Бежала Красная Шапочка

8 лет назад

Наконец-то мое время настало! Как долго я этого ждал. Почти все мои друзья старше меня, поэтому у пророчицы уже бывали и на себе ощутили это чувство предвкушения, погони за мечтой. А мне все только предстоит.

И вот я иду. И пританцовываю. И потираю от нетерпения руки. Да! Ждал этого весь день. С самого утра, от самого первого поздравления я ждал этой минуты. Все мои мысли были сосредоточены на этом вечере. Я понимал, что нехорошо думать о первой встрече с гадалкой, пока мои гости поднимают за меня бокалы, но ничего не мог с собой поделать. Мне все мерещилось это таинственное время. Время, когда тень заволочёт небо и мрак опустится на землю; когда мир живых и мир мёртвых подойдут ближе друг к другу, и на секунду приоткроется завеса будущего. В эту пору можно узнать что угодно: падение империй, создание новых цивилизаций, как минимум — погоду на сезон, если повезет. Но в семнадцатый день рождения все юноши и девушки хотят узнать только одно - пророчество истинной пары. Зачастую это описание места, где вы встретитесь. Иногда — описание времени встречи. Остаётся только удостовериться, что ты будешь часто бывать в этом месте или заниматься каким-то делом в определённое время — и все, свершиться чудо. К примеру, моя тетя узнала, что встретит того единственного во время сбора ягод, и никогда с того момента не отлынивала от этой работы. А моему учителю пророчили главную встречу жизни в доме родителей: он стал бывать там каждую свободную минуту.

Пара встречается и случается магия: для кого-то искры, для кого-то потоки энергии, для кого-то точки в самый центр груди. Так все описывали старшие. Я конечно верил: вокруг все было пронизано этим таинством. И только мой брат ехидничал и ёрничал до последнего: всеми правдами и неправдами избегал большого дуба на перекрёстке дорог — там ему предрекли судьбоносную встречу. Все у него складывалось, получалось обходить то место за несколько километров, но однажды он спрятался там от дождя — ему пришлось: ливень стоял стеной, до деревни было не добежать, и брат даже не заметил, где нашел укрытие. Ну а спустя пару минут туда же прибежала она. Что было дальше — уже история.

Поэтому в тот вечер я был окрылён! Мне казалось, что я способен свернуть горы, переплыть реки, совершить самые смелые подвиги, лишь бы приблизиться к разгадке моей встречи. Вот в каком настроении я направлялся к дому прорицательницы. Это был одинокий, но не старый дом на краю деревни. Эту женщину — уже пожилую, все очень уважали. Она сама захотела жить поближе к лесу, говорила, что так удобнее собирать травы для благовоний. Крепкий домик стоял между небольшой оградой, которая выступала скорее опорой для винограда, и кустами ежевики.

Я не успел постучать — дверь открылась, и на пороге возникла таинственная фигура старушки-предсказательницы:

— Я как раз тебя и поджидала.

Я попытался скрыть нервную дрожь от нетерпения за показной уверенностью. Как всегда. Судя по ее улыбке, провалился. Как всегда. Пора было завязывать с подростковыми замашками.

Мы сели на ковер у камина. Я даже слова не сказал:

— Хм, вижу-вижу, а как же не видеть. Такую пару поискать еще.

Я замер с открытым ртом, боялся нарушить гармонию момента. Вот-вот я узнаю, где или, когда найду ту самую — человека, с которым мне будет в одном направлении.

Старушка неожиданно заговорила рифмой:

Волосы — корона! Синие глаза.

Храбростью своей спасла она тебя!

Стишок так себе, но может пояснение будет более понятным. Но пауза затягивалась. Гадалка смотрела на огонь, вяло перебирала пальцами бусины на своем запястье. А я терпеливо ждал финала — вот-вот все узнаю. Но пророчица опустила плечи и вовсе отвернулась от меня. Пришлось взять все в свои руки:

— Большое спасибо! А что-то более конкретное известно?

— Более конкретное? Да я тебе сказала больше, чем говорю остальным: ты знаешь ее внешность и характер. Дело за малым, — дама загадочно улыбнулась. Видимо, разговор подошел к концу, поэтому я стал подниматься.

На улицу я вышел в состоянии шока. И как, спрашивается, я её узнаю?

— Аида, милая, не забудь заехать в пекарню. И проследи, чтобы положили свежие пирожки.

— Да, мама. Только там не бывает несвежих, ты же знаешь.

— Да, конечно. Просто напоминаю, чтобы ты была бдительна, - мама ласково улыбнулась, — передавай привет бабушке! Ты так давно у нее не была!

— Всего месяц, — хотя мама была права, обычно я ездила к ней на несколько дней дважды в месяц, а иногда оставалась на неделю. Или больше. Кто меня обвинит. Бабушка с детства любила сидеть со мной — а я с ней. Так у нас и повелось. Я навещала бабушку при любом удобном случае: она хоть и обеспеченная дама, но свободного времени у неё полно. Родители правда не могли себе позволить отлучаться из города постоянно. Они всегда были людьми рабочими. Вернее, отец всегда был, а мать согласилась трудиться как он. Согласилась, что раз она теперь строит новую семью с мужем, жить они будут на деньги, которые смогут заработать сами. Сколько бабушка не предлагала им помощь, уговорить родителей удалось только на обеспечение меня возможностью регулярно наведываться к ней. Я ездила туда на карете. Иногда, в хорошую погоду могла половину пути пройти пешком: бабушкин участок примыкал к лесу, темному и глухому для незнакомцев, но мне он был мил.

— Ну все, побегу, не стану тревожить бабушку понапрасну! — я взяла корзинку для пирожков. Бабушка питала слабость к сладким пирожкам из местной булочной. Сколько ни пыталась, не могла повторить этот рецепт. А мне только в радость — чем я ещё могу порадовать состоятельную женщину, у которой из материальных благ было все. Все, кроме этих пирожков.

Мама встала из-за швейной машинки, за которой продолжала работать и после смерти отца, хотя могла бы перейти под покровительство бабушки. Бабушка не оставляла надежды и своей дочери передать титул. Но пока что мама была непреклонна — титул переходит мне и точка. Она второй раз замуж не собиралась, хотя могла бы. А теперь крепко взялась за меня: важно обзавестись мужем. Бабушка же, как только узнала про согласие матери на обеспечение меня титулом и наследством, тут же взяла меня в оборот: «позаботься о своей жизни. С милым рай и в шалаше, я не спорю, но если есть возможность, зачем выбирать шалаш? И как скоро этот мужчина превратиться из любимого принца в серого волка?». Как-то так я оказалась помолвленной с наследником знатного рода. Скоро будет вот уже 4 года нашей помолвки. Он не спешит, я не тороплю. Меня моя жизнь пока устраивает, бабушка довольна выбором, мама спускает все на тормозах. А что, надо было выбрать — и я выбрала. Да, любви между нами нет. Зато нет и неприязни. А финансово он обеспечен, и брачный договор меня не обидит. Мы правда сейчас не общаемся. Но это только потому, что он свинтил попутешествовать. Мне это только на руку. Лишь бы приехал без неожиданного сюрприза в виде жены или детей. Хотя это вряд ли. Альберт слишком меланхоличен для таких порывов. Все в нем меня устраивает: молод, обеспечен, неглуп и самое важное - не станет ограничивать мою свободу как личности. Оказывается, и это я поняла только в том году, на мой 23 день рождения, слишком уж я независимая. Люблю свободу: передвижений и мысли.

Но любые мысли отошли на второй план, когда я из окошка кареты увидела пролесок. Я обожала природу и прогулки. Побродить под сводом вековых елей, ощутить аромат влажной земли, растереть между пальцами смолу — вот как я занимала себя половину времени. Дождя не было, но погода стояла сырая: туман ложился на закате и отступал после рассвета. Вся округа была пропитана живительной влагой. Иногда лучи солнца пробивались сквозь занавесу облаков, и тогда-то тут то там трава, уже начинавшая желтеть, отливала золотом. Красота.

Карета свернула на гравийную дорожку, ведущую к дому, и я еле усидела на месте, чтобы дождаться полной остановки.

Выскочила в едва приоткрытую дверь экипажа и побежала по ступенькам. Меня встретил бабушкин управляющий. Это был мужчина умеренно высокий, с роскошными седыми усами и идеально ровной осанкой:

— Добрый вечер, мистер Майерс! Как дела? Бабушка в гостиной? — она часто ждала моего приезда именно там.

— Здравствуйте, мисс! Все как всегда, — он немного замешкал. Интересно: всегда очень корректный и спокойны Майерс не знал, куда смотреть, — графини Жерман нет. Мадам должна вот-вот вернуться.

Это было просто странно. На бабушку не похоже. Она всегда торопила мой приезд и ждала, чуть ли не в дверях встречая. Забыть о моем приезде она не могла: ещё в понедельник я получила ответ на своё письмо, в котором я предупредила о визите в пятницу. Что ж, видимо какие-то важные дела увели её в город...

— Хорошо, я подожду в своей комнате.

Отодвинув дурное предчувствие подальше, бодро отправилась к лестнице. По дороге поприветствовала экономку, миссис Филлипс, и поднялась на второй этаж.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
Приветсвую всех читателей этой истории!
По-немногу узнаем персонажей и их характеры.
Буду очень рада прочитать ваши отзывы. Пожалуйста, не стесняйтесь писать свое мнение!

Детские ножки громко топают по просторному холлу. Девочка запрокидывает темную головку, чтобы рассмотреть все узоры на стенах. Все ей кажется таким красивым и интересным, новым и манящим.

Тут ее легонько подхватили, и взяли на руки.

— Ну что, как тебе бабушкин дом? Нравится?

— Да! Очень! — Девочка активно закивала головой, продолжая осматривать помещение.

— Мама разрешила вам остаться тут на выходные. Хорошая идея?

— Да! — восторженный возглас окрасил все фойе.

Родители дружно смеются, а женщина с ребенком на руках идет в следующую комнату.

Так проходит время: бабушка показывает внучке каждую комнату, каждый укромный уголок. Девочка вне себя от радости: вместо пары комнат -несколько этажей, вместо серого камня на улице - зеленые просторы. Можно бегать хоть по дому - никто не заругает. Но все это изучение становится немного сложным под конец, потому что время близится к обеду и голод дает о себе знать.

Бабушка щелкает непоседу по носу:

— Пора бы пообедать, не правда ли?

Они по дороге забирают родителей, которые уютно устроились на диване, ведь весь дом уже видели. Все рассаживаются за столом и начинается трапеза.

После — у ребенка дневной сон. Папа относит девочку в комнату, которую оборудовали для нее: в ее расположении роскошная кровать, ящик с игрушками, стол и огромное окно, украшенное мягким розовым тюлем. Конечно для нее еще наймут гувернантку, которая будет заниматься ее воспитанием, но до этого есть ещё парочка лет.

