Бастарды Сибирской Империи 2

Новым читателям: это второй том! Порядок чтения имеет значение
Лиза 

Кирилл ходил из стороны в сторону и уже успел протоптать в рыхлой земле тропинку. Я наблюдала за происходящим, лежа на импровизированном шезлонге из старого горелого матраса и лениво щурясь. 

Луга, река и город внизу были покрыты белейшими шапками первого снега, но фермерские артефакты, которые мы установили на монастырском поле, грели так хорошо, что мы даже не торопились идти в дом. Да и как тут уйдешь, когда такие разборки?

– Что. Ты. Такое? – наверное, в тысячный раз вопросил Кирилл, остановившись и уставившись на пса. 

Пес уставился на него в ответ, и я была готова поклясться, что взгляд у него был насмешливый, хотя собачьи эмоции считывать труднее, чем человеческие.

Разумеется, Форрест – или Константин? – ему не ответил. Он лишь фыркнул и прилег рядом со мной, положив морду на лапы и тоже наслаждаясь теплом от артефакта. 

– Кирилл, отстань от него, – сказала я и погладила пса по голове – очень уж тот удачно лег, прямо под мою руку.

– Лиза, ты осознаешь, что это человек? – Кир с возмущением упер руки в боки. – Я не знаю, как, но он все это время прикидывался собакой и преследовал нас! С этим надо разобраться.

– Как? – фыркнула я. – К монашкам его отвести, чтобы беса изгнали? Или заявление в полицию накатать? “Помогите, мой пес оказался настоящим мужиком!”

Я изобразила голос девицы, которую полагается спасать. Форрест-Константин фыркнул, явно оценив шутку.

– Лиза, не смешно, – на лице Кирилла не появилось даже тени улыбки. – Люди не умеют превращаться в собак. Собаки не умеют превращаться в людей. Это нарушение законов магической трансмутации! Я, конечно, не магистр этой науки, но уж основы-то знаю!

– Ты в курсе, что я не разбираюсь в магических науках? – напомнила я. – Поясняй мысль для несведущих.

– Я хочу сказать, что искажение человеческого тела до формы собаки неизменно приведет и к искажению разума, и говорить такая тварь не сможет, – пояснил Кирилл. – А превращение собаки в человека тем более невозможно: собаки не настолько умны, чтобы освоить трансмутацию! И это я уже не говорю о переходе из одного состояния в другое.

Он всплеснул руками и вновь принялся ходить туда-сюда, явно переживая не лучший этап своей жизни, а именно – ломку стереотипов. Какими бы они ни были.

– Мне уже пофиг, – честно сказала я. – Раньше волновало, да. Но волновал сам факт существования магии. И раз я по твоей милости приняла на веру, что какая-то щепка может греть десять квадратных метров земли, не сжигая при этом посевы, то почему бы не принять факт существования оборотней?

– Потому что оборотней не существует, это сказки! – уверенно сказал Кирилл. 

– Константин, он сказал, что вас не существует, – пожаловалась я псу. 

Тот осклабился и выдал свой фирменный “фырк”. 

– Ладно. Ну допустим, существуют, – попытался смириться Кирилл. – И что? Ты оставишь его при себе?

Я задумалась и переглянулась с “Константином”. В качестве собаки он все это время показывал себя не просто хорошо, а великолепно. В качестве человека я с ним не была знакома. Но и плохого он мне покамест ничего не сделал, даже напротив – помогал и защищал. Да и вообще, я не чувствовала угрозы с его стороны. А своей интуиции я привыкла доверять.

– Ну, выгнать я его точно не могу, – подумав, сказала я. – Тем более, что он и так живет на улице. По-хорошему, после такого знакомства его, наоборот, стоит поселить в доме: зима скоро, неловко человека на морозе бросать. Хоть он и в шерсти.

Я снова потрепала мохнатую голову.

– Ты не знаешь, кто это и зачем он к нам прибился, – стоял на своем Кирилл, обвинительно указывая на пса.

– Да, но если так рассуждать, то я и про тебя мало что знаю, – заметила я. – И вообще, мои воспоминания о вас обоих по времени примерно равны. Так почему я должна выбирать какую-то сторону? Тем более, что Форрест… ой, простите, Константин… Тем более, что наш новый знакомый, похоже, против тебя ничего не имеет. Ты один тут демонстрируешь агрессию.

Кирилл аж захлебнулся воздухом от возмущения.

– Я? Агрессию? Да я о тебе беспокоюсь! – сказал он. – Кем бы ни был этот “Константин”, сам факт существования оборотня противоестественен! Возможно, это опасная мутация или запретный раздел магии. Всем известно, что любые попытки полной трансмутации тела человека в животное приводят к безумию!

Кир опять обвинительно ткнул пальцем в невозмутимого пса. Я тоже на него посмотрела. Пес же покачал башкой и… сделал лапой фэйспалм. 

– Бха-ха-ха! – прыснула я при виде этого карикатурного жеста, который в исполнении животного смотрелся особенно выразительно. – Кирилл, мне кажется, Константин считает, что ты в чем-то заблуждаешься.

– Тогда пусть опять обратится человеком и пояснит, в чем я не прав! – потребовал Кирилл.

Вместо ответа пес лениво зевнул, поднялся на лапах… и развернулся к парню задом, одновременно положив голову на мою лежанку. Взгляд бархатных собачьих глаз выражал утомление и неудовольствие от темы разговора.

– Мне кажется, он не может, – ответила вместо пса я. – Если бы мог, сразу бы все объяснил. Но его хватило только на то, чтобы представиться. Я правильно поняла вас, Константин? 

Пес приподнял голову и согласно кивнул, для верности еще и величественно моргнув.

