Бежать Некуда

Внимание! Данная книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет. В тексте присутствует: ненормативная лексика, откровенные сцены, сцены курения и распития алкоголя, сцены насилия. Книга не имеет намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения. Все события, места, персонажи и диалоги являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями случайны. Произведение предназначено исключительно для развлекательного чтения.

Пролог.

Сколько времени прошло с тех пор, как он меня запер? Час? Два? А может, целая вечность? Паника сдавливает горло, а тело отказывается повиноваться. Мозг, словно загнанный зверь, бьется в поисках выхода, но я знаю – бежать некуда. Здесь лишь одна дверь, и она заперта наглухо, с той стороны. Снова обвожу взглядом унылую комнату – ржавая кровать, увенчанная новым, кричаще белым матрасом. И больше ничего. Совсем ничего. Ни умывальника, ни даже жалкой дырки туалета. Мое временное пристанище… Эта мысль, как спасательный круг, ненадолго приглушает мое бешеное сердцебиение.

Я отчаянно хватаюсь за эту соломинку спокойствия, но она тут же рассыпается в пепел отравленной реальностью.

«Нет ничего более постоянного, чем временное».

Черт! Оксана, соберись! Дыши. Глубокий вдох… медленный выдох… Снова вдох…

Воздух застревает в легких ледяной глыбой, когда звук поворота ключа в замке пронзает тишину. Он пришел.

Мой мучитель. Гребанный психопат. Одержимый сталкер.

В дверном проеме возникает его силуэт, темный и зловещий на фоне тусклого коридорного света. Его лицо скрыто в тени, но я чувствую на себе его взгляд – тяжелый, изучающий, липкий. Сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди. Он молча смотрит на меня, словно оценивает. В этой тишине слышно лишь мое прерывистое дыхание.

— Время ужина, Оксана Валерьевна,— произносит он своим низким голосом, от которого мурашки рассыпаются по всему телу. Передергиваю плечами, чтобы скинуть с себя это оцепенение.

Он делает шаг вперед, и свет коридора выхватывает часть его лица – надменный взгляд, хищный изгиб губ. В руках у него поднос, на котором стоит тарелка с какой-то едой и стакан воды. Запах еды щекочет ноздри, но отвращение пересиливает голод. Я отворачиваюсь, демонстративно показывая, что не притронусь к его угощению.

— Не будь глупой, Оксаночка. Тебе нужно подкрепиться, — говорит он мягко, но в голосе слышится сталь. — Ты же не хочешь, чтобы я кормил тебя насильно?

Я молчу, сжимая кулаки. Он подходит ближе и ставит поднос на пол у кровати. Его движения неторопливые, уверенные, как у хищника, который загнал жертву в ловушку. Поднимает на меня взгляд и усмехается.

— Я буду рядом, — говорит он, не отрывая взгляда. — Посмотрю, как ты у меня кушаешь.

Не хочу смотреть на этого монстра, но глаза сами натыкаются на его профиль и черты лица. Волевой подбородок, который ходит ходуном, когда он стискивает челюсть. Злиться, еще бы… Мое неповиновение – словно красная тряпка для быка, и это его безусловно раздражает. Глаза, обрамленные густыми, неестественно темными ресницами, прожигают меня насквозь. Он ждет, выжидает, наслаждается моим бессилием. А я просто продолжаю на него смотреть, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что поможет мне понять его. Но кроме его внушительных размеров, я ничего не вижу. А ещё эта облегающая черная кофта на нем, которая как вторая кожа, обтягивает его торс.

Черт, не о том сейчас думаешь! Надо бы ему зубы заговорить, усыпить бдительность и свалить в закат. Забрать документы с работы и бежать на все четыре стороны. А не думать о том, какой он аппетитный в своей одежде.

Вот дернул же меня черт пойти работать в эту элитную академию для богатеньких деток. Лучше бы в обычный Шикарский ВУЗ устроилась, упустив при этом свой единственный шанс проявить себя. Ведь не каждому такое предложение с барского плеча падает.

Зато проблем бы этих сейчас не было. Да и заключались они не в том, что я устроилась в Академию, а в том, что Юлька потащила меня в злосчастный бар, под циничным названием «Изоляция».

Отметить, так сказать, данное событие.

Вот и отметила я его с лихвой на свою бедовую голову. В пьяном угаре познакомилась с парнем и переспала с ним, не удосужившись даже поинтересоваться его именем. А когда все свершилось, сбежала от него на такси в свою съемную хату. Досыпать. Кто ж знал, что этот случайный любовник окажется моим студентом, да еще и психопатом в придачу?

Ох, ну и наломала я дров! Как теперь это расхлебывать, ума не приложу. Для начала надо отмотать все назад, понять, какую цель преследует этот товарищ, и уже отсюда предпринимать попытки решения вопроса.

За два месяца до инцидента.

— Ну, поздравляю тебя! — ликует Юля в телефонной трубке, пока я, уставшая, вожусь на кухне, разбирая пакеты с провизией. — Это просто восхитительные новости, которые требуют… нет, просто умоляют о достойном праздновании!

— До начала учебного года осталось всего ничего, пара жалких дней, а ты предлагаешь мне пуститься во все тяжкие? Ты подруга мне или злейший враг, замаскированный под личиной благожелательности?

— Да, конечно, подруга! Просто не каждому выпадает шанс сорвать такой куш – работать в элитном пансионате в этом Шикаре для толстосумов. А тебе удача улыбнулась во весь рот! Это надо обмыть, отпраздновать с размахом, чтобы эта удача не упорхнула, как бабочка.

Я тяжело вздыхаю, откладывая в сторону банку соленых огурцов. В словах подруги есть толика правды, но я все равно не настроена на что-то серьезное. Работа в академии «Святого Якова» - это действительно шанс, о котором я мечтала последние несколько лет. Зарплата, условия, перспективы – все это казалось недостижимым, пока не пришло приглашение на работу. И вот теперь, когда мечта у меня в руках, Юля предлагает мне забыть обо всем и пуститься в загул.

