Батыр. Его пленница

Музыка долбит по ушам так сильно, что вибрирует где-то под ребрами.

Воздух здесь другой. Густой. Тяжелый. Пропитанный запахом дорогого табака, элитного алкоголя и… опасности.

Я нервно сглатываю, до боли сжимая в руках проклятый кожаный поднос с бутылкой коллекционного коньяка.

Я не должна здесь быть.

Это ошибка. Глупая, нелепая случайность.

Света умоляла меня подменить ее всего на одну смену в этом элитном закрытом клубе. Сказала: «Алина, там одни богачи. Просто отнесешь заказ в вип-ложу, улыбнешься, заберешь чаевые и уйдешь. Никто тебя даже не заметит!»

Она солгала.

Или просто сама не знала, куда меня отправляет.

Мои колени дрожат, когда тяжелая дубовая дверь за спиной захлопывается с глухим щелчком. Отрезая меня от светлого коридора. Отрезая пути к отступлению.

В полумраке комнаты, освещенной лишь неоновыми лентами и тусклыми бра, сидят мужчины.

Ни одной женщины. Только они.

Крупные. Мрачные. В строгих костюмах, которые не скрывают хищную пластику и горы мышц.

Их взгляды мгновенно скрещиваются на мне. Тяжелые. Оценивающие. Липкие.

Я чувствую себя крошечной мышью, которая по глупости забрела в клетку к голодным волкам.

Моя дешевая униформа — слишком короткая черная юбка и белая блузка — вдруг кажется мне абсолютно неуместной. Будто я стою перед ними голая.

Шаг назад.

Рука судорожно дергает ручку двери за спиной. Закрыто.

Паника ледяными когтями впивается в горло. Мне нечем дышать.

Я хочу извиниться, сказать, что ошиблась дверью, просто поставить этот чертов поднос и сбежать. Но слова застревают в пересохшем горле.

— Опа. А вот и десерт подъехал.

Голос хриплый, грубый. От него по спине бежит липкий холодок.

Один из мужчин, огромный, с бритой головой и уродливым шрамом, пересекающим бровь, грузно поднимается с кожаного дивана.

Он делает шаг в мою сторону. Потом еще один.

Я вжимаюсь лопатками в жесткое дерево двери, молясь, чтобы слиться с ней. Исчезнуть. Испариться.

Но он подходит вплотную.

От него несет перегаром и чудовищной, первобытной наглостью.

— Какая сладкая девочка, — скалится он, обнажая золотую коронку. — Сама пришла? Или заблудилась, пташка?

— Я… я принесла заказ, — лепечу я непослушными губами, выставляя поднос перед собой, как жалкий пластиковый щит. — Пустите. Мне нужно идти.

— Куда ты торопишься? — его огромная, потная ладонь ложится мне на бедро.

Грубо. Собственнически.

Меня обжигает фантомной болью от его прикосновения. Желудок скручивает от отвращения и животного ужаса.

— Убери руки! — вскрикиваю я, пытаясь дернуться в сторону.

Поднос кренится, бутылка едва не падает, но амбал перехватывает ее одной рукой, а второй — больно, до синяков, стискает мое запястье.

— Дерзкая какая, — он довольно ржет. — Люблю, когда ломаются. С такими даже интереснее.

Я бьюсь в его хватке, задыхаясь от страха. Слезы обжигают глаза.

Среда здесь чужая. Враждебная. И всем плевать на то, что мне страшно. Остальные мужчины в комнате даже не шевелятся, только лениво наблюдают за моей беспомощной истерикой, словно смотрят дешевое шоу.

Я для них не человек. Я — вещь. Игрушка, попавшая в их руки.

Щелчок дверного замка звучит как выстрел.

Дверь, ведущая во внутреннюю комнату ложи, медленно открывается.

И в ту же секунду смех амбала обрывается.

Смешки остальных замолкают. Воздух в комнате становится настолько плотным, что его невозможно вдохнуть. Температура падает ниже нуля.

Он входит беззвучно.

Огромный. Подавляющий.

Черный костюм, расстегнутый ворот темной рубашки. Широкие плечи, которые, кажется, загораживают весь свет в комнате.

От него исходит такая темная, разрушительная энергетика, что у меня подкашиваются ноги.