– Это все какой-то бред, – Кирилл потер лицо ладонями. – Чтобы мыслить, нужны человеческие мозги. А человеческие мозги неспособны управлять собачьим телом. Он как минимум химера! 

– Константин, вы химера? – тут же переадресовала я вопрос псу.

Тот задумался, а потом неопределенно качнул мордой.

– Слишком сложно объяснить? – предположила я.

На это пес явственно кивнул. А я поняла, что общаться с ним не так уж трудно: надо только задавать наводящие вопросы, требующие согласия либо отрицания. 

– А вы еще сможете с нами поговорить как человек? – уточнила я. 

Константин подумал и снова кивнул, но как-то неуверенно.

Я хотела было продолжить эту полезную игру в “да-нет”, но вспомнила, что близится время рабочей смены, и пора бы навестить Палыча и задать очень важный вопрос, звучащий примерно так: “Какого хрена ты меня похитил, ублюдок?!” 

Ну, и Барона со товарищи выпустить заодно. Они там, наверное, всех крыс уже перебили. Кстати, заодно и красных глаз наковыряем. Хм, а дел-то полно!

В городе за сутки все поменялось. По улицам сновали туда-сюда взмыленные полицейские наряды, везде толпились и шептались горожане. Торговцы-лавочники, воспользовавшись всеобщим волнением, торопились сорвать свой куш, предлагая еду и сладости. А все почему?

А все потому, что не далее, как вчера, кое-какие тайные документы оказались у одного важного человека, отчего уже к вечеру два столпа местной недомафии были задержаны до выяснения обстоятельств, и сейчас проходило то самое “выяснение”.

– Да как же это? Такие люди…

– Поделом! Говорят же: богатство честным путем не нажить.

– А что теперь будет с банком Подкорытова? Это что теперь, деньги по займу можно не возвращать?

– Да не может быть!

Множество возгласов доносилось из толпы без всякого стеснения, и нам не составило труда понять, о чем гудит город. Еще бы: мы же сами этот кипиш и замутили.

Вообще, я была весьма довольна собой. Обычно в книгах, легендах и мифах герой всегда лично мстит своему обидчику: вызывает его на честный бой и там убивает. Но блин!

Во-первых, какой может быть честный бой с подлецами? Во-вторых, я девочка, всерьез драться с мужиками не буду – весовая категория не та. А в-третьих, сдался мне труп того Лужина! Одни проблемы – за такое еще и посадить могут. Оно мне надо? Да и что за прелесть – убить ублюдка? Его надо заставить помучиться, муа-ха-ха!

Так что я нагадила ему, как могла, а теперь наслаждалась результатом. Чувствовала ли я себя плохой? О, да! Но нефиг было ко мне лезть.

– Р-р-р! – неожиданно зарычал Форрест, когда мы подошли к “Толстому кабачку”.

Я поглядела сначала на пса, а потом в ту сторону, в которую он рычал. Но успела увидеть только край одежды, тут же скрывшийся за углом. Кто там ему не понравился? Непонятно.

Форрест выглядел так, будто решал: гнаться ему за тем, что он увидел, или остаться и защищать нас? В итоге он все же выбрал второе и перестал рычать. Но вздыбил шерсть и принялся еще внимательнее глазеть по сторонам.

– Может, все-таки просто не пойдем туда? – с сомнением предложил Кирилл.

– С чего бы это? – возмутилась я. – Подкорытова наказал ты, Лужина – я, а Муратовым кто заниматься будет? Его вчера так и не арестовали. 

– Логично, – кивнул Кирилл. – Но что, если нас там ждет засада?

– Не зайдем – не узнаем. Если что, ты знаешь, что я буду делать, – улыбнулась я и толкнула дверь. Лучше напасть первыми, чем сидеть дома и ждать непонятно чего. И вообще, день на дворе и полиции кругом полно, надо пользоваться ситуацией.

Я подошла к двери попыталась открыть. Однако она оказалась заперта.

– Э! Что это такое? – я толкнула дверь сильнее, но ощутила сопротивление засова. – Палыч! Палыч, открывай!

Некоторое время с той стороны не доносилось ни звука. Затем засов вдруг лязгнул, дверь открылась, и в проеме показалось знакомое лицо.

– День добрый, – сказала я, внимательно глядя на мужчину и пытаясь взглядом передать, какой разговор его сегодня ждет. 

– И вас туда же, – сказал этот гад, спокойно выдержав мой взгляд. – Чего пришли? Кабак закрыт до окончания разбирательств. 

– То есть, и делишками Муратова полиция занялась, – удовлетворенно отметила я. – А чего ж тогда тебя не повязали?

– Че-то ты сильно дерзкая, – сказал Палыч без особых эмоций. – Такие, знаешь ли, порой пропадают без вести.

– Да пропала уже разок, – хмыкнула я. – Но, как видишь, эта угроза не в мой адрес. Если пропадаю я, то худо становится тем, кто меня украл. Кстати, не хочешь объясниться? Ты ведь им помог, верно?

– Чего тут объяснять? – спокойно сказал Палыч. – Бизнес есть бизнес. Есть работа – есть оплата. Без обид, за тебя просто хорошо заплатили. И кстати, именно благодаря мне тебя украли самым безболезненным методом. Могла бы спасибо сказать.

– За такое еще и спасибо? – ахнула я. – Офигеть! 

– Се ля ви, – пожал плечами Палыч. – Сделал, что мог. Если б отказался, тебя бы все равно выкрали, но куда жестче, а я бы прибыли с этого не поимел. 

Я уставилась на него, не зная, что ответить. В чем-то он был прав, конечно. Но неужели ему вообще нисколько не стыдно?

– Рассчитай нас, – потребовала я. – Можешь? Работать мы тут явно больше не будем.

