Барышня-крестьянка для пленного офицера

Я ненавидела ходить в город именно потому, что каждый раз видела их – пленных. И ничем не могла помочь.

Стоящие у решетки, ухватившись за прутья, они были… мальчишками! Конечно, не маленькими детьми, но юношами, почти подростками, а вовсе не молодыми людьми. Молодыми аристократами…

Их вина в том и была – захватившие власть в городе повстанцы выгнали или перебили всю аристократическую верхушку. Кто-то сбежал, кто-то погиб, защищая семью и дом, а кто-то затаился, отдал свой особняк предводителям, и тихо молился, чтобы его самого оставили в живых.

А вина этих парней была в том, что они… были. Были кадетами военного училища, в которое брали дворян. По какой-то недоброй случайности они оказались в городе в момент восстания, и не сумели скрыться.

Кто-то скажет, что они должны были защищать порядок? Но что могут сделать несколько человек против банды? Я бы их не осудила, и не обвинила в трусости, если бы они сбежали. Но почему-то они остались. Они, и тот мужчина, командир, а по факту – воспитатель, учитывая их возраст. И ему-то доставалось больше всех от взявших власть «революционеров».

Да какие, к черту, «революционные повстанцы»? Настоящая банда. Просто местные вначале тоже поверили, что наступит справедливость: у богатых все отберут, а бедным отдадут и деньги, и чужое имущество. Да еще без всяких усилий с их стороны… Ага, мечтатели! Справедливость – она у каждого своя, а такая – вообще в моем понимании грабеж.

Но вначале банда атамана Яшки-Освободителя не встретила сопротивления, местные ему помогали.

Очнулись они, когда подручные атамана разграбили дворы, и стали тащить за косы красивых девушек, чтобы те «встретили и обласкали победителей». Только поздно было возмущаться и пытаться защитить уже свои, а не чьи-то чужие семьи.

А вот эти военные не прошли мимо беспредела, за что и поплатились.

Алена

- Эй, девка, ты что здесь делаешь? Не видишь – нельзя ходить!

- А кто это? – я отошла, и спросила уже потише.

Говорить в полный голос, чтобы несчастные слышали, как мы их обсуждаем – все во мне противилось этому.

- Да это, вишь…

Дородная женщина средних лет вздохнула, и начала рассказ.

Чем дальше, тем страшнее было ее слушать. И несправедливо, что за это никто не ответил!

А еще я порадовалась, что сейчас замоталась в платок, так что и лица толком не видно, и надет на мне какой-то балахон, под которым не то, что фигуру не разглядишь, даже возраст не поймешь!

Женщина рассказала краткий вариант недавних событий, особенно напирая на то, чтобы я не маячила на глазах голодных мужиков.

Да уж... Я не могу сказать, что те девушки заслужили все, что случилось. Никто подобного не заслужил. Тем более, что поддерживали мятежников мужики, а вовсе не женщины. А потом эти мужики, скорее всего, больше переживали о том, что дочери будут «порченые», честь потеряют.

Но никто из них сейчас не помог пленным! Своя шкура дороже. «Моя хата с краю…» Да, я могу в чем-то понять этот страх: им здесь еще жить. Это я живу в избушке на отшибе, можно сказать, что в лесу. А еще я вообще не из этого мира.

***

«Дворянчики», как кто-то их презрительно назвал, выглядели голодными и оборванными. При этом я сразу поняла, что в нормальной жизни оборванцами они не были. Но мундиры не пережили всех испытаний: драки, избиения… а я не сомневаюсь, что все это было! Так что единственная одежда, в которой они и спали тоже, выглядела соответствующе.

Место, где их держали – загон, напоминающий загон для скота, только вместо деревянных жердей – железные решетки. Негде спрятаться, только стоять, взявшись за прутья, или сидеть на земле. Спали пленники в каком-то сарае, который стоял в глубине этого «вольера». По-другому это страшное место и не назвать.