— Ну не знаю, Юль…

— А что ты знаешь?— перебивает она.— Как промывать мозги? Так давай я их промою тебе сама.

— Ладно-ладно, уговорила, чертовка, — сдаюсь я, понимая, что сопротивляться бесполезно, особенно ей. — Но только скромный ужин в каком-нибудь тихом месте. Никаких караоке или танцев до упада. Помни, мне еще предстоит выглядеть свежей и отдохнувшей перед новыми учениками.

— Конечно-конечно, дорогая! — ликует Юля. — Я уже представляю, как мы будем сидеть в уютном ресторанчике, потягивая вино и обсуждая все на свете. А потом… кто знает? Может, и танцы до упада.

Юля, конечно, обещала «скромный ужин». Но где это слышано, чтобы она держала свое слово?

«Изоляция» оказалась не тихим ресторанчиком, а клубом, где музыка гремела так, что в груди дребезжали ребра. Темно-серые стены, напоминающие мокрый асфальт, были подсвечены ярко розовым неоном, а свет софитов резал глаза, выхватывая из темноты лица — то пьяно-блаженные, то напряженно-жадные. А ещё эти клетки с танцовщицами внутри, которые извивались под музыку, будто змеи.

— Ты с ума сошла! — кричу я ей в ухо, едва перекрикивая басы. — Я же просила что-то спокойное!

— А здесь весело! — парирует она, уже пританцовывая. Ее каштановые волосы взлетают в такт музыке, а глаза блестят азартом. — Расслабься, Ксю! Ты же не в библиотеку пришла!

Я хочу возразить, но тут к нам протискивается официант с подносом, уставленным бокалами с чем-то мутно-зеленым. Юля хватает два и сует один мне в руку.

— За тебя! За новую жизнь!

Я колеблюсь, но вид ее сияющей мордашки побеждает. Черт с ним. Один коктейль — не преступление.

Глоток обжигает горло, оставляя послевкусие мяты и чего-то химически-сладкого. Юля тут же тянет меня в толпу, где тела уже слились в единый пульсирующий организм. Я сопротивляюсь ровно три секунды, прежде чем музыка пробивает мою оборону.

И вот я уже танцую.

Танцы — это свобода. Тело движется само, без оглядки на мысли, на правила, на эту вечную внутреннюю цензуру. Я прикрываю глаза, чувствуя, как ритм проникает в кровь, как жар от алкоголя разливается по жилам. Подруга хохочет рядом, её руки взлетают вверх, а я просто следую за ней, позволяя себе наконец расслабиться.

Но свобода — штука коварная.

Зеленый дьявол оказался коварнее, чем я думала. После третьего бокала мир вокруг стал мягким, как вата, а ноги перестали слушаться с той же покорностью, что и мой здравый смысл.

— Юль, мне хватит! — кричу я, но мой голос тонет в рёве басов.

Она что-то отвечает, смеётся, тянет меня за руку куда-то вглубь зала, где темнота сгущается, а люди сливаются в странные, переплетённые силуэты. Голова кружится, и я хватаюсь за барную стойку, чтобы позорно не упасть на пол.

— Принесите ей воды!— просит подруга у бармена.— Что-то ты совсем расклеилась.

Голова гудела, виски пульсировали, как если бы меня ударили чем-то тяжелым. Я прислонилась лбом к прохладному пластику стойки, пытаясь поймать хоть каплю ясности в этом водовороте звуков и запахов – перегара, парфюма, пота и сладкой химии коктейлей. Мир перед глазами расплывался в разные стороны.

Воды... Да, воды... Сейчас она мне жизненно необходима.

Эта мысль пробивалась сквозь ватную пелену алкоголя с трудом.

— Держи, — услышала я, и что-то холодное и мокрое уперлось мне в руку. Стеклянный стакан с прозрачной жидкостью. Я жадно прильнула к нему губами, глотая прохладную воду большими, неровными глотками. Она обжигала горло не меньше коктейлей, но по-другому – чисто, отрезвляюще. Немного.

— Ну что, оживаешь? — Юля стояла рядом, облокотившись на стойку, ее глаза все еще блестели азартом, но в них мелькнула тень заботы. А потом она стала оглядывать зал, как генерал поле боя, выискивая следующую точку атаки веселья. Как вдруг ее брови поползли вверх, а уголки губ растянулись в узнающей улыбке.

— Опа! — воскликнула она, ткнув меня локтем в бок так, что я чуть не выронила стакан. — Гляди-ка, кто пожаловал!

Я с трудом подняла тяжелую голову, следуя за ее взглядом. Свет софитов, пробивавший дымную завесу, выхватил из полумрака у дальнего столика группу парней. Их было четверо или пятеро. В моем состоянии сложно определиться.

Они сидели плотным полукругом, склонив головы друг к другу, явно увлеченные разговором. Один что-то оживленно доказывал, размахивая рукой с зажатым бокалом, другой слушал, задумчиво покручивая в пальцах соломинку, третий откинулся на спинку кресла, но его поза была напряженной, а взгляд – острым, блуждающим по залу.

— Знакомые? — с трудом выдавила я, пытаясь разглядеть лица, но было тщетно. Музыка и дым делали их черты размытыми, словно увиденными сквозь толщу воды.

— Ну конечно! — рассмеялась Юля, ее голос звенел, перекрывая громкую музыку. — Это же местные сливки общества! С одним из них я даже коротко знакома, — промурлыкала она с лукавой улыбкой. — Тот, что в черном худи с капюшоном на голове - Тай, белобрысый рядом с ним Ян Басов, он, кстати, владелец этого заведения. Брюнет с татуировкой на шее, кажется, Мирон… ну, а четвертого вижу впервые, но, признаться, весьма эффектен. Смотри, как он буравит нас взглядом.