– Заходите, – пожал плечами Палыч. – Вот только никаких выплат вам не полагается: у вас оплата за смену, и я вам ничего не должен. Пишите заявление по собственному желанию, и свободны. Когда Муратова отпустят, он подпишет. Или подпишет новый хозяин. 

– А как насчет торговли? – неожиданно подал голос Кирилл. – Мы тут еще немного красных кристаллов принесли. 

Палыч покосился было на толпу за окнами, но в помещении было пусто, и вряд ли нам мог кто-то помешать. 

– Ну давай, – сказал он. – Только больше не приходи. Я, вообще-то, собирался на дно залечь и уехать куда-нибудь на пару лет, пока тут эта полицейская возня происходит. Просто не тороплюсь, чтобы подозрений не возникло. А то еще приплетут к чужому делу.

Но мы с Кириллом сюда ходить больше и не собирались. Барон, двое суток просидев в заточении, перебил там всех крыс, и сейчас мы несли весьма богатый улов и вряд ли бы в ближайшее время добыли еще. Да и опыт общения с бандитами был, конечно, интересный, но не настолько, чтобы его длить. Пора было заняться чем-нибудь более законным. Вот только чем?

– Палыч, – обратилась я, когда мужчина пересчитал все кристаллы и выдал нам приличную сумму денег. – В искупление морального долга передо мной, посоветуй, куда податься на заработки.

– Тебе-то? – фыркнул тот. – Подайся замуж и поскорее. Меньше проблем огребешь.

– Проходили уже, не понравилось, – поморщилась я. – А другие варианты?

– А другие варианты – свалить отсюда к чертовой матери, – без угрозы, спокойно, но оттого почему-то жутко сказал Палыч. – Это ведь по вашей вине шумиха поднялась, так?

– Не понимаю, о чем ты, – я невинно похлопала ресничками.

– Ты дуру-то не строй, – осадил меня мужчина. – Если я сообразил, то и другие сообразят. Это вообще не мое дело, но мокруху я не люблю. Так что если нужен совет, то вот он: валите из города куда подальше, пока за вами охота не началась. Деньги у вас теперь есть…

Он кивнул на стопку купюр в руках Кирилла и закончил:

– Покупайте билеты на имперский поезд и бегите в один из губернских городов или даже в столицу – там затеряться будет проще. И ищите себе “крышу” понадежнее – лучше из аристократов. Таков мой совет.

Мы с Кириллом переглянулись и задумались. У меня сразу было ощущение, что в этом городе мы не задержимся, что он слишком мелкий для нас. Но я думала, что мы сначала тут хоть как-то обоснуемся, разузнаем побольше о мире и его возможностях, а потом уже отправимся “покорять столицы”. Палыч же предлагал просто бежать. И в его словах был определенный смысл.

– Вы ведь одаренные, верно? – спросил он, заметив наши сомнения. – Если да, то нечего и думать. Езжайте в большой город. Жизнь вам шанс предоставила, так не просрите его. 

С этими словами он убрал под прилавок наши заявления об увольнении и указал на дверь. Намек был ясен. Да и делать нам тут было больше нечего, так что Кирилл спрятал деньги, и мы вышли.

– Мысль, вообще-то, дельная, – сказал он, немного подумав. – Только куда нам идти? Просто отправимся, куда глаза глядят?

– А почему бы и нет? – улыбнулась я, вновь ощутив в груди то самое необъяснимое чувство, что все будет хорошо. – Мои глаза глядят в сторону торговой улицы. Давай купим приютским куриц и козу, и на этом, думаю, наш сыновний долг можно будет считать закрытым: кредит погасили, поле оживили, дров натаскали, теперь вот еще молоко и яйца будут, а дальше монахини и сами отлично справятся. 

– Да, пожалуй, сельскохозяйственные животные – это отличная форма благотворительности, – кивнул Кирилл. – И от голода убережет, и легкими деньгами не развратит.

– Развратить немножко тоже можно, – хмыкнула я. – Говоришь, ты вчера приютским мясо и шоколад покупал? А мне не досталось. Может, еще купим? Гулять, так по полной!

Кирилл

Наше триумфальное увольнение произвело в приюте фурор. 

Нет, сам факт увольнения никого не взволновал – разве что монахини облегченно выдохнули. Они уже откуда-то узнали, что в городе происходит что-то странное: что по всем заведениям трех купцов идут полицейские проверки и многих уже арестовали, в том числе самих “Петров”. Хоть и не всех.

Нет, фурор произвело наше “выходное пособие” – именно так мы назвали с Лизой деньги, вырученные за крысиные глаза. На эти деньги мы купили даже не одну козу, а целых две, и десяток куриц-несушек. А еще множество вкусностей и две пары валенок для ребят – больше тратиться не стали, чтобы хоть сколько-нибудь средств осталось.

– Кирюш, да как же это? Да откуда же? – всплеснула руками Агафья, когда я бахнул на стол пакеты с мясом и шоколадом – продукты, которые до недавних пор митрофановцы даже в глаза не видели.

– Кого ограбил? – куда менее деликатно спросила Глафира, сложив руки на груди и, похоже, размышляя, сразу меня выставить из дому или сначала отлупить как следует.

– Тетушки, какой грабеж? – сказала Лиза, появляясь в доме с валенками в обеих руках. – Только честно заработанные деньги.

– Честно столько не заработать, – уверенно сказала Глафира. – А ну признавайтесь, чего натворили!

– Просто уволились, – развела руками Лиза. – Правда-правда! Ну, и продали кое-что ненужное заодно.

– Что ненужное? – тут же встала в стойку Глафира. – У нас в приюте нет ничего ненужного!

– Да не переживайте, – отмахнулась Лиза, нисколько не боясь ее гнева. – Мы в приюте ничего не трогали. Продали только свое – так, пару никчемных камушков, которые оказались ценными.

