Беда майора Волкова

Все герои и события вымышлены.

Совпадения случайны.

Андрей 

День был полное дерьмо, и ночь не лучше.

Сцеживаю зевок, стискивая челюсть. На часах четверть третьего, а мой дерьмовый марафон и не думает заканчиваться.

Вторую неделю пасем этих любителей ПАВов - и нихрена. Торчков заколебались гонять, а, один хрен, выйти на дилера не выходит (ПАВ – психоактивные вещества, растительного или синтетического происхождения, обладающие способностью изменять человеческое сознание – прим.автора).

Вчера наушник намекнул, что в городе «фасуют» большую партию дряни.

Конечные точки неизвестны. По непроверенной информации делец гастролирует. А это значит, что его рожа не примелькалась ранее.

Запросили информацию у «соседей», но без ориентировки дело – труба.

И как такого теперь ловить? Да как обычно, методом тыка.

«Пойди-ка, Андрюха, туда, не знаю, куда. И принеси то, за что потом начальство коньячку тяпнет, а тебе медальку дадут».

Объявили план-капкан по всем направлениям. Пацанов почти всех в рейды бросили.

Наряд такой: «Прочесывать, сужая круги поиска».

Короче, землю носом рыть…

И вот вроде зацепка, но на точку так никто и не пришел.

Зря только торчим всю ночь в тачке, ерзая потными задницами на сиденьях.

- Глухо сегодня. Отбой, - по рации даю отмашку сворачиваться.

Зайцев утирает вспотевший лоб.

Душно пиздец просто. Мы в гражданском, но один фиг сырые до трусов.

Это гребаное лето бьет все рекорды по градусам. С короткими передышками на дожди столица закатов плавится от жара. А я даже на рыбалку не выбрался ни разу за сезон.

Батя шлет фотки с уловом, вызывая зависть и глухую тоску. Сто лет не был в родных краях, но служба не отпускает.

Я на хорошем счету, не так давно получил капитана и намек на отличные перспективы, если продолжу в том же духе.

И я продолжаю. Перспективы на дороге не валяются и просто так на погоны не вешаются.

Нюх у меня, говорят, как у собаки.

Хмыкнув, вспоминаю, как в том году накрыли лабораторию по производству наркотиков. Полтонны вещества и прекурсоров. Судья с нескрываемым удовольствием выписал строгачи всем участникам этого гребаного кружка по зельеварению. Лично на полигоне потом с ребятами сжигали наваренное дерьмо.

Поганое самое то, что у таких зельеваров среди покупателей малолетки сплошные. Мамки с папками им там будущее распланировали, о всяких там Гарвардах, Кембриджах мечтают… И пока родаки в розовых мечтах витают, их кровиночки говно это долбят, как гребаные лоси, не думая о последствиях.

Вот как до таких «нежных» мозгом донести, что дядя, который координаты сбросил, ни хрена не Добрый Волшебник. Что дядю надо посадить, а перед этим лучше бы еще и руки переломать… Жизни ведь мелкие губят, суки, продавая синтетическую смерть.

Черти, всех бы передушил. Жаль, лицензию на такое мне не выдадут.

Помню, как мелкого застукал с пачкой сигарет в кармане. Уши надрал и жопу выпорол до скулежа.

Арс долго потом не разговаривал со мной. Но на всю жизнь запомнил, что любые наркотики – чистейшее зло.

Сейчас волчара такой вырос на радость бате. Детина под два метра ростом, даже неудобно младшеньким уже звать. Арсений пошел по стопам отца и деда, выбрав МЧС, а я вот отбился от стаи и примкнул к МВД. Этакий волк-одиночка в семейной династии спасателей.

Эх, закончим здесь, и попрошу у начальства отпуск. Свожу Ника к деду в деревню. Тайка, охотничья лайка с замашками белки, залижет его до смерти.

Представляю эту картинку, и лыба лезет. Но потом накатывает уныние, Миланка хер отпустит сына со мной. Плавали, знаем. Это только если восемнадцатилетия ждать, или бывшую жену прицепом везти. Ага, щас. Так она и разбежалась - в тайгу к свекру ехать.

Мечты, мечты.

Смотрю на часы. Пора сворачиваться, ловить уже нечего. Кромка на востоке уже посветлела.

И только хочу выйти отлить, как вижу - на точку, озираясь, направляется девчонка. Короткий ежик волос мог бы спутать гендерность, но у пацана такие сиськи вряд ли бы выросли.

«Зачетная троечка», - мелькает в голове, пока я напряженно слежу за тем, как девица, присев под балконом, быстро раскапывает землю.

В мыслях аларм: «Попалась, сучка!»

Ликование смешано с горечью, потому что этот гнилой бизнес перемалывает таких на раз-два. Но жалеть никого не собираюсь. Это выбор каждого.

Работай честно, плати налоги и живи на чистые активы - вот моя формула счастливой жизни.

А эти… биомусор, который должен понести наказание.

Выбираюсь из тачки, сделав знак Зайцеву оставаться на месте. Не особо таясь, подхожу к сисястой дилерше. Но быстро понимаю – не наш клиент.

Засунув руки в задние карманы джинсов, смотрю, как девица сосредоточенно роет землю. Откидывает периодически какие-то корни и снова роет.

Ну любо-дорого смотреть. Эту бы энергию, да в мирное русло… На батькину бы плантацию картохи с таким энтузиазмом.

- Девушка, потеряли что-то? - вкрадчиво интересуюсь.

Землеройка вздрагивает и поднимает на меня ошарашенный взгляд. Сканирует пару секунд, а потом что-то тихо буркнув, продолжает рыть землю.

Блин, вот не люблю баб вязать. Мужика что – мордой в пол уложил, на болевой взял, и всё. А с барышнями же другая совсем песня. Помнить надо, что хрупкие, легко ломаются. И пока ты такую упаковываешь, она вся ужом извивается, царапается, лягается, а потом обязательно визжит так, что барабанные перепонки грозят вот-вот лопнуть.

Вздохнув, подхожу ближе.

- Если ты прямо сейчас свалишь, я скажу, что никого не видел, - даю последний шанс встать на путь истинный.

Если умишка хватит, бросит это дело, в ребу ляжет. Вроде там у них двенадцать шагов исцеления? Ну вот и пусть шагает, пока я «добрый».

Троечки под тонкой маечкой растопили сердце одного одинокого волка. С таким графиком вообще не до волчиц. Пожрать бы и до постели добраться…

Девица встает и деловито отряхивает землю с рук. Невольно замечаю какие длинные и тонкие у нее пальцы. Как там говорят? Музыкальные…

- Ты от Паши, что ли? Тогда передай ему, чтобы шел на хуй. И сам по тому же маршруту вали, - без экивоков выдает, сердито уставившись не меня.

Глазищи сверкают гневом, губы пухлые недовольно поджаты… и зрачки расширены на максимум. Торчунья, значит? За добавкой пришла.

Во мне закипает протест. Терпеть не могу хамок. Тем более, которые травят себя всяким говном.

Я говорил, что ночь дерьмо? Так вот, это полное дерьмище!

Только впустую время потратили.

И эта еще… Бесит нахер!

Достаю из кармана наручники.

- Это ты зря сейчас, красотуля, я ж обидеться могу.

Всё, время для шуток закончилось. Понижаю градус приветливости на минус двести, рявкая:

- А теперь быстро, четко и по существу. Что искала здесь? Руки показала, что в карманах?

Девица же, показав мне средний палец, разворачивается, чтобы слинять.

