Башня духов

— Здесь какая-то ошибка!

Сонно всматривалась в темноту, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки человеческого жилья. Ничего. С одной стороны – вересковые пустоши, с другой – луг с неясной полоской леса на горизонте.

— Это не Верешен, — обернулась к растолкавшему меня среди ночи вознице.

— Выходите, барышня, — упрямо повторил тот.

— Но как же?.. Разве мы не заедем в город?

Из последних сил цеплялась за возможность остаться в нагретой дыханием мирно спавших пассажиров кареты.

— Это вам другой дилижанс надо было выбрать, из Белаги. Ну, сходите или нет?

Будто у меня был выбор!

Недовольный незапланированной задержкой кучер отправился за моим багажом, ну а я, дрожа со сна, выбралась на обочину.

Ну и холод! Будто из весны снова окунулась в зиму. Север. И мне торчать здесь до ноября… Нет, по идее, можно сказать, что передумала, добраться до ближайшего крупного города с гостиницей и вожделенной горячей ванной, а потом повернуть обратно, домой, но это означало оправдать ожидания ректора. Он ведь специально меня сюда засунул, думал: сломаюсь. Дудки! Я сумею защититься и получу место на кафедре, даже если некоторые считают, будто женщины и наука не совместимы. Пусть мне ничего такого не обещали, но это их проблемы, стану участвовать в конкурсе на общих основаниях.

Мне ведь и тему кандидатской диссертации утвердили с умыслом, поставили перед фактом – пишете про влияние энергетических потоков на бестелесные материи. Научный руководитель пробовал повлиять на ректора, упирал на неслыханное нарушение регламента, по которому руководитель академии не имел никакого отношения к дипломным и иным итоговым работам, но куда там! В приватной беседе в случае дальнейшего упорства профессору посоветовали задуматься о смене работы, а мне – подать исправленную заявку, с новой темой. Ректор объяснял свое давление просто: якобы академии не хватало материалов по некромантии, я обязана принести пользу государству. Мол, вас в аспирантуру приняли только с этим расчетом, ради пополнения методичек. Не поспоришь: я теоретик, специализируюсь на работе с тонкими сущностями. С натяжкой подходит.

К сомнительной теме прилагалась практика в Верешене, в некой Башне духов.

«Ничего, — ободрила себя, — главное, две недели вытерпеть, потом уже легче, лето. Время пролетит, не заметишь. А уж при деле – тем более».

Главное, чтобы дело не оказалось с душкой.

Странные тут места, да и магический фон неспокойный…

Сундук глухо стукнул о землю, вернув меня к суровой действительности.

Указав, куда идти — через луг, мимо лесочка, — кучер взобрался на облучок. Дилижанс укатил прочь, я осталась одна.

Искушать судьбу не стала. Мало ли, кто здесь водится! С помощью магии уменьшила вес багажа и побрела через луг. Надеюсь, в Верешене не спят, угостят чашкой горячего чая и уложат спать.

Первой я увидела башню, внезапно вынырнувшую из-за туч, затем показались очертания города. Ускорив шаг, предвкушала скорый отдых, когда темноту прорезал протяжный вой. Следом слева, в подлеске полыхнуло огненное заклинание.

Нечисть!

Позабыв о сне и усталости, припустила к городу со всех ног.

Нас не учили убивать, пусть местные справляются сами.

На окраине отдышалась, рискнула проверить, не гонится ли кто. Вроде, никого.

— Эй, вы кто?

Ойкнув от неожиданности, повернулась за строгий голос.

Прямо напротив стоял высокий широкоплечий мужчина. Черт лица не разглядеть, зато меч в руках различала отчетливо. Сначала приняла его за разбойника, попятилась, но затем смекнула: передо мной маг из подлеска. И отличный маг, хороший охотник: подкрался бесшумно.

Выдохнула с облегчением и оседлала порядком надоевший сундук. Заклинание заклинанием, а руки гудели, на ладонях мозоли.

— Кто вы? – настойчиво повторил мужчина.

Пора представиться, а то примет за какую-нибудь мавку и отрубит голову.

Прочистив горло, поднялась, протянула руку:

— Рената Балош, аспирантка Олойской академии магии. Приехала…

Договорить не успела: меня ослепил магический огонек.

Зажмурилась, прикрыла ладонью глаза.

Вот ведь!.. Только приехала, а уже ненавижу Верешен. Хотя ректора больше.

— Простите! — Голос мужчины потеплел; он убавил яркость огонька, отвел его от моего лица. — Обычная предосторожность – хотел убедиться, что вы не оборотень. Сами знаете, как они умеют маскироваться. А кто вы, знаю, нас предупредили.

Кивнула, хотя с трудом представляла оборотня с сундуком. Да и амулеты местного мага непременно среагировали бы на нечисть, один как раз из-под воротника выглядывает.

— Джено. Можно без фамилии. Ваш будущий коллега и, возможно, куратор. Хотя с духами лучше к Иствану, но он сам по себе, не наш.

— Приятно познакомиться. Вот распределение.

Протянула помятый конверт. Мужчина вскрыл его, мельком глянул и сунул в карман потрепанной куртки.

Джено рассеянно взглянул на него и убрал в карман:

— Утром передам Авалону. Авалон Имеркий — наш главный маг, командор Верешенского гарнизона, — пояснил он и запоздало ответил на рукопожатие.

Симпатичный шатен лет сорока, даже рубец на виске его не портил. Только заинтересовало меня вовсе не его мужественное лицо, а перстень с затейливой вязью рун.

— Можно?

С благоговейным трепетом попросила разрешения взглянуть поближе.

Джено добродушно рассмеялся:

— Сразу видно женщину!

Насупилась:

— Меня волнуют не колечки, а артефакты. Этот, между прочим, эльфийский, очень древний.

— Верно. — Джено без тени сомнения вложил перстень в мою ладонь. – Поздравляю, проверку вы прошли. Без обид, но обычно девицы женихов ищут, а тут действительно маг.

Ректор, очевидно, придерживался того же мнения, потому что из всех аспирантов в глушь направил только меня. Остальные-то мужчины!

— Откуда он у вас?

Невежливо задавать подобные вопросы после пяти минут знакомства, но артефакты с эльфийской магией на дороге не валяются. Купить их тоже не купишь, разве только по несусветной цене.

— Да так, подарок, — Джено ожидаемо ушел от ответа.

С сожалением вернула артефакт. Сама бы от такого не отказалась. Перстень по капельке собирал силу всех четырех стихий и щедро делился ей с владельцем. Этакая бесконечная энергетическая подпитка.

— А кто вы по специализации?

Надо же знать, с кем имею дело. Командор, само собой, универсал, иных руководить гарнизоном не посылают.

— Боевой маг. Вот торчу здесь, оборотней гоняю, а еще вечно за всеми присматриваю. Но вы, надеюсь, девушка самостоятельная?

Заверила, что проблем не доставлю.

Жутко хотелось расспросить об остальных магах, но я отложила разговоры до утра.

Джено обрадовал: жить предстояло в городе. Только вот дальнейший вопрос озадачил:

— Вас сосед не смутит?

Судя по интонации, должен.

— Если он живет в другой комнате, то нет.

— В другой, конечно.

— Тогда не вижу проблем.

— Ну, это да, только… — Джено замялся. — Истван со странностями.

— Истван? — Шестеренки в голове устало закрутились. – Тот самый некромант, который не приписан к Башне духов?

— Он самый.

— И какие у него странности? По ночам работает?

— Узнаете, — напустил туману Джено и предупредил: — Другого жилья все равно нет, придется потерпеть. Если уж совсем невмоготу, в гостиницу съедите.

***

Добротный двухэтажный дом стоял на отшибе. Обшитый досками, с заросшим бурьяном садом, он словно сошел со страниц книг. Не хватало только злобного пса, и жилище мрачной ведьмы или нелюдимого колдуна готово.

По словам Джено, квартира наверху пустовала. Ее-то мне и предстояло занять.

Домик целиком принадлежал Иствану. Он милостиво пускал к себе пожить практикантов. Оплачивала их проживание Башня – так сокращенно называли гарнизон. Брал Истван божески, горожане бы заломили цену вдвое больше. Служебные квартиры полагались только государственным служащим, к которым я не относилась.

Истван оказался тем еще оригиналом – не запирал на ночь дверь. Но и беспечным его не назовешь: хорошо видела нити чар, оплетавшие проем. Джено они опознали как своего и пропустили. А вот я осталась стоять на улице.

— Осторожнее по ночам! — предупредил Джено и затащил сундук в маленькую общую прихожую. — Если захотите полюбоваться луной, без Иствана не ходите.

Намек поняла, не сунусь.

— Ну, он дома?

Очень хотелось бы уже уладить формальности и лечь спать.

— Простите, сейчас!

Чары мигнули и погасли.

Хм! Сдается, Джено и Истван не просто знакомые, а близкие друзья, раз маг умел снимать чужую «охранку». Я тоже бы справилась, повозилась, но справилась, только вот голова работала плохо, глаза слипались.

Джено зажег свет и безрезультатно пошарил рукой в ключнице.

— Видимо, Истван забрал, — с досадой пробормотал маг. — Когда наверху никто не живет, он с собой ключи от обеих квартир носит. Сходите, поищите. Скажите, я просил пустить.

— Эм, а где искать-то?

Вариантов множество, от пивнушки до десятка девичьих постелей. Сходил бы сам, явно привычки некроманта знакомы. Да и разве Джено не сам велел ночью не гулять? Ладно бы, боевой маг, так я теоретик, оборотень одной левой перешибет. Вдобавок как он себе это представляет? Я с сундуком таскаюсь по Верешену, заглядываю в каждый дом с вопросом: «Простите, Истван не в вашей спальне?»