– Камушков? – переспросила Глафира, а потом вдруг побледнела и вытаращила глаза: – Вы что, продали свои артефакты? Продали АРГОЛИТЫ?!

– Нет-нет, артефакты при нас! – поторопилась успокоить ее Лиза и потянулась к цепочке на шее, одновременно бросив мне: – Кирилл, покажи.

Я пожал плечами и выпростал артефакт. 

– Батюшки! – охнула Глафира, вновь меняясь в лице. – Агафья! Агафья, ты видишь?

Отвлекшаяся было на содержимое бумажных пакетов низенькая монахиня повернулась к нам, охнула и выпустила из рук сверток с бараниной.

– Ох ты хоспаде! – вырвалось у нее. – Да никак Дары пробудились!

– Я за Феофанией! – бросила Глафира и вылетела из дверей.

Мы с Лизой переглянулись. И тут я заметил, что камни в амулетах, выданные нам, уже не просто слегка светятся, а ощутимо сияют. 

“Так это все-таки силомеры”, – понял я, разглядывая свой арголит.

Воспоминание об артефактах для определения магических сил у меня было. Правда, я помнил совсем другие силомеры – круглые белые шарики, что помещались в ладони. И они срабатывали моментально.

Местные же версии силомеров были желтоватыми и, похоже, не могли похвастаться чувствительностью. До меня только сейчас дошло, что в этом мире еще не научились грамотно обрабатывать подобные артефакты. Этим “арголитам” для определения магии потребовалось несколько дней! 

А еще непонятно было, излучение какого резерва они показывают: внутреннего неприкосновенного или внешнего мобильного? 

“Хотя, если порода необработанная, то наверное, просто реагирует на любую магию, – подумал я. – Этот мир явно отстает в артефакторике по сравнению с моим прежним. А возможно, и во всей магической науке”.

Эта мысль мне понравилась. Ведь с каждым днем я вспоминал о магии все больше и мог бы неплохо устроиться в этом месте – высококлассные специалисты всегда нужны. А быть может, и здорово продвинуть местную науку.

“Если меня не убьют, чтоб не выделялся”, – тут же осадил себя я.

Нет, определенно, мне не стоило “светить” своими знаниями. И так уже в буквальном смысле “засветил” способности, чем поставил монахинь на уши. Если тут наука не развита, то кто знает, не захотят ли местные маги просто “прихлопнуть” конкурента.

– М-ме-е-е! – прервало мои размышления блеяние с улицы.

– Точно! – я хлопнул себя по лбу. – Агафья, мы ж вам животину купили – коз и кур.

– Ох ты ж батюшки! – выдала свое любимое выражение и без того шокированная монахиня. – А куда ж мы их? А чем кормить будем?

– Ну, думаю, разберетесь, – мы с Лизой переглянулись, улыбаясь. – В сарай или в дом, если холодно будет. А зерна мы вам добудем, если серп дадите.

– Серп? – растерянно переспросила монахиня. – Чтобы в поле работать? А где ж вы зерно-то нашли? Ничейных полей тут нет. Неужто все-таки воруете?

– Тетушка, да ну хватит! – оборвала ее Лиза. – Чего вы заладили, в самом деле? Ничем мы противозаконным не занимаемся, как раз наоборот: обманщиков вот на чистую воду вывели.

– Так это вы… – Агафья схватилась за грудь и выпучила глаза. – Ой, что ж теперь будет-то… 

– А что будет? – улыбнулась Лиза. – Порядок в городе будет.

– Батюшки святы, батюшки святы… – монахиня, чуть не плача, принялась креститься. – Да они ж вас… ох ты ж… Феофания! Феофания! 

И эта монахиня тоже вылетела из дому.

– Вы че тут устроили? – высунулось из соседней комнаты лицо Трофима. – Ой, а чем это пахнет?

Парень шумно втянул носом воздух.

– Праздником пахнет, Трофим, праздником, – сказала Лиза, сверкая зубами. – Давай, зови всех, пировать будем.

Следующая прода - в субботу и далее в обычном режиме Вт, Чт, Сб

“Наверное, нет ничего приятнее на свете, чем смотреть, как дети радуются вкусностям, которые они давно, а то и вовсе никогда не видели”, – подумал я, с умилением глядя, как ребятня, уже вся испачканная в жиру от печеной баранины, принимается за шоколад.

Сразу поняв, что это не тот случай, когда все могут есть из одного котла, мы с Лизой взяли процесс дележки в свои руки: я нарезал мясо, она – покрошила и поделила куски шоколада. А ребята не знали, за что им хвататься вперед: за мясо, что так аппетитно пахло, или за шоколад.

– Такие лапушки, – умилилась Лиза, прислонив голову к моему плечу и оглядывая счастливую ребятню, которая с восторгом пыталась выразить словами и писками ощущения от незнакомых, но потрясающих вкусов.

– Вышла бы замуж за Лужина, у тебя такие же были бы, – подколол ее я.

– Ну щаз! – тут же опомнилась она. – Кстати, где моя порция мяса? 

Я хмыкнул и выдал ей припрятанный кусок. И пока Лиза, постанывая от удовольствия, жевала его, я думал: а ведь она права насчет “обнуления”.

Я никогда не был таким нищим, как местные. Да, без родителей мне было туго. Но дядюшка не давал мне голодать, и уж мясо в моем рационе всегда было: без него не вырастить из мальчишки воина. 

А вот шоколад – это да, это была роскошь даже для меня. Я ел его редко, и потому он казался мне самым вкусным блюдом на земле. Зато другие дети аристократов, с которыми я учился – сначала в военном училище, потом в академии магии – с детства видели его на столе едва ли не ежедневно, и потому не испытывали ни пиетета… ни удовольствия.

