Балласт для Бориса

– Виктория Чернова, – обратился ко мне вошедший в аудиторию ректор. – Пойдемте со мной… с вещами.

Мельком взглянув на вытянутое от удивления лицо подруги, я медленно поднялась с места и собрала тетрадки в сумку, краем уха улавливая шепотки сокурсников.

– Я тебе потом позвоню, – негромко сказала Свете, а потом прошла вдоль ряда в сторону Сергея Семеновича.

Мы с ним вышли в коридор, где нас ждал охранник моего отца, который по каким-то причинам старался не встречаться со мной глазами.

– Сергей Семенович, а что происходит? – не могла понять я, хотя в душу начало закрадываться нехорошее предчувствие. – Почему Алексей здесь? А где папа?

Мы втроем быстро миновали коридор и остановились напротив двери, ведущей в кабинет ректора.

– Проходи, Вика, – проговорил он, будто не расслышал, о чем я его только что спрашивала.

Мазнув взглядом по напряженному лицу Алексея, я переступила через порог, замечая одинокую фигуру, стоящую у окна. Остановившись, я замерла, кажется, даже дышать перестала от неожиданности.

– Что все это значит? – я обернулась к своим сопровождающим, а потом вновь уставилась на человека, которого не ожидала увидеть в стенах университета.

Густые черные брови, цепкий взгляд, аккуратно оформленная темная борода, тонкие губы, бритая голова – это первое, что бросалось в глаза. Далее мое внимание привлекли широкие плечи, мощное телосложение, татуировка на левой руке – вот собственно и весь Борис Кравцов. Одет мужчина был в черную рубашку и такого же цвета брюки, что только еще больше подчеркивало его бандитскую натуру. Насколько мне было известно, этот человек владел ночными клубами и парочкой ресторанов в городе, а также являлся близким другом моего отца Александра Чернова.

– Что вы здесь делаете? – из-за возникшего волнения сердце стучало где-то в горле. – Где папа?

Борис поджал губы и засунул руки в карманы брюк.

– Оставьте нас наедине, – тихо сказал он, но я восприняла его слова скорее за приказ, который беспрекословно должны были выполнить. – Я сам с ней поговорю.

Алексей и Сергей Семенович без лишних слов развернулись и покинули кабинет, оставляя меня один на один с человеком, которого я боялась до дрожи в коленках с самого детства и считала самым настоящим бандитом.

Сделав пару шагов в мою сторону, Кравцов остановился и посмотрел на меня сверху вниз, продолжая сохранять спокойно-отрешенное выражение лица.

– Здравствуй, Вика, – тихо сказал мужчина, изучая мое лицо. – Присядь, мне нужно тебе кое-что сказать.

Я недоверчиво покосилась на приятеля папы и сделала осторожный шаг назад – садиться даже не собиралась.

– Нам с вами не о чем разговаривать, – отрезала. – Я сейчас же позвоню отцу, и пусть он сам с вами разговаривает!

Засунув руку в карман джинсов, я достала телефон и, отыскав в контактах номер папы, уверенно нажала на зеленую кнопку, но буквально через пару секунд оператор сообщила, что абонент временно недоступен.

– Что ж такое?.. – нервно пролепетала, пытаясь дозвониться снова.

Руки предательски дрожали, я дико волновалась, а под внимательным взглядом Кравцова и вовсе терялась как маленькая.

Не выдержав, Борис шагнул ко мне, выхватил из рук телефон и, придерживая за плечи, все-таки посадил меня на диван.

– Да что вы делаете?.. – возмутилась, но встретившись с мужчиной глазами, замолчала.

Опустив руки с плеч на мои ладони, Кравцов сжал их и присел рядом на корточки. Касание его рук обжигало мою кожу, и я с трудом сдержалась, чтобы не стряхнуть их с себя.

Я никак не могла понять, что происходило и это пугало меня, а факт присутствия человека, что присел передо мной, и вовсе выбивал из-под моих ног землю.

– Твой отец погиб сегодня утром, – тихо проговорил Борис, глядя мне в глаза. – Мне очень жаль.

Его слова будто гром среди ясного неба. Первые несколько секунд я смотрела на друга отца и пыталась вдуматься в значение сказанных им слов, потому что звучали они незнакомо и больше походили на глупый розыгрыш. Еще через несколько секунд я сопоставила факты и поняла, что это вовсе не шутка, а после, поняв, наконец, что отца похоже действительно больше нет, из моих глаз полились слезы.

Мне было пять лет, когда не стало мамы, и я прекрасно помнила тот день, как будто это случилось только вчера. Она просто не вернулась вечером с работы домой, потому, что на пешеходном переходе ее сбил пьяный водитель, который позже отправился за решетку на долгие двенадцать лет.

Тогда я была маленькой, и многое не понимала. Мария Николаевна, наша домоправительница, говорила, что мама теперь на небе и оттуда будет наблюдать за мной, поэтому я не должна плакать и расстраивать ее.

Сейчас, конечно, этой ерундой меня уже не проведешь, а жаль – это могло бы помочь мне побороть отчаяние и грядущую депрессию.

«Ты должна быть сильной», – сказал как-то отец, когда я упала с велосипеда и разбила коленку. – «В этом мире много боли, милая, но ничего не должно тебя сломить».

Я смахнула с ресниц капельки слез и взглянула на напряженного Кравцова, которому, кажется, не в удовольствие было сидеть рядом с плачущей девушкой.

– Как это случилось?.. – спросила, пытаясь изо всех сил взять эмоции под контроль, затолкать их как можно глубже в себя, но давалось мне это с огромным трудом.

– Авария, – глухо произнес Борис, наблюдая за мной. – Никто не выжил.

Я горько усмехнулась и опустила голову.

Кажется, у судьбы особое чувство юмора, а у смерти закончились идеи, как лучше погубить человека, потому что обоих моих родителей я потеряла на дороге.

Тяжело понимать, что отец больше не переступит порог дома, не назовет меня ласково «доченькой», больше не будет готовить блинчики каждый вечер пятницы, и на этой неделе мы не поедем с ним в кино, как планировали. Этого человека больше не будет в моей жизни. Пробел.