Что бандиты с ними собираются делать? Не выкуп же получать? Ведь если (точнее, когда) власти вернут себе контроль над городом, вся эта банда пойдет в расход, с ними никто не будут договариваться. Скорее бы уж пришли, и навели тут порядок! Да только, видимо, смута случилась серьезная, и у нормальной власти нет сил, чтобы выбить всех бандитов. Может, про пленных вообще не знают.

Не слушая, несомненно, умных и жизненных советов случайной встречной, той, что рассказала страшную историю и меня предостерегла, я снова посмотрела на этих людей.

Да их вообще кормили, бедняг? Хотя бы, воды давали?

Невольно подумалось, что, когда похищают кого-то ради выкупа, то заботятся о его жизни. А здесь над людьми словно издевались – сколько они протянут?

А я даже спросить ни у кого не могла, что с ними собираются сделать: никто не подходил, все боялись. Или местным жителям уже было наплевать на чужие беды, своих хватало?

Наверное, поэтому и охраны тоже не было – все равно никто бы не рискнул собой ради помощи неизвестным людям. Или охрана была, но отлучилась «по нужде»?

Что же, для меня настал самый подходящий момент.

- Я хочу вам помочь, как могу, - быстро и тихо заговорила я, подойдя поближе к решетке и встав боком, стараясь заслонить обзор. Взгляд сделала задумчивый и озабоченный, словно о чем-то вспомнила: может, кашу с плиты не сняла, или о ценах на рынке думаю… а на пленных вообще не обращаю внимания!

А сама под прикрытием пышной юбки быстро просовываю через проемы в решетке пирожки.

- Ребята, возьмите каждый по два, и спрячьте, или быстро съешьте, чтобы не заметили.

На меня практически уставился, не справившись с изумлением, ближайший парнишка – с выгоревшими светлыми волосами и голубыми глазами. Высокий, но голенастый и худющий – точно подросток, лет шестнадцати. Вот ведь мерзкие твари – эта новая власть! Что им сделали почти дети? Они даже не военные, просто ученики. Хотя… когда это во время восстаний победители благородство проявляли? Никогда, наверное.

- Пирожки бери, живо! – прикрикнула я шепотом. – И остальных позови, или передай им сразу. А у меня вот еще что есть – тут молоко. Выпейте, а посуду в мусор бросьте, растопчите. Или через решетку подальше забросьте.

Тут, оглянувшись, не смотрит ли кто на нас, к решетке подошел еще один узник: смуглый темноволосый парень. Темноволосый, темноглазый, явно каких-то южных кровей; а еще улыбчивый… был. Сейчас на его лице застыло напряженное ожидание любых неприятностей. Уверена, если охрана вернется, неприятности у нас у всех будут. Надо быстро провернуть эту операцию.

- Что вы делаете? – тихо, почти шепотом, спросил их командир.

Он подошел к нашему «собранию» у решетки, и смотрел на меня с удивлением, смешанным с опасением. Кажется, ему хотелось запретить своим подопечным вообще подходить к посторонним людям, потому что над ними элементарно могли подшутить. Или, еще хуже, спровоцировать какое-то наказание. По побледневшим синякам, заметным даже на лице, было понятно, что с ними не церемонились.

Но парни были голодными! А я, надеюсь, не выглядела злой шутницей. Именно поэтому единственный взрослый в этой печальной компании просто не смог запретить своим мальчишкам взять еду.

- Возьмите, здесь пирожки с мясом, и молоко… в тыкве! В посуде такой. Быстро съешьте и выпейте, пока никто не видит! Пока я могу только так помочь.

Первый парнишка, который светленький, уже начал жадно есть пирожок. Командир тоже понял, что сейчас не время вести светские разговоры, иначе отставший подведет всех остальных, и охрана докопается до правды.

Я передала через решетку забавные длинные посудины, наполненные молоком. В них поместилось, наверное, по пол-литра этого продукта, и на какое-то время пленные и жажду утолят, и силы поддержат. После использования, надеюсь, они просто растопчут и замаскируют посуду под обычный мусор – как будто это кора или полусгнившие старые ветки, которые валялись на земле.

