Беги, гендир! Беги, если сможешь!

Друзья! Хочу пригласить вас в свою историю с драконом, попаданкой и отбором!

Посмотрите какая красота эта обложка)

Заходите друзья, скучно не будет)
А здесь можно

Гендир глубоко вздохнул, потянулся своим довольно-таки спортивным и вызывающим зависть у многих молодых парней телом и взял со столика разноцветный коктейль с озорным зонтиком, сделал пару глотков и вернулся к чтению детектива. 

Ласковый ветер приятно освежал кожу, большой соломенный зонт давал хороший, густой тенёк.

«Статский советник, конечно, и умён, и искусен, но автор сей беллетристики явно никогда настоящих преступлений даже и не нюхал, — размышлял Влад. — Но с другой стороны, это выдуманная история, и в ней всё написано так, чтобы не хотелось отрываться от книги. С реальными расследованиями романы обычно имели мало общего. Настоящие дела хотелось поскорее забыть. А уж способы их раскрытия тем более».

— Пап! Папа! — раздался голос дочери сзади. 

Юная девчушка, с коротким весёлым ёжиком волос, с разноцветными яркими прядями, всё ещё больше похожая на мальчика (и слава богу, что пока это так, думал отец), подскочила сзади и, обняв на плечи, чмокнула в макушку:
— Пап, ну ты что тут прохлаждаешься? Забыл какое сегодня число? 

— А какое сегодня число? — мужчина улыбнулся, лениво потянулся, бросил задумчивый взгляд на море. Пора бы и освежиться. 

— Ну папуль, ну ты даёшь, — девчушка шлёпнулась на лежак рядом, взяла его коктейль, пригубили. — Ну и кислятина этот твой фруктовый сок! 

— Так не пей, раз не нравится, — рассмеялся отец. — Так что я там забыл?

— Даю подсказку, — подняв солнечные очки и хитро прищурившись, молвила дочь, продолжая морщиться, но пить фруктовый напиток. — Особый день, когда все женщины, несмотря на возраст, расу и внешний вид, на день становятся богинями!

На этих словах Владислав подскочил с лежака. Его карие, практически чёрные глаза сделались огромными как плошки.
— Видимо, седина на висках всё же добралась и до твоего разума, папуль, раз ты смог забыть о таком важном дне для всех женщин мира.
И Алёнка, натянув на глаза очки, откинулась на спинку лежака. 

Гендир поначалу нахмурил свои густые светлые брови, но злиться на свою дочь он не мог. 

К тому же поседел он давно и за один день. Тот самый день, который изменил всю его жизнь. Но Алёна этого всего не знала. Пусть и дальше так остаётся. 

Владислав Фёдорович должен был отправить поздравление с 8 Марта всем своим женщинам сотрудницам и клиенткам ещё ночью в головной офис. А оттуда уже администраторы должны были разослать видео по филиалам разных стран, выбрав правильное время и сделав перевод на разные языки.
Традиция, которую господин Трудный не нарушал вот уже многие года.
— Поторопитесь, гендиректор, — добавила дочь. – Они тебя не простят, пап, если ты этого не сделаешь. Мы, женщины в своей обиде, сам знаешь, какие злопамятные.

Алёна растянула лицо в хищной ухмылке, закинула руки за голову.

— Который сейчас час? — Владислав пытался сообразить, как же ему выкрутиться. Везде разный часовой пояс. Времени мало. — Может, ещё успею. Надо придумать что-нибудь оригинальное. Быстро снять видео и отправить его Марии. С остальным она сама разберётся и что-нибудь придумает. Она всегда что-нибудь придумывает.

Мужчина запустил пятерню во взъерошенные, выгоревшие на солнце волосы и  заходил босиком по песку взад и вперёд возле шезлонгов. 

Дочь приподнялась на одном локте, улыбнулась.
— Папуль, а ты в курсе ведь, что твоя секретарь, вот уже много лет, как сохнет по тебе? — глядя лукаво и чуть укоризненно молвила она. — Хороша ведь девушка, а пап? Она привлекательна. Ты у меня чертовски привлекателен. Жених, в самом расцвете сил. И чего тебе не хватает, а па?
— Ой, вот не начинай, Алён, только не сейчас, — всё прекрасно видел и знал Владислав, но взаимностью Марии он ответить, увы, не мог.

И на душе гендира от всех этих мыслей стало ещё паршивее.
— Лучше помоги мне выбрать правильные декорации, антураж и снять обалденное поздравление, вместо того, чтобы голову забивать себе тем, чем тебе по возрасту пока не положено. А то иначе мне придётся закрывать свои детективные агентства, а нам с тобой где-нибудь прятаться на необитаемом острове от разгневанных женщин.
— Пффф, — протяжно выдала Алёна. — Сейчас всё будет в лучшем виде, пап. Прорвёшься!
***

От идеи дочери снять видео прямо, так практически в чём мать родила, Владислав категорически отказался, покрутив пальцем у виска. А вот над рубашкой гавайских расцветок и колоритных бус из местных ярких цветов задумался.