Я с трудом сфокусировала взгляд на том, кого Юля назвала «эффектным». Он действительно выделялся даже в этой компании. Высокий, широкоплечий, одетый во все черное, он словно излучал ауру опасности и силы. Его лицо, казалось, высечено из камня – резкие скулы, волевой подбородок, прямой нос. Но больше всего притягивали глаза – темные, пронзительные, словно смотрящие сквозь тебя. Он не отрываясь смотрел на нас, и от этого взгляда по спине пробежали мурашки, кажется мне даже удалось протрезветь.

— И что? — пробормотала я, стараясь не выдать своего смущения. — Ну смотрит и смотрит. Мало ли на кого смотрят в клубе?

— Да нет, Ксюш, — Юля покачала головой, ее взгляд стал серьезным. — Он смотрит именно на тебя. Вижу, как сканирует с головы до ног. Да он сейчас подойдет к нам, вот увидишь. Готовься к знакомству с потенциальным спонсором.

Я фыркнула, стараясь придать себе уверенный вид. Спонсор мне уж точно не нужен. В свои двадцать восемь лет я весьма самостоятельная леди, хоть и живу сейчас в съемной квартире, но с работой, о которой мечтала. Да и вообще, лучше пойти потанцевать, чем чувствовать на себе пристальный взгляд этого незнакомца.

Я снова нырнула в пульсирующую толпу, пытаясь раствориться в ней, стать невидимой для этого пронзительного взгляда. Музыка – тяжелый, навязчивый бит – снова захватила тело, заставляя двигаться на автомате. Руки вскидывались вверх, а бедра раскачивались в такт.

Но даже в самой гуще танцующих я ощущала на своем теле взгляд. Он преследовал меня, как тень, обжигая кожу, заставляя чувствовать себя одновременно уязвимой и почему-то взволнованной. Я старалась не смотреть в сторону того самого столика, а просто сосредоточиться на музыке, на движениях, но внутреннее напряжение росло с каждой секундой. В какой-то момент мне показалось, что кто-то стоит совсем рядом, за моей спиной, и я физически могла ощутить дыхание на своей шее. Из-за чего я вся внутренне сжалась, но выпитый ранее алкоголь делал меня раскрепощенной.

Внезапно чья-то рука коснулась моей талии. Здоровенная, мужская.

Охватывающее меня волнение было таким сильным, что я замерла. Грохочущая музыка и толпа людей — все растворилось. Оставалось только это прикосновение, горячее и властное, которое я чувствовала сквозь тонкую ткань черного платья. Меня не отпускали, а лишь сильнее прижимали к твердому, мускулистому телу.

Вот же нахал!

Я резко обернулась, готовая высказать все, что думаю о наглости незнакомца, но слова застряли в горле. Передо мной стоял он. Тот самый «эффектный» брюнет из дальней ложи. Теперь он был вплотную.

Высоченный, на голову выше меня. Его черные, как смоль, волосы слегка падали на лоб. Лицо, которое издали казалось высеченным из камня, вблизи было молодым, но с резкими, почти четкими линиями скул и челюсти. Но больше всего зацепили его глаза. Глубокие, темно-карие, почти черные. Они не сканировали, как раньше. Они поглощали. В них горел огонь, не оставляющий сомнений. Взгляд хищника, наконец настигшего добычу. И в этом взгляде была такая первобытная сила, такая неотразимая притягательность, что весь мой алкогольный туман будто сгорел дотла.

Паника, с которой я была готова убежать, сменилась странным, леденящим душу очарованием. Он мне понравился. Не просто понравился, а притягивал меня, словно магнит. Безумно, опасно, вопреки всем инстинктам самосохранения.

Я не помню, кто сделал первый шаг. Возможно, он наклонился. Возможно, я потянулась. Но наш мир сузился до определенной точки — до его губ, подступивших так близко, что я почувствовала его свежее дыхание, смесь дорогого виски и чего-то дикого, звериного. И тогда наши губы встретились.

Оксана

Максим

Это был не поцелуй. Это был некий захват территории. Грубый, требовательный, лишенный всякой нежности. Его рука впилась мне в волосы у затылка, притягивая с силой, от которой заныла шея. А другая сжимала мою талию так, что след его пальцев сто процентом проступит на моей коже в виде синяков. Его язык вторгался в мой рот, навязчивый, властный, лишающий остатков мыслей.

А я... я даже не пыталась сопротивляться. Мое тело, предав разум, ответило с такой же яростной отдачей. Я вцепилась пальцами в его черную футболку, чувствуя под тканью напряженные мышцы. Губами, языком я боролась с ним в этом поцелуе, кусая, отдаваясь, требуя больше.

Звуки клуба, крики, музыка — все слилось в оглушительный гул в ушах. Существовал только он. Его вкус. Его запах кожи, смешанный с дорогим парфюмом. Его неукротимая сила, которой я вдруг отчаянно захотела подчиниться. Паника сменилась пьянящим, запретным возбуждением. Я хотела этого. Хотела его. Здесь и сейчас. Пусть это безумие. Пусть это опасно. Плевать.

Мы оторвались друг от друга, задыхаясь. Его глаза пылали, как угли. Он не сказал ни слова. Просто резким движением схватил меня под руку и потянул за собой, и я подчинилась. Хотя будь я во вменяемом состоянии то пару ласковых этот парень точно услышал в свой адрес.

Шла, спотыкаясь, сквозь толпу, которую он рассекал, как ледокол. Оглянулась мельком — Юля смотрела на нас с открытым ртом и широкими, не то испуганными, не то восхищенными глазами. Я махнула ей свободной рукой — то ли «все в порядке»,то ли «прощай». Какая разница? Мой разум уже был полностью отключен.

Он проволок меня мимо барной стойки, к неприметной, обитой черным бархатом двери в глубине зала. Вытащил карту, приложил к считывателю. Замок тут же щелкнул.

Меня втолкнули внутрь, и дверь за нами захлопнулась, мгновенно заглушив адский грохот клуба до приглушенного гула.

Я оказалась в небольшом, полумрачном помещении. Тяжелые портьеры на окнах, приглушенный свет от настенных бра, кожаный диван и кресла. Он не отпускал моей руки, продолжая крепко держать, словно боялся, что я передумаю и сбегу.