Действую по инструкции. Скручиваю и надеваю на вопящую истеричку наручники, попутно зачитывая права.

Пока волоку ее, упирающуюся и шипящую проклятия, до машины, эта зараза успевает извернуться и цапнуть меня за плечо.

- Ма-а-а-ать твою! Ты оборзела, что ли, совсем?

Вот же с-с-сучка.

Со злостью утрамбовываю эту бешеную в тачку, а сам, потирая место укуса, бегом несусь под балкон. Свечу фонариком, но ни свертков в изоленте, ни пакетов, ничего не нахожу.

Вот коза, все-таки скинула вес в кусты или по карманам распихать успела?

Возвращаюсь к тачке, но вместо переднего пассажирского сажусь рядом… от греха. Такую припадочную кусаку надо держать в поле зрения, а то вцепится еще в ухо, как Тайсон…

- Пакет где? – задаю вопрос, не особо рассчитывая на честный ответ.

Запомните, друзья, наркоман врет всякий раз, когда открывает рот.

- Иди на хуй, урод!

Ч.Т.Д. (что и требовалось доказать - прим.автора)

И ведь думал, дурак, отпустить же. Ну явно не дилерша, те осторожные твари, жопой чуют, когда их пасут. А эта… молодая же совсем. Попугать, может…

Но эта хамка после своего эпичного «куся» заслужила весь спектр эмоций в нашем «обезьяннике»!

Зайцев без подсказок выруливает с парковки в сторону отделения, опасливо посматривая в зеркало на агрессивную девицу.

- Ты скоро очень сильно пожалеешь, мудила, - шипит не хуже змеи, сверкая глазищами. – Похищение людей незаконно!

Молча сую под нос ей ксиву, но та только презрительно фыркает:

– И чо? Я такую нарисовать в фотошопе за минуту могу. В переходе за пять рублей купил и теперь, как дурачок, радуешься коркам? Эй, ты, толстый, останови!

Зайцев только качает головой на такие вопли. За годы службы наслушался всякого.

Пигалица не унимается:

- За этот тупой розыгрыш уже завтра будете у меня прощение вымаливать… на коленях!

В нос ударяет запах какой-то ягоды. В душном салоне кажется, что я с размаху попал в сладкое облако. Клубника? Нет, тоньше будто...

Зачем-то верчу это в голове, ищу ассоциацию с ароматом, пока моя пассажирка, ерзая на сиденье, по десятому кругу сыпет проклятиями на наши головы.

«Земляника!» – вдруг приходит на ум. У нас в Сибири она мелкая такая, но с дивным ароматом…

Удивленно перевожу взгляд на землеройку. Чем только от таких «подружек» не пахло, но впервые нам попалась такая благоухающая мадам.

Первоходка, что ли?

Пока размышляю, эта бешеная фурия, устав от потока брани, со всей дури пихает меня в укушенное плечо.

Вот же… сучка беспородная!

Молча пристегиваю ее ремнем, чтобы меньше вертелась. В ответ получаю новую порцию ругательств. Нашему «подполу» бы поучиться у этой пигалицы.

Присвистнув, говорю:

- Еще одно слово, и рот тебе заткну кляпом. Будешь сидеть и сопеть в две дырки…

- А что, у тебя есть чем затыкать, мудила?

- Да она нарывается, Андюх! – Даже у спокойного, как тибетский монах, Зайцева проклевывается раздражение. – Эй, угомонись по-хорошему! А то щас носок тебе по самые гланды засунем, поняла?

Фыркнув, эта бешеная поворачивается всем корпусом ко мне:

- Чо, Андрюх, больше ничем «стоящим» мой рот не заткнуть?

И выразительно смотрит на мою ширинку.

- Всё так грустно, да? Мужская гордость с фасолинку? И ты поэтому так грубо себя с дамами ведешь? Мента из себя разыгрываешь…

Блин, а она забавная!

- Моя «фасолинка» тебе в рот не влезет, - окидываю пошлячку насмешливым взглядом.

Устал как собака. Мозг уже не варит, но под конец смены позубоскалить с такой колючкой – и привет, заряд бодрости и, мать его, оптимизма!

Откинув светлый затылок на подголовник, эта клумба земляничная заливисто смеется.

- Ну насмешил, Андрюха. Ладно, над обиженными грех смеяться. Но ты все равно знай, если полезешь ко мне со своим причиндалом, откушу под корешок.

- Зубы выбью, - ласково-ласково говорю ей.

Ну ужас какая прелесть! Давно таких юморных наркоманок в отделение не доставляли.

Странное дело, но мне вдруг показалось, что я ее уже где-то видел.

Дотянувшись до моего уха, эта змея тихо шепчет, обдавая мятным дыханием:

- Ради такого дела и вставить новые не жалко.

Вот же коза, уела!

Всю дорогу ухмыляюсь, предпочитая думать о кровожадной до чужих членов соседке, чем задаваться вопросом: «Что мне лично открутит подпол за самоуправство?»

(подпол, подполковник, - прим.автора)

Яна

Когда Урод, в обычной жизни гордо носящий имя Павлика Морозова, сообщил через друзей, что выбросил все мои шмотки, я не поверила поначалу.

Самые важные для меня вещи я забрала еще в то злополучное утро, когда сестра совместными усилиями с бывшим мужем вытаскивали меня из участка, где мне посчастливилось провести шикарную ночь в компании пьяных болельщиков и одного интеллигентного бомжа по имени Федор.

Пока гопота орала футбольные речёвки, сбиваясь и путая названия команд, Федя, дыша перегаром и почесывая заросшую щетиной немытую щеку, рассказывал о прелестях жизни в коллекторе.

Выходило, что зря мы покупаем дорогущие апартаменты за бешеные лямы, когда можно совершенно бесплатно жить в тепле и уюте катакомб.

Не знаю, что меня больше впечатлило: паровая баня, устроенная в закутке из подтекающей теплотрассы, или крысы размером с собак, по вкусу напоминающие шашлык.

К утру воодушевленная рассказами и оглохшая на оба уха я клятвенно пообещала Феде прийти в гости и самолично оценить сервис.

Ни о чем не жалею!

Все прелести ночевки в «обезьяннике» окупила одна кривая рожа Уродца, беззвучно разевавшего рот в кружочке мессенджера, после того, как я ему знатно «задамажила» тачку.

И это был последний раз, когда я его видела. Больше сообщений бывший не слал и в поле моего зрения появляться не рисковал.

Проверенный источник в лице любовницы № 2 доложил, что Уродец зализывал «раны» на очередном курорте в компании любовницы № 1 (о появлении любовниц № 1 и № 2 в жизни Яны и Паши читайте в романе «Просто бывшие» - прим.автора).

В общем, нанеся противнику невосполнимый урон, я вынудила того отступить и затаиться.

У меня было две недели на то, чтобы перевести дух после «дабл» измены.

Делала я это со вкусом: на диване у сестры, в компании самых сладких корейских мальчиков и свежих дорам. А потом пришлось собраться с силами, привести в порядок квартиру, пустовавшую без меня долгие годы, и наконец забрать оставшиеся вещи из квартиры бывшего. Но за столько лет совместной жизни я, кажется, проросла там корнями.

А как еще объяснить, что вот уже вторую ночь подряд я приезжаю к его дому и обшариваю помойки и прилегающую территорию в поисках моего маленького Геры.

Бонсай из японской черной сосны мне привез папа из командировки. Крошечный кустик рос у меня долгих пять лет, и я кропотливо формировала ему крону в духе символизма страны восходящего солнца.