— На кладбище он, — огорошил Джено и спешно ретировался: — Ну, счастливо устроиться!

Проводила его недобрым взглядом. Вот ведь жук! Догадался, что попрошу проводить, и сбежал. Спать, небось, ляжет, а я… Хорошенькое начало!

У меня был выбор: заснуть под лестницей или отправиться на кладбище в полнолунье.

Ладно, была не была!

Сжав в кулаке нож с серебряным напылением, отправилась на свидание с мертвыми жителями Верешена. Не найду Иствана, устроюсь у Джено. Он меня сюда притащил, пусть расхлебывает. Пусть сам спит на крыльце, а устроюсь в кровати. Одна.

Зябко! Изо рта шел пал, морозные щупальца проникали под пальто, заставляя прибавить шагу.

Хлопая себя руками по бедрам, миновала мостик через сонную, уже вскрывшуюся ото льда речушку.

Вот и кладбищенские ворота.

За оградой обильно разрослись деревья, превратив приют мертвых в тенистый парк. На первый взгляд совсем не страшно, на второй — очень.

— Ну, Джено, ну мужик! – недобрым словом помянула недавнего знакомого. – Еще один ректор нашелся! Не удивлюсь, если они с некромантом сговорились, чтобы устроить мне еще одну проверку. Как же, девушка, слезы, жалобы, мама-дом-кухня!

Хотя с ректором все сложнее. Дело не столько в моем поле, а во мне лично. Нет, романа между нами не случилось, зато его дочка положила глаз на одного эльфа. Вроде, как даже в любви объяснилась, а он не проникся, потом завел короткую интрижку со мной и вернулся к Ясеневому двору. Ну а я… Я пожинала плоды мести отвергнутой девицы.

Отыскав незапертую боковую калитку, ступила на территорию мертвых.

Ступала осторожно, опасаясь потревожить чей-нибудь покой. Постоянно в напряжении, готовая отразить удар, даже пот по спине струился. Одна рука стиснула нож, другая — артефакт остолбенения.

Дорожка вывела на главную аллею. Если раньше меня окружали только могильные камни, теперь к ним добавились склепы. Над некоторыми парили фосфоресцирующие облачка, но духи меня не пугали. Важнее загодя услышать хруст веток и унести ноги от тех, кому не спится в посмертии.

Над головой ухнула сова. Испугавшись, дернулась и едва не налетела на могильный камень. Показалось, будто земля под ногами зашевелилась, и я во весь дух припустила мимо изображений плачущих дев. Кричать не стала: на звук сбежится вся окрестная нежить.

Вот дура!

Сбив дыхание до рези в боках, сообразила: за мной никто не гонится, земля, сова и прочее — плод воспаленного воображения. Ладно, сейчас определю, где выход, и хватит! Лучше спать на голых досках, чем искушать судьбу.

И тут я заметила огонек, слабый, далекий, но явно магического происхождения. Зажечь его мог кто угодно, но я рискнула.

Передо мной зияла разрытая могила. Рядом, прямо на отброшенном в сторону надгробии, валялись кирка, лопата и холщовая сумка. Над всем этим парил огонек. Еще один освещал могилу.

Оседлав гроб, спиной ко мне сидел мужчина. Выглядел он так, будто недавно извалялся в селевом потоке. Или откопался из этой же могилы.

— Вы Истван? — робко окликнула я, понадеявшись, что он из крови и плоти.

Все же зомби не такие. Наверное.

— Чего надо?

Мужчина нехотя обернулся, окинул недружелюбным взглядом.

Человек, определенно, человек. От сердца отлегло.

— Мне бы Иствана. Он некромант. Я от Джено.

Мужчина усмехнулся.

— Нож тебе тоже Джено передал, или по собственному почину убить надумала? Кишка тонка, одним ударом кулака выбью.

Покраснела и убрала нож за спину.

— Что вы, я вовсе не собиралась! Мне бы ключи от квартиры. Той, которая наверху.

— Поранишься! Лучше мне отдай и больше с колюще-режущим не балуйся.

Несмотря на то, мужчина сидел в могиле, а я стояла наверху, именно он смотрел на меня сверху вниз, скептически, с явным предубеждением.

— Так можно мне ключи?

Нож, разумеется, не отдала, а вот убраться отсюда поскорее очень хотелось.

— С какой такой радости? Может, и вовсе дом на тебя переписать?

— Ну, — вконец опешила я, — Джено велел передать, чтобы вы… Или вы не Истван?

— Да Истван я, Истван!

Подтянувшись, он с пугающей быстротой выбрался из могилы и очутился в опасной близости от меня. Струхнув, попятилась и самым глупым образом подвернула ногу.

— Под ноги смотри, раззява!

Истван даже не подумал помочь, руки не протянул.

Да, не задалась встреча! Неуклюжая трусливая девица и угрюмый субъект, который мечтает ее прикопать.

— Вы очень любезны.

На любую гадость отвечай улыбкой.

Истван вопросительно поднял брови и вновь скользнул по мне взглядом, на этот раз медленно, явно желая смутить. Губы кривились, будто при виде поганки.

Не стушевавшись, тоже внимательнее его рассмотрела.

Местный некромант попирал шаблоны относительно своих коллег. Им полагалось быть высокими, тощими, изможденными, непременно с длинными черными волосами. Из всего списка совпадал только рост. Казалось, Истван состоял из одних мышц. Зато пальцы действительно длинные, а под ногтями — грязь, даже ночью видно, какие они черные. Как глаза Иствана. В реальности они наверняка карие, но темнота наполнила их почти первозданной Тьмой. Квадратная челюсть выдавала упрямство, а высокий лоб – ум.

— Ну, чего Джено надо? – с оттенком обреченности поинтересовался Истван. – Если опять оборотни, то сами, у меня заказ.

— Ключи. Джено велел забрать ключи от пустой квартиры. Я аспирантка, приехала писать диссертацию. Вот, буду у вас жить.

— Ну живи!

Потеряв ко мне всяческий интерес, он пошарил в карманах и кинул мне связку ключей. Брать их без платка побоялась, чем вызвала очередное колкое замечание:

— Брезгуешь?

— О здоровье забочусь.

— Нечего тогда по кладбищам шляться. Как там тебя?..

Представилась.

— Кирай. Истван Кирай, местный некромант.

Он вытер руки о куртку, отчего они, впрочем, чище не стали. Думала, протянет ладонь – нет, не снизошел.

— По духам, значит… Ну, и сколько вокруг? Где, например, гуляет хозяин этой могилки?

Истван ткнул пальцем в очередную плачущую деву.

И этот проверяет!.. Переживу, не впервой. Сероглазую девицу с русой косой всерьез не воспринимали. Вот и Истван заранее уверен в моем провале.

Сосредоточилась на энергетических нитях.

— Этот спит.

— Верно! Может, на что-то сгодишься. Бывай!

Истван снова забрался в могилу, ясно давав понять: знакомство окончено. Мог бы из вежливости до дома проводить, но где он и где вежливость! Пришлось самой тащиться через все кладбище. Право, не знаю, что страшнее: попасться зомби или рухнуть в разрытую могилу? К счастью, обошлось, и я, злая усталая, добралась до временного дома. Церемониться с защитными чарами не стала, взломала. Сам виноват, проводил бы, остались бы целы.

Меня разбудило солнце: занавесок в новом жилище не было. Оно вообще отличалось редким аскетизмом, спасибо, водопровод имелся: ходить к реке с видом на кладбище не хотелось. Одна комната, крохотная уборная с отгороженной шторкой деревянной ванной, кухонный уголок. Из мебели только кровать, стол с двумя стульями и покосившийся шкаф. Последний украшало выцветшее изображение танцовщицы с соблазнительными формами из какой-то книги. Судя по всему, до меня тут жили студенты, какие-нибудь будущие некроманты. Удобно: куратор под боком.

Вспомнив соседа, покачала головой. Нет, Истван никого учить бы не стал. Жутко нелюдимый тип! Дом купил тоже на окраине, до кладбища рукой подать – через пустырь под горку к реке, направо и через мост.

Интересно, кто здесь обитал прежде? Явно кто-то более состоятельный, кому не требовалось превращать дом в общежитие. На месте моей квартирки наверняка была спальня, внизу – кабинет и гостиная. Тихое семейное гнездышко. Только вот оно опустело. Надеюсь, бывшие владельцы переехали, а не отправились на тот свет.

Вставать не хотелось, но желудок уже проснулся и требовал пищи. У меня шаром покати, попробую одолжить немного хлеба и пару яиц у Иствана. Заодно поговорю насчет чар: глупо каждый раз их взламывать.

При свете дня дом оказался лучше, нежели показался мне ночью. Содержался он в чистоте и порядке, ступеньки лестницы не скрипят, стены прихожей недавно покрашены.

А Истван эстет – рядом с общей входной дверью обнаружила занятную ключницу в виде горгульи и зеркало в вычурной медной раме.

Впечатление портил только пожелтевший календарь за прошлый год и одиноко торчавший из подставки сломанный зонт. Почему Истван его не выбросит? Если потратился на антикварное зеркало, мог бы на сдачу приобрести новый зонт. Календарь, так и быть, сама куплю, стану отмечать на нем дни до окончания практики.

Ничего себе!

Обернувшись к двери в квартиру Иствана, долго не могла понять, что с ней такое: вся в сколах, трещинах. Истван на досуге развлекался, или это нежить? От последнего предположения засосало под ложечкой.

— Да ну, брось! — отмахнулась от глупого предположения. – Истван вспыльчивый, напился и разнес все, а менять не стал.

Знала я таких мужчин, к счастью, не лично, они и не на такие подвиги в подпитии способны. Оставалось надеяться, что сейчас сосед трезвый, во всяком случае, бутылки на кладбище я не припомню.