— Ну что, красотка, ищешь развлечения?

— Все может быть,— выдохнула я, стараясь казаться непринужденной. — Но предупреждаю, я очень требовательна к развлечениям!

Высвободив свою руку из его захвата, я тут же скрестила их на груди, стараясь изобразить некую неприступность в своем лице. Получилось не очень убедительно, учитывая то, что коленки предательски дрожали. Парень хмыкнул, и этот звук отозвался мурашками где-то в районе солнечного сплетения. Черт бы его побрал, он знал, что делает!

— О, поверь я знаю, как доставить удовольствие,— прошептал он, приближаясь вплотную.

Он смотрел на меня так пристально, что мне пришлось опустить руки вдоль своего тела, а затем он медленно и с некой осторожностью убрал с одной стороны моей шеи волосы, оголяя ее и наклонился. Повинуясь невидимому зову, я прикрыла глаза. Его губы коснулись моей шеи, обжигая кожу горячим дыханием. На этот раз поцелуй был нежным, дразнящим, словно давая мне время передумать. Но я не собиралась давать заднюю. Я хотела этого. Отчаянно, до боли в животе. Так что подалась навстречу, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как бешено колотится мое сердце.

Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой горячий след. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами жесткую ткань футболки и напряженные мышцы. Парень не торопился, словно наслаждался моментом, и это сводило меня с ума.

Его руки переместились вдоль моей спины к талии, притягивая еще ближе. Я чувствовала каждый изгиб его тела, его силу, его жар. Он целовал мою шею, ключицы, плечи, спускаясь все ниже и ниже. А я стонала, задыхаясь от желания. Мои руки блуждали по его спине, срывая футболку, ощущая под пальцами гладкую, горячую кожу.

Наконец, он оторвался от моего тела и посмотрел в глаза. Взгляд его был таким же голодным, как и мой. Без слов он подхватил меня на руки так, чтобы я могла обхватить его ногами. Платье задралось неприлично высоко, показывая нижнее белье.

Я обвила его шею руками, прижимаясь всем телом. Он в два шага преодолел расстояние к дивану и сел в него так, что я оказалась сверху.

Диван под нами просел, но я даже не обратила на это внимания. Все мое существо сосредоточилось на нем и на том, что выпирало в его штанах.

Его руки скользнули по моим бёдрам, оставляя за собой горячие следы, а губы не переставали исследовать мою шею, переходя к ключицам, к плечам, к чувствительной зоне за ухом. Я задыхалась, пальцы впивались в его волосы, не в силах думать ни о чём, кроме его прикосновений.

— Такая… горячая… — прошептал он хрипло, и его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, пробежал по моей коже.

Я не ответила — просто притянула его лицо к себе, снова сливаясь в поцелуе, жадном, безрассудном. Его руки раздвинули мои бёдра шире, и я почувствовала, как его пальцы скользнули под тонкую ткань кружевных трусиков, отодвигая их в сторону.

Его пальцы коснулись меня там, где я уже была влажной от желания. Я вскрикнула в его губы, когда он одним уверенным движением раздвинул мои складки, нашел чувствительный бугорок и начал водить по нему кругами — сначала медленно, дразняще, а потом все быстрее, сильнее.

— Хочешь кончить, сладкая?— прошептал он, и его голос звучал как угроза и обещание одновременно.

Я могла только кивнуть, сжимая его плечи, чувствуя, как внутри меня нарастает жар, как мышцы живота напрягаются в предвкушении. Его палец скользнул ниже, вошел в меня легко, без сопротивления, и я застонала, запрокинув голову.

— Ты такая узкая…— он хрипло рассмеялся, добавляя второй палец, растягивая меня, заставляя чувствовать каждый сантиметр.

Я уже не могла думать. Только двигалась в такт его руке, ловя каждый толчок, каждый круговой жест его пальцев. Он знал, что делает — то ускорялся, то замедлялся, доводя меня до самого края, а потом снова оттягивая момент.

— Хочу…— я сама не понимала, чего именно хочу, так как голова шла кругом, а вот парень прекрасно знал, чего желает мое тело.

Он резко убрал пальцы, и я чуть не зарычала от разочарования, но он уже расстегивал ремень, освобождая себя. Я мельком рассматрела его орган — твердый, толстый, с каплей влаги на головке..

— Сядь на меня,— приказал он, и в его голосе не было места возражениям.

Я не спорила. Приподнялась на дрожащих ногах, нащупала его горячую длину и медленно опустилась, чувствуя, как он заполняет меня до предела. Мы оба застонали одновременно. Он был огромным, и я чувствовала, как растягиваюсь, принимая его.

— Бля… идеальная,— он схватил меня за бедра, помогая двигаться.

Я начала подниматься и опускаться, сначала неуверенно, потом быстрее, находя тот самый нужный мне ритм. Его руки скользили по моему телу, сжимали грудь сквозь ткань, заставляя меня кричать. Он не сводил с меня глаз, и в его взгляде было что-то животное, первобытное — чистый голод.

— Ты кончишь на мне,— прошептал он. — Я хочу это почувствовать.

И я не могла ослушаться.

Мои движения стали хаотичными, я уже не контролировала себя, от чего терпение моего любовника закончилось. Он резко перевернул меня, прижал к дивану и вошел снова — теперь уже сзади, глубже, жестче. Одной рукой он схватил меня за волосы, оттянул голову назад, а другой сжал бедро, помогая мне двигаться навстречу его толчкам.

— Да… вот так… сожми меня,— его дыхание стало прерывистым.

Я чувствовала, как внутри меня все сжимается, как волна удовольствия накрывает с головой. Он ускорился, его движения стали резкими, точными, и я уже не могла сдерживаться.

— Я… я…

— Кончай,— приказал он.

И я взорвалась.

Тело затряслось в оргазме, я вскрикнула, цепляясь за диван, чувствуя, как он продолжает двигаться, доводя меня до предела. А потом он резко вошел в меня в последний раз, застонал, и я почувствовала его пульсацию внутри себя.