***

После того, как местная женщина рассказала мне, что за люди содержатся в этом «вольере» на потеху толпе, точнее, на потеху новой власти, я подготовилась к сегодняшнему визиту.

По виду пленников было понятно, что кормили их так, чтобы только с голоду не умерли. Поэтому нужно было придумать еду, для которой не нужна тарелка, и которую можно быстро съесть или спрятать.

Я испекла пирожки с мясной начинкой, как самые питательные, и спрятала их в корзинку. Сделала их небольшого размера, чтобы пролезли через решетку, и чтобы их легко можно было спрятать в кулаке, если нас засекут.

Горожане сами боялись что-то сделать, чтобы облегчить жизнь этим людям, но кто-нибудь с радостью донес бы на меня, если бы заметил эти манипуляции. Донес бы из страха, или чтобы выслужиться и полизать пятки новой власти.

Поэтому я принесла пирожки и вареные яйца, которые предусмотрительно очистила от скорлупы еще дома, чтобы парни могли все это сразу съесть не привлекая лишнего внимания.

С водой оказалось сложнее. Конечно, никаких пластиковых бутылок здесь нет, это дураку понятно. Стекло очень тяжелое и неудобное, и бутылку я нашла… только с вином! Да, можно пошутить, что в такой ситуации остается только напиться, но что-то не очень смешно.

Но в моем доме обнаружились очень забавные поделки: декоративные тыквы в форме кувшинчиков или вазочек. Главное, что их можно было использовать как посуду, и эта посуда была легкой и высокой, но не широкой. Я поняла, что это за штуки такие, только потому, что моя бабушка очень любила передачи про сад-огород, а еще разные журналы на эту тему с советами огородников и статьями. И эти тыквы там были на фотографиях, выглядели забавно, и еще описывалось их применение.

Так что дома я перелила молоко в тыквенные кувшины, потом неоднократно выругалась, пытаясь установить их в корзинке так, чтобы ничего не пролилось. В конце концов поставила кувшины, проложила между ними старые полотенца, чтобы посуда была поустойчивее, и туда же сложила пирожки и яйца.

Нагруженная съестным корзинка весила прилично, и я почувствовала себя, словно собралась на пикник на природу, куда «все свое ношу с собой».

***

Городок этот был провинциальным, практически большое село.

В этом нашлись и свои плюсы: тюрьмы здесь просто не оказалось. Были какие-то камеры в том здании, которое занимал городской голова, но пленных туда не посадили. Об этом мне рассказала все та же словоохотливая женщина. Нет, она открыто не осуждала и не обсуждала новую власть даже со мною, такой же безобидной на вид женщиной. Здесь все боялись, что противников новой власти показательно «воспитают», вот так же, как уже захваченных «идейных противников».

Поэтому она только сказала:

- Бедняги они, хоть и богатеи. Что ж они, не люди? Но их тут специально оставили, чтобы все знали, что будет, если супротив власти пойдешь.

В общем, повезло мне, что никаких казематов тут не было, и к пленным можно было свободно подойти. Точнее, не совсем свободно, а при изрядной доле везения, если меня не заметят. Сегодня, вот, повезло.

А теперь нужно, не оборачиваясь, уходить. Я надеюсь, что еще вернусь сюда.

Глупо, наверное, устраивать такие экспедиции только с одной целью: накормить людей. Но если думать «о великом», и не размениваться на мелочи, рядом с тобой кто-то просто может умереть от голода или жажды. Может, кусок хлеба или чашка с молоком спасет этому человеку жизнь и даст силы сопротивляться.

***

На следующий день я хотела повторить эту экспедицию с едой, чтобы помочь пленникам хотя бы чем-то. Да, знаю, что это не решение проблемы, но лучше сделать хотя бы что-то, чем вообще ничего.

И да, у меня появился безумный план, как попытаться их освободить, но было попросту страшно. Если ничего не выйдет, и мы при этом привлечем чье-то внимание, то… все. Всем придется очень и очень плохо, я их просто подставлю. Я сама смогу, наверное, сбежать, а вот этим беднягам придется еще хуже, чем до моих попыток спасения.