— Улыбка города берет, — напутствовала себя и постучалась.

Истван не спешил открывать. Я уже отчаялась, когда дверь распахнулась, явив полуодетое сонное существо. Точнее, почти полностью раздетое, потому как из одежды на Истване были только трусы, и те надетые явно второпях. Поневоле остановишь взгляд на том, что сильно ниже лица.

—Простите, вы меня чаем не угостите?

А он действительно крепкий, мускулистый, приятно посмотреть. И я смотрела, благо Истван не мешал. Он одутловато, сонно взирал на меня, судя по взгляду, смутно понимая, кто я и чего хочу.

Вторично представилась:

— Я Рената, занимаю квартиру наверху. Практикантка из Башни духов.

— А, помню! – спустя целую вечность, ответил Истван и посторонился. – Чай сама сделаешь.

Квартира Иствана оказалась больше моей, двухкомнатной, правда, вторая комната проходная. Некромант превратил ее в нечто среднее между гостиной и кладовой. Он не отличался аккуратностью, ту же грязную одежду горой скинул прямо на пол. Хотя бы сам помылся! И окончательно перестал походить на каноничного некроманта: русоволосый, с куцым хвостиком на затылке. Хотя бы кареглазый. И симпатичный, с кокетливой ямочкой на квадратном подбородке – сочетание несочетаемого, мягкости и твердости. А пресс какой, куда там моим хилым одногруппникам! Сразу видно, человек на свежем воздухе работает.

— А вот на это не надейся! — Перехватив мой изучающий взгляд, Истван подтянул трусы. – Я заезжих дамочек не ублажаю. И не заезжих тоже, на интрижку не рассчитывай.

— Да я вовсе не!..

— Вижу я, куда пялишься. И на кладбище тоже глазки строила. Так вот, милочка, со мной такие фокусы не пройдут. Если вдруг «случайно» халатик расстегнется или грудь из платья выпадет, вышвырну из дома в пять минут и обратно не пущу. Поняла?

Кивнула, мысленно негодуя.

Флиртовать, глазки строить – да что он о себе возомнил!?

— Тогда уж и вы штаны наденьте.

А то сам раздетый ходит, а я виновата.

— Это мой дом, в чем хочу, в том и хожу. Кухня там! — Он смачно зевнул в ладонь и указал, куда идти. — Справа еда, налево не суйся. Нашатыря нет, по щекам хлестать лень.

После прислонился к стене и… заснул. Стоя! Теперь понятно, почему он долго не открывал. Стало совестно. Человек всю ночь работал, устал, а я его разбудила. Однако дверь – это проблема, придется еще раз потревожить, в последний раз.

— Извините!

Осторожно тронула Иствана за плечо. Он недовольно засопел, но приоткрыл один глаз.

— Можно чары временно снять или перенастроить? Просто дверь меня обратно не пустит, а надо в лавку сходить, дров натаскать.

Истван клацнул зубами:

— Как там тебя?

— Рената.

— Так вот, можешь ничего не покупать, жечь мои дрова, просто оставь меня в покое. Что такое «в покое» объяснить?

Для пущей острастки он навис надо мной грозовой тучей. Пальцы судорожно сжались, будто когти у хищной птицы.

Сглотнув, замотала головой:

— Не надо!

Истван удовлетворенно кивнул и, потеряв ко мне интерес, направился в спальню.

— Чары сама настроишь, магичка белобрысая. Не сумеешь — твои проблемы.

До чего нервный тип! Ладно, посмотрим, чем он питается.

В отличие от комнаты, на кухне царил идеальный порядок. Никаких грязных чашек, объедков и крошек. Нашлись там и яйца – мой будущий завтрак.

Сковороду нашла сразу, а вот в поисках лопатки пришлось обшарить всю кухню. Позабыв о предупреждении, заглянула в левый шкафчик, да так и осела на пол.

Крик застрял в горле.

С полки свешивалась рука! Судя по характеру повреждений, ее не отрезали, оторвали.

Продышавшись, затолкала мертвую находку обратно.

Меня колотила мелкая дрожь.

Даже думать не хочу, что еще Истван хранил на кухне! Я запретила бы таким брать работу на дом. Обморок — далеко не самое страшное, что можно заработать, по неосторожности коснувшись мертвечины.

Есть резко расхотелось, и я тихо, чтобы не тревожить Иствана, выбралась в общую прихожую, занялась охранными чарами. Провозилась долго. Истван накрутил много всего, легче взломать, чем скорректировать. Пришлось чертить схему и по ней вычислять нужные части плетения.

Истван застал меня за ответственным занятием: я пыталась связать очередной элемент заклинания со своей аурой. Пару минут сосед внимательно наблюдал, а потом свысока припечатал:

— Ошиблась.

— Где? — возмущенно сверкнула глазами я.

Сказать такое теоретику все равно, что обвинить некроманта в неспособности поднять зомби.

— Да исправлю я, иди уж, а то Авалон заждался, — неожиданно смилостивился Истван. — И не хлопай глазами, пользуйся пока добрый. Волос только дай.

Без проблем.

И надо же было именно в этот момент заурчать желудку!

Я готова была сквозь землю провалиться со стыда. Да что там, прыгнуть в разрытую могилу и сверху плитой накрыться.

Истван нахмурился:

— Так, ты ела или нет?

— Да.

Соврала не слишком убедительно, потому как Истван силой затолкал к себе в квартиру под предлогом насильственного кормления завтраком.

— Неженка столичная! — бурчал он, гремя посудой. — Нахальства разбудить меня хватило, а мертвеца испугалась. Нет на нем чар, за волосы не схватит.

— И вовсе я не столичная!

Поколебавшись, присела за стол.

— Мне плевать откуда ты, все равно фифа.

— Ну, знаете! – У меня аж дыхание на время перехватило. – Вы тоже хороши – притащить домой часть трупа. Зачем он вам?

— Затем! — передразнил Истван и швырнул мне тарелку. Следом полетели приборы. — Говорил: «Не лазать!», — нет, она полезла! Волос длинен, ум короток. Ешь давай!

— Чем я вас так разозлила?

Покосилась на чашку, которой Истван едва не пробил столешницу. Спасибо, не в голову запустил.

—Терпеть не могу соседей. Такое объяснение устроит?

Нет, но другого все равно не предвидится.

Истван расщедрился, приготовил омлет, к нему – пару бутербродов. Все изумительно вкусное, пусть и простое, с удовольствием проглотила до последней крошки.

— Ключ от входной двери.

Истван нарочито медленно положил его на стол и, паясничая, развел руками:

— Все, я свои обязательства выполнил. Надеюсь, больше не увидимся.

— Да чего вы так боитесь-то? – Слепой заметил бы некую скованность в его действиях, желание скорее от меня отделаться, пусть даже с помощью грубости. — Ощерились, будто первокурсник…

— Девочка, — Истван зашел со спины и оперся ладонями о стол по обеим сторонам от меня, заключив в ловушку, — ты, видимо, не до конца уяснила, так я повторю. Я не хочу с тобой общаться. Я не люблю соседей. — Его тихий, вкрадчивый голос шевелил волосы на затылке. — У меня полно дел, серьезных дел, а не бесед о погоде и природе. Комплименты отвешивать я тебе тоже не стану, развлекать, ублажать – или чего еще вы, женщины, ждете от мужчины. Поняла?

— То есть мне к вам совсем не подходить?

— Почему же? — Истван убрал руки. — Если не за пустой болтовней, можно.

Не все так плохо, у человека просто выдалась сложная ночь.

— А с духами поможете?

— Нет.

Странный тип! Даже слишком.

***

Утром все видится в новом свете, вот и Верешен оказался не так плох, как я думала о нем вначале.
Скупая информация из справочника гласила: здесь проживало около тысячи человек. Есть гостиница, управа и почта, то есть совсем захолустьем его не назовешь. Достопримечательностей, кроме Башни духов, нет. Очень давно Верешен несколько десятилетий пробыл центром уезда, но потом передал это звание Белаге.

Город дышал стариной. Все здесь тихо, неспешно, обстоятельно, от домов до лавок с резными деревянными вывесками. У нас таких уже не встретишь. И все улыбаются, здороваются. Даже на почте. Сдается, Истван один-единственный тип с мрачным лицом на весь город.

Отправила письмо маме: мол, доехала хорошо, не волнуйся. После немного поболтала с почтовым служащим, выяснила, что тут и как, и отправилась к Башне духов.

Значит, сразу за бакалейной лавкой Петера нужно свернуть на тропинку и вверх, вверх…

Идти пришлось через заросший шиповником пустырь. Тропинка узкая — ей нечасто пользовалась. Я еще в городе заметила, как жители опасливо косились на башню. Суеверие? Возможно, иных причин я не видела, строение как строение. Некогда подобными башнями и крепостями застроили весь север – опасались угрозы по ту сторону город. Сколько их уцелело сейчас, не знаю, может, в Верешене сохранилась последняя.

Увлеченная изучением старинного здания, едва не налетела на юношу с ведром.

— Куда прешь, раззява!

О, у Иствана нашелся достойный продолжатель!

По виду, парнишке было лет двадцать, не больше. То ли студент-практикант, то ли из местных, подвязавшийся на хозяйстве. Вихрастый, с едва заметным пушком над губой, который молодые люди его возраста гордо именуют усами. Одежда явно с чужого плеча, велика – вон, рукава и штанины подогнуты. Все старое, в пятнах, ну да пол мыть сойдет – судя по ведру и тряпке парень именно этим и занимался.

— И тебе не хворать! – одарила собеседника лучезарной улыбкой. – Не подскажете, где мне найти Авалона Имеркия?

Непривычная вежливость его удивила.