Бабушка наклоняется к внучке, укрывая ту одеялом:

— Скажи мне, ты бы хотела жить со мной? Не навсегда, но когда родители заняты, наверное бывает одиноко. И мне бывает одиноко. Поэтому мы можем жить вместе. Например, несколько дней на неделе.

Уже наполовину через сон раздался ответный шёпот:

— Да, мы бы с тобой были лучшими подружками.

Женщина умиляется, стараясь сдержать трепет сердца, проявляющийся сейчас капельками слез. Он решила, что поговорит с девочкой ещё раз после пробуждения, а пока можно потолковать с дочерью и зятем. Для всех будет одна польза. Хотят жить в городе и работать за гроши - их путь. Но пусть позволят своей дочери почувствовать, какой может быть жизнь внучки графини Жерман.

В доме бабушки у меня была своя комната: просторное помещение с милыми зелёными обоями, широкой кроватью, занавешенной лёгким пологом, мягчайшим ковром чуть ли не ювелирной работы и огромными окнами, обращёнными к лесу. Бабушка знала, как я люблю там гулять. А в ненастную погоду, когда на улице завывает ветер и идёт дождь, я устраивалась у этих самых окон и созерцала открывающийся вид.

Сейчас у меня было немного времени, поэтому я освежила лицо, помыла руки и сменила платье: умеренно пышное розовое отлично подойдёт для долгожданной встречи. Я выглянула в коридор и поймала проходящую мимо горничную:

— Здравствуй, Лесли, ты не видела, бабушка уже вернулась?

— Извините, мисс, я только со двора — кареты еще нет, — девушка тоже нехарактерно потупилась.

Ладно, подождем. Я нырнула обратно в комнату, и по пути к окну поймала свое отражение в зеркале. Прическа пострадала сильнее обычного. Наверное, из-за тряской езды и смены одежды. Я укладывала волосы всегда одинаково. Меня так еще мама научила в детстве: красиво и практично. Тогда я жила еще не наследницей и будущей виконтессой, а обычной девочкой рабочих людей. Мама не хотела стричь меня коротко — сказывалось аристократическое воспитание и взгляды на женскую красоту, поэтому с раннего детства моя прическа была разными вариациями кос, заколотых на затылке или уложенных на макушке. Сейчас я переплела колоски и закрепила их по кругу — напоминало корону. Так волосы не выбивались, зато элегантно лежали, придавая образу утонченность.

Ждать в комнате не имело смысла, потому что отсюда я не узнаю, когда бабушка вернется. С этими мыслями, витая в облаках и стараясь держать непонятное волнение под контролем, я спускалась по лестнице. Мне не хватило двух шагов, чтобы оказаться на первом этаже, как открылась входная дверь, и я увидела бабушку: дорогая, с изумительным рисунком, одежда была как всегда с иголочки, волосы аккуратно заколоты в шиньон, и только лицо не было как всегда умиротворенным и улыбчивым. Бабушка смотрела на меня отрешенно и немного нервно.

— Дорогая, ты уже тут! — румянец выступил на высоких скулах. Слабо сказано, я тут уже больше часа.

— Бабушка! Как я рада тебя видеть!

Я крепко обняла ее — такой родной запах и приятное тепло окутали меня. Я наслаждалась нашей встречей, купалась в своем счастье. Но было оно недолгим, потому что вслед за бабушкой в дом вошел еще человек. Я сначала его не заметила, но тут он заговорил, чем и привлек мое внимание:

— Здравствуйте, мисс. Видимо Вы — та самая внучка Николь?

Я повернулась на звук и немного зависла. Высокий, крепкий мужчина, возраста скорее моих родителей, со светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами смотрел на меня в упор. Он мог очень вежливо говорить, но я видела: он изучает меня, растягивает как бабочку под микроскопом. И что-то ему не нравится.

— Добрый вечер. Кажется, нас не представили.

— Да, конечно. Милая, это мистер Трэвис Вистон, — она показала сперва на незнакомца, затем на меня, — Это моя внучка, Аделаида Стоксон.

Мужчина поклонился, я кивнула. Мы продолжили изучать друг друга.

— Приятно познакомиться, — ложь. Я повернулась к бабушке, — Не знала, что ты пригласила кого-то на ужин.

Мистер Вистон посмеялся, как погавкал. А бабушка скорее занервничала, чем повеселела:

— Нет, котенок, Трэвис — мой жених. Он живет у меня, в гостевом крыле.

Ладно, теперь я не могла ничего поделать: глаза вылезли на лоб, а рот чудом удержался закрытым. Я онемела в прямом смысле. Жених? Живет в доме?

Бабушку все знали, как рассудительную поборницу морали. Не ханжа конечно, но никакого совместного проживания для обручённой пары. Это раз, а два — что-то я не слышала ни одного знатного человека с такой фамилией. В наших краях вообще было несложно определить род деятельности человека: работающий люд были из -сонов. Как я: отец наградил своей фамилией (это не важно, все-равно менять на мужнюю). А вот бабушкина фамилия из благородных.

— И… и как давно у тебя есть жених?

Неужели она могла не рассказать мне такую важную новость? Даже словом не обмолвилась о своем знакомстве с этим… гражданином. Я понимаю, предложение поступило недавно (наверное, в моё отсутствие), но она нас даже не знакомила, хотя обычно часто приглашала друзей к себе. Кстати, сколько ему лет?

— Неделю. Вернее, нет, мы знакомы почти неделю, а обручились вчера.

Ответ меня шокировал ещё больше. Отлично, теперь в авантюрные браки вписываются женщины, умудрённые опытом... что тогда о молодых говорить. Видимо я так красноречиво молчала, что Трэвис взял слово:

— Мисс, не стоит так удивляться. Судьба подарила нам шанс на счастье. Мы поняли это сразу. Восемь дней назад мы с Николь встретились у леса, — я рубил дрова, и мы разговорились. Я понял, что такую женщину нельзя потерять. Поэтому тянуть не стал, — этот наглец ласково посмотрел на бабушку. Кстати об этом: бабушка не выглядела обалдевшей от счастья и влюблённости. А, по-моему, мнению, именно так нужно выглядеть, когда в шестьдесят восемь решаешься на брак с человеком, которого знаешь неделю.

— А Вы, мистер, — я не пропустила мимо ушей, что, хотя нас и представили, он не обратился ко мне как подобает, — чем занимаетесь? Где находится ваше поместье?

Я знала, что никакого поместья нет. Если богатеи и рубят дрова самостоятельно, то только для развлечения и только у своего дома.

Мои выпады не смутили мужчину, он только немного оскалился и высокомерно обронил:

— Я простой рабочий человек. Занимался всю жизнь честным трудом, а потому из земных благ имею только то, что на мне.

Как же. Я заметила, костюмчик-то новый, из дорогой ткани. Наверное, бабушка расстаралась.

— Понятно. Когда планируете торжество? — голова просто пухла от новостей. Но надо было держать марку. Если бабушка забыла свои же наставления, то я — нет.

— О, как можно скорее. Думаю, недели на подготовку хватит.

Что? Недели? Да для свадьбы графини нужны месяцы! Ой… это для графини… а он-то — простой рабочий. В процессе этой «истории любви», бабушка теряет титул! После свадьбы она станет обычной простолюдинкой! Не будет больше графини Жерман. Будет обыкновенная миссис Вистон с необыкновенно большим приданным. Допустим, бабушку мог настичь душевный недуг, и она решила распрощаться с титулом. Но как же я? И нет, не слишком это эгоистичные мысли. Просто бабушка такая — разбуди ночью, и она скажет, что ее внучке необходим брак с обеспеченным человеком. Ведь это она сама выбрала Альберта. Сидела чуть ли не с досье на каждую подходящую семью и выбирала мне жениха. И вот так просто отказаться от этой идеи? Она могла бы поторопить мою свадьбу, подождать полгодика и сыграть свою. Но нет, она таким решением лишает меня титула (а может и наследства) и тем самым делает свадьбу с Альбертом невозможной! Он не станет брать в жены обычную мисс Стоксон. Богатую и родовитую - куда ни шло, но без этих атрибутов я остаюсь не у дел. Бабушка не стала бы так со мной поступать. Что случилось за то время, что меня здесь не было?

— Я… поздравляю вас, — вымученная улыбка скривила лицо, — но боюсь эта новость очень меня взволновала. А тошнота за ужином - не лучший спутник. Пожалуй, немного проветрюсь.

Я повернулась к дворецкому, хотела было попросить принести мой плащ, но Майерс уже протягивал мне его, а еще перчатки и ридикюль. Ни жива, ни мертва я благодарно кивнула ему. Ноги вели меня сами. Одевалась я уже на улице. Боязливо оглянулась на закрытую дверь и без оглядки побежала к лесу.

Когда деревья стали окутывать меня со всех сторон я замедлилась до обычного шага.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
Итак! Вот и появились все главные герои! Продолжаем наблюдать за развитием событий.
В предыдущей главе были события из прошлого главной героини. Периодически обычное повествование будет разбавляться подобными мини-историями, чтобы лучше раскрыть  характер героини. 
Благодарю всех, кто читает, и прошу Вас писать свое мнение в отзыывах!Наслаждайтесь!

— Бабушка, ты меня звала?

Девушка, уже почти молодая женщина, вошла в библиотеку и притворила за собой дверь. Напротив неё, в большом уютном кресле, в окружении любимых книг сидела женщина. Статная, с лёгкой сединой в сложной причёске, возможно слегка строгая, сейчас она приветливо улыбнулась внучке.

— Конечно. Садись, дорогая.

Женщина указала рукой на небольшой диванчик, обитый мягкой тканью.

— Аида, тебе уже почти семнадцать, — женщина улыбнулась, когда девушка скорчила рожицу, — и я хочу поговорить с тобой о будущем, которое полностью зависит от тебя.

Девушка прикусила губу, но поймав строгий взгляд женщины расслабила лицо. Да, ей не следовало впускать дурные привычки в свою жизнь. Она только отучилась наматывать волосы на палец — спасибо строгой гувернантке.

— И что мы будем обсуждать? — Аида траурно опустила голову, уронив несколько красных прядей на лоб.

— Моя милая, мы с тобой много говорили о том, как будет выглядеть твоя жизнь, когда ты станешь взрослой. И обсуждали, что брак — обязательная составляющая твоей будущей жизни. Ты помнишь это? — Девушка кивнула и с интересом наклонилась к бабушке. Что же та может сказать ей нового?

— Я уже не раз говорила тебе, что всё, чем я владею, станет, со временим, твоим. И как этим распорядиться, решать тебе. Твои родители согласились с мной. Поэтому я приложила все усилия, чтобы ты выросла, зная бремя своего будущего титула.

Мадам Жерман выдержала паузу, чтобы внучка осознала сказанное.

— Бабушка, это становится слишком официальным разговором.

Женщина рассмеялась, отчего изумрудные серьги, - под стать кольцу, слегка затряслись над узкими плечами.