Папин подарок, названный в честь ведьмака из Ривии Геральтом, рос очень медленно, но стоически терпел все экзекуции.

Герочка украшал своей корявостью мой рабочий кабинет. И если о мольбертах, красках и этюдниках я переживала мало – как любила говорить моя бабуля: «Такого добра, как говна за баней». То сложно представить, в какое бешенство я пришла, узнав, что живое существо – мой прекрасный куст! - цинично выбросили на помойку.

Когда я узнала от малолетней любовницы Паши, что мой будущий муж прекрасно справляется с обязанностями бешеного кобеля и покрывает сразу двух сук, во мне будто что-то перегорело.

Раз! – и нету больше большой любви. Вместо нее разверзлась черная дыра, в которую прямо по горизонту событий затянуло жгучий гнев и желание отомстить.

Да, была еще кровожадная мысль переломать Казанове недоделанному все кости, чтобы срослись криво-косо. Глядишь, не так резво по бабам скакать будет. Но эту идею я отбросила, как нерабочую.

За свою удроченную тачку Паша внаглую еще попытался стрясти с моего отца компенсацию. Типа за то, что козел не бежит, сверкая пятками, в ментовку писать на меня заяву.

Пришлось напомнить убогому, кто у меня крестный отец.

Не знаю всех подробностей разговора, но после этого папа пару раз упоминал крылатую фразу крестного: «В пизду – пусть перетрахивают на что-то нормальное».

Итогом такой занимательной беседы стало то, что бывший отвалил и больше не отсвечивал на моем горизонте. Зато как тараканы повылезала вся его любопытная родня.

И как я раньше терпела у них полное отсутствие такта и настойчивое желание пролезть в задницу без смазки?

Клянусь, телефон просто дымился от входящих звонков и смс!

После двухнедельной осады несостоявшимися родственниками с призывами одуматься и вернуться в лоно семьи, мне хотелось только одного – исчезнуть с лица земли, чтобы никто и никогда больше мне не напоминал об Уродце.

Была мыслишка свалить в Тай или на Бали, но сейчас там тропические ливни, и погода совершенно не помогает настроиться на позитив.

Моя единственная попытка - поучаствовать в софт-сплаве на сапах по тихой и живописной речушке - и та с брызгами провалилась.

Один непотопляемый олень бульдозером снес меня с надувного борда и утопил мой мобильник. Озверев от такой вселенской несправедливости, я ответным замахом весла отправила мудака в воду. И мне ни капельки не было стыдно! Зато весь остаток сплава этот рогатый придурок жег спину непонятными взглядами.

И надо же судьбе так извернуться буквой «зю», чтобы именно тот самый парнокопытный вез меня за каким-то чертом в отделение… на освидетельствование или допрос… Или что там они еще делают с такими, как я, искательницами пропавших кустов?

Еще и наручники напялили, как на преступницу. Сюр блин полный!

По глазам Андрюхи я сразу поняла, что он меня не узнал. Наверняка старческая деменция!

 Я же пока на память не жалуюсь. Она у меня фотографическая. И уж лицо нечаянного Герасима, превратившего мой телефон в Му-му, я тогда запомнила во всех подробностях.

Красивое, кстати, лицо. Фактурное.

Ровный нос, высокий открытый лоб, скулы выразительные, как и губы… и глаза. Зеленые, как окись хрома в моей акварельной палитре. Внимательные, цепкие, с притаившимися в уголках смешинками.

Тело я тогда тоже успела заценить, когда этот олень, отплевываясь от воды, забирался на сап.

Совершенное. С литыми мышцами, не перекачанными специально в спортзале. Будто ягуар перед прыжком, Андрей напрягал мышцы пресса и спины, удерживая равновесие, и точно собрал с десяток восторженных взглядов попутчиц по сапам.

С такими данными работать Андрюхе в модельном бизнесе, ну или на худой конец в эскорте…

Не догадываясь о моих мыслях, Андрей с напарником, которому бы больше подошла фамилия Кабанов или Хряков, тащат меня в казенный дом. На парковке перед зданием стоят тачки с мигалками.

Однако, заморочились ребята.

«Интересно, кто устроил мне этот сюрприз, и сколько бабла потратил на постановку?» - размышляю, шагая по ступеням.

Краем глаза успеваю увидеть на двери вывеску с потертыми буквами, где кто-то смелый и неуловимый затер «контроль», пару букв и подписал сверху: «Отдел по борьбе с …котиками».

Однако, мяу, ребята!

Фыркаю, чем привлекаю внимание конвоиров и дежурного, сонно моргающего на нас из-за окошка его персональной будки.

Дальше цирк становится только забавнее, а клоуны жирнее, когда мне обкатывают пальцы черным валиком и снимают отпечатки. Фото в профиль и анфас вызывают приступы смеха, и я кривляюсь, высовывая язык и строя рожицы.

Мужики на все мои закидоны «держат лицо». Серьезные такие…

После незапланированного фотосета и памятных отпечатков, потеряв в недрах здания одного жирного бойца, мы дружненько меняем дислокацию.

Снова коридоры, повороты, лестницы, вереница кабинетов…

И, наконец, какой-то грязный закуток. Здесь тускло мерцают лампы накаливания, из-за чего цвет стен кажется грязновато-серым, а потертый и местами щербатый паркет просто умоляет о ремонте..

Мда, просто приют для отбросов.

Я успеваю прочитать еще одну табличку «подполковник Смородина Г.М.», как меня заводят в тесный кабинет со столами, заваленными папками и прочей канцелярией.

- Соловьев, оформи гражданку, - произносит за моей спиной Андрюха, расстегивая браслеты наручников и усаживая меня на стул. – Митрич у себя?

- Еще не пгиезжал. Свидетельница? – мило картавя, парень с птичьей фамилией кивает на меня.

Зайцев, Соловьев… Да у них тут зоопарк, что ли?

- Посмотрим, может, и подозреваемая… – Андрей, проследив за тем, как я растираю затекшие запястья, обращается с порога уже ко мне: - И чтобы без глупостей вела себя, поняла? А то по 228 оформлю.

- Конечно, папочка, - дарю ему по-акульи широкий оскал, мысленно радуясь будущему «обеду», ведь жертву я уже заприметила.

Оставшись наедине с Соловьевым, ежусь то ли от прохлады в комнате, то ли от его слишком пристального и внимательного взгляда. Наклоняюсь к столу и заговорщицки протягиваю:

- А руки помыть можно? – показываю перепачканные землей и краской ладони.

Игнор полный.

- Ну хоть кофе предложите мне ради такого случая? – забрасываю очередной крючок.

Парень подвисает на несколько секунд, хлопая глазами за большими линзами очков. Но тут же сводит белесые брови вместе.

- Не.. не положено. Кофе не положено. А гуки… гуки подождут.

- Ууу, как строго! – Не могу удержаться от подколов. Ну реально, я таких постанов еще не видела.

Придвигаюсь к краю стула и, понизив голос, шепчу:

- Слушай, ну ты мне хоть скажи, много они вам отвалили за этот спектакль? Я реально же поверила! Так натурально играют… А этот ваш, Андрей, вообще зверь!

- Не понимаю, о чем вы, - открещивается покрасневший как рак Соловьев.

- Ну да, ну да. – Ухмыльнувшись, откидываюсь на спинку стула и готовлюсь к дальнейшему представлению.