— Там, — мигом растеряв всю хамоватую брутальность, юноша махнул рукой на башню. – На втором этаже кабинет.

— Благодарю!

Ну, Белбог со мной! Только бы этот Авалон не оказался очередным Истваном, их и так перебор на одно утро.

С непривычки полумрак первого этажа резал глаза — башню выстроили по всем правилам, внизу ни окошка. Кое-как приспособившись к скудному освещению чадящей лампы, двинулась к широкой винтовой лестнице. Над ней витали флюиды смерти. Что не так, сказать точно не могла, но кожей чувствовала: от этого места следует держаться подальше.

В нерешительности остановилась на площадке второго этажа. Кажется, я не вовремя: эхо донесли раскаты мужского голоса, распекавшего подчиненного. В том, что ругался именно Авалон, не сомневалась. Так уж повелось: где больше шуму, там всегда начальство.

Эх, была не была!

На свой страх и риск двинулась к источнику шума.

— Это недопустимо! — Говоривший выдохся, журил уже для порядка. — А если бы кто-нибудь пострадал?

— Но не пострадал же.

Провинившийся, судя по голосу, раскаянья не испытывал, даже наоборот.

Осторожно приоткрыла дверь. Зайти всегда успею, сначала надо прояснить обстановку.

Ого, совсем не похоже на унылый коридор!

Во-первых, окна тут уже не напоминали щели, только вот прорубили их чуть ли не под потолком, чтобы забраться на один из каменных подоконников, придется попотеть.

Во-вторых, здесь ощущалось присутствие человека. Множество книг, шкафов, деревянные стулья с мягкими, набитыми конским волосом сидушками. Один из них облюбовал Джено, двух других мужчин я не знала, наверное, тоже маги.

Главенствующее положение в помещении занимал стол. Такому позавидовал бы любой министр! Массивный, он выдержал бы прямое попадание пульсара. За ним восседал худощавый наполовину седой маг с короткой бородкой. Напротив него понуро стоял симпатичный брюнет с фривольным длинным «хвостом». Именно он заметил меня первым, обратил внимание других, с радостью прервав собственную экзекуцию.

— А вот и наше пополнение, та самая аспирантка. Прошу любить и жаловать Ренату Балош!

Энтузиазм в голосе Джено заставил в очередной раз помянуть ректора недобрым словом. Сдается, радовались мне не просто так, по доброте душевной.

— Добро пожаловать, добро пожаловать!

Командор поднялся из-за стола, протянул руку.

— Давненько к нам никого не посылали! Надеюсь, напишите отменную кандидатскую. Авалон Имеркий к вашим услугам.

— Приятно познакомиться.

Пожала мозолистую ладонь, до сих пор крепкую и сильную.

Ненавижу такие моменты! Все на тебя смотрят, а ты стоишь как дура.

— Хорошо устроились?

Показалось, или Авалон ждал отрицательного ответа? Слишком уж он напрягся, бросил короткий взгляд на Джено.

Интересно, сколько ему? На вид – под семьдесят, но старческой немощью тут и не пахло. Подумаешь, седина, морщины, зато спина прямая, голос звонкий, командный. А взгляд! – живой, цепкий. И в то же время мягкий, обволакивающий. Этакий добрый дядюшка, подначивающий поделиться секретами.

Предпочла не ябедничать:

— Спасибо, не жалуюсь.

Грудь Авалона едва заметно опустилась – выдохнул. Джено же улыбнулся. Интересно, чему? Вот с кем я с удовольствием после побеседую, выскажу наболевшее. Проверку мне устроил, конкурс с испытаниями!

— Мы договорим позже.

Вспомним о подчиненном, Авалон отпустил его взмахом руки.

— Как прикажете.

Брюнет состроил потешную рожицу и подмигнул мне. После заложил руки в карманы и, насвистывая, вышел из кабинета командора.

— Сладу с ним нет никакого! – по-родственному пожаловался Авалон. – И наказывал, и воспитательные беседы проводил – бесполезно. Надеюсь, вы окажетесь благоразумнее.

— Постараюсь.

Хотя бы потому, что не в моих интересах с кем-то ссориться.

— Так как у вас с Истваном? Не обижает?

Сказала все как есть, упустив лишь пикантные подробности встречи без штанов.

— Ну, тогда точно все в порядке, — потер ладони Джено. — Прошлых соседей он игнорировал. Они тоже на кладбище к нему ходили: Истван не оставляет ключей из вредности. Пришлось бедолагам на лестнице ночевать.

Тут уж я вспылила:

— И вы знали, но все равно?.. Нечего сказать, благородно! А если бы Истван и меня на лестнице оставил или того хуже зомби натравил?

— Но не натравил же.

Тяжко вздохнув, закатила глаза.

Вот и спорь с такими!

— Да, — покачал головой Авалон, — характер у Иствана не сахар, но мужик он хороший. Можете спать спокойно, никакая гадость не потревожит. Главное, не кокетничайте: его это бесит.

— У него проблемы? Ну, с женщинами.

Теперь понятно, почему некромант ершился. Это защитная реакция, страх близких отношений или того, что в постели ничего не выйдет. Ему за тридцать, работа нервная, нездоровая…

— Проблемы?

Авалон от души рассмеялся, Джено и вовсе согнулся пополам от хохота. Остальные тактично улыбались.

— Ох, Рената, пожалуйста, не ляпните такого при Истване! Все у него в порядке, невеста имеется. Просто его бывшая жена… Они дурно расстались, со скандалом, как раз по причине ее безудержного флирта.

Залившись краской, дала зарок не обсуждать чужую личную жизнь.

Авалон по очереди представил присутствующих. Джено я уже знала, оставшихся двоих звали Нар и Тибор. Первый — бытовик, второй — боевой маг. Различать их легко, не перепутаю. Нар невысокий зеленоглазый блондин, Тибор коренастый шатен с очень короткой стрижкой. Помимо них к гарнизону приписаны еще трое: позорно изгнанный из кабинета Миклос, Кристоф и Денес. Миклос и Денес боевые маги, а Кристоф следил за хозяйством. Ему помогал Винс — тот самый паренек с ведром. Он тоже проходил практику в Башне духов, только студенческую.

— Кого же назначить вас опекать?

Авалон задумчиво погладил бороду.

Как и предрекал Джено, выбрали его.

— Вы уж извините, — повинился он, когда мы покинули кабинет Авалона, — действительно нехорошо вышло, не подумал. Но Истван с женщиной бы дурно не поступил. Нахамить – да, но чтобы бросить одну, на крыльце…

— Ладно, проехали. Лучше покажите, что и как здесь у вас устроено.

Джено провел небольшую экскурсию по башне. По сути, обжитыми были только второй и третий этаж, на остальных царило запустение. Обрадовалась, услышав о большой библиотеке, как раз на третьем этаже, но Джено строго-настрого запретил ходить туда одной в пасмурные дни и после обеда:

— Неровен час попадетесь инферну.

В мозгу вспыхнуло: «Бежать и еще раз бежать!»

Инферн — это сгусток отрицательной энергии, помещенный магом в некую оболочку, необязательно физическую. Убить такого сложно: создатель под завязку накачал его собственной силой. Инферн чрезвычайно умен и хитер. Особенно опасны наделенные телом, так как сохраняли прижизненные возможности донора.

— Но Истван ведь может его упокоить...

— Он не хочет, а заставить я не могу. Даже Авалон не может. Но не беспокойтесь, — Джено ободряюще похлопал меня по плечу Джено, — если инферна не трогать, он тоже не трогает. В последний раз его видели в январе, с тех пор не объявлялся.

Хоть бы и вовсе на энергетические частицы распался!

Джено умудрился одновременно похвалить, и раскритиковать план моей кандидатской. После его исправлений она полнилась кучей пометок на полях, выполненных быстрым, убористым почерком. Что-то Джено добавил, что-то выкинул, что-то переиначил.

Однако мои обязанности не ограничивались научной деятельностью. Рук в Башне духов не хватало, поэтому меня собирались задействовать на подсобных работах. Отныне каждое утро надлежало являться часикам к девяти, отчитывать по проделанной работе и наряду с прочими магами получать задания от Авалона.

— Надеюсь, мы подружимся, — на прощание обронил Джено и, извинившись, отправился по делам: — Надо после вчерашнего лес проверить.

Я же решила продолжить знакомство с местными обителями. Свободных от дежурства магов мне представили, оставался интендант. Начать его поиски решила с Винса: сдается, с ведром и тряпкой его подружил вовсе не Авалон.

Только открыла входную дверь, как наткнулась на мрачного студента. С выражением вселенской доски на лице он изображал, будто моет крыльцо, по факту – делал его еще грязнее, чем было.

При виде меня Винс оживился. То ли подслушал беседу с Джено, из которой понял, что я уже состоявшийся маг, то ли обрадовался возможности бросить порядком надоевшее занятие.

Рот парня практически не закрывался. Буквально за пару минут он успел поведать о себе, с гордостью подчеркнув, что боевой маг, студент аж второго курса, о Верешене («Ничего местечко, только красивых девок мало») и о приютившем его Авалоне («Совсем жить я не дает, старик!») Вся вина командора состояла в том, что он на ночь запирал дверь и активировал защитные чары. Приходилось несчастному растущему организму ложиться спать вместо хмельных гулянок.

— А почему ты у него живешь?

— Потому что у Кристофа еще хуже! Он в саду работать заставляет.

Остальные маги обитали на казенных квартирах и взять на постой никого не могли. Не потому, что не хотели, – не положено. Зато ничего не мешало им заниматься сомнительной деятельностью в нерабочее время. По словам Винса, Джено, Тибор и Миклос не только кутили в «Трех рыбах», но и незаконно приторговывали там амулетами. Нар в их махинациях не участвовал, зато три года кормил сказками дочерь сапожника, а попутно закрутив роман с другой.

