь, — возражает адмирал Ричард Мур, близкий друг Рекса. — Элиот Картер ещё при бывшем главе зарекомендовал себя отличным специалистом и руководителем.

Рекс в последний раз смотрит на вид за окном, затем возвращается к карте. Разговоры тут же стихают.

— Генерал Беннет, соберите группу. Можете задействовать людей из спецподразделения «Гарпия». А я соберу учёных из отдела Картера, пусть они подтвердят, что в районе нет биологической угрозы. Разведотряд нужно доставить в 20-й как можно скорее. Мне нужен подробный отчёт о состоянии района и неизвестном отряде.

Аверилл с готовностью поднимается из-за стола и направляется к выходу. Уже в дверях его настигает последний вопрос Рекса:

— Генерал, вы уверены, что не нужно организовать дополнительную зачистку района?

— Уверен, — не повернув головы отвечает тот.

26 ноября. День 1.

Интерактивный экран перед беговым тренажёром создаёт правдоподобную имитацию леса в окрестностях Реверса. То же озеро, та же тропа неподалёку от него, протоптанная кадетами и солдатами за годы службы. Даже запах хвои, распыляемый через ароматические диффузоры, вполне сходит за настоящий – лесной. Только враги ненастоящие, выглядят как синие обезличенные фигуры. Подстреливаю одну, показавшуюся из-за дерева, и получаю от программы одобрительное сообщение с повышением процента выполняемости миссии.

В ушах грохочет музыка. Утренний забег здорово помогает взбодриться. А учитывая, что денёк предстоит тот ещё, я нуждаюсь в заряде бодрости не меньше, чем в моральной поддержке, которую сегодня мне неоткуда ждать. Может, удастся компенсировать её отсутствием лишней раздражительности. 

Ловко огибаю голограммы деревьев и перепрыгиваю через канаву. Мышцы уже ноют, но я упорно продолжаю бежать, в глубине души всё же рассчитывая сегодня встретить причину моего дурного настроения. Однако стоит об этом подумать, тут же отвлекаюсь и получаю пулю от мелькнувшего за деревьями врага.

Всё. Конец забега. Дорожка останавливается, а я оседаю на искусственную землю, морщась от полученного электрического импульса в грудь. Закрываю глаза. Жаль, что нельзя спрятаться на тренировочном полигоне до конца злополучного мероприятия, по ошибке названного дружеским «праздничным обедом».

Я пообещала Джейсу не опаздывать. А ещё «вести себя прилично, ни на кого не рычать, быть лапочкой». Твою мать.

— Спасибо, что вовремя, Роро, — улыбается брат, когда я появляюсь на пороге квартиры. В его зелёных глазах притаилась хитринка. Глаза у него в отца. Джейс вообще внешне его копия. Мы с Крисом, моим вторым старшим братом, пошли в маму.

Непривычно видеть Джейса без формы или строгого костюма. Он надел простую белую футболку, которая натянулась на плечах, подчеркнув проработанные мышцы, и чёрные штаны-карго. Русые волосы, подстриженные полубоксом, слегка влажные. Видимо, он только из душа. От Джейса приятно пахнет свежим бельём и кофе.

Я снимаю грязные кроссовки и устало сползаю по стене на пол прямо в прихожей. Отдышусь и поползу восвояси. Джейс протягивает мне шейкер с водой, который я забыла на столике перед тренировкой.

— Блю уже поставила индейку в духовку, а тыквенный пирог принесёт Кайс, — продолжает брат, изучая моё раскрасневшееся лицо, словно хочет угадать настроение.

Оно паршивое, даже притворяться не буду. Но сердце всё равно ударяет в рёбра, отзываясь на заветное имя. Пытаюсь скрыть волнение и изображаю безразличие. Наверняка бездарно.

— Не знала, что твой друг умеет печь пироги.

— Так это и не он. — Джейс пожимает плечами. — Кайс придёт вместе с Марго.

Марго, чтоб её, Мур. Дочка советника, всеобщая любимица и мой персональный кошмар.

— М-м-м, — мычу, поперхнувшись водой. Поднимаюсь на ноги. — Класс!

— Ой, ну брось. Чего ты так взъелась на них? Марго неплохая девчонка и подходит ему. Или ревнуешь? — Джейс прищуривается.

— Серьёзно? — я хмыкаю. — Придумай что-нибудь пооригинальнее, большой брат. Твой друг просто самовлюблённый козёл и ужасный напарник на парных боях. А Марго – привилегированная засранка. Но ты прав. Они друг другу подходят!

Удаляюсь в свою комнату, не обращая внимания на возражения Джейса, летящие в спину. Стягиваю на ходу грязную одежду и ногой зашвыриваю за диван. Захожу в ванную, включаю воду на всю, чтобы быстрее нагрелась. Пока жду, расплетаю волосы и массирую виски, пытаясь прогнать мысли о Марго и Кайсе. Меня даже затошнило, когда я подумала о них как о паре.

 Смотрюсь в едва запотевшее зеркало. Из него на меня злобно таращится моё отражение с растрёпанными тёмно-каштановыми волосами и красными пятнами на лице. В целом вполне симпатичное отражение, глаза карие с янтарным оттенком, мне нравятся. А вот слёзы в них – нет. Ну почему именно Марго? Хотя, пожалуй, надо поставить вопрос по-другому: почему не я?

Ладно. Хватит загоняться.

Наскоро моюсь, и, обмотавшись полотенцем, распахиваю шкаф с одеждой. Хочется привлечь внимание «самовлюблённого козла», но одежды, позволяющей это сделать, не так уж и много. Недолго терзаясь муками выбора, останавливаюсь на чёрной водолазке с треугольным вырезом и джинсах с высокой талией. Просто и со вкусом. Высушенные волосы оставляю распущенными, стрелками подчёркиваю глаза. Последний штрих – кокосовые духи. Кайс как-то сделал комплимент этому аромату. Оценив труды, делаю вывод, что Марго мне не соперница.

— Выглядишь чудесно! — восхищается Блю, когда я захожу на кухню. Сама она в коротком бордовом платье из ткани под кожу. Губы накрашены помадой в тон. С её холодной бледностью ей вообще идут оттенки красного.

— Спасибо, ты тоже, — улыбаюсь в ответ и киваю на накрытый стол. — Что бы я делала без тебя сегодня.

Блю, девушка Джейса, стала практически членом семьи. У нас с ней сложились тёплые отношения, и я прекрасно понимаю, что нашёл в ней брат. Она редкая красавица с острым умом и мягким характером, что не может не привлекать внимание мужчин и, в частности, Джейса.

— Брось, ерунда. Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня в любой момент.

— Да. Знаю. Спасибо за это.

— Я приготовила для тебя мятное мороженое. Пальчики оближешь!

Это трогает меня до глубины души, и в порыве благодарности обнимаю Блю. Я как будто вернулась в детство, когда мама каждый четверг готовила мятное мороженое специально для меня, потому что я очень его люблю. Это был мой мятный четверг.

Мама умерла, когда мне было пять. Она заболела и угасла буквально за пару месяцев. Я была слишком маленькой, чтобы прочувствовать всю боль от её утраты, а когда достигла сознательного возраста, намеренно заблокировала воспоминания и отсекла жалость к себе. Что толку мусолить прошлое? Маму это не вернёт. Я свыклась с обществом мужчин и находила в нём плюсы: ко мне предъявлялись те же требования, что и к братьям, и это закаляло характер.

Нас с Джейсом и Крисом до поры воспитывал отец. Смерть мамы сильно пошатнула его. Он и так был жёстким, суровым человеком, но уход мамы, которая сдерживала его отрицательные стороны своей мягкостью, открыл для нас с братьями самую мрачную часть его натуры. Он относился к нам чуть лучше, чем к служебным животным. Дисциплина, время и терпение – то, чем отец руководствовался всю жизнь, только последним обладал едва ли. За каждый проступок он наказывал кулаком, считая, что боль помогает лучше усваивать его «уроки». Мне стараниями Джейса кулак не перепадал, но я хлебнула достаточно отцовских унижений.

— Ты какая-то задумчивая, — улыбается Блю. — У тебя всё в порядке?

Качаю головой, прогоняя воспоминания. Фокусирую внимание на подруге. Она выглядит немного уставшей. Из собранных в пучок чёрных волос выбились прядки, обрамив лицо, в кристально-голубых глазах читается любопытство.

— Да, порядок, — стараюсь придать голосу радости. — Просто уже не помню, когда в последний раз мы собирались за одним столом. Наверное, это немного меня… будоражит.

— Это точно. Все в работе, и некогда сделать паузу.

— Да... некогда, — прикусываю губу. — Иногда кажется, что мы отдаляемся. У тебя нет такого чувства?

 Блю ласково гладит меня по плечу.

— Ты просто скучаешь. Нам нужно чаще встречаться вот так, в неформальной обстановке.

— Да, ты права. Наверное…

Блю возвращается к готовке, а меня снова накрывают видения прошлого.

Вспоминаю, как Джейс частенько брал вину за наши с Крисом проступки на себя и выгораживал за неудачи в учёбе, поэтому гнев отца в основном вымещался именно на нём. А позже, когда отец начал прикладываться к бутылке, жить с ним стало совсем невыносимо. Помню, как ждала момента, когда Джейсу стукнет восемнадцать, и он пройдёт «Предел», чтобы ему выдали отдельную квартиру. Мы наконец-то бы избавились от отцовской тирании и больше не зависели от его денег.

Мечта сбылась немного не так, как я предполагала. Отец скончался в одну из январских ночей, пережив маму на девять лет. И не могу сказать, что Крис или я сильно расстроились из-за этого. Хуже пришлось Джейсу. Не знаю за что, но брат его любил. Беспрекословно выполнял приказы и ругался с Крисом, когда тот задирал отца.

После его смерти Джейс стал нашим опекуном и начал перегибать палку с чрезмерным контролем. Между ними с Крисом из-за этого росло напряжение. Иногда и я выхватывала. Но потом в жизни Джейса появилась Блю. Она буквально по частям собрала нашу семью и заставила Джейса ослабить хватку. Более-менее всё наладилось.

— Точно всё в порядке? Ты уже минут десять складываешь веер из салфеток, — голос Блю возвращает мысли обратно на кухню.

— Да, порядок. Вкусно пахнет, кстати, — киваю на запёкшуюся фаршированную индейку, которую Блю достала из духовки и уже поливала клюквенным сиропом.

— Случайно не из-за Кайса волнуешься? — спрашивает она, не отвлекаясь от готовки. Так просто, словно речь о погоде.

А у меня ладони задрожали. Почему она это спросила? Неужели всё так очевидно.

— С чего бы мне волноваться из-за него? — как можно равнодушнее задаю встречный вопрос.

— Я видела, как ты смотришь на него на тренировках.

— И как же?

— Ну… с интересом. Как будто хочешь запомнить на всю жизнь.

Выжидающе пялюсь в спину Блю, но она так и не поворачивается. Тогда пытаюсь перевести тему:

— Тебе ещё нужна помощь?

— Да, расставь, пожалуйста, посуду.

Блю не продолжает неловкий разговор, хотя сама была зачинщицей. Кажется, ей просто захотелось поделиться мыслями и увериться в собственной правоте, посмотрев на мою реакцию.

Тут в кухню заходят Джейс и Крис. Я краем уха слышу, как закрывается входная дверь, и в коридоре кто-то весело переговаривается. Ну кто-кто…

— Пришли Кайс и Марго, — улыбается Крис, подтвердив догадку. — Ого! Роро, классно выглядишь.

«Классно» – это не в военной форме, без которой Крис не видел меня несколько месяцев. Да он и меня-то столько же не видел. Я только вчера вернулась с рабочей вахты из района заключённых. Впрочем, Крис тоже редкий гость в семейной квартире. Да и Джейс уже давно съехался с Блю.

— Не называй меня так, — ворчливо прошу я, отметив, что Крис по случаю торжества тоже предпочёл любимым безразмерным толстовкам со спортивными штанами хлопковую рубашку и джинсы песочного цвета. Он немногим уступает Джейсу по мощи и росту, потому вдвойне непонятно, в кого я такая коротышка.

— А что такого? — искренне изумляется Крис, взъерошивая без того непослушные каштановые волосы, спадающие на лоб.

— Ничего. Просто не надо.

— Хорошо, — он поднимает руки, сдаваясь. — Понял, больше не буду.

Крис окидывает накрытый стол голодным взглядом и усаживается на излюбленное место рядом с интерактивным окном, показывающим городской пейзаж. Джейс притягивает к себе Блю за талию и целует в макушку, что-то шепчет ей, а она улыбается. Я же просто стою посреди кухни и натираю тарелку полотенцем, лишь бы как-то занять руки.

На пороге появляются Кайс и Марго. Она держит фарфоровое блюдо, накрытое плёнкой. Золотые кольца на её пальцах царапают днище, когда она перехватывает блюдо поудобнее. Ревниво отмечаю, что рука Кайса лежит у неё на плече. И да. Они выглядят, как идеальная пара.

Она медовая блондинка, с выразительными карими глазами и аккуратными, тонкими чертами лица. Над верхней губой в уголке слева маленькая родинка. И он – черноволосый, смуглый, с широким разворотом плеч. Синие глаза как две льдинки. Идеальное сочетание противоположностей.

Марго неловко заправляет волосы за ухо, а Кайс подбородком касается её виска. Я представляю, как должно быть это приятно, когда его щетина царапает кожу.

С усмешкой отмечаю, что Марго вырядилась в джинсы и чёрную вельветовую рубашку. Вырядилась почти так же, как я. Но я-то хорошо знаю, что она предпочитает классические костюмы, такой секси-деловой стиль. Это что, попытка походить на меня? Зато Кайс не стал заморачиваться. Он в белой футболке, как и Джейс, и даже джинсы чёрные. Вот где ментальная дружеская связь. Или, как любит шутить Крис, одна клетка мозга на двоих.

— Всем приве-ет, — сладко, что аж зубы сводит, улыбается Марго. — Вот, как и обещала, тыквенный пирог.

— Красота! Давай сюда, — говорит Блю, забирая чёртов пирог и выставляя его на середину стола.

Забиваюсь в угол, чтобы не мешаться. На кухне становится тесновато для меня.

— Ну что, садимся? — Джейс жестом приглашает друзей.

— Давно пора, — ухмыляется Крис и командует мне: — Сестрёнка, положи-ка мне всего понемножку.

— Куда в тебя столько влезает? — бухчу я, но выполняю просьбу.

Пока вожусь с салатом для Криса, чувствую, как сзади кто-то подходит. По телу разбегаются мурашки. Я, не оборачиваясь, знаю, кто это. Знаю этот свежий парфюм с нотками лимона и мяты. Резко выпрямляюсь.

— Мне тоже, пожалуйста, положи его. — Кайс протягивает тарелку с совершенно невозмутимым лицом.

Зараза. Он издевается? Уже открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «попроси свою подружку», но ловлю внимательный взгляд Джейса. Он будто ждёт, что я именно это и скажу, и уже готов осадить.

Что ж, ладно. Я обещала. Значит, сыграем в «друзей». Молча забираю тарелку у Кайса и накладываю салат. Марго недовольно косится на меня. А что такого? Не я начала первая. Зато Джейс одобрительно улыбается.

Кайс, поблагодарив, отходит к Марго, а у меня настроение скатывается в такую задницу, что пропадает малейшее желание оставаться за столом. Даже ради братьев и Блю. Но я обещала.

Наконец все рассаживаются. Джейс привлекает внимание, подняв бокал с безалкогольным пивом. Вообще-то у нас вся выпивка без градуса, такая же имитация, как и город за окном, и запах леса на полигоне. Беннет, наш куратор, ещё давно ввёл «сухой закон» для Гарпий.

— Давайте выпьем за нас? Я рад, что мы собрались сегодня и можем отметить День Солидарности вместе, в семейном кругу.

— За нас! — хором отвечаем и чокаемся бокалами.

Кухня наполняется радостными разговорами и лёгким позвякиванием столовых приборов. Обсуждаются разные темы, но в основном новости из внешнего мира. Ковыряю вилкой салат, разбирая его на составляющие ингредиенты.

— Роро, поставь музыку, — неожиданно просит Кайс с улыбкой, доставая из кармана джинсов карточную колоду. Знает, как меня раздражает дурацкое детское прозвище, придуманное Джейсом. И всё равно называет так. Специально провоцирует, что ли?

— Не называй меня так, — цежу сквозь зубы.

— Брось, Рокси, расслабься. — Джейс, разумеется, встаёт на защиту друга. — Просто поставь музыку.

— Он сам может это сделать, — парирую я и добавляю ехидно: — Если кому-то ещё нужна музыка лично от меня, могу спеть блатную песню заключённых. У меня много таких набралось за вахту.

Повисает напряжённое молчание. Пытаюсь не смотреть ни на кого, вперив взгляд в тарелку. Крис первым спохватывается и пытается разрядить обстановку:

— Блю, твоя индейка просто нечто!

— Ты просто ещё не пробовал мой пирог, — приторно протягивает Марго.

— Бьюсь об заклад, он тоже великолепный.

— Ну ты, Крис, молодец. И там, и тут, — говорит Кайс с ноткой сарказма и протягивает ему карты. Он недолюбливает Криса. Как, впрочем, и Крис его.

— Стараюсь! А ты будь повеселее, Феникс, а то Марго к концу застолья поймёт, что с тобой ужасно скучно, — издевательски отзывается Крис.

  Они перебрасываются ещё парой острот, прежде чем Джейс уводит тему в сторону работы и игры в покер. Кайс обожает карточные игры, без которых не обходится ни одна совместная посиделка. Джейс это увлечение разделяет без особого энтузиазма, но всегда составляет компанию, а Крис только рад лишний раз посоперничать. Даже если это техасский холдем, который он терпеть не может.

Усердно стараюсь вникать в разговор за столом, чтобы не думать о ссоре с Кайсом. Но всякий раз, когда мельком проскальзываю взглядом по нему, вижу его губы, и воспоминания о нашем первом и единственном поцелуе накрывают мучительно-сладостной волной.

Это случилось на одной из тренировок по рукопашному бою где-то полгода назад. Я столкнулась с ним у раздевалок. Поздоровалась и уже хотела пройти мимо, задушив скулёж своей многолетней безответной любви в лучшего друга старшего брата, но Кайс сам завёл разговор. И подходил всё ближе и ближе, пока не встал вплотную. Я чувствовала его тёплое дыхание, мне даже казалось, что слышу стук его сердца. Хотя, скорее всего, это было моё собственное, отчаянно тарабанящее в ушах.

Я отчётливо помню, как тыльной стороной ладони он провёл по моей щеке и сказал что-то вроде: «Прости, не могу удержаться». Затем поцеловал меня. Таким долгим и нежным поцелуем, после которого мозгу не хватает кислорода. Я была на седьмом небе. Ну неужели всё взаимно? Я ему нравлюсь!

А потом Кайс просто ушёл, не обернувшись, и отставил меня в замешательстве. Позже он в достаточно прохладной форме дал понять, что это была ошибка. И сослался на Джейса, типа не хочет со мной связываться из-за брата, что мне показалось нелепостью. Дальнейшие мои попытки в этом разобраться он игнорировал. И я, конечно, начала игнорировать в ответ.

Мой брат и Кайс дружат с детства, даже на заданиях работают в паре. Крис поэтому и недолюбливает Кайса. Считает, что Джейс необоснованно предпочёл иметь в постоянных напарниках друга вместо родного брата. Я же понимала такой выбор. Джейс и Крис слишком трудно сходились в вопросах подчинения и взглядах на то, как нужно выполнять работу. Сама я не имела постоянного напарника и предпочитала задания «для одиночек», но в целом неплохо ладила практически с любой Гарпией.

Ну и, проведя всё детство бок о бок рядом с Кайсом, однажды я поняла, что питаю к нему уже совсем не дружеские чувства. Окончательно убедилась в этом, когда вместо того, чтобы как обычно страховать меня или Джейса на неофициальной отработке навыков на полигоне, Кайс предпочёл компанию девушки-кадетки старше меня на пару лет. Мне было пятнадцать, и, конечно, он вряд ли тогда мог рассмотреть во мне что-то серьёзное. А вот меня ревность уколола настолько сильно, что я едва сдержала слёзы. Соврала, что больно ушибла руку, и сбежала.

Но сейчас-то я уже большая девочка. Думаю, Джейс был бы не против, если бы мы с Кайсом встречались. Почему нет? Или брат наложил негласное табу на отношения со мной? Не знаю. Глупость. Чертовски раздражающая глупость. Теперь ещё и Марго. Зачем Кайс начал отношения с ней? Чтобы меня заменить?

— Он замечательный! Серьёзно, я даже не могу передать словами, как я счастлива.

Боже, меня сейчас стошнит. Это Марго рассказывает томным шёпотом Блю о Кайсе. Но Блю смотрит вовсе не на подругу, а через дверной проём в другую комнату на мужчину, с которым повезло ей. Парни ушли обсуждать что-то по работе, а мы остались втроём. Делаю вид, что увлечена ТВ-шоу на плазме.

— Верю. Кайс действительно ничего, — отвечает Блю, усмехнувшись. — Это сколько вы уже вместе?

Марго задумывается, покусывая золотой плоский кулон в виде граната с тёмными зёрнышками.

— Скоро два месяца.

Два месяца, твою мать. А восторгов столько, будто он ей руку и сердце предложил.

— Поздравляю! — Блю хлопает подругу по плечу и кидает косой взгляд в мою сторону. — Надеюсь, у вас всё сложится.

— Он говорит, что я дорога ему. — Марго широко улыбается, но её с потрохами выдаёт дрогнувший голос. Она не уверена, что Кайс относится к ней с таким же трепетом.

Я тоже улыбаюсь.

— Не сомневайся. — Блю зачем-то выразительно смотрит на меня, а потом вновь обращается к Марго: — Слушай, я совсем забыла напомнить тебе, чтобы ты захватила отчётные документы за прошлый месяц для Слейтер. Ты не могла бы принести их сейчас? А то я потом снова забуду, а сдать нужно на этой неделе.

Блю и Марго на гражданке работают в отделе информационной безопасности, который возглавляет Изабель Слейтер – член Совета. Строгая, умная и, по слухам, чуть ли не архитектор всей системы информационного контроля. Блю её ненавидит, Марго – боготворит. Думаю, обе по-своему правы.

Нам разрешено иметь работу. В свободное от заданий время мы можем, кроме тренировок, заниматься чем-то полезным для корпорации. Это не ради денег, нам прилично платят и за работу спецназовцев. Скорее, это для того, чтобы мы могли строить карьеру и после того, как нас спишут. Корпорация вкладывается в наше будущее, а мы – в её.

Мы с Кайсом ездим вахтами в 13-й район в качестве личной охраны для начальников тюрем. Они ключевые фигуры в контроле над опасным районом, им нужна надёжная охрана, которую могут обеспечить спецы вроде нас. Работа не из изматывающих – сопровождаешь, следишь за периметром. Плюс приятная смена обстановки.

Джейс возглавляет отдел военных закупок в Реверсе. Он занял эту должность совсем молодым, успешно выдержал испытательный срок и, вопреки сомнениям старших коллег, закрепился на руководящей позиции, демонстрируя феноменальную хватку и ответственность. Отдел отлажен и работает как часы даже без него. У Джейса есть два зама на те случаи, когда он отсутствует.

А Крис работает начальником безопасности в наших лабораториях. Поначалу он хотел попасть в отдел разработки и изготовления лекарств, неделями корпел над проектом, но в итоге не прошёл конкурс. Крис сделал вид, что ему плевать, хотя я-то знаю: переживал. Генерал Аверилл Беннет, отметив заслуги при обучении, предложил ему должность помощника начальника безопасности научного сектора с перспективой повышения, и, надо сказать, Крису эта перспектива понравилась. Теперь он сам начальник.

— Конечно, не вопрос. — Марго оживляется и подскакивает с места. — Хорошо, что мы с Кайсом живём в одном секторе с вами. Удобно, да?

— Ага.

Марго желает нам не скучать и испаряется за дверью. Проводив её взглядом, Блю поворачивается ко мне. Очевидно, она заметила, как меня перекосило в моменте от слов «мы живём».

— Ты же знаешь, Рокси, я всегда за тебя, — мягко начинает она. — Но Марго тоже моя подруга… И она любит Кайса.

— К чему ты клонишь?

— Оставь их в покое, пожалуйста... Перестань крутиться у него перед глазами. Знаю, вы были лучшими друзьями, но он сделал выбор, и это не ты.

Пристально смотрю на Блю, подняв брови. Становится обидно и неприятно. Ровным тоном спрашиваю:

— Правда считаешь, что мне есть до них дело?

Блю тушуется, отводит взгляд и говорит неуверенно:

— Не знаю… Просто мне показалось, что ты…

— Вот именно. Показалось. Давай не будем об этом.

— Прошу, не злись. Я только хотела сказать, что давно не видела Марго такой счастливой. И мне кажется, им вместе неплохо.

Возразить на это мне нечего. Блю права. Видимо, Кайсу действительно с Марго хорошо.

В кухню возвращаются парни и сообщают, что созрели для десерта. Блю принимается убирать со стола, прерывая разговор, чему я очень рада. Помогаю всё убрать и вызываюсь помыть посуду, лишь бы не предаваться грустным размышлениям. Вскоре появляется Марго, и на кухне воцаряется суета с обсуждением последних новостей корпорации.

Вдруг слышу, что Джейс предлагает:

— Крис, пойдём поговорим?

Что-то в его тоне меня настораживает. Неужели успели поцапаться?

Братья выходят из кухни. Закончив с посудой, я отлыниваю от десерта и получаю возможность улизнуть к себе в комнату. Но внезапно входная дверь с грохотом распахивается, заставив моё сердце подскочить.

 На пороге появляются солдаты во главе с нашим куратором. Чего это он с охраной притащился? Джейс выглядывает из гостиной. Позади меня из кухни по очереди выходят остальные.

— Прекрасно! Вся шестёрка в сборе, — Беннет строго смотрит на нас. — Мне жаль портить праздник, но долг зовёт. Прошу за мной.

Что? Прямо сейчас? Да ну твою ж… Гадство! Бормоча под нос проклятья, первой выхожу из квартиры.

Корпорация Реверс как гигантский муравейник, который уходит глубоко под землю. Помимо военной деятельности Реверс занимается научными и фармацевтическими разработками, являясь сильным игроком на мировом рынке. А ещё, подобно частным военным компаниям, он заключает контракты на оказание специализированных услуг по защите и обороне, и Гарпий нередко отправляют на локальные вооружённые конфликты. Ну, лучших из нас. Я пока боевых вылетов за плечами не имела.

Беннет отводит нас на верхний ярус, где располагаются взлётные площадки. По дороге получаем сухие сведения о предстоящей миссии: 20-й район, неизвестный сигнал рядом с лепрозорием и вооружённый отряд на объекте. Возможно всё, вплоть до диверсии. И не менее сухие инструкции: провести разведку местности, ликвидировать лабораторию и возможных диверсантов.

Настроение мгновенно улучшается. Вот это да! Меня включили в группу на такое задание! Наконец-то появится шанс проявить себя. Хм, а зачем кому-то отправлять диверсантов в это Богом забытое место? Ради давно законсервированной лаборатории? Так, вроде всё, что можно, оттуда спасли, а остальное подчистили.

На взлётной площадке нас ожидает подготовленный джет, возле которого топчутся ещё четверо Гарпий и пятеро учёных, находящихся под руководством Элиота Картера. Об этом «балласте» мы тоже узнали по дороге. У них там своё какое-то задание, связанное с разведкой окружающей среды.

Картер имеет весьма неоднозначную репутацию в Реверсе: одни считают его гениальным учёным, другие – безумцем. Поговаривают, что он занимается незаконными экспериментами в своём отделе. Думаю, это чушь. Кто бы позволил? Но так или иначе, Картер – влиятельный человек, а люди под его началом считаются лучшими учёными в Триаполе.

— Господа, можете отправляться на посадку. Все инструкции вы уже получили от своего начальства, — говорит Беннет учёным, жестом прося проследовать в джет. Потом поворачивается к нам и прежде, чем заговорить, выдерживает паузу: — Необходимое снаряжение и экипировку найдёте на борту, а также провиант на случай, если придётся задержаться дольше, чем планируется. Будьте бдительны и не рискуйте жизнями напрасно.

«Дольше, чем планируется» звучит не слишком обнадёживающе, но я не придаю этому значения. Что может пойти не так?