«Нет, это точно не Уродец. Он бы удавился ради меня столько людей нанять, подговорить, подмазать… Девчонки? Тоже мимо. Со Светкой нас недавно уже увозили по пьяни. Да и не такой у них юмор», - рассуждаю, наблюдая, как парнишка деловито перекладывает документы и что-то строчит на листе.

«Может, дело рук Антохи Абрикосова? В универе вечно разводил всех. Он-то точно может. С его связями-подвязами и не такое мутили. Но мы не виделись, хрен уже знает, сколько времени. Значит, не Тонька», - продолжаю копаться в памяти, пока Соловьев упражняется в чистописании.

А почерк-то - как курица лапой!

За время моих ленивых размышлений в приоткрытую дверь успевают заглянуть «мимопроходилы» и просканировать меня взглядами разной степени заинтересованности.

Реально, как в зверинец попала.

- Гхм-кхм. Давайте пгиступим, – обозначает свою готовность парнишка. - Имя, фамилия, отчество?

- Лим Джу Гён, - произношу с паузами.

Ну а что? Я люблю эту героиню дорамы.

С усмешкой наблюдаю, как Соловьев послушно записывает.

- Дата гождения?

- 1221. Число, месяц не помню, но могу загуглить, если надо.

Прекрасная, кстати, дата. Городу нашему как раз 800 стукнуло несколько лет назад.

Возмущенно подняв на меня окулярный взгляд, Соловьев грозит мне ручкой:

- Или вы сейчас пегестаете паясничать, и мы пгодолжаем наш… пока еще газговог. Или сюда вегнется капитан Волков. А он совергшенно по-дгугому ведет беседы.

О, а мудак, который меня сюда приволок, оказывается, Волков! Ну, точно зверинец!

Рррр! Точнее – ауф!

Еле сдерживая улыбку, поднимаю обезоруживающе вверх ладони.

- Сдаюсь.

Пока я послушно диктую свои ФИО, дату рождения и адрес регистрации, в поле зрения замечаю вернувшегося Волкова. В руке похититель честных девушек держит два пластиковых стаканчика.

- Это мне? – Провожаю его взглядом, до носа долетает терпкий запах пота и умопомрачительный… кофе!

Стаканчик с божественным напитком достается Соловьеву, а мне насмешка в глазах.

Отвечаю с вызовом.

«Ну, погоди, чувак, тебе еще этот кофеек поперек горла встанет».

Волков молча прихлебывает из своего стаканчика. И не давится, зараза такая!

- С какой целью находились по указанному адгесу, - Соловьев называет адрес дома бывшего.

- Проводила поисковую операцию, - чеканю без запинки, выковыривая землю из-под ногтей.

- Что искала? И кто навел? - Подобравшись, Андрей сверлит меня недобрым взглядом.

- Не что, а кого, – наставительно грожу ему пальцем, а потом перевожу серьезный взгляд на Соловьева. Теперь можно и мне поиграть! – Труп! У меня есть все основания полагать, что там было совершено зверское убийство.

- Убийство? – непонимающе хлопает глазами Соловьев.

- Именно! – вытаращив глаза, смотрю на него.

Наверняка у меня видок сейчас, как у городской сумасшедшей. Ну а чего? Только им надо мной издеваться можно, что ли? До сих пор жду криков: «Стоп! Вас снимала скрытая камера!»

- Вам известно имя жегтвы?

- О, да! Его звали Геральт. Герочка. Мое сокровище! Он пропал! И я точно знаю, что его хладнокровно убил Павел Олегович Морозов, проживающий как раз по этому адресу, – в завершение своего спича трагично утыкаюсь в ладони, скрывая злорадную улыбку.

Настроившись, всхлипываю настолько натурально, что аж сама себе верю.

А Ба говорила, что мне надо идти в театральный!

Мне удается даже пустить слезу, когда вокруг начинается шевеление. Мой стул чуть разворачивают, в руки настойчиво суют граненый стакан.

Состроив жалостливое лицо, мелкими глотками пью теплую воду. Фе…

Поднимаю заплаканные глаза и попадаю в ловушку пристального взгляда. Волков смотрит, не моргая. Я вижу в его глазах… нет, не притаившееся веселье, там «кровь, кишки, распидорасило».

Мы еще несколько секунд играем в гляделки, пока до меня не доходит, что, в отличие от картавого соратника, этот волчара мне ни на йоту не поверил.

Волков просто чертовски серьезен для дядьки, которому нехило отвалили бабла за тупой розыгрыш. А еще он дьявольски зол!

И только после этого приходит запоздалая мысль: «А это точно розыгрыш?»

Андрей

«А эта штучка не промах!» – восхищенно думаю, глядя в обдолбанные глаза напротив.

Жаль, что дура.

- Успокоилась? – подыгрываю спектаклю. Стянув листок со стола, пробегаюсь по строчкам. – А теперь, Яна Владимировна, расскажи нам, будь добра, кто тебе скинул координаты точки и сколько веса там зарыто?

Прыснув остатками воды, девица начинает кашлять. А потом смотрит на меня с таким удивлением, что я готов стоя аплодировать ее актерскому таланту.

- Слушай, друг… Ой, прости…те… как вас там? – Яна громко щелкает пальцами.

- Андрей Сергеевич, - разрешаю ее конфуз.

- Слушай сюда, Андрей Сергеевич. Мне уже осточертел ваш тупой розыгрыш. Сколько тебе заплатили, чтобы меня «покатать»? Я дам больше. Сто кусков? Двести? - деловито уточняет, отставив пустой стакан. – Я устала и хочу домой.

- Поедешь, как только ответишь на наши вопросы, - терпеливо разъясняю и повторяю свой: - Кто скинул точку, сколько должна была забрать?

- Еще раз. Мне надоел этот розыгрыш. Хватит играть в копов, мне больше не смешно! – Лицо Горячевой багровеет от злости.

Ну, актриса!

- Здесь, кроме тебя, комедию никто не ломает. – Складываю руки на груди, кивнув лейтенанту, прошу: - Покажи ей свою ксиву.

Чего она там нажралась, чтоб такие глюки словить?

Соловьев опасливо протягивает Яне корки. Та долго что-то в них разглядывает, потом переводит ошарашенный взгляд на меня.

Молча киваю: «Дошло?»

Девчонка трет лицо грязными ладонями, слышу еле разборчивое: «Пиздец».

Да уж, это точно.

- Пакет где? – напоминаю о себе, пока эта дуреха снова не погрузилась в фантазии.

- А с какого рожна ты, Андрей Сергеевич, решил, что я там искала дурь? – Быстро взяв себя в руки, девица сердито поджимает губы. – Я, вообще-то, правду говорила. Искала там…

- Геральта из Ривии? – перебиваю, ухмыляясь.

- Из Японии, если быть точнее.

Гляди-ка, какая строгая, и слезы сразу высохли.

– В кустах… под балконом? И что же там делал твой воображаемый друг из Японии? Тоже закладку искал? - Этот цирк пора заканчивать. Поворачиваюсь к Соловьеву: - Тест на «пятерку» остался еще?

Пошарив в ящиках, лейтенант протягивает мне упаковку.

- Держи, - швыряю наркочек и чистый пластиковый стаканчик на колени девице. – По коридору направо и до конца. Как управишься, возвращайся сюда, продолжим нашу познавательную беседу.