— Конечно нет. Я просто хотела плавно подвести нас к основной теме. Но раз тебе не нужны напоминания, приступлю к делу. Вот-вот ты станешь, что называется, девушкой на выданье — будешь дебютанткой. Станешь посещать балы и вечера, светские рауты, где познакомишься с огромным количеством людей: девушками, некоторые из которых станут тебе подругами, и молодыми людьми, некоторые из которых захотят стать тебе ближе. Поэтому, прежде чем ты обзаведёшься парой тройкой кавалеров, — женщина заговорщически улыбнулась, а внучка слегка закатила глаза и немного покраснела на слова бабушки о будущей популярности, — я хочу узнать у тебя, как ты намерена жить. Ты хочешь крутиться в этом вихре красоты и попасться в руки влюблённости или может хочешь заранее решить свою судьбу?

Девушка удивлённо смотрела на свою бабушку.

— Ты... Ты предлагаешь мне договорной брак? Какого-то старика, который будет подходить мне как графине?

Аида чувствовала себя в западне. Не могла же бабушка предложить ей самой надеть хомут на шею?

— Не надо драмы, милая. По твоему лицу я представляю, о чем ты уже успела подумать, — девушка покраснела еще больше, ей никогда не удавалось сносно скрывать чувства - все было написано на лице.

— Я всего лишь предлагаю тебе подумать и решить, какой жизнью ты хочешь обладать в будущем? Ты можешь влюбиться и выйти замуж за того человека. Но надо помнить, что он вполне может оказаться из более простого сословия. И не согласиться жить на попечении жены. Да, например, быть похожим на твоего отца. И тебе придётся либо поддержать его в этом и пойти работать, либо отпустить ваши чувства. И идти дальше.

Мягкая тишина библиотеки снова окутала присутствующих. Аида представила себе в красках жизнь, где она забывает о беззаботных прогулках по лесу, где она ежедневно встаёт с мыслью о тяжести предстоящей работы, где она носит то, что подходит, а не то, что красиво и нравится.

Бабушка, будто чувствуя переживания девушки, легонько кивнула головой.

— Есть и другая дорога. Я не скажу, что одна из них лучше другой. Но выбрать придётся. Ты можешь с холодной головой выбрать себе будущего супруга. Можешь выбрать кого захочется: покрасивее, побогаче, помоложе. Можешь конечно и наоборот, выбрать постарше, в надежде, что недолго тебе его будет терпеть, — бабушка усмехнулась и это снова вернуло девушку к лёгкости. Не было больше удушающего чувства несправедливости происходящего.

— Но ведь можно сначала посмотреть... вдруг кто-то из «подходящих» мужчин мне понравится...

— Да, конечно. Но лучше заранее все обдумать. Поменять решение можно в любой момент. Конечно ДО замужества.

Девушка легонько рассмеялась.

— Да, я понимаю. Я подумаю над этим. Может даже выберем уже сейчас кого-то постарше, — бабушка наконец-то выдохнула спокойно. Раз внучка шутит, значит воспринимает ситуацию не настолько эмоционально.

— Вот и умница. Не обязательно решать уже сегодня. У тебя много месяцев впереди. Я решила заранее удостовериться, что ты все понимаешь.

— Спасибо. Я ценю, что ты не стала ждать до последнего.

Со стороны двери раздался стук и в проёме появилась одна из служанок:

— Прикажете подавать чай, мадам? Уже пять.

— О, это было бы чудесно, спасибо, Мария.

Девушка скрылась в коридоре, а Аида расслабила спину и поудобнее устроилась на диване: ее невысокая фигурка почти утонула в подушках.

Девушка переглянулась с бабушкой, и обе, улыбнувшись, принялись обсуждать убывающий день.

Что. Со всем. Этим. Делать?

Я не знала. Ответа у меня не было. А единственный человек, чьи советы были для меня самыми удачными, сейчас с помутнённым рассудком лебезила перед новоявленным женихом. Просто отлично! Совершенно не к месту вспомнилась корзинка пирожков, лежащая сейчас в моей комнате.

Незаметно для себя я сошла с обычной тропинки: была в лесу дорожка, длинная и изогнутая, ведущая от бока дома к заднему двору — она дугой лежала через лес. Я поняла, что где-то свернула с пути и сейчас оглядывала незнакомую чащу. Спускались сумерки, тихо шелестела листва над головой. Но страшно мне не было — этот лес, пускай и не конкретно этот участок, был для меня родным и любимым. Я с удовольствием ловила отголоски песен птиц и легкий ветерок. Небо к вечеру прояснилось, поэтому солнечный свет уходил постепенно, окрашивая стволы деревьев в приятный золотистый цвет. Я обернулась в сторону востока — горизонт затягивался сиреневой пеленой. Как приятно жить на свете. Если бы не эти ужасные новости. И нет, не о себе я беспокоилась: если не сложится с жизнью обеспеченной наследницы, стану работать. Я пока не знала кем, да и не к чему было сейчас об этом беспокоиться, но родители воспитали меня как свою дочь, дочь простых людей, а не как будущую графиню. Поэтому случись что — я была готова к такой жизни. Но как такое могло случиться? Как могла моя бабушка, которая с детства вбивала мне в голову важность удачного брака, радовалась, что мать позволила передать мне титул, со свойственной ей настойчивостью и рассудительностью объясняла мне все превратности жизни, пустить под откос все свои догмы. Я знала, что во мне она видит свое продолжение. Хотя она никогда этого не говорила и никогда не принижала маму, но именно меня она воспитывала как преемницу всех своих правил жизни.

Мучило меня именно это: как за те недели, что мы не виделись, эта женщина могла так измениться? Стать полной противоположностью своих же убеждений? Нет, что-то было не так. Может ее шантажируют? Может этот Трэвис нашел у нее какую-то точку давления? Хотя какую... держит в заложниках кого-то из прислуги? Да, я нагнетаю и утрирую. По-другому просто мозги вскипают.

Я все бродила и бродила, пока не оказалась в окружении вековых сосен. Они плотной стеной обступили меня. Послышался шорох: мягкий, едва уловимый, — так идет собака по лесной подстилке, и иногда сухая листва хрустит у нее под лапами. Странно, может какая-то лиса? Я продолжила свой неспешный путь и прямо между деревьями увидела силуэт. Мужчина вырос, как из-под земли. Мы оказались почти нос к носу. Ну как нос к носу — нос к спине. Между нами было шага три. Высокий, крепкий мужчина с гордым разворотом плеч. На нем были кожаные сапоги с подворотами у колен, брюки заправлены внутрь обуви, а сверху то ли камзол, то ли короткий плащ. Стало уже достаточно темно, и рассмотреть поподробнее его одежду не представлялось возможным. Я сжала пальцы на сумочке: леса-то я не боялась, но вот незнакомцев в лесу — отнюдь.

Мужчина будто услышал мое дыхание, — с нашей встречи я не шелохнулась, встала как вкопанная, решая, что делать, — и я оказалась под прицелом темных глаз. Мы стояли лицом к лицу, воздух искрился, и я не могла понять — это мое напряжение или его? Потому что, увидев меня, мужчина сам как-то сжался, подсобрался — был похоже, что он сейчас прыгнет. Куда? Не знаю, не на меня же ему бросаться. А пока он изучал меня, я изучала его: широкое лицо, твердая линия челюсти с легкой щетиной, прищуренные глаза: было неясно, они темно-какие? Может как бушующее море, может как мох в тени кустов, а может карие. Темные, как все ночи пустыни. В целом он выглядел немного уставшим, но от этого не терял своей привлекательности. Было что-то магнетическое в его внешности, что-то такое естественное, слегка животное, но в хорошем смысле. Он не вызывал желания поежиться, как бабушкин... нет, я не стану называть его женихом. Хотя вообще-то этот незнакомец был выше и казалось крепче Трэвиса. Взгляд опустился к его груди и рукам — ткань была крепко, но не слишком плотно, натянута на теле: видно, что парень не пренебрегал физическими занятиями. Я почувствовала его взгляд и посмотрела вверх — и попала в плен его полного, терпкого внимания. Отметила про себя, что на брови у него виднеется небольшой шрам — интересная особенность. Казалось, что мы смотрели друг на друга несколько минут — мгновения растянулись до вечности, но на деле прошло едва ли больше пары секунд. Он еще раз обвел меня взглядом и сделал свои выводы, потому что выдохнул: что-то переменилось в нем, он как-то расслабился, расплылся в ироничной ухмылке и сделал шаг ко мне.

— Здравствуй, кра..., - видимо он почувствовал острый конец маленького ножа, направленного на его живот. Всегда, выходя в лес, я брала его с собой. Так еще с детства меня приучила бабушка. Говорила «талисман от духов». Как бы не так. Маленький, легкий он помещался в любую дамскую сумочку, к тому же не нужно было отдельно учиться с ним обращаться. С чем-то крупным, вроде топора, я бы не справилась, конечно, но немножко повертеть ножом смогу:

— Не советую называть меня красавицей, — эта глупая сальность опостылела мне еще в подростковом возрасте. В рабочем квартале в дорогой одежде лучше не появляться — в одиночку уж точно.

— Красная шапочка, — он ухмыльнулся, показав взглядом на мои волосы, — так пойдет?

Такого мне еще не говорили. Да, волосы у меня темные с красным отливом. На закате вообще алые. Бабушка говорила — это ее наследие.
Я позволила смешку сорваться с губ. А зря — секундная слабость стоила мне ведущей партии в этом представлении. В одно мгновение нож оказался на лесной подстилке, затерявшись в мокрой траве, а я теперь стояла прижатая к дереву крепкой рукой. Поместив ее поперек моей груди, незнакомец навис надо мной с непроницаемым выражением лица.
Было легко строить из себя сильную и опасную, когда я размахивала чем-то острым, а он улыбался. А теперь… мороз прошел по коже и осел в области сердца.

— А я не советую тыкать в меня клинками, какими бы маленькими они ни были, — хищное бурчание вырвалось из его груди. Ну прямо серый волк, который знает толк в поросятах. Некстати вспомнилось, что под плащом на мне розовое платье.

— Кто Вы? — судя по шраму на брови, сильным рукам и его любви к прогулкам по лесу в сумерках — кто-то вроде дровосека. Хотя я вот тоже прогуливалась под вечер в глуши, и что? Не знаю. Трудно думается, когда ты под прицелом темных глаз незнакомца в лесной глуши. Ах да, и еще он нависает твердой глыбой — того и гляди придавит и не заметит

— Я удивлен, что человеческая девушка забрела в самую чащу.

— Пошла не по той тропинке, — да, возможно мне нужно будет пересмотреть свои отношения с инстинктом самосохранения. Возможно разумнее было бы помалкивать и соглашаться со всем. Кстати, о чем он. Что, нечеловеческие девушки частенько тут гостят?

Но незнакомца мои слова кажется развеселили:

— Я заметил, - легкая улыбка тронула уголки глаз, он даже открыл рот, возможно, чтобы продолжить пикировку, но тут его лицо сморщилось, появился звериный оскал. И то натуральное, что делало его похожим на дитя природы, — бельчонка, например, — превратилось в хищное и опасное. Да что здесь происходит? У меня уже непрекращающиеся стада мурашек бегают по спине. А мужчина приблизил лицо ко мне почти вплотную:

— Откуда ты пришла? Ты знакома с безликим?