Он не произносит ни слова. Просто встает в центре комнаты и медленно обводит пространство тяжелым взглядом.

А затем его глаза останавливаются на мне.

Черные. Непроницаемые. Холодные, как космос.

В них нет ни капли жалости. Ни капли человечности. Только голый, хищный инстинкт.

Он смотрит на меня так, будто читает каждую мою мысль. Будто видит, как колотится мое сердце под тонкой тканью блузки. Будто я — его законная добыча, которая просто ждала своего часа.

Мой мучитель моментально отпускает мою руку и делает поспешный шаг назад, склоняя голову.

Я остаюсь стоять, тяжело дыша, дрожа всем телом, пригвожденная к месту этим черным, беспощадным взглядом.

Он — альфа в этой стае. Босс. Зверь, которому подчиняются все.

И сейчас этот зверь смотрит на меня.

Из дальнего угла комнаты, из клубов сигарного дыма, поднимается седой мужчина в дорогом пиджаке.

Он нервно прочищает горло, стараясь не смотреть в черные глаза вошедшего хищника.

— Батыр, — произносит седой, и его голос заметно дрожит, несмотря на попытку звучать уверенно. — С возвращением. Мы… мы тут подумали.

Седой делает неуверенный жест рукой в мою сторону.

— Это тебе.

Я вздрагиваю, словно от удара хлыстом.

— В честь закрытия сделки, — торопливо добавляет седой. — Девочка чистая. Никем не тронутая. Специально для тебя искали. Подарок. Твоя на всю ночь. Делай с ней, что захочешь.

Мир вокруг меня начинает рушиться. Стены смыкаются.

Подарок? Твоя? На всю ночь?

Это какой-то безумный сюрреализм. Так не бывает. Людей не дарят! Мы в двадцать первом веке, это просто бред!

Я в панике перевожу взгляд на того, кого назвали Батыром.

Он не сводит с меня своих страшных черных глаз. Ни один мускул на его каменном лице не дрогнул.

Он не удивляется. Не отказывается. Не говорит: «Вы что, идиоты, перепутали официантку с эскортом?»

Он просто принимает это как факт. Как должное.

Его взгляд медленно, обжигающе скользит по моим открытым ногам, поднимается по бедрам, задерживается на груди, тяжело вздымающейся от страха, и возвращается к губам.

От этого взгляда у меня внутри все переворачивается. Жар и лед одновременно. Дикий, парализующий животный ужас и какое-то болезненное, темное напряжение, от которого тянет низ живота.

Оцепенение спадает. Инстинкт самосохранения бьет по мозгам тревожным набатом: Беги! Кричи! Спасайся!

— Нет! — мой голос срывается на жалкий писк. — Вы не поняли!

Я делаю судорожный шаг вперед, отчаянно мотая головой. Слезы наконец прорываются, обжигая щеки.

— Это ошибка! Слышите? Я не подарок! Я не шлюха! Я просто официантка! Я принесла коньяк! — я тычу пальцем в поднос, который амбал поставил на столик. — Пожалуйста, отпустите меня! Вы ошиблись!

Я смотрю прямо на Батыра. Ищу в его глазах хоть каплю понимания. Хоть искру здравого смысла.

Но там только лед и тьма.

Он делает шаг ко мне.

Плавный, бесшумный шаг крупного хищника.

Я пячусь назад, пока снова не впечатываюсь спиной в спасительную, но запертую дверь.

Он подходит так близко, что я чувствую его запах. Дорогой парфюм с нотками сандала, морозная свежесть и горький дым. Запах абсолютной власти.

Он нависает надо мной, подавляя своими габаритами. Воздух между нами искрит, выжигая остатки кислорода в моих легких.

Я вжимаю голову в плечи, зажмуриваясь, трясясь, как осиновый лист на ветру.

— Поздно, — роняет он низким, вибрирующим баритоном, от которого по коже бегут мурашки размером с кулак.

Его голос — это приговор. Обжалованию не подлежит.

Он медленно, неотвратимо поднимает руку.

Его длинные, горячие пальцы смыкаются на моем тонком запястье. Хватка стальная. Капкан захлопнулся. Мне не вырваться.

Его глаза горят темным, пугающим пламенем, когда он смотрит прямо в мою душу и отдает короткий, безжалостный приказ:

— Раздевайся.