Однако сегодняшним днем у меня ничего не получилось с импровизированным обедом: охрана была на месте. Может быть, вчера повезло случайно, и пленников не оставляют надолго одних? А я ведь специально пришла в самую жару, чтобы охрану сморил полуденный сон где-нибудь в тени… Не угадала. Долго бродить по рыночной площади и окрестностям без цели тоже не стоило, чтобы не привлекать внимания.

Что же, тогда дожидаться больше нечего, приступаем к плану «б». Точнее, как раз нужно будет уйти домой и дождаться темноты, и тогда уж исполнять свой сумасшедший план.

Ладно, Петруша, скоро будет твой выход!

Вот наша героиня) Она попаданка, и скоро я расскажу ее историю. Однако вначале она попытается спасти военного вместе с его подопечными...

Алена

- Кто это?!

Да, помощник у меня знатный, раз при виде его бывалый военный немного оторопел.

Петруша – это енотик. А у енотов даже не лапки, а пальчики. И открыть любой замок для них – это дело чести.

Да, в качестве лирического отступления – не стоит держать енотов в городской квартире, ох, не стоит! Благо, здесь-то у меня большой дом, и лес кругом, так что зверюшка успевает умотаться за день, найти приключения на свою мохнатую… ту, самую, откуда хвост растет, и дома уже особо не шкодит. А на всякий случай я закрываю вход в те комнаты, где шкодливого гостя видеть не хочу, придвинув что-нибудь тяжелое к двери.

Ну, а «на дело» мы пошли с Петрушей, когда стемнело. Перед этим, днем, я с независимым видом обошла тюремные решетки, которые огораживали место заключения, взглядом нашла замок и задвижки, рассмотрела их, и решила: «Эх, была – не была!». Главное – подойти незаметно, а там уж самое худшее, что может случиться – я подарю пленникам ложную надежду. Но надеюсь, что все получится. Не может не получиться, в жизни должно быть место чуду.

Ночь, точнее, поздний вечер – безлюдное время для небольших городков. Это вам не современный мегаполис, освещенный фонарями и рекламными вывесками, с магазинами и кафе, работающими допоздна, а то и круглосуточно. А здесь люди ведут правильный и здоровый образ жизни, ложатся спать, когда стемнеет. Ложатся спать, потому что больше заняться нечем, нет соблазнов. Ну, и охрана не бодрствует круглосуточно, надеюсь.

Я подвела своего четвероногого подельника к замку, и положила рядом вкусняшку. Енот слопал кусочек мяса, а потом очень заинтересованно ощупал металл замка и замочную скважину. Ну, в общем, если возможно открыть этот замок без ключей, мы это сделаем. Хотелось бы, конечно, не всю ночь этим заниматься, а то мало ли что…

Хорошо, что меня пленники уже узнали, и, надеюсь, доверяли, потому что они нашу возню услышали. Вот тогда и подошел самый взрослый из пленников с вопросом: «Кто это?!»

- Енотик, - улыбнулась я. – Мы очень постараемся открыть этот замок. А вы тогда будьте готовы бежать. Мне есть куда вас спрятать, потому что живу не в городе, а за лесом. Чужим нас будет сложно найти. В общем, не пугайте животинку… хотя его фиг напугаешь, когда он пакость задумает!

Окончание фразы я произнесла про себя, чтобы не выпадать из образа местной девушки.

- Охраны ведь ночью нет? – с надеждой уточнила я у него.

- Нет, они ни разу не проверяли ночью, - ответил командир. – Но все равно вам опасно тут быть. И бессмысленно.

И он горько улыбнулся, с тоской глядя чрез решетку на волю.

- Мы пробовали уже открыть эти замки, - сказал, тоже подойдя к запертой калитке, чернявый парнишка. – Ничего не получилось.

- То вы, а то этот умелец! – тихо рассмеялась я. – Эта животина – настоящий взломщик сейфов. Откроет все, что нужно и не нужно. В основном – то, что не нужно.