Металлический пол вибрирует от работы двигателей, и дрожь ощущается даже через подошвы ботинок. На борту шумно, пахнет техническим маслом. Мы летим уже десять минут. За это время успеваю переодеться в чёрную форму-комбинезон с нашивками золотых крыльев на плечах и бронежилет, а ещё изучить арсенал оружия, который нам предоставили, и подобрать кое-что лично для себя. По стандарту всем положены карабины М4, но можно ещё дополнительно выбрать лёгкое оружие. Мне нравится вальтер PDP за исключительную точность и отличное управление.

Периметр, куда мы направляемся, представляет собой протяжённую стену высотой в три метра по всей границе района до береговой линии. Через каждые десять километров есть постовые здания с военной охраной. На главном КПП у нас планируется пересадка на машины и затем увлекательная поездка в зону лепрозория.

Гарпии уже все экипированы, разобрали оружие и теперь рассаживаются по местам, негромко переговариваясь о задании или о чём-то личном. Джейс раздаёт нам смарт-браслеты с загруженной картой 20-го района, файлами с кодами доступа к помещениям лаборатории на разных уровнях и временно активными кодами для запуска ликвидации. Глянув на часы, решаю изучить карту. Армейский рюкзак, укомплектованный магазинами к карабину и вальтеру, парой бутылок воды, индивидуальным медицинским комплектом, пайком, фонариком и зажигалкой покоится под креслом.

Моя первая серьёзная миссия. Я с самого «Предела» ждала, когда меня поставят на задачу такого уровня. Теперь же не получалось унять нервную трясучку. Отстукиваю ботинком по полу в такт собственному сердцу и пытаюсь представить, как всё пройдёт. У меня ведь отличная подготовка! Я по-любому справлюсь. Меня и в сопровождение важных шишек ставили, и в конвое я была, и даже пару раз приходилось в перестрелках участвовать. Против отморозков, возомнивших себя крутыми бандитами.

Лететь остаётся ещё минут пять, поэтому, закончив с картой, от скуки разглядываю команду, прислушиваясь к болтовне. Гарпии подобрались неплохие. Близнецы Фобос и Деймос Кро́уфорд, здоровенные, как медведи гризли. Прослыли сорвиголовами с дурацким чувством юмора и страстной любовью к игровой приставке. Они и сейчас испытывают шуточками терпение своей соседки, Присци́ллы Лефе́вр. Высокая, рыжеволосая, зеленоглазая – настоящая ведьма. Характер тоже скверный. А уж если эта стерва надевает обувь на шпильках, мотоциклетный шлем или берёт в руки снайперскую винтовку, то от неё лучше держаться подальше. Впрочем, если у неё винтовка, то ты труп. Цилла славится умением попадать в цель в самых экстремальных условиях.

Она надменно косится на близнецов, попивая кофе. Чуть дальше от них Блю болтает с Руби Рай, которая с техникой на «ты». Это помимо того, что девчонки, конечно, отличные бойцы, способные любому надрать задницу.

Что касается людей Картера, то их я не знаю совсем. Три женщины и двое мужчин. Они сидят в одном ряду со мной и не участвуют в общей беседе, лишь изредка отвечают на вопросы Джейса.

Встречаюсь взглядом с Кайсом через прозрачную переборку спасательной капсулы. Он кажется напряжённым: тарабанит пальцами по подлокотнику, желваки играют. Не помню, чтобы хоть раз видела его беспокойным во время заданий. Всегда собран, невозмутим и решителен.

Вздохнув, уставляюсь в окно, за которым проплывают слоёные облака. Да уж, давненько я не попадала в одну группу с Кайсом. Теперь это виделось скорее проблемой, чем возможностью наладить отношения.

Бортовой компьютер объявляет режим готовности. Я пристёгиваюсь. Джейс цепляет Блю за локоть, и они возвращаются к своей капсуле. Кайс вдруг перехватывает Джейса, что-то негромко говорит, и мой брат с Блю садятся рядом с ним. Они перебрасываются парой фраз, но я ничего не слышу из-за шума двигателей.

В следующую секунду раздаётся громкий хлопок, и джет сильно качает. Я больно ударяюсь затылком о стену. Мигает свет, затем вовсе гаснет. Салон наполняется дымом, едким запахом топлива и криками.

Твою мать, мы падаем.

Веет холодом. Порывы ветра треплют мне волосы, гоняют по салону бумажки и пластиковые стаканчики. В фюзеляже пробоина! Вой аварийной сирены сопровождается красными вспышками. Я смутно вижу, как те, кто не был пристёгнут, пытаются подняться на ноги и добраться до своих кресел, чтобы эвакуироваться вместе со спасательными капсулами, встроенными в корпус джета. Капсулы вот-вот должны сомкнуть перегородки между каждым четвёртым посадочным местом.

Сердце шумит в ушах, приглушая протяжный гул падающего борта. В горле першит от гари, и я, задыхаясь, кашляю. Почему система капсул всё ещё не сработала?! Женщина слева пронзительно кричит. Кто-то хватает меня за ногу. Опускаю глаза на хрипящего мужчину и, повиснув на ремнях, помогаю ему добраться до кресла справа. Пытаюсь разглядеть места братьев, но из-за дыма ни черта не видно, только силуэты.

Джет вновь трясёт, да так сильно, что меня подбрасывает в кресле, и я снова ударяюсь головой. На этот раз о медленно закрывающийся люк капсулы. Система наконец-то среагировала на тревогу. Лишь бы не было поздно, и нас успело выбросить из джета до столкновения с землёй.

Вдруг запахло мятой. Мятой?.. Перед глазами всё чернеет, и я отключаюсь.

Сквозь дивный сон, наполненный ароматом мяты, чувствую, как меня куда-то волокут. Ладони щекочет что-то мягкое, потом колючее. Спина опускается на прохладную твёрдость, а к мятному аромату добавляется землистый. Кто-то легонько шлёпает меня по щекам. Не хочется открывать глаза, голова так раскалывается… Можно поспать?

Но через мгновение мятные грёзы развеивает резкий аммиачный запах, и я с громким вдохом поднимаюсь на ноги. Тут же жалею об этом, поскольку координация подводит. Упасть мне не позволяют чьи-то руки.

— Вы меня слышите?

Пелена перед взором мешает видеть говорящего. Голос женский и незнакомый. Я зажмуриваюсь и буркаю:

— Слышу.

Растираю шишку на затылке. Болит, зараза…

— Как ваше имя? Представьтесь, пожалуйста…

С чего это? Стоп. Может, я в плен угодила? Джет сбили диверсанты? Мигом распахиваю глаза, выхватываю вальтер из портупеи и нацеливаю на женщину. Она взвизгивает и отступает на шаг, а я, ощутив внезапную пустоту за спиной, пошатываюсь и едва не бухаюсь обратно в высокую пожухлую траву.

Чтоб его.

Нет. Диверсанты бы первым делом меня разоружили, а эти даже карабин не захватили. Вот он, лежит у моего рюкзака. Присматриваюсь внимательнее к женщине в комбинезоне цвета хаки. Высокая худая шатенка, далеко посаженные карие глаза, нос с маленькой горбинкой. Узнаю в ней учёную из группы. Кажется, Зои. А позади меня с поднятыми руками стоит крупный мужчина в таком же костюме с рыжеватой бородой и волосами, собранными в тонкий хвост. Его тоже припоминаю – Джонатан. Это его я дотащила до кресла.

Упс, неловко получилось.

— Роксана меня зовут, — усмехнувшись, запоздало отвечаю на вопрос и опускаю пистолет. — Можно просто Рокси.

— Очень приятно, — язвит Джонатан, но я не обижаюсь.

— Я просто хотела оценить состояние вашего сознания… — оправдывается Зои, видимо, за неудачное «знакомство». 

Оглядываюсь по сторонам и не вижу ничего, кроме темноты, которая отступает на пару метров от неумело разведённого костерка. Вообще-то огонь мог запросто выдать наше местоположение, но рычать на учёных всё равно уже бесполезно. Если нас заметили, то мы на мушке. А может, и нет.

Ладно, буду решать проблемы по мере поступления.

— Где остальные? — спрашиваю я, глянув на Зои.

— Мы не знаем, — шепчет она, тоже оглядываясь. — Здесь приземлилась только наша капсула.

Смотрю на свой браслет и ужасаюсь. Прошло шесть часов! М-да, если бы нас заметили, то уже, вероятно, пристрелили. Можно пока не волноваться о диверсантах и поискать следы остальной группы. Нас не должно было раскидать далеко. Но тогда почему здесь только эта парочка лабораторных планктонов? За шесть-то часов Джейс бы меня из-под земли откопал.

Стоп. Шесть часов. Мятный запах.

— А что вы делали всё это время? — прищуриваюсь, оценивая реакцию учёных.

— Мы тоже только в себя пришли. — Джонатан разминает колени и поглядывает на меня исподлобья. Его ответ подтверждает догадку.

В капсуле, получается, был усыпляющий газ. Но откуда? И что случилось с джетом?

Голова отзывается тупой болью на вопросы. В сердце поселяется тревога за группу, но я отметаю мрачные мысли.

— А так и предполагалось? — спрашивает Джонатан с сарказмом, намекая на газ и падение.

— Нет, так не предполагалось. Разберёмся, — буркаю я, сворачивая тему. Подхожу к рюкзаку и достаю паёк. На троих он точно не рассчитан, но чтобы накормить этих двоих его хватит. — Съешьте. От огня не отходите, чтобы видела вас! Я пока осмотрюсь.

Джонатан делит паёк на равные части и отдаёт половину Зои. Я возвращаюсь к содержимому рюкзака. Гадство, если бы знала, что джет упадёт, положила бы всего да побольше. Убираю запасные магазины в карман на портупее, нож прячу в набедренные ножны, а тактический фонарик устанавливаю на карабин.

Ну вроде готова.

Открываю карту на браслете. Система GPS отчего-то не показывает маяки с браслетов Гарпий. Это меня настораживает. Как такое возможно? Мы должны видеть друг друга, но на карте отображается лишь моя точка. Пробую по очереди вызвать Джейса, Криса и Кайса – нет контакта. С остальными даже не пытаюсь связаться. Отправляю сообщение в общий чат, но… оно так и крутится в маленьком диалоговом окошке, не загружаясь. Зараза… Что не так со связью? Не понимаю.

Бегло осматриваю пристанище, убеждаясь, что Зои и Джонатану ничего не угрожает. Напоминаю им держаться возле огня и ухожу, выбрав направление по карте. Капсула приземлилась на краю лесного массива в поле между парком аттракционов и базой отдыха. Если кто-то из группы находится поблизости, то наверняка, очухавшись, они бы выбрали базу в качестве ночлега, потому что до ближайшего городка Джа́стифай-сити десяток с лишним километров. Он как раз в стороне лепрозория. Что ж, повезло, что джет упал не где-нибудь в океане.

Ага, Рокси. Забавные у тебя представления о везении.

Глаза быстро привыкают к ночи. На всякий случай не включаю фонарик, ещё придерживаясь мысли, что поблизости может работать диверсионный отряд. Лунного освещения вполне хватает, чтобы ориентироваться в пространстве.

Держу карабин перед собой и прислушиваюсь к тишине. Голова гудит, мешая сосредоточиться. Вокруг высокие густые заросли сорной травы. Различаю сникшие парашюты и продолговатую эвакуационную капсулу, гладкая поверхность которой бликует при луне.

А ночь необычайно тихая. Ни лесного эха, ни криков животных, ни уханья хищных птиц. Лишь шелест травы. Воздух морской, такой свежий и с привкусом йода.

Внимание привлекает скрип. Как будто ржавые качели раскачиваются. Осторожно двигаюсь на звук, сверяясь с навигатором. Он показывает, что я уже рядом с базой отдыха. Заросли травы редеют, и я оказываюсь на разбитой асфальтной дороге. Различаю в полутьме развалины кирпичных домиков.

А вот и источник скрипа. Остаток кровельного настила на ближайшем ко мне строении мерно покачивается на ветру. Сложно представить, что когда-то здесь кипела жизнь. Сейчас лагерь медленно уступает буйству природы. Ветер разносит по территории листья и мелкий пластиковый мусор, звенит разбитыми стёклами в окнах.

Я включаю фонарик и осматриваю развалины. По центру располагается, видимо, административное здание. Оно сохранилось лучше всего. Прямо перед ним небольшой пруд, заросший камышами. От здания полукругом выстроены домики для отдыхающих. За теми, что слева, виднеется дырявая кровельная крыша ещё какой-то постройки. Справа маленькая парковка с тремя облезлыми машинами, сбитыми в кучу. Одна лежит кверху днищем.

Так, хорошо. Быстро проверю лагерь и уберусь отсюда.

Аккуратно перешагиваю фундамент забора и направляюсь к пруду, крутя головой по сторонам. До ушей долетают какие-то звуки со стороны здания администрации. Похоже на животное, которое, передвигаясь, цокает когтями по плитке. Одичалая собака? Лиса? Ну или кто покрупнее… Нет, пусть лучше собака или лиса.

Направляю луч фонаря на дверной проём и разглядываю облупленные стены и обломки мебели.

Цок. Цок-цок-цок.

Хм. Там действительно кто-то есть, и он так же осторожничает, как и я. Вернее, если подумать, то до того, как подойти к зданию, я не сильно беспокоилась о шорохах, которые издаю сама. Значит, кто бы там ни был, наверняка услышал меня.

Звук стремительно приближается. Значит, этот кто-то не прячется… Он готовится напасть!

Бросаюсь в сторону. На место, где я стояла секунду назад, выпрыгивает огромная тварь из окна первого этажа.

— Что за фигня…

В ужасе смотрю на неизвестное животное, которое когтями роет землю и рычит. В свете фонаря острые зубы кажутся неестественно белыми. Это, мать его, не одичалая собака. И совершенно точно не лиса!

Мускулистое тело с чёрно-подпалой шерстью местами лысое и принадлежит будто бы ротвейлеру, только раза в три крупнее. Передние лапы больше и несуразно вытянуты. С широкой пасти капает густая пена. Но это не самое впечатляющее. У животного вместо правого уха торчала вторая голова. Она меньше, словно недоразвита, облезлая и вся покрыта слизью, как нарыв. Однако это не мешает ей рычать…

Стараюсь не делать резких движений и держу адскую собаку на мушке. Зверь срывается на клокочущий лай, от которого кровь стынет в жилах. Чувствую, как стремительно сгорает невидимый бикфордов шнур, натянутый между страхом животного и желанием вцепиться мне в горло. И второе начинает перевешивать.

Ещё мгновение мы проверяем нервы друг друга на прочность, и пёс не выдерживает, бросаясь на меня. Стреляю ему прямёхонько в сердце. Пёс, дёрнувшись от пули, ощеривается, но продолжает переть буром. Отступив на шаг, снова стреляю, на этот раз в голову, и животное, кувыркнувшись, наконец грузно бухается на землю, испустив хриплый рёв.  Подхожу поближе, чтобы убедиться, что пёс не дышит.

Тут в возникшую после стрельбы тишину вплетаются женские крики. Ой, нет. Пожалуйста, пусть это будет не то, о чём я думаю.

Устремляюсь обратно к учёным, продираясь через заросли травы. Уже вижу впереди костёр! Но Джонатана и Зои нигде нет.

— Зои! — зову и прислушиваюсь.

— Сюда! Мы здесь! — голос раздаётся из темноты, где находится парк аттракционов и… начинается лес.

Ну чтоб вас. Надеюсь, всё же парк. Перспектива бродить по лесу ночью совсем не радует, особенно если учитывать, что я видела пару минут назад. Страшно представить, сколько таких тварей рыщет поблизости. Колеблюсь, думая, как поступить лучше, но Зои снова истошно кричит.

Срываюсь к ним, наплевав на осторожность. Не могу же я просто стоять и слушать вопли членов моей группы. Нам было приказано их защищать. Бегу на крик, пока не замечаю погнутое ограждение из сетки-рабицы. Выключаю фонарик и замедляюсь.

На территории за сеткой полно всякой рухляди и ржавого металла, оставшегося от рельсов детских горок. О том, что здесь когда-то был парк развлечений, напоминают только чудом сохранившиеся карусель с лошадками и колесо обозрения высотой метров в двадцать. Зои и Джонатан как раз забрались по конструкции до середины колеса, а внизу их караулит такая же тварь, что на меня напала. Уже хочу нажать на спусковой крючок, как вдруг со стороны леса выходит ещё пара двухголовых псов.

Та-ак. Открою огонь и точно себя обнаружу. Прикинув, что не успею отстрелять всех собак прежде, чем они меня настигнут, опускаю карабин и думаю, что делать дальше. Одно радует: до учёных им не добраться. Глазами нахожу ближайшее более-менее подходящее укрытие – перевёрнутый на бок вагончик от поезда. Годится!

Однако пока я соображала, псам, кажется, надоело ждать, когда ужин сам свалится. Они по очереди прыгают на сваи и решительно карабкаются к учёным.

Так не бывает…

Заворожённо смотрю, как животные осваивают конструкцию, ловко подтягиваясь на передних лапах. Если я ничего не предприму, они сожрут учёных... Перепрыгиваю через сетку-рабицу, прячусь за вагончиком и стреляю в собаку, которая забралась выше всех. Пуля мажет на какие-то миллиметры от её недоразвитой головы и попадает в металл, высекая искру.

Вот же… чёрт!

Псы поворачивают в мою сторону уродливые морды. Сердце шарахает в рёбра и сбегает в пятки. Всё. Сейчас они кинутся за мной, и я даже на дерево залезть не успею. Братья меня придушат, Рекс лишит погон, а Кайс так и останется с Марго…

Вереница тупых мыслей промелькнула за долю секунды. Я группируюсь, готовая стартануть подальше от парка аттракционов наперегонки с собаками. Но вместо того, чтобы погнаться за мной… они начинают «разговаривать»! Звуки, которые они издают, напоминают пение китов.

Что это такое?

Смотрю на учёных, желая убедиться, что не одна это слышу. Зои таращится на них, раскрыв рот, а Джонатан… Твою мать, я тут рискую жизнью, пытаясь не дать им стать закуской для двухголовых собак, а он снимает их на камеру!

Псы затихают. Не понимаю, что происходит, но решаю, что это шанс и прицельно стреляю каждой твари в голову. Псы отваливаются от конструкции и бухаются на землю, не издав ни звука.

Возникает неприятное чувство, что что-то здесь не так. Эти собаки что-то сделали. Но я не могу понять что, поэтому просто задвигаю страх на задворки сознания. Никогда в жизни не видела ничего подобного…

Подхожу к мёртвым животным и мыском ботинка пихаю одну из собак, разворачивая морду с наростом на свет фонаря. У нароста ещё двигается челюсть, будто он что-то пережёвывает с тихим чавканьем, но спустя несколько секунд это прекращается. Теперь, когда могу лучше рассмотреть псов, замечаю, что лапы у них не такие, как у собак. Скорее как у обезьян – пятипалые.

Зои и Джонатан спускаются и встают рядом. Не знаю, сколько времени проводим в тишине, прежде чем у меня созревает вопрос:

— Что здесь происходит?

Оба продолжают молча смотреть на меня, словно разучились говорить. Тогда направляю дуло карабина в лоб Джонатана.

— Спрошу ещё один раз. И, если не услышу внятный ответ, выстрелю. Что. Здесь. Происходит?

Не выстрелю, конечно. Но на практике знаю, что пистолет, приставленный к голове, развязывает язык.

Учёные поднимают руки, пытаясь меня успокоить.

— Мы ещё не разобрались… — начинает Зои, но я останавливаю её, качнув головой.

— Я видела, как он снимал тварей на камеру. А ты смотрела на них, словно уже сталкивалась с чем-то подобным. Что у вас здесь за задание?

— Давай не будем горячиться, — вкрадчиво просит Зои. — Я расскажу, что мы знаем.

— Картер велел молчать, пока не будет достаточно данных об отделе, — встревает Джонатан.

— Картера здесь нет! — огрызаюсь я. — Если хочешь, чтобы я и дальше защищала твою заумную задницу, советую рассказать правду.

— Хорошо, всё, успокойтесь. — Зои шумно втягивает носом воздух, настраиваясь на разговор.

А поговорить было о чём. Ни хрена ж себе! Если весь район кишит подобными тварями, то диверсанты – это малюсенькая проблемка на фоне огромного трындеца.

Зои спрашивает полушёпотом:

— Ты знаешь про лабораторию?

Я угукаю. Ну да, это не секрет для военных. В начале нулевых на базе лепрозория построили научную лабораторию с третьим уровнем биологической опасности. Её разработки представляли нехилый коммерческий интерес для Триаполя. Нам говорили, что после Тихоокеанской катастрофы на восстановление района у Триаполя не нашлось денег. Центриум с Реверсом не смогли договориться о судьбе лаборатории, и её законсервировали.

Зои говорит дальше:

— Так вот, по неподтверждённой информации в лаборатории был создан особый отдел. Он занимался генетическими мутациями, выведением новых вирусных штаммов и трансплантологией. Они пытались получить так называемых химер. Знаешь, что это?

— Не уверена… — признаюсь я, и Зои кивает.

— Химеры могли бы продвинуть вперёд трансплантологию. Если бы можно было вырастить, скажем, человеческое сердце внутри животного, тогда больным не пришлось бы ожидать годами операцию. Сейчас мы тоже выращиваем человеческие органы и ткани, но мы так и не решили проблему с их приживаемостью. Такие органы нельзя использовать в клинической практике. Но помимо медицинских проектов в отделе велись и военные.

— Хочешь сказать… — я перевожу взгляд на трупы собак.

— Да, — подтверждает мои опасения Зои. — Мы с Джо думаем, это один из биологических видов химер, созданный для военных целей, который приспособился к диким условиям. Вообще подобные эксперименты должны проводиться в бункерах с надёжной системой безопасности и…

— Ага. Настолько надёжной, что пришлось затопить целый район, ­— хмыкает Джонатан.

— Дай мне закончить! — Зои направляет на него указательный палец.

— Что он имеет в виду? Что значит «затопили»? — растерянно спрашиваю я.

Зои вздыхает и обнимает себя за плечи, обводя взглядом парк аттракционов. Тоже оглядываюсь. Темнота как будто стала осязаемой, плотной. Или это разыгралось воображение?

— Ну понимаешь… Для некоторых опытов привлекали вроде как не только животных...

— Не только?

— Говорю же, вся информация об этом отделе неподтверждённая. Помимо химер здесь пытались создать лекарство от рака на основе вирусных векторов. А для таких исследований уже нужны добровольцы. И… — Зои пальцами оттягивает нижнюю губу и смотрит на меня оценивающе, словно решая, говорить или нет.

— И?

— Есть версия, что один из добровольцев был лаборантом при особом отделе. На нём испытали противораковую сыворотку. Это привело к прогрессированию болезни. Тогда в приступе злости он устроил сбой в системе безопасности. Все комнаты и клетки в бункерах оказались открытыми, и…

— Зараза! Ну что «и»?

Зои несколько секунд молчит, затем кивает на мёртвых химер:

— И твари вроде этих вырвались из лепрозория… Такая вот версия.

— И откуда такая версия появилась? — поднимаю бровь. — От Картера? И при чём тут Тихоокеанская катастрофа?

Джонатан, стоявший до этого в стороне, решительно подходит ко мне и разводит руками:

— Хочешь знать правду, девочка? Так вот она! Кто-то когда-то напортачил, а нам с тобой теперь это разгребать. Мне жаль, что вас отправили сюда, как пушечное мясо. И пистолетом надо махать не у меня перед носом, а у вашего куратора, который считает эту версию «неадекватной», — он пальцами показывает кавычки. — Двадцать лет назад кто-то очень постарался, чтобы официальная версия катастрофы не содержала упоминаний об особом отделе и его исследованиях. Потому имеем, что имеем.

От его фальцетного голоса у меня с новой силой разболелась голова. Надавливаю прохладным дулом карабина себе на висок. А Джонатан продолжает распаляться:

— Теперь свяжи воедино Волну-убийцу и гуляющих по району двухголовых тварей! Район затопили специально. Такая вот мера безопасности. — Джонатан закуривает, выпуская клубы дыма мне в лицо. — Когда власти узнали о случившемся в бункерах, было уже поздно. Единственным выходом стало утопить правду. Только вот твари-то выжили. Представь, что будет, если во всём мире узнают, из-за чего тогда обрекли на смерть десятки тысяч человек? Нас осудят. Могут начаться гражданские протесты. Санкции! Какой хаос воцарится в стране…

Джонатан присаживается на землю поодаль от химер и стряхивает пепел с почти истлевшей сигареты.

Всё это не укладывается у меня в голове. Звучит как бред… Неужели из-за стрёмных двухголовых собак решили угробить целый район? А главное, если в Реверсе и Центриуме в курсе возможных последствий катастрофы, то зачем его сдавать в аренду? Буквально самим себе устраивать геморрой?

Заламываю руки за голову и пытаюсь собрать мысли в кучу. Джонатан и Зои молча наблюдают за мной.

— Так, что у вас здесь за задание? — поднимаю взгляд на учёных.

— Мы должны подтвердить или опровергнуть наличие биологической опасности, — тихо говорит Зои. — Собрать данные и образцы, чтобы Центриум с Реверсом приняли меры прежде, чем 20-й район сдадут в аренду. А нас, скорее всего, не выпустят из района сразу, — она машет в сторону леса. — Слишком велик риск заражения…

— Какого ещё заражения? — нервы начинают потихоньку сдавать.

— Да мало ли какого! — фыркает Джонатан, снова подходя ко мне. От него терпко пахнет табаком и потом. — В лаборатории же с вирусами работали. Может, мы уже чем-то заразились? Это не так важно, на самом деле. Важно то, что без проверки нас отсюда не выпустят. И пока власти зашевелят задницами, у вас уже закончатся пули.

— И вы, зная это, всё равно согласились войти в состав группы? — спрашиваю я, ощущая себя полной идиоткой.

— А ты думаешь, нам дали выбор? — усмехается Зои. — Поставили перед фактом и пригрозили наказанием за госизмену.

Вспоминаются слова Беннета. «Будьте бдительны и не рискуйте жизнями напрасно». Может, куратор всё-таки о чём-то таком догадывался? Хотя нет. Ну не мог он бросить нас на самоубийственную миссию. Скорее всего, он действительно считает версию Картера неадекватной, ведь с Периметра Беннету не докладывали ни о каких химерах. Иначе нас снарядили бы лучше, выдали бы больше оружия, техники… Да и вообще, если бы Беннет знал об угрозе, он уведомил Совет, и её давно бы устранили.

Прокручивая это в голове, начинаю чувствовать себя ужасно уязвимой. А я ненавижу это чувство.

Пока мы говорили, значительно похолодало. Растираю плечи, потом грею пальцы тёплым дыханием. Из леса выползает туман, стелется по земле, протягивая щупальца к парку аттракционов. На часах почти полночь.

— Нам нельзя оставаться здесь, — Джонатан указывает на химер. — Их тут может быть много.

— Спасибо, кэп. Я бы без тебя не догадалась, — иронизирую я и вздыхаю: — Дай мне подумать.

Твою мать, а что тут думать? Мы в заднице. Я молилась про себя, чтобы никто не пострадал из группы. Чтобы они не столкнулись в ночном лесу с химерами. Ещё и туман… Видимости никакой.

Учёные, ожидая моего решения, возятся с псами. Снимают их на камеру, отрезают кусочки плоти и закупоривают по пробиркам, берут мазки из пастей.

Так. Нужно найти убежище. Рисковать и возвращаться обратно на базу отдыха, где я встретила первую химеру, кажется мне опасной затеей. Учёные с минимальными навыками самообороны только подкрепляют эту мысль. Конечно, хорошо было бы оставить их здесь, на колесе, а самой сходить на разведку и осмотреть уцелевшие постройки, но я боюсь, что химеры могут вернуться, а меня не будет рядом. Значит…

— Остаёмся здесь, — говорю твёрдо. Джонатан косится на меня, как на сумасшедшую. Идея ему явно не понравилась. — Нет выбора. Заберёмся на колесо, дождёмся рассвета и потом отправимся к джету. Ночью в лесу я точно не смогу защитить нас.

— А здесь? — он оглядывает меня с подозрением.

— А здесь попытаюсь, — улыбаюсь я.

Джонатан и Зои больше не возражают. Загоняю обоих в верхнюю кабину и приказываю сидеть смирно. Сама отправляюсь на поиски длинных веток. Заточу концы, выйдет неплохое орудие. На случай, если закончатся патроны… Но такой вариант не хочу даже представлять, просто перестраховываюсь.