“Чем больше даешь ребенку с рождения, тем меньше у него потом радости”, – вдруг подумал я, глядя, как ребята все, как один, облизывают шоколадные пальцы.

– Кирилл, Лиза! – вдруг окликнули нас.

Мы обернулись: в дверях стояла Феофания. Она махнула ладонью, призывая нас следовать за ней. Мы с Лизой переглянулись, пожали плечами и пошли.

Монахиня привела нас в полуподвальное помещение монастыря. Там мы все расселись за пустой, укрытый чистой скатертью стол и замолкли в ожидании, что она скажет.

Как всегда, Феофания была строга и скупа на эмоции, но все же в этот раз постаралась:

– Поздравляю, – сказала она, обращаясь к нам. – У вас наконец-то пробудились Дары. Какими бы они ни были, это чудесно, ведь теперь у вас есть возможность прожить совсем другую жизнь – такую, какая и полагается наследникам древних родов… кем бы ни были ваши родители.

Она на секунду смутилась: все-таки этот вопрос в приюте было не принято обсуждать. 

– Мы за вас так рады! – встряла Агафья, но опять чем-то недовольная Глафира пихнула ее локтем в бок.

– Однако где Дары, там и ответственность, – посуровела Феофания. – Мы с сестрами не маги и не можем ни обучать вас, ни оберегать от вашего Дара других. К тому же вы двое умудрились наделать дел в городе, и в любой момент по ваши души могут прийти.

– Хотите нас выставить? – тут же понял я, к чему она ведет. – После того, как мы закрыли ваш долг и натаскали домой еды и прочих полезных вещей?

– Кирилл, – Феофания укоризненно поглядела на меня. – Конечно, нет. Если хочешь, оставайся тут. Но проблема в том, что вы связались с бандитами, и они теперь вас в покое не оставят. Ради вашей же безопасности тебе и Лизе стоит спрятаться.

– То есть, все-таки выгоняете, – покивал я, но теперь уже подруга пихнула меня локтем в бок – видимо, чтобы не перебивал. 

Сама девушка слушала с интересом и даже неким предвкушением. Мне вообще в последнее время стало казаться, что она воспринимает происходящее как-то слишком легкомысленно – как игру или спектакль.

– Да нет же, – раздраженно сказала Феофания. – Наоборот. Мы предлагаем вам уехать в куда более подходящее место. Туда, где вас обучат и выведут в люди – в академию для одаренных. 

Мы с Лизой переглянулись, а я не поверил своим ушам. Здесь есть академия магии? В этом захолустье? Да ладно вам!

– Конечно же, в столичные заведения нам вас не устроить, – сказала Феофания. – Обучение в таких местах стоит огромных денег: мы бы такую сумму не потянули даже в кредит. Но к счастью, для официально оформленных бастардов есть льготы в Нижнетагильской “Армаде”.

Она пододвинула нам какие-то листы.

– Тут все ваши данные, в том числе реестровые номера бастардов, – сказала она. –  Вам достаточно предъявить комиссии номер и личный арголит, и вас примут на обучение. 

Мы с Лизой снова переглянулись. Глаза девушки горели интересом, да и мне, что греха таить, было скучно в этой дыре и давно уже хотелось переехать в более достойное место. Если для этого нужно получить диплом местной академии, то почему бы и нет?

– Конечно, вас обеспечат жильем и питанием лишь по минимуму, – продолжила Феофания, – но думаю, дальше вы и сами о себе позаботитесь. Я только паспорт Лизин почему-то найти не могу – видимо, завалился куда-то после разгрома от тех негодяев.

Женщина озабоченно огляделась, хотя на кухне документы искать точно не стоило.

– Нет-нет, все нормально: мой паспорт у меня! – тут же успокоила ее Лиза. – Нашла его у тех самых “негодяев”.

Она мрачно ухмыльнулась, похоже, припомнив все, что натворила в доме Лужина.

– Ох, Лиза, зачем вы с ними только связались, – еще сильнее обеспокоилась женщина. – Таким, как мы, надо искать защиты у хозяев – к барину какому пойти или хоть к купцу надежному. Влиятельные люди всегда найдут управу на бандитов.

– Нет тут надежных людей, – сказала Агафья. – Вот пущай едут в “Армаду” и там себе друзей ищут среди других бастардов. Уж поди к магам-то Муратов не сунется. А сунется – костей не соберет!

Феофания согласно кивнула и снова повернулась к нам:

– Я думаю, вам надо уехать как можно быстрее, пока бандитам не до вас, – сказала она. – Можно даже завтра – как раз снова имперский поезд подъедет. Вот только билеты стоят очень дорого. Как бы вам не пришлось по морозу на попутных телегах добираться.

– Сколько? – уточнил я.

– В районе сотни рублей, – сказала женщина. – Там не столько за расстояние плата, сколько за сам поезд. На телегах, само собой, дешевле раз в десять. Но и простудиться можно насмерть.

– Блин, не хватает, – сказала Лиза, тоже прикинув. – У нас ведь что-то около семидесяти осталось?

– Можем попытаться еще тушки крыс поискать, – предложил я. – Если Палыч еще не залег на дно, то купит.

– Какие крысы? Какое дно? – ужаснулась Феофания. – Ребята, а ну прекращайте эти свои мутные делишки! Давайте я лучше снова займ в банке оформлю – не такая большая сумма. 

– Банк Подкорытова – это вообще не банк! – возмутилась Лиза. – Даже не думайте там больше занимать. И всем в городе расскажите: это мошенническая организация, нет у них ни лицензии, ни совести, да, Кирилл?

Я кивнул и повернулся к монахиням:

– Спасибо за беспокойство, но мы сами разберемся, – сказал я им. – Просто выдайте нам все документы и дайте адрес академии.