Слезы потекли из глаз с новой силой, и я закрыла лицо ладонями, до боли кусая губы, чтобы подавить всхлипы. Я не была готова к этому, не была!.. Я не готова была так рано терять родителей!..

Мне хотелось провалиться сквозь землю, кричать от бессилия и боли потери, бить кулаками в стены, но я просто сидела и тихо ненавидела весь этот несправедливый мир.

Борис молча поднялся с места, обошел стол ректора, налил в стакан воды, а потом вернулся и протянул его мне.

– Выпей, – тихо сказал он, но это снова походило больше на приказ, чем на предложение.

Покорно забрав у него стакан, я поднесла его к губам и сделала несколько глотков, чувствуя как в висках начало пульсировать.

– Ты должна успокоиться и поехать со мной, – мужчина продолжал стоять надо мной, сложив на руки груди. – И это не обсуждается.

Я до боли укусила себя за нижнюю губу, подавляя наступающие слезы, и подняла заплаканные глаза на мужчину.

– Зачем? Что вам от меня нужно?

– Мне от тебя ничего не нужно, Вика, – Кравцов говорил ровно и холодно. – Но твой отец взял с меня обещание, что в случае его смерти, я позабочусь о  тебе, пока ты не встанешь на ноги. Я сдержу данное ему слово.

– О чем вы говорите? – не поняла я, шмыгнув носом. – Как это вы позаботитесь обо мне?

Серые глаза сузились.

– Это значит, что после похорон ты переезжаешь в мой дом и будешь жить со мной, пока не окончишь университет. В то время пока ты будешь спокойно учиться, бизнес твоего отца ляжет на мои плечи, – Борис взял в руки свое пальто, которое лежало рядом со мной, и выпрямился. – Если ты перестала разводить сырость, то мы можем ехать.

Господи, что происходит? Как отец мог завещать заботу обо мне  этому бандиту? Он холоден со мной и явно не рад, что я свалилась на его шею, а еще совершенно не имел понятия, как мне сейчас тяжело! Будто это так просто – выключить эмоции, оградиться от всего мира и просто забыть о произошедшем!..

– Время, Вика, – снова сказал он. – Поплачешь на похоронах, если захочешь. Жду тебя внизу.

***

Головная боль усиливалась, а мысли путались. Кое-как взяв себя в руки, я небрежно стерла с лица темные потеки слез перемешанных с тушью для ресниц и медленно поднялась.

Охранник предусмотрительно принес мою одежду, так что как только я оделась, Борис равнодушно окинул меня взглядом и молча вышел в коридор, игнорируя встречающихся ему на пути людей.

Оказавшись на улице, мне в лицо ударил поток холодного мартовского ветра, обжигая мокрые щеки, и я поежилась, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза с новой силой. Тяжело признавать, что я теперь сирота.

– В машину, – был дан короткий приказ Кравцова. Он распахнул передо мной заднюю дверь внедорожника и ждал, когда я подойду.

 Прерывисто вздохнув, я покорно подошла и забралась внутрь, складывая подрагивающие руки на коленях.

– Пристегнись, – бросил мужчина, а затем захлопнул дверцу, обошел  капот и сел за руль.

Я по-прежнему отказывалась верить в то, что буду жить под одной крышей с этим чудовищем. Конечно, я могла возмутиться, прогнать его, но даже горюя понимала, что сама ни за что не справлюсь с нависшими над головой проблемами. Я ничего не понимала в ресторанном бизнесе и, скорее всего, без вмешательства специалиста он закроется за пару месяцев. И если учеба в университете полностью оплачена, то вот дом ежемесячно требовал кучу затрат. К тому же мне вообще не у кого было просить помощи – ближайших родственников у меня не было, а дальним я не нужна, поэтому оставался Борис Кравцов и его раздутое до небес эго.

Когда я отвернулась от окна и посмотрела в зеркало заднего вида, то Борис тоже поднял глаза, и мы встретились с ним взглядами. Это длилось всего мгновение, но этого было достаточно для того чтобы я нервно вздрогнула.

Я наблюдала за тем, как мимо проносились магазины, люди, машины и все были заняты своими делами, никому не было дела до девочки, потерявшей сегодня своего отца.

Когда Борис привез меня домой и буквально под конвоем завел внутрь, где топтались полицейские, я едва не захлебнулась от подступающей к горлу паники. Она душила и сковывала меня, не позволяя сделать спасительный вдох.

Кто-то пытался допросить меня, но Кравцов загородив меня собой, а позже и вовсе выставил посторонних за дверь.

– Послезавтра похороны, – сухо проговорил он, когда я сидела на кухне, а Мария Николаевна стояла рядом и капала мне из флакончика в стакан успокоительное.  – От тебя требуется лишь присутствие. С ректором я договорился, на учебу вернешься, когда будешь готова, – мужчина перевел взгляд на домоправительницу. – А вы теперь будете работать на меня, – и, не дождавшись от нас какой-либо реакции, развернулся и пошел прочь из дома.

– Викуша, милая! – женщина посмотрела на побледневшую меня и протянула мне стакан. – Как же Александр Валерьевич мог доверить тебя этому человеку?

Да я и сама неоднократно задавалась этим вопросом, но найти объяснений не могла.

– Не знаю, Мария Николаевна, – тихо проговорила, вертя в руке стакан. – Вы простите, но я хочу побыть одна, – я опрокинула его содержимое себе в рот. А затем поднялась и пошла к себе в комнату.

Чувствовала я себя странно – домоправительница дала какое-то успокоительное средство, после которого я совсем не испытывала эмоций. Мне настолько было на все наплевать, что даже если бы меня сейчас пришли убивать, то я подала бы своим убийцам нож. Я была в вакууме, из которого чувства и эмоции не могли вырваться наружу, и от этого я ощущала себя какой-то неживой.