Вообще, в «прошлой жизни» я периодически смотрела веселые видео с такими прикольными животными. Точнее, веселыми видео были для зрителей, для хозяев – что-то сомневаюсь… Как я понимаю, всеми этими шалостями домашние животные занимаются от скуки.

А мой Петруша так искал еду. Вначале он влез в сундук, который стоял в подполе. Я неосмотрительно оставила открытым вход в подпол, а в сундуке хранилось масло и копченое мясо. Ну, в общем… енотику было очень плохо, потому что он обожрался, но до этого ему было очень хорошо и весело!

Вот так и повелось, что за любым замком он искал вкусняшки. Проще уж вообще не закрывать двери… либо баррикадировать их тяжелыми предметами.

- Ну, давай, что ли! – шепотом подбодрила я взломщика. – Зря ты, что ли, все окорока у меня понадкусывал? А сейчас, когда нужно…

Меховая спина и недовольно дернувшийся полосатый пушистый хвост выразили мне молчаливое неодобрение в ответ на эти аргументы.

Пленники уже все собрались около калитки, потому что кто сможет спать в такой момент, когда решается их судьба!

Ночь стояла лунная, наши глаза давно привыкли к темноте, поэтому мы все видели, и наблюдали за происходящим, затаив дыхание.

Я надеялась, что и через лес мы пройдем нормально, если (когда!) откроем замок. Фонаря у меня не было, да и опасно светить в ночи, привлекая внимание.

И тут раздалось какое-то щелканье… неужели?! Неужели это долгожданное чудо случилось?

- Получилось! – шепотом завопила я, но ребята уже сами все поняли.

И тут я подумала: они ведь могут просто сбежать, куда глаза глядят. Может, так будет безопаснее? Но все же я думаю, что они должны переждать какое-то время в моем доме, отдохнуть и нормально поесть. Да и… я эгоистично не готова прямо сейчас с ними расстаться, никогда больше не видеть, и не знать об их дальнейшей судьбе.

Ладно, просто включаем логику: нельзя среди ночи голодным и измученным людям идти в никуда. А у меня их не найдут, в этом я абсолютно уверена.

А в следующем продолжении увидим дом и познакомимся с историей героини, только новым знакомым она расскажет не всю правду, конечно..)

А сейчас енотик)) Ну, разве эти глаза могут задумать пакость?!

Алена

- Получилось! Пойдемте отсюда быстрее, и я знаю, куда идти. Просто поверьте мне: там нас найти не смогут, место такое, что даже местные не знают.

Я верю, что им хочется оказаться отсюда подальше, и, желательно, побыстрее, потому что у самой возникло такое же непреодолимое желание.

- Спасительница! – тихо, еще не веря, что все получилось, проговорил командир.

А я ведь даже не знаю, как его зовут… но представляться и вести светские разговоры будем потом, чтобы не попасться по собственной глупости в последний момент.

- Ребята, быстро выходите! – скомандовал он. – Куда идти? – обратился уже ко мне.

- Идите за мною, выйдем из города и пройдем через лес. Я знаю дорогу, даже ночью не заблудимся.

Либо я была очень убедительна, либо командир этого маленького отряда очень предусмотрителен, и сразу понял, что демонстративно уходить «на все четыре стороны» будет черной неблагодарностью и откровенной глупостью, но все освободившиеся быстро и тихо последовали за мною.

Кроме уже знакомых мне светловолосого паренька и темненького красавчика (смерть девчонкам будет, когда чуть подрастет!), к нам присоединился последний из пленников: парень лет семнадцати, среднего роста, тоже темноволосый, не особо примечательной внешности.

- А… зверюшка? – вдруг спросил он, оглядываясь в поисках нашего «мехового шара».

- Он не потеряется! – тихо засмеялась я.

Быстро, почти бегом, но стараясь не топать сапогами… или что там осталось на ногах моих спутников, мы пересекли площадь, нырнули на узкую улочку, пробежали мимо магазинчика – конечно, он закрыт, хозяева давно ушли спать. И следующий домик был темным, и за ним… прекрасно, никто не хочет жечь свет, все мирно храпят в своих кроватях. Где-то вдалеке виднелся слабый свет в окошке, но этот полуночник вряд ли выйдет на улицу.