Кажется, он хотел выслушать меня так же сильно как разорвать на части.

— Я пришла из дома графини Жерман. И там все с лицами, — видимо, мне голова только, чтобы в нее кушать, а вам?

— Расскажи, с кем ты там виделась!

— Да ни с кем! Как всегда: бабушка, кучер, дворецкий, экономка, горничная, конюха видела, — от странности ситуации страх отступил, — ой, еще мистера Вистона… это жених бабушки.

Последняя фраза скривила мое лицо, зато мой новый знакомый навострил уши:

— Кто он, откуда?

— Не знаю! Это вообще какая-то шутка! Явился непонятно откуда, вообще никто, и захомутал мою бабушку! Ой, наверное, это не очень прилично — так говорить... нет, а как еще скажешь? Уж как есть! Запудрил голову бедняжке. Уж не знаю, чем, какими правдами и неправдами втерся к ней в доверие. Она меняет титул и мое будущее, за которое так рдела, на незнакомца! Была бы там любовь до гроба — так нет, они знакомы без году неделя!

Все само как-то вышло: история сегодняшнего дня потекла из меня рекой. Обычно я все обсуждала с бабушкой, мы были очень близки, а поговорить я любила и нуждалась в этом. А тут... бедолага, честно признаем, подвернулся под горячую руку. Было видно, что он не особо понимает, о чем я говорю, и ждет продолжения. Ладно, если мне, чтобы спастись от этого охотника, нужно выложить ему мемуары моей жизни — не вопрос. Сам напросился:

— Я приехала к бабушке, привезла ей ее любимые пирожки, а она мне представила своего жениха. Мужчина из рабочего класса, без титула и состояния, делать ей предложение через неделю знакомства, а она и рада! Вернее, не думаю, что особо рада, скорее она апатична в этом вопросе. И мало того, они хотят сыграть свадьбу на будущей неделе. Хотя это ставит меня в ужасное положение: отменяется моя помолвка, но ведь именно бабушка ее и устроила. Я считаю, что дело нечисто. Вот и вышла проветриться в лес.

Незнакомец задумчиво изучал меня несколько минут: водил глазами по моему лицу, будто пытаясь понять, насколько много лжи в моих словах. Но ее не было. Чистейшая родниковая правда. Которая, возможно, немного колет глаз. Что уж поделаешь, некоторое честолюбие должно быть у графини, по-другому — никак.

Теперь, когда волнение вперемешку с ужасом от первого знакомства осело, я стала особенно остро ощущать наше положение. Его предплечье на моей груди: сердце бьется ему в руку. Лица разделяет несколько сантиметров. Вся кожа стала особенно чувствительна от его присутствия. Что со мной? Прежде никогда и никто не вызывал у меня подобной реакции. Может это преждевременно резвившийся стокгольмский синдром?

Мои размышления прервал тихий хрип:

— Ты уверена, что твоя бабушка не могла согласиться на помолвку по своему желанию?

Наконец-то его прищур сменился задумчивым взглядом. Дышать становилось легче.

— Да, ни за что она не стала бы подвергать меня испытаниям моей матери! — он вопросительно поднял брови, — мама вышла замуж по любви, за папу, он был обыкновенным рабочим, и как бы они ни любили друг друга, быт скрутил ее и она преждевременно зачахла. Бабушка хотела, чтобы я избежала этой участи. Поэтому предложила мне удачный брак по интересам: он титулованный и обеспеченный. Как и я, благодаря бабушке. Ну, какой я была бы, не выйди бабушка замуж раньше меня. Это была главная задача ее жизни, — я невесело усмехнулась, — так она сама говорила. А кроме этого, она всегда очень... как бы сказать, самодостаточная: ходит — голову вверх, ни за что не застать ее в расстроенных чувствах. А тут — даже не знаю. На себя не похожа. Все оглядывается на этого... типа.

— То есть, очень маловероятно, что мадам Жерман сошла с ума от любви?

— Это почти невозможно.

Незнакомец отвел взгляд: он задумчиво изучал папоротники, забыв напрочь про то, что он почти лежит на мне.

— Извините, мистер, — я сделала короткую, но многозначительную паузу, чтобы он понял намек: мы не знакомы, — мне очень жаль, что я пыталась Вам угрожать ножом. Но теперь он валяется под кустом, другого у меня нет, а утаивать информацию от Вас нет никаких причин. Не могли бы мы создать чуть большую дистанцию между нами?

Мужчина будто впервые увидел мое лицо. Он резво отскочил, заставив меня пошатнуться: оказывается, скорее я лежала на нем, чем наоборот.

— Спасибо. Знаете, если этот... человек — ваш знакомый, я бы очень хотела помочь Вам вернуть его домой. К нему домой.

Зря. Не знаю, что именно, но что-то я сказала зря: на меня снова смотрел ощетинившийся пес.

— Он мне не знакомый. Он никому не знакомый. Я ищу его, и уже думал, не найду. Но да, я хочу вернуть его — в то мерзкое болото из которого он когда-то вылез.

Ого, кто-то сильно не любит провинцию. Я тоже предпочитаю город, но назвать деревню болотом — это нужно иметь веские причины или скверное воспитание. Но этот мой знакомый не проявлял, — до этих пор, — признаков бескультурья.

— Тогда давайте я приглашу Вас в дом, скажем, на чай, и Вы уведете его? — я постаралась улыбкой расположить к себе этого человека — он испытывал те же желания, пускай и с другим умыслом. Но нашим общим намерением могла стать идея выпроводить этого персонажа из дома бабушки.

Дровосек глубоко вздохнул:

— Все не так просто. Хотя… — оценивающий взгляд прошелся по мне в который раз, — Насколько сильно Вы хотите избавиться от него? И на что готовы пойти?

— На все, — я не задумывалась ни секунды, — кроме убийства.

— Отлично. А на фиктивный брак?

Так, ЧТО? Я не ослышалась? Или это новый оригинальный способ обзавестись невестой? Такого у меня еще не было. Хотя я не могу его винить — ситуация располагает. Но у такого мужчины не должно быть проблем с потенциальными невестами: он хорош собой, явных недостатков в характере тоже нет (или пока не заметно). Почему-то эта мысль мне не понравилась.

— Простите?

— Как Вас зовут? — О, мы снова формально общаемся?

— Аделаида Стоксон, — легкий наклон головы вышел сам собой.

— Приятно познакомиться. Морланд Беранже, — мой новый знакомый поклонился так, будто мы были в бальной зале, а не в глухой чаще.

— А теперь, я расскажу Вам, мисс Стоксон, кое-что, что может заставить Вас усомниться в моем психическом здоровье, но это чистая правда. И каждое слово я могу подтвердить.

Ого, это интересно. Что такого я могу узнать.

— Возможно Вам неизвестно, но бок о бок с обычными людьми, вроде Вас и вашей бабушки, испокон веков живут люди-волки. Иначе — оборотни. Мы живем в лесах, самых дальних лугах — там, куда не попасть обычному человеку. И к нам не попасть. Так уж сложилось - не знаю, на счастье или на беду. Поэтому я удивился, увидев Вас тут. Так близко к нашей деревне, — я слушала со скептическим взглядом и открытым ртом, — Мы оборачиваемся волками по желанию. Бродим по лесу с его жителями и строим свою жизнь вдали от условностей вашего мира. Нас немного, мы живем группами и поэтому уважаем каждого представителя нашей расы. И когда несколько месяцев назад к нам забрел одинокий путник, тоже оборотень, мы приняли его к себе: обогрели, накормили, предоставили возможность жить и работать на благо всей деревни, чтобы он мог стать частью нашей стаи. Но очень скоро стало понятно, что этот мужчина не обычный оборотень. Он открыл нам свои страшные тайны и хотел вовлечь в свои темные схемы. Но для нас поддаться на подобную провокацию значит навсегда потерять доверие матери-природы, которую мы чтим. Она дает нам кров, а его идеи.... ладно, карты на стол, он занимается заговорами, приворотами и черными ритуалами. Они запрещены у нас. Самой нашей природе они противны: как можно лишать воли и подчинять своим прихотям разумное существо, если мы сами наделены разумом? Такое невозможно. И когда полностью раскрылась его подлая натура, вожак нашей стаи сказал убираться ему или отбросить эти подлости. Но вместо того, чтобы выбрать один из этих путей, он наложил заклинание на нашего предводителя. Колдовство. Сколько бы ни пытались его снять, какие бы ни применяли противоядия, ничего не помогает отцу.... Да, это моего отца задел своей черной душой безликий. Тот самый оборотень, запах которого я чувствую на тебе сейчас. И если ты рассказала правду, то он добрался до твоей бабушки. И неизвестно, чем это закончится для нее. Боюсь, он не чурается и убийств. Хотя надеюсь, до этого не дойдет.

Ни один в мире силач не смог бы поднять мою челюсть с пола. С травы. Мне срочно нужно было как-то заземлиться. Я так живо представила себе эту историю, что стала жутко. Мне бы сейчас благоразумия, чтобы осознать невозможность рассказа. Но пока я чувствовала только страх: живой и холодный, скользящий змеей между лопаток.

Но ... не дал мне возможности прийти в себя:

— Поэтому мы сделали вывод, что для снятия заклинания нужно либо договориться с некромантом, наложившим его на отца, либо убить эту гниду. Чтобы от скверны избавились все его жертвы. Пока неизвестно, только на отца пал гнев или где-то есть еще страдающие.

— Значит дело за малым? Я покажу тебе как пройти к дому и ты убьешь его? — мне самой поплохело от сказанного

— Почти. Все было бы именно так, имей я доступ к вашему миру. Но я не могу свободно передвигаться на территории людей. Иначе я бы давно проследил за этим психом.

— Ты предлагаешь мне его убить?! — Я завизжала? Кажется, да

— Нет, куда тебе, — спасибо, потому что я не рвалась: нож был только для самообороны, — Мне нужно получить доступ к вашему миру.

— И... и-и-и, — я прокашлялась, слова не шли, — кхм, и как это организовать? Кстати, я же как-то попала к тебе. Ну, на вашу территорию.

— Грубо говоря, это территория ничья. Но сюда сложно попасть как людям, так и оборотням. Это, так сказать, заповедник. Это место открывается при большой необходимости. Все-таки правила природы — это не законы стражей порядка, лес живет своей жизнью. И его поступки нам не всегда понятны. А что касается моей возможности попасть в дом мадам Жерман, — да и вообще к людям.... вот тут и пригодишься ты.

Как приятно, когда тебя предупреждают, что собираются использовать. Ну прелесть.

— Тебе нужно меня съесть? — Нервное перевозбуждение дало о себе знать.

Кажется, моя нелепая шутка разрядила обстановку. Морланд немного рассмеялся:

— Нет, все прозаичнее и законнее. Чтобы волк имел «пропуск» к людям, он должен быть связан с кем-то из них. Один из родителей человек — и ты можешь быть частью обоих миров. У нас ситуация другая. Но супруг — тоже близкий родственник. Поэтому, мы с тобой поженимся по нашим традициям, и я стану вхож в твой мир.