Вспыхнув до самой ложбинки груди, виднеющейся в вырезе маечки, Горячева шипит:

- Я чот не пойму. Ты, майор, тупой, что ли? Я тебе русским языком говорю, что никакую дрянь не принимала, а ты меня, один хер, сюда притащил! – Как и в машине, она наклоняется ко мне близко-близко. «Троечки», упруго качнувшись в такт движению, так и манят заглянуть поглубже в вырез.

И, мать твою, у меня привстал!

Блять.

Пока я пытаюсь мысленно приструнить бойца, вычисляя корень из числа Пи, Яна Владимировна входит в раж:

- Я смотрю, вы, вообще, тут все охуели! Ты хоть знаешь, чья я дочь? Или кто мой крестный? Так я сейчас мигом тебя просвещу…

Девица достает из заднего кармана телефон, который я у нее выдираю и бросаю в ящик стола.

- А вот это оформим, как улику. Сама разблочишь, или спецам доверим?

Надежды, что она историю не подчистила, конечно, мало. Но все-таки…

- Никто из вас не будет копаться в моем телефоне! Не имеете права! Я сейчас пойду к этой вашей Смородине, и вы отсюда вылетите все с обосранными жопами! Ты, майор, будешь дворы языком мести! А ты… - переводит взгляд на притихшего Соловьева. – А с тобой я позже разберусь!

Горячева решительно поднимается, но тут лейтенант подает голос:

- Капитан. Андгей Сеггеевич в звании капитана…

- Да насрать! Хоть генерал! – Всплескивает руками Яна. – Или ты думаешь, майор, что тебе обрыбится звезда за поимку такой опасной преступницы?

Пожимаю плечами.

- Начальству виднее.

- Так, может, поводишь? К Галине Михайловне. Уж она-то быстро разберется, что тебе там положено, а что нет.

- Не Галина Михайловна, - тихо вставляет обалдевший от такой экспрессии Соловьев, – а Гога Мкгтичович Смогодина.

На секунду подзависнув – видимо, переводя с картавого на обычный, - Горячева уточняет:

- Гога Мак... Макатичович – это что за логопедический феномен?

- Не Гога, а Гога, - поправляет покрасневший до состояния спелого томата Соловьев, стараясь выговорить ненавистную «р».

- Так, - поднимаюсь со стула.

Нависаю над Горячевой, мимоходом отмечая, что девица не из полторашек. Ее макушка почти вровень с моей переносицей, а во мне почти два метра роста.

- Заканчивай балаган. Ноги в руки, тест в зубы, и пошла быстро в туалет. Сюда потом возвращаешься, и продолжим. И чтоб без глупостей, поняла меня?

Всё, мой личный дерьмометр сломался.

- А то что? – тихо и напряженно уточняет Горячева.

Стойка у нее сейчас, ну вылитый Сет перед броском. Жаль, питбуля выдрессировать можно, а с этой чего прикажете делать?..

- А то поедешь в браслетах и с люстрой сдавать свои драгоценные биожидкости в наркушку. Хочешь? Ссать только придется перед дядей доктором. А как управишься, посидишь в изоляторе трое суток, с бомжами…

- Ты не пос-с-с-меешь! – шипит змеей.

- Проверим? – Складываю руки на груди.

- Я не принимаю наркоту, сколько раз надо повторить, чтобы до тебя, убогого, дошло?

- Ты зенки свои видела? – кидаю ей подачу.

- Ты долбоеб?! – взвивается на две октавы выше. – Это врожденная патология! Зрачки всю жизнь такие расширенные…

- Пизди-пизди, приятно слушать. Вон пошла, - кивком головы даю направление на выход.

Сверкнув глазами, Яна пулей вылетает из кабинета.

Под озадаченным взглядом лейтенанта, ухмыляясь, мысленно считаю шаги и жду.

Раз, два, разворот у запертой двери подпола, и обратно…

Влетев фурией в кабинет, Горячева молча вырывает тест у меня из рук.

- Эй! – слышится через минуту. - Где у вас тут свет включается?!

- Киль, сходи к ней? – прошу лейтенанта, не выносившего, когда его зовут полным именем Кирилл.

Соловьев, подравняв аккуратной стопочкой бумаги и сложив свои вещи, шустро встает из-за стола.

- Извини, майог, но эта девушка – твоя личная беда. У меня смена закончилась еще полчаса назад. Настя там волнуется уже. Бывай. – Ловко избежав особо сложных слов с буквой «р», летёха оставляет меня одного.

Ожидая из туалета свою личную большую занозу в заднице, барабаню по столу.

«Ой, непростая птичка сегодня попалась тебе, майор…» - Нехорошее предчувствие холодит затылок.

Будто в подтверждение этому в кабинет заглядывает Зайцев.

- Взяли! С весом, падла, был!

- Наши?

- Неа. Попался Маркеловским. Оформлять везут, мне Санька сказал. А эта где? – намекает сержант на мой личный геморрой.

- В толчок отпросилась.

- Аааа, ну удачи тебе с ней, майор, - на ходу бросает, скрываясь во тьме коридора.

Качаю головой. Растрезвонили уже.

«Ну что, капитан, дерьмо твои дела, если сейчас окажется, что девчонка ни при чем. Как бы реально не накапала начальству», - озадаченно ерошу ежик на затылке. – «Митрич с говном сожрет за очередную жалобу».

Некстати вспоминаю про логопедический феномен. Выговорить Гора Мкртичович с первого раза не удавалось никому из новеньких на «не уставном» посвящении. И Смородину за глаза давно называют Митричем.

Сам Гора знает о заворотах языков на своем отчестве и поправлять подчиненных не спешит.

Снова сую нос в листок и изучаю данные по этой мажорке Горячевой.

Двадцать пять лет. Соплячка совсем. Моему Арсу почти ровесница. Адрес проживания…

Вскидываю брови.

Неплохой район. Были там разок… Сплошь коттеджи и дворцы.

«Что же делать-то с тобой, блин?» - барабаню пальцами по столу.

От приближающейся перспективы получить выговор засосало под ложечкой… Или это желудок возмущен суточной кофейной диетой?

Тьфу на тебя, Беда Владимировна!

Как будто почувствовав, что о ней подумали, девчонка возвращается из комнаты задумчивости, торжественно неся в руке тест.

- Показывай давай, - тяну ладонь. Но Горячева быстро прячет пластину за спину.

- А если там по две полоски в каждом окошке, это значит, что я беременна?

Продолжаю молча смотреть на мажорку, гоняя в голове варианты, как загладить вину.

Сдавшись и пробурчав что-то про атрофию юмора, Яна вкладывает тест в мою ладонь.

Чисто.

Права оказалась, зараза.

«Пиздец мне походу». - Сжимаю челюсти и перевожу взгляд на торжествующую девчонку.

В ее глазах читаю: «Я же говорила!» - и душно сразу становится.

Потому что, блять, попал!

- Ну так что там, майор? Мы беременны или как?

Да она издевается!

- Кхм, кхм… отрицательный, - выдавливаю через силу.

Ну, что, Андрюха, проеб фееричный у тебя. Исправлять надо…

Девчонка плюхается на соседний стул и протягивает мне повелительно ладошку.

- Мобильник на базу!

Получив желаемое, утыкается в экран смартфона. А я реально начинаю чувствовать себя долбоебом.

Но ведь была точка, координаты, даже интервал совпал! И такая жопа!

Сглотнув, жду, что сейчас девица вызвонит всю свою армию поддержки, и меня прямо здесь распнут за косяк с «приводом».

Минуты ожидания текут невыносимо медленно, и я не выдерживаю первым.

Может, обойдется?