Поразительно, сколько можно выяснить, когда тебя запирают на ключ! Не ту профессию Винс выбрал, ему бы в сыщики.

— А Кристофер сейчас где? Мне бы переговорить с ним…

— На оборотня пошел взглянуть. Меня вот не взяли!

Винс с досадой пнул ведро.

Нахмурилась:

— Оборотень здесь?

Сомневаюсь, что подобное разрешалось правилами.

— Ну да, а Кристофер его кормит.

— А почему именно он?

Логичнее поручить эту миссию магу: неравен час, нападет. Да и вообще, зачем им живой оборотень?

Вопросы множились с геометрической прогрессией, а вот ответов я не находила.

— Можете у него сами спросить. Я провожу.

— А тебе можно? — засомневалась я.

Оборотень не чучело, даже раненый смертельно опасен. Ладно, Кристоф, он сам за себя отвечает, взрослый мужчина, но Винс… При всех его стараниях изобразить матерого мага, он оставался студентов младших курсов, за которого нес ответственность Авалон.

— Мне все можно.

Винс важно выпятил грудь колесом. Неисправимый: флиртует, хвост пушит. Это настолько смешно, что даже сердиться не хочется. Таких поклонников у меня прежде не было, главное, до младенцев не скатиться.

— А как же крыльцо? Ох, влетит тебе от интенданта!

Винс и тут не изменил образу крутого парня. Кристоф ему не указ. Кто он вообще такой? Поленницы дров считает, в книжках копается, за порядком следит. То ли дело Винс!

И надо же было в самый ответственный момент, когда приезжая дева готовилась пасть к ногам непобедимого студента, объявиться «никчемному» интенданту!

— Это что еще такое, Калеш? Кто вам разрешил точить лясы вместо работы? Еще раз повторится, картошку чистить отправлю! Я вам не матушка, научу дисциплине.

Если бы не амулеты, легко спутала бы Кристофа с трактирщиком, а то и вовсе с сезонным работником. Круглолицый, плотного телосложения, с залысиной на затылке, полными, мясистыми губами, он держал в руках пустую деревянную миску. Одежда самая простая, местами затертая, зато амулеты, кольца… Откуда у простого интенданта столько занятных вещиц? По наследству получил, в карты выиграл? И, самое главное, зачем они ему – Кристоф не маг. Вроде, не маг, иначе Авалон упомянул бы его специализацию.

— Это я его отвлекла, — милосердно взяла вину на себя. — Простите, если нарушила правила.

— А вы, собственно, кто? — Кристоф недобро прищурился. – Явно не из местных. Сестра? Калеш, — насмешливо обернулся он к снова взявшемуся за тряпку парню, — тебе до старости родня сопельки подтирать станет?

— И вовсе она мне не сестра! – обиженно буркнул Винс.

Запоздало представилась:

— Я аспирантка, Рената Балош.

— А, — Кристоф тут же сменил гнев на милость, — как же, слышал, ждали вас.

Он покосился на воевавшего с тряпкой Винса и великодушно разрешил тому вылить воду и подмести на втором этаже.

— Как с гуся вода! – взяв меня за локоток, пожаловался интендант по секрету. – Ленив до безобразия. Я Кристоф Норка, приятно познакомиться. Уже были у Авалона?

Кивнула и, замявшись, все же затронула опасную тему:

— Винс болтал об оборотне…

Кристоф отвел взгляд, ответил с явной неохотой:

— Наши ночью притащили.

— А зачем?

Интендант промолчал, даже миску за спину спрятал. Что же он скрывает? Неужели маги проводили запрещенные опыты? Теперь я просто обязана взглянуть на оборотня. Не успокоюсь, пока все не выясню.

Притворившись, будто потеряла к сомнительному пленнику всякий интерес, засыпала Кристофа разными бытовыми вопросами. Мол, я тут новенькая, а вы продовольствие и прочие вещи регулярно закупаете, не подскажите, где тем и этим лучше разжиться? Уловка сработала. Благополучно усыпив чужую бдительность, рассталась с Кристофом с благожелательной улыбкой, но вместо того, чтобы спуститься с холма, рыбкой юркнула на хозяйственный двор. Кристоф вышел оттуда, значит, оборотень там.

Отсутствие окон на первом этаже играла мне на руку, а на втором пока подтянешься, влезешь на подоконник… Тем не менее сердце билось где-то в горле. Поминутно прислушиваясь и оглядываясь, я кралась вдоль стен, однако никто не спешил застать меня на месте преступления. Кристоф и Винс в башне, остальные разошлись по своим делам.

Успокоившись, огляделась по сторонам.

А тут красиво! Все дышало стариной, словно сошло с полотна признанного мастера: башня из потемневшего песчаника, крытые дранкой сараи, булыжная мостовая, шиповник… Последний обильно разросся вдоль стен, оккупировал южную сторону косогора.

Внизу блестел черепичной крышей аккуратный домик с пасекой и плодовым садом – жилище Кристофа. К нему вела выложенная битым кирпичом тропинка.

Кристоф прилежно содержал вверенное ему хозяйство. Лошади в конюшне упитанные, упряжь тоже исправна. Поленницы набиты не дешевой осиной, а трескучей березой. Портил картину только сарай с покосившейся крышей. Он стоял с самого краю, где сквозь булыжник тянулись к небу засохшие, побитые снегом метелки многолетников.

А вот и место заточения Винса — домик с голубятней. Миленький, добротный, он, вроде, и не на территории Башни духов, но в прямой видимости, дойти – минут десять, не больше.

И не следа оборотня…

Опасаясь возвращаться прежней дорогой, решила спуститься иным путем, мимо дома Авалона. Тут и дорога лучше, широкая грунтовка, только вот в Верешен она не заворачивала. Ничего страшного, я не спешу, осмотрю окрестности. Если вдруг заплутаю, всегда есть ориентир – башня.

Однако судьба не желала меня отпускать. Стоило поравняться с тем самым покосившимся сараем, как из него донесся протяжный стон.

Затравленно огляделась, не зная, как поступить: сбежать или заглянуть внутрь?

Вот так, шла с твердым намерением найти оборотня, а как он заявил о себе, полные глаза страха. Как не стыдно, Рената!

Подняла тяжелый засов, да так и застыла на пороге.

На земляном полу лежал обнаженный мужчина. Закованный в цепи, он дрожал словно в лихорадке. Каждый вздох сопровождался сдавленным стоном. Губы разбиты, под глазом налился синяк. Одно веко опухло, на второе сочилось кровь из раны на голове. На теле не осталось живого места — сплошные ожоги, колотые и рваные раны, следы побоев. Поразительно, как он еще дышал!

Рядом валялось корыто для свиней с нетронутой пищей – чем-то средним между кашей и похлебкой.

Медленно, готовая в любую минуту дать отпор, приблизилась, опустилась на корточки. Звериные, сменившие форму в полумраке зрачки не оставляли сомнений: передо мной оборотень. В остальном же он не отличался в обычного человека, разве только волосы длинные, спутанные. И тоже в крови.

Напряженная как струна, приблизилась вплотную, на всякий случай выставила перед собой магический щит. Не стоило, оборотень боялся меня гораздо больше, чем я его — сжался в ожидании удара.

Сердце дрогнуло. Не могла я спокойно наблюдать за его страданиями! Убили бы сразу, зачем мучить!

Подозревая, что пожалею о проявленном милосердии, потянулась к лицу оборотня, чтобы вытереть кровь. Он насторожился, насколько позволяла цепь, поднял голову. Пару минут мы, не двигаясь, в упор смотрели друг на друга. Потом оборотень закрыл глаза и затих.

Желая показать, что не враг, погладила его по щеке. Он распахнул удивленные глаза, взглядом спросил: «Зачем, все равно ударишь!»

И не скажешь, что подобные ему, за ночь способны уничтожить десятки людей.

В душе закипала злоба. Живодеры, притащили манекен для отработки ударов! Но маги напрасно думали найти во мне союзницу.

— Тсс, я не причиню тебе вреда. Сейчас я наберу воды…

— Не трудись! — Оборотень говорил чуть слышно, практически шептал. — Маг обещал местным мою смерть. Лучше уж раньше, чем позже.

— Кто обещал? Авалон?

Я отказывалась верить собственным ушам. Это немыслимо, не вязалось с кодексом мага, с моралью в конце концов! Устроить балаганное развлечение из смерти! Нужно немедленно разобраться, принять меры. Если успею.

 Затеплив огонек, убедилась: оборотень совсем плох. Пока стану добиваться правды, он умрет в этом сарае.

Плевать, я не живодерка!

Без тени сомнения разомкнула сковавший горло оборотня зачарованный ошейник, без проблем сняла воздушную охранную петлю. Он не пытался причинить мне вред, даже не пошевелился, безвольный, потерявший интерес к жизни, уже видевший заветный плащ Мары.

С цепями провозилась дольше, но теоретики на то и теоретики, что умеют расплетать любые чары. Женская шпилька и вовсе универсальная отмычка.

— Я отнесу вас в лес.

Пусть уйдет к предкам в родных местах, в тишине и покое.

— Спасибо, — чуть слышно поблагодарил оборотень.

— Вы ведь меня не укусите?

Глупо верить обещаниям нечисти, но отчего-то казалось, этому можно.

— Нет.

Ладно, рискну. Если погибну, разрешаю написать на надгробной плите: «Жертва собственной глупости».

Однако как доставить умирающего в лес? Положим, вес я облегчу заклинанием, но нечего и тащить его на глазах всего города. Оборотня нужно спрятать.

Стоило мне повернуться к пленнику спиной, задумчиво посмотреть в прямоугольник распахнутой двери, как взгляд сразу уперся в садовую тачку. В таких перевозили землю или навоз.