Приплыли. Меня пробрал неудержимый смех. Вот это да.

— Что, прости? Поженимся? И как это называется? Шашка прыгнет в дамки? Я тебя потом куда дену? — Да, высокомерно. Бывает такое. Ну а честно, как мы будем потом? — У меня есть жених, нормальная жизнь, планы.

— Все твои планы полетят в трубу, вместе с женихом, когда твоя бабушка лишит тебя титула. Или я неверно уловил суть проблемы?

Нахал смотрел на меня серьёзно и с издёвкой. Но был прав.

— Ладно, вообще-то, отвечая на твой вопрос, куда я денусь после: наш брак будет ненастоящим. То есть обряд — да. Но, так как мы все устраиваем по традициям оборотней, кроме самого обряда, нужен ритуал скрепления пары. Без него — сила обряда распадается через некоторое время.

Я честно старалась не спускать фантазию с поводка, но на периферии сознания возникла пара вариантов ритуала скрепления. Я продолжила говорить, пока не начала краснеть.

— Через какое?

— Если мы перестанем видеться — за неделю все спадет. Если будем встречаться, чуть дольше — около десяти дней. Но поверь, не в моих интересах оставаться твоим мужем.

Что-то было в этом обидное, но я пока не поняла — что именно:

— Что, не устраивает графиня? Или твой типаж включает в себя мех и способность бегать по лесу в темноте?

Беранже фыркнул:

— Я жду свою истинную.

— Что? — я даже растеряла всю свою браваду. Он о чем?

— Ха, все-то тебе расскажи.

— Да, расскажи! Я тут вообще-то брак планирую на коленке. А прошлый мой опыт включал четырехлетнюю помолвку.

Теперь .... не удалось сдержать удивления:

— Зачем ты выбрала того, кому не нужна? Он за четыре года не разглядел тебя?

Уши потеплели. То есть, как потенциальная невеста для кого-то, я хороша? Приму за комплимент.

— Нас обоих это устраивало. И не переводи стрелки. Мы обсуждали твои секреты. И я хочу это знать не из праздного любопытства, — ладно, чуть-чуть, —  хорошо, и из любопытства тоже. Но в основном потому что мы станем друг другу супругами, пускай на несколько дней. А значит, твои секреты — мои секреты.

В его взгляде сквозило недоверие и уважение. Как он мог излучать поведением по две эмоции каждый раз?

— Ты права. У нас в народе есть такой феномен как истинная пара. Это идеально подходящие друг другу люди. Такой союз крепкий, потому что кроме любви между ними есть должное сходство и различие. Такая пара есть не у всех. Обычно в определённом возрасте все идут к пророчице. И мне выпала удача узнать о такой женщине — моей истинной. Поэтому не в моих интересах задерживать тебя в браке. Я жду ее.

Он говорил так проникновенно, так пылко, что на несколько секунд мне и самой захотелось быть для кого-то тем самым подходящим кусочком пазла. У нас-то такого нет. А этот мужчина, - в чем-то суровый, очень честный и казалось влюбленный в саму идею любви, был невыразимо притягателен в данную минуту. Я сглотнула и нервно отвернулась. Повезёт кому-то.

Я слегка хмыкнула. Вырвалось само как-то, но видимо М воспринял это на свой счет:

— Ты не веришь в любовь?

Мужчина сказал это с такой интонацией, будто готов был вызвать доктора и проверить мою голову на предмет нарушений.

— Нет, дело совсем не в вере. Я знаю, что любовь есть. Я видела ее, - на последних словах голос неожиданно затих. Мне вспомнились родители. Пускай не все было гладко, и быт съедал много хорошего в отношениях, я помню их любовь. Я ее видела.

— Тогда откуда такая реакция?

— Одно дело, знать, что где-то там, есть та самая любовь. И совсем другое — искать её в потёмках.

Морланд задумчиво оглядел меня и выдал, как отрезал:

— Так поэтому ты выходишь за того мужчину? Который и не думает играть свадьбу вот уже многие годы.

Не многие, а три. Ладно, с натяжкой четыре. И что? Но важнее, почему самые тяжёлые и скрытые мысли, которые долгое время были тайной даже для меня самой, так легко открываются перед этим незнакомцем?

— Да, так проще и легче. Может я встречу любовь... А может и нет. Но как-то жить нужно. Я не могу просто быть, и ждать высшего благословения.

Но взгляд мужчины говорил об обратном. Видимо у них было принято просто сидеть и ждать. Легко им: как ни крути, а свой человек найдётся. Даже не просто свой, а любовь всей жизни. Когда-то и я была таким романтиком. А это без всяких истинных! Просто жила так. С похожими мечтами.

— Ладно, это не так важно. Наши традиции, ваши традиции. Мы обсуждали совсем другое.

Ведь и правда. Нужно вернуться к насущному вопросу. Я позволила словам зависнуть в воздухе и стала просто смотреть на мужчину.

Что интересно: как только я смотрела на него, попадала в зыбучие пески - становилась полностью сосредоточенной на нем. На его словах, взглядах и движениях. Я бы решила, что это тоже приворот, но я не ощущала оков: могла спокойно отвернуться. Просто, смотря на него, обострялись все чувства.

Долой переживания о себе!

Надо подумать. Все это конечно страшно, интересно и занимательно. Но что насчёт обещанных доказательств? Я смотрела в его бездонные глаза и пыталась прикинуть вероятность лжи. Пока, по моим расчетам, она стремилась к бесконечности.

— Как я могу тебе верить?

Невесёлая вышла у него улыбка:

— Если я смогу доказать, что я — оборотень, ты поверишь остальным словам?

Гипотетически, нет смысла раскрывать, что ты — волк, чтобы потом врать о какой-то свадебной чепухе.

— Думаю, да.

Оказывается, я плохой математик - Морланд не врал.

В одно мгновение передо мной стоял высокий мужчина с магнетическим взглядом, а в следующее... Пришлось опустить глаза, чтобы наблюдать волка. Или так казалось на первый взгляд: серая блестящая ухоженная шерсть не могла соврать — это не обычный санитар леса; длиннее лапы, тело крупнее, а взгляд — до этого момента я не замечала, что волк смотрит на меня проницательно и настороженно. Изучает и боится одновременно. Я стояла как зачарованная, затем, неожиданно даже для себя, протянула руку - нестерпимо хотелось ощутить фактуру этих гладких темно-серых волос. Мне не хватило какого-то сантиметра — передо мной снова стоял мистер Беранже, а моя рука лежала на его ребрах.

Взгляд, наверное, у меня был ошалелый, но и он смотрел напряженно, с надрывом.

Я встряхнула головой — это не дело. Нужно взять в руки... себя! Себя, не его.

— Ну что? — едва уловимый шепот сорвался с его губ. Он втянул меня в сказку и будто сам не хотел разрушать чары.

Я подняла голову, чтобы мы могли удобно поговорить, но отвлеклась на его губы. Нас снова разделяло расстояние в один вдох, но теперь не по его вине.

— Я… э… — вот это красноречие. Медаль за лучший монолог достается Аиде! - Я должна подумать. Мне нужно время, — и пространство. — Как мне тебя найти?... Если я соглашусь. И сколько занимает свадебный ритуал?

— Я буду здесь же. Мне кажется, мы не просто так встретились, и, если ты решишься, лес поможет тебе меня найти. А весь ритуал — это камень да клятвы.

Теперь магнетическим влиянием обладали его губы. Я смотрела на них так пристально, как будто пыталась читать по губам то, чего там нет и быть не может. То, чего я не должна искать.

— Хорошо! Я пойду! — Это было слишком бодро, даже нарочито. 

Я развернулась и пошла такой же вычурной походкой в сторону дома. Через какие-то считанные минуты в расселине между деревьев показался сад. Огромная площадь травы и плодовых деревьев за домом бабушки. Казалось, от дома я шла часы, а обратно добралась за пять минут. Ночь еще не вошла в свои права: стоял прохладный вечер, но ужин я должно быть пропустила. И пусть. Так даже легче. Бредя сквозь яблони, я смотрела на дом: приветливо горел свет в окнах первого этажа и нескольких спален, буйный плющ обвивал стену до второго этажа, мягкий дым шел из трубы, обещая тепло и уют... но мне не хотелось зайти, как обычно бывало. Мне хотелось бежать. И как можно дальше

Честно говоря, моя одежда не была рассчитана на ночные скитания по лесу: от вечерней влаги подол платья намок и лип к ногам, тонкий плащ совсем не защищал от ветра, а перчатки я скинула еще на полпути от дома. Так что сейчас ощущала себя листочком, трепещущим на осине. Хотелось побыстрее согреться. Я почти пошла к дверям. Почти.

Стоя в саду и разглядывая фасад здания, я подумала, что если мой новый знакомый из леса смог почувствовать на мне запах мистера Вистона, то и Трэвис сможет определить на мне запах Морланда, конечно при условии, что это все правда: бабушку околдовал сумасшедший оборотень, а я только что в лесу строила планы по ликвидации этого типа. Мысли снова вернулись к увиденному: высокий мужчина, омут его глаз, он прижимает меня к дереву, превращается в волка... голова шла кругом. Да, наверное, у меня на нервной почве обострилось что-то... мне снова и снова мерещились эти два чёрных глаза и горячий шёпот между сосен.

Так, нужно собраться и начать думать шире: допустим, все правда. Тогда получается, что теперь от меня должно прямо разить Беранже — мы же так долго прообщались. Ага, общение, вот как это называется. Опустим. Выходит, что этот Трэвис, хотя итак начеку, будет особенно тщательно меня изучать. А значит, я не могу в таком виде появиться в доме. Даже если допустить возможность скрытного проникновения в комнату через черный ход и лестницу для слуг, ничего не сходится. Во-первых, запах будет на втором этаже, потому что от черной лестницы до моей обители — половина коридора. Во-вторых, одежда, пусть я ее скину и попрошу Лесли постирать в ближайшее время, Трэвис может учуять запах, пока вещи будут лежать внизу в корзине для белья. Поэтому нужен был план понадежнее. И побыстрее, потому что я начинала страшно мёрзнуть. Сказывалось все: вечерний туман, моя прогулка, растянувшаяся на несколько часов, голод, а главное -— разрыв рамок в голове. Оказывается, рядом, буквально за углом, обитают люди, которые совсем не люди. Которые мало того, что существуют отделённые от нас магией природы, так еще и превращаются в волков. Перекидываются животными... Комментарии излишни.

Я все смотрела на фасад дома, обводила взглядом кусок заднего двора, деревья вокруг и тут — вот оно! Идея. Да, она была не лучшей, и возможно были все шансы придумать что-то пологичнее, но часики тикали, и я бросилась к сараю с садовыми инструментами.