- Яна…

Подняв на меня свои голубые глазищи с лемурьими зрачками, Горячева отвлекается от переписки в телефоне. А потом заламывает одну бровь. Удивительно темную, на контрасте со светлым ежиком волос. И я поспешно добавляю:

- Владимировна. Случилось… недоразумение. Я вас больше не задерживаю.

- О, мы снова на «вы», майор? Какая честь, - паясничает, убирая мобильник в карман.

Вот же с-с-стерва.

Проглатываю ругательство и повторяю:

- Вы свободны, я вас больше не задерживаю.

- А я никуда не тороплюсь! – Нахально закидывает ногу на ногу. Кривит уголок губ в насмешке.

Спокойно приподнимаюсь со стула и начинаю наводить порядок на столе. Дела убираю в сейф, тест выкидываю в урну. И все это под прожигающим прицелом голубых глаз. Не глаза, а пули. Изрешетила всю грудь.

С досадой думаю: «Это залёт, брат».

Мой же залёт сидит на стуле, как приклеенная. Оглохла от счастья, что ли?

Глубоко вздохнув, возвращаюсь к своей проблеме.

- Чего ты хочешь?

- Хочу кофе на миндальном молоке с одной ложечкой сахара, - без запинки отвечает девица. И только я дергаюсь сказать, что у нас такого отродясь не было, она продолжает: - Хочу сыграть катку в Доту или в какой-нибудь кровавый шутер. Хочу ногти выкрасить в нюд, черный надоел, не считаешь?..

Она перечисляет еще кучу ненужных вещей, пока я судорожно ищу в себе зачатки терпения.

-… прямо сейчас я хочу, чтобы ты передо мной извинился. Лучше на коленях, - заявляет, нахально ухмыляясь.

Нет, такого, девочка, не будет.

- Рожу вареньем не намазать? – говорю совершенно искренне.

- И облизать! – тут же добавляет эта ненормальная и заливисто смеется.

И почему-то в этот момент я вдруг замечаю, как ей идет этот смех. И вообще, девчонка-то видная. Красивая. И даже этот ежик волос а-ля солдат Джейн ей очень идет.

Вредная только.

- Окей, только после тебя, - соглашаюсь. – Начинай.

Горячева разводит руками:

- Долбоеб – это диагноз.

Зеркалю ее жест.

- Сажать за наркоту – моя работа. Проеб прощен?

Горячева хмыкает, но продолжает пристально смотреть на меня.

- Яна Владимировна, приношу свои глубочайшие извинения, - выдавливаю каждое слово через силу.

Меня вообще достало сегодня все.

Андрюша заебался в доску, хочет жрать, спать, мыться… и бабу. Упругие троечки разбередили «старые раны», нестерпимо хочется что-то оттрахать. И желательно не свой кулак.

Отвожу взгляд, отдавая победу в игре в гляделки.

Что ж ты сложная такая, Беда Владимировна?

- А на колени встать? – подкидывает дровишек на мой костер эта язва.

- Обойдешься. Но в качестве жеста доброй воли могу отвезти тебя туда, откуда забрал, - делаю последний «реверанс» в ее сторону.

Сморщив носик, Яна качает головой:

- А ты жестокий, майор. Отвезешь меня прямо на место «преступления»? А вдруг я там земли нажрусь и под балконом усну?

- Капитан. – Нахер я ее вообще поправляю? Она ж тупо глумится.

- Капитан, - послушно повторяет за мной, облизывая пухлые розовые губы. Черт. Не пялиться! – Отвези меня домой, капитан. И мы в расчете.

Яна

Походкой победителя шагаю следом за источающим раздражение Волковым и едва сдерживаю себя, чтобы не ускориться.

Сердце до сих пор стучит где-то в горле от адреналинового цунами. В тот момент, когда я поняла, что никто и не думал меня разыгрывать, я реально струхнула.

Злые дядьки в погонах привезли меня в ментовку, потому что по-настоящему приняли за наркошку. Даже эта бессмысленная проверка с тестом была просто цветочками.

Отличные вышли бы ягодки, загреми я снова в СИЗО. Только на этот раз не за пьяный дебош в общественном месте, а за серьезные вещи, за которые мотали бы глупую Янку по допросам.

А следом за испугом, как обычно, пришла злость. И тут я уже мало задумывалась о последствиях своих слов.

Что-то изменилось, стоило мне выйти из кабинета с дурацкой пластиковой банкой для анализов. По коридорам пару раз проносились, возбужденно галдя, сотрудники этой богадельни.

А майор, который вовсе не майор пока, встретил меня задумчивым взглядом. А после даже изобразил что-то типа извинений и попытался «съехать» со всей этой темы.

Да-да, мы тут ошиблись, Яна Владимировна, примите глубочайший наш «сорян» и валите на все четыре стороны. Ага, пилить до дома бывшего через полгорода.

Удивительно покладистый истукан Волков даже согласился меня отвезти домой. Видать, сильно проштрафился.

«А ведь это только начало, капитан», - мстительно думаю, усаживаясь в душный внедорожник.

Открыв все окна, Кэп выруливает с внутреннего двора управления.

«Бай-бай, котики, мама будет скучать», - делаю ручкой, выглянувшим на крыльцо борцам с пушистыми котанами.

Нагло стаскиваю с приборки авиаторы и нацепляю на нос. Прикрыв глаза, откидываю голову на подголовник.

Не утро, а дурдом.

- Пристегнись, - подает голос Волков, заставляя поморщиться и посмотреть на него.

- А если нет? – бросаю с вызовом. Меня так и подмывает вывести этот кусок камня из себя. – Оштрафуешь? Выпорешь?

Не отрывая взгляда от дороги, Волков криво ухмыляется. Не иначе, как идея скосплеить мистера Серого, охаживающего по голым ягодицам драгоценную Анастейшу Стил, вдохновила его на хоть какую-то эмоцию. Вау!

- При лобовом вылетишь на проезжую часть. Скорее всего, свернешь себе шею, если еще в момент удара не получишь закрытую ЧМТ. Твой полутруп, живописно раскинувший конечности, сильно осложнит работу патрулю, - буднично сообщает мне, перестраиваясь в правый ряд. – Пожалей ребят, жестокая девочка, пристегнись и очки на место верни.

Ну до чего же душный мужик!

Хмыкнув, демонстративно пристегиваюсь, проигнорировав просьбу – не приказал же! – вернуть авиаторы.

В тишине проезжаем мимо папиной больницы. Интересно, у него на сегодня плановые все закончились? Надо бы заехать в гости.

От скуки колупаю обивку сиденья, когда решаю, что молчание водителя - это почти согласие на самозахват его музыки. Врубаю блютуз на смартфоне и быстро нахожу в списке новое устройство.

Пара кликов, и по салону разносится песня Бритнюшки про бабника. Поп-дива сладко поет в припеве «вуманайзер», а я жду реакции Волкова.

Этот истукан продолжает гипнотизировать дорогу. Сбрасываю кроссовки и закидываю ступни на приборку.

- Ноги убери, - тут же поступает указание.

Прячу улыбку.

- Не переживай, Кэп, носки у меня чистые.

Волков несильно хлопает меня по бедру.

- Дурочка, коленки во рту окажутся.

- Боже, ну чего ты такой душнила? – убираю ноги обратно на коврик. Ответа не последовало.

Даже истуканы на острове Пасха эмоциональнее, а мне так хочется, наконец, поцапаться и скинуть напряжение.

Давай, Янка, думай, как его еще раскрутить?

В этих мыслях варюсь пару треков.