– И да, спасибо за все, – Лиза постаралась смягчить окончание разговора. – Знаю, что вы о нас заботились все эти годы и все еще переживаете. Но похоже, пришла нам пора вылетать из гнезда.

Повисла пауза, и на лицах появились растерянные выражения. Все вдруг осознали, что мы расстаемся. Даже я, пусть и знал монахинь всего несколько дней, ощутил неловкость и легкую грусть, а уж что чувствовали женщины, растившие нас много лет, и вовсе трудно было предположить.

– Ребята, как я за вас рада! Только уезжайте скорее, будьте счастливы! – сказала Агафья и разрыдалась.

– Ну чего ты опять озера льешь, – ворчливо ответила ей Глафира. – Они тут дел нагородили и в большой город сбегают, а нам без них разгребать. Придут ведь по их души, как пить дать придут!

– Ничего, – спокойно сказала Феофания. – А мы сами завтра по всему городу пустим слух, что ребята сбежали – авось, все поверят и искать не будут. Только и вы, Лиза, Кирилл, не показывайтесь больше в городе. Сидите дома тихо, пока мы вам денег на поезд не насобираем.

На том и порешили. 

Получив от монахинь документы, адрес, напутствия и старый чемодан, чтобы сложить в него наши немногочисленные пожитки, мы вернулись в приют и постарались сделать вид, что ничего страшного не произошло – чтобы ребятню не волновать.

Мы, как всегда, сходили помыться в почти холодной бане. Как всегда, разделили с ребятней скудный ужин, который после мяса ели с куда меньшим энтузиазмом, и потому куда больше болтали и смеялись за столом. И, как в первый день, уложили всех спать. Вот только сами с ребятней ложиться не стали – ушли в одну из пустующих комнат.

– Ну. И куда вы намылились? – неожиданно раздался из дверей суровый вопрос.

Мы с Лизой вздрогнули и резко оглянулись: думали, что все уже спят.

– Так спать, Трофим, спать, – сказала Лиза, указав на какие-то тряпки и покрывала, что валялись в углу. – Ночь на дворе. 

– Ну ага, рассказывайте, – прищурился парень. – Я видел, как вы чемодан и какие-то бумажки прятали. Прощальный ужин еще со вкусностями устроили. Сваливаете ведь, как пить дать. Бросаете нас.

Из-за его спины осторожно и грустно выглянула и Алена – еще одна из старших. Она шмыгнула носом. Похоже, эти двое и правда обо всем догадались.

– Ну почему же бросаем? – как можно мягче сказала Лиза. – Просто уезжаем. Ты же не думал, что мы будем жить тут вечно? Это все-таки приют, временное пристанище.

– Без вас будет скучно, – сказал Трофим. – С вами вечно какие-то приключения случаются, особенно с тобой, Кирюха: то там тебе морду набьют, то сям.

– Блин, ну вот этого уж точно не будет больше! – возмутился я, а Трофим гаденько усмехнулся. 

– Ладно, шучу я, – сказал он. – Просто привык к вам, а вы тут, походу, намылились тихо свалить. 

– Так надо, – сказал я. – Кстати, мы тебе небольшой подарок оставили. 

– М-м? – удивился Трофим. 

– Держи! – я бросил ему короткий металлический жезл с насечками. Трофим поймал.

– Что это? – спросил он, разглядывая в полумраке незнакомую вещицу.

– Теперь уже мусор, забавная игрушка, – пояснил я. – А вообще эта штука не давала людям ходить к храму святого Митрофана. Но я ее отключил. И пока никто, кроме тебя, не знает, что теперь туда можно забраться. Можешь использовать всю деревню и сам храм как свое тайное место.

– Круто! – сказал Трофим, едва осознав, что я сказал.

Я же ухмыльнулся. Я еще днем наткнулся на этот артефакт, когда мы с Лизой ходили выпускать Барона. Хотел понять, как эта штука работает, но в итоге случайно сломал, и защитный круг отключился. 

К счастью, всех крыс-мутантов Барон там уже перебил, а опасную аномалию, из которой шарашило излучением, Лиза закрыла. Теперь эта зона была совершенно безопасна и открыта для всех. Так пусть ребята немного побалуются, поиграют там, прежде чем горожане поймут, что целая деревня возле города снова доступна, и там снова можно устроить дележку полей. 

– Только ты теперь главный в приюте, так что вот тебе задание, – сказал я. – Добудь серп и собери там все злаки на заброшенных полях, которые только найдешь.

Ожидаемо, Трофим тут же скис, а Лиза рассмеялась, посмотрев на его лицо.

– Ну, а как ты хотел? – хмыкнул я. – Старшим быть трудно. Давай, не подведи.

Я хлопнул его по плечу и кивнул на дверь, чтоб шли спать. Но ребята отчего-то остались стоять.

– Ну, идите, чего вы? – удивился я.

– Так это вы идите, – тоже как будто удивился Трофим. – Мы вас провожать пришли так-то, прощаться.

– Идти? На ночь глядя и в такую холодину? Пфф! Ну вы даете! – рассмеялся я. – Да нет, Трофим, мы с Лизой и правда спать собираемся. Куда нам торопиться? Мы теперь свободные люди, никто нас не гонит и никто не держит. Идите спать.

Ребята переглянулись, кивнули и вышли. 

– Хорошо сказал, – улыбнулась Лиза, когда их шаги стихли в коридоре. – Мне нравится эта позиция: свободных людей, которых никто не гонит и никто не держит. Буду считать ее своим жизненным кредо. Только чуток бомжами попахивает, не находишь? Лежанку из картона уже соорудил? Благородный бомжара.

– Ой, да ну тебя, – отмахнулся я и принялся укладываться под тихий смех девушки. 