Мощеные улочки незаметно переходили в утоптанные дорожки, и, значит, мы почти вышли из города. Здесь стояли старые домишки-развалины, большинство из которых пустовало, а окрестности уже зарастали высоким кустарником и молодыми деревьями. Прекрасно, теперь нас точно никто не увидит.

Сейчас середина весны; листья на деревьях уже распустились, зацвели яблони и вишни, но ночи часто бывают холодными. А еще вода, оставшаяся от таяния зимних снегов, все еще стоит в низинах. В болотистых местах можно, пожалуй, и завязнуть в холодной трясине.

Но именно поэтому я не боялась, что за нами будет погоня: потому что знала тропинки через эти болота. Хозяйка дом, где я сейчас жила, показала мне все дорожки. Она сказала, чтобы я слушалась своих предчувствий, и тогда быстро запомню безопасный путь.

Что-то, мне кажется, ведьмовское было в этой женщине… впрочем, в новой жизни вообще причудливым образом переплелись реальность и потусторонние истории. Я ведь перенеслась сюда из своего мира? Но дальше ничего сказочного не было, даже забавная зверюга не заговорила со мной человеческим голосом. Приходится признать, что остальное – не-сказочная реальность. Может, так даже и лучше, меньше неожиданностей.

- Идите за мною, по тропинке, - обернулась я к своим спутникам. – Лучше след в след, потому что иначе можно провалиться в холодную лужу.

А где-то в кустах быстро пробирался Петруша, которому не нужно было показывать дорогу.

Действительно, холодно-то как… от земли тянет ледяной сыростью, и, если дохнуть, может быть, даже пар появится. Хорошо, что я не стала долго тянуть со спасательной операцией: кто знает, получилось бы у моего «подельника» открыть замок в другой раз, да и холод вместе с голодом доконали бы парней. Вон, уже кто-то из мальчишек закашлялся, попытался прикрыть рот рукой, задохнулся…

- Здесь, надеюсь, нас уже не услышат, - сказала я. – Песни петь не нужно, конечно, но откашляйся, а то ведь хуже будет.

- Простите, - прохрипел светленький. – Я не заболел, просто что-то горло схватило.

Так, домой, быстро, и отогреваться! Весна – весной, но отопление у меня еще теплится. Газовый котел я не отключала – благам цивилизации не чуждо и это жилище! Правда, если там что-то сломается, то наступит мне трындец – ничего починить я не смогу, и искать мастера не буду – никому не хочу показывать это место. Впрочем, тогда придется оживить печку, которая тоже присутствовала, и была построена раньше – изначально дом существовал с печным отоплением.

***

В дороге мы согрелись, хотя и устали от быстрого шага, иногда переходящего в бег. Изредка птицы шуршали в кустах, перебираясь с ветки на ветку, да еще заливались соловьи. Тихая мирная жизнь, ничего и никого страшного рядом. Но это только видимость: город не так и далеко, иначе я бы не смогла так часто и легко туда приходить.

- Скоро придем, - ободрила я спутников.

Даже имен их не знаю, и они моего, кстати, тоже. Но одна из полезных вещей, которые я уяснила из приключенческих фильмов и книг: не стоит вести долгие разговоры, когда враги «на хвосте». А то получится трагикомедия из серии: «Ах, вот ты где, злодей! Сейчас мы будем биться, но перед этим я и двадцать моих слонов тебе станцуют!».

Ребята приободрились, пошли бодрее. Все, вот он, дом! Лес расступается, и вот полянка, залитая лунным светом, и на ней стоит деревянный теремок. Прянично-сказочная внешность обманчива, деревянные стены очень крепкие, сохраняют тепло; и вообще он выглядит уютным и снаружи, и изнутри. По крайней мере, у меня ощущение, что жила здесь всю жизнь.

А еще здесь тепло, есть еда, и нормальные кровати, чтобы потом все отдохнули! В доме целых три этажа, хотя третий – скорее, мансарда, и предназначена для лета. Пожалуй, ребят я поселю на первом этаже – он самый теплый.