Я лежала на животе, разбитая, с колотящимся сердцем, тщетно ловя ускользающий воздух. Кожа пылала, мышцы трепетали, а между ног разливалось обжигающее пламя. Но он не дал мне передышки.

Властные руки грубо приподняли меня за бедра, заставляя встать на колени. Я почувствовала, как пальцы впиваются в мою плоть, оставляя багровые отметины.

— Думала, я так просто тебя отпущу? — его хриплый шепот опалил шею горячим дыханием.

Я хотела возразить, но он сорвал с меня белье и ворвался снова — яростно, безжалостно, заполняя до предела. Изо рта вырвался приглушенный стон, пальцы судорожно вцепились в обивку дивана. В ответ лишь короткая усмешка и настойчивые движения.

Резкие, но мучительно медленные.

Каждый толчок обжигал своей глубиной, словно он хотел проникнуть в самую суть, оставить неизгладимый след не только на теле, но и в душе. Задыхаясь, я чувствовала, как внутри все сжимается в тугой узел, как волны сладострастия смешиваются с почти нестерпимым напряжением.

— Вся дрожишь… — он навис надо мной, его горячее тело прижалось к моей спине, губы нежно коснулись плеча. — Но я еще не насытился.

Его руки блуждали везде, как и его горячие поцелуи, которые оставляли яркие засосы на моей шее, от чего я выгибалась сильнее от этого экстаза. Он наращивал темп, толчки становились все резче, все грубее, стирая границы сознания, оставляя лишь обжигающие ощущения.

— Нет… хватит… я больше не выдержу — прошептала я, но голос дрожал, выдавая истинное желание.

В ответ лишь дикий, торжествующий смех, заставивший меня содрогнуться.

— Не лги мне. Реакция твоего тела куда честнее, чем твои слова.

Он вышел почти до конца, заставив застонать от томящей пустоты, а затем вонзился вновь с неистовой силой, вызвав новый крик.

— Вот так… — его пальцы оставили синяки на моих бедрах. — Признайся, тебе и самой это нравится.

Я не могла отрицать. Тело предательски откликалось на каждый его толчок, бедра сами двигались навстречу, а внутри все горело адским пламенем.

Он наклонился, касаясь губами моего уха:

— Кончи для меня еще разок. Сейчас.

Сложно сопротивляться, когда мозг плавиться, а тело горит и требует разрядки. Так что оглушительная волна в очередной раз накрыла меня так, что мир расплылся перед глазами. Я кричала, вцепившись в диван, чувствуя, как этот ненасытный продолжает терзать меня, выжимая последние капли удовольствия.

И только когда я была на грани потери сознания, он вошел до упора с утробным рыком, кончая в меня.

После последней волны наслаждения тело обмякло. Дыхание с трудом возвращалось, в ушах звенело, а перед глазами плясали цветные пятна. Незнакомец тоже тяжело дышал, все еще вдавливая меня в диван своим весом. Я чувствовала его рваное дыхание на своей спине. Каждый мускул болел, словно после изнурительной тренировки. Хотелось просто лежать так, неподвижно, в тишине, пока все не вернется в норму.

Но он не дал мне такой возможности. Освободив меня от своего веса, он бережно перевернул меня на спину, оценивающе оглядывая мое истерзанное тело. В его глазах читалось некое удовлетворение, граничащее с насмешкой. Он провел пальцем по багровым следам на моих бедрах, вызывая невольную дрожь. Я попыталась отвернуться, но он властно перехватил мой подбородок, заставив смотреть ему прямо в глаза.

— Ну что, насладилась? — прошептал он, и в его голосе не было и тени раскаяния. Лишь триумф победителя. Я молчала, не в силах произнести ни слова. В голове стоял гул, мысли путались, но где-то на задворках сознания мерцала единственная здравая мысль: «Да, мне понравилось, но повторять подобного не намерена, так что пора сваливать!»

Словно по волшебству, в этот самый момент зазвонил его телефон. Резкий, настойчивый звук заставил незнакомца вздрогнуть. Он неохотно поднялся, вытащил аппарат из заднего кармана и нахмурился.

— Подожди здесь, — бросил он, проведя костяшками пальцев по моей щеке. Голос стал мягче, но во взгляде все еще читалась опасность. — Я скоро вернусь.

Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Не теряя ни секунды, я рывком села на диване, с трудом приводя себя в порядок. Дрожащими руками кое-как поправила на себе платье, благодаря всевышнего за то, что оно было цело в отличии от моих трусиков. Которые жалкой тряпкой валялись где-то.

В зеркале, во всю стену вип-комнаты, отражалась растрепанная девица с пылающими щеками и размазанной тушью. Я выглядела так, словно пережила торнадо.

«Ну и влипла ты, Оксана!» — пронеслось в голове.

Но сейчас не время для самобичевания. Схватив сумочку, я бросила последний взгляд на проклятый диван и решительно направилась к выходу. Рука предательски дрожала, когда я нажимала на ручку, но дверь беспрепятственно поддалась.

Клуб встретил меня оглушительным грохотом музыки и липким запахом пота и алкоголя. Я протиснулась сквозь толпу, не оглядываясь, не думая ни о чем, кроме как вырваться отсюда. Юли нигде не было видно, да сейчас это было к лучшему. Не хочу объяснять подруге, почему я в таком помятом виде.

Выскочив в прохладный ночной воздух, я судорожно вдохнула, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. Шатаясь, побрела вдоль тротуара, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды прохожих. Голова кружилась, ноги предательски подкашивались.

— Такси! — прокричала я первому попавшемуся желтому автомобилю.

Машина затормозила у обочины. Я плюхнулась на заднее сиденье и едва смогла выдавить из себя адрес. Водитель что-то проворчал себе под нос, но я не слушала. Приоткрытое окно впускало свежий ветер, но даже он не мог привести меня в чувство.

«Ну и докатилась. Переспала с первым встречным! Браво, просто браво.»