Спустя двадцать минут я стояла перед дверью, ведущей в заднюю гостиную: туда можно попасть с заднего двора. Уже почти минуту я не могла нажать на ручку и войти, а все потому что не получалось сдержать истерической улыбки. Глубоко вдохнув, полостью выдохнув, я натянула на лицо выражение пристыженной грусти и потянула ручку.

— Ах, Аида! — бабушка всплеснула руками, чего я за ней раньше не замечала, — что произошло? Ты в порядке?

— Ох, вы тут... я надеялась незаметно прокрасться к себе и выплакать злость, — ага, не знала я, что они будут тут. Да и не плачу я от злости, этого еще не хватало.

Мистер Стоксон удивленно на меня посмотрел, а потом попытался незаметно отвернуться, прикрывая нос. Видимо, ему не очень нравилось это чудо. А смывала я его долго. Даже казалось, все смыла.

— Я в порядке, если не считать испорченных вещей…и чувства неудачи, — грустно потупила глаза. Надеюсь, все оценят этот спектакль. Училась в лучшей школе сценического искусства под названием «играю как могу», — Я возвращалась домой и в темноте не заметила корыта с удобрением... Налетела на полном ходу! — За такие вульгарные выражения бабушка в прежние времена сделала бы мне выговор. Но сейчас я притворялась глупышкой для Тревиса, поэтому в ход шли все слова, которые я слашала, пока росла в рабочем квартале.

— И вот... Пришлось отмываться садовым шлангом. Платье испорчено, как и вечер! Вы простите меня, если я проведу время до сна у себя? Мне кажется, я только убью все настроение, если спущусь после ванны.

Да, разыгрывала я последнюю... ну, неприятную особу. В жизни я себя так не вела никогда. Меня воспитали совершенно по-другому. В соответствии с правилами этикета, чувством долга и здоровым оптимизмом. А кисейную барышню я ломала для нового знакомого. Пусть думает, что от меня нечего ждать подставы. Так будет легче его поймать на крючок. Я пока не решила, будет ли этим крючком ... или займусь иным планом. Но каким... Подумаю об этом после того, как поужинаю, скину грязные вещи и отмоюсь от этого чудного запаха.

— Конечно, дорогая. Трэвис, ты же не против? Позволим девочке прийти в чувство.

— Несомненно. — Мужчина покосился на меня, но я видимо так убедительно играла раздосадованную горожанку, что ничего не стал добавлять.

Я развернулась, и быстрым шагом отправилась к лестнице для прислуги ( не хотелось марать ковер основной лестницы). прежде чем подниматься к себе, я заглянула в служебные комнаты и попросила забрать чуть позже мою одежду и принести что-нибудь съестное в комнату.

Прыгая по лестнице, я забавлялась этой шалостью. Смешно было от представления в гостиной, от моего ночного купания в удобрении, и конечно от нервов. Либо смех — либо я буду биться в истерики на полу. Наверное. Потому что как только я затворила за собой дверь, плечи опустились, лицо расслабилось, а мозг, предатель, стал сразу же воспроизводить картинки из леса.

Воспоминания были слегка размыты: суть есть, отдельные кусочки тоже, но повторить все с точностью я бы не смогла.

Устало опустилась на деревянный стул. Не могла я позволить слугам зря тереть тканевую отделку кресла, потому что мне пришлось «стирать» запах мужчины-оборотня. Снова он. Никак не удается избавиться от него. Крепко засел в моей голове. Интересно, что сказала бы бабушка, если бы узнала о моем тет-а-тет, включающим взаимные угрозы, страстные прижимания к дереву и тот магнетизм в воздухе, который явно простреливал разрядами.

Каким бы странным ни был этот вечер, я обо всем забыла, когда окунулась в теплую ванную. А когда Лесли принесла мне поднос, наполненный лакомыми кусочками с ужина, мне стало так хорошо, что я невольно зажмурилась.

В свежей ночной сорочке я опустилась на хрустящие простыни. Как же сладко мне было. Настолько, что я уснула сразу же, как только голова коснулась подушки.

Я проснулась, когда Лесли раздвигала шторы. Я просила всегда будить меня за час до завтрака. Мне нужно было освежиться, одеться и, по настроению: я могла пройтись вокруг дома, а могла написать пару писем.

Поэтому была рада, что, хотя бы это в доме не изменилось с приходом безликого. Тьфу, вот и назвала я его тем же именем, что и М.

Лесли вышла за дверь, а я в эту же секунду начала краснеть, потому что воспоминание об имени привело к воспоминанию о сне. А во сне... происходили сцены похлеще вчерашних: причудливым образом сочетался этот мускулистый мужчина с деревом и… мной. Но... ситуация была, так сказать, немного другой. Жаркие объятия, голодные взгляды — я чувствовала горячие губы на своих... Даже сейчас.

Я отбросила одеяло: нужно было встречать новый день. Я вообще-то вчера хотела подумать над планом по освобождению бабушки, и углубиться в размышления о предложении оборотня, но как-то углубилась только в подушки. Поэтому пора вставать и приводить себя в порядок. Одевшись и проведя утренний туалет, я выбралась на свежий воздух: кружок по саду поможет проветрить голову.

Что мы имеем? Бабушка явно не в себе. Тут даже думать не надо. За столько лет ни разу — ни разу, — бабушка не проспала рассвет. Всегда вставала рано, ей же нужно давать распоряжения на день для всего хозяйства. А сегодня я выходила через пустой дом. Для бабушки злейший враг — это хаос. Она доблестный рыцарь, несущий знамя «привычки». Кроме этого, мистер Стоксон вызывает явные подозрения, как человек. Не в смысле, что я не уверена, что он человек. Хотя он и не человек, кажется. Ладно. Я о том, что он что-то мутит. Не просто так, постоянно на меня зыркает, как будто проверяет, не сделаю ли я чего не того. Можно поехать домой, рассказать все маме. Но что она сделает? Что сможет против этого... человека. Но принимать помощь М тоже не такой простой выбор. Вся эта затея со свадьбой не кажется мне такой уж прозрачной. Не скажу, что чувствую какую-то конкретную подковырку, но... Вот как поступить? Пойти в лес и согласиться временно стать женой незнакомца? Он конечно перекидывается в волка. Это сильный аргумент в его пользу. Но все же. Вопрос не имел простого и быстрого ответа. А жаль. Поэтому я не смогла прийти к согласию с собой даже когда пора было отправляться на завтрак.

- Как Ваше настроение сегодня? - Трэвис видимо решил, что я не представляю угрозу его плану и решил вести себя благодушно.

— Благодарю, крепкий сон творит чудеса. Хотя мне будет жаль, если платье не отстирается, — я чуть надула губки, пытаясь спародировать кокеток, которых легко встретить на званных ужинах. Такие девушки всегда в окружении поклонников, из которых они вьют веревки. Никогда не могла понять такого, но почему бы не взять на вооружение это поведение, раз уж я разыгрываю куклу.

Бабушка сидела странно апатично. Она лениво повернулась в мою сторону и наклонила голову набок:

— Доброе утро, милая. Присаживайся, выпей с нами чаю.

Вся обстановка в доме все больше и больше походила на низкопробный спектакль. Такие дают для непритязательной публики, состоящей из рабочих — тех, кому за радость провести время не на работе или за домашними хлопотами.

Начался акт «Завтрак». Я все время была занята рассматриванием этой парочки и вместе с тем отчаянными попытками сделать незаинтересованный вид. Пила чай, жевала тосты, глотала кашу. Все было очень вкусно, как и всегда, но атмосфера была напряженная, душная. Мне хотелось поскорее выбраться из-за стола. Когда подошло подходящее время, я чуть ли не испуганной сойкой взмыла со стула:

— Чем планируете заняться? Я бы почитала на свежем воздухе. Думаю, это настроит меня на нужный лад в полной мере.

Эта фраза была брошена уже на пути к лестнице. Я бы так ни за что не поступила, будь бабушка в сознании. Такое пренебрежение приличиями было мне противно. Я чувствовала, что подрываю устои всего этого дома. Но мне нужно было ускользнуть из дома. А раз я для Трэвиса представляюсь взбалмошной девчонкой, приходится поддерживать имидж. Береги испорченную честь смолоду!

По милым сердцу коридорам я дошла до библиотеки. Немного постояла там, унимая внутреннюю дрожь от напряженного утра. Огляделась и схватила первую попавшуюся книгу с полки одного из многочисленных шкафов — пора в путь. Вернулась к столовой, намеренно пройдя мимо Стоксона, чтобы не вызвать подозрений относительно моего местонахождения, и, миновав бабушку, вышла на улицу.

Солнце периодически выглядывало из-за облаков, рассеивая то тут, то там солнечных зайчиков. Природа уже вовсю готовилась пережидать холода: в легком облачном рисунке, в поредевшей листве, в красках цветов чувствовалось дыхание осени. Это был бы чудесный день, если бы не одно жирное но. Мне необходимо решить — доверять ли мужчине-волку из леса. А если нет, то что предпринять?

Пели птицы, шуршали под ногами сухие веточки, которые еще не успели убрать работники. Погода шептала. Вот бы она смогла составить разумное предложение.

До полудня я склонялась по участку: побродила между плодовых деревьев уже отходивших к зимнему сну; проторчала у клумб: обильно цвели бархатцы, поражая своей красотой; любуясь окружающим миром я топала в сторону сторожки, которая была на подъезде к бабушкиному дому. Я бы, наверное, дошла и до пруда, который находился еще дальше, чуть ли не на полпути в город, но вспомнила, что все это время в руках ношу книгу. Точно! Я развернулась к дому, но не спешила внутрь: обогнув террасу, я прошла через сад наискосок. Вот она, моя любимица! Взгляд остановился на беседке: плетеные стены, летом увитые плющом, косая крыша с темно-вишневой черепицей, и вся эта прелесть в окружении розовых кустов. Обычно буйная растительность сейчас почти сбросила листву, но тут и там торчали тонкие, напитанные влагой свежие бутоны. Проникающий через прорези в стенах свет рисовал на полу причудливый узор. Я подошла к скамеечке и провела рукой по сиденью, чтобы проверить сухо ли. Конечно, раз дождя не было, скамеечка была сухой, и я уселась, облокотившись назад. Книга лежала на коленях, но я любовалась своим любимым местом на участке бабушки. Как же мне было спокойно и хорошо здесь. Раньше. Забредая сюда, опускаясь на свое обычное место, я всегда наслаждалась рождённой здесь тишиной и уютом. Тут казалось, что мир замирает, чтобы я могла окунуться в саму его суть, пропустить красоту через себя. И как же этот пейзаж сейчас портили мысли о бабушке. Я так переживала: вчера было слишком много новой информации, но сегодня, когда я нахожусь в коконе своих эмоций, наружу рвалась тревога за родного человека. Как ей помочь? Она всю мою жизнь спасала меня, оберегала, лелеяла. Да, бывала строга, прививая определённые привычки и занимаясь моим обучением, например, этикету. Тому, о котором не расскажет наставница. И теперь, когда я достаточно взрослая для того, чтобы вместе с ней хихикать над нелепыми и, временами, смешными выходками дебютанток, мне выпала задача сложнее. Гораздо сложнее. Мне нужно спасти бабушку из лап этого волка! Я обязана это сделать — и я это сделаю!