Заперев дверь, я подошла и легла на кровать, стараясь дышать ровно. Может следовало бы немного поспать, но я не хотела, потому что закрывая глаза, я видела грустную улыбку отца. А ведь сегодня утром все было как обычно – завтрак, пожелание хорошего дня, поцелуй в щечку… никто не знал, что день закончится вот так.

Меня будто привалило огромным булыжником, и я не в состоянии была подняться и жить дальше. По крайней мере, сейчас. Боль душила, окутывая с головой и, казалось бы, от нее совсем не было спасения.

Неожиданно в дверь моей комнаты раздался стук, а потом буквально сразу вошла Светка. Девушка подскочила ко мне, обняла и стала нашептывать что-то успокаивающее, а я, вцепившись в ее свитер пальцами,  заплакала, мысленно благодаря ее за то, что она не оставила меня один на один со своим горем.

Не прошло после похорон папы и трех дней, как все газеты гудели о том, что бизнесмен Чернов, владелец сети ресторанов, погиб в чудовищной автокатастрофе, а его единственная дочь, юная наследница миллионов, стала любовницей Бориса Кравцова, партнера ее отца. Один заголовок так и красовался на первой полосе: «Сиротка Чернова стала любовницей главного холостяка города», а под ним красовалась фотография с кладбища, где я плакала, уткнувшись в грудь мужчины. Другими словами, на смену горю пришла злость на журналистов, на этих бессовестных собак, которые стремились заработать как можно больше денег за счет чужой трагедии. Это было настолько отвратительно, что я со злостью сжигала в камине все принесенные горничной газеты, но в один прекрасный день их не принесли, Кравцов распорядился.

Тем не менее, слухи и сплетни в интернете мелькали то тут, то там, особенно после того, как я перебралась с вещами в дом Синей Бороды – так я прозвала Бориса. И хотя борода у него была вовсе не синяя, да и женат он, вроде бы, никогда не был, но это прозвище намертво к нему приклеилось, и я не собиралась что-то менять.

У Кравцова я жила вот уже неделю и за все это время мы с ним не обмолвились ни единым словом, просто потому, что он уходил рано утром и возвращался поздно вечером. Лишь изредка я могла застать его с утра пораньше, и то язык не поворачивался сказать ему что-то более существенное, чем «доброе утро». Может, оно и к лучшему, что мы с ним не виделись, да и разговаривать мне с этим человеком не о чем.

В универ я тоже все это время не ходила, стараясь привыкнуть к новой для меня жизни девочки-сиротки, да и после всех этих переполненных всякой гадостью СМИ появляться и быть объектом повышенного внимания не хотелось. Я надеялась, что пройдет парочка недель и все забудут об этом, переключатся на что-нибудь другое, но с каждым днем я понимала все лучше, что так не будет, и я просто откладывала на «потом» свое «звездное» возвращение.

Тем не менее, даже во всем этом ужасе было что-то хорошее – Света не оставляла меня, подбадривала, рассказывала последние новости из универа и делилась лекциями, за что я была ей очень благодарна. Кравцов не препятствовал общению с ней, а охранник безоговорочно пускал ко мне девушку в любой час дня и ночи, и даже сейчас она сидела за моим рабочим столом и копалась в ноутбуке.

– «…Вероятно, к гибели Александра Чернова причастен его друг Борис Кравцов. Есть версия, что мужчина сделал это, чтобы беспрепятственно встречаться с его несовершеннолетней дочерью, так как отец мог быть против их отношений. Иначе как еще расценивать тот факт, что Виктория Чернова сразу после гибели отца перебралась жить в дом Кравцова?» – прочитала блондинка, откинулась на спинку кресла и захлопнула ноутбук. – Сволочи! – она обернулась ко мне. – Это же бред! Они не только возраст твой занизили, да еще и намекнули на то, что ты шлюха! Напиши на них заявление в полицию! Сколько все это можно терпеть? Даже двух недель не прошло, а у них каждый день новая версия! Сколько можно мусолить эту новость?!

Я пожала плечами, продолжая сидеть на кровати и прижимать к себе большого плюшевого медведя.

– Я не знаю, Свет. Я уже так от всего устала, что даже сил реагировать на это совсем не осталось. Борис уже и так запретил приносить газеты, потому что, судя по всему, смерть моего папы – это сенсация и больше новостей других нет! Хотелось бы верить, что все это страшный сон и все скоро закончится!

Блондинка резко поднялась с насиженного места, подошла и села рядом.

– Все кончится, слышишь? Нужно просто переждать это безумие. У журналистов, вероятно, началась весна, перевозбуждение и все такое, – попыталась пошутить она. – Ну, а когда ты думаешь вернуться в универ?

Я поморщилась и опустила глаза.

– Никогда, наверное. Я понимаю, что так быстрее приду в себя, но я так не хочу быть в центре внимания!.. Перед смертью не надышишься, вроде бы так говорят. Если не передумаю, то приду в понедельник.

– Брось, все будет хорошо! Я никому не дам тебя в обиду! Пусть только попробуют!

Я тихо засмеялась.

– Спасибо тебе за все, – тихо сказала, взглянув на подругу. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

Света улыбнулась мне.

– Я не могла иначе, ты же знаешь! Мы же вместе в детстве на горшках сидели, помнишь? Одиннадцать лет за одной партой! А помнишь, как ты мне завидовала, когда мне подарили собаку?

– Да я и сейчас завидую, – сказала, прекрасно помня тот момент. – Но мне собаку так и не подарили. Был попугай, но это совсем не то, а сейчас мне и вовсе никто не позволит завести щенка.

– Приходи ко мне. Мотя тебя любит.

Я растянула губы в улыбке и кивнула, по-прежнему обнимая игрушку.

Светка вздохнула и поднялась.

– Ладно, мне, наверное, пора. Завтра зачет по философии, нужно подготовиться.

– Да, – я тоже поднялась. – Конечно. Я провожу.

Спустившись вместе с подругой на первый этаж, я проследила за тем, как она вызывает такси, одевается и поняла, что сейчас опять останусь одна.

– Не скучай, Чернушка, – Светка поцеловала меня в щеку.