Всю дорогу до дома я тупо смотрела в окно, наблюдая за бешеным мельканием огней ночного города. В голове, как в центрифуге, крутились обрывки воспоминаний: его взгляд, его руки, его хриплый голос… Бррр!

Меня аж передернуло. Это ж надо было так напиться! Все, пора завязывать с подобными выходками и вернуться в реальность. А этот эпизод… Забыть как страшный сон. Хоть и чертовски сексуальный.

Тусклый свет. Басы долбили в грудь, словно похоронный марш, от которого дрожали кости. Спертый воздух резал ноздри коктейлем дешевого парфюма, пота и безысходности. Обычный вечер в «Изоляции». Ян что-то лопотал о новой партии, Мирон, как зомби, таращился на танцующих в клетках девиц, Тай что-то увлеченно корябал в блокноте – тоска смертная. Зря я вообще сюда заявился. Взгляд скользил по залу, выхватывая привычные типажи: размалеванные девицы в поисках приключений, хищники в шелковых рубашках, жалкие подкаблучники, исподтишка пожирающие чужие декольте. Все до боли знакомо. Все… серо и предсказуемо.

И вдруг… Она.

Как вспышка в кромешной тьме. Разряд тока, пронзивший позвоночник.

Мой взгляд, отчаявшийся найти хоть что-то живое, зацепился за нее у барной стойки.

Невысокая, но… какая грация в каждом движении. Черное платье, простое, облегающее, словно вторая кожа, выгодно подчеркивало каждый изгиб ее тела – точеные ноги, осиную талию, округлость бедер, небольшую, но гордую грудь. Волна белокурых локонов небрежно спадала на лицо, скрывая его от посторонних глаз, но даже в полумраке проступали нежные черты.

Фарфоровая кожа, высокие скулы, чувственные, припухлые губы. И глаза… Когда она запрокинула голову, чтобы сделать глоток воды… Голубые. Бездонные. Как небесная лазурь. В них плескалась усталость, растерянность и… дикая, первозданная искра, мгновенно опалившая меня изнутри.

Она была чужда местным куклам, размалеванным и кричащим, словно павлины.

Она стояла у бара, вся такая… потерянная. Инородная. Как белая ворона в стае галок. Ни грамма вульгарного блеска, ни намека на дешевый гламур. Какая-то… внутренняя чистота, которую нестерпимо хотелось осквернить. Потухший взгляд, но в позе – стальной стержень. Пьяна, да, сильно. Держалась за стойку, как за спасительный якорь. Подруга рядом – хохочущая истеричка, отрывающаяся за двоих. А эта… Эта была из другого теста. Словно ее силой притащили сюда. И эта обреченность, эта уязвимость – они разом развеяли мою тоску, пробуждая болезненный интерес к незнакомке.

Мозг обожгло мыслью: Моя.

Не зная ничего об этой незнакомке, даже ее имени (собственно для меня это было и неважно) я четко понимал, что блондиночка была мне жизненно необходима. Как глоток свежего воздуха, в этом душном и убогом месте для богатых.

Внутри все сжалось в тугой комок, а потом взорвалось адреналином. Проснулся зверь. Тот самый, что обычно спит за маской холодного самоконтроля. Зарычал, потребовал, заставил сфокусироваться только на ней. На ее хрупкой шее, которую хотелось одновременно сдавить и целовать. На том, как платье обтягивает бедра, обжигая воображение.

Я сканировал ее. С головы до ног. Каждый сантиметр. Запоминал изгиб бровей, тень ресниц на щеке, то, как она жадно пила воду, словно утоляла вечную жажду. Она почувствовала мой взгляд. Замерла.

И вдруг бросилась в толпу, танцевать. Сначала неуклюже, словно марионетка, потом… с каким-то отчаянным самозабвением. Ее тело двигалось в такт музыке, выплескивая боль и страсть.

Каждый взмах руки, каждый поворот бедра – это был магнит, неумолимо тянувший меня к ней. Я видел, как на нее смотрят другие. Скользкие, голодные взгляды. И это сводило с ума. Ярость вскипела в груди. Никто не смеет.

Я не выдержал. Не мог больше сдерживаться. Эта потребность была сильнее разума, сильнее осторожности. Я встал. Друзья замолкли, ошеломленные. Я проигнорировал их. Толпа расступалась передо мной, чувствуя волну звериной агрессии, исходившей от меня. Я подошел сзади. Осторожно коснулся ее талии. Тонкий шелк, тепло живой кожи под ним. Она вздрогнула. Обернулась. И наши взгляды встретились.

Вблизи она была еще прекраснее. Испуг в ее глазах смешивался с тем самым дьявольским огнем, что я увидел издалека. И… с любопытством. Она не оттолкнула меня. Не закричала. Она смотрела. И тогда я принял решение: она будет моей.

Я не дал ей опомниться.

Ее губы были мягкими, податливыми, но в них чувствовалась дрожь — то ли от страха, то ли от того же чертового желания, что пульсировало у меня в висках. Она не сопротивлялась. Наоборот, ее пальцы впились в мою футболку, словно боялись, что я исчезну.

И это меня добило. Надо было срочно уводить ее отсюда, пока я способен был контролировать свои действия. И вот тогда я впервые обрадовался свободной VIP-комнате.

Дверь VIP-комнаты захлопнулась, отрезая нас от адского грохота клуба. Тишина здесь была густой, обволакивающей, нарушаемой только нашим прерывистым дыханием. Что и стало точкой невозврата. Да, мы о чем-то разговаривали, но весь диалог прошел мимо меня.

Я не ожидал такого. Не от нее. Не от себя. Так как не в моих правилах брать «первых встречных». Это было низко, грязно, чревато последствиями. А тут... С первой же секунды, как увидел ее у бара, так все мои правила испарились. Зверь проснулся и требовал ее. Только ее.

И я взял. Грубо, без спросу. И она... черт возьми откликнулась. Не просто подчинилась, а горела. Ее губы, ее тело, ее стоны – все кричало о том же голоде, что терзал и меня. Это было... невероятно. Ошеломляюще. Крышесносно.