Лиза

Я проснулась рано. Точнее, меня разбудил Кирилл. Он не собирался этого делать специально, просто зашуршал чем-то, и я открыла глаза.

За окном еще было темно, но осеннее солнце всходило с каждым днем все позже, так что это ничего не значило. Организм был бодр и, как обычно, голоден.

– Мяса с хлебом хочешь? – негромко раздалось в этой тьме.

Я повернулась к Кириллу. Так вот, чем он тут шуршал!

– Еще спрашиваешь! – отозвалась я и взяла у него бутерброд. Тело так и кричало: “Хочу белка!”

Некоторое время мы молча занимались ночным дожором. В комнате было зябко, но мы сидели спина к спине и грели друг друга, так что получилось вполне уютно.

– Мы ведь не будем ждать, пока монашки накопят на билеты? – спросил Кирилл, нарушая тишину.

– Конечно, нет, – сказала я. – На самом деле, можем хоть сейчас уехать: у нас с тобой уже есть деньги.

– Откуда? – удивился друг. – Ты говорила, что семьдесят рублей только осталось.

– Да у меня вчера совсем из головы вылетело: я же у Лужина наличку сперла, – пояснила я. – Рублей триста там точно было. На билеты хватит.

– Лиза, – тяжко вздохнул друг и повернулся ко мне. – Давай уже как-то завязывать с воровством, пусть даже и у воров. Ну правда, неуютно на душе. Тут стражники по городу рыщут, а ты опять за свое.

– Ладно-ладно, – не стала спорить я. – Но эти деньги я уже сперла и возвращать не буду: это моя моральная компенсация. А еще мне не нравится идея, что монахини опять будут где-то что-то занимать. Пусть уже сидят на попе ровно, молятся и картошку свою копают. А мне тут поднадоело, хочу глянуть, что в большом городе делается.

– Дай угадаю: ты просто запала на того красавчика в цилиндрической шляпе, – хмыкнул Кирилл. 

– Нет, ну что ты сразу, – возмутилась я. – Одного красавчика мне мало будет, хочу побольше выбор. 

Судя по шлепку в темноте, Кирилл сделал фэйспалм, а я улыбнулась. Но потом посерьезнела.

– А вообще, мне не нравится идея, что Муратова так и не арестовали, – призналась я. – Вон, вчера Форрест на кого-то рычал возле лавки. Неспокойно. И за нас с тобой, и за ребят. Будет лучше, если мы как можно быстрее отсюда уедем. 

– Согласен, – сказал Кирилл. – Я тоже тебе хотел это предложить.

– Уйти под покровом ночи? – уточнила я.

– Именно. Прямо сейчас, – кивнул Кирилл.

Сказано – сделано. Пользуясь тем, что в предрассветные часы весь приют еще крепко спал, мы взяли чемодан, сложили свои вещи, собрали узелок еды, оделись и тихо выскользнули наружу, где к нам тут же белой тенью присоединился Форрест.

– Даже как-то неловко, – шепнула я, когда мы все непроизвольно обернулись на приют. – Уходим, не попрощавшись. 

– Будем прощаться – они за нами увяжутся, – возразил Кирилл. – Потащатся провожать, будет толпа. Лишнее внимание нам ни к чему. Здесь живут хорошие, но слабые люди, мы можем навлечь на них беду. А нам с тобой нужны куда более влиятельные друзья.

– Какой ты меркантильный, – фыркнула я. – Сразу бы так и сказал: хочу скорее в столицу!

– Я меркантильный? – удивился и почти обиделся Кирилл. – Мы так-то за них долг выплатили, пахали на них, еще и подарков на прощание оставили. Не пора ли о себе позаботиться наконец-то?

– Тоже верно, – кивнула я. – Ну идем. Будем искать друзей “повлиятельнее”.

Я сказала это в шутку, но ощущение тоски и неловкости никуда не делось. И хоть я прожила в этом приюте всего несколько дней, что-то внутри неловко и жалобно сжалось. Однако нам нужно было это преодолеть, иначе не сможем двигаться вперед. Так что усилием воли я вытряхнула эти эмоции из головы и бодрым шагом зашагала по дороге.

Все будет хорошо. Фиг знает, почему, но будет. 

***

Спящий город порадовал великолепным пейзажем. Всю ночь тут шел мокрый снег. Он облепил дома, кованые решетки, а еще – кусты и деревья, покрыв каждую веточку пушистой шубой, и те клонились над тротуарами, образуя сказочно красивые арки. 

Белый ковер поскрипывал под ногами, а газовые фонари добавляли жути и праздничности одновременно. И от этого всего у меня в груди вдруг начало зарождаться предвкушение праздника.

Я глянула на Кирилла. В шапке-ушанке, пальто и теплом шарфе он смотрелся смешно, но мило. А огромный потертый чемодан в руке делал его похожим на волшебника из …

– Ё-мое! – радостно выругалась я, вспомнив еще один огромный пласт забытого. – Ты похож на Ньюта Саламандера. Только волшебной палочки не хватает.

– Надеюсь, это какой-то великий герой? – уточнил Кирилл.

– Ну, типа крутой волшебник. Но это не главное, – отмахнулась я. – Главное – это шикарный вайб! И он тебе идет. Нюхлера за пазухой только не хватает.

– Чего? – не понял Кирилл. – Опять твои незнакомые словечки? “Вайб”, “нюхлер”. Ты будто на другом языке говоришь.

– Р-р! – прервал нас тихий предупредительный рык Форреста. 

Оглядевшись, мы никого не обнаружили, но на всякий случай спрятались за бетонными перилами подвальчика ближайшего дома. Форрест скользнул за нами следом.

Спустя буквально несколько секунд из-за поворота вышло трое мужчин. Они недовольно ежились, вжимая головы в плечи, и шли довольно медленно, как будто ходили всю ночь напролет и страшно устали к утру.