И только тогда до меня доходит, что Кэп даже не спросил, куда меня доставить.

- Волков, надеюсь, ты меня не за город везешь, чтобы тихо прикопать в лесу под березой? – тяну задумчиво.

Покосившись на меня, капитан цедит:

- Это самый короткий путь к твоему дому.

И называет адрес моего отца. Да, я прописана у папочки, но живу-то вообще в другой стороне.

Прыскаю, представив, как вытянется лицо Волкова, когда он узнает.

- Что-то не так?

О, уже понял!

- Я уже сто лет не живу по прописке, - давясь смехом, выдавливаю из себя.

Волков бьет по тормозам, и меня качает к приборке. Чудом носом не встретилась с пластиком. А Кэп, оказывается, та еще Ванга. Сейчас бы вместо дома в травму поехать…

- Ты сразу не могла сказать? – Наконец-то вижу на его лице зачатки гнева.

- Меня никто не спрашивал. – Пожимаю плечами, ожидая взрыва.

Но вместо этого, Кэп пробормотав под нос ругательства, уточняет:

- Адрес?

Покорно называю и наблюдаю, как Волков вводит название улицы в навигаторе.

- Ты не местный, что ли? – вырывается на автомате.

- Типа того, - кратко отбривает мой интерес и разворачивает тачку через две сплошные.

Ай-ай-ай.

Какой плохой капитан, а меня полчаса назад готов был запилить за ремень безопасности.

- Кто такой Геральт? – проявляет чудеса памяти на имена Волков.

Отвечаю честно:

- Бонсай. Это такая…

- Я знаю, что такое бонсай. Дерево-карлик. - Ответ Волкова заставляет меня приподнять очки и уставиться на него восхищенно.

- Зачем шарилась в ночи? - Кэп косится на меня, явно ожидая продолжения.

Вздохнув, выкладываю краткую версию:

- Бывший выбросил его на помойку. Я нашла черепки от горшка, пару веток… собаки скорее всего растащили остальное. Жалко, это был подарок.

- И этот пионер еще жив?

Что ему сделается? Он еще даже размножаться способен.

Но об этом я не говорю вслух.

При мыслях об Уродце, как обычно, в груди заворочалось что-то мерзкое, гадкое.

Всю дорогу до дома мы храним молчание. Странное дело, но тяжесть в груди рядом с этим истуканом исчезает.

- Пойдем, Кэп, кофе тебя угощу. – Отстегиваюсь и тянусь, прогибаясь в груди. Знаю, как залипательно выглядит она в этот момент. На то и расчет.

Волков качает головой:

- Не думаю, что это хорошая идея. Всего доброго, - намекает мне «на выход».

Ээээ, нет! Сейчас играем по моим правилам.

Сокращаю между нами расстояние и касаюсь губ первым поцелуем. Вопреки всем моим ожиданиям, сжатые в нитку, они оказываются мягкими и податливо раскрываются, когда я, осмелев, углубляю поцелуй.

Волков меня не отталкивает, ни в первое мгновение, ни позже, когда языком касаюсь уголка губ. Но и не отвечает. Кэп позволяет мне наиграться, превратившись в реального истукана. Напоследок подразнив еще, со вздохом отступаю.

Мои щеки наверняка раскраснелись, я слизываю с губ его вкус. Андрей смотрит на меня глазами с расширенными зрачками.

- Я уже большая девочка, Кэп. Со мной можно «по-плохому», - шепчу ему.

Вижу потемневший взгляд, а в следующую секунду мои губы сминают жестким, требовательным поцелуем. Волков вгрызается в меня, как оголодавший хищник.

Зубы стукаются друг о друга, языки сплетаются, и мы одновременно делаем глубокий вдох, смешивая наше дыхание.

Плохой капитан. Кто же так целует? Я же сейчас с ума сойду!

Нежная кожа, исколотая щетиной, горит, но мне этого мало.

Я вновь и вновь погружаюсь в свои ощущения: его губы неожиданно мягкие; язык хранит привкус кофе, и я нахожу этот вкус приятным; движения умелые, напористые заставляют мелко-мелко дрожать тело.

Я будто струна, которая вот-вот лопнет от напряжения.

И я закручиваю с каждым оборотом невидимого колка эту струну сильнее…

Пока не раздается неслышное – дзынь! – и я тону в своем помешательстве.

Мои ладони будто сами по себе гладят широкие плечи, сами зарываются в ежик волос, и сами тянут ближе… еще ближе… еще!

Не знаю в какой момент я оказываюсь верхом на Волкове, но его руки уже остервенело жмут ягодицы, вырывая из меня полустоны-полувсхлипы. Трусь промежностью о ширинку его джинсов, ощущая ответные толчки.

Безумие!

Но мне так нравится, что я стараюсь продлить это чувство. Ерзая сильнее, целуя глубже, вжимаясь в ощутимый бугор и едва не постанывая от накатывающей разрядки.

Мне… мне еще чуть-чуть… еще немножко.

Но сил нет просить. Только чувствовать взаимное влечение.

Когда Волков, оторвавшись от моих искусанных губ, задирает на мне майку и прикусывает сосок, прихожу на секунду в себя.

Боже, мне так хорошо, что руки сами тянутся к поясу его джинсов.

Хочу продолжить, хочу получить весь спектр сумасшествия.

Моя ладонь на его эрекции, моя грудь искусана, а я вдруг с ужасом понимаю: «Еще пара минут, и мы тряхнемся прямо здесь. С утреца пораньше порадуем всех соседей…»

Мысль отрезвляет настолько, что я застываю в руках Волкова.

Почувствовав перемену, Кэп отстраняется от меня.

В тишине машины слышно наше загнанное дыхание. Смотрю в шалые зеленые глаза, прекрасно понимая, что в моих он читает то же самое. Безумие, похоть, желание…

Мы будто слетели с привычных орбит и нас несет в открытый космос.

- Больше так не дела й, Яна… Владимировна. Я не железный. - Волков поправляет на мне майку, и это будто становится сигналом.

Перелезаю молча на пассажирское сидение и нащупываю кроссовки. Пока я обуваюсь, Андрей хранит молчание.

Да и о чем говорить? Ну пососались, с кем не бывает. Ну поерзала по капитанскому члену, тоже не смертельно. Кошусь на бугор, вздыбливающий ширинку, и сглатываю слюну. Сколько у меня уже не было секса?

- Спасибо, что подвез, - выдавливаю из себя, под тяжелым обжигающим взглядом Волкова.

Шиза.

Выбираюсь из тачки, и все же наклоняюсь к окну.

- Хорошо, что ты не железный. Мое предложение выпить кофе в силе еще полчаса, номер квартиры 248, этаж тринадцатый.

Хлопнув дверью иду к подъезду. Я прислушиваюсь, в надежде услышать ответный хлопок водительской двери, но утро безмятежно и тихо.

Что ж, возможно, я поспешила с этой авантюрой.

Яна

Нашарив запасной ключ за щитком, радуюсь, что додумалась там хранить вторую связку. Кроме брелока от тачки и телефона у меня ничего с собой нет, всё осталось в бардачке машины, до сих пор припаркованной у дома бывшего.

Вспомнив о Паше, касаюсь припухших губ и вдруг ловлю себя на хулиганской мысли, что теперь спустя семь лет «игр в верность» мне есть с кем сравнить. И сравнение явно не в его пользу.

Дикарь Волков со своими ручищами, оскалом и каменным сердцем зажег во мне пожар за секунду, с Пашей же в последнее время я чувствовала себя замороженной рыбой.