Когда она села на меня, приняв всю мою длину, я чуть не кончил сразу. Она была идеальна для меня. Узкая, горячая, обжигающая. Я хотел заполнить ее. Полностью. До краев. Не просто войти, а пропитать. Пометить. Сделать своей на этом примитивном, животном уровне, о котором даже думать стыдно, но который сейчас правил балом.

Двух заходов – сначала сверху, потом сзади, чувствуя, как она сжимается в оргазме подо мной – было мало. Катастрофически мало. Зверь рычал внутри, ненасытный. Я хотел больше. Выжать из нее еще один крик, еще одну дрожь, увидеть, как она сломается окончательно подо мной, как эта чистота, что так бесила, превратится в синяки и мои следы.

Я уже переворачивал ее снова, чувствуя, как адреналин и похоть затуманивают последние остатки разума. Мысль о презервативе проскочила, как назойливая муха, и была тут же сметена. Нет. Не сейчас. Не с ней. Я хотел чувствовать ее, кожей к коже, без барьеров. Хотел оставить в ней себя. Грубо, эгоистично, опасно. Потому и кончал в нее, с рыком, впиваясь пальцами в ее бедра, чувствуя, как она содрогается в последней судороге.

Это ощущение обладания, было... опьяняющим. Сильнее любого виски. Я смотрел на нее, на синяки, на следы моих пальцев, на ее удовлетворенное выражение лица – и чувствовал триумф.

Именно тогда зазвонил проклятый телефон. Резко, настойчиво. Его звонок. Тот, что нельзя игнорировать. Я взревел от ярости внутри.

— Подожди здесь,— бросил я, стараясь смягчить голос, но вряд ли вышло. Мои пальцы сами потянулись провести по ее щеке – жест, странно нежный на фоне только что случившегося. Нежность? Хер его знает.

— Я скоро.

Выскочил в шум зала, плотно прикрыв дверь. Звонок требовал немедленного ответа и пары минут моего полного внимания. Всего пару минут! Я рвал и метал, мыслями оставаясь в той комнате, с ее запахом, теплом и полной покорностью. Зверь внутри рычал, требуя вернуться и продолжить.

И вот я распахиваю дверь обратно. Готовый снова наброситься. Готовый взять то, чего мне не хватило. И обнаруживаю пустоту.

Тишина. Лишь запах секса и дорогих духов, смешавшийся в душном воздухе. Диван помят. На полу – жалкий клочок кружев, ее трусики. Она исчезла. Сбежала.

Секунда оцепенения. Потом – ледяная волна ярости, такой силы, что в висках застучало. От всплеска эмоций, кулак сам собой врезался в ближайшую стену, кроша штукатурку и мои костяшки. Как она посмела сбежать? После всего, что произошло здесь?После того, как я влил в нее себя? Вот же сука!

Кулаки сжались до хруста. Ярость пожирала изнутри, смешиваясь с диким, неудовлетворенным желанием и... обманутым ожиданием. Она не просто ушла. Она сбежала. Как от чего-то постыдного. От меня.

— Найду,— прошипел я в тишину комнаты, глядя на помятое место на диване. Голос был низким, опасным. Зверь не успокоился. Он только что попробовал вкус и теперь требовал всю добычу. — Я обязательно найду тебя, блондиночка.

Как вам глава? Понравилось? Ждете продолжения?

Пока вы готовите свои ответы на эти вопросы, хочу познакомить вас с очередным психом

Ян Басов от Наргизы Огненной

Аннотация к книге "Прекрасное создание"
- Скажи, чего ты хочешь. Я сделаю. – выдавливаю это из себя, хотя он не душит сильно, скорее я больше паникую. Но нервное облизывание губ от него не скрылось. Придавливает ещё сильней, чуть ощутимей.
- Это твоя задача, развлекать меня. А если скажу сам, то уже будет неинтересно.
Ты посмотри на него, нашёл тут птичку певчую.
- Хочешь спою, — о-о-о-о, ты Мия себя ещё больше закапываешь? Петь-то ты не умеешь. Но меня как-то его это «развлекать» задело немного. Ага! А то, что он тебя душит, это как бы норм?
Вот вообще не та ситуация, чтобы выпендриваться. Я уже говорила, что умом не блещу? Брат бы так и сказал: «Тебе медаль за тупость, систер».
Чувствую горячее дыхание возле уха и смешок.
- Хорошо, Мия. Раз больше ничего не придумала, на сегодня сойдёт и это.
Что правда?!
Погоди-ка, что значит «на сегодня»?

Внешняя вид клуба

Внутри клуба

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в занавеске, ударил прямо в глаза. Я вскинула руку, пытаясь защититься от этого наглого вторжения реальности. В голове гудело, словно в кузнице, а горло пересохло настолько, что глотать было больно.

«Ох уж эти выходные.»

Обрывки воспоминаний – неоновые вспышки, грохот басов, властные руки, жаркие прикосновения – проносились в сознании, заставляя сердце бешено колотиться. Я вжалась в подушку, пытаясь загнать их обратно в темный ящик памяти. 

«Забудь. Просто забудь.»

Но забыть не получалось. Тело помнило все – каждую дрожь, каждый стон, каждый синяк, скрытый сейчас под пижамой. И это чувство… жгучего стыда, смешанного с чем-то постыдно-притягательным.

«Черт бы побрал тот коктейль! И Юльку! И себя, дуру!»

Звонок будильника прозвучал как сирена воздушной тревоги. Я выключила его с таким чувством, будто обезвреживала бомбу.

Первый рабочий день в академии «Святого Якова». Мечта, ставшая реальностью. Только почему эта реальность казалась такой тяжелой? Почему вместо радостного предвкушения в груди лежал холодный камень тревоги?

Я заставила себя встать с кровати. Сначала надо было принять душ и остудить голову. Холодная вода обожгла кожу, смывая остатки липкого кошмара, который преследовал меня две ночи подряд, но не смогла смыть внутреннюю дрожь.