— Я скоро, не умирайте! – крикнула уже на бегу.

На мое счастье, двор оказался пуст, и спустя пару минут я благополучно уложила оборотня в тачку. Какая агрессия, он даже больше не стонал, напоминал куль с мукой. Испугавшись, проверила пульс – живой!

Иллюзиями я не владела, пришлось прикрыть пленника соломой.

Если спросят, совру, что задумала привести заброшенный сад Иствана в порядок, взяла немного навоза на конюшне.

Ну, Белбог со мной!

Впряглась в тачку вместо лошади.

На лбу тут же выступил пот. Ого, тяжелый! Но занятия спортом закаляют, я приноровилась, покатила тачку к грунтовой дороге. Там, под горку, стало легче, приходилось даже притормаживать, следить, чтобы тележка не перевернулась на ухабе.

— Ну, и как это понимать?

Голос Джено за спиной прозвучал как гром посреди ясного неба. Подпрыгнув, выпустила ручки тачки. Разумеется, та покатилась вниз, зацепила корень и повернулась.

— Та-а-ак! И куда это вы собрались, Рената?

Джено с осуждением смотрел на меня, хотя следовало бы следить за оборотнем. Раны ранами, но он вполне мог напасть или убежать.

Опустив голову, шумно вздохнула. Не с сожалением – с досадой. Почти ведь получилось!

— Надеюсь, вы сознаете всю тяжесть вашего проступка? Я просто обязан доложить о нем Авалону.

Тут во мне что-то перемкнуло. Хорошие девочки тоже умеют огрызаться.

— Может, это мне следует о вас доложить? — распалившись, набросилась на Джено с обвинениями. – И не Авалону, а кому повыше, на всех вас.

Пусть не делает вид, будто ни при чем! Если кто-то тут преступник, то явно не я.

— А, делайте, что хотите! — Джено в сердцах махнул рукой. – Все равно скоро издохнет, никому вреда не принесет. Только напрасно вы меня в душегубы записали, идея Миклоса устроить публичную казнь мне тоже не по душе.

— Не по душе, но возражать не стали.

Джено не ответил. То ли нечего, то ли не хотел. Я ставила на оба варианта сразу.

— И про избиения вы тоже ничего не знали, — съязвила вслед направившемся к оборотню куратору. – Прямо удивительная глухота и слепота!

— Рената!

— Что – Рената? – Тяжело дыша от волнения, уперла руки в боки. – Знаете, что поступили дурно, но не желаете это признавать?

— Я же сказал: делайте, что хотите!

Сдерживая раздражение, читавшееся в каждом жесте, Джено склонился над выпавшим из тачки оборотнем. Тот оскалился, утробно зарычал. Глаза полыхнули неистовой злобой. Еще немного – броситься!

Позабыв о былых разногласиях, поспешила Джено на помощь, но она не потребовалась. Куратор благоразумно отступил, и оборотень затих, снова прикрыл глаза.

— Если собираетесь его куда-то везти, хотя бы хорошенько замаскируйте.

Кивнула и, поминутно оглядываясь, отправилась за новой порцией соломы.

Боялась, за время моего отсутствия Джено расправится с пленником, но тот лишь наблюдал, не помогал, но и не вмешивался. Под его неусыпным оком заново уложила оборотня в тачку и прикрыла соломой. После вопросительно оглянулась на Джено. Тот кивнул:

— Давайте уже! Чем быстрее закончим, тем лучше.

И я ухватилась за деревянные ручки, покатила свою ношу под гору.

Джено шел чуть позади. Старалась отогнать от себя мрачные мысли о том, что мое доброе дело бессмысленно, стоит мне уйти, он добьет оборотня, и упрямо налегала на тачку.

Хотя бы молчал… Понимал, скажи Джено хоть слово, я взорвусь.

Жилище Авалона миновала, втянув голову в плечи. Чувство справедливости чувством справедливости, а вину я ощущала. Формально я подвергала Верешен опасности, везла живую нечисть. Но калитка не стукнула, никто не вышел погрозить мне пальцем и наложить штраф.

Дальше дорога бежала через луг, на котором местные пасли скотину, и уходила в лес. То, что надо!

Я оставила оборотня на пригорке посреди елочек. Перед тем, как трусливо сбежать, пару раз оглянулась. Оборотень не двигался. Может статься, его уже забрала богиня смерти Мара.

Бросив косой взгляд на Джено: «Давайте уже!» быстрым шагом, почти бегом потолкала тачку обратно к башне.

Вот сейчас, сейчас…

Однако то ли Джено раздумал, то ли вовсе не собирался для страховки нашпиговать оборотня парой заклинаний. Он увязался со мной и предложил зайти в «Три рыбы». На душе было муторно, поэтому согласилась.

Питейное заведение с тремя стилизованными рыбешками на вывеске ничем не отличалось от себе подобных в любом уголке королевства. Тут всегда пахло горелым луком и кислым пивом, царила полутьма, покрывавшая разного рода темные делишки. В том числе, занятия Джено, который, как вскоре выяснилось, заглянул сюда не только или даже не столько из-за моего душевного состояния. Не успели мы присесть, как он заметил знакомого и сменил один стол на другой.

До меня долетели обрывки разговора — спорили о цене.

Неужели Винс прав, и Джено приторговывал артефактами?

Навострила уши, но, заметив мой интерес, собеседники тут же замолчали.

— Вы что-то хотели, Рената? — подчеркнуто вежливо уточнил Джено.

— Да так… — Отчаянно пыталась придумать хоть что-то. — Хотела спросить, где вас искать, если вдруг возникнут срочные вопросы по кандидатской. Ну, вне работы.

Ложь оказалась так себе, но куратор поверил. Или сделал вид, что поверил.

— Переполошный переулок, по лестнице на второй этаж, сбоку от лавки старьевщика.

— Спасибо. И хорошего вам вечера!

Залпом допила свою кружку и кинула монетку на стол. Нечего здесь торчать, только Джено смущаю. Прогуляюсь, подышу воздухом…

— Э, нет! – воспрепятствовал моему уходу куратор. – Никуда одна вы не пойдете. Обождите меня на улице, я быстро.

Отнекивалась: полно, светло еще, Джено и слушать не хотел. Его приятель посматривал на меня с понимающей улыбкой.

Прекрасно, вдобавок к няньке у меня завелся мифический любовник! Нет, что за люди, а? Придется прямо сейчас расставить все точки. Для обоих.

— Я не студентка, опекать меня не надо. Не сопьюсь, в лесу не заблужусь, все деньги на мальчиков не просажу.

— Скорее они на вас, — прыснул в кулак Джено и пояснил приятелю Джено: — Это моя аспирантка, только вчера приехала.

— Ааа…

Однако огонек из его глаз никуда не делся.

— Бэ! — Выпитая на голодный желудок кружка сделала агрессивной. – Сказано же вам, я самая богатая содержанка Верешена, сейчас за вас возьмусь. Ну-ка, где ваши миллионы?

Мужчина тут же сдулся, засуетился и натуральным образом сбежал. То ли к жене, то ли перепрятать свои накопления.

— Простите, – уже нормальным голосом повинилась перед Джено, — я испортила вам вечер. Много потеряли?

— М-м-м… нет. А вы присядьте, Рената, поешьте, а то ненароком действительно род занятий смените. За мой счет.

— А не боитесь? – Указала на обручальное кольцо на его пальце. – Или вы в разводе?

— Я-то женат, а вот вас развезет, если я немедленно не скормлю вам рульку с тушеной капустой, — пробурчал Джено и подозвал улыбчивую подавальщицу. — Вот уж не думал, что на фоне переживаний вас от одной кружки!..

Вопреки опасениям Джено, спиртное не ударило в голову, и я благополучно добралась до дома с твердым намерением прямо сейчас приняться за уборку. Квартира давно пустовала, нужно навести порядок. Заодно плакат выброшу. А завтра – на рынок. Накуплю всякой всячины, опять же Иствану долг верну. Помню, помню, он разрешил не отдавать, но не люблю быть должна.

О, легок на помине!

Иствана лежал на крыльце, подставив лицо заходящему солнцу. Куртка расстегнута, в зубах — обкусанный карандаш.

Заинтересовавшись, привстала на цыпочки, пробуя рассмотреть записи в тетради. Со стороны казалось, будто Истван в порыве вдохновения сочинял стихи — таким одухотворенным в эти моменты было его лицо. И посвящены они, несомненно, невесте: мужчины способны на подобные подвиги только ради любви. Жаль, отсюда строчек не видно, солнце слепит, но там наверняка что-то вроде: «Твои очи карие очень».

А, может, там и не стихи вовсе, а наброски нового заклинания. Право, Рената, какие очи, Истван производил впечатление приземленного, напрочь лишенного романтики человека.

— А, явилась, героиня! — не поворачивая головы, лениво протянул сосед.

— Как вы догадались, что это я?

Уселась рядом с ним, благо размеры крыльца позволяла, свесила гудящие ноги.

Как же я устала! Может, ну ее, уборку, лучше умыться и лечь спать. Нет, сначала надо одежду застирать, пока пятна не въелись. То есть таскать ведра, греть воду… Не хочу! Только лечь и не двигаться. Можно прямо здесь.

— По шагам и по тени.

Рассмеялась, украдкой заглянув в тетрадь – действительно магические формулы, угадала.

— Ну у вас и слух!

— Профессиональное. Глухие умирают первыми. Ты мне лучше вот, что скажи, недоразумение, у вас в Олойске все с приветом, или ты одна такая уродилась?

— Эм?

Истван на солнце перегрелся? Так оно весеннее, голову не напечет.

— Скоро о тебе весь Верешен судачить станет.