Выбрав две подходящих палки, я тоже залезаю на колесо.  Осматриваюсь. Тихо, даже ветер не шелестит в кронах. Всё вокруг съел туман.

Усаживаюсь поудобней, чтобы не кувыркнуться ненароком, и принимаюсь мастерить палки-убивалки. Обхохочешься. Расскажу кому из Гарпий – застебут. Ну а что ещё делать? Пули не бесконечные, до джета ещё надо как-то добраться. Там уж будет, чем поживиться. Если от джета, конечно, что-то осталось…

Заточив ветки, фиксирую их сбоку рюкзака стропами. Становится немного спокойнее. Смачиваю пересохшее горло водой и устраиваюсь внутри металлической конструкции так, что почти принимаю лежачее положение. Гадство. Чувствую, это будет самая долгая ночь в моей жизни. Закрываю глаза и прислушиваюсь. Джонатан и Зои, наверное, давно спят. Удивительно, насколько могут доверять люди друг другу в экстремальной ситуации. За такими мыслями не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Снится что-то домашнее, тёплое. Вроде бы наша старая квартира, где мы жили с родителями. Вижу подоконник с живыми цветами. И искусственный свет от интерактивного окна на кухне. Такой яркий свет…

Просыпаюсь от того, что ногу сводит судорогой. В ушах какой-то звон. Чёрт, уже рассвело! Через боль шевелю конечностями и разгоняю застоявшуюся кровь. Звон усиливается, и до меня доходит, что это кто-то бьёт по свае. Поднимаю голову.

Джонатан и Зои рьяно жестикулируют, тыча пальцами вниз. Что за паника? Опускаю глаза и вздрагиваю, словно от электрического импульса. Парк аттракционов кишит химерами. Штук тридцать, не меньше. Они окружают колесо обозрения и таращатся на меня.

Сглатываю. Сердце отчаянно бьётся в груди…

27 ноября. День 2.

В голове проносится мысль, что это конец. Химер слишком много. Самые проворные уже запрыгивают на крышу нижней кабины, с неё – на перекладины, и карабкаются ко мне.

Так, Роксана, собрались и работаем!

Занимаю удобную позицию и начинаю отстрел. Первыми устраняю тех псов, что уже влезли на конструкцию. Но, твою мать, собаки так быстро взбираются по перекладинам, что я едва успеваю снимать их короткими автоматными очередями. Они, как обезьяны на лианах, прыгают с одной спицы на другую, будто понимают, что такие манёвры усложняют мне задачу попасть в них.

Считаю собачьи трупы, чтобы не отвлекаться на раздражающий скрежет когтей по металлу и свирепое рычание. Кажется, что колесо тихо стонет под весом всё прибывающих тварей. Мне даже мерещится трупный запах, исходящий из их пастей.

Твою мать.

Из леса выбегает ещё десяток химер. Новая стая? Опоздавшие члены этой? Плевать, я всё равно в глубокой жопе. Эти пёсики так же, как и остальные, упёрто штурмуют колесо. 

Восходящее солнце слепит глаза. Из кабины над головой слышится жалобное подвывание Зои и брань Джонатана. Оба призывают меня орудовать карабином поактивнее, чем вызывают короткую вспышку злости. 

Восемнадцать мёртвых собак, девятнадцать… 

Магазин пустеет. Перезарядка занимает у меня ровно четыре секунды, но тварям этого хватает, чтобы оказаться в опасной близости. Пытаюсь не отвлекаться на причитания учёных, толку-то. Видимо, нас сожрут так или иначе, я просто оттягиваю неприятный момент.

Двух собак мне удаётся застрелить, но третья кидается на меня раньше, чем я наставляю на неё ствол. Вонзает зубы в икру и дёргает мордой, пытаясь сорвать меня с колеса. Я чудом успеваю схватиться за горизонтальную спицу. Собака снова дёргает мордой.

В глазах на секунду темнеет. Взвыв от боли, повисаю на одной руке, второй дотягиваюсь до ножа и, пока ещё хватает сил, несколько раз вгоняю его под рёбра псины. Горячая кровь заливает пальцы. Псина рычит и разжимает челюсть. Я стряхиваю собаку с ноги и пинком сбрасываю с колеса. Она с визгом ударяется о землю.
Подтягиваюсь на руках, стараясь ухватиться крепче, и замечаю, что ещё одна тварь прижимает уши и ощеривается, готовясь меня добить.

Ну вот и приплыли. Не думала я, что сдохну в Богом забытом месте от зубов стрёмных собак. Лучше бы схлопотала пулю на какой-нибудь антитеррористической миссии. Так было бы чуть более… по-геройски?

В мыслях воскресает строгий бас Джейса: «Отставить нытьё. Сделай что-нибудь!»

Качнувшись на руках, спрыгиваю на другой луч колеса, уворачиваясь от когтистой лапы. Ловлю равновесие, выпрямляюсь и пронзаю автоматной очередью собаке чёрное брюхо. А следующие твари уже на подходе. Откуда их столько?!

Укушенная нога полыхает огнём. Твою мать, как больно! Может, у них слюна ядовитая? Час от часу не легче.

Отчаявшееся подсознание выдаёт один за другим образы друзей и близких, которые наверняка не ждут от меня, что я сдамся на растерзание химерам. Я не могу тут умереть, потому что нужна им. Минус человек в группе в таких условиях – это ощутимая потеря. Кто их подстрахует? Кто расскажет о лепрозории?

 Отбиваю атаку парочки химер, смещаюсь правее по спице и нацеливаю карабин на следующую псину, как вдруг на слух ложится звук посторонней стрельбы, а следом:

— Эй, Ла́йонхарт!

Глазами нахожу зовущего и не верю собственной удаче. Рядом с нижней кабиной колеса близнецы распугивают тварей огнемётами. А отстреливает их Крис!

— Помощь нужна? — усмехаясь, спрашивает кто-то из близнецов. С высоты не разбираю, но по самоуверенной интонации кажется, что это Фобос.

Я нервно хихикаю. Какая уж тут помощь? Им бы кто помог! Внизу предостаточно химер, которые переключили своё внимание на парней и теперь пытаются их окружить.

— Ну что вы, не торопитесь. Развлекайтесь! — я убиваю ещё одну псину.

— Держись крепче! — предупреждает Крис и что-то бросает в химер, собравшихся в чёрно-подпалую массу возле колеса.

Раздаётся громкий хлопок, следом – болезненный скулёж. Колесо сильно шатает, и я, всё же не удержавшись, срываюсь с перекладины. Падение было недолгим. Приземляюсь животом на горизонтальную спицу. От удара сбивается дыхание.

— Мы разберёмся, а ты помоги ей! — командует Фобос моему брату.

Крис, кивнув, проскакивает мимо уцелевших после взрыва собак и взбирается ко мне. Я всё ещё барахтаюсь на спице, как оглушённая рыба. Брат закидывает меня на плечо, убивает очередью тройку химер на колесе, никак не желающих отвязаться, и осторожно спускается вместе со мной. Близнецы разгоняют остальных собак огнемётами. Те, поджав хвосты-обрубки, ретируются в лес.

Крис ставит меня на ноги. Тут же теряю равновесие, но брат успевает подхватить за локоть, чтобы я не поцеловалась с землёй.

— Не чувствую ноги. Один укусил меня, — жалуюсь я как соплюха, повиснув на его плече.

— Давай-ка осмотрю рану. — Крис кивком просит сесть.

— Там ещё учёные в кабине.

— Достанем, — откликается Фобос с улыбкой и добавляет уже серьёзнее, глядя на укус: — Угораздило же тебя, бестолочь.

Я, скривившись, показываю ему средний палец и сажусь на землю. Затем и вовсе откидываюсь в траву, прикрыв глаза и позволяя телу отдохнуть после изнуряющей битвы. Ну как битвы… Я скорее огребла, чем наваляла. Но это фигня, важен итог: я всё ещё жива.

Крис отдаёт распоряжение близнецам патрулировать периметр на случай, если собаки вздумают вернуться. Укрыться в парке негде, разве что строить баррикады из обломков аттракционов. Только задерживаться мы не планируем. Быстренько приведём меня в рабочее состояние и свалим.

От некоторых собачьих трупов воняет палёной шерстью. Меня мутит от этого запаха. Крис возится с моей ногой, а я, стараясь не думать о боли, приступаю к допросу:

— С тобой всё в порядке? А Джейс тоже здесь?

Вообще-то я знаю, что его здесь нет, спросила машинально. Если бы он был, то, во-первых, помог бы разобраться с собаками, а, во-вторых, уже отчитал бы меня за тупое решение остаться в парке аттракционов. Думаю, сам Джейс предпочёл бы вернуться на базу отдыха и поискать укрытие среди уцелевших построек.

— Со мной всё хорошо. С Джейсом, скорее всего, тоже. Не думай об этом. 

Голос у Криса серьёзный. Открываю глаза и вглядываюсь в его лицо, опасаясь смотреть на укус. Хотя всё равно замечаю рваные края раны. Кажется, дело плохо. Буквально вижу, как в радужках его янтарно-карих, как у меня, глаз плещется тревога. Крис что-то ищет в своём рюкзаке, пачкая его кровью. Заметив мой взгляд, говорит мягче:

— Не бойся. Я кое-что прихватил дополнительно из бортовой аптечки. Сейчас поправим тебя.

Ух ты, Крис и что-то прихватил из аптечки! Даже не верится. Брат, конечно, куда продуманнее меня, но обычно о медицинских штучках думает в последнюю очередь, бравируя тем, что он слишком крутой для того, чтобы получить ранение. А тут сам к медкомплекту что-то добавил. Прямо горжусь!

— А вдруг укус ядовитый? — спрашиваю шёпотом. — Может, мне уже каюк?

— Ой, заткнись, — отмахивается Крис, зыркнув на меня. — Ты видела когда-нибудь ядовитых собак?

— Я и двухголовых не видела, Крис.

— Всё будет нормально.

Поверив ему на слово, снова закрываю глаза. Да, лучше думать, что укус не ядовитый. И что я не подхвачу бешенство. Ещё поборемся.

Близнецы задают вопросы учёным про химер, те пересказывают им про особый отдел в лаборатории то же, что и мне. Крис обрабатывает укус антисептиком. Рану печёт, но я, сжав зубы, терплю. А потом он резко что-то вкалывает мне в бедро прямо через форму. Тут уже не выдерживаю:

— Ай! Твою мать, больно же!

— Не ной. Зато поможет. Сейчас буду штопать.

— Чего? — я в ужасе таращусь на брата, наблюдая, как он заправляет портативный медицинский прибор картриджем с жидкими нитями. — Крис, нет. Только не ты…

Я отлично помню, как он дважды пересдавал зачёт по медицине катастроф.

— Хочешь заразу занести? — он поднимает бровь.

— А ты умеешь этим пользоваться? — указываю подбородком на прибор. Если неправильно его отрегулировать, можно сделать ещё хуже. Шов загноится.

— Давайте я зашью. — Зои, подошедшая к нам, садится на корточки возле меня. — Я окончила медицинский, прежде чем попала в лабораторию к Картеру.

Близнецы обеспокоенно оглядывают меня из-за спины Криса. Брат отдаёт Зои прибор. Она склоняется над моей ногой и осторожно закатывает штанину выше, затем обрабатывает руки и надевает перчатки. Обезболивающее, которое вколол Крис, и вправду действует. Не чувствую, как маленькая иголочка пронзает кожу. Парни, убедившись, что я в надёжных руках, отходят. Слышу, как Крис задаёт Джонатану уточняющие вопросы про особый отдел.

— Я почти закончила. — Зои кропотливо водит прибором, стянув пальцами края раны. — Не шевелись, пожалуйста.

— Вы давно знакомы с Джонатаном? — спрашиваю я, чтобы отвлечься от жужжания, действующего на нервы.

— С тех пор, как я работаю на Картера. Лет пять, наверное. А что?

— Почему он сказал, что Картер запретил вам рассказывать о районе?

— Картер велел молчать, пока не будет доказательств. С Периметра не поступало никакой информации о подозрительных животных. Так что… Картер считает, что каждый сам должен делать выводы. Всё. — Зои накладывает повязку и опускает мою штанину.

— Что это значит? Какие выводы? — не понимаю я.

Она отводит взгляд в сторону леса и вздыхает. Срывает сухую травинку, задумчиво крутит её в запятнанных кровью пальцах.

— Мы с Джо по-разному смотрим на некоторые вещи, — она снова отвечает загадкой.

Не успеваю задать новые вопросы, потому что возвращается Крис. Зои отдаёт ему прибор и тактично оставляет нас наедине, присоединяясь к Джонатану и близнецам. 

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Но голова кружится.

— Это нормально, — Крис улыбается кончиком губ. — Скоро всё пройдёт.

— Что думаешь? — показываю пальцем на площадку, усеянную собачьими трупами.

— Я не знаю, Рокси. Версия Картера про отдел какая-то… безумная.

— А как ещё объяснить это?

— Не знаю! — повторяет Крис резковато. — Найдём джет, там осталась техника для связи. Сообщим в Реверс и узнаем, что делать.

Ну да. Знал бы Реверс о химерах, давно бы уже истребил их, чтобы ненароком такая собачка не выскользнула за Периметр и не сожрала кого-нибудь.

 Близнецам версия Картера тоже не нравится. Или не нравится, что нас заслали сюда, как «пушечное мясо». Они чихвостят корпорацию, Рекса и куратора, выплёскивая раздражение на учёных. Хотя в чём их вина? Если им верить, они сами в шоке, что в районе обитает экспериментальный биологический вид. Как за двадцать лет можно было этого не заметить? Чем они там занимаются на Периметре?

Деймос ловит мой взгляд и подходит к нам с Крисом.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает он, копаясь у себя в рюкзаке.

— Да вроде жить буду.

— Мы, когда встретили этих собак, чуть не обделались, — простодушно заявляет Деймос и протягивает бутылку воды. Я жадно делаю пару больших глотков. — А нехило нас раскидало, да? Что, интересно, случилось с джетом?

— Хороший вопрос. Добавим его к десятку других! — я возвращаю бутылку и смеюсь. Крис на моё веселье неодобрительно хмыкает. Он бывает ужасным занудой. — А у вас тоже в капсуле был газ?

Брат переглядывается с Деймосом и неуверенно говорит:

— Да, тоже. Это мог быть обычный глюк системы безопасности…

— В смысле? Какой ещё глюк?

— Ты не проходила инструктаж на прошлой неделе по новым джетам? — изумляется Крис, и я отчётливо улавливаю в его голосе нотки упрёка.

Стало даже как-то неловко признаться, что я не заметила и того, что наш джет новый. Он абсолютно никак не отличался от тех, на которых мы обычно вылетали.

— На прошлой неделе, Крис, я была на вахте, — напоминаю брату в том же тоне.

— Чёрт, точно... Ну в новых моделях теперь есть искусственный интеллект, прогнозирующий вероятность выживаемости экипажа при эвакуации. Если процент низкий, то экипаж усыпляют. Система могла посчитать, что парашюты капсул не успеют раскрыться, и нас размажет о землю.

— Как гуманно, — ехидничаю я. — Но тебе не кажется, что слишком много совпадений? Может, нас специально усыпили, чтобы мы не успели проверить лепрозорий?

— Надо сначала увидеть джет, — в разговор вмешивается Деймос. — Модели новые, может, у них не только с системой безопасности есть проблемы.

Я не стала возражать, что проблем-то может и не быть, и что газ – это вовсе не глюк системы. И правда, сначала нужно увидеть джет.

— Выдвигаемся. — Крис берёт меня под руку, помогая встать. — Идти можешь?

— Ты же всё равно не понесёшь меня на ручках, — подмигиваю ему.

— Не-а. Топай давай.

Отстёгиваю не пригодившиеся палки-убивалки от рюкзака и выбрасываю в траву под смешки близнецов. Неприятненько, конечно, но ожидаемо. Им только повод дай меня подстебнуть.

Крис уже вычислил примерные координаты джета. Так, собственно, парни и нашли меня – они шли к месту крушения. Система GPS наших браслетов в последний раз фиксировала сигнал джета примерно в десяти километрах на север от парка аттракционов. Выясняю, что не у одной меня проблемы со связью. У близнецов и Криса тоже отображаются на карте только личные точки. Не нравится мне это. Всё как-то… мутно.   

Внимательно смотрю по сторонам, надеясь увидеть капсулу с парашютом или другой след потерявшейся группы среди поросшего мхом бурелома и частокола хвойного леса. 

При свете солнца лес кажется безобидным. Но после стычки с химерами я ни на секунду не расслабляю пальцы на рукояти карабина. Слишком сильно отпечатался в памяти пугающий образ громадных чёрных псов. А вдруг из-за деревьев выбежит какая-нибудь новая тварь? И она может оказаться пострашнее двухголовых собак… Мысль об этом не выходит из головы. 

Близнецы и учёные идут впереди, а мы с Крисом плетёмся сзади. Из-за меня. Ногу хоть и не жжёт болью, как сразу после укуса, но взять привычный темп не получается. С новым порывом ветра к свежему смолистому аромату хвои примешивается тошнотворный запах тухлых яиц и чего-то кисло-сладкого. О да, мне знаком этот запах. Не я одна его учуяла. Крис морщится, и мы с ним переглядываемся.

— Наверное, дохлое животное где-то поблизости, — предполагает он.

Проходим ещё полсотни метров, запах только усиливается. Фобос, идущий первым в колонне, ошарашивает словами:

— Эй, ребят. У нас тут груз двести…

Он раздвигает ветви поваленной ели. Приглядевшись, замечаю под её лапами чёрные кожаные берцы. Человеческий труп… Господи, пожалуйста, пусть это будет кто угодно, только не кто-то из наших. Пожалуйста… Я зажмуриваюсь в ожидании.

Вдруг слышится треск и хриплый рык. Распахнув глаза, успеваю заметить за кустами терновника чёрную тень, которая тут же юркает за корягу и затаивается. Мы окружаем учёных. 

Гадство! Опять химеры? Если соберётся такая же стая, как в парке аттракционов, нам точно крышка… Укушенная нога будто сильнее ноет. По спине стекает холодный пот. Сердце ускоряет бег, и вот уже страх накрывает плечи колючим одеялом. 

Ещё мгновение ничего не происходит, а потом… из-за коряги выскакивает обычный волк и удирает со всех лап в чащу.

Твою мать…

Рядом выдыхает Крис.

— Кажется, мы испортили ему завтрак, — ухмыляется Фобос и, вернувшись к трупу, приносит благую весть: — Это не наш, форма чужая. У чувака явно были проблемы.

— Он мёртвый, придурок. Конечно, у него были проблемы! — Деймос, подойдя, отвешивает брату шутливый шлепок по шее.

— Да я не про это, тупица, — тот отпихивается от брата. — Его же порвали на антрекоты.

Мы с Крисом тоже подходим. От трупного запаха слезятся глаза. Я протискиваюсь между близнецами и рассматриваю останки. Синяя форма изодрана в лоскуты, руки и ноги обглоданы до костей, во внутренностях копошатся насекомые, а грудная клетка иссечена глубокими бороздами от когтей. На земле видны протекторы от берцев и повсюду валяются отстрелянные гильзы. Навскидку по количеству гильз и отпечатков предполагаю, что в группе человек пять-шесть.

Но от чего они защищались? Я не замечаю следов животных, да и трупов тут больше нет.

Джонатан щёлкает зажигалкой, и они с Зои раскуривают одну сигарету на двоих.

— Труп пролежал здесь не больше суток. — Крис шарит по карманам окровавленной формы, осматривает шею на наличие именного жетона, но такого, конечно, нет. Только шеврон, указывающий, что у покойника первая отрицательная группа крови.

— Стойте. Это же вроде эмблема «Инфинити Энерджи Груп». — Деймос тыкает стволом огнемёта в кусочек сохранившейся цветной нашивки на плече покойника. — Может, корпораты отправили в район разведку? Ну типа посмотреть, что берут в аренду?

Только корпоратов здесь не хватало… Тогда, получается, всё-таки не диверсия на объекте, а разведка местности? Вряд ли корпораты устроили бы диверсию на земле, которую хотят арендовать. А вот проверить её перед арендой вполне могли. Но кто в здравом уме пойдёт на разведывательную миссию в форме с опознавательными знаками? Ерунда какая-то…

— Что ж, не повезло корпоратам, — хмыкает Фобос и возвращает брату подзатыльник. 

— Угомонитесь! — Крис рявкает на них, и близнецы по очереди строят ему гримасы. Брат на это фыркает.

— Тогда сигнал со спутников мог быть попыткой разведки связаться с начальством и доложить обстановку, — говорю я, присаживаясь на ствол ели. — Кажется, у Реверса проблемы. Особенно, если у этих ребят получилось сообщить о химерах. Только не пойму, как они проникли в район незамеченными. Со стороны океана, что ли? И почему попытались выйти на связь только в лепрозории?

— Береговая линия тоже под охраной. Но это вероятнее, чем проникновение через Периметр. — Крис задумчиво шкрябает щетину, продолжая глазеть на тело. На мой последний вопрос у него, видимо, ответа не находится.

Чудненько. Сколько ещё будет таких вопросов? Чувство тревоги, которое я так усиленно подавляла, нарастает с каждой минутой. Хочется верить, что Джейс, Кайс и Блю сейчас точно так же, как и мы, направляются к джету. И мы встретимся там.

— Нужно быстрее добраться до джета. Крис, мне очень страшно за остальных, — шепчу я.

Крис выпрямляется и протягивает мне кулак, чтобы стукнуться.

— Перестань, Рокси. За кого ты переживаешь? За Джейса? Ты лучше меня знаешь, что он и один в поле воин.

— Он может быть ранен… И остальные тоже.

— Они смогут себя защитить.

В этом я не сомневаюсь. Если они живы, то не дадутся этим тварям. Они, твою мать, самые лучшие! Они обязаны быть живыми. Но я всё равно не могу унять беспокойство. Оно тонко зудит в сердце, мешая концентрироваться.

Вообще-то когда-то у Криса неплохо получалось меня успокаивать. По детству мы были привязаны друг к другу сильнее, чем к Джейсу. У Джейса были свои интересы и друзья, тогда как у нас с Крисом всё общее. Всегда на двоих.

После смерти отца ситуация немного поменялась. Наверное, потому что Джейс взял на себя его функции и справлялся с этим куда лучше, а я, оставшись без обоих родителей, тянулась к кому-то взрослому. Мне наконец-то хотелось возвращаться с занятий домой, потому что там было спокойно и безопасно.

Продолжаем путь в тишине, изредка нарушаемой комментариями Криса по маршруту. Резкие порывы бриза приносят с собой запах соли, раскачивают сосны и пихты, которые глухо поскрипывают и кряхтят, осыпая иголки нам на головы. Вскоре замечаю сломанные деревья с обгоревшими ветвями и оборванные кустарники. Среди хвои, травы и шишек появляются обломки джета: часть закрылков, крошево стекла и мелкие детали двигателя. На земле виднеется вспаханная полоса.

Затем показывается и сам джет с круглыми отверстиями в корпусе, где располагались спасательные капсулы. На фюзеляже в хвостовой части вместо одного двигателя зияет дыра с вывернутыми металлом наружу краями. Что ж, судя по тому, что дыра в том месте, где двигатель, всё это действительно выглядит как авария из-за неисправности. Просто совпадение… 

Крис озвучивает мою мысль:

— Видишь, дело и правда в двигателе.

— Почему он взорвался? — полушёпотом спрашивает Зои, переводя взгляд на каждого по очереди.

— Потеря давления в компрессоре? Топливо загорелось? — Джонатан разводит руками. — Я вообще-то не специалист по самолётам. Может, наши солдафоны знают?

Но мы не знали, поэтому пропустили язвительное замечание Джонатана мимо ушей.

Близнецы пробираются внутрь джета через дыру, Крис следует за ними. Я остаюсь снаружи, решив осмотреться. Учёные предпочитают не лезть в это дело, располагаются на земле неподалёку от старой поваленной ели и устраивают себе очередной перекур.

Растираю плечи, прогоняя неприятный холодок от вида разбитой махины, и двигаюсь вдоль корпуса. В воздухе всё ещё витает запах горелого масла. Дохожу до носовой части, она сильно пострадала от столкновения с деревом. Смятый металл обнимает острыми краями крепкий ствол, и корни с комьями земли обнимают джет в ответ.

Хочу заглянуть в окно. Ростом я не вышла, потому приходится подтянуться на ветке, чтобы залезть на дерево и осмотреть кабину. На треснутой панели управления, усыпанной крошкой стекла, лицом вниз лежит наш пилот. У него технически не предусмотрена спасательная капсула, и эвакуация происходит по старинке – с помощью катапультируемого кресла. Но почему-то он этого не сделал. Что могло помешать ему эвакуироваться?

На ум приходит усыпляющий газ, вот только он же подаётся лишь в капсулы... Чем больше я думаю об аварии, тем сильнее подозрение, что всё это неслучайно и будто бы сделано для того, чтобы помешать нам добраться до лепрозория. 

Спрыгиваю и, по кругу обойдя джет, возвращаюсь к дыре. Изучаю почерневший от огня металл. Что-то меня настораживает в раскуроченной обшивке, в её завёрнутых краях, но не могу понять что. 

Внутри борта слышатся шаги и негромкие голоса близнецов. Ко мне выходит Крис. На его лбу серый след сажи, в каштановых волосах мелкие крупицы пепла.

— У нас два двести, — мрачно говорит он. У меня болезненно замыкает в груди и, наверное, тревога отражается на лице, потому что брат мотает головой, как бы поясняя «не из близкого круга», и добавляет с тихим выдохом: — Женщина из учёных, Анна. И наша Руби. Они не попали в капсулу.

Твою мать. 

Руби… Не сразу получается протолкнуть воздух в лёгкие. Он делается плотным, как вата, и застревает в горле. 

Мы не теряли ещё ни одну Гарпию. Все наши миссии – успешны, все победы – общие. Ну как кто-то может умереть? Мы же одно целое. Почти семья. А теперь в ней не хватает одного человека.

Зои и Джонатан обмениваются тяжёлыми взглядами, и она закрывается ладонями.

— Деймосу нужно время. — Крис вытирает рукавом пот со лба и смотрит на меня многозначительно. — Нас с Фобосом он отправил в задницу. Так что лучше тоже не лезь.

Деймосу нравилась Руби ещё со времён нашего близкого общения, но у них как-то не клеилось. Год или около того назад они всё-таки сошлись и вроде дело шло к официальному союзу, а потом они вновь разбежались. Деймос, конечно, лично мне об этом не сообщал, но я слышала от Руби и её подруг.

Да, если он Фобоса отправил, меня и подавно видеть не захочет. Но я ощущаю физическую потребность поддержать Деймоса. Если для мёртвого товарища я уже ничего не могу сделать, то вот живому подставить плечо мне необходимо.

Дожидаюсь, когда Фобос выходит из джета, и, украдкой взглянув на Криса, прошмыгиваю в дыру в фюзеляже. В солнце, проникающем косыми лучами через капсульные отверстия, танцует пыль. Тут же спотыкаюсь об обломок деревянной столешницы, который с грохотом прокатывается по вздыбленному полу. Я виновато ойкаю и вжимаю голову в плечи. Сгорбленная фигура Деймоса, сидящего в конце салона перед кабиной пилота, даже не шелохнулась. Он вытянул и скрестил ноги. Рукой наглаживает огнемёт и, не моргая, смотрит на тело Руби, укрытое до шеи термопокрывалом из бортового снаряжения. Её оливковая кожа приобрела сероватый оттенок, платиновые волосы слиплись от крови. Такое же покрывало прячет тело Анны.

Осторожно делаю шаг к Деймосу и зачем-то говорю:

— Это я…

— Вижу, — сухо откликается Деймос, не посмотрев на меня.

Сажусь рядом и кладу голову ему на плечо, надеясь, что он не прогонит. Деймос не прогоняет. Вообще не двигается, словно окаменел.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Мне очень жаль… Правда.

— Я сам не знаю, что чувствую. Откуда тебе знать? Это же не Феникс лежит под покрывалом. — Деймос дёргает плечом.

Я отстраняюсь, шумно выдохнув. Эти слова были ударом по больному. Вот к тому, чтобы выхватить за попытку поддержать товарища, я не готовилась.

Деймос, сообразив, что сказал, откладывает огнемёт и притягивает меня к себе, уместив подбородок на моей макушке.

— Прости, Лайонхарт. Я какую-то хрень ляпнул.

— Ничего…

— Найдём мы твоего дружка. Уверен, он в порядке. — Деймос щёлкает меня по носу.