Перед зеркалом я долго приводила себя в порядок: тщательный подобранный макияж, чтобы скрыть следы бессонницы и напряжения; строгий костюм – серый жакет, белая блузка, прямая юбка чуть ниже колена. Оружие и доспехи преподавателя. Я смотрела на свое отражение: волосы убраны в тугой пучок, взгляд (надеюсь) собранный и профессиональный.

Самойлова Оксана Валерьевна. Преподаватель психологии. Звучало солидно. Почти убедительно. Если бы не эти синяки под глазами, которые не мог скрыть даже тональный крем.

Дорога до Академии пролетела в тумане. Я машинально смотрела в окно такси, не видя проплывающих мимо особняков. Мозг упорно возвращался к темным глазам, к низкому голосу, к ощущению полной потери контроля.

Интересно кем был тот парень? Надо было раньше задаваться этим вопросом, а сейчас толку от этого ноль. Вряд ли мы когда-нибудь ещё встретимся.

Академия «Святого Якова» предстала во всем своем помпезном великолепии. Серое здание с большими окнами, построенное по последней моде. К главному ходу тянулась аллея из декоративных елочек. Роскошь, дышавшая холодом и деньгами. У ворот уже толпились ученики – или скорее, их родители на дорогих машинах, и сами «студенты», больше похожие на юных аристократов с обложек глянца. На меня смотрели с любопытством, оценивающе, иногда с легким высокомерием. Чужая. Новенькая. «Психологша» из простых смертных.

Торжественная линейка проходила в огромном зале под стеклянным куполом. Я старалась держаться в тени высокой пальмы, чувствуя себя букашкой под микроскопом. Директор, сухопарый господин с лицом аскета и пронзительным взглядом, вещал о традициях, ответственности и светлом будущем, которое ждет выпускников Академии. Его голос, металлический и безэмоциональный, эхом отражался от мраморных стен. Я ловила отдельные фразы, но мысли путались. Как-то я морально не готова была к такому приему. 

Потом нас, новых преподавателей, начали представлять. Когда назвали мою фамилию и специальность, я сделала шаг вперед, почувствовав, как сотни глаз уставились на меня. Улыбнулась – натянуто, профессионально. Легкий гул пробежал по рядам студентов. Кто-то хихикнул. «Что, слишком молодо выгляжу для психолога?»

Сжала руки в кулаки за спиной, чувствуя, как предательская краска заливает щеки.

«Держись, Оксана. Ты здесь не для того, чтобы им нравиться.»

После линейки меня окружили коллеги – в основном дамы в возрасте, с усталыми, но доброжелательными лицами. Засыпали вопросами:

— Как вам у нас? Тяжело после университета? Надеюсь, быстро освоитесь.

Я отвечала вежливо, стараясь не выдать ни тени своего внутреннего смятения. Чувствовала себя словно в аквариуме, где каждый жест, каждое слово рассматривается под лупой.

В кабинете психологии – небольшом, но уютном, который мне выделили для занятий – я наконец смогла выдохнуть. Окинула взглядом светлые стены, удобное кресло, шкаф с книгами.

Здесь можно спрятаться. Здесь можно быть собой. Хотя бы немного.

Я машинально разложила свои вещи, пытаясь создать видимость порядка. В голове роились мысли: как найти общий язык с этими надменными отпрысками богатых семей? Как заслужить их уважение? Как, в конце концов, забыть о том постыдном эпизоде, который все время маячил у меня перед глазами?

Мои размышления прервал ненавязчивый стук в дверь. На пороге стоял мужчина – высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом.

— Оксана Валерьевна? Я – Лев Николаевич,  преподаватель по экономике.— его голос был низким, бархатным, обволакивающим.— Приятно познакомиться с новым преподавателем по психологии. Надеюсь, вы не сбежите от нас, как это сделала Елена Павловна.

Мужчина вошел в кабинет, легко и непринужденно, словно чувствовал себя здесь как дома, а я же удивленно вскинула брови.

— Елена Павловна? А что с ней случилось?— поинтересовалась я, стараясь скрыть замешательство.

— О, это долгая история. Скажем так, не все выдерживают атмосферу нашей Академии, — Лев Николаевич усмехнулся, и в уголках его глаз залегли едва заметные морщинки.— Но не будем о грустном. Если вам понадобится помощь или совет, не стесняйтесь обращаться.

Он протянул мне руку. Его прикосновение было твердым и… неожиданно приятным. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как щеки снова заливает предательский румянец.

— Спасибо, Лев Николаевич. Я буду иметь в виду, — пробормотала я, стараясь говорить спокойно и уверенно.

— А так же хочу вас предостеречь по поводу последних курсов. Будьте бдительны и не давайте им слабину иначе…— мужчина сделал зловещую паузу.— Сожрут с потрохами.

Лев Николаевич вышел так же внезапно, как и появился, оставив после себя не только запах дорогого парфюма, но и ощущение легкой дезориентации. Его слова о последних курсах и предостережение эхом отдавались в голове. Сожрут с потрохами…

Что он имел в виду? Неужели студенты настолько избалованы и неуправляемы? И кто такая Елена Павловна, и почему она покинула такое заманчивое место работы?

Я подошла к окну, всматриваясь в идеально подстриженные газоны и прогуливающихся учеников. Все казалось таким показным, искусственным. И я – чужая среди этого великолепия, случайная гостья на чужом празднике жизни.

«Так, Оксана, возьми себя в руки… Это всего лишь богатенькие детки. Ничего они со мной не сделают»— успокаивала я себя.

Собрав волю в кулак, я прошла к столу и открыла ноутбук. Нужно было подготовиться к первому уроку. Темы, примеры, наглядные пособия – все должно быть безупречно. Никаких сомнений, никакой неуверенности. Только профессионализм. Только четкость.

Так… а кто у меня сейчас придет? О… как раз последние курсы. Блин… И почему первое занятие должно происходит именно с ними?