Я упорно продолжала поиски. Да как же так! Я петляю по этим тропинкам уже больше часа. Наверное, пропустила начало обеда, но никак не могу найти его.

Книга оставлена в беседке, чтобы не мешала, плащ завязан, чтобы случайные ветки не расцарапали материал платья, а этот оборотень никак не находится! Как только я собралась с мыслями, отправилась в путь. Знакомым маршрутом я шла и шла. Пока не оказалась на том же месте, где вчера свернула не туда. Как я могла пройти кругом? Сделать полный поворот и не заметить этого? Я же решила, что соглашусь на предложение Мора. А теперь я уже в ярости! Как же так. Он сказал, что я найду его здесь, а он все не находится. Вот уже и трава примялась от моих хождений, и вокруг все притихло. Ни птички. Я выбилась из сил. И скорее дело не в физической усталости, а в истощении морального запаса. Удержавшись от того, чтобы не топнуть ногой, когда я оказалась уже раз в пятый на том же месте, я отступила. Развернулась и отправилась в сторону дома. Сколько можно? Я была зла. На него, на лес, на себя. Меня обдурили, наобещали с три короба и бросили у разбитого корыта. Пф, ну и ладно. Может, это мне все приснилось. Может этот Стивенсон просто склизкий тип, за которым нужно проследить. И поговорить с бабушкой в его отсутствие, чтобы выяснить, что к чему.

Вот каким было мое намерение, когда я сердито топала к дому. Прошла беседку, но от клокочущих в груди чувств забыла о книге. Остановилась у вишневого дерева — книгу нужно забрать, чтобы не вызывать ни у кого подозрений. Пришлось возвращаться. Это раздражало еще больше. И когда я, вся такая недовольная, вошла в холл, уже повернувшись в сторону столовой, чтобы извиниться за свое опоздание, оказалось, что в доме пусто. На первом этаже стояла оглушительная тишина. Именно из-за нее я и поняла, что никого нет: издалека доносился совсем тихий разговор. Какое-то шуршание, едва уловимое ухом. В одном из участников я узнала миссис Филлипс. Конечно же, я отправилась на голос — он привел меня к кухне. Тут мог возникнуть соблазн незаметно подслушать разговор, потому что казалось, я была вся на нервах, мне везде мерещились заговор и тайна. Но я не стала стоять у двери и подслушивать - это было бы подло, потому что эти люди растили меня с детства, были мне, как и бабушка, друзьями и примерами для подражания в чем-то. Поэтому, подойдя к помещению, я смело шагнула внутрь.

— Добрый день! Я выходила гулять, а теперь не могу найти бабушку. Может кто-нибудь из вас видел ее? — Про Трэвиса спрашивать не хотелось. Пусть гуляет, где и сколько хочет.

— Здравствуйте, мисс, так ведь мадам уехала. Она теперь всегда обедает вне дома, — экономка недовольно поджала губы, но это было так незаметно, что знай я ее немного меньше, могла бы и не заметить.

Я онемела от шока. Чтобы бабушка уехала на обед... нужно было письменное приглашение за несколько дней. Она считала дурным тоном срываться или напрашиваться кому-то средь бела дня. А теперь она разъезжает непонятно с кем неясно где. Вот так дела.

Должно быть я не умела так виртуозно маскировать свои эмоции, потому что миссис Филлипс невесело улыбнулась краешком губ:

— Новые порядки, мисс, так уж мы теперь живем. Но мы ждали Вас: когда будете готовы, мы накроем обед в малой столовой. Или, если желаете, можете отобедать наверху. — Это было так мило с их стороны, что я почувствовала, как влага скапливается в уголках глаз. Да, это было их обычно поведение, и как работники бабушки, они были должны предусматривать что-то подобное, но всё-таки это было проявлением заботы. И от этого островка нормальности в пучине странностей, поглотивших наши жизни в последние дни, я была очень чувствительна. 

— Благодарю. Я очень вам признательна за такую предупредительность. Я бы пообедала в столовой, спасибо. Я буду готова в течении тридцати минут, — улыбнувшись, я вышла из кухни.

Нужно было переодеться, умыться, и скорее всего расчесаться. Вряд ли волосы выдержали испытание лесом. Я достаточно медленно прошла в главный холл, заглянула в библиотеку и положила книгу. Что ее носить по всему дому — надо вернуть на место. Затем погруженная в мысли обо всем и ни о чем, я поднялась по лестнице. Бросила взгляд в сторону бабушкиной комнаты, хотелось зайти. Я могла представить во всех подробностях, что она ответит, когда я постучусь, как она посмотрит, когда я открою дверь. Если до этого я была на грани слез, то теперь всерьёз задумывалась о том, чтобы потратить минуту-другую на профилактическую истерику в своей комнате. Нет, не время раскисать.

Оказавшись в комнате, я поняла, что очередное платье пришло во временную негодность из-за мокрого подола. Надо в следующий раз надеть что-то менее нарядное, чтобы девочкам было легче стирать. При условии, что я опять собираюсь слоняться по лесу на не тех тропинках в поисках одного... неуловимого мужчины.

К моменту как я переоделась, сполоснула лицо прохладной водой и поправила прическу, было уже время спускаться.

Я смиренно прошла в малую столовую. Обычно мы здесь завтракали, потому что утром солнце, пробиваясь через деревья, рисовало интересные узоры на желтых обоях. А теперь на меня одиноко смотрел стол, накрытый на одного. Не привыкла я в этом доме к одиночеству. Хотя, устраиваясь за столом, я успела полюбоваться красотой комнаты. Все-таки даже без утреннего освещения эта столовая поражала своей атмосферой: светлые дубовые панели на стенах, витиеватый узор на потолке, старинные картины в витиеватых рамках. Все отражало дух всего дома — изысканно и умиротворяющее.

Обед прошёл как я и предполагала: еда вкусная, одиночество тоскливое. По окончании я вновь заглянула на кухню поблагодарить всех. Оказалось, в этот раз здесь был только повар:

— Ну что Вы, мисс, мне всегда в радость готовить для благодарной публики, — добрейшая улыбка на лице этого мужчины была заметна даже в глазах, — Вы не расстраивайтесь. Всякое бывает в жизни. Иногда перемены к лучшему.

Я кивнула в ответ, но даже по тону было заметно, что сам он не считает свои слова справедливыми. Да, иногда перемены к лучшему. Но видимо это не тот случай.

Для разнообразия я решила посидеть дома. Выбрала глубокое кресло в гостиной и бросилась в его объятия. Мной завладело уныние и тоска. В состоянии такой меланхолии не хотелось ничем заниматься.

Я просидела на одном месте несколько часов и, должно быть задремала, потому что неожиданный звук привлек мое внимание: Майерс говорил с кем-то. Я поднялась и пошла в холл. Бабушка вернулась и в этот момент чуть ли не заглядывала в рот этому Трэвису, пока он раздавал команды дворецкому. У меня глаза на лоб полезли. Это уже ни в какие ворота! Он здесь еще никто, а уже строит всех.

— Добрый вечер! Как прогулка? — мне хотелось знать, где они были, но не могла же я прямо так и спросить.

— Спасибо, как всегда очень хорошо. С миссис Жерман не бывает по-другому, — мужчина повернул лицо к бабушке и мило улыбнулся.

— Бабушка, ты не хочешь погулять по саду? Наверное, вы долго катались.

— Нет, дорогая, не думаю, что стоит. Я бы посидела с мистером Стоксоном. —  Не обращая на меня никакого внимания, она прошла за своим женишком к лестнице.

Я стояла, удивленно смотря им в след. И как это называется? Меня потянуло за ними. Нагнав их на середине лестницы, я взяла бабушку за локоть и наклонилась ближе, чтобы она наконец-то хоть посмотрела на внучку:

— Во сколько попросить подать обед? Может вы не обедали?

— Хм, Трэвис уже кажется все уладил, — она смотрела на меня как во сне.

-— А что на счет нашей завтрашней утренней прогулки? — Это была крайняя меря. Наша традиция насчитывала больше десяти лет. Если в воскресенье я бывала у нее, мы всегда утром прогуливались в саду. Да, иногда катались в экипаже, но никогда не меняли устоев.

— Не знаю, дорогая, как хочешь, мне все равно.

Я в ужасе отшатнулась. Кто была эта женщина? Что значит ей все равно? И хоть было понятно, что это все влияние магии, меня сильно задело. Как-то неожиданно резануло по самому глубокому и мягкому, что было во мне.

— Извините, оставлю вас.

Хоть эта пара сразу же отвернулась и продолжила путь на второй этаж, я пулей сбежала вниз по лестнице. Мне нужно было спрятать слезы. Вот они и потекли. Видимо, бабушкина апатичность добила меня, а я столько держалась. Капли скатывались по щекам и падали вниз. По ощущениям, весь корсаж должен быть мокрым. В спешке мне удалось преодолеть рекордное расстояние за минуты и добежать до террасы. Ее уже закрыли на холодные месяцы: опустили шторы и закрыли камин, поэтому было холодно. Но меня это не волновало. Я прислонилась лбом к окну, от которого отодвинула ткань. Сердце невыносимо жгло. Как я могла быть настолько неспособной? Перед такой бедой я бессильна. Глаза сами скользнули к пейзажу за окном. Темнота опускалась на землю: по бокам гравийной дорожки, отходящей от входа в дом и ведущей к саду, уже зажгли фонарики. Это еще было ни к чему, но так все выглядело уютно. Взгляд проследил путь света до самой ограды... и поднялся выше, на деревья леса. Судя по верхушкам сосен, ветра не было.

Почему Морланд не нашелся? Слезы, только начинавшие утихать, снова наполнили глаза. Он мне невыразимо нужен! Без его помощи бабушка останется такой! А надолго ли? Возможно маг захочет в конечном итоге избавиться от нее. Шок от этой мысли пронзил меня насквозь. Нет, нет, этому нельзя позволить случиться. Срочно нужно бежать в лес. Чего бы мне это ни стоило, я найду того оборотня. Выйду за него, сделаю что угодно. Он необходим мне.

Ноги привели меня к крючкам с верхней одеждой, руки сами завязали плащ. И пока я выскальзывала наружу, в голове была одна мысль: «пожалуйста, помоги мне, Мор».

Оказывается, вечерний воздух не щадит мокрые щеки — пришлось вытирать их наспех. Гравий шуршал под ногами, пока я шла в сторону калитки, ведущей в лес. По дороге я прихватила один из фонариков, висевший на декоративном столбе: неизвестно, сколько времени придётся провести в лесу, нужно быть готовой плутать там и ночью.

Скрип двери подбодрил меня, а интенсивная ходьба сняла все признаки дневной апатии.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
Как думаете, найдет ли в этот раз Аида Морланда? 
Благодарю за прочтение и жду Ваших отзывов!