– Конечно, Светлячок, – не осталась я в долгу и тоже назвала ее детским прозвищем.

Развернувшись к двери, девушка только-только хотела открыть дверь, как ее опередил Борис, внезапно вернувшийся с работы.

– Ой, – подруга отскочила от двери и растерянно уставилась на Кравцова. – Здравствуйте, – пролепетала.

– Добрый вечер, – сухо ответил мужчина, медленно переводя взгляд с нее на меня и проходя в дом. Больше он ничего не сказал – разделся и молча пошел в свой кабинет.

Света растерянно посмотрела на меня.

– А он реально выглядит как бандит, но красивее, чем на фотографиях! – прошептала она, подмигивая мне. – Ладно, я ушла! Пока!

Я похлопала глазами, переваривая фразу о том, что Кравцов красивый и помахала ей ладошкой.

Подруга ушла.

Пару секунд потоптавшись на месте, я неторопливо пошла на кухню, где хлопотала Мария Николаевна. Тут я была благодарна Кравцову  за то, что позволил ей остаться, ведь если бы не эта женщина, то в доме я вообще чувствовала бы себя чужой.

– Вам помочь? – я наблюдала за тем, как домоправительница накрывает на стол.

Она выпрямилась и улыбнулась мне.

– Нет-нет, Викуша, не нужно, я почти закончила. Если не сложно, позови, пожалуйста, Бориса.

Я открыла рот, чтобы найти оправдание не делать этого, но сразу закрыла и кивнула, ведь сама вызвалась чем-то помочь.

Не спеша дойдя до кабинета Синей Бороды я прислушалась к тишине за дверью и только потом постучала.

– Входите, – бросил Кравцов, и я неуверенно заглянула внутрь.

Мужчина сидел за рабочим столом, чуть откинувшись на спинку кресла, и курил. Запах табачного дыма окутал меня сразу, и я едва сдержалась, чтобы не поморщиться, ведь даже открытое окно, из которого валил холодный воздух, не спасал от удушающего запаха. Галстук небрежно валялся на столе, а рубашка у него была расстегнута на пару пуговиц, из-под которой выглядывала золотая цепочка и крестик, размером с мизинец.

Борис, увидев меня, позу не сменил и сигарету не убрал, лишь только приподнял бровь, что говорило о том, что он весь во внимании.

– Мария Николаевна накрывает на стол, – пролепетала я.

Мужчина кивнул.

– Я приду, спасибо, – сказал он, делая затяжку и выпуская столб белого дыма. – Что-то еще?

Я отрицательно помотала головой.

Кравцов опустил глаза и бросил сигарету в пепельницу.

– Твоя подружка не зачастила сюда? – неожиданно спросил он, снова поднял на меня глаза.

Я вцепилась пальцами в дверь и напряглась.

– Вы против, чтобы Света приходила?

Тот пожал плечами.

– Да нет, пусть ходит, – равнодушно бросил он. – Когда собираешься вернуться на занятия?

– Со следующей недели, – ответила, не понимая, к чему все эти вопросы. Уже решил избавиться от меня? А как же обещание, данное моему отцу?

На мои слова Синяя Борода кивнул.

– Понятно. Иди, я догоню, – и поднялся с места, застегивая рубашку.

Мне не нужно было повторять дважды – я сразу закрыла за собой дверь и вернулась на кухню, стараясь вести себя так, будто ничего не случилось. А ведь действительно ничего не случилось, чего я разнервничалась-то?..

Ужин проходил спокойно, но я все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Это был первый раз, когда я сидела за столом с Борисом, ведь раньше я ужинала одна. Почему сегодня он вернулся так рано?

– Ты меня так боишься, что решила весь ужин не выпускать из рук вилку? – вдруг спросил Борис, делая глоток вина из бокала. – Не бойся, я не кусаюсь.

– А я и не боюсь, – проворчала я, ковыряя вилкой салат.

– Разве? – усмехнулся мужчина. – А ты забыла, как пару лет назад пряталась от меня под столом в кабинете отца?

Я вся сжалась и подняла на него взгляд.

– Я не пряталась, – возразила и продолжила ковырять еду. Больше говорить я ничего не собиралась.

Вру, я пряталась. Мне было тринадцать, я носила брекеты и очень этого стеснялась, а когда к отцу пришел этот тип, я забралась под стол, решив, что этот жуткий человек будет надо мной смеяться.

– Ну, не пряталась, так не пряталась, – согласился Кравцов. – Будь по-твоему. Кстати, нужно будет, чтобы ты подписала на меня доверенность для управления бизнесом.

Я подняла на него взгляд.

– Хорошо.

– Чудно, – кивнул мужчина, поднимаясь из-за стола. – Мария Николаевна, все было очень вкусно! Спасибо! Принесите, пожалуйста, через полчаса кофе в мой кабинет! – и после этих слов он ушел, позволяя мне, наконец, спокойно доесть.

Понедельник настал как-то слишком быстро, и я все-таки решила пойти в универ на свой страх и риск. Не вечность же мне прятаться от всех в доме Синей Бороды, да?

Надев на себя теплое черное платье до колен, я завязала волосы в пучок и вышла из комнаты, захватив с собой полупустой рюкзак, в котором барахтались тетрадки с конспектами.

Погруженная в свои мысли, я спустилась вниз, завернула на кухню и резко остановилась, разглядывая потягивающего кофе Бориса. При моем появлении мужчина повернул голову и отсалютовал мне чашкой.

– Завтракай в быстром темпе, Вика, – сказал он, возвращаясь к просмотру новостей в лежащем на столе планшете. – Я отвезу тебя в университет.

Я медленно прошла на свое место, промямлила «доброе утро» и села за стол. Передо мной уже стояла чашка зеленого чая и несколько булочек из слоеного теста, так что не сильно раздумывая и смущаясь, я стала завтракать, краем глаза поглядывая на наручные часы.