Но вначале поедим. И покормим Петрушу – он это точно заслужил! Больше того, он заслужил вкусняшки как минимум, на целый месяц!

- Вот здесь летний душ, вода должна нагреться – если кто-то хочет ополоснуться, - показывала я постройки. – Вот рукомойник – тоже быстро умыться и руки ополоснуть. И пойдемте кто-нибудь со мной, я дам полотенца.

- Спасибо, - потрясенно проговорил старший. – Спасибо. А я ведь до последнего не верил, что…

- Думали, что лучшее, что вас ждет – землянка? – засмеялась я.

- Честно говоря, да, - смущенно признался он. А потом спохватился: - Эдуард. Я ведь не представился.

- Очень приятно… Эдуард! – снова улыбнулась я. – Некогда было представляться, сами понимаете. А я Алена.

Красивый он. Прямо сейчас, вообще-то, зарос щетиной (хорошо хоть, не бородой до пояса!), но серые глаза захватят в плен любую женщину, и не отпустят. Черты лица… никогда не умела составлять нормальные словесные портреты, но он мне просто нравился. Очень мужские черты лица: резкие, волевые, но, в то же время, вызывающие доверие. Словно собирательный образ всех тех офицеров из кинофильмов, только не в парадном мундире с иголочки, а в потемневшей непонятной форме, исхудавший, грязный и усталый. Ах, да, и заросший щетиной – кто же даст узникам бритву! Но все равно хорош…

А вот мальчишкам бритва еще не была нужна.

Они деликатно ждали, пока старший первым представится, и потом заговорили почти хором:

- Очень приятно, Алена!

Эдуард сделал страшные глаза – что-то они, видимо, напутали с правилами этикета. Ну, ничего, это точно не смертельно!

- Я Николай, - представился блондин.

- А я Игорь,- в очередной раз улыбнулся чернявый парнишка. Цыганенок. Почему-то я подумала, что потом он будет похож на одного актера и певца цыганского происхождения. Красавчика!

- Я Владимир, - последним представился третий, немного стеснительный, по-моему, парень. – Спасибо вам, что спасли нас всех! И енотик… - тут он совсем по-детски прыснул в кулак.

- Спасибо будете говорить, когда мы еще и поедим, - заметила я.

Сейчас будем соображать большой и сытный ужин!

При обещании ужина мальчишки сглотнули голодную слюну и уставились на меня преданными глазами, полными надежды. И только Эдуард призвал на помощь здравый смысл, и грустно заметил:

- Мы съедим все ваши запасы…

- Ничего, все не съедите! – оптимистично ответила я. – А завтра я раздам поручения, что нужно почистить и порезать.

- Вы ведь пойдете к своим, да? – осторожно предположила я. – Но, надеюсь, не сразу, отдохнете, хотя бы немного?

- Если мы вас не обременим, и не принесем неприятностей, то хотелось бы немного отдохнуть, - склонил он голову.

- Здесь меня и вас никто не найдет, - ответила я. – Поэтому можете отдыхать, сколько нужно.

«Я бы вообще не хотела тебя отпускать, - вздохнула я про себя, - но служба, я все понимаю. Может быть, потом ты все-таки вернешься».

- Помогите нашей хозяйке! – строго скомандовал он парням.

Вначале, воспользовавшись разрешением, ребята по очереди умылись, а затем самые решительные (или самые чистоплотные) решили опробовать душ. Это был летний душ, сохранившийся до сих пор во многих сельских и дачных местах: большой бак на крыше закрытой душевой кабинки. Вопреки ожиданиям, воплей от ледяной воды оттуда не послышалось, наоборот, самый смелый – Игорь – вышел с блаженством на лице:

- Наконец-то помылся!

Полотенца, домотканые и не особо новые, зато мягкие и чистые, я им уже отдала, поэтому после душа парни могли вытереться. Жаль, что вообще никакой мужской одежды тут не было, и на чистое тело пришлось натягивать грязную пропыленную форму. Ладно, этот вопрос попробуем решить завтра.