— Что, так заметно, да? — горько усмехаюсь я.

— Что ты давно и безнадёжно втрескалась по уши? О да.

Мы немного молчим, размышляя каждый о своём. Я с тоской вспоминаю времена, когда мы с близнецами тусовались в одной компании. С девочками мне было скучно, а у этих ребят так и фонтанировали идеи, как довести преподавателей. Сколько раз нас наказывали – не счесть.

 Фобос старше брата всего на две минуты, но никогда не пренебрегает возможностью этим похвастаться. Они с Деймосом неотличимы: серый цвет глаз, ширина плеч, армейские ёжики, подбородки с ямочками – всё один в один. Но кто знает их близко, может легко распознать самоуверенного и напористого Фобоса и более сдержанного и рационального Деймоса.

Я дружила с ними лет до шестнадцати, потом наша компания распалась, и тесное общение постепенно сошло на нет.

По-детски оттопыриваю мизинец и спрашиваю:

— Мир?

Деймос, хмыкнув, захватывает мой палец своим.

— Мы с тобой не ссорились, дурочка. Ну Фобос обижался, что ты слилась из компании, но его быстро отпустило.

— Ты же помнишь, что было… — я поднимаю на него глаза, и он поджимает губы в усмешке.

— Помню. И это так тупо, на самом деле.

— Очень тупо.

— Ладно, — он легонько подпихивает меня, чтобы встала. — Иди. Я хочу побыть один.

Я показываю ему «окей» и, мельком глянув на Руби, оставляю Деймоса наедине с его горем.

Снаружи у всех тоже мрачное настроение. Крис, увидев, что я всё-таки не послушала его, закатывает глаза. Мы решаем пока перекусить, потом разберём сейф на джете, посмотрим, что уцелело из оружия и техники.

— Свяжемся с Реверсом, доложим о химерах и трупе, запросим поддержку. — Крис даёт мне паёк и бутылку воды. — Уточним, что это за фигня с проверками на заражение, про которые учёные болтают.

На этих словах Джонатан скептически морщится.

 — По логике в Реверсе уже в курсе, что джет упал. Они должны засуетиться, — замечаю я. — Как минимум отправить разведгруппу с Периметра на наши поиски.

— Думаю, так и есть, — Крис пожимает плечами.

— Может, разделимся? Вы с Деймосом займитесь связью, а мы с Фобосом поищем остальных. — Я решительно поднимаюсь, но Крис дёргает меня за рукав, останавливая. — Что?

— Не надо лишних действий, Рокси. Остальные сами выйдут к джету, а мы пока разберёмся на месте.

Его твердолобая уверенность, что никому из наших не нужна помощь, выводит меня из себя. Уже хочу огрызнуться, но из джета выходит Деймос. Оглядев нас, он спокойно говорит:

— Мы с Фобосом займёмся связью, а вы с Рокси разберите оружие. А потом, я согласен, нужно искать группу.

Крис протяжно цедит воздух сквозь зубы, но не возражает. Учёные сообщают, что будут выполнять исследования почвы и прочую научную фигню. Мы предупреждаем их быть на виду, разбиваемся на пары и приступаем к работе.

Близнецы вытаскивают из джета аппаратуру для связи, а мы с Крисом остаёмся осматривать оружейный отсек. Когда я была здесь в последний раз, в отсеке ещё оставалось прилично снаряжения. Но, видимо, Гарпии разобрали себе приглянувшееся оружие, и теперь тут только четыре карабина, магазины к разным видам огнестрела, ножи, две сумки с баллонами зажигательной смеси для огнемётов и парочка дымовых шашек. В шкафу с экипировкой нахожу приборы ночного видения.

Наскоро распихиваем с Крисом мелочь по рюкзакам и оставляем их перед джетом, возле рюкзаков учёных. Туда же приносим приборы ночного видения, сумки с баллонами, затем подходим к близнецам. Те корпят над аппаратом для связи, бранясь, как призывники на плацдарме.

— Ни хрена не работает! — Фобос с силой ударяет по панели.

Крис с шипением оттаскивает его от аппарата и рявкает:

— Если колотить по нему, то и не заработает! Я сам займусь, погуляйте.

Его «погуляйте» прозвучало настолько пренебрежительно, что я нутром ощущаю, как завёлся Фобос. Не давая ему возможности ввязаться в перебранку с Крисом, увожу в сторонку под предлогом, что нужно распределить добытое из сейфа оружие. Деймос всё-таки остаётся с моим братом.

— У тебя что-то ещё есть? — спрашиваю я, имея в виду марку оружия.

— Зиг Зауэр триста двадцатый, — буркает Фобос, зло поглядывая на Криса. — У Деймоса тоже.

Перетряхиваю содержимое рюкзаков и выкладываю все подходящие магазины.

— Держи. И ещё баллоны, — указываю на сумки.

— Слушай, а что ты ему сказала? — Фобос меняет тему, и я сначала не взъезжаю. — Деймосу. Что ты сказала?

— Да ничего такого… А что?

— Он просто вроде ничего, бодрячком. Спросил, бесишь ты меня или нет. — Фобос хитро зажмуривает глаз, наблюдая за моей реакцией.

— А бешу? — улыбаюсь я.

— Ну так… серединка на половинку.

Изображаю грустную мордочку и утираю пальцем воображаемую слезу со щеки, на что Фобос негромко хохочет.

— Вот поэтому мы с тобой друзья, Лайонхарт. Ты неисправимая бестолочь, а мне это нравится!

Мы награждаем друг друга тычками в бочину, после чего прошу Фобоса принести из джета продовольствие. Сама я больше не хочу возвращаться в могильник, снова ощущать кожей смерть и сдерживаться от взглядов на Руби. Пайки, полулитровки с водой и консервы тоже распределяем по рюкзакам. Деймос, присоединившийся к нам, иронично отмечает, что мы как школьники в походе, с кучей вещей. Но лучше уж иметь запас еды и воды.

— Вот же сучий потрох! — Крис пинает аппарат, и тот жалобно бряцает.

— Что, может, погуляешь? — вворачивает Фобос с сарказмом.

— Захлопнись, Кроуфорд.

— Иди на хрен.

— Вот и поговорили, — встаю между ними на всякий случай. — Крис, что со связью?

— Догадайся! — зло говорит брат. — Реверс не отвечает, как и Периметр. Ни один канал. Либо аппарату хана, либо я не знаю.

— Странно. Если бы Джейс был здесь…

— И что бы он сделал, м-м? — Крис разводит руками. — Ты думаешь, он бы волшебным образом заставил аппарат заработать?

— Не надо на мне срываться! Я просто хотела сказать, что у него всегда есть план.

У нас с Джейсом было немного совместных заданий, в основном миротворческие вылеты в зоны конфликтов. Со мной ему не нравилось работать так же, как и с Крисом. Но я не раз убеждалась, что Джейс мог разгребаться там, где другие не выгребали. У него прямо какой-то талант за доли секунд принимать решения, которые по итогу спасали операцию от провала.

Криса моё заявление раздраконивает ещё больше, и он выплёвывает неразборчивое ругательство.

Тут по лесу прокатывается вой, напоминающий китовый. А затем раздаётся выстрел…

Спецподразделение «Гарпия» – это личный проект генерала Аверилла Беннета. Он предложил нашему главе «вырастить» бойцов для решения вопросов национальной безопасности. По его мнению, такой отряд должен отличаться от обычного спецназа крепкими связями между солдатами и абсолютной лояльностью к государству, которую закладывали бы в детские умы на протяжении всего обучения. Рекс идею одобрил.

Поскольку спецподразделение не было первостепенной необходимостью, а реализация проекта весьма длительная и дорогостоящая, Беннет отбирал детей из семей военных и учёных, готовых финансировать обучение. Чтобы простимулировать сотрудников отдать своих детей на программу «Гарпия» и отстёгивать немалые деньги в казну, в перспективе прошедшим подготовку и сдавшим экзамен были обещаны звания старшего офицерского состава. Не хило, да? Желающих причислиться к военной элите оказалась масса.

Беннет организовал два этапа отбора. На первом отсеялись те, кто не прошёл по физическим показателям. На втором – те, кто завалил тест на стрессоустойчивость. По итогу была отобрана сотня детей – потенциальных Гарпий. По достижении восемнадцатилетнего возраста каждый из сотни должен был пройти «Предел». Экзамен состоял из двух этапов: первый – психологические тестирования, второй – демонстрация физической подготовки и навыков, включая симуляцию попадания в плен. Как это было? Охренительно сложно! Из сотни нас осталось тридцать человек.

Однако даже с такой подготовкой я испытываю трепетный ужас перед бешеными двухголовыми тварями из лепрозория. И сейчас, заслышав звук стрельбы в лесу и вой, который ни с чем не перепутать, я мысленно прошу всех известных богов о том, чтобы они помогли нам. Но никакой страх не остановил бы меня от того, чтобы кинуться на подмогу товарищам.

Учёные с выпученными глазами возвращаются к джету, едва не роняя свою технику и пробирки на бегу. Крис загоняет их внутрь борта, велев не высовываться до отмашки. Я нетерпеливо поглядываю на брата, ожидая приказа, но он отчего-то медлит. Надо же проверить! Вдруг там наши? Или поисковая группа? А мы ждём непонятно чего.

— Крис, ну давай, — взмаливаюсь я, не в силах больше томиться. — Мы должны посмотреть.

Брат неохотно косится на лес, всё ещё размышляя, будто принять решение для него сейчас сложнее, чем обычно. Близнецы тоже это отмечают и обмениваются выразительными взглядами, в которых читается критика вперемешку с иронией. Приказ, каким бы он ни был, уже стоило бы озвучить. Подвешенное состояние никому не нравится.

Я уже готова без приказа ломануться в чащу, но Фобос опережает меня словами:

— Согласен. Надо проверить.

— Я тоже, — поддерживает Деймос.

Я победно ухмыляюсь в лицо Крису, на что он гримасничает и всё-таки командует:

— Так, ладно. Деймос, ты на стрёме, стережёшь учёных. А вы, — он по очереди нацеливает палец на меня и Фобоса, — вперёд за мной.

Срываемся с места практически одновременно. Привожу карабин в боевую готовность и стараюсь не обращать внимания на неприятную пульсирующую боль в укушенной ноге.

— Из него командир, как из тебя стреляный спецназовец, — по-доброму шутит Фобос, глянув на меня.

Я не обижаюсь на подколку. Давно привыкла, что товарищи, особенно мужская половина, не воспринимают меня серьёзным бойцом. Трудно его разглядеть в маленькой вертлявой девчонке со смазливой моськой.

— Другого командира сначала нужно отыскать… — отвечаю я и от всего сердца загадываю, чтобы там, в лесу, оказался Джейс вместе с Блю и Кайсом. Лучше, конечно, чтобы все нашлись. Но если выбирать, то сначала они.

Снова раздаётся выстрел. Ближе и громче.

— Сюда. — Крис берёт левее, перепрыгнув через мшистую корягу.

Мы несёмся за ним. Ещё метров двести передвигаемся короткими перебежками, пока Крис не сбавляет скорость, жестом показывая пригнуться и приготовиться. Подкрадываемся к густым зарослям терновника, ещё сохранившим тёмно-синие ягоды с восковым налётом. За терновником открывается опушка и на её краю за деревьями колышутся тени. Слышится хруст ветки, сломавшейся под чьим-то ботинком, и шёпот. Потом отчётливо:

— Порядок, он дохлый, — узнаю глубокий голос Присциллы.

— Точно? — несмело спрашивает Марго.

— Точнее не бывает. У него мозги наружу.

Чёрт, да. Я знала, что это наши!

Мы выпрямляемся, и Крис зовёт девчонок. Те радостно салютуют нам. Вместе с ними двое учёных. Ингрид – невысокая темноволосая женщина с короткой стрижкой пикси, раскосыми карими глазами и серебряным колечком в носу. И Энди – худощавый мужчина с выступающей квадратной челюстью, растрёпанными каштановыми волосами и в очках в проволочной оправе.

А ещё труп… Но не химеры, а обычного волка. Джейса здесь нет, как и Блю с Кайсом. Это больно царапает мне сердце. Ну где они?..

Снова раздаётся китовый вой, прокатывается гулким эхом по чаще и растворяется вместе с сорвавшимися в небо перепуганными птицами.

— Местные волки как-то странно воют. — Цилла перекидывает медно-рыжую косу с груди за спину и кивает на труп животного. — Этот вообще выскочил на нас, словно… ну…

— Словно его что-то взбесило, — заканчивает за неё Марго.

— Не взбесило. — Ингрид переглядывается с Энди, и тот неопределённо качает головой. — Скорее что-то его напугало… Волки охотятся по-другому, группами и осторожно, а этот… просто выскочил на нас и заметался, как оглушённый. Его кто-то ранил.

Она присаживается рядом с волком, проводит ладонью по окровавленной шерсти на боку, расправляя её пальцами, и показывает нам длинный след от когтей, тянущийся до крупа. И, чёрт, я почти не сомневаюсь, кто его оставил. Судя по тому, что этого не знают прибывшие, понимаю, что с химерами им не довелось встретиться за ночь.

Мы вместе возвращаемся к джету. Я предлагаю сразу отправиться на поиски последних членов группы, но Крис пресекает меня, напомнив, что сейчас он командир и ему решать, что делать. Он обозначает задачу: учёные доделывают начатую работу и, если за это время не объявятся «потеряшки», мы осмотрим квадрат. Не найдём – уходим к Периметру без них, даже в лепрозорий соваться не станем. Типа это его командирское решение. Меня оно ни хрена не устраивает, но я придерживаю возражения на потом.

Ожидание страшно нервирует. Как сидеть и ждать, попивая, мать его, кофе, когда Джейс, Блю и Кайс могут быть в опасности? У меня всё тело зудит от желания вскочить и помчаться на поиски. Искоса поглядываю на Криса, периодически втыкаю раздражённый взгляд в учёных и остальных Гарпий. Смерть Руби производит на Марго и Циллу впечатление сильнее, чем дикие собаки. Внешне они почти не проявляют эмоций, но я знаю, что им больно, потому что чувствую то же самое.

— Не могу поверить, что вы видели их, — шепчет сидящая рядом со мной у костра Ингрид, наклонившись к Зои. Джонатан и Энди отправились с портативной мини-лабораторией на поляну к убитому волку в сопровождении Деймоса. — И какие они?

Она спрашивает с интересом, с азартом учёного, а я вспоминаю эти морды и ощущаю подкатывающую волну тошноты. Твою мать. Мне не хотелось бы больше встречаться с этими тварями. Только наверняка придётся.

— Огромные, злые и двухголовые, — иронично отвечает Зои. — Даже близко не похожи на тех, что в Реверсе.

— Что? В Реверсе такое тоже стряпают? — удивляюсь я, посмотрев на женщин по очереди.

Зои опускает глаза. Это значит «да»? Я вообще-то не частый гость в наших лабораториях, это больше по части Криса. Но я никогда не слышала от брата про химер. Может, наши химеры не отличаются особенностью жрать людей?

— Вы их засняли? — спрашивает Ингрид у Зои.

— Конечно. И взяли образцы.

Хочу повторить свой вопрос с нажимом, чтобы узнать, что там в лабораториях Реверса, но до меня доносятся слова Марго, адресованные Крису:

— А что, если они погибли?

Не нужно гадать, чтобы понять, о ком речь. Я чувствую, что ей действительно страшно. Она искренне переживает. Только вот хочется пощечину ей зарядить за то, что вообще допускает подобную мысль. От её слов мой собственный страх за Джейса усиливается.

— Не погибли они, не говори ерунды, — буркаю я, но Марго слышит и оборачивается, продолжая:

— Может, они столкнулись с тварями и тех оказалось слишком много?

Невольно представляю, как химеры вгрызаются в Кайса, и тот, умирая, хрипит имя Марго… Меня передёргивает.

— Чего ж ты до сих пор зад у костра греешь? Бежала бы тогда в лес, раз волнуешься. — Я встаю, не желая больше слушать дурацкие предположения.

Марго поднимает бровь, а Цилла, прищурившись, возражает в своей привычной язвительной манере:

— А тебе, конечно, не терпится найти приключений на задницу, Ромашка. У тебя какие инструкции от Джейса? — Я молчу, и она, усмехнувшись, добавляет: — Вот именно. Была бы связь, он бы определил точку сбора. А так – все ориентируются на джет. Если они живы, то направляются сюда. Если нет, то полчаса им погоды не сделают.

— Иди-ка ты на х…

— Хорош! — гаркает на нас Крис. — Через десять минут разделимся на пары и осмотрим квадрат.

— Ага. — Цилла наигранно отдаёт честь.

Я ретируюсь к джету, шипя под нос ругательства. Дыши, Рокси. Надерёшь задницу рыжей засранке попозже. Подумать только, замечания она мне делает, да ещё на Джейса ссылается. Звездюлина.

Вновь смотрю на дыру в фюзеляже. Ну вот что с ней не так? Вроде дыра как дыра. Встаю в тени пышной ели и обнимаюсь с карабином, бросив приближающемуся Фобосу, что наблюдение за этой частью территории беру на себя. Он салютует и возвращается к костру.  

Я осматриваюсь. Всё тихо-спокойно. Ветер шумит в кронах, на мягком ковре из хвои трепещут бледные узоры теней, и недалёкий птичий свист ласкает слух. Если бы не разбитый джет, можно было бы подумать, что я в лесу у Реверса. 

За деревьями у носовой части джета мне мерещится высокий человеческий силуэт. Вытягиваю шею, присматриваясь к елям, как вдруг где-то позади меня шелестят ветки. Машинально оборачиваюсь, а когда снова смотрю в сторону джета, уже ничего не замечаю.

А за спиной снова слышится шорох, затем доносится звук, будто кто-то наступил на стекло. Химеры пришли пообедать? Не зря мы слышали вой. Вот же заразы кусачие…

Выставляю карабин перед собой и осторожно обхожу ель, прислушиваясь. Нет, это не животные. Люди! Узнаю негромкий голос Блю, сказавшей что-то про спасательные капсулы. Сердце заходится радостью. Я выскакиваю из-за дерева и упираюсь грудью прямиком в дуло карабина своего брата, которое он тут же отводит, признав меня на долю секунды раньше, чем его палец нажал бы спусковой крючок.

— Джейс! — бросаюсь ему на шею и сдавливаю в объятьях.

Брат ещё мгновение стоит неподвижно, а потом рычит:

— Рехнулась, что ли?! А если бы я выстрелил?

— Всё нормально? Целый? — игнорирую злой тон, отстраняю брата на вытянутые руки и разглядываю на предмет увечий. В зелёных глазах укор, над левой бровью небольшая ссадина, а в остальном выглядит ничего. Я выдыхаю: — Твою мать, как я рада тебя видеть.

Джейс проводит ладонью по лицу, роняя матерное междометие.

— Твоя сестра обожает эффектные появления. Её конёк, — говорит Кайс с улыбкой, приближаясь к нам вместе с Блю.

Я плюю на то, что ещё вчера хотела сломать ему нос за Марго, и тоже обнимаю, просунув руки под карабином, висящем на ремне у него за спиной.

— Привет, Феникс.

— И тебе не хворать, малыш. — Он легонько дёргает меня за прядь волос и прижимает крепче к себе.

Затем и Блю загребаю в объятия под всё ещё строгим взглядом Джейса. Он рассматривает меня, видимо, проводя инвентаризацию конечностей. Замечает кровь на штанине и склоняет голову набок.

— С ногой что?

— Да фигня… собака цапнула. Большая, — ловлю себя на том, что оправдываюсь.

Джейс присаживается передо мной, задирает штанину и ощупывает место укуса чуть ниже колена, потом поднимает на меня глаза.

— Собака?

— Слушай, это долгая история. Нужно много о чём поговорить. Там уже все собрались, только вас не хватало…

— Все целы?

— Руби п… погибла, — выдавливаю я. Ребята переглядываются. — Не попала в капсулу. И женщина из ученых, Анна. Мы оставили их там, — указываю на джет.

Повисает тягостное молчание. Затем Джейс чертыхается и просит Блю с Кайсом идти к отряду, а меня тащит за собой к джету. Он сразу направляется к дыре в фюзеляже, пристально изучает её и хмурится. 

— Я тоже заметила, что с ней что-то не так, но никак не могу разобраться что, — прикусываю губу. — Крис сказал, что похоже дело в двигателе. Джет новый, мало ли…

Брат ничего не говорит. Проводит рукой по покорёженному металлу, оставляя следы пальцев на чёрной копоти.

— Как прошла ваша ночь? — Мне не по себе от близости могильника и молчания Джейса.

— Обычно, — наконец отвечает он. — Нас выкинуло на заброшенную военную базу в десяти километрах отсюда. Очухались к ночи, дождались рассвета и отправились искать джет.

— Мы тоже не сразу очухались… Крис думает, в системе безопасности мог быть глюк. А мне кажется, что это связано с миссией в лепрозории. У вас тоже не отображаются на карте наши точки?

Джейс как-то неоднозначно хмыкает и меняет тему:

— Что за собака такая цапнула Гарпию?

Эмоционально пересказываю всё, что узнала за эту бесконечно длинную ночь. И про химер, и про труп разведчика корпоратов. Демонстрирую размеры тварей, в красках и с бахвальством описываю, как дала им отпор. Джейс лишь прищуривается, будто не верит. Я даже на секунду обижаюсь, но не успеваю ему сообщить об этом, потому что он опять пялится на дыру в джете и выдаёт сухое:

— Ну понятно.

— Что тебе понятно? — всплёскиваю руками. — Мне вот ни хрена не понятно…

Такой невозмутимой реакции я от него не ожидала. Ну да, он не отличается особой эмоциональностью, но не настолько же! Никто так спокойно не воспринимал теорию Картера, и тем более не терял так быстро к ней интерес. Зато чёртова дырка его ой как волнует.

— Видишь края. — Джейс снова очерчивает их пальцами. — Металл сильно вывернут наружу.

— И?

Он бросает на меня суровый взгляд.

— Ну-ка шевели мозгами. Двигатель тут ни при чём, взрыв был изнутри. А ещё смотри. — Он обводит дугу по контуру, едва угадывающемуся за раскуроченным металлом. — Здесь располагалась спасательная капсула.

Приглядываюсь внимательнее к краям и понимаю, что Джейс прав. Получается, что бомбу установили в капсулу. Как он так быстро сообразил?

— Но… но это значит, что… — Язык не поворачивается озвучить мысль вслух, и брат сам договаривает:

— Джет подорвал кто-то из экипажа. Как, впрочем, мог устроить и глюк в системе безопасности.

— Кто-то из экипажа? Нет, это хрень собачья, — мотаю головой, отступая от брата на шаг. — Сам подумай, что говоришь.

— Я и подумал. — Джейс цепляет меня за локоть и уводит поглубже в лес, наверное, чтобы никто не подслушал.

Его слова звучат настолько шокирующе, что кажутся мне абсурдными. На расследования причин авиакатастроф могут уходить месяцы, а Джейс выдаёт безумную версию так уверенно, словно лично видел, как заминировали джет. Я не решаюсь обвинить брата в поспешности выводов, потому что всегда остаётся место для профессиональной интуиции. Но я не готова только из-за чуйки Джейса подозревать экипаж.

— А кто это по-твоему? Может, экипаж ни при чём? Вдруг дело действительно в двигателе? — Я осторожно задаю вопросы, избегая прямых обвинений.

Джейс пристально смотрит мне в глаза, но явно думает о чём-то своём. Цокает языком и говорит:

— Джет перед полётом проверялся.

— Но зачем кому-то из экипажа взрывать его? Если бы нас хотели убить, то использовали снаряд помощнее, разве нет?

Брат задумывается всего на секунду и отвечает как-то беспечно:

— Учитывая мощность взрыва и газ в капсулах, я думаю, что кому-то нужно было вывести группу из строя на определённое время. Вы уже разбирали оружейный отсек?

Я не успеваю следить за полётом его мыслей, и потому начинаю нервничать.

— Ты о чём?

— Оружие, Роро. Что там?

— Да ничего такого, что способно взорвать джет!

Я непонимающе таращусь на Джейса, пытаясь понять, всерьёз ли он собирается подозревать кого-то из группы. Сомневаться в отряде… Что, в Гарпиях? Н-е-е-ет. Разве что в шизанутых учёных Элиота Картера. Может, один из них протащил на джет бомбу? Но зачем? Подорвалась ведь только одна капсула…

— Кто-то ещё подозревает экипаж?

— Нет, — неуверенно качаю головой. — Вроде нет. Все считают, что это поломка в двигателе.

— В общем. Пока я не разобрался, это останется между нами. Поняла? Будь спокойна, веди себя как обычно.

Джейс растирает морщину на переносице и смотрит на меня серьёзно. От этого взгляда я сжимаюсь, ещё с детства усвоив, что так брат смотрит, когда ждёт от меня беспрекословного послушания. После такого взгляда не то, что спорить, даже вопросы задавать не приветствовалось. Но я всё же спрашиваю:

— Наверное, надо и Крису сказать, чтобы он тоже наблюдал за группой?

— Не надо. Тебя и меня достаточно. Если втроём будем ходить с хмурыми рожами и шушукаться, это станет заметно. Возникнут версии, озвучивай. Договорились?

— Ладно…

Мы направляемся к костру. Там, после окончательного воссоединения, намечается уже другая повестка: какой дальше план действий? Контакта с Реверсом нет, связь внутри группы тоже накрылась, а время на проверку объекта упущено из-за аварии. По-хорошему надо согласовывать новый план со штабом, но как это сделать?

Я усаживаюсь около близнецов на свой рюкзак и изо всех сил стараюсь не пялиться на Марго с Кайсом, которые сидят напротив на плоском куске фюзеляжа. Она привалилась к нему боком, а он обнимает её за плечи, играясь с волосами, которые Марго собрала в тугой высокий хвост. По-дурацки хочется на её место, у меня волосы не хуже. Но я тут же влепляю себе мысленную затрещину, почуяв, что меня несёт не туда.

— Если бы с Периметра отправили группу, то они давно нашли бы джет по GPS, — отвечает Цилла на чей-то заданный ранее вопрос. — А пока похоже на то, что там не шевелятся...

Она, посмотрев на Джейса, решает не продолжать начатый спор в его присутствии. Однако Джейс сам просит группу поделиться соображениями. Он принимает от Блю стаканчик с кофе и, пожав протянутую Крисом руку, встаёт позади Кайса.

— Нужно идти к Периметру и через них связываться с Реверсом, — говорит Крис. Кайс на это усмехается, возведя глаза к небу, и его веселье не ускользает от внимания брата. — Я что-то смешное сказал, Феникс?

— Очень даже, — Кайс хитро прищуривается. — До Периметра топать сутки. По инструкции мы не должны откладывать миссию из-за потери связи со штабом. Почему ты хочешь нарушить приказ?

Я улавливаю в его голосе плохо прикрытое раздражение. Они и раньше с Крисом кусались по любому поводу, но сейчас это было похоже на объявление войны, и Кайс первым бросил гранату. Крис открывает рот, вероятно, чтобы послать Кайса в известное место, но в разговор вклинивается Цилла:  

— Зачем соваться в лепрозорий при таком раскладе? У тебя что, запасная жизнь в рюкзаке, Феникс? Мы разведали обстановку и обнаружили биологическую угрозу. Надо идти к Периметру и докладывать. И заодно надавать звездюлей тому, кто отвечает за нашу связь!

Марго поддакивает ей. Крис выразительно смотрит на Джейса, типа его косяк, что не проверил связь. Только вот я знаю, что Джейс проверял. Видела, как он возился с браслетами, прежде чем раздать нам. Да и другие Гарпии слишком хорошо знают моего брата, чтобы усомниться в том, что он не проверил такую важную вещь. Потому и не задают ему вопросов. Со связью что-то случилось уже в районе.

Джейс на взгляд Криса никак не реагирует.

— А на разведгруппу на объекте болт положим? — уточняет Кайс тем же насмешливым тоном. Близнецы, соглашаясь с ним, кивают. — Что докладывать, Лисёнок? Что мы сливаем миссию из-за больших собачек, пусть и двухголовых?

Цилла собирается возразить, но Джейс, заслушав мнения, сворачивает обсуждение.

— Достаточно. У нас ограничение по таймингу на миссию. Помимо разведки стоит задача ликвидировать объект, и, если опоздаем, коды запуска станут неактивными. Следуем первоначальному плану, даже если разведку мы просрали.