Я не рассчитывала на то, что застану Кравцова дома, ведь после того ужина он опять начал рано уходить и поздно возвращаться, так что меня его присутствие сильно удивило. А тут он еще решил отвезти меня на учебу! Нет, не нужно мне такого счастья! Если все увидят, что мужчина меня еще и в универ привозит, то слухи никогда не утихнут, а только умножатся!

– Я могу добраться на такси, – тихо пролепетала я, допивая чай.

Борис поднял на меня невозмутимый взгляд и дернул бровью.

– Я сам буду отвозить тебя на учебу, мне не сложно.

Я поморщилась.

– Я не хочу порождать новые слухи, – честно сказала. – Все и так думают, что я ваша любовница!

Он усмехнулся, продолжая смотреть в планшет.

– Да, я видел это. Ничего удивительного, журналистам тоже нужно зарабатывать на кусок хлеба. Не обращай внимания.

– Не обращать внимания?! – не выдержала я. – Это же все бред!

– Тогда перестань париться по этому поводу, – спокойно сказал Кравцов и решительно поднялся из-за стола. – Мы оба знаем, что все это неправда, так стоит ли напрягаться по пустякам?

Я завидовала его спокойствию черной завистью!

– Поторопись, – Борис подхватил планшет и посмотрел на меня. – Через пятнадцать минут жду тебя в машине.

Я осталась сидеть на месте и переваривать разговор с Кравцовым, в который раз поражаясь его хроническому пофигизму. В отличие от него я не могла вот так просто на все закрыть глаза! Меня это злило!

Надев черные ботинки на грубой подошве, и накинув на себя пальто и шарф, я захватила с тумбочки ключи от дома, которые мне так любезно вручили в первый же день пребывания здесь, и вышла на улицу, щурясь от яркого солнышка. На улице только неделю назад лежал снег, и вот сейчас его уже не было.

Обреченно вздохнув, я поправила на плече рюкзак, вышла за ворота и забралась в машину, в которой меня ждал Борис.

Подождав, пока я пристегнусь, Синяя Борода завел машину, и мы не спеша поехали в сторону моего универа, петляя среди оживленных узких улочек.

Мельком взглянув на сосредоточенное лицо Кравцова, я перевела взгляд на дорогу, думая о своем. А ведь это был первый раз, когда на учебу меня отвозил не отец.

Опустив взгляд, я достала из лежащего на моих коленях рюкзака телефон и набрала Светке сообщение.

Вы: «Я еду. Подожди меня, пожалуйста, у входа».

Нажав «отправить», я снова уставилась в окно, наблюдая за мелькающими снаружи магазинами.

Честно признаться, меня трясло от волнения и нежелания появляться на лекциях, и я ничего не могла с этим поделать. Я не хотела становиться объектом повышенного внимания со стороны сокурсников, не говоря уже о ребятах с других направлений и курсов. Слухи по универу разносились со скоростью звука, мне ли не знать!

Телефон тренькнул, оповещая о пришедшем сообщении.

Света: «Хорошо!»

Отлично. Радовал лишь тот факт, что подруга будет рядом и мне в случае чего не придется отбиваться от нападок в одиночку.

К универу мы подъехали в 7:53, так что до лекции оставалось еще чуть больше получаса.

Отстегнув ремень безопасности, я сжала сумку в руках, собираясь вот-вот выйти, но замерла, рассматривая тусующихся у корпуса ребят со своего курса. Да, мне в любом случае придется пройти мимо них и именно это меня напрягало.

– Долго будешь сидеть? – напомнил о себе Кравцов. – Я не могу ждать тебя вечно.

Ладонь тут же потянулась к ручке, но нащупав ее, опять застыла.

Даже если они и будут бросаться насмешками, это можно пережить, к тому же, может и не будет ничего – возможно у них хватит совести не издеваться над человеком, потерявшим отца.

– Вика, время! – поторопил меня Борис. – Или тебя проводить? – в голосе послышались издевательские нотки.

Я изо всех сил сжала губы и щелкнула ручкой.

– Не нужно, – бросила я, выбираясь наружу. – Сама как-нибудь управлюсь, не маленькая! – и, захлопнув дверцу, уверенной походкой пошла к входу, постепенно приближаясь к компании парней и девушек.

Сердце замерло, когда я увидела, как одна из девчонок перевела на меня взгляд и что-то сказала остальным, после чего в мою сторону обернулись все.

– Привет, Викуха! – весело сказал Виталик, высокий рыжеволосый легкоатлет. – Как дела?

– Привет, – тихо ответила я, продолжая путь к входу, у которого уже стояла Светка. – Все нормально, спасибо!

«Кажется, на этом все», – подумала я, шагая вперед. – «Только боялась зря».

– Эй, Черная! – донесся в спину окрик Ксюши Смирновской, высокой брюнетки, и я, замедлив шаг, обернулась. – Каково это, когда тебя трахает убийца твоего отца? Заводит, да?

Я замерла, рассматривая гогочущую компанию, а глаза закололо от подступающих слез.

Нет, только не плакать! Только не плакать! Нельзя позволять себе раскисать при них! Это все не правда! Они ничего не знают!

– Ты красивая, Ксюш, – тихо сказала я, взяв себя в руки. Ребята затихли, поглядывая на меня как на умалишенную. – Но такая все-таки дура! – и после этих слов я развернулась и пошла дальше, внушая себе, что они глупые, ничего не знающие обо мне люди.

Дойдя, наконец, до входа, я остановилась, разглядывая взволнованную Свету.

– Они цеплялись к тебе? – настороженно спросила она.

Я пожала плечами.

– Все нормально, не переживай, – я попыталась улыбнуться. – Пойдем, я замерзла.

***

Лекция была занудной, так что я то и дело зевала, ловя на себе испепеляющие взгляды Ксюши и ее подружки Дианы, а так же косые всех остальных. Никто не сказал мне за это время ни единого слова и меня это радовало.

Сигнал, оповещающий всех о конце пары, прозвучал как раз вовремя, иначе я могла просто уснуть за партой.

– Следующая пара в этой же аудитории! – бросила Галина Николаевна, препод по философии  и, подхватив свою сумку, выскочила в коридор.