Мадам Жерман спустилась по лестнице, поправляя перчатки. Как и всегда, все в её образе было идеально: от высокой причёски, — с волоском к волоску, до идеально гладкого подола платья — без единой складки. Женщина подошла к выходу, где её должна была ждать внучка. Но не успела она и слова сказать внучке, как раздалась серия чихов. 

— Дорогая, ты совсем расклеилась, — бабушка торопливо подошла к подростку и ласково отвела волосы девочки от ее горящего лба, — Ида, разве тебе можно выходить на улицу в таком состоянии?

Стояла ранняя весна. Аида приехала пару дней назад. Они с бабушкой уже успели пройтись по саду в день приезда, но в остальное время приходилось довольствоваться библиотекой — постоянно моросил дождь.

Сегодня, на удивление, распогодилось. С самого раннего утра небо бороздили спешащие облака, но осадков не наблюдалось. А значит, можно было идти на ежевоскресную прогулу. Мадам знала, что девочка будет ждать ее в фойе, даже если они не пересеклись раньше. Поэтому бабушка никак не ожидала увидеть еле стоящую на ногах Аиду. Девушка едва заметно покачивалась - скорее всего у неё был озноб. Но девочка стойко держалась. Надела высокие сапожки для слякоти, закуталась в кожаный плащ на меху и даже натянула перчатки.

— Как же, — голос выдавал слабость, — нам надо пойти. Это же традиция.

Бабушка покачала головой:

— Моя милая, традиции поддерживают уклад жизни, а не диктуют правила. В пользу здоровья можно и пропустить одно воскресенье. У нас впереди ещё долгие и долгие годы воскресных прогулок, — женщина пыталась уговорить девочку спокойный тоном и покровительственной улыбкой. В свои четырнадцать Аида вполне могла быть несговорчивой в некоторых вещах. Но сейчас либо Мадам Жерман очень повезло, либо внучка была действительно очень больна.

— Если ты так говоришь... Думаю, я бы и правда полежала недолго, — девочка начала немного заваливаться в бок, но тут подоспел дворецкий.

Мужчина придержал больную за плечи:

— Я помогу, мадам.

Вот так вместе, придерживая Аиду с разных сторон, взрослые повели девочку в её комнату. Там бабушка помогла внучке снять одежду, которая успела стать влажной, и уложила ребёнка в постель:

— Милая, я попрошу Лесли принести тебе тёплого молока с мёдом.

Девочка уже почти спала, когда дверь за мадам Жерман прикрылась.

В доме стояла уютная тишина. В незашторенные окна проникал тёплый свет от светильников в саду. В кровати, потягиваясь, поднялась на подушки Аида. Девочка удивлённо смотрела на окно: ей было странно, почему на улице темно, а шторы собраны по сторонам. Тут она вспомнила, как кружилась голова при спуске по лестнице, как утром собиралась пойти гулять с бабушкой, как она отвела ее в постель. Вспомнила, что проснулась после этого, чтобы выпить молока. А сейчас шум в голове отступил. Хотелось размяться и попить. Мучила жажда. Поэтому девочка накинула теплый халат на свою ночную сорочку и, юркнув в домашние тапочки, стала спускаться на первый этаж.

Бабушка нашлась в библиотеке. Расположившись в своем любимом кресле, женщина задумчиво читала книгу. На тихие шаги она отреагировала сразу, подняв голову:

— Ты проснулась! Как себя чувствуешь? — Бабушка встретила Аиду теплой улыбкой.

— Уже гораздо лучше. Хорошо, что мы остались сегодня дома.

— Да, полезно иногда пропускать запланированные дела и наслаждаться спонтанностью.

Девочка рассмеялась:

— Вот это наслаждение — Проспать весь день.

— Не говори, что тебе было плохо.

— Соглашусь. Хорошо, — Аида присела на диван, — ты права. Выпьем чаю? И сколько же сейчас времени?

Женщина кинула взгляд на темный комод из красного дерева -— на нем стояли часы:

— Сейчас почти восемь. Думаю, самое время выпить чаю, — бабушка с внучкой заговорщически переглянулись.

На легкий звонок колокольчика пришла Лесли:

— Будь добра, принеси нам, пожалуйста, чай. И каких-нибудь закусок, — бабушка посмотрела на внучку, — кажется, нужно будет утолить голод.

Служанка тоже расплылась в улыбке и кивнула.

— Конечно, мадам.

Тот вечер Аида с бабушкой провели в библиотеке за чаем и тихими разговорами. День так и оставался сухим до самой ночи, но обитателям дома это было безразлично.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
А вот и еще одно воспоминание, которое приоткрывает пошире дверь в прошлое главной героини. Почему она стала такой, какой стала? Потому что, как и на нас, на нее влияет ее прошлое.
Приятного чтения!

Дойдя до знакомого деления тропинки, я зажмурила глаза и про себя взмолилась всем великим силам: мне необходим Морланд! Я должна его отыскать. Все, глаза распахнулись, и я двинулась в сторону знакомой незнакомой дорожки. Поднимала руку с фонариком, чуть ли не заглядывала под каждый упавший сук, но все было напрасно, пока я не столкнулась с немигающим взглядом темных глаз. Первичный испуг прошел быстро: конечно я помнила, что ищу его, но все-таки неожиданная встреча в лесу с человеком не дарит чувства спокойствия. В любом случае, уже через пару секунд я улыбалась во все тридцать два, глядя в глаза Мора. От облегчения я чуть не выронила фонарик. Пришлось поставить его на землю и облокотиться о ближайший ствол.

— Долго же ты размышляла. Неужели пыталась придумать, как самой одолеть безликого?

— Что? Нет! Ну, то есть да… но еще утром я поняла, что нужно разыскать тебя. Но днем я бродила несколько часов, и в конечном счете все время приходила к началу. А сейчас буквально сразу напоролась на тебя! — Было немного неприятно. Хотя, это я была полна радостного облегчения от встречи, он-то мог себе позволить быть полным холода и скептицизма.

— Странно, я все время был примерно тут, — после моих слов о том, что его искали весь день, мужчина заметно расслабился.

— Да… так что… Я поняла, что твоя помощь мне очень нужна. Я согласна, давай.

Морланд склонил голову вбок и вопросительно посмотрел на меня.

— Кхм, давай еще раз повторим все правила, клятвенно пообещаем друг другу играть честно и приступим наконец к спасению моей бабушки.

— А, интересное описание. Но сегодня мы сможем клясться быть честными, потому что проводить церемонию союза, — вроде вашей свадьбы, сегодня уже не выйдет.

Меня аж перекосило:

— Как… Передумал? — Я стала уже подозрительно на него смотреть. Мало ли у них тут правил: вчера ему нужна была невеста-проводник, сегодня он мог уже вспомнить, что знакомства хватит. Или еще чего хуже: подумал и решил, что Трэвис не безликий.

Видимо мой хищный взгляд напугал его. Мор в знак примирения поднял руки:

— Такое не делают ночью. Это же не что-то противозаконное. Нужно утром. Или хотя бы в обед. Кто же женится под вечер.

— Какая разница, если это не по-настоящему? Это все фикция. Можем хоть вообще руки пожать и все.

— Нет. Свадебный обряд должен быть выполнен полноценно и правильно. Это не игра. Да, потом мы этот обряд не подкрепим ритуалом, но это, считай, просто не спеть второй куплет. Начало песни должно быть правильным, иначе никто не угадает ее.

Ого, музыкальная метафора мне понравилась.

— Ладно… Хорошо, сегодня уже не получится. Какие у тебя планы на завтра? — Я с доброй издевкой косо взглянула на Морланда.

— Ха, очень смешно. Приходи завтра сюда же. Я принесу алтарный камень, — мне не очень понравилось это название.

— А… что включает в себя обряд? — Я тут заключаю сделку с оборотнем, а коленки трясутся от мыслей о крови.

— Ничего особенного. Нужен алтарный камень. Мы встанем возле него, произнесём нужные слова. — Я уже хотела вставить свой вопрос, но меня опередили, — Я тебе подскажу. Ну и все.

— А поцелуй?

Попадос.

Не знаю, как и почему из меня вырвалось это. Еще таким удивленным и обиженным тоном. Как будто вот об этом я и мечтала всю жизнь. Хотя как знать, не пробовала же. Стоп, меня несет куда-то далековато.

— Если хочешь, можем организовать конечно, — Беранже ехидно посмотрел на меня, но был тоже немного растерян.

— Ладно уж, береги себя для своей истинной, — у меня вовремя встали мозги на место, потому что я вспомнила вот эту его душещипательную историю.

Мужчина почти задохнулся от возмущения, но я прервала этот поток втягивания воздуха:

— Тогда предлагаю сегодня обсудить наш план. И вообще, узнать друг друга получше. Ладно я — безобразно доверчивая, и могу вступить в опрометчивый брак. Но ты, вроде взрослый, почему решил, что мне можно доверять.

Я конечно шутки шучу постоянно, но это важный вопрос.

— Это связано с моей волчьей сутью. Так сказать, хороший нюх. Не знаю, сложно это объяснить. Но я примерно чувствую, если человек хороший или, наоборот, от него лучше держаться подальше. Ты скорее в первой категории.

Я возмутилась: котят не топлю, нуждающимся помогаю. Как я могу относиться «скорее» к хорошим людям? Оборотня мой вид развеселил:

— Я же говорю, это не совсем красная надпись на лбу. Скорее чутье: может подвести, но чаще срабатывает верно.

— Ну ладно, я уже хотела начать обижаться, — но улыбнулась.

— А ты почему мне доверяешь? Опустим, что это может быть импульсивный нервный приступ, - ого-го у кого-то проснулось чувство юмора.

— У тебя добрые глаза.

Морланд выпал. Он стоял, обронив нижнюю челюсть. Метафорически.

— По здравому размышлению, твоя история показалась мне очень разумной. К тому же, если ты не сдержишь слова и не захочешь разводиться, я просто от тебя буду прятаться. Связь без ритуала пропадет, и ты будешь вынужден убежать в лес, поджав хвост.

— Очень умно. Хотя все мои слова правда.

— Слушай, насколько я поняла, сейчас твой отец временно болен, а раз он ваш предводитель, то ты, как его сын, должен вместо него помогать управлять вашим поселением, а не шататься по лесу в поисках отмщения. Или я чего-то не поняла, — не хотелось показаться глупой или обидеть его, но для меня эта информация была белым пятном в его истории.

— Ты все поняла, почти. У меня есть старший брат. Он уже очень давно взял на себя бремя вождя. У него у самого подрастает сын — ему будет 15 весной. До меня еще есть сестра, у нее тоже есть семья. Так что случись что с отцом, у него полно преемников. Я даже не планировал когда-либо занять эту должность. Я просто… живу.

— О, интересно. Ты из такой большой семьи, наверное, было здорово в детстве? — да, мне правда так кажется, я-то единственный ребёнок в семье.

Мор усмехнулся и расслабленно привалился плечом к дереву.

— Да, всякое бывало пока мы росли…