— А я считаю, что нужно всё-таки идти к Периметру. — Крис кидает свой стаканчик в огонь и скрещивает руки на груди. — У нас недостаточно снаряжения для того, чтобы успешно выполнить миссию при наличии биологической угрозы. Мы сильно рискуем, не поставив штаб в известность. Нас никто не прикроет.

Вот поэтому Джейсу и не нравится работать с ним в паре. Я напрягаюсь, испугавшись, что пререкание Криса разозлит Джейса, однако тот остаётся спокоен.

— Я допускаю, что демократия – это модно. Только не в моей группе, Крис. Решение я уже озвучил. — Джейс улыбается уголками губ, но глаза остаются холодными. Он спрашивает уже серьёзнее, обращаясь к остальным: — Ещё возражения будут?

Никто не отвечает. А у меня в душе оседает неприятное чувство, что между Крисом и Джейсом есть натянутость. Её нельзя увидеть за солдатской внешней невозмутимостью, но я ощущаю её сердцем.

Спустя пятнадцать минут выдвигаемся в путь. В глубине леса стоит прохладный и влажный полумрак. Солнце несмело пробивается сквозь густые кроны, запутываясь лучами за верхушки елей и сосен. Иногда слышится китовый вой химер где-то вдали, и всякий раз у меня бегут мурашки вдоль позвоночника. Однако за пару часов ходьбы мы с ними так и не встречаемся.

Ближе к вечеру лес начинает редеть. Земля, усыпанная пожелтевшими листьями и хвоей, заканчивается вздыбленной от корней дорогой со следами разметки. По дороге мы выходим к руинам научного городка. Вид с возвышенности впечатляет и пугает одновременно. Небо горит розово-оранжевым заревом. Бледный диск солнца, утонувший наполовину в океане, освещает каменистый пляж с бело-красным маяком на утёсе и бетонную пристань с палами для швартовки. Покосившийся билборд приветствует поблёкшей надписью: «Добро пожаловать в Джастифай-сити! Здесь оправдываются надежды».

Дорога огибает Джастифай-сити и уходит вправо, скрываясь в лесу. Городишко крохотный, умещается на четырёх параллельных улицах: две с одной стороны дороги, ближе к океану, и две – с другой, граничащих с лесополосой. По сохранившимся кое-где вывескам и устоявшим стенам можно догадаться, что тут было раньше. Распознаю школу, церквушку и что-то вроде гостиницы. На дальней улице у лесополосы, как несломленный солдат, возвышается прямоугольное здание в шесть этажей из серого кирпича, похожее на многоквартирный дом. Рядом второе, точно такое же, разрушено наполовину. Между ними парковка, на которой догнивают разноцветные машины.

— Город строили в основном для научных сотрудников и обслуживающего персонала, но здесь могли подолгу останавливаться родственники пациентов, — поясняет Джонатан, заметив, как я всё рассматриваю. Мы спускаемся с холма и останавливаемся на площади перед школой. Всюду валяется пластиковый мусор, обломки зданий и техники. Джонатан указывает на кирпичную шестиэтажку: — В тех домах как раз жили учёные с семьями. За ними должен быть контрольно-пропускной пункт, а дальше начинается зона лепрозория. До него самого ещё километров пять по прямой.

Джонатан неопределённо машет на деревья.

— Это хорошо, — Фобос широко улыбается. — А то я уже проголодался.

— Эй, ребят, а что здесь делает гражданский? — удивлённо спрашивает Присцилла, указывая снайперской винтовкой мне за спину.

Я оборачиваюсь. Возле руин школы действительно есть человек. На вид это женщина. Грязная, лысая, долговязая и тощая, с впалыми щеками и плоской грудью. На ней только драные брюки непонятного серо-бурого цвета и красный браслет на правом запястье. Неспеша ломаной походкой она направляется к нам.

— Она похоже ранена, — говорит Фобос, делая шаг навстречу женщине, но Зои хватает его за руку и тащит в противоположном направлении. — Ты что вытворяешь?!

— Это пациентка! Бегите!

Какая ещё пациентка? Из лепрозория, что ли? Нет, не может быть. Двадцать лет назад всех, кого могли, эвакуировали. Затаив дыхание, смотрю прямо в мутные от катаракты глаза женщины. Откуда она вообще здесь взялась? В районе не должно быть людей. Но женщина идёт прямо к нам, шаркая босыми ногами по асфальту. Этот сухой звук корёжит слух.

Ещё до катастрофы у военных с Периметра был приказ расстреливать всех посторонних за попытку проникновения. После катастрофы ничего не изменилось.

Под ложечкой сосёт. В груди зарождается нехорошее предчувствие. Женщина хрипит, будто давится чем-то. Движения тела порывистые, угловатые. Она резво для раненого человека подступает к нам с Циллой. Мы стоим в хвосте группы.

— Мэм, вы на закрытой военной территории, — громко говорит Цилла. — Остановитесь! Стреляем на поражение.

Женщина не реагирует. Вытягивает руку со скрюченными пальцами и стучит зубами.

— Стой, назад! — предупреждаю я, подняв пистолет. Сталь холодит ладонь. Это успокаивает. Женщина упрямо продолжает идти. Между нами остаётся метров пять. Я не замечаю у неё ранений, только грязь, налипшую корками на груди и животе. И на руках какая-то странная пигментация. — Назад, буду стрелять!

Женщина не слушает. Я делаю выстрел в воздух и направляю дуло вальтера ей в голову. Слышу, как другие тоже щёлкают предохранителями.

— Может, глухая? — Цилла тоже наставляет на неё винтовку.

Ага. И слепая. Как тогда выжила здесь, с пёсиками-то?

— Стреляй! — истерично кричит Зои.

Палец на спусковом крючке инстинктивно дёргается, но я не нажимаю.

— Отставить посторонние приказы! — Рядом возникает Джейс, держа женщину на прицеле. Между нами остаётся не больше двух метров. Он предупреждает её тоном куда убедительнее моего: — Стоять!

 Женщина всё-таки останавливается и тянет воздух носом, как животное. Я чувствую исходящий от неё неприятный тухловатый запах. Мы переглядываемся с Джейсом. Всё? Она сообразила, что к чему? Ещё несколько секунд женщина принюхивается, а затем…

 Р-раз.

Зарычав, она бросается на меня. Я отступаю в бок. Зубы смыкаются в воздухе в сантиметрах от моего запястья. Бью психопатку по голове прикладом. Она опять рычит, клацает зубами и кидается на меня. Выстрел вспарывает воздух. В возникшей после него тишине слышится булькающий звук. Покойница с последним хрипом исторгает сгусток крови изо рта. Пуля пробила ей череп насквозь. Искажённое безумием лицо женщины сглаживается смертью.

Джейс опускает карабин. Желудок сводит спазмом.

— Что это за трындец был? — ошалело спрашиваю у брата, хотя понимаю, что ответа он не знает. Джейс лишь ведёт бровью.

— Она укусила тебя? — вопрос Зои звучит негромко, но кажется, что она выкрикивает его мне в ухо. Настолько он сбивает с толку.

Я оглядываюсь на неё. Зои всё ещё крепко держит Фобоса за локоть и пялится на меня настороженно. Другие учёные выглядят не такими встревоженными, скорее озадаченными. Опускаю глаза на руку. На чёрной ткани формы только едва различимые брызги крови.

— Нет, не укусила.

Зои на это кивает и вновь жалобно просит:

— Пожалуйста, послушайте. Нам нельзя оставаться здесь. Уже темнеет, нужно где-нибудь спрятаться…

Смотрю на Джейса, его лицо ничего не выражает. Он присаживается рядом с покойницей, поднимает ей голову и отодвигает пальцем нижнюю губу, обнажая неровные сточенные зубы.

— Не надо, не трогайте! — Зои испуганно пятится, будто покойница сейчас оживёт. — Это может передаваться!

Джейс прищуривается и спрашивает ровным голосом:

— Что – это?

Зои открывает рот, чтобы ответить, но её перебивает Блю:

— Ребят, у нас новые гости, — она указывает направление карабином.

Из-за освещённых заходящим солнцем руин школы, откуда появилась психопатка, выходит шесть силуэтов. Тощие облысевшие мужчины и женщины в грязном рванье бегут к нам с перекошенными злобой физиономиями. Вот тут у наших учёных нервишки отчего-то сдают. Ингрид, тонко взвизгнув, делает попытку сбежать, но её перехватывает Деймос, а Зои ловит Фобос. Дорогу Джонатану с Энди преграждают Кайс и Марго, пригрозив карабинами.

— Фобос, Деймос, проверьте здание. — Джейс щёлкает пальцами и показывает на шестиэтажку из серого кирпича.

— Принято!

— Остальные – огонь по команде. Стрелять на поражение.

Близнецы уносятся на разведку. Джейс жестом даёт команду занять круговую позицию, и мы берём в кольцо учёных. Я встаю между Крисом и Кайсом, меняю вальтер на карабин и выбираю цель.

— Здесь ещё десяток! — предупреждает Блю, направив ствол на развалины гостиницы. Оттуда тоже выбегают люди. — Что с ними такое?!

Лица людей обезображены безумными гримасами. Даже у животных в глазах больше сознания. В ушах восстаёт клацающий звук зубов той женщины. С этими людьми определённо что-то не так. Они выглядят так, будто хотят порвать нас на куски! Джейс несколько раз приказывает им остановиться, но его слова не действуют на разъярённую толпу.

Зои выкрикивает что-то про вирус. Её голос заглушает команда Джейса. Раздаются синхронные громкие хлопки. Воздух быстро тяжелеет от запаха нагретого металла и чего-то тошнотворного. 

Мужчина, размахивая безвольными руками, словно плетями, проворнее других несётся в мою сторону. Его неестественные движения вызывают у меня первобытный ужас. Я стреляю ему в лоб. Он запрокидывает голову и падает навзничь, а по его трупу тут же пробегает хрипящая одноглазая женщина. Вместо второго глаза у неё кроваво-гнойное месиво. Я выстреливаю женщине в живот. Она вздрагивает от пули, но продолжает бежать. Из отверстия в животе струйкой сочится тёмная жидкость, похожая на сгущенную кровь. 

Что за чёрт? От такого ранения кровищи должно быть больше. Стреляю снова, прямо в сердце. Женщину это не останавливает, будто я пытаюсь пробить бетонную стену. Да что за фигня?! Тогда целю в голову. Эта пуля наконец укладывает бешеную на лопатки.

Я повторяю «эксперимент» ещё с несколькими психами, убеждаясь в верности выводов. Наверняка они дохнут только от выстрела в лоб.

— В голову! — кричу остальным на всякий случай и подстреливаю ещё одну женщину, выскочившую из-за угла гостиницы.

Разряжаю магазин почти наполовину, когда возвращаются близнецы.

— Джейс! Укрыться можно, но придётся прорываться, — докладывает Фобос.

— Забирайте учёных! Цилла, Марго, вы с ними, остальные – прикрываем!

Цилла и Марго, занимавшие позиции ближе всех к близнецам, размыкают круг и пропускают вперёд учёных, затем пристраиваются за ними. Первая группа уходит, а мы медленно отступаем, не позволяя психованным броситься в погоню.

Смахнув пот со лба, прицеливаюсь в безобразную толпу. Твою мать, их становится только больше! Лезут со всех щелей! Пыльный асфальт покрыт бурыми пятнами, повсюду трупы, от стрельбы уже закладывает уши. Психи визжат и рычат, продолжая наступать.

Страх вместе с холодным порывом ветра заползает через ворот формы и сдавливает рёбра. Люди так себя не ведут. Даже самые наглухо отбитые! Усилием воли заставляю себя собраться, выравниваю дыхание и убиваю ещё парочку психов. Ботинком наступаю на что-то мягкое и скользкое, чуть не потеряв равновесие. Опускаю глаза и с отвращением понимаю, что вляпалась в кровавое месиво из мозгов.

А потом слышу Джейса:

— Крис, забирай Рокси и Блю! Мы с Кайсом прикроем!

— Нет, я с вами! — возмущаюсь я, но тут же выхватываю уже не как от командира, а как от старшего брата:

— Рот закрой и уматывай!

Крис не даёт мне ослушаться, толкает в спину и прикрикивает:

— Выполняй!

Проскулив тихое ругательство, бегу за ним, попутно отстреливая увязавшихся за нами психов. Джейс с Кайсом держатся на расстоянии нескольких метров от нас и берут на себя большую их часть.

Мы сворачиваем к развалинам бывшего супермаркета, за которыми виднеется шестиэтажка, обещавшая нам укрытие. Блю сзади вскрикивает, но я не успеваю оценить ситуацию. Со стороны магазина выбегает четверо человек. Крис зачищает улицу впереди и не видит угрозы. Троих укладываю, а четвёртый оказывается так близко, что мне мерещится гнилостное дыхание из его раззявленного рта. Направляю карабин на психа и вдавливаю спусковой крючок. Сумасшедший, получив пулю в лоб, отшатывается и бухается на асфальт. Да я крутая!

Тут кто-то со спины хватает меня за руки выше локтей. Я взвизгиваю как соплюха, скорее от неожиданности. Не глядя, бью прикладом через плечо. В ответ раздаётся шипение. Затылком чую – ещё мгновение и зубы вонзятся мне в шею. Сердце заполошно долбится в груди.

Чей-то меткий выстрел заставляет психа ослабить хватку. Выдохнув, оглядываюсь.

— Не зевай, малыш, — подмигивает Кайс и вновь сосредотачивается на толпе перед ним с Джейсом.

Закончив разбираться со своей группой сумасшедших, Блю подбегает ко мне. В непрекращающейся перестрелке добираемся до шестиэтажки. На заросшей травой и кустарниками детской площадке валяются пластиковые обломки окон, тряпьё и мебельная рухлядь. И трупы, штук пятнадцать. Ещё десяток у входа в дом. Видимо, первой группе тоже хорошенько досталось. Их нигде нет, значит, уже спрятались внутри. Надеюсь…

Блю рывком тянет металлическую дверь, но не успевает и шагу ступить. Из темноты холла на неё в прыжке набрасывается мужчина, валит на землю и клацает острыми зубами в каком-то миллиметре от её лица. Она успевает выставить руки и сжать психу горло. Крис направляет на него пистолет.

— Не стреляй! — я бью брата в плечо, сбивая прицел.

— Спятила?! — огрызается он, но я уже склоняюсь над мужчиной сзади.

Зои велела не прикасаться к крови. Если выстрелить, брызги непременно попадут на Блю. Потому, не придумав ничего лучше, беру психа в удушающий захват и рывком сворачиваю шею. Хрустят кости. Мужчина затихает в моих руках. Дерьмо. Мне впервые приходится это делать не на тренировочном манекене. Блю благодарно кивает.

Во двор стягивается всё больше сумасшедших. Джейс с Кайсом почти поравнялись с нами, сдерживая натиск толпы. Тут откуда-то сверху раздаются автоматные выстрелы. Задрав голову, вижу Циллу в окне шестого этажа:

— Джейс, уходите, мы прикроем!

Он показывает ей «окей», и, развернувшись, поторапливает нас матом. Меня почему-то пробивает на «хи-хи». Глотаю нервные смешки и заваливаюсь в холл сразу за Крисом. Под ботинками хрустит стекло, отчего эхо разносится по коридорам. Пахнет плесенью и мокрым бетоном. Лучи фонарей выхватывают на облупившейся бледно-бежевой штукатурке стен серые подтёки и трещины. Сверху слышится глухое рычание, но тут же тонет в грохоте автоматных очередей.

Мы с Крисом взбегаем на третий этаж, Блю останавливается на лестничной клетке второго и свешивается с перил.

— Иди! — подгоняет её Джейс, и вновь раздаются выстрелы.

— Твою мать! — Крис толкает меня со ступеней вниз. Я едва не вписываюсь физиономией в стену, но меня ловит Блю. Оглядываюсь. С четвёртого этажа на нас несётся человек десять. Крис вскидывает карабин и рявкает: — Ищите квартиру!

В канонаде выстрелов и звучном рычании психопатов вообще перестаю что-либо слышать, даже Блю, которая стоит рядом и что-то мне говорит. Она указывает на квартиры, продублировав слова жестами: «Я помогу. Ты найди укрытие».

Выбираю металлическую дверь слева. Судя по дверному блоку, она открывается вовнутрь. Можно будет забаррикадироваться. А ещё окна этой квартиры должны выходить на ту же сторону, что и окна квартиры другой группы. По инерции дёргаю за ручку. Заперто. Тогда из подсумка на портупее достаю магазин с вышибными патронами для вальтера, быстро перезаряжаюсь и дважды стреляю в замочную скважину. Ручка слетает, и я, плечом толкнув дверь, направляю вальтер в квартирный полумрак.

От перенапряжения и страха пистолет подрагивает в ладонях. В ноздри заползает затхлый сырой запах вперемешку с чем-то гнилым. Вхожу в квартиру и быстро осматриваю две комнаты, ванную и кухню. Справа, сразу у входной двери, есть массивный металлический стеллаж во всю стену с книгами и папками. На двух полках пылятся флакончики из тёмного стекла, похожие на те, в которых хранят реактивы. Отлично! Стеллажом можно подпереть дверь.

Оборачиваюсь на площадку. Ребята расстреливают психопатов уже практически в упор, те прут с нижних этажей нескончаемым потоком, словно наши не убивают их снаружи.

— Чисто! — кричу я, призывно махнув пистолетом.

Блю первой прекращает огонь и пятится ко мне, пока парни прикрывают. Затем в квартиру залетает Крис, и я тут же кричу ему:

— Стеллаж!

Он понимает меня с одного слова, втискивается в узкое пространство между стеной и стеллажом и мощным толчком сдвигает тот ближе к двери. Я вновь оборачиваюсь и кричу:

— Джейс, уходите!

Брат показывает «окей», и они с Кайсом по очереди отступают к квартире. Джейс заходит последним, я захлопываю дверь, и Крис подпирает её стеллажом. С той стороны долбятся так, что мне на мгновение думается, что наша баррикада не выдержит.

Мы приваливаемся к стеллажу спинами. По двери наносят ещё несколько сильных толчков, отзывающихся звонкой вибрацией металла. Потом удары прекращаются. Слышится только рычание и топот бегающих по лестницам сумасшедших.

Сверху раздаётся женский крик, короткая автоматная очередь, хлопает дверь, и всё стихает. То есть мгновенно, словно кто-то подкрутил звук. Словно вся эта психованная толпа разом исчезла. Это странно и до мурашек жутко, но проверять, куда подевались психи, мы не рискнули. Так и стоим, подпирая спинами стеллаж, тяжело дышим и поглядываем друг на друга.

Я внимательнее осматриваю прихожую. Двадцать лет назад квартиру определённо затопило. Судя по чёткой линии на стенах, вода доходила примерно до середины. На полу, застеленном бугрящимся линолеумом, валяются вещи и книги, покрытые плесенью, разбитая посуда, вешалка для одежды и магниты с холодильника. Тишину нарушает только гуляющий по квартире сквозняк, который влетает в разбитое окно кухни, находящейся слева от прихожей.

Первым заговаривает Джейс:

— Все целы? Никого не укусили?

— Я чистая, — шепчет Блю.

— И я, — поднимаю руку.

Крис и Кайс просто кивают.

— Рокси, как нога? — Джейс опускает на неё взгляд.

Пока он не спросил, я ничего не чувствовала. А теперь, прислушавшись к телу, понимаю, что действие обезболивающего прошло, и ногу немного печёт на месте шва. Но это фигня.

— Жить буду, — заключаю я бодро.

Джейс, удовлетворённый ответом, цыкает и буркает что-то неразборчивое под нос.

— Что это, нахрен, такое было? — шипит Крис и зло косится на Джейса. — Я же говорил, что нужно идти к Периметру! А ты затащил нас прямиком в поселение больных ублюдков!

— Говорил, — со вздохом соглашается Джейс. Он кажется отрешённым и претензию Криса пропускает мимо ушей.

— Так слушать надо было! Но ты же, как всегда, лучше всех знаешь!

Кайс дёргает рукой, и мне на миг кажется, что он хочет врезать Крису, но Джейс бросает на него резкий взгляд. Кайс, процедив воздух сквозь зубы, отходит от стеллажа и пинает вешалку.

— Успокойся, Крис, — прошу я, но он отмахивается и продолжает распаляться:

— Ну, давай, командир. Что нам теперь делать? Мы застряли в доме, окружённом психами, и без связи со штабом! Ты видел, сколько их?!

— Видел.

— Откуда они вообще здесь взялись? Эта невротичка Зои назвала одну из них пациенткой. Типа это что, выжившие в катастрофе пациенты лепрозория?

— А похоже на лепру? — язвит Джейс, вернув себе прежнюю собранность и хладнокровие.

Затем он почти бегом заходит в кухню и высовывается в окно. Мы с Блю идём за ним, а Крис с Кайсом остаются возле двери на всякий случай. Джейс недолго изучает обстановку снаружи, выбранивается и, подняв голову, зовёт Фобоса.

— Джейс, вы целы?

— Порядок. Как у вас?

Возникает секундная пауза, потом следует неуверенный ответ:

— Да вроде ничего. Когда уходили, наткнулись на толпу психов со стороны КПП. Началась заварушка, и я не уследил за нашими умниками. Одна ломанулась к дому, а там её чуть не грохнул гадёныш юркий. Цилла успела отбить.

— Он её не укусил?

— Да нет, кажется. Только напугал до усрачки. Она забилась в угол и рыдает. Зои её попозже осмотрит.

— Понял, — Джейс, мотнув головой, спокойно говорит: — Я подумаю, что нам делать дальше. Позови мне кого-нибудь из учёных.

— Хорошо. Джейс, тут ещё кое-что… — голос Фобоса делается совсем тревожным. Я кусаю губу, прислушиваясь к каждому слову. —  Слушай, прозвучит как бред, но я видел среди психов пару человек в форме с эмблемой «Инфинити Энерджи Груп».

Ну ни хрена себе. Вот это заявление!

Джейс хмурится, смотрит вниз, откуда доносятся хриплые рыки.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Так, ладно. Зови кого-нибудь.

Фобос окликает Джонатана. Я опираюсь спиной на холодильник и не отрываю глаз от лица Джейса. Он бесцветным тоном говорит:

— Я задаю вопросы, ты отвечаешь ёмко и понятно. Чем, по-вашему, заражены люди?  

Джонатан молчит. Замечаю, что пальцы Джейса на оконной раме сжимаются. Злится? Нервничает? Внешне совсем не видно…

— Не знаю, — сипло произносит учёный. — Мы же не остановились взять у них образцы для анализов.

Посмотрите-ка, ещё и иронизирует!

— Версии, — с нажимом говорит Джейс. — Любые.

— Есть только предположение. Если судить по характерным внешним признакам.

— Ну?

— Картер называл это «Fern Purpureae». — Джонатан говорит с паузами, растягивая слова, будто рассуждает сам с собой. — На латыни означает «Багровый Папоротник». Это новый штамм вируса, полученный из бешенства и лепры. Его вектор планировали использовать для создания лекарства от рака. Но потом, по словам Картера, в вирусе разглядели потенциал биологического оружия и передали его на изучение в особый отдел здешней лаборатории. Думаю, что люди заражены какой-то агрессивной формой «Папоротника», которую создали уже в отделе.

Ох, что за гадство. Ещё новой чумы тут не хватало. Нас что, правда закроют в районе на карантин? Я не хочу и лишнего дня здесь оставаться.

— И что известно про эту форму? — голос Джейса возвращает мои мысли к разговору.

— Ничего, — ответ Джонатана не обнадёживает. — Картер не был уверен, что она даже существует. Про последующие исследования вируса нет никакой информации, все данные уничтожили сразу после катастрофы. Но Картер знает про первый штамм. Противораковая сыворотка на его основе вызывала у испытуемых побочные явления, частично похожие на те, что вы видите у людей снаружи. Катаракта, облысение, худоба… Ещё у испытуемых проявилась редкая кожная аномалия. Ультрафиолет оставлял им сильные ожоги.

Джейс опускает голову, рассматривая заражённых.

— Это передаётся только через биожидкости?

— Скорее всего. Если бы зараза распространялась воздушно-капельно, то очаги инфекции уже вспыхнули бы за пределами района. Мы не обнаружили известные нам заболевания у волка и химер. Можно сделать предположение, что животные не являются переносчиками. Но это всё очень обтекаемо… Роксана чувствует себя нормально?

Джейс оглядывается на меня. Мелко киваю, боясь, что кто-то хоть на секундочку допустит мысль, что я уже заразная. Ну нет! Точно нет…

— Нормально, — передаёт учёному Джейс. — А какой приблизительный инкубационный период может быть у инфекции?

— Понятия не имею. Если говорить о противораковой сыворотке, то побочные явления проявились спустя месяцы, и испытуемые не были заразны или даже носителями вируса. Но ваш солдат говорит, что видел заражённых людей из «Инфинити Энерджи Груп»…

— Да, точно не месяцы, — тихо говорит Джейс и зовёт громче: — Фобос?

— А?

— Дайте мне полчаса, хорошо? Я не допускал, что…

— Эй, Лайонхарт, — Фобос перебивает его деликатно, по-дружески. — Успокойся. Откуда тебе было знать? Ты обмозгуй, конечно, но я думаю, мы оба понимаем, что сдавать назад смысла нет.

Тут слышится возмущённый голос Марго и чьё-то шипение. Она замолкает, не договорив. Чёрт. Разлада в группе сейчас нам точно не нужно. Дело дрянь, да, но мы же справимся.

— Ладно. Я озвучу план действий позже. Отдыхайте.

Джейс выдыхает и отходит от окна, смотрит на нас по очереди. Я вижу в его внешнем спокойствии что-то тяжёлое и мрачное. Оно заметно в морщинке между бровями, в напряжённых плечах и усталом взгляде. Это не злость и не нервы. Больше похоже на чувство вины.

— Ты всех угробишь, если поведёшь дальше в лепрозорий, — твёрдо говорит Крис, встав в дверном проёме кухни. — Может, ты уже всех нас угробил, когда завёл в этот город. Неизвестно, заразились мы или нет.

— Прекрати, — вновь прошу я.

— Да ладно тебе, Крис, — доносится короткий смешок Кайса из прихожей. — Ссышь похудеть и облысеть? Меня больше интересует, откуда здесь столько людей, которых за двадцать лет никто не обнаружил. Тебе не интересно?

— Заткнись, Феникс. Это вообще ты его подначивал. — Крис оборачивается через плечо. — Твоей вины в этом столько же, сколько и его!

— Слышь, ты бы вот не начинал…

— Заткнитесь оба! — рявкает Джейс, прикрыв глаза ладонью. — И так башка раскалывается. Займитесь лучше едой или патроны посчитайте. Мне нужно полчаса долбаной тишины.

Он выходит из кухни. Слышу, как закрывается дверь в комнате дальше по коридору. Блю, всё это время стоявшая, как натянутая струна, отмирает и шепчет мне:

— Я пойду к нему, поговорю и…

— Иди, — я киваю, криво улыбнувшись. Если кто и может успокоить Джейса, то только она.

По молчаливой договорённости я занимаюсь ужином для группы, Крис исследует стеллаж с документами, а Кайс проверяет наши боеприпасы. Быстро смеркается. С улицы всё ещё слышатся хрипящие рыки заражённых. Включаю фонарик на вальтере и пристраиваю пистолет на столешнице. Раскладываю пайки, расставляю бутылки с водой. Ну прямо продолжение вчерашнего праздничного банкета, походная версия.

Кайс, закончив проверку, наблюдает исподлобья за мной из прихожей. Мне нравится чувствовать его взгляд, такой изучающий и немного жадный. Это единственное удовольствие, которого он не может лишить меня. Нахрен было приплетать Марго, если всё равно не получается не пялиться на меня? Неужели ему настолько не хотелось объясняться с Джейсом? Да и зачем вообще что-то объяснять, мне давно не пятнадцать. Мимолётная злость острым шипом колет сердце.

Возвращается Джейс. Не удостоив никого взглядом, он проходит к окну и вновь зовёт Фобоса. Я понимаю, какое решение принято ещё до того, как брат его озвучивает.

— На связи, — шуточно отвечает близнец.

— Ночь пережидаем и с рассветом отправляемся в лепрозорий, — объявляет Джейс с бесстрастным лицом.

— Принято.

Крис громко захлопывает очередную папку и возвращает её на стеллаж под самодовольный смешок Кайса. Блю бесшумной тенью входит в кухню, присаживается на стул с металлическими ножками возле холодильника и смотрит на меня выразительно, типа «лишнего не болтай». Я показываю большой палец.