Истван сел и засунул карандаш за ухо. Несмотря на попытки меня пристыдить, он явно прибывал в благодушном настроении, щурился словно кот. И волосы вымыл. Ну вот, совсем другой человек же, когда побрился и привел себя в порядок!

— Что смотришь? – Истван перехватил мой взгляд.

Пошутила: «Может, вы мне нравитесь», хотя настроение и стремительно летело в бездну. Я догадывалась, на какой проступок намекал Истван. Оставалось только гадать, откуда узнал. Неужели в лесу заметил?

Сосед фыркнул: не поверил в гипотетический интерес.

— В неприятности тебе влипать нравится. Мне Кристоф все рассказал. Ну, накой?

Он укоризненно уставился на меня.

Изумилась:

— Когда вы только успели переговорить с Кристофом! Мы недавно с ним расстались, он, вроде, никуда не собирался.

Ну как недавно… Часа три назад, а то и все четыре.

— Да он опять на инферна жаловался, — досадливо поморщился Истван и сладко потянулся. — Заодно о тебе поболтали.

— Вот уж не знала, что мужчины сплетничают!

С каждой минутой нервозность нарастала. Прятала ее за колкими фразами, а пальцы давно теребили пуговицы.

Что он задумал, к чему клонит? Не мужчина, а кот, играющий с мышью.

— Обмениваются информацией. Должен же я знать, кто поселился под моей крышей. Не беспокойся, характеристику тебе дали хорошую, только оборотень подгадил. Добили хотя бы?

— Но откуда Кристоф узнал?..

Я уверена, да что там, могу поклясться, что нами с Джено никто не следил.

— Оттуда! – передразнил Истван. — Думаешь, Кристоф не заметил, что в его хозяйстве кой-чего не хватает? Сложить два и два: пропавшего оборотня и тачку – нетрудно. И потом он вас видел. Добили хотя бы?

— То есть к Джено у вас претензий нет, только я больная на голову.

Стиснула зубы, отгоняя воспоминания о полном боли взгляде существа, обреченного на смерть и знавшего об этом. А Иствану плевать, его только добили или нет волнует. Чурбан несчастный! Все они здесь такие.

— Ты еще молодая, тебе мозги вправить можно, а Джено… Давно бы карьеру сделал, но как же, он идейный! А идейные, всякие милосердные поборники справедливости, обречены прозябать в Верешене.

— Но вы-то тоже здесь.

Меня задело проявленное по отношению к куратору высокомерие.

— Здесь, как и ты. Все мы в одной большой дыре. Ну, так что с оборотнем?

— Нет, не добили. – Могла бы замять тему, но не стала. Я поступила по совести, даже если все остальные считали иначе. — Он почти умирал, незачем.

— Джено видней, но я бы рисковать не стал. Смотри, — пригрозил Истван, — ректор узнает, выпрут из аспирантуры!

Рывком поднялась на ноги.

Да пошли они все!

— Можете уведомить, мне плевать. Диплом получила, а на кандидатской степени свет клином не сошелся. Вот, — указала на тетрадь, — и бумага имеется, можно прямо сейчас донос написать.

Истван прищурился, наклонив голову набок, сложил руки на груди.

— Балош, тебе действительно плевать?

Не верил.

— Ага. — С вызовом уставилась на него. — Лучше подскажите, где раздобыть дров. Пока письмо дойдет, пока обратно вернется, недели две пройдет, сидеть в холодной квартире не собираюсь. Раньше официального приказа об исключении тоже не съеду.

— Идиотка! — качая головой, тяжко выдохнул сосед и нагнулся, чтобы поправить отворот сапога. – Ладно, я, но другой ведь мог…

Не закончив фразы, он махнул рукой.

— Дрова у гномов покупай: дешевле. Они на Горке живут. И не бойся, никому писать не собираюсь. Доносы и прочая мерзость не по моей части. Просто на будущее думай. Сначала думай, Балош, хорошо, долго, а только потом говори или делай. Сломать себе жизнь гораздо проще, чем ты думаешь. – В глазах его ненадолго промелькнула печаль. – Особенно на эмоциях, особенно в молодости. И кандидатскими не кидайся, пожалеешь потом, но поздно.

Оставив в воздухе привкус недосказанности, Истван куда-то ушел. Ну а я, взбудораженная нашей беседой, чтобы успокоиться, взялась за тряпку. Вымыла пол у себя, потом принялась за лестницу. Когда вернулся сосед, как раз намывала прихожую.

— Да ты у нас хозяйственная! – Он одобрительно цокнул языком и сгрузил на лестницу две холщовые сумки. – Это тебе. Харчи. Не от меня, я только согласился донести. Заодно передать, что Авалон требует тебя на расправу. Он рвет и мечет, что с ним редко случается. Прямо жалко тебя!

По глазам видно, видно, от сочувствия блестят.

А продукты наверняка от Кристофа. Надо поблагодарить перед отъездом.

Стиснула зубы, чтобы не расплакаться от обиды.

То-то дочка ректора порадуется!

— Хорошо, сейчас закончу, сразу к нему.

— Погоди! – Истван положил руку мне на плечо. – Куда собралась на ночь глядя?

Удивленно заморгала.

— Как – куда? Вы сами сказали, Авалон…

— Тебя с утра ждут, после планерки по башне тонким слоем размажут. А в темноте даже не думай! Свернешь себе шею, на инферна нарвешься… Пусть Авалон там торчит, его местная братия не трогает, а тебе в башне после заката делать нечего. Ну, удачи!

Истван убрал руку и, насвистывая, направился к себе.

— Вот еще что… Когда будешь съезжать, прощаться не заходи. У меня отсыпной день.

Ясно, сосед мысленно уже посадил меня в дорожную карету. Ну да не ему решать, я еще помозолю вам глаза, Истван Кирай!

***

Я рассчитывала на неприятный разговор, а получила публичную порку. Да еще в присутствии кого – Миклоса! Разумеется, последний не скупился на едкие комментарии. Мол, сначала его за оборотня ругали, теперь меня:

— Может, определитесь, наконец, кто из нас виноват.

— Оба, — Авалон предпочел не идти на компромиссы и вернулся к прерванной экзекуции: — Вы очень огорчили меня, Рената, даже разочаровали. Ладно, Миклос, ветер в голове, но вы, девушка!..

— И очень симпатичная, — снова вклинился Миклос. – Пожалейте ее, командор, пожурили и хватит. Красивые женщины часто делают глупости, но на то мы и мужчины, чтобы их прощать.

Если это представление ради меня, то зря старается. Во-первых, я хорошо помню, кто притащил в сарай оборотня. Во-вторых, Миклос относился к тому типу мужчин, которых я терпеть не могла. Они полагают, что неотразимы, стоит только поманить, любая пойдет за ними. То, Миклос один из них, поняла сразу. Пижонская серьга в ухе в вид черепа, смазливая внешность, развязные манеры, снисходительный тон, эти высказывания о красивых и глупых… В довершении всего он пользовался парфюмом. Не подумайте, я не сторонница теории о синонимичности вони и мужественности, но несколько странно, собираясь к начальству, вылить на себе флакон одеколона.

Еще и ворот рубашки расстегнул — как банально! Рейтинг Миклоса в моих глазах мгновенно упал ниже нулевой отметки.

— Выйдите!

Терпение Авалона лопнула после десятого комплимента, столько же сомнительного, как и все остальные. Однако банный лист на то и банный лист, что если привяжется, то это надолго.

— Я буду ждать, милашка! Сходим куда-нибудь, познакомимся ближе.

Послав мне воздушный поцелуй, столь же уместный в сложившихся обстоятельствах, как и приглашение на обед, Миклос вразвалочку направился к двери.

Иди, иди, принц на белом коне, и не возвращайся, принцесса вышла замуж за дракона.

А «милашку» я запомню, при случае верну с процентами.

— Не ждите, Рената сегодня занята, — неожиданно пришел мне на помощь Авалон. — Вы, кстати, тоже, — мстительно добавил он.

Миклос тяжко вздохнул:

— Что опять? Мне отдых положен и всякое такое. Вдобавок личную жизнь никто не отменял.

— Личной жизнью займетесь после работы. Взыскание с вас никто не снимал.

Миклос состроил обиженную рожицу и подмигнул мне:

— Вот так и живем. Когда Авалон с тобой закончит, забегай ко мне. Помогу с духами. А то Джено вечно некогда, другим тоже, а кандидатская сама себя не напишет.

— Благодарю, но я справлюсь, — постаралась ответить как можно жестче и официальнее, чтобы Миклос не питал иллюзий.

Ничего, он быстро утешится. Постель боевых магов никогда не пустует, найдет себе любительницу необременительных встреч с торопливыми поцелуями.

В столичном Олойске студентки сходили от боевиков с ума, думаю, в Верешене тоже. Помню, как товарки тайком бегали на тренировки, всеми правдами и неправдами пролезали в мужское общежитие. Конкурировать с ними могли только эльфы: двое преподавали, еще один учился на теоретическом факультете. Я умудрилась встречаться с ним целых полгода, за что поплатилась ссылкой в Верешен. Стоило ли оно того? И да, и нет.

Элгот был красивым. Даже не так, необыкновенным, со святящейся изнутри молочной кожей. Она источала едва уловимый аромат, с которым не сравнились бы не одни духи в мире. Начитанный, элегантный, он свысока посматривал на людей. На меня тоже, приходилось часами ублажать его до тех пор, пока Элгот не соглашался ублажить меня. Зато какой опыт! Привередливее и брезгливее мужчины, чем эльф, не существует.

А Миклос… Он точно не представитель дивного народа, мои старания не увенчались бы ни неземным блаженством, ни почетным званием избранной. Чтобы привлечь взгляд Элгота, молчу о чем-то большем, следовало постараться, тогда как местный красавчик кадрил все, что в юбке.