— Всё это выглядит право несерьёзно, дочь, — печально молвил Владислав, отмахиваясь от идеи «Алоха» с огромным разноцветным коктейлем в руке. — Привычнее костюм и галстук. По статусу мне не позволительны такие вольности.

— Да-да, компромат, шантаж и всё в таком духе, как же, помню. Скучный ты папа, а женщины в этот день хотят праздника, ярких оттенков, веселья, цветов, — не уступала дочь. Подскочила, обняла отца, нацепила тому на шею цветочное ожерелье. — Пап, на пляже при параде и галстуке это будет более, чем комично. Из тебя тогда мем сделают, а ты же не хочешь стать мемом, верно, пап? 

Отец чмокнул дитё в макушку, усмехнулся: 

— А в клоунской расцветке да с цветами на груди не стану думаешь? Но время поджимает. Костюм ещё отпаривать надо. Мария уже все сети оборвала. Переживает.

Дочь отбежала, с телефоном в другую сторону, чтобы понимать виды издалека. Потом они сделают красивые вставки экзотики в поздравление. 

Господину Трудному предстояло выбрать красивую локацию и произнести речь, полную надежд и энтузиазма. 

Понимая, что уже перегрелся, по самое "не могу" Владислав, хотел как можно быстрее отстреляться, а затем с удовольствием поплавать и вкусно поесть. Последний день отпуска. Нужно его достойно завершить. 

Отложив книгу на столик, придавил небольшим, но увесистым камнем, чтоб не сдуло. Песок нагрелся к этому времени  довольно сильно под палящим солнцем, поэтому мужчина, взял рубашку, цветной бокал с коктейлем, и быстро добежал до кромки воды. 

С облегчением выдохнул, когда прохладная волна соприкоснулась с кожей. Размял круговыми движениями плечи, потянулся. Справа высились высокое нагромождение естественных скал. Гендир частенько любил подниматься туда и отдыхать в уединении, глядя на бескрайние просторы океана. 

Телефон в водоустойчивом пакете Владислав положил в карман шорт и стал карабкаться наверх. 

Поднявшись на плоское плато, мужчина раскинул руки навстречу ветру, и с наслаждением отдался этому свежему потоку стихии, глядя на голубое небо без единого облачка. 

Спустившись на другую сторону скалистого массива, Владислав подошёл к обрыву. За спиной небольшой грот, напоминающий вход в неглубокую пещеру. С этой точки вид был достаточно экзотический и оригинальный для поздравления из отпуска. Мужчина присел, опустив ноги в воду, застегнул рубаху и достал телефон. 

Идея Алёны, с которой согласился Владимир, была проста. Они запишут несколько видео с разных ракурсов, с живописными,  открытыми пейзажами, захватывающими дух. Сам гендиректор закадровым голосом выскажет сердечные благодарности и  пожеланиями. Лицо войдёт в кадр лишь в конце, на пару минут. Добродушная улыбка и пара фраз о совместном светлом будущем. Вот такой нехитрый сценарий они придумали с дочерью. 

Затем Мария с техниками сами разберутся, как всё это правильно скомпоновать и вкусно совместить. 

— И я очень надеюсь, на наше дальнейшее, взаимовыгодное сотрудничество. Я счастлив, что имею возможность создавать вместе с вами, более спокойный и прекрасный мир, подобный этому бескрайнему и умиротворяющее небу над моей головой, – Владислав отсалютовал бокалом. 

Заканчивая говорить, господин Трудный перевёл вновь камеру на воды океана, делая последний кадр.

Что-то холодное и скользкое коснулось его ноги, опущенной в воду.
От неожиданности мужчина дёрнулся, чуть не выронив телефон. Успев поймать его на лету, детектив ногой, отпихнул от себя то, что касалось его снизу. 

— Там что-то плавает, — сказал гендир, загадочно улыбаясь, в камеру. — Наверное, большая рыба. Здесь, на Филиппинах очень много ярких, красивых рыб всевозможных размеров. 

 Но то, что дрейфовало под водой, уплывать не торопилось. Оно с каждым новым набегом волны продолжало биться о скалы.

— А как вам идея, милые дамы, провести совместное расследование? Попробуем заснять на камеру то, что находится под водой, а затем вблизи рассмотрим его внимательнее.

Владислав, наклонился вниз, пытаясь найти наиболее подходящий кусок свободного пространства для съёмки. Но из-за нагромождения острых камней, и скал, рассмотреть толком ничего не получалось.

Он навёл объектив телефона и максимально приблизил ту часть водного покрова, куда прибило объект. 

— Твою ж налево! Не может быть! — тут же отпрянул назад Владимир.
Камера на телефоне продолжала работать и с экрана смотрели абсолютно круглые от увиденного глаза гендира.
— Это подстава! — сказал шёпотом детектив. 

Боковым зрением ему показалось, как что-то светлое мелькнуло сбоку и скрылось в гроте. Владимир нахмурил брови, и не спуская глаз с зияющей темноты пещеры, набрал Марию.