— А если начхать заражённые хотели на солнце? Может, у них нет этой кожной аномалии и с рассветом они никуда не уйдут? — Крис берёт другую папку и шелестит файлами, листая страницы.

— Тогда не промахивайся, когда будешь стрелять, — отрезает Джейс, забирая паёк на себя и Блю. — Дежурим по два часа, Рокси – ты первая. Сдаёшь Кайсу.

— Принято, — говорю я уже ему в спину.

Они с Блю уходят в дальнюю комнату. Крис, пролистав папку до конца, выбранивается и скрывается в комнате напротив кухни. Мы остаёмся вдвоём с Кайсом. Он как-то невесело ухмыляется и спрашивает:

— Я с тобой подежурю, не против?

Меня мгновенно бросает в жар, а сердце пускается в галоп. Я? Против? Да он издевается! Но открыто ликовать гордость не позволяет, потому нарочито равнодушно передёргиваю плечами и говорю с лёгким сарказмом:

— Не против. Свободных комнат всё равно не осталось.

Он на это не отвечает. Мы рассредотачиваемся по «нейтральной» территории квартиры. Я остаюсь наблюдать из окна кухни за заражёнными, а Кайс возвращается в прихожую и, как и Крис, просматривает книги и папки на стеллаже, зажав фонарик губами.

Я забираюсь на подоконник с ногами. Отщипываю маленькие кусочки от протеинового батончика, медленно пережёвывая каждый, и поглядываю на бледные тощие силуэты в чёрно-зелёном поле прибора ночного видения.

Заражённые бестолково курсируют по улице. Они никак между собой не коммуницируют и вообще не замечают друг друга. Это странно. Люди же должны общаться, как-то договариваться, выстраивать план охоты, если не получилось догнать жертв? Особенно, если они в группе. Да и на других людей вот так кидаться… Что, с голоду? Почему вообще они не попытались выйти к Периметру и попросить помощи, если выжили тогда в катастрофе? И, Кайс прав, как их не заметили солдаты с Периметра? У военных же предусмотрены плановые проверки района. И что это за поразительная устойчивость к огнестрелу? Психов хрен завалишь, если не выстрелить точно в голову.

Просто бред какой-то. От этого у меня волоски на руках поднимаются дыбом.

Иногда Кайс замирает и вслушивается в звуки, доносящиеся с лестничной площадки. В такие моменты я напрягаюсь, ожидая, что в дверь начнут долбиться заражённые. Я из окна вижу, как некоторые из них забегают в холл, потом выходят обратно на улицу и принюхиваются. Однако новых попыток вломиться к нам психи не предпринимают.

Выше Цилла переговаривается с Марго. Я не разбираю большинство фраз, только отдельные реплики, произнесённые эмоциональнее других:

— … скажем утром, что… к лепрозорию. Это самоубийство!

— Марго, ты же вроде не… Остынь.

— Крис был прав, когда… Я не понимаю, что…

— … у нас приказ. Я тоже не в восторге от… Но спорить с… Хочешь подставить всю…

Внизу несколько заражённых, нарушив рыком тишину ночи, устремляются куда-то за здание. Это заставляет Циллу и Марго закончить разговор. А я не без раздражения задумываюсь о том, что в группе намечаются разногласия, которые определённо ни к чему хорошему не приведут. Если возможную истерику учёных ещё можно урезонить, то с дочкой советника всё не так просто.

Так всегда было. Марго не воспринимали отдельно от отцовской фигуры, потому без вынужденной необходимости с ней не связывались. В этом мы с Марго были немного похожи. Меня тоже не отделяли от братьев, а на их фоне я заметно проигрывала по всем фронтам. Но я давно с этим смирилась и не испытываю сожалений. Вдруг Марго начнёт давить на Джейса, используя имя своего отца? Джейс и так на взводе. Я не хочу, чтобы она лезла к нему. А в том, что Крис перебесится и поддержит Джейса, я не сомневаюсь.

Кайс пристраивается рядом со мной, подперев плечом стену, и мельком оглядывает территорию снаружи, затем сосредотачивается на мне. Специально не обращаю на него внимания. Воздух словно наэлектризовывается, молчание становится тягостным.

— Как ты? — наконец спрашивает он. — Держишься?

— Нормально всё. Нашёл что-нибудь? — я меняю тему, чтобы не говорить обо мне.

— Ну так. Ничего интересного, — Кайс наклоняет голову, продолжая блуждать по мне взглядом.

Не успеваю подумать, слова сами срываются с губ:

— Ты смотришь на меня и думаешь о ней?

Боковым зрением вижу, что он складывает на груди руки. Твою мать, что на меня нашло? Вопрос явно застаёт его врасплох, однако Кайс быстро ориентируется.

— Рокс, я смотрю на тебя и думаю о тебе, — произносит он негромко, мягко.

— Интересно. И что думаешь?

— Что тебе чертовски идёт прибор ночного видения. Вся такая деловая.

Я не вижу его лица, но знаю, что он улыбается. Шутить, значит, будем? Чудненько! Понимаю, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений, но ничего не могу с собой поделать.

— А Марго он тоже идёт? — я снимаю прибор, и, сузив глаза, смотрю на Кайса.

Он становится серьёзным, проводит пальцами по отросшей щетине и шумно выдыхает.

— Я не тот, кто тебе нужен.

— А Марго та, кто тебе нужна? — парирую я. Вручаю ему прибор и слезаю с подоконника. — Ты решил всё за нас двоих, и даже за Джейса!

— Чш-ш, не так громко, Роро, — он кладёт прибор на столешницу и успокаивающе поднимает ладонь. — Мы всех разбудим.

— Плевать. И не называй меня «Роро»! Так позволено называть меня только Джейсу. Я знаешь что думаю, Феникс? Ты просто придурок, который…

Кайс резко отстраняется от стены и прикладывает палец к моим губам, заставляя умолкнуть. Глядя мне в глаза, он чётко выговаривает:

— Я тебе не пара.

— Но…

— По многим причинам, Рокс. Но главная – да, твой брат, которому наши отношения, выходящие за рамки дружеских, не понравятся. Джейс может доверить мне свою жизнь, но никогда не подпустит к тебе, зная о количестве и качестве моих романов. Он вряд ли одуреет от радости, если узнает, что я хочу его сестру.

Это «хочу» было сказано с соблазнительной хрипотцой, от которой у меня задрожали ладони. Сжимаю губы, задавив между ними непрошенный стон разочарования.

— Ну почему ты так уверен, что он не поймёт?

— Я знаю его лучше, чем себя. — Кайс бросает взгляд в темноту коридора и отступает от меня на шаг. — Поверь, я не тот, кого бы он хотел видеть рядом с тобой.

— Какая разница, что он думает? Он не может вмешиваться в нашу личную жизнь и наводить свои порядки.

— Не может. Но он по своим причинам может усомниться во мне, а сейчас для него это опасно. Пожалуйста, давай отложим разговор на другое время?

— Что значит «опасно»? — я непонимающе прищуриваюсь, но Кайс только ведёт подбородком. — Другого времени может не быть…

— Будет, Рокс. Обязательно будет, — он улыбается уголками губ.

— Это значит, что мы?..

— Я не знаю. Пока всё должно остаться так, как есть, чтобы у Джейса было меньше отвлекающих факторов.

— Ты её любишь? — я задаю самый волнующий вопрос и сжимаюсь, боясь услышать болезненный ответ.

Кайс, грустно усмехнувшись, дотрагивается костяшками пальцев до моей щеки. Я закрываю глаза.

— Люблю, — шепчет он и касается носом моего. От него всё ещё едва уловимо пахнет лимоном и мятой. — Но по-другому. Не так, как тебя.

Больше не могу сдерживаться, первая тянусь к его губам. Мне кажется, что поцелуй с ним сейчас станет для меня спасительным дождём, способным оживить пустыню в моей душе, появившуюся за время нашей холодной игры в нелюбовь.

28 ноября. День 3.

Пространство кухни сжимается до нас двоих, остаётся только тепло тел и прерывистое дыхание. Кайс притягивает меня за талию ближе, я обнимаю его за шею.

И когда я уже приготовилась к долгому страстному поцелую, моих губ вдруг касается палец. Я распахиваю глаза и встречаюсь с прищуром глаз Кайса. К щекам приливает кровь.

— Не-а, Роро.

Не могу вымолвить ни слова, растерявшись от отказа. Получается выдавить только идиотское:

— А?

От ощущения собственной нелепости горят уши. Хлопаю ресницами и кошусь на его палец. Кайс издаёт хриплый смешок и очерчивает контур моих губ, слегка надавив на нижнюю. Я приоткрываю рот.

— Чего ты хочешь от меня, Рокси? — спрашивает он, улыбаясь. Но за его улыбкой маскируется что-то очень серьёзное. — Ответь честно.

— Я… ну…

Из головы махом вылетают все мысли. Такой простой вопрос, а мне не удаётся сформулировать на него ответ. Кайс выжидающе смотрит, продолжая держать палец у моих губ. Я перехватываю его запястье и отвожу руку. Вызывающе вздёргиваю подбородок.

— Я хочу быть с тобой. Сегодня, завтра. Всегда.

— Всегда – это очень долго, малыш. Я бы сказал, что это не про нас.

Он сплетает наши пальцы. Даже вальтер не ощущается в ладони так идеально, как его рука в моей. Ну как это не про нас? Взять хотя бы Джейса. Они столько лет с Блю, и я уверена, что «всегда» – это про них. Почему тогда не может быть про нас?

— Джейс и Блю… — начинаю я, но Кайс перебивает:

— Они вместе, да. На своих условиях. Ты спрашивала у брата хоть раз, на каких?

— Да какие условия, они просто любят друг друга и всё…

— Нет, не всё, Рокс. — Кайс отступает от меня на шаг, разрывая наши руки. Мне делается пусто без его ладони, и я сжимаю свою в кулак. — Почему, на твой взгляд, он не женится на Блю, если так любит?

— Слушай, это вообще нас не касается…

Кайс морщится, типа «да брось», и говорит жёстко, даже холодно:

— Потому что сегодня мы есть, а завтра всё может быть иначе. Они вместе только потому, что она согласилась на его условия. Никакого брака, никаких детей, никаких громких слов про «навсегда», потому что он ей этого обещать не может. Ты правда хочешь того же от меня? Так ты видишь наши отношения?

Я растерянно качаю головой и опускаю глаза. Нет. Не так я представляю наши отношения. Брат никогда не говорил ничего подобного, как и Блю. Они мне казались образцовой парой, почти семейной. Думала, брак для них – просто формальность и вопрос времени. А у них какие-то дурацкие условия?..

— А Марго на каких условиях с тобой? — спрашиваю ядовито. В носу щиплет, хочется потереть его, но тогда я сдам себя с потрохами. Не хватало ещё разреветься.

— Марго знает, чего хочет, Рокс, и не строит иллюзий насчёт меня. — Кайс вздыхает и приподнимает мой подбородок пальцами. — Я не хочу обещать тебе того, чего не могу дать. Только не тебе. Сейчас не время и не место, чтобы думать, что возможно между нами.

Я решаю не говорить ему, что Марго-то как раз выстроила гигантский хрустальный замок из надежд. Наверное, она думает, что однажды Кайс поменяет условия их отношений. Я бы точно так думала…

— Обещай, что мы подумаем об этом дома? — прошу я, заглянув ему в глаза. — Это ведь ты можешь пообещать?

Кайс, невесело посмеявшись, притягивает меня за руку и невесомо касается губами моего лба. Я зажмуриваюсь.

— Да, — шепчет он, обжигая кожу дыханием. — Это могу.

Я всё-таки шмыгаю носом. Кайс ласково гладит меня по спине, качая в объятиях туда-сюда. Надо заканчивать эту сырость, иначе совсем расклеюсь.

— Теперь ты ответь честно на вопрос? — буркаю я куда-то ему в грудь. Он хмыкает. Видимо, это «да», и я продолжаю: — Ты отправил в лазарет моего парня, с которым я встречалась летом? Он меня бросил со словами «твой бывший – псих».

Я отстраняюсь, чтобы видеть лицо Кайса. Он поджимает губы в мнимой досаде.

— Бывший – это какая-то неточная формулировка.

— Феникс! — я угрожающе понижаю голос. — Ты вытрепал мне нервы, а потом решил вдобавок мою личную жизнь похерить?

 — Твоя «личная жизнь», — он пальцами изображает кавычки, — трахала студентку в туалете пригородного клуба. Вообще-то я ему услугу оказал! Ты, если бы узнала, лишила бедолагу достоинства.

На мгновение в груди заскреблась обиженная гордость, но так же быстро унялась. Не очень-то мне и нравился бывший, я начала эти вялые отношения ради секса и от злости на Кайса. Куда занимательнее оказалась реакция на мой роман самого Кайса. А тут вот оно что.

— Ну ладно. Звучит благородно, — я пожимаю плечами и прошу немного жалобно: — Только не целуй Марго при мне, пожалуйста. Иначе меня стошнит. Или я сломаю тебе нос.

Он запрокидывает голову в беззвучном хохоте. Я в шутку поднимаю кулак, демонстрируя серьёзность намерений.

— Мы же на работе. — Кайс надевает на себя прибор ночного видения и подталкивает меня на выход из кухни. — Спокойной ночи, Роро.

— Не называй меня так! — притворно возмущаюсь я и, борясь с разочарованием, плетусь в комнату к Крису.

Брат в обнимку с карабином развалился на старом прогнившем диване, от которого несёт мокрыми тряпками. Фонарик лежит на полу. Немного подумав, забираюсь к Крису под бок. Он в полусне бухтит на меня и сдвигается к краю, давая устроиться поудобнее. Ужасно жаль, что на его месте не Кайс. С этими печальными мыслями я засыпаю, прижавшись к плечу Криса.

Просыпаюсь от скрипа дивана, кто-то сел рядом. В нос заползает аромат кофе и ещё чего-то мясного. Из кухни слышатся голоса парней. Улавливаю общий негативный тон разговора, но, мать его, не хочу с утра пораньше вникать в причину очередного конфликта. Открываю глаза, съежившись от холодного сквозняка, проникающего в квартиру через разбитое кухонное окно. В комнате синеет утренний сумрак.

— Доброе утро, — бодро говорит Блю, протягивая мне стакан-нержавейку с дымящимся кофе и консервированную говядину с овощами, которую она достала из портативного разогревателя. Подруга выглядит настолько хорошо, будто вчерашний день всего лишь кошмарный сон. — Как ты? Нога не болит?

На секунду зависаю, оценивая своё состояние. Есть дискомфорт, но боль утихла.

— Не болит, — я задавливаю зевок кулаком. Сажусь на диване и, кивнув, забираю стакан и говядину. — Сколько времени? Уже выдвигаемся?

— Почти шесть. На улице чисто, поэтому через полчаса выходим.

— Психи свалили?

— Ушли минут двадцать назад. — Блю шкрябает пальцем висок и долго смотрит на меня. Я замечаю тень страха в её глазах. — Жутко это. Я наблюдала за ними, когда они вдруг, как по команде, разбрелись кто куда. И всё молча. Никто не ушёл группой или хотя бы в паре. Каждый сам по себе.

— М-да… — только и получилось сказать.

По-солдатски быстро приканчиваю завтрак, прислушиваясь к спору парней. Крис опять поднял вопрос разумности похода в лепрозорий.

— Почитай, что он пишет, — говорит Крис с нажимом. — Ты слышал хоть что-нибудь про «Папоротник»? Вот и я нет. А, значит, они ничего тогда не нашли. Джонатан тоже сказал, что все исследования по нему свернули.

— Боже, Крис, хорош уже скулить, — возражает Кайс, и я почти уверена, что он закатил глаза в этот момент. — От того, что тебе не хочется рисковать задницей, общая цель не меняется.

— С тобой никто не говорит, Феникс. Когда будут нужны мускулы, тебе свистнут. А пока захлопнись нахрен.

— Всё, разошлись! — чуть громче обычного осаживает их Джейс. — Вы оба меня уже достали. Мы не будем больше это обсуждать, Крис, я решение менять не стану. И заканчивайте мериться яйцами. Раздражает.  

— Вы про что? Кто и что пишет? — я подаю голос из комнаты, пока градус ссоры не увеличился.

Парни притихают, а Блю поднимает ладони, отказываясь ввязываться в разборки. Она, конечно, негласно всегда на стороне Джейса, но именно она чаще всего указывает ему, когда он неправ. Сейчас Блю, видимо, решила занять нейтральную позицию, потому что, мне кажется, сама она тоже по каким-то причинам сомневается в решении Джейса. Или просто напугана психами. У меня тоже от них мурашки.

Парни заходят в комнату. У Криса в руках пухлый блокнот в зелёной кожаной обложке. Он протягивает его мне.

— Нашёл это в сейфе. Держи, полистай. И скажи то, что ты думаешь. А не то, чего от тебя ждут.

Откидываю волосы за спину и беру блокнот, пропустив очевидную манипуляцию Криса мимо ушей. Если б не знала брата, как свои пять пальцев, то подумала бы, что ему действительно важно услышать моё мнение, а не просто заручиться поддержкой как можно большего числа людей. Обычно все Гарпии спрашивают меня в последнюю очередь. Мельком осматриваю комнату в поисках сейфа, но ничего такого не вижу. Только покосившийся деревянный шкаф с приоткрытой дверцей.

Блокнот оказывается чем-то вроде личного дневника, состоящего из коротких заметок. Он начат примерно за пару месяцев до Тихоокеанской катастрофы, и записей немного. Чернила поплыли, местами выцвели, но читать можно. На первой странице есть имя: «Картрайт Эшфорд».

Записи чередуются с непонятными обозначениями, сложными химическими формулами и неразборчивыми приписками к ним. К некоторым страницам прикреплены снимки животных, людей и незнакомых мне птиц с серым оперением. Больше остальных внимание привлекает фото, на котором запечатлены трое измождённых облысевших человек с язвами на лицах: двое мужчин и женщина. Они сидят каждый на своей кровати, одеты в серые свободные рубашки и такого же цвета штаны, на запястьях красные браслеты. Снимок сделан из-за прозрачных дверей в палату. Сбоку на стене заметна табличка с надписью: «Вторая группа. Концентрация сыворотки «БП» средняя».

Закончив разглядывать снимки, приступаю к чтению, пока остальные молча за мной наблюдают. Чего я им, индикатор трындеца, что ли?

2034 год. 3 июля, понедельник.

Первый тест сыворотки «БП» на человеке. У добровольца А.Э. рецидив. Метастазы в лёгких, печени и костном мозге. Доброволец подписал соглашение. Тестирование на шимпанзе дало положительные результаты. Время начала эксперимента — 14:23.

Перенести результаты в журнал

Заполнить медкарту

Прикрепить соглашение

10 июля, понедельник.

Прошла неделя с начала тестирования сыворотки. Состояние А. значительно улучшилось. Анализ картины крови показал стабилизацию уровня лейкоцитов. Уменьшились метастазы в лёгких. Физические показатели тоже улучшились. А. вернулся к занятиям спортом. Настроение можно расценивать как бодрое.

Перенести результаты в журнал

Заполнить медкарту

Отправить отчёт в Реверс

17 июля, понедельник.

Сыворотка введена повторно. Общее состояние А. улучшается, но появились признаки депрессии. Пропал аппетит, началась бессонница и нервные срывы. Он потребовал отдельную палату. Возможно, дело в повышении концентрации «БП» в крови. Поместили А. в изолятор. Он продолжает занятия спортом, делает успехи в тяжёлой атлетике.

Заполнить медкарту

Отправить отчёт в Реверс

А. просил фото Рича

24 июля, понедельник.

 Сегодня звонил Р.Р., приказал отправить штамм «БП» на изучение в экспериментальный отдел. Я попытался выбить отсрочку до конца лета. Получилось на две недели.

В прошлый четверг сыворотку ввели ещё трём критическим больным. А. негативно реагирует на свет, «БП» обострил приступы мигрени. У него на коже появились язвы, природу уточняем. Количество лейкоцитов в норме, онкомаркеры не обнаружены. Надежда есть!

А. просил фото Рича

7 августа, понедельник.

Язвы вызваны воздействием ультрафиолета. Добровольцам отменили прогулки. Пациенты обеих групп проявляют агрессию к медперсоналу. Отказываются вести диалог.

Завтра отправить данные исследований в экспериментальный отдел (срочно!)

Позвонить Р.Р.

Позвонить М.Л.

Провести повторное тестирование А.

А. просил фото Рича

21 августа, понедельник.

У добровольцев изменились предпочтения в еде, они требуют сырое мясо. Аппетит возрос, однако мы наблюдаем патологическое снижение массы тела. При этом пациенты остаются физически сильными. У А. был нервный срыв. Он попытался сбежать во время ежедневного осмотра. Травмировал двоих охранников.

«БП» угнетает активность префронтальной и первичной соматосенсорной коры головного мозга. Также у всех добровольцев значительно ухудшилось зрение, проявилась алопеция в тяжёлой форме.

Заполнить медкарты

А. просил фото Рича

4 сентября, понедельник.

А. перестал говорить членораздельно. Крайне агрессивен, нападает на медперсонал. Двое санитаров пострадали, теперь находятся в лазарете.

Вторая группа, содержащаяся в одном изоляторе, ведёт себя как стая с чёткой иерархией. Заметил, что первым всегда ест М., потом Л., последний – И. Между собой они общаются жестами или набором звуков. Р.Р. приказал не останавливать эксперимент.

Зайти к директору после 18:00

Заполнить журналы

Отправить копии медкарт в экспериментальный отдел

Последняя запись сделана за день до Тихоокеанской катастрофы.

15 сентября, пятница.

Две недели назад меня и мою команду отстранили от испытаний сыворотки. Р.Р. не понравились мои рекомендации, потому исследованиями штамма «БП» теперь полностью занимается экспериментальный отдел.

Я попросил М.Л. отправить мне подробные результаты испытания антивируса «БП», которое она проводила два года назад. Сегодня я возвращаюсь. Думаю, пока на пару месяцев. Мы с М.Л. продолжим исследование. Формулу сыворотки можно улучшить. Возможно, получится нейтрализовать побочные эффекты, которые она вызывает.

Не знаю, чего ждать от новой власти. Надеюсь, господин Р.Р. будет благоразумным и прислушается к моим рекомендациям.

— М-да, — у меня вновь не находится слов.

Химеры и правда не самое опасное, что тут создали. Дальше на паре страниц есть заметки символов и цифр, похожие на пароли. Возможно, от рабочей почты или компьютеров.

— Что думаешь? — осторожно спрашивает Джейс.

Я поднимаю на него глаза. Он смотрит серьёзно, будто на самом деле собирается считаться с моим мнением. Я даже теряюсь от такого груза ответственности и не сразу соображаю, что ответить. Однако вокруг да около не хожу.

— Думаю, что это стрёмно. — И по привычке отшучиваюсь, пытаясь скрыть волнение: — А ещё мне вряд ли подойдёт парик. У меня и так симпатичная шевелюра. Не хочется облысеть.

Показушно провожу пальцами по спутавшимся волосам. Кайс на это подмигивает мне, типа ничего не случится. А Джейс едва заметно улыбается, но улыбка не трогает его глаз. Он ждал другого ответа. Но я не знаю, как уложить эту жуткую информацию в голове, и тем более ответить что-то вразумительное.

Чёрт. Стягиваю волосы резинкой в низкий пучок.

— Тогда скажи нашему командиру, что миссия в лепрозорий при таком раскладе будет в один конец. — Крис недовольно косится на Джейса, но тот продолжает смотреть на меня. — Мало нам химер, так ещё и вирус, от которого даже лекарства не существует.

— Джонатан же сказал, что вирус вряд ли передаётся по воздуху…  — я виновато втягиваю голову в плечи. — Мы разгребёмся, Крис. Кто-то же должен сделать эту работу. А кто, если не мы?

Взгляд Джейса теплеет, а у Криса наоборот делается тяжёлым и разочарованным. Ну вот и как мне между ними разорваться? Оба уверены в своей правоте, и почему-то именно в этот раз им важно, чтобы я выбрала чью-то сторону. Только какие тут могут быть стороны, если все мы связаны одним долгом?

Я уже собираюсь сказать об этом, но Крис меня опережает:

— Не терпится на тот свет отправиться? Окей, я с вами, не вопрос, — он усмехается уже добрее. — Но, если станет совсем паршиво, не говорите, что вы не слышали голос разума.

О да. Если жизнь – это длинная очередь за смертью, то мы, как всегда, без очереди. Мне становится по-дурацки смешно, но получается не засмеяться в голос.

Пролистываю ещё несколько страниц с фотографиями. Один из снимков выбивается из общего ряда, словно попал сюда из семейного альбома. На нём мужчина в джинсах и рубашке в чёрно-зелёную клетку, на руке намотан поводок, а у его ног сидит хаски с высунутым ярко-розовым языком. Подпись гласит: «Мы с Ричем на прогулке». Вот, значит, кто такой Рич. А рядом, видимо, сам Эшфорд.

Вглядываюсь в лицо на фото. Мужчина молодой, с натяжкой лет тридцать пять. Густые каштановые волосы, спадающие на лоб, тонкая переносица и острые скулы. Глаза напоминают два чёрных блестящих жучка. Черты лица кажутся мне смутно знакомыми, но внешность мужчины настолько невыразительная, что я бы наверняка не признала его повзрослевшую версию. Впрочем, типаж распространённый, мне могло и показаться, что я его где-то видела.

— Интересно, жив ли он до сих пор? — Блю озвучивает возникший у меня вопрос. — Среди наших учёных я не помню его, а ведь он был руководителем исследовательской группы, занимавшейся сывороткой. Значит, точно не рядовой сотрудник.

— Возможно, он уже не работает? — предполагаю я, возвращая Крису дневник. — И ещё кто такой «Р.Р.»? Наш глава, что ли?

— Нет, — Джейс мотает головой. — Рекс тогда только занял пост. Это…

Внезапно раздаются выстрелы и приглушённые крики. Стреляют в доме. Вторая группа! Вскакиваю на ноги одновременно с Блю и инстинктивно хватаюсь за вальтер на портупее.

Твою мать, на нас напали!

Разбираем рюкзаки и карабины. Кайс сдвигает стеллаж у двери. После отмашки Джейса мы по очереди выходим в темноту лестничной клетки. В воздухе стоит отвратительный запах тухлого мяса. Я наступаю на пятно засохшей крови. Кровь повсюду. Живот скручивает от спазма. Тела покойников усеивают ступени и площадку этажа. 

Стрельба всё ещё продолжается, и я различаю в ней рыки заражённых. Однако, когда мы поднимаемся на последний этаж, всё стихает. Дверь одной из квартир открыта нараспашку, четыре мёртвых психа валяются возле неё. Кайс показывает на потолок, в котором чернеет отверстие люка, ведущего на крышу. Оттуда спущена лестница. Джейс кивает Кайсу, чтобы он проверил, а мы осторожно входим в квартиру друг за другом.

Внутри царит полумрак. На полу разбросан всякий хлам и обломки мебели, под ботинками перекатываются отстрелянные гильзы. Посреди прихожей лежат ещё три тела заражённых, а из дальней комнаты слышны басовитые голоса близнецов.

— Эй, народ? — с тревогой зовёт Крис, идущий впереди. — Порядок?

Мои братья и Блю проходят по коридору. Джейс жестом просит меня проверить другие комнаты. Я быстро осматриваю кухню и комнату напротив неё. Не замечаю ничего подозрительного и пристраиваюсь за спиной Джейса. Фобос выругивается отборным матом, среди которого мне удаётся вычленить смысл: «Кто-то впустил заражённых».

Чего?..

— То есть как впустили? В каком смысле? — Джейс тоже определённо охренел.

— В прямом, — шипит Цилла. Я её не вижу за спинами братьев, но ярко представляю злое выражение лица. — Эта сука ударила меня чем-то по башке и дверь им открыла! Где она, мать её? Пристрелю.

— Кто?

— Ингрид! Я видела, что она спряталась в кухне.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь туда, где абсолютно точно никого не было. Но стоило это сделать, как сверху в дверном проёме кухни показывается лицо с безумными выпученными глазами и широкой улыбкой, обнажившей окровавленные зубы. Твою мать! Ингрид свешивается откуда-то с потолка, как грёбаный Человек-паук. За что она держится там?! Инстинкты орут: «Опасность!». Мы секунду смотрим друг на друга, затем я вскидываю карабин, а она прыгает на меня с гортанным воплем.