Студенты тем временем тоже стали шевелиться: кто-то, как мы со Светкой, остались на своих местах, другие ушли курить, третьи, относящиеся к категории «заучек», читали записанный на паре материал.

– Ты не ответила на мой вопрос, – над нашей партой неожиданно нависла Ксюша, разглядывая меня надменным взглядом. – Как Кравцов трахается?

Мы с подругой переглянулись.

– Сходи да спроси у него сама, – спокойно проговорила Светка. – Мы-то откуда знаем?

Глаза Смирновской недобро блеснули.

– Ну как же! – улыбнулась она. – Викушка ведь его подстилка! Вот я и спрашиваю!

– А ты, значит, прицениваешься? – не унималась блондинка. – Не думаю, что такой мужик как Кравцов, клюнет на такую шалаву и дуру, как ты, Ксюш. Так что иди, поищи других лохов!

В аудитории воцарилась такая тишина, что стало слышно, как у кого-то с первых парт урчит в животе.

Ксюша смерила мою подругу убийственным взглядом, потом перевела взгляд на меня и стиснула зубы.

В следующее мгновение она занесла руку и ударила Светку ладонью по лицу, а я, подскочив как ужаленная, бросилась на Смирновскую как дикая кошка и вцепилась в ее нарощенные волосы, потому что НИКТО НЕ СМЕЕТ ТРОГАТЬ МОЮ ПОДРУГУ!

– Пусти, тварь! – рявкнула она, пытаясь оторвать меня от себя. – Пусти, я сказала!

А я держала, даже не смотря на то, что Ксюша уже вытащила меня из-за стола в проход и ей на помощь поспешила ее верная подружка, которую внезапно перехватила Светка, принимая на себя удар.

В аудитории поднялся такой крик и визг, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Откуда-то прибежали парни и стали пытаться оттащить меня от сокурсницы, в то время как Светка повалила Диану на пол, села на нее сверху и стала колотить по лицу ладонями, игнорируя пытающихся поднять ее ребят.

– Да убери же от меня руки, ненормальная! – орала Смирновская.

– Нет! – рявкнула я. – Будешь знать, как рот свой открывать! Я не сплю с Кравцовым! И он не убивал моего отца! Уяснила?!

–… Еще раз попадешься мне под руку, и я тебя закопаю! – кричала на фоне моя подруга. – Ты меня поняла?!

– …ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – завизжала вошедшая в аудиторию философичка, расталкивая скопившуюся в дверях толпу. – Чернова, Игнатенко! – пальцы машинально разжались, выпуская лохмы Ксюши. – К ректору, живо!..

***

Со Светкой разговор был короткий, так как Сергей Семенович, тот что ректор  универа, был ее родным дядей, а вот мне так не повезло, и он вызвал Бориса.

– Вика, я могу все списать на стресс из-за смерти отца, но ты сама должна понимать, что после подобного я должен исключить тебя. Прости, но я вынужден был сообщить об этом инциденте Кравцову.

Я подняла глаза на ректора, упрямо поджимая губы.

– Смирновская начала первая! – пожаловалась я, будто мне было семь лет. – Она оскорбила меня! Она… она…

– Прекрати, – осадил меня Сергей Семенович. – Нападки не повод бить всех, кого хочется! Понимаешь?

– Понимаю. Я просто… – договорить я не успела, потому, что в дверь постучали, а затем в кабинет вошел Кравцов. Мужчина прошел вперед, метнул в меня недовольный взгляд и протянул ректору руку для пожатия.

– Ну и что произошло? – Синяя Борода сложил руки на груди. – Из-за чего драка? – последнее, похоже, было адресовано мне.

Сергей Семенович сомкнул ладони в «замок» и положил на стол.

– Сокурсница спровоцировала драку, я уже посмотрел запись с камеры. Как итог – Вика вырвала ей волосы.

Я виновато опустила взгляд.

– Они все равно не настоящие, – проворчала тихо.

Со стороны Бориса послышался тяжелый вздох.

– Сколько? – только и спросил он, подразумевая, видимо, цену закрытия вопроса.

– Мне – нисколько, – ответил ректор. – Но тебе придется самостоятельно решить вопрос с девчонкой, чтобы та не написала заявление в полицию, а она настроена решительно, между прочим! Еще желательно чтобы Вика извинилась перед ней.

Услышав это, я подняла глаза на мужчин и отрицательно покачала головой.

– Я не буду перед ней извиняться. Она оскорбила меня и понесла наказание.

Борис раздраженно посмотрел на меня, буквально уничтожая взглядом.

– Помолчи, полиция нравов, ты и так дел натворила!

Было обидно. Очень.

Отвернувшись, я как можно сильнее сжала губы, чтобы те не дрожали от обиды и несправедливости.

Но ведь Смирновская начала первая! Кто ей дал право оскорблять меня? И я еще должна извиняться за то, в чем она сама виновата? Да ни за что! Лучше уж сяду в тюрьму!

– Я разберусь, – кивнул Кравцов. – А сейчас позволь, я поговорю с ней.

Ректор пожал плечами, поднялся и без лишних вопросов вышел за дверь, оставляя меня один на один с этим страшным человеком.

– Ты вообще башкой думаешь? – грубо спросил он, испепеляя меня взглядом. – Мне, по-твоему, заняться больше нечем, кроме как решать твои детские проблемы?

Я вжалась в спинку стула, растерянно смотря на мужчину.

– Не надо со мной так разговаривать, – тихо попросила. – Я тут не причем. И вообще – я не просила вас приезжать! Я совершеннолетняя и могу о себе позаботиться!

– Да, я вижу, – кивнул Кравцов. – Взрослый поступок на лицо.

Меня начинала откровенно злить эта ситуация. Вместо того чтобы нормально поговорить, войти в мое положение, виновной сделали меня.

– Если вас так бесит все это, тогда почему вы не оставили меня? Отец умер! Ему плевать на ваше обещание! – выпалила я. – Дело в деньгах, да? Балласт достался не бесплатно, как тут отказаться?..