Дом, подле которого мы спрятались, привлек их широким крыльцом, и они зашли туда, скрываясь от снегопада, что все продолжался, а затем закурили. До меня донесся густой запах табака и перегара. Бе-е. 

– Светает, – сказал один. – Где там смена?

– Волк сказал, в восемь, – ответили ему.

Я повернулась к Кириллу и одними губами переспросила: “Волк?” Тот кивнул. А я нахмурилась, ведь как-то раз при мне один из людей Муратова обратился к хозяину, назвав того “Волчарой”. 

Тем временем мужчины продолжали свою беседу:

– Я замерз так, что сопли в сосульки превратились. Гребаная зима.

– Это разве зима? – ответили ему. – Октябрь на дворе, даже не ноябрь еще. Смотри, снег сыплет, как мука из сита. Красота же! Вот ноябрь придет, будет холод, ветрище – это да.

– Хорошо бы на юга укатить, – мечтательно сказал второй. – Говорят, на юге тепло. А Волк же сейчас в бегах. Чего бы ему не двинуть туда? Ну, и нам с ним заодно. 

– Ага. В Астрахань, на Кордоны, этапами, – хмыкнул другой голос.

– Ай, иди в жопу! – возмутился второй. 

Мужики загыгыкали над своей грубоватой шуткой. Потом кто-то из них сдавленно закашлялся, как туберкулезник.

– Слышь, мужики, может, не будем сменщиков дожидаться? – спросил он, прокашлявшись. – Свалим домой погреться. Ну, или хоть хряпнем по стаканчику для сугреву. Сейчас такая ранина, что даже дворники еще не проснулись. Кого мы тут сторожим?

– Ага, а Волк потом с нас шкуру спустит, если не доглядим за девчонкой, – возразили ему.

– Но кто сказал, что она на вокзал пойдет? Да еще и в такую рань. Сколько там времени? Пять утра? Шесть? 

– Семь почти, – ответили ему. – И билетная касса в семь открывается. Так что девчонка вполне может мимо пробежать в это время. Нельзя ее упустить.

Мы с Кириллом снова переглянулись. Это обо мне, что ли, речь?

– А чего они ее в приюте не поймали? – задал резонный вопрос первый мужик. – Там проще было.

– Хотели, – ответил ему второй. – Сначала братьев Шишановых посылали, вечером еще. Те пришли, а там – участковый. Стоит чего-то, лясы с монашками точит. Потом еще чай к ним пить пошел. Короче, Шишановы свалили оттуда от греха подальше. Ну, ты ж знаешь: их за мокруху ищут.

– Ага. Потом в приют банду Барона послали, – продолжил третий голос. – Этих пока никто не ищет. Но они чего-то зассали. Походили вокруг приюта и обратно к Муратову вернулись – мол, закрыто все, тихо работать не получится, а громко – приказу не было. 

– Короче, Муратов матом всех покрыл и велел дежурить вокруг вокзала: парни Барона донесли, что вроде как монашки собрались девку и парня еёйного в Тагил отправлять, в “Армаду”. Вот и дежурим теперь. 

– А че не возле кассы билетной? – удивился первый мужик. – Там же логичнее. Без билета она никуда не уедет.

– Ты видал, сколько там нынче легавых? – фыркнул второй. – Они наши рожи хорошо знают, сразу задержат: не по делу, так для “профилактики”. Суки. 

– Угу. Только парни Барона пока и могут туда мотаться на разведку: эти сопляки еще нигде толком не засветились. Кстати, они нас сменить должны в восемь. 

– Слушайте, дак давайте их просто раньше разбудим! – предложил третий. – Сивый, метнись до Барона, он тут недалеко живет. Нехай сопляки пашут. А мы люди серьезные, чего лишний раз на улицах светиться, когда так много патрулей?

– Идея неплоха, – согласился второй. – Давай, Сивый. 

– Да блин, че я-то сразу? Сами бы и бегали, – проворчал тот самый Сивый, но пошел. 

Мы с Кириллом и Форрестом-Константином переглянулись. 

– Что делать будем? – тихо спросила я.

– Надо как-то пробраться мимо, – так же тихо ответил Кирилл. – Они сказали, что на вокзале дежурят патрули. Значит, там мы будем в безопасности. Надо только туда как-то попасть. Может, подкупим Барона? Или этих отвлечем как-нибудь. 

Я глянула на друга скептически. Он же развил мысль:

– Ты говоришь, у тебя есть триста рублей, – продолжил рассуждать Кирилл. – Билет стоит вроде как сто двадцать, я от Палыча слышал. Значит, остается шестьдесят рублей. Еще семьдесят было. Но надо оставить хоть немного мелочи. Как думаешь, сотни Барону хватит?

– А есть мы что будем? – Я глянула на него укоризненно. – Я каждые три часа есть хочу.

– Ну, на месте разберемся, – неуверенно ответил Кирилл. – Продадим что-нибудь ненужное. Может, я опять грузчиком устроюсь – мышцы теперь на месте.

Он продемонстрировал мне бицепс, который под пальто было не видно.

– Эх, мужики, – я на мгновение закатила глаза. – Всему-то вас учить надо.

С этими словами я повела рукой и открыла небольшой портал. 

– Это куда? – нахмурился Кирилл, глядя на портальную зыбь. – Сразу на вокзал, что ли? А ты так можешь?

– Неа. Это вон на ту крышу, – указала я на соседний дом, где так же смутно мерцал выход из портала. – Залезем, осмотримся, и так дальше и пойдем до самой кассы – верхами.

– Блин, мне даже в голову не пришло, – признался Кирилл. – Хорошая мысль, давай. 

И мы нырнули в портал.