Сетуя на коллективную нелюбовь к своей особе, Миклос наконец скрылся за дверью. Не сговариваясь, мы с Авалоном синхронно облегченно вздохнули.

— Ну, а с вами что мне делать? – устало пробормотал командор гарнизона.

Промолчала: вопрос риторический.

— Ладно, в порядке исключения закрою глаза на историю с оборотнем. Но чтобы впредь никаких выходок! – пригрозил пальцем Авалон. – Не уподобляйтесь парням, у которых разум с головой часто не дружит. Женщины спокойнее, осторожнее, разумнее. Но без взыскания не останетесь. – А вот и ложка дегтя. – Займитесь-ка библиотекой. Давно пора привести каталог в порядок.

— Джено говорил, там небезопасно.

Со стороны выглядело, будто бы я отлынивала от наказания, но вряд ли куратор просто так вздумал пугать инферном.

— Джено перестраховывается, плюс привык иметь дело с любопытными мальчишками. Вряд ли вы проявите беспечность. Единственное, работайте исключительно до обеда и следите за фоном. Надеюсь, скоро с инферном будет покончено. К лету либо найду специалиста, либо все же уговорю Иствана. Повторю, он мужик не плохой, но жутко упрямый.

— А что конкретно нужно сделать?

Страшно, но надо, Рената, пощекочешь себе нервишки.

— Займитесь каталогом.

— Сроки?..

— Никаких. До осени справитесь, и хорошо. Может, и по теме диссертации что-то найдете.

«Заодно целыми днями при деле, не вляпаетесь в очередную историю», — читалось между слов.

— Отпустил?

Не успела выйти из кабинета Авалона, как угодила прямо в руки Миклоса.

Банный лист какой-то, а не маг!

Самое поганое, чем тверже говоришь подобным типам «нет», тем они настырнее.

С другой стороны, чего-то подобного следовало ожидать: одинокая девушка посреди сугубо мужского коллектива. Мне еще повезло, а Стриглаве Наште не очень. Читала я ее мемуары про будни крепости в приграничье. Никого и ничего вокруг, только скалы и небо. И тут женщина, первая за несколько лет…

Первые недели она работала не по профессии, скрашивала мужское одиночество. Отказаться не могла, взяли бы силой и все скопом, так хотя бы жива осталась. Когда маги успокоились, ей таки удалось построить с ними рабочие отношения, на равных принять участие в обороне крепости от троллей. За одного из страдальцев приграничья Стриглава впоследствии даже вышла замуж — и в такой ситуации нашлось место чувствам.

Мемуары поразили меня своей откровенностью. Мне, только-только вырвавшейся из-под родительского крыла, подобные жизненные реалии казались дикостью. Потом я повзрослела и поняла, что подобное не редкость, только никто, кроме Стриглавы, не отваживался открыто признаться: сразу полетели бы камни, «Позор, сама виновата!»

А маги… Маги и в подобной жуткой ситуации по-разному себя вели. Кто хотя бы ухаживал, а кто-то, оправив штаны, даже «спасибо» не говорил.

Сделав вид, будто вместо Миклоса пустое место, с каменным лицом направилась к лестнице. В голове заклинанием крутилось: «Отстань!»

— Да ладно тебе! У нас служебные отношения не запрещены.

Не оборачиваясь, ответила:

— Рада за вас.

— В какого ты такая колючая, а?

Миклос догнал и заступил мне дорогу. На губах – ухмылочка. Мол, попалась, птичка!

— Петушок, — сложив руки на груди, чтобы некоторые не лапали, взглядом приморозила Миклоса к стене, — ты меня с кем-то спутал. Ты мне не нравишься, ни в штанах, ни тем более без них. Я достаточно высоко себя ценю, чтобы спутаться с… таким.

— Но ты меня совсем не знаешь.

А про «такого» его задело, ишь, как лицо передернуло!

Закатила глаза:

— Было бы, чего знать! Мне не нравятся брюнеты, дураки, лодыри, моральные разложенцы, балаболы и повесы. Ты собрал все эти качества, продемонстрировал за пару дней. Внимание, вопрос: зачем мне тратить на тебя время? Чтобы что? Подцепить заразу, забеременеть?

Двинув Миклоса плечом, устранила преграду со своего пути.

Да, я переборщила, но сам виноват. С «липкими» мужчинами иначе нельзя, для них мягкость – это флирт. Только коленом в пах и погрубее.

— Я тебя не оскорблял. – Обиделся. – И про заразу…

Хмыкнула:

— Еще солги, что у тебя ко мне любовь с первого взгляда!

— Может, и не любовь, но я не работник борделя и не убийца, каким ты меня рисуешь. Тебе Истван про меня гадостей наговорил?

— А причем здесь Истван?

Заинтересовавшись, остановилась, обернулась.

— Да так… — Маг подозрительно отвел глаза. – Не любит он меня. Вот скажи, — неожиданно с жаром перешел в наступление Миклос, — почему вы, девчонки, вечно по блондинам сохнете? По тем, кто вас колотит, унижает?

— Без понятия. Я предпочитаю иных мужчин.

— То есть ты не?..

— Что – не? – Недомолвки Миклоса раздражали.

— Истван тебе не нравится, ты не поэтому меня отшила?

Рассмеялась:

— Нет, конечно! Мне твое поведение не нравится, развязный тон, руки в карманах… И твой мерзкий поступок. Это я про оборотня, если не понял.

Закончила жестко:

— С человеком, способным на такое, у меня точно ничего и никогда не будет.

Убедившись, что последняя отповедь достигла цели, Миклос задумался, оставил меня в покое, благополучно поднялась на третий этаж.

Фон стабильный, стабильно неспокойный. Тихо. Разве только пыльно, но я сама видела, какая из Винса уборщица.

Ну, с берегинями!

Массивная дверь в библиотеку поддалась не сразу, но я таки совладала с ней без посторонней помощи.

Кинув сумку на ближайший стол, огляделась. Поразительно, сколько здесь старинных фолиантов! Все неплохо сохранились – и это при отсутствии должного ухода.

Так, а это что? Ба, настоящие гримуары! Опутанные цепями, они нервно подрагивали на специальных подставках. Спокойно, вы мне совсем неинтересны.

Бегло осмотрев каталог, убедилась: работы тут непочатый край. Карточки перепутаны, половины не хватает.

Каждый уважающий себя маг, если он не самоучка, владеет основами библиотечного дела. На первом курсе всех нас оставляли наедине с каталогом и заставляли заполнять пустые карточки: вносить новую литературу, списывать, сверяясь с перечнем, старую. Это требовалось для правильного оформления научных работ, хотя острословы шутили, что подобным образом заботились о нашем будущем. Не возьмут на госслужбу, устроишься в библиотеку.

Чихнув, вытащила ящик с индексами и перенесла на стол, где оставила сумку. Начну с инвентаризации, проверю, что осталось, а что бесследно испарилось.

Я с головой погрузилась в мир букв и цифр. В очередной раз потянувшись за блокнотом, чтобы пометить «птичкой» отработанную рубрику, ощутила на себе пронзительный взгляд. Встревоженно оглянулась — никого, но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Духи, наверное, пожаловали, потревожила я их.

Памятуя о двойном предупреждении Джено и Авалона, кинула взгляд в окно и убедилась, что засиделась в библиотеке. Вечерело, пора уходить. Только сперва быстренько проведу первые опыты для диссертации.

Размяв затекшую спину, вышла на середину небольшого читального зала, за которым тянулись стеллажи с книгами. Собиралась поздороваться с духами, но слова замерли на языке: в воздухе материализовалась пылающие алые глаза с черным ободком. Мамочки, материальный инферн!

Ноги сработали быстрее головы, рванули к двери. Увы, инферн оказался быстрее. Синюшный, с почерневшими длинными ногтями, он возвышался надо мной на добрых две головы, обойти нет никакой возможности.

Лязгнул вынимаемый из-за спины двуручный меч…

Попятилась. Разум парализовало от страха. Нервы сдали, и я понеслась к стеллажам. Инферн тенью скользил следом. Он не спешил, понимал, жертве некуда деться.

В панике забиралась все дальше, пока не уткнулась в стену. В отчаянье простучала каменную кладку – увы, никаких потайных дверей! А инферн все ближе… Заметавшись, словно волк между флажков, забилась в узкое пространство между торцом стеллажа и стеной.

Магия, у меня есть магия… Рената, ты сможешь!

Пальцы тряслись, одежда прилипла к телу. Я дышала загнанной лошадью в ужасе сознавая, что не способна ничего вспомнить, оказавшись лицом к лицу с опасностью, оказалась беспомощной, никчемной. На амулеты не надеялась: они бессильны против высшей нежити.

На стену легла жуткая тень.

Съежившись, задержала дыхание и приготовилась привести в действие безумный план. Глупый, детский, но, спасибо, мозг выдал хотя бы его.

Инферн не двигался. Он не видел меня, но только пока. Сейчас обернется и…

Сердце пропустило удар.

Пора!

Из всех сил толкнула стеллаж. Тяжелые книги придавили инферна, на время обездвижив. Перепрыгнула через него, истошно голося, понеслась к двери.

Увы, в поединке человека и нежити первый в заведомо проигрышном положении.

Что для инферна стеллаж – тьфу! Он выбрался из-под завала прежде, чем я добралась до читального зала.

Блеснуло лезвие меча.

Я не успевала уклониться от удара, я ничего не успевала!..

Крик замер в горле.

Хоть в чем-то повезло: сознание покинуло меня за мгновение до того, как грудь охватила нестерпимая боль. Последнее, что запомнила, — искаженное яростью лицо инферна и его алые глаза.