Ответ я не стала ждать, поэтому подскочила и выбежала из кабинета, игнорируя чуть обалдевшего ректора, который стоял под стеночкой и рассматривал какой-то стенд с фотографиями.

Я бежала быстро, без оглядки, смахивая навернувшиеся на глаза горькие слезы. Меня даже не пытались понять! Никому не было до меня дела!

В этом мире для меня будто не осталось места. Я нигде не чувствовала себя дома. Понятия не имела, о чем думал мой папа, когда завещал меня  Синей Бороде. Он же тиран! Конечно, у отца особо не было выбора, он мало кому доверял, но все равно – ПОЧЕМУ ИМЕННО БОРИС?!

Я уже часа два сидела в кафе и игнорировала входящие звонки от этого душегуба. Я его не то чтобы видеть – слышать не хотела! Пускай катится на все четыре стороны! И тут даже дело не в личной неприязни, ее можно как-то пережить, а в том, что он меня даже не выслушал, не говоря уже о том, чтобы встать на мою сторону.

Извиниться перед Ксюшей? Да ни за что на свете! Я не буду извиняться перед этой фальшивкой!

Наконец, звонки перестали поступать на телефон, и я чуть-чуть успокоилась, допивая уже остывший кофе.

Тут телефон звякнул и на экране появился конвертик от Светы, который я, не раздумывая, открыла и стала читать сообщение.

Светлячок: «Ты где? Почему не пришла на занятия? Все плохо, да?»

Я горько усмехнулась и стала набирать ответ.

Я: «Во всем обвинили меня и даже оправдания слушать не стали. Ректор сказал, что Смирновская может написать на меня заявление в полицию, поэтому мне нужно извиниться перед ней. Свет, я не буду этого делать. Я не буду извиняться перед этой бессовестной тварью!»

Нажав кнопку «отправить» я положила телефон на стол и вздохнула.

Кто бы знал, как мне хотелось сквозь землю провалиться! Не спорю, бывают тяжелые деньки, но этот просто невероятно неудачный!

Светлячок: «Жесть. Я могу поговорить с дядей, он что-нибудь придумает!»

Я: «Не надо. Он уже «придумал». Ещё и Кравцова вызвал. Тот и вовсе  не заступился за меня. Вот если бы отец был жив, он не дал бы меня в обиду. Самое обидное то, что мне досталось не по заслугам».

Светлячок: «И что будешь делать?»

Я: «Не знаю. Чувствую себя убитой».

Вздохнула и закрыла глаза.

Возвращаться в дом Кравцова мне не хотелось и не только из-за обиды, но и из-за чувства гордости. Лучше уж под мостом заночую, а к нему ни ногой!

Вот почему?.. Почему меня без суда и следствия отдали на расстрел?! Моей вины там нет, Ксюша начала первая, а я не потерплю подобного обращения ни с собой, ни с подругой!..

Дверь в кафе открылась, и висящий над ней колокольчик звякнул, оповещая о новом посетителе.

Бросив ленивый взгляд в сторону выхода, я замерла, чувствуя, как меня обдает жаром.

Борис обвел взглядом помещение и когда отыскал глазами меня, то его брови сошлись в переносице и мужчина двинулся в мою сторону.

Прощалась ли я с жизнью в тот момент? Да не то слово!..

Вид у Синей Бороды был свирепый, как у разъяренного медведя, а из глаз и вовсе сыпались искры.

Он подошел к моему столику и остановился, разглядывая мое побледневшее лицо.

– Я полгорода обыскал, – зло процедил он, сквозь плотно сжатые зубы. – Какого черта ты не отвечала на звонки?

Ну вот, только представления в общественном месте мне не хватало!

– Будем обсуждать это при людях? – хмуро поинтересовалась я, хотя было очень страшно. – Не хотела и не отвечала!

Кравцов бросил недовольный взгляд на присутствующих, которые без сомнений прислушивались к нам, а потом снова посмотрел на меня.

– Поехали домой, – не предложил, а приказал Борис. – Там поговорим. И давай без детских выходок. Я сыт ими по горло!

– А о каких детских выходках идет речь? Я не сделала ничего такого!

– Уверена? Тебе огласить весь список?

Я недовольно поджала губы, резко поднялась и подхватила сумку, а затем направилась в гардероб за верхней одеждой.

– Оплатите мой кофе, будьте добры! – бросила я через плечо.

Когда я вышла из кафе, то Кравцов стоял у входа и курил, не обращая ни на кого внимания.

– Мы едем? – стараясь говорить уверенно, поинтересовалась я, хотя коленки чуть подрагивали.

Борис сделал затяжку, выдохнул столб дыма и перевел взгляд в мою сторону. Он пару секунд внимательно рассматривал меня, из-за чего по моей спине пробежали мурашки, а затем отвернулся и взглянул на наручные часы.

– Едем, – кивнул он, выбрасывая в урну недокуренную сигарету.

В автомобиль мы садились молча и даже не глядя друг на друга.

Устроившись сзади, я как обычно отвернулась к окну, а Синяя Борода тем временем выехал с парковки.

– Запомни раз и навсегда, – вдруг подал он голос, – никогда не ведись на провокации, либо всю жизнь будешь пожинать дерьмо. Имей гордость пропускать собачий лай мимо ушей. Поняла меня?

Я отвела взгляд от окна и сразу встретилась с глазами цвета пасмурного неба в зеркале заднего вида.

– Поняла, – тихо сказала и отвернулась. – И что теперь будет?

Кравцов повернул вправо.

– Ничего не будет. Я со всем разобрался.

Я снова посмотрела в его сторону и нахмурилась.

– Разобрались? – недоверчиво отозвалась я.

– Разобрался, – как ни в чем не бывало, отозвался мужчина. – Но я буду тебе очень признателен, если ты больше не будешь устраивать никаких заварушек и доставлять мне тем самым еще больше проблем. Не люблю почем зря терять свое время.

Только-только хотела сказать, что я его об этом не просила, но решила помолчать.

– Хорошо, – сказала, поджимая губы. – Я постараюсь.