Наш секс превратился в рутину. Пара минут в привычной мессионерской, и Паша уже финиширует, сопя при этом как старый мопс.

Мне не нравились его поцелуи – слишком слюнявые. Бесило, как он раз за разом не мог удовлетворить меня пальцами – складывалось ощущение, что он трет брезент в глупейшей попытке добыть огонь.

И даже запах его тела меня раздражал.

Странное дело, но даже то, что от Кэпа разило потом, меня сильнее возбудило, чем если бы он искупался в Армани или Дольче.

 «Интересно, насколько ты смелый, Кэп?» - думаю, проходя в квартиру и намеренно оставив дверь приоткрытой.

Да, сегодня логика и умные мысли вышли из чата после того, как я поцеловала Волкова.

Говорят, что человек способен за секунды определить насколько для него важен партнер. Я шла к своему счастью семь лет, чтобы в конечном итоге за какие-то мгновения пропитаться насквозь осознанием, что только что в машине я была со «своим» человеком.

Прошлепав босыми пятками на кухню, включаю зачем-то кофемашину.

Ну я ведь обещала Кэпу вкусный кофе.

От адреналина дрожат кончики пальцев, а по телу растекаются колючие мурашки. Сердце барабанит в ушах, будто я несусь по трассе, утопив тапку в пол и давно положив стрелку на спидометре.

За шумом крови в ушах и кофеварки я не услышала шагов.

Тело прошил разряд, когда меня обняли со спины. Сердце пропустило удар, а потом застучало с утроенной силой.

Волков разворачивает меня к себе резко, без церемоний. Встречаю его потемневший взгляд – хвойный лес – и тону. Андрей медлит, что-то выискивая в моем лице.

Прикрываю согласно глаза.

«Не передумала. Хочу!»

А потом его губы накрывают мои. Этот поцелуй отличается от того, в машине. Тогда Волков не ожидал от меня инициативы и был, мягко говоря, обескуражен. Сейчас же он целует меня так, будто заявляет права. Клеймит мой рот поцелуями-укусами, шаря руками по телу. Запускает во мне цепь реакций.

Током прошивает насквозь, когда он, подхватив меня под ягодицы, усаживает на стол. Получив нужную опору, обхватываю крепкий торс ногами, помогая стащить с себя майку.

Не прерывая захватнического поцелуя, Волков играет с моей грудью, вызывая во мне жаркое цунами, которое волнами расходится по телу и концентрируется внизу живота. Температура тела – сто градусов по Цельсию. Клянусь!

Я плавлюсь в его руках быстрее, чем тает мороженое на адском солнце. Мои руки судорожно оглаживают плечи, пока он уверенно расправляется с застежкой и молнией джинсов. Неловко ерзаю, помогая стащить свои подранные скинни с ног, а затем и стринги.

Волков на секунду отрывается от меня, обжигая взглядом. А там лава, извержение, и пирокластический поток сейчас снесет меня, испепелив до атомов! И во мне что-то отзывается на это неприкрытое желание. Я расставляю ноги шире, без слов приглашая насладиться самым откровенным пирогом, что был на этом столе.

И Волков принимает вызов. Его футболка летит следом за моей одеждой.

Вжикнув молнией джинсов и приспустив боксеры, он подтаскивает меня ближе к краю.

Вцепляюсь ладонями в столешницу. Хочу сказать: «Скорее», когда меня уже таранит огромный член.

Боже. Зажмуриваюсь от удовольствия и боли, с ума сходя от контраста ощущений. Первый пробный толчок вызывает волну удовольствия.

Да-а-а-а, то, что нужно!

Открываю глаза, встречая потемневший взгляд. Зрачки расширены на максимум. Ну и кто из нас тут на дозе эндорфинов?

- А ты рисковый, Кэп. Без резинки… - уточняю скорее для проформы, потому что уже плевать, где он ее сейчас достанет.

- Здоров, привит, справка есть, - скороговоркой чеканит Волков, совершая очередной толчок.

Тяну сквозь зубы воздух. Боже, как хорошо!

Член входит и выходит, и это точно не из детской сказочки сюжет.

Плавные, неспешные движения до упора, будто Андрей приноравливается ко мне, растягивает под себя.

Испытываю легкое чувство дискомфорта и триумфа одновременно! Вот как должно быть, когда у мужика нормальный агрегат, а не огурчик дяди Вани!

Прикрываю глаза, концентрируясь на ощущениях. Принимаю каждый следующий толчок с нарастающим во мне томлением.

Безумие!

Не так давно я рассталась со своим женихом, с которым провела вместе семь гребаных лет, а теперь меня трахает на столе чужой мужик. Но как хорошо трахает!!!

Отдаюсь этим ощущениям без остатка.

Даже если это безумие, то я хочу окунуться в него с головой.

Заметно напрягаюсь, когда Волков находит чувствительную точку клитора.

Ну, блин, сейчас все испортит. Будет не так…

Но его пальцы касаются нежной кожи легкими движениями, вырисовывая там спирали и круги. Пару раз Волков меняет тактику на ритмичное скольжение и надавливания, и я расслабляюсь. Всё, как надо!

Кэп точно знает, что надо делать с женщиной.

Плаваю в предоргазменном состоянии, когда легкие поглаживания сменяются чередой хлопков. И в этот же миг мой мир взрывается вспышками на солнце.

Я кончаю, оглохнув, ослепнув от яркости моего оргазма. Тело выгибает дугой, и я цепляюсь в столешницу из последних сил, чтобы меня не унесло в открытый космос.

И только потом чувствую свой якорь. Крепко держа меня за бедра, Андрей вколачивается в меня размашистыми толчками, продлевая эйфорию. А потом замирает, и я чувствую, как внутри меня становится горячо-горячо.

Раскрасневшиеся, едва дышащие, мы смотрим друг другу в глаза, только что разделив общий оргазм на двоих.

Это было феерично!

Настолько, что я до сих пор не могу в это поверить.

Волков вдруг наклоняется ко мне и целует в губы. Сразу глубоко, с языком. Будто ставит точку или клеймит. На ум вдруг приходят властные пластилины, но я быстро отметаю эту мысль. Потому что получается это у Волкова очень по-мужски.

Отросшая щетина царапает нежную кожу подбородка, но я, наплевав на эти мелочи, с огоньком отвечаю.

«Может, у нас будет второй раунд?» - проносится в голове, но в этот момент Кэп перестает терзать мои губы и отстраняется.

- Ты обещала душ, - произносит, выскальзывая из меня.

- Я обещала кофе. - Заламываю бровь и слезаю наконец со стола. По бедрам текут горячие струйки его спермы. За неимением салфеток стираю улики нашей несдержанности – и кое-чьей безголовости – кухонным полотенцем.

Ловлю себя на том, что не испытываю чувства неловкости рядом с голым Кэпом. Забавно, что с Уродцем сразу после секса мне хотелось скорее помыться. А сейчас вот кофе остро хочется, с перцем и солью… а еще с членом Волкова. Да, перец у него ничего так… урожайный вырос.

Засранец красив, как произведение искусства, и вреден, как сладкое после шести вечера. А мне очень хочется еще кусочек от него откусить.

Не догадываясь о моих мыслях, образчик идеальной анатомии в одних носках прошлепал в сторону душевой.

Идеально вылепленные мышцы спины, идеальные ягодицы и подкачанные икры портила только одна крошечная деталь… дырка на правой пятке.