- Кто помылся – помогите госпоже Алене накрыть стол! – снова дал указания Эдуард.

Меню я уже продумала. Надеюсь, парни голодали не настолько долго и серьезно, чтобы им нельзя было есть вкусные и не совсем диетические продукты? Ну, на всякий случай, у меня приготовлена каша. Для затравки, так сказать. Каша овсяная, в меру сладкая, на молоке – как раз успокоить желудок после голодных дней.

- Сейчас я разогрею кашу – это для начала! – сказала я. – А вы ищите миски или глубокие тарелки, а еще ложки и вилки. Вот здесь у меня посуда.

Мой «теремок» внутри был построен по принципу коттеджей на хороших турбазах. Ну, либо это как раз базы отдыха переняли подобные «удобства», что более логично. Здесь на первом этаже была большая комната-гостиная, в углу которой находилась плита, а около одного из окон – большой стол. С двух сторон от стола стояли лавки, так что места всем моим гостям хватило.

Наверх вела деревянная лестница, а под нею были двери в спальни первого этажа.

***

Каша вполне себе «зашла», я бы сказала, она ушла мгновенно. Жаль, молока у меня почти не осталось – можно было бы налить, чтобы подкрепиться между блюдами.

Но коровы тут не было: я не настолько близка к деревенской жизни, чтобы уметь за ней ухаживать, и, главное, доить. Да еще и по часам нужно доить, а вдруг со мною что-то случится, вдруг я задержусь, или вообще куда-то уйду? А бедное животное будет мучиться, а потом, может, вообще умрет мучительной смертью… Нет-нет, я покупаю молоко в городе, и храню его кипяченым в холодном погребе.

А вот куры у меня есть! Они днем бегают свободно, а на ночь я закрываю их от каких-нибудь лис и прочих животных в сарае. Но от кур я собираю только яйца, и даже представить себе не могу, каково это: зарезать свою родную курицу! Каково, каково… настал бы голод, зарезала бы, наверное! А пока в леднике хранится много замороженных тушек, которые заготовила еще предыдущая хозяйка. Как раз можно будет сделать завтра суп, кстати… нужно достать одну!

А сейчас я велела парням нарезать хлеб, и мазать его маслом, если хочется, пока ждут следующее блюдо. Кажется, им хочется, но стесняются…

Хлеб я тоже иногда пекла сама, а иногда покупала, потому что получалось у меня так себе, если быть честной. Но с голодухи еще и не то съешь!

Зато тонкие кусочки окорока, самые жирные, вполне заменяющие бекон, уже шкворчали на большой сковородке. Дух пошел… уже хочется достать вилку, и начать есть! Но рано, потому что на золотистые ломтики поджаренного окорока я вылила яйца. Прикинула, по сколько на человека нужно – по два, или по три? Лучше бы по три, но тогда у меня сковородки не хватит.

Так, яйца уже «схватились», совсем немного, и можно будет раскладывать по тарелкам. От этого запаха у меня самой уже слюнки начинают течь, хотя, вроде, не такая и голодная была.

Один из парней, правда, еще не начал есть: Николай пошел мыться последним, и как раз, думаю, должен был сейчас уже закончить и прийти к нам. Сразу к яичнице с беконом!

И тут он действительно вошел, немного растерянно глядя на окружающих и на меня:

- А у меня, кажется, портянки кто-то утащил, пока я мылся. Кажется… енот?!

И посмотрел на нас, ища подтверждения на лицах, или, наоборот, убеждения, что он сошел с ума.

И тут я расхохоталась:

- Петруша мог! Больше того, скорее всего, он их и утащил. Предупреждаю: все мелкие предметы одежды, которые могут быть утащены и покрадены, будут утащены, покрадены и попрятаны! Так что прячьте их первыми! А здесь, наверное, он далеко не мог унести… я надеюсь! Так что либо он их уже постирал, - тут я не сдержалась, фыркнула от смеха, - либо где-то прячет. Пойдем менять на еду. Бери яйцо – да, вон то, сырое! И пошли искать и менять…