Переваривая разговор с Синей Бородой, я все гадала, как именно он уладил конфликт с Смирновской, но спрашивать об этом не хотелось. Все равно ведь не признается. Думаю, завтра сама все узнаю.

До дома Кравцова оставалось ехать не более десяти минут и ничего не предвещало беды. Внезапно я услышала скрежет шин об асфальт и испуганно вскинула глаза, но не успела даже что-то понять, как послышался сильный удар и я ощутила мощный толчок. Меня отбросило в сторону. Боль в голове, крик прохожих, темнота…

***

– Вика!.. Вика, очнись!

Помимо напряженного голоса Бориса вокруг слышались крики людей, звук сирен, а еще я ощущала запах мужской туалетной воды, гари и… крови.

Я приоткрыла глаза, но от яркого света снова зажмурилась и почувствовала, как виски пронзила острая боль. Меня затошнило.

– Вика, ну же!..

Темнота была такой манящей, уютной, что возвращаться в суровую реальность вовсе не хотелось. Я бы осталась в ней навсегда.

– Детка, открой глаза! – повторил все тот же голос. – Вика!..

Рядом послышался какой-то топот, а потом я вдруг почувствовала резкий запах нашатырного спирта и распахнула глаза, машинально отмахиваясь от неприятного запаха так, что ударила того, кто эту гадость держал около моего лица. Бутылочка выпала из рук парня в синей форме и он поспешил поднять ее, пока все не вылилось.

– Так-то лучше, – проговорил Борис, разглядывая мое лицо. – Теперь давай попробуем подняться.

Оказалось, мы расположились на тротуаре, причем я лежала на коленях сидящего под столбом Бориса. Когда мужчина осторожно поднял меня, голова у меня на мгновение закружилась, но я сумела устоять на ногах.

Вокруг была какая-то суматоха: многие снимали происходящее на камеры телефонов, а машины сигналили из-за образовавшейся на дороге пробки, потому что в наш автомобиль врезалась «газель» и смяла авто со стороны пассажира. Не представляю, что со мной было, если бы я сидела впереди.

Меня снова начало тошнить, и я покачнулась, но Кравцов успел подхватить меня под руку.

– Тише-тише, не падай, – мужчина повел меня прочь от суетящейся бригады скорой помощи. Кажется, авария малой кровью не обошлась, и пострадал кто-то еще. – Сейчас, погоди…

Пока Борис отвечал на входящий звонок и что-то орал в трубку, я разглядывала улицу, на которой происходило черт знает что, а потом увидела, как на носилках понесли накрытую простыней женщину, чьи темные волосы свисали с края.

В нос опять ударил запах крови и я, не управляя толком рукой, смахнула со лба прилипшие волосы, чувствуя на пальцах что-то вязкое.

Кровь.

Моя?..

– Да мне по*ер, что дорога перегружена! Забери нас отсюда! – продолжал орать Кравцов, а потом убрал телефон в карман и неожиданно подхватил меня на руки. – Только не теряй сознание, солнышко…

Наверное мне все это снится, да? Сейчас я проснусь, спущусь на кухню, а там папа печет мои любимые блинчики и напевает под нос песню группы «Ласковый Май». Он пожелает доброго утра и как обычно поцелует в лоб, усаживая за обеденный стол.

Похоже, из моих глаз потекли безмолвные слезы, потому что щекам стало щекотно и мокро.

Наконец, Борис дошел до машины стоящей на обочине и осторожно усадил меня на заднее сиденье, располагаясь рядом.

– Поехали, – холодно бросил он водителю, и автомобиль сорвался с места.

Мое сознание продолжало плыть. Я то просыпалась, то засыпала, голова продолжала кружиться. Реальность от бреда я не отличала вообще, им казалось абсолютно все.

Кравцов все кому-то звонил, угрожал уволить к чертовой матери, если кто-то что-то не сделает, а потом бросал трубку и продолжал держать меня, поторапливая водителя.

…А папа улыбался и махал мне рукой.

Я так хотела подскочить к нему, обнять, сказать, как сильно соскучилась, но не могла – ноги, будто вросли в землю.

– Вика.

– Папа?..

– Виктория, вы меня слышите?

Я приоткрыла тяжелые веки и уставилась на пожилого мужчину, у которого были необычайно добрые глаза. Он стоял рядом с больничной койкой, на которой я лежала, и смотрел на меня.

– Ну, наконец, вы пришли в себя! – он потоптался на месте. – Как вы себя чувствуете?

Я прислушалась к себе и поняла, что, в принципе, неплохо.

– Голова немного болит, – призналась, чувствуя, как во рту все пересохло. – Можно воды?

Тот кивнул, подошел к тумбочке, налил жидкость в стакан и протянул мне.

Я чуть приподнялась и стала жадно пить, а после, поблагодарив, вернула стакан.

– Произошла авария. Пока вы были без сознания, мы провели небольшое обследование, – мужчина взял в руки планшет с записями. – У вас легкое сотрясение мозга, ничего серьезного. Правда, некоторое время может присутствовать головокружение, головная боль, нарушение сна. Рекомендую остаться на некоторое время здесь, чтобы мы могли понаблюдать за вами.

Я уставилась на мужчину и отрицательно помотала головой.

– Н-нет, я не хочу тут оставаться, – пробормотала, замечая, как в палату входит Кравцов. – Не оставляйте меня здесь! – тут же попросила его. – Заберите меня отсюда, пожалуйста!..

Старик перевел взгляд на Бориса и как-то по-доброму усмехнулся.

– Хорошо, – произнес тот и посмотрел на доктора. – Я присмотрю за ней, Роман Сергеевич. Спасибо.

– Да что уж, – отмахнулся тот. – Забирай свою подопечную! – и, продолжая что-то бормотать себе под нос, вышел из палаты.

Кравцов тем временем приблизился к моей койке и посмотрел на меня сверху вниз. Бровь у него была разбита, под глазами залегли тени.

– Все хорошо?

Я, неуверенно, кивнула.

– Отлично. Тогда поехали домой.