Нажимаю на спусковой крючок, не думая. Пули прошивают Ингрид насквозь. Она дёргается и приземляется на пол, не долетев до меня десяток сантиметров. Но это её не убивает. Она хватает меня за ногу и делает рывок такой силы, что я теряю равновесие. Группируюсь, смягчая падение.

Ингрид наскакивает на меня, придавив коленом к полу. Что-то твёрдое в рюкзаке врезается под лопатку. Воздух с хрипом покидает лёгкие. Чтоб её, в ней дури больше, чем в здоровенном мужике! Страх сковывает тело. Прорычав что-то непонятное, Ингрид порывисто наклоняется, чтобы вонзиться зубами мне в глотку. Раздаются новые выстрелы. Ингрид от них отбрасывает в сторону. Она сворачивается калачиком в проходе кухни и смотрит на меня. Во взгляде появилась осмысленность.

Ингрид жалобно скулит:

— Страшно… вот так… Виви… Не говори ей… Обещай!

— Об-бещаю, — заикаясь, отвечаю я, сама не понимая, зачем и что пообещала. Сердце тарабанит в ушах, приглушая голоса Гарпий.

Ингрид затихает, уставившись на меня остекленевшими глазами. Во входных дверях появляется всполошённый Кайс, а меня кто-то быстрым движением поднимает с пола, взяв под руки.

— Цела? — Джейс обеспокоенно осматривает меня. За его спиной стоят Крис и Блю с побледневшими лицами и учащённо дышат.

Я вытираю капли крови, попавшие на щёки и лоб. Твою мать… Мать твою!

— Д-да… вроде да, — бормочу я, рассматривая багровые пятна на пальцах. — Джейс, это же ничего, да? Ничего?

Я заглядываю ему в глаза, по-детски надеясь найти в них успокоение. Но Джейс тоже смотрит на пятна с непонятной эмоцией, которая похожа на… страх? Не помню, чтобы хоть раз видела его испуганным. Или это другая эмоция? Ну почему он молчит? Значит, всё совсем плохо. Значит, я… заразилась? Меня изолируют? Только не это, не хочу оставаться одна. А если я стану такой же, как Ингрид? А если?.. Нет. А если… Меня придётся убить?

Твою мать…

На губах брата мелькает тень улыбки.

— Ничего, — говорит он тихо, но уверенно. Снимает с плеч рюкзак, достаёт бутылку воды и смывает с моих трясущихся ладоней кровь. Влажной рукой проводит по щекам и лбу.

Кожу приятно холодит. Я немного собираюсь, взяв за поводок чувства. Всё нормально. Ни в рот, ни в глаза ничего не попало. Вот же зараза…

Рядом толпятся Гарпии с встревоженными физиономиями, за их спинами маячат учёные.

— Звездец… — выдыхает полушёпотом Цилла. — Она совсем долбанулась, что ли?

— Какого хрена? — Кайс оглядывается на Фобоса. — Ты сказал, её не укусили.

— Зои так сказала, — близнец растерянно проводит пятернёй по ёжику волос и оборачивается через плечо, повторяя вопрос: — Какого хрена?

— Я ничего не заметила у неё, — виновато говорит Зои. — Мы осмотрим ещё раз…

— Ага. Очень вовремя, — Цилла фыркает.

Учёные протискиваются между Гарпиями со своими чемоданчиками и рюкзаками. Я всё ещё не могу до конца совладать с дрожью в теле. Что это за вирус такой, от которого кукушка отлетает? Ингрид выглядела не просто безумной, она выглядела, как наглухо отбитая психопатка, жаждущая сожрать меня живьём!

Зои осторожно раздевает мёртвую Ингрид догола, пока Энди и Джонатан осматривают с фонариками её бледно-синеватую кожу. Из пулевых отверстий медленно вытекает густая кровь. Невозможно такое кровотечение при тех ранениях, что у Ингрид. Не понимаю…

Живот, плечи и грудь учёной покрывают красные царапины от ногтей. На руках те же пигментные узоры, какие я видела у самой первой напавшей на нас женщины. Они чем-то напоминают вайю папоротника. Символично.

— Что это? — Деймос тоже обращает на них внимание.

Никто из учёных не отвечает, только Джонатан приподнимает плечи в сомнении. Мне кажется, что у него есть теория, которую он не решается произнести.

— Это похоже на то, как распадается гемоглобин, — неожиданно заговаривает Марго. Когда на неё устремляются недоумённые взгляды Гарпий, она смущённо опускает глаза на свои ботинки. — Я видела такие у… у….

— У мертвецов. — Джейс соображает быстрее, что Марго хотела сказать. Стволом указывает на Ингрид и спрашивает у учёных: — Откуда у неё такие пятна? Она умерла только что.

— Или нет… — шелестит Зои, задержав луч фонарика на глазах женщины. — У неё высохшие слизистые и пятна Лярше на роговицах. Они проявляются через пять-шесть часов после смерти.

— Да. По всем признакам она давно мёртвая, — заключает Энди.

От шока я не сразу замечаю, что открыла рот. Чего? Это такой тупой розыгрыш?

— Обычно я за несмешные приколы по шее даю. — Фобос угрожающе чешет кулаком подбородок. — Но могу и в рожу прописать. Если это у вас развлекушка такая, лучше заканчивайте.

— Не зарывайся, солдат. — Энди выпрямляется и с вызовом вскидывает подбородок. Фобос тоже напрягается. — Развлекушки у вас дома остались, а здесь мы, как и вы, работаем.

— Дерьмово работаете.

Деймос благоразумно встаёт между братом и учёным, выразительно зыркнув на первого. Фобос только цыкает и выплёвывает ругательство. А Энди продолжает ледяным тоном, обращаясь к Джейсу:

— У Ингрид нет укусов. Значит, вероятнее всего кровь или слюна заражённого попали ей на слизистые или в рот, когда на неё напали. Предупреждая вопрос, я понятия не имею, по какой причине проявились трупные явления у физически живого человека. Ваш солдат, — он кивает на меня, — тоже потенциальная бомба замедленного действия.

Меня снова перетряхивает от слов учёного, и я умоляюще смотрю на Джейса, будто он уже собирается вышвырнуть меня из группы. Брат даже бровью не ведёт и возражает таким же убийственно спокойным тоном:

— Мои люди не ваша забота.

— Она тоже была вашей заботой, командир. — Энди наклоном головы показывает на Ингрид. — И вам за это отвечать. Вы и так подвергаете всех нас риску, но, оставив в группе возможную инфицированную, усугубите ситуацию. От неё нужно избавиться.

Избавиться? То есть изолировать или… убить? У меня всё опускается внутри от ужаса.

— А ты не охренел?! — взвивается Кайс, опасно дёрнувшись к Энди, но Джейс ладонью показывает ему сбавить обороты.

— Не перекладывай на меня последствия чужих ошибок. Держись Ингрид группы, этого не случилось бы. — Джейс делает шаг к Энди, и тот ещё выше задирает подбородок, будто хочет вытянуться до роста моего брата. — И не по моей вине здесь очаг неизвестного вируса. А риски всегда были и будут. И что, мне нужно каждого расстреливать при угрозе заражения?

Энди сжимает губы в тонкую полоску, пальцем поправляет очки на переносице, но не отвечает. Только всаживает в меня острый взгляд. Я еле сдерживаюсь, чтобы как ребёнок, за которого заступились, не ляпнуть «выкуси».

Дрожь окончательно отступает. Никто меня не выставит, не запрёт на карантин в квартире. Больше всего я малодушно боялась остаться в этом городе одной. Джейс оглядывает всех по очереди, задерживается на мне и подмигивает, что, наверное, означает «я тебя не брошу».

— Десять минут на работу хватит? — уточняет он у учёных.

— Пять, — дерзко заявляет Энди.

— Отлично. Пять минут и выходим.

Когда приходит время, я покидаю квартиру последней. Оборачиваюсь на запятнанную кровью прихожую, посреди которой лежат мёртвые тела. Осторожно закрываю дверь, наблюдая, как полоса света постепенно сужается, оставляя Ингрид в этом мрачном аду.

Джейс выстраивает кратчайший маршрут до лепрозория. Примерно через час мы должны прибыть на объект. Спускаемся двойками во двор. Взгляд притягивает детская площадка. Вид облезлой карусели-вертушки, на поручне которой висит мёртвое тело, вызывает у меня озноб.

Мне в пару достаётся Цилла, мы замыкаем колонну. Грязные серо-чёрные тучи заволокли небо и грозят вот-вот обрушиться ливнем. Первые капли уже падают кляксами на асфальт, прибивая пыль.

Цилла тихонько подвывает хитовую мелодию, плохо попадая в ноты. Кажется, что её ничего не беспокоит. Будто она не была свидетелем сумасшествия Ингрид, не слышала «диагноз» учёных и не перешагивает сейчас через трупы заражённых. И не тащит на своём горбу десяток килограммов в рюкзаке. Украдкой осмотревшись, позволяю себе ненадолго отпустить карабин и просунуть пальцы под лямки. Боги, как хорошо. Цилла неодобрительно возводит глаза к небу. Я отвечаю ей гримасой.

Яркая белая вспышка озаряет улицу, заваленную трупами. Их столько, что перед каждым шагом приходится выискивать свободный клочок земли, чтобы не наступить на конечности. Вдалеке раздаётся раскат грома.

— Слишком темно… — Зои, идущая впереди меня в паре с Джонатаном, боязливо оглядывается.

Все мы понимаем, что это означает. Если и был шанс, что ультрафиолет остановит заражённых, то теперь его нет.

Гадство. Тревога скребёт по рёбрам. Чуйка подсказывает, что вчерашний трындец сегодня наберёт обороты. Может, правда нужно было идти к Периметру? Без связи со штабом совсем паршиво. Если бы Руби была с нами, то, возможно, поняла, что с ней не так. Энтузиазма у меня поубавилось, как и веры в то, что мы сможем разгрестись вдевятером с проблемками 20-го района. А, может, нам выслали подкрепление? Мы же не выходим на связь. Может, наши будут ждать у лепрозория?

Ещё и слова Джейса о том, что кто-то из экипажа причастен к аварии, засели в голове, как бы я их ни гнала. Рассматриваю спины товарищей и учёных, прикидываю, кто в теории мог бы это сделать, но ничего умного не надумываю.

Вот тебе и первая сложная миссия, Рокси. Хотела же испытать себя? На, пожалуйста. Всё как заказывала. Бойся своих желаний, твою мать.

Обходим шестиэтажку, которая скалится разбитыми окнами и глухо стонет под напором поднявшегося ветра. Разруха усиливает тревогу, отзывающуюся теперь и покалыванием в боку.

С очередным раскатом грома срывается дождь. Джейс по очереди подзывает к себе всех, кто ночевал в квартире с Ингрид. Он задаёт вопросы про её поведение. Из общих ответов становится ясно, что Ингрид особо не выделялась. Вела себя тихо, за ужином ничего не поела. Спала спокойно. Только Марго заметила, что учёная часто чесала руки. Жуть. И, как назло, резко захотелось почесаться.

Чтобы не накручивать себя ещё больше, я равняюсь с Зои и, аккуратно толкнув её локтем, спрашиваю:

— Ты не знаешь, кто такая Виви?

Она поднимает на меня глаза. Дождевые капли стекают по её лицу, собираясь на подбородке.

— Это дочь Ингрид. — Зои смахивает их тыльной стороной ладони.

— Сколько ей?

— Лет восемь вроде. Она чем-то болеет. Ингрид была единственным добровольцем из нас в научную группу. Картер обещал большой гонорар за работу в районе.

— Вот как… Ну я прослежу, чтобы Виви получила эти деньги, — обещаю с уверенностью.

Пусть Ингрид и просила меня о чём-то другом, но, мне кажется, она хотела бы знать, что про её дочь не забудут. А уж я напомню.

— Ей нужны не деньги, а мать, — Зои грустно улыбается.

 Я слышу в её словах упрёк. Собираюсь сказать, что имела в виду не то, что деньги могут заменить Ингрид, но в наш разговор влезает Цилла с язвительным комментарием:

— Куда уж нашей Ромашке до такого додуматься. Пораскинуть мозгами не её прерогатива.

— Захлопнись, — буркаю я, и Цилла на это самодовольно ухмыляется.

Колючка. И как мы раньше дружили? Цилла тоже была в одной компании со мной, Крисом и близнецами. Она же её потом и развалила.

За шестиэтажкой начинается аллея красных клёнов. Между деревьями кое-где сохранились скамейки с ажурными металлическими спинками. В конце аллеи установлен постамент с мужским бронзовым бюстом. Потемневшая табличка сообщает, что это выдающийся триапольский вирусолог прошлого столетия.

Аллея примыкает прямиком к развалинам двухэтажного здания КПП со шлагбаумом. За ним через густую лесополосу тянется полотно асфальтированной дороги. Примерно через километр мы сворачиваем с неё на размытую дождём грунтовку. Она пролегает через кукурузное поле, которое теперь заросло высоким тростником. Но всё равно можно заметить кукурузные побеги с почерневшими початками.

Напрямик через поле время маршрута занимает на три часа меньше. На недоумённый вопрос близнецов «а на хрена тут вообще было выращивать кукурузу?» Джонатан снисходительно отвечает, что на этой культуре удобно исследовать составы препаратов. С пригорка можно разглядеть сетки, местами разделяющие поле на равные квадраты.

В центре возвышается на опорах покосившаяся смотровая башня, подпирая собой тёмные низко нависающие тучи. Над крышей вьётся пара серых птиц. Похожи на тех, что я видела на фото. Они свистят и по очереди пикируют в заросли. Жутковато. Хорошо ещё, что дождь затих. Только ветер по-прежнему шумит.

Грунтовка постепенно сливается с тростником. Куда ни посмотри – везде пожухлые стебли. Земля под ногами неприятно чавкает. Из-за шуршания ветра в побегах мне постоянно кажется, что нас кто-то преследует. Я то и дело оглядываюсь по сторонам, сжимая рукоять карабина.

— Тихо. — Фобос останавливается, и Зои едва не вписывается в его широкую спину. — Вы слышали?

— Я ничего не слышала, — пожимает плечами Цилла. 

Прислушиваюсь. Сначала ничего подозрительного не замечаю. А потом в нежный шелест ветра вплетается треск стеблей и рычание. Звучный вой спугивает стаю серых птиц. Те, беспокойно хлопая крыльями, взмывают в небо.

Химеры.

— Готовность. Огонь при обнаружении, — приказывает Джейс.

Мне его не видно за шкафоподобными близнецами, но Фобос дублирует жестом поступившую команду встать спина к спине и держать оборону. Учёные крутят головами, высматривая опасность.

Несколько тварей приближаются с разных сторон. Джейс вновь приказывает:

— Цилла, бегом до башни. Крис, прикрой её.

— Принято, — Цилла уверенно проходит мимо учёных.

До башни всего десяток метров, Цилла должна подстраховать нас. Рычание нарастает, превращаясь в низкий угрожающий гул. Различаю в побегах пару чёрных силуэтов химер. Близнецы по бокам от меня тоже их видят, и мы синхронно настраиваем лазерные прицелы. Стебли трещат всё громче. Я щурюсь, присматриваюсь к движениям. Ветер доносит землистый запах, смешанный с запахом мокрых псин.

Короткий утробный рык звучит как призыв. Собаки кидаются в атаку. Прежде чем раздаются выстрелы, в уши ввинчивается надрывный крик. Кого-то укусили!

Псы хаотично выпрыгивают из зарослей, скулят от полученных пуль и шныряют обратно в тростник. С каждой отдачей карабина учащается биение сердца. Подстреливаю крупную химеру в бок. Та, ощетинившись, скрывается в побегах и тут же пробует атаковать снова. Я убиваю её выстрелом в недоразвитую голову.

Собак столько, что я никак не могу уличить мгновение, чтобы узнать, кого ранили. В груди покалывает. Из-за стекающего на глаза пота не получается точно настроить прицел, и я несколько раз промазываю. Если бы Деймос меня не прикрыл, я бы уже была с двумя покусанными ногами.

Соберись, Роксана! Ты здесь не для того, чтобы дрожать!

Сколько тут ещё тварей? В тростнике не могу разобрать. Пятерых мы с близнецами точно подстрелили. Псы пробуют новую тактику: теперь они носятся вокруг, сминая побеги. Нападают по одному, будто прощупывая брешь в нашей обороне. Гарпии по очереди отстреливаются.

Сдуваю каплю пота, повисшую на кончике носа. Пытаюсь разглядеть химер. Мне их не видно за трепещущими стеблями, слышно лишь, как они порыкивают. Зои позади кричит. Резко разворачиваюсь, но ничего не замечаю.

— Там! — предупреждает Блю, и в начале колонны стреляют.

Затем всё стихает, но всего на несколько секунд. С башни открывает прицельный огонь Цилла, крикнув:

— Двенадцать особей! — она стреляет снова и ликующе присвистывает: — Уже одиннадцать. Отсосите, сучата!

— Поменьше бахвальства и побольше дела, Лисёнок, — строго отвечает ей Джейс, но детское прозвище смягчает тон замечания. — Для нас комментарии будут?

— Только один – стойте спокойно. У меня всё под контролем, командир. Ближайшая особь на два часа от Марго и Кайса, четыре метра. Я уберу!

Цилла с азартом отстреливает химер, вслух подсчитывая трупы. Не хочется признавать, но её считалка здорово меня успокаивает и вселяет чувство безопасности. Крис, расположившийся чуть ниже на башенной лестнице, помогает ей контролировать ситуацию.

 Оборачиваюсь посмотреть, кого же всё-таки цапнули. Оказалось, что Энди. Вроде несильно, он стоит на своих двух, на зелёной штанине алеет пятно. Грязной мыслишкой проносится, что так ему и надо. Он хотел «избавиться» от меня и за это огрёб от кармы.

Цилла прекращает стрелять и выдаёт лихое «хоп-хэй». Девиз такой был у нашей компании: «Рискуй, не ной, бей – будь хоп-хэй-лала-лэй». Чего она вспомнила? Поднимаю на Циллу взгляд. Та улыбается во все тридцать два зуба.

— Эта девочка, — она указывает большими пальцами на себя, — прилетела убивать.

У меня чуть глаза не закатились к затылку. Ну что за… звездюлина! Джейс с Кайсом, посмеявшись, салютуют ей. Вот не может рыжая засранка без хвастовства. Просто какая-то патологическая любительница внимания и похвалы за свои заслуги! Особенно, если похвала достаётся от Джейса или его приятелей. В детстве меня это страшно злило, я ревновала. Теперь просто раздражает.

Цилла на миг задерживает взгляд на мне, подмигивает, а затем смотрит куда-то поверх головы, и улыбка стирается с её лица.

— Так, отбой, — командует она, выставив ствол наизготовку. — Сучата по-хорошему не понимают.

— Сколько? — коротко уточняет Джейс.

— Десять особей. Двадцать секунд и будет ноль.

Цилла управляется за десять секунд, однако удалого «хоп-хэй» не следует. Я пытаюсь понять по выражению лиц её и Криса, в чём дело. Шелест тростника и удаляющийся скулёж означают, что не все твари сдохли.

— Джейс, они сваливают. — Цилла совершает ещё один выстрел и добавляет удручённо: — Добить не успею.

— Не нужно. Осмотритесь.

Они крутят головами. Крис сообщает:

— Чисто. Метров через пятьдесят снова начинается грунтовка, видимость улучшится.

— Отлично. — Джейс показывает им большой палец. — Наблюдайте обстановку, Зои нужно время подлатать раненого. Всем оставаться на позициях.

Зои быстро, насколько возможно, оказывает помощь Энди. Зашивать, как меня, не пришлось. Она обрабатывает и перебинтовывает рану, и Джейс командует Цилле и Крису спускаться. Цилла ухмыляется криво, отстукивает Джейсу «пять» и заявляет:

— Оставь свою Ромашку со мной в паре до конца миссии, командир, и получишь назад уже Венерину мухоловку.

Джейс на это выдаёт негромкий смешок. Уши мгновенно вспыхивают от смущения, и я зло шиплю:

— Если останешься со мной в паре, Лисёнок, я откушу тебе хвост, пережую и затолкаю в задницу.

— Видишь, командир? Зубки уже отрастают.

— Ну ты и…

— Всё, закончили. — Джейс затыкает меня, пока пинг-понг остротами не перешёл в рукопашную. А он бы точно перешёл! Кулаки у меня зудели от желания почесать их о физиономию Циллы. — Ускоряемся и глядим в оба.

Продолжаем пересекать волнующееся тростниковое море. За несколько минут разыгрывается нешуточная гроза. Наверное, опять ливанёт. Дойти бы до лепрозория раньше, а то ещё немного, и от сырости у меня появятся жабры.

Замечаю, что Кайс притормаживает, пропуская вперёд учёных и близнецов. Марго оборачивается. Близнецы тоже смотрят на нас с Кайсом, Фобос что-то шепчет брату, и они ударяются кулаками, будто заключили пари.

Та-а-ак.

— Лисёнок, отличная работа, — хвалит негромко Кайс, пристроившись слева от меня.

— Я знаю, Феникс. По шее не боишься получить?

— Тс-с, не выдавай.

— А я не про командира, — ехидно парирует Цилла и, щёлкнув языком, уходит вперёд к Марго, чтобы замкнуть двойку.

Кайс придерживает меня за локоть, немного увеличивая расстояние между нами и близнецами. Что это за рокировка такая? Поднимаю бровь, изучая его довольное лицо.

— Вопрос у Циллы вообще-то хороший, — говорю я, ткнув стволом в сторону Марго.

Та опять поворачивается, и Кайс поднимает указательный палец. Он пропускает мои слова мимо ушей и спрашивает осторожно:

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. Мозги пока варят, наброситься ни на кого не хочется. И не чешусь.

— Это хорошо, — Кайс кивает. — Я бы не хотел, чтобы ты набросилась на кого-то.

— О, не волнуйся, я всё та же милая Ромашка. Хотя, если речь о тебе, могу подумать!

— Хм, да ты провокатор, — смеётся он, взъерошивая мокрые волосы. Несколько капель попадают мне на щёку. Его смех, как свежий ветерок, сметает мою тревогу и уносит мрачные мысли. — Если попрошу держаться рядом, пошлёшь?

Я озадаченно склоняю голову. Это он так беспокоится или считает, что я плохо справляюсь? Решаю не уточнять и перевести всё в шутку.

— Непременно пошлю. Специально буду подальше от тебя. Знаешь, чтобы кто-нибудь составил тебе конкуренцию, если я всё-таки захочу наброситься.

— Конкуренция? Ты что, думаешь, кто-то может меня заменить? — Кайс смотрит на меня с игривым вызовом.

— Надо же, какой ты самоуверенный, Феникс, — бормочу я, поглядывая на спины впереди идущих товарищей. Вряд ли наш разговор слышно, ветер шумит, скрадывая слова.

Кайс пожимает плечами, типа «ну что поделать» и говорит вкрадчиво:

— Между прочим, я готов похвалить тебя, когда мы окажемся наедине… За то, как ты держалась вчера. Для первой серьёзной заварушки вполне неплохо.

В животе появляется шелковистое чувство. Марго вновь оборачивается и испепеляет меня взглядом. Воу. Да она, кажется, врезала бы мне с радостью.

— Звучит заманчиво, — наклоняюсь ближе к Кайсу, не сводя глаз с Марго. — Я готова на всё ради похвалы от такого профи.

Марго кривит губы. Клянусь, если бы она могла, то пустила мне пулю в лоб. 

— Кайс? — зовёт она с ноткой раздражения.

Мне хочется поговорить с ним ещё. Хочется, чтобы он сказал ей что-то вроде: «Ты не видишь? Я занят, Марго». Но Кайс, мягко ущипнув меня за нос, возвращается к ней. Я уныло вздыхаю, пытаясь бороться со жгучей ревностью.

Цилла, заняв своё прежнее место рядом со мной, окидывает меня непонятным взглядом, в котором считываю смесь иронии и снисхождения.

 — Чего пялишься? — огрызаюсь я.

Она жеманно крутит ладонью.

— Просто любопытно. У тебя фетиш на чужих парней?

— Мы друзья.

— А-а-ха, — со значением тянет Цилла и отворачивается.

Зуд в кулаках становится невыносимым. Ладно, потом разберусь с засранкой.

Воздух от частых вспышек молний наполняется свежим запахом разряженного озона и ещё чего-то плотного, пластилинового. Необычный запах. Цилла шумно вдыхает, видимо, тоже учуяв его. Мы переглядываемся, и она ведёт плечом.

Наконец поле редеет. Мы выходим на грунтовку со щебнем. После грязи приятно ступать по камням, хрустящим под ботинками. Цилла притормаживает, снимая с плеч рюкзак.

— Пить хочу, — бросает она, поймав мой вопросительный взгляд. Я киваю. У самой в глотке сухо.

Позади раздаётся треск стеблей и глухое шуршание чьих-то шагов, камушек отстукивает мне по голени. Сердце ёкает. Резко оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Фобосом в паре метров от себя. Фух. Он широко улыбается, я машинально улыбаюсь в ответ, но…

Что с ним? Где оружие и экипировка? И сам он уменьшился в габаритах. Голова Фобоса – точно не Деймоса, не его мимика, – а тело какое-то… девчачье? Я прищуриваюсь. Тут до меня доходит: близнецы же идут впереди! Цилла тоже оглядывается и застывает как вкопанная.

Меня бросает в холодный пот. Что за чёрт?!

Всё происходит за секунды. Не успеваю пискнуть, как не-Фобос выкидывает руку вперёд. Она в миг достигает меня, удлиняясь, словно щупальце, становится сплюснутой, кожа бледнеет. Рука обвивается вокруг моей груди, придавливая к ней карабин. В спину упирается что-то твёрдое из рюкзака.

Твою-мать-твою-мать-твою-мать!

На губы ложатся ледяные пальцы, воняющие пластилином, а под ногами внезапно исчезает опора. Я взмываю вверх на полметра. Не-Фобос с лёгкостью поднимает меня, как котёнка.

Ужас парализует. Вместо крика выходит скулёж.

Что это такое?!

По ушам бьёт выстрел. Глаз не-Фобоса взрывается с чавкающим звуком. И я тут же вижу, как пуля вываливается из глазницы не-Фобоса. Из дырки сочится серебристо-голубая жижа. Но… Нет, невозможно! Он растягивает рот в улыбке от уха до уха и раздвоенным языком облизывает тонкие, как иглы, зубы.

Тошнота подступает к горлу. В ушах шумит кровь, и я со стороны слышу вопль Зои.

— Бестолочь! — скрипучим металлическим голосом произносит существо, опутывая взвизгнувшую Циллу другой рукой.

Охренеть, оно говорящее!

Не-Фобос устремляется обратно в поле, унося нас от группы. Сзади гремят выстрелы, слышатся отрывистые команды Джейса и женский крик.

Существо меняется, становится выше ростом. Оно метра под три, не меньше! Форма лопается на его раздувшейся груди. Волосы с головы опадают клочьями, а кожа приобретает мертвецкий синюшный оттенок. Не-Фобос издаёт звуки, похожие на хихиканье или всхлипы. Каждый его шаг отзывается болью в рёбрах и в зажатой под неудобным углом правой руке.

Твою-мать-твою-мать-твою-мать!

Перед глазами всё плывёт, мир шатается. Мысли превращаются в кисель, не удаётся ухватить ни одну. Снова раздаются автоматные очереди. Рука чудовища туже затягивается на рёбрах, отчего карабин врезается в живот.

Ну вот и всё…

Звук собственного сердцебиения заполняет слух. Я едва могу дышать. Перед глазами темнеет, но вдруг темноту разбивает ослепительная вспышка. За ней следует раскат грома, такой оглушительный, что он вырывает меня из липких лап забытья.

На мне же рюкзак! Плечи и локти свободны, я могу выбраться.

Справляясь со слабостью, подтягиваю ноги к животу, выхватываю из ножен нож и резким движением перерезаю лямки рюкзака. Растопыриваюсь, отжимая щупальце плечом и корпусом карабина. Поддаётся! Выскальзываю вниз и слышу, как в моём рюкзаке, сжатом щупальцем, звякнули магазины.

От удара о землю боль отдаётся в ногах. Жадно глотаю воздух. В ладони врезаются жёсткие стебли. Я кувыркаюсь в бок, встаю на одно колено и направляю карабин на не-Фобоса. Он отшвыривает рюкзак и разворачивается, несётся в мою сторону. Опасаясь задеть Циллу, стреляю ему по ногам короткой очередью. Но… его тело выплёвывает пули вместе с голубой слизью.

Твою-мать-твою-мать-твою-мать! Да что это такое?!

Рука-щупальце устремляется ко мне. Успеваю отпрыгнуть. На долю секунды ловлю взгляд Циллы, полный страха и немой мольбы не бросать её. Не брошу. Только определюсь, что делать!

И тут новые выстрелы, не мои, наконец имеют эффект. В ноги не-Фобоса с сочным звуком, с каким отбивающий молоток опускается на сырое мясо, попадают разрывные пули. Он вскрикивает как-то по ястребиному и валится вместе с Циллой в тростник. Я бросаюсь в заросли, гонимая безотчётным чувством. Душу собственный страх. Я должна помочь Цилле. Должна!

Слышу хриплый кашель, затем замечаю рыжую макушку. Подбегаю и осматриваюсь. Цилла держится за рёбра, сидя на коленях и опираясь на винтовку. Не-Фобоса рядом нет, только тростник шуршит и ломается где-то впереди. Чудовище вынесло нас практически к лесополосе, откуда мы пришли.

Новый раскат грома заставляет меня вздрогнуть. Нет, это не гром. Граната! Судя по мату Криса и Кайса твари всё же удаётся сбежать.

Зараза…

Сзади хрустит тростник. Разворачиваюсь и узнаю фигуру Джейса за стеблями. Слава богу…

— Целы? — спрашивает он на сбитом дыхании. Я не в силах выдавить что-то членораздельное, потому просто киваю. Цилла бормочет тихое «норма». — Что-нибудь болит?

Мотаю головой. Тут понимаю, что меня трясёт, словно я схватилась за высоковольтные провода. В голове некстати рисуется мультяшный образ, как скелет моргает под действием электричества.

Какой бред.

Джейс строго смотрит на меня. И я чувствую себя виноватой. Мы же с Циллой замыкали колонну, проморгали опасность. Всех подвели. Я подвела Джейса. Ну как это так?

— Прости меня, — выдавливаю брату, и голос надламывается. В глазах щиплет, я чудом нахожу силы не расплакаться. — Я буду внимательнее и… такого больше не повторится.

— Всё нормально, Роро. — Джейс убирает мне со лба прилипшие волосы. Чёрт, резинка слетела. Нужно было завязать хвост.

— Я виновата…

— Мы виноваты, — поправляет Цилла, вставая.

— Отставить! — Джейс повышает голос. — Вы молодцы. Всё хорошо.

Конечно, он сказал это только для того, чтобы успокоить. Какая я молодец? Если бы нас не отбили, то не-Фобос уже, вероятно, пережёвывал наши кости где-нибудь под кустом. Но я всё равно хватаюсь за похвалу Джейса, потому что редко от него такое слышу. И, наверное, поэтому это действует умиротворяюще.

Позволяю себе на миг уткнуться лбом ему в грудь. Просто чтобы почувствовать себя в безопасности. Помешкав, брат мягко кладёт ладонь мне на затылок. И я понимаю: он не винит меня.

— Порядок? — Джейс рассматривает моё лицо, когда я отстраняюсь. Неуверенно киваю. — Цилла?

— Порядок, командир.

Джейс протягивает ей кулак и после того, как она отстукивает по нему, брат ласково дёргает её за косу. Он всегда относился к ней как ко второй младшей сестрёнке. Ну, приёмной сестрёнке.

Запыхавшиеся Крис с Кайсом подходят к нам, оглядывают Циллу, затем меня.

— Что это, нахрен, такое было?! — Крис разводит руками, глядя на Джейса, будто у того имелся ответ. — Я же говорил тебе!

Ну всё, начинается…

— Можно подумать, были гарантии не встретить это, если бы мы пошли к Периметру, — огрызается Кайс. — Не ему задавай вопросы.

— Но это он не сворачивает миссию, а ты, как всегда, подтявкиваешь!

Ох… Это уже перебор, даже для Криса. Кайс, зарычав, решительно делает шаг к нему.

— Хорош! — Джейс встаёт между ними и нацеливает указательный палец в грудь Кайса. — Если ты не сбавишь обороты, Феникс, я тебе врежу. А ты, — он оборачивается на Криса, — выбирай выражения и соблюдай порядок. Я тебе не подружка. Будешь на моём месте, тогда и принимай решения. А до тех пор слушайся приказов.

Крис больше не возражает, лишь сплёвывает. Потом, приобняв меня за плечи, спрашивает:

— Ты как?

— Нормально. Жить буду.

Кайс косо улыбается.

— Ну и напугали вы нас. Стоило отвернуться на мгновение, а вы уже связались с плохим парнем.

— Это мои самые неудачные отношения, — я глотаю нервный смешок. Заправляю мешающие волосы за ворот формы и говорю серьёзнее: — Это был Фобос. То есть оно притворялось Фобосом. Клянусь, я видела перед собой близнеца, потому и замешкалась. Цилла, скажи.

Она не говорит, но кивает. Джейс и Кайс обмениваются взглядами, и мне даже кажется, что они вот-вот скажут, что мы с Циллой рехнулись. Но они так не говорят. Джейс только щипает себя за переносицу, обронив ругательство.

В тишине мы отыскиваем мой рюкзак. Я проверяю содержимое, вроде всё целое. Завязываю в узлы разрезанные лямки, и мы всё так же молча возвращаемся к остальной группе.

Интересно, какой был план на случай, если бы нас не удалось спасти? Джейс с Крисом и дальше бы меня искали? С детской верой в братьев хочется, чтобы ответ был «да». Однако здравый рассудок подсказывает, что они бы не выбрали меня. Ни Джейс, ни Крис не смешивали работу и личное, и, если приходилось, выбирали первое. Как я умудрилась родиться их сестрой? Наверное, неспроста Цилла дразнит меня Ромашкой. Я из цветочков, а братья из стали.

А Кайс бы искал меня?..

Группа топчется на краю поля. Заметив нас, Блю, Марго и близнецы идут навстречу. Марго бросается в объятия к Кайсу. Мне стоит охренительных усилий держать лицо. Ладно, ничего. Она переживает, я понимаю.

Блю порывисто обнимает меня, потом Джейса. Подруга выглядит бледной и не на шутку перепуганной, будто это её сцапал не-Фобос. Странно. Она из тех, кто владеет контролем в совершенстве. Деймос возвращает Цилле её рюкзак. Мы с ней вкратце пересказываем, что видели.

Лица учёных вытягиваются. Зои бросает взгляд, полный ужаса, на колышущийся тростник. Фобос мрачнеет, между бровями появляются две глубоких складки. Его точно не порадовало, что тварь прикинулась им. Он как-то виновато смотрит на меня и Циллу. Хочет попросить прощения? Только он ни в чём не виноват. Я ободряюще показываю ему большой палец, на что он благодарно склоняет голову.

Вязкое липкое смятение, окутавшее группу, кажется, можно пощупать. Я смотрю на друзей, выискиваю в них то, за что могла бы ухватиться и выкарабкаться из собственного страха. Какую-то внутреннюю силу, какой не было у меня. Но я вижу то же замешательство в глазах, напряжение в позах, и это пугает ещё сильнее. Если страшно им, значит… Значит, всё плохо.

Поначалу никто не задаёт вопросы. Это напоминает страшный сон, в который нас случайно засосало. Одно дело безобразные псы и сумасшедшие, а другое – настоящее, мать его, чудовище, которое может прикинуться человеком! Здесь не спецназ нужен, а охотники за нечистью. Или лучше напалм, чтобы сжечь всё к чертям. Отсюда нужно поскорее выбираться.

— Есть версии, что это за хренота была? — обращается Кайс к учёным.

— Только одна. И та притянута за уши. — Джонатан достаёт сигареты из кармана штанов, щёлкает зажигалкой и закуривает.

Джейс просит у него сигарету. Учёный протягивает открытую пачку, и брат вытаскивает пару штук. Одну прячет в нагрудный карман на бронежилете, вторую сразу подкуривает, делает глубокую затяжку и с выдохом говорит:

— Слушаю.

Я удивлённо смотрю на Джейса. Вообще-то он никогда не курил.

— В Реверсе пять лет назад запатентовали результат проекта «Перевёртыш». Знаете об этом что-нибудь?

Я об этом ничего не знала, но Джейс, Крис и Марго кивают. Да ладно! Папина дочка вновь удивляет меня. Джонатан решает не тратить время на объяснения для тех, кто не в курсе, и продолжает:

— Эти исследования начались ещё в лаборатории 20-го района. Когда появилась возможность изменять последовательность генов в ДНК, научное сообщество озадачилось созданием новых форм жизни.

— В Богов играете? — хмурится Деймос.

— Парень, наука нужна для того, чтобы менять этот мир. А если хочешь его изменить, не спрашивай разрешения и не ищи одобрения. Ни того, ни другого всё равно не получишь. — Джонатан выпускает облачко дыма, снова затягивается и говорит тише: — У нас нет данных о жизнеспособных образцах, которые создавались здесь. Сохранились только генетические материалы, считавшиеся перспективными. Пять лет назад мы разобрали ДНК-последовательность, названную в 20-м «Перевёртышем». Создали первый живой образец.

— Что, реально новая жизнь? — Цилла скептически прищуривается.

— Новая и активно развивающаяся. Сейчас образец вырос до размера крысы, и мутаций мы не наблюдаем. Но то, что получилось, способно принимать облик живых объектов и подражать их поведению. Чем дольше перевёртыш находится рядом с объектом подражания, тем точнее у него получается скопировать его. Внешне образец напоминает рыбу-каплю, питается белковыми брикетами. И самый крупный объект, который ему удалось скопировать, это кошка.

— То есть наше существо – это злобная хищная версия вашей рыбы-капли? — уточняет Крис с недоверием.

Джонатан пожимает плечами.

— Других версий всё равно нет.

А меня больше волнует, сколько же перевёртыш выслеживал нас, что принял облик Фобоса. Эта тварь постоянно была где-то рядом? Или «скопировала» Фобоса, когда тот был в отключке из-за газа? «Бестолочь» – фирменное словечко старшего близнеца, которым он не раз награждал меня за эту миссию. Значит, перевёртыш подслушивал нас, находился так близко, а мы и не видели! И ещё форма на нём была наша, явно женская… Неужели он снял её с мёртвой Руби?

Вспоминаю, что видела какой-то силуэт у джета. А вдруг это и был перевёртыш?..

— Он выслеживал нас не меньше суток, — подаёт голос Энди. У меня скручивает желудок от его слов. Учёный с какой-то мстительностью пялится на Фобоса. — Может, даже прикасался к тебе. Перевёртыши в Реверсе действительно мало похожи на хищников. Но даже они, когда голодны, пытаются откусить пальцы.

При мысли, что существо следовало за нами по пятам и трогало Фобоса, у меня волосы встают дыбом на затылке.

Марго обнимает себя за плечи, затравленно оглядывается и всхлипывает.

— Нужно было идти к Периметру! — выдаёт она обвинительным тоном, метнув взгляд в Джейса. Брат даже не смотрит на неё, изучая что-то на своём браслете. Блю тут же подбирается. Марго, заметив это, заводится сильнее и спрашивает уже у неё: — Почему ты ничего не сказала ему?!

— Угомонись, — холодно говорит Блю.

— Это и тебя касается! Тебя даже больше. Почему ты позволяешь ему рисковать…

— Замолчи! Ты забываешься, Марго.

Та сердито шипит что-то неразборчивое, снова оглядывается и говорит громче:

— Отец просто так это не оставит!

Джейс отрывает взгляд от браслета и, со вкусом сделав последнюю затяжку, выбрасывает окурок.

— Твой отец, Марго, один из главных подозреваемых, кто причастен к этому бардаку, — ровно произносит он. Выражение её лица моментально меняется с недовольного на ошеломлённое. Но Джейс на это не обращает внимания и добавляет: — Как и другие советники.

Дурнота накатывает волной. Я вдруг ясно вижу ответ, в существование которого так упорно отказывалась верить. Сжимаюсь, обхватив плечи. Джейс озвучивает то, что вертелось, наверное, в голове у каждого из нас, только думать об этом не хотелось. Ну не могли солдаты с Периметра при обходах ни разу не заметить ничего подозрительного в районе. Наверняка они докладывали об угрозе.

Марго мотает головой.

— Мой отец не имеет отношения к Периметру. Это не его зона ответственности…

Возникает тишина. Память подсовывает слова Джонатана раньше, чем я осознаю болезненность догадки.

«Мне жаль, что вас отправили сюда, как пушечное мясо. И пистолетом надо махать не у меня перед носом, а у вашего куратора».

Периметр – зона ответственности Аверилла Беннета. Ему в первую очередь доложили бы об угрозе. Значит, он всё-таки знает о ней и скрывает от Совета?

Джейс нарушает тишину словами, которые уже повисли в воздухе:

— Одному Беннету не по силам контролировать район без утечек информации. Кто-то из советников помогает ему скрывать угрозу. Как бы там ни было, сейчас нужно сосредоточиться на приказе президента и уничтожить лабораторию. Расследования не наш профиль. Но есть и хорошие новости.

— О да-а, — тянет Цилла. — Я сейчас очень нуждаюсь в хороших новостях, командир!

Джейс, усмехнувшись, продолжает:

— В Джастифай-сити я отправил запрос на подкрепление по закрытому каналу для связи с президентом. Это вариант на экстренный случай, я не был уверен, что сигнал пробьётся. Ответ пришёл. К лепрозорию направлены десантные вертушки, они будут ожидать нас на объекте. Скорее всего, они уже там.

Меня охватывает искрящийся восторг. Подкрепление всё-таки будет! Ещё немного продержаться, и мы окажемся дома! Подальше от химер, заражённых и грёбаного перевёртыша…

Все разом издают вздох облегчения.

— Слава богу… — шепчет Марго.

Джейс подкуривает вторую сигарету и велит вернуться в строй. На этот раз он ставит нас с Циллой между своей двойкой с Блю и парой Криса и Энди, а Кайса с Марго отправляет в хвост к близнецам.

Замечательно…

А в памяти вдруг воскресает воспоминание.

— Ещё раз!

— Не… могу…

— Отставить. Если ты здесь, значит можешь! — Беннет за шкирку отдирает меня от настила и толкает в угол ринга. — Ещё раз.

Мышцы подрагивают от перенапряжения. Лёгкие горят, не получается выровнять сбитое дыхание. Футболка насквозь мокрая от пота. Усталость и отчаяние мешают сосредоточиться. Я пытаюсь сфокусировать взгляд на мощной фигуре куратора. Он крутит деревянный шест и наставляет концом на меня. В его бесцветных, вылинявших глазах холодная решимость. Тело парализует от страха новой боли. Кажется, на мне не осталось места, куда бы шест ни ударил. Этот учебный бой Беннет решил провести без амуниции.

Я вжимаюсь в канаты.

Где-то тут в зале, среди тренирующихся кадет, Джейс и Крис. Я знаю, что они наблюдают. В голове становится горячо от стыда. Заставляю себя встать в стойку и провести очередную атаку. Шест ударяет по колену. Зашипев, я отступаю в бок и кидаюсь на куратора снова. Он блокирует атаку и ударом кулака в живот кладёт меня на лопатки. Шест упирается в грудь.

Какой позор.

— Ещё раз.

В носу предательски щиплет. Нет, нельзя разреветься. Я собираю всё мужество, что во мне осталось, и приподнимаюсь на локтях. А куратор вдруг замахивается шестом, не давая мне возможности встать.

Время замирает. Как и моё сердце.

От этого удара я бы ни за что не увернулась. Не успела бы. Этот удар почти наверняка отправил бы меня в лазарет. Мелькает пугающая мысль, что куратор просто хочет меня добить. Потому что я, двенадцатилетняя мелкая соплюха, раздражаю его своей слабостью и неспособностью выполнить задание.

Взвизгнув, закрываюсь руками.

Скрипят канаты. Кто-то мягко приземляется в нескольких сантиметрах от моей головы. Слышатся глухие звуки борьбы, затем удивлённый стон. Я отнимаю ладони от лица.

Джейс возвышается надо мной. В руках у него шест, который я пытаюсь отобрать у куратора второй час, а сам куратор стоит на одном колене, держась за плечо. Беннет прищуривается. Смотрит на Джейса, на шест, снова на Джейса и усмехается.

— Мотивация, — он степенно поднимается и разминает шею. — Всем нужна мотивация, Роксана. А что может заставить тебя наконец собраться и отобрать у меня шест? Может, мне его, — куратор кивает на Джейса, — за каждую твою неудачу награждать ударом? Это будет достаточной мотивацией?

  Протест застревает в сжавшемся горле. Но Беннету не нужен мой ответ. Он вытягивает руку, и Джейс послушно вкладывает шест в его ладонь.

— В центр, — командует Беннет моему брату.

Джейс, не глядя на меня, проходит на середину ринга. Я вскакиваю на ноги. Крис, стоящий в паре метров от канатов, прикрывает лицо рукой. Куратор оценивающе смотрит на меня и лениво бросает Джейсу:

— Если она заберёт шест, ты будешь ходить в дополнительные наряды две недели вместо месяца. Выкинешь подобное ещё раз – вылетишь из программы. Всех касается! — он повышает голос, обращаясь к притихшим кадетам. — Это первое и последнее предупреждение.

У меня поджилки трясутся. Виновато смотрю на Джейса, он с невозмутимым видом наблюдает, как Беннет крутит шестом. Ну вот зачем вмешался? Куратор всё равно продолжит гонять меня по рингу, только теперь ещё Джейс получит наказание. А что с ним сделает отец, когда узнает? В животе скручивается тугой узел.

Беннет без предупреждения о начале боя наносит удар Джейсу по бедру. Брат только морщится, но не позволяет себе дрогнуть. Я отмираю. Откуда-то появляются силы провести атаку. Неудачную. Куратор ловко отбивает её, а я вновь встречаюсь с настилом. Перекувыркнувшись, встаю на ноги. Беннет уже собирается отметить мою неудачу на Джейсе. Крис выкрикивает что-то, но я ничего не слышу из-за колотящегося сердца.

В один прыжок сокращаю расстояние, бью куратора в плечо. Это работает, и шест лишь чиркает брата по локтю. Джейс впервые с момента, как вышел на ринг, смотрит на меня. Я не успеваю понять, что за эмоция отражается в его глазах. Тут же заряжаю кулаком куратору под дых. Тот с глухим выдохом отступает.

Я стремительно перемещаюсь за спину Беннета, бью в подколенную ямку, лишая равновесия. Беннет отклоняется назад и по инерции отводит руку с шестом. Хватаюсь за шест, резко перевожу его в горизонтальное положение и, взяв за другой край, поднимаю к горлу куратора. Теперь мне удобнее душить. Давлю коленом на спину Беннета, а шест тяну на себя. Встречаю сопротивление и прикладываю чуть больше усилий. Хотя мне до чёртиков хочется душить по-настоящему.

Беннет наконец-то сдаётся, отдав короткий приказ отойти. Грёбаный шест остаётся в моих руках.

— Мотивация, — повторяет куратор и довольно ухмыляется, подмигнув мне.

В тот день Джейс впервые предложил мне уйти из программы «Гарпия». Пообещал, что разговор с отцом возьмёт на себя. Я отказалась. И начала тренироваться усиленнее. Дольше оставалась в зале, больше проводила времени на ринге. Я выбилась в крепкие середнячки, и куратор смягчился.

Из воспоминаний меня выдёргивает гром. От поля примерно через полкилометра опять начинается негустой лес.

Аверилл Беннет. Человек, который вырастил и воспитал нас наравне с родителями. Образец для подражания и уважаемая фигура в политическом обществе. И он же, получается, тот, кто не уследил за порядком в районе? Нет. Я скорее поверю, что плоскую Землю держат на спинах три слона. Беннет не мог проморгать угрозу. Может, кто-то, пользуясь его доверием, продолжает чудовищные эксперименты на территории 20-го? Например, Элиот Картер.

Хотя нет, это бред. Больше похоже на то, что они с Беннетом в связке. И какая у них может быть мотивация скрывать реальное положение дел?

Мы ещё не дошли до лепрозория, а уже потеряли троих человек. Руби потеряли. Кто за это ответит?

Уверенность Джейса и новости о подкреплении немного успокаивают меня. Брат же всегда знает, что делать. Если он говорит, что у лепрозория нас ждёт спасение, значит так и есть. Я не привыкла ставить слова Джейса под сомнение. Если он говорит «прыгай», я спрашиваю «как высоко».

Ветер будто с издёвкой толкается в спину, подгоняя к лепрозорию. Хорошо ещё, что форма из непромокаемой ткани, иначе я окоченела бы от холода. Отстукиваю по рукояти карабина пальцем в такт незамысловатой мелодии из рекламы чипсов, которую прокручиваю в голове, чтобы приободриться.

«В жизни, как в чипсах, есть соль и есть вкус.

Наслаждайся моментом – хрусь, хрусь…»

Меня всё ещё потряхивает при мысли о щупальцах чудовища. Циллу нервирует стук. Она советует мне угомониться. Я советую ей пойти в жопу.

По грунтовке мы доходим до территории лепрозория, огороженной бетонной стеной с колючей проволокой поверху, прямо к открытым железным автоматическим воротам для транспорта. За ними лес продолжается. Грунтовка в какой-то момент превращается в грязь, потом и вовсе начинается мелкое болото, поросшее камышом. Берцы по щиколотку утопают в мутной воде. Дно вязкое, и такое чувство, что ступаешь по мягкой подушке.

Из-за пасмурной погоды и густо сцепленных крон деревьев становится ни хрена не видно, и мы включаем фонарики. Неприятный гнилостный запах, слегка отдающий химической сладостью, раздражает ноздри. Я перехватываю карабин покрепче.

— Мне как-то не по себе, — жалуется Энди. — Тут пахнет странно.

— Это же болото, — цокает Цилла. — Как оно должно пахнуть, по-твоему, умник?

— Не держи меня за идиота! — моментально вспыхивает тот. — У моей бабки, да будь спокойна её душа, был дом с озером, которое превратилось в болото. А после её кончины жене захотелось переехать в чёртов бабкин дом. И знаешь, что? Я потратил весь отпуск и кучу денег на то, чтобы избавиться от болота! И поверь, пахнет оно совсем по-другому.

Запах и правда необычный.

— Какая душещипательная история, — драматично вздыхает Цилла. — Сейчас расплачусь.

— Заткнитесь, — шикает Крис. — Без вас тошно.

Несколько минут топаем в тишине, которую нарушает только хлюпанье ботинок. Чем дальше забираемся, тем глубже становится топь. Вода уже мне по колени.

— Ой! — сзади раздаётся визг Марго. — Ай!

Все останавливаются. Лучи фонарей устремляются в хвост колонны. Я непроизвольно задерживаю дыхание. В пальце на спусковом крючке покалывает.

— Что такое? — спрашивает Кайс, взяв Марго за предплечье. — Ударилась?

Присматриваюсь к Марго. Она беспомощно вертится на месте, взбаламучивая воду.

— Не знаю… Ай! Что-то меня держит. Не понимаю.

— Стой спокойно, я проверю.

Он наклоняется к воде, светя фонариком. Видимо, ничего не замечает и проверяет пространство ногой. Близнецы тоже осматривают муть.

— Кайс, оно двигается! Что-то меня схватило! — вскрикивает Марго и вцепляется ему в бронежилет.

Холодок пробегает по спине. После перевёртыша я не удивлюсь, если в этом районе обитает какая-нибудь болотная тварь.

— Феникс? — в голосе Джейса звенит напряжение.

— Нормально всё. Марго, не шевелись, пожалуйста, — мягко просит Кайс. Он наклоняется и достаёт нож. — Это просто…

Марго, дёрнувшись, кричит, спотыкается и падает в воду. У меня сердце ухает в пятки. Кайс мгновенно поднимает её на руки. От ботинка Марго тянется бурая лиана. Абсолютно обычная, и уж точно она не шевелится. От облегчения с языка срывается мат.

— Видишь? — Кайс ободряюще улыбается Марго. — Ничего страшного. Всего лишь растение.

Я ревниво фыркаю.

— Нет, там что-то ещё! — настаивает Марго. Похоже, что её накрывает истерика. — Оно шевелилось!

— Я же проверил. Ничего нет.

— Хватит! — Она, взбрыкнув, слезает с рук Кайса и нацеливает ему в грудь указательный палец. — Я больше не могу так. Ты всегда сомневаешься в том, что я говорю!

— Успокойся. Ты же сама видела лиану, — Кайс тычет в воду.

— А ещё я чувствовала шевеление! Если бы Рокси сказала, что в воде что-то есть, ты бы…

Марго не договаривает и, скривившись, поднимает ногой волну в мою сторону. Наступает тишина. Я боюсь пошевелиться. Боюсь обернуться на Джейса. Замираю, точно это сделает меня невидимкой. Взгляды учёных и Гарпий устремляются ко мне. Чёрт. А в затылок будто втыкаются иголки. Мне не нужно видеть, чтобы знать: Джейс смотрит на меня. Цилла насмешливо хмыкает.

Кайс, сохраняя невозмутимость, тихим ровным голосом повторяет:

— Успокойся.

Марго лишь горько усмехается, но ссору всё же не продолжает. Оборачиваюсь на Джейса. Встречаюсь с зеленью его глаз в упор. Сглатываю ком в горле, но выдерживаю эти гляделки. Джейс ещё мгновение смотрит на меня, потом говорит, обращаясь ко всем:

— Забыли про личное. Вперёд. Держим темп.

Мы продолжаем путь. Цилла оценивающе меня оглядывает. Делаю вид, что произошедшее ко мне не относится. Но, чтоб его, это ещё как ко мне относится.

Кусаю губы, прикидывая, что на уме у Джейса. Поступок Марго можно понять по-разному. Хотя кого я обманываю. Никак иначе, кроме как ревность, расценить его нельзя. Только на самом деле не к чему ревновать, ведь Кайс чётко обозначил, что наши отношения по ряду причин невозможны. Пока. Мы это не обсудили толком. А Марго своей выходкой поставила меня и Кайса в неудобное положение. И, вероятно, дала пищу для размышлений Джейсу.

Шагаю по колено в воде, смотрю на её переливы в свете фонарей. И всё никак не могу перестать думать о случившемся. Цилла закатила на меня глаза уже больше десяти раз. А я сдержала по крайней мере тридцать ругательств.

Если раньше я хотела рассказать Джейсу о своих чувствах к его лучшему другу, то теперь, после разговора с Кайсом, нет. Не сейчас. Нужно подготовить почву. Джейс же против. Не то чтобы меня это волнует… Хотя кого я обманываю. Ещё как волнует! Терпеть не могу чувствовать, что Джейс мной недоволен. 

С Крисом проще. С ним мы всегда могли обсудить сомнительные или стыдные вещи, какую-то лажу, о которой я бы ни за что не рассказала Джейсу. Не то чтобы Джейс не понял… Просто рассказать Крису о том, как я в шестнадцать целовалась с преподавателем по истории боевых искусств или попросить купить мне с подружками выпивку было куда проще, чем прийти с тем же к Джейсу. Наверное, я бы огребла по самое не балуйся. Да точно огребла бы!

После совершеннолетия привычка быть лучшей версией себя для Джейса никуда не делась. Надо признать, проблем от этого у меня немало. Особенно, когда лучше быть не получалось.

Впереди вырисовывается полупрозрачная стена, как пластиковая. В ней зияет проход с неаккуратными оплавленными чёрными краями. Кто-то сотворил наспех лазейку?

— Что за херня… — тихо произносит Джейс и ускоряет шаг. Блю старается не отставать.

Слышу щелчок зажигалки. Видимо, Джонатан снова хочет закурить.

БАХ!

Раздаётся хлопок и следом – шипение, будто сдувается шарик. Топь озаряется оранжевой вспышкой. Огонь! Он мгновенно распространяется по воде на несколько десятков метров вокруг и поднимается ввысь. Я закрываюсь локтем, защищаясь от жара. Плотный густой дым заполняет воздух.

Что это, мать его, такое?!

Странный запах болота. Точно. Видимо, выходит какой-то газ!

— Прямо метров через пятнадцать проход! Бегом! — приказывает Джейс.

Мы срываемся с места, пока ещё хоть что-то видно. Жар огня обжигает кожу. Я едва различаю в молочной пелене спины Джейса и Блю. Рядом, кашляя, пыхтит Цилла. Воздух приобретает привкус горечи. Горло дерёт.

Кто-то с силой толкает меня в спину, прямо в сторону полыхающего пламени. Я группируюсь, чтобы смягчить падение и защититься от огня. Успеваю различить зелёный комбинезон и оранжево-красные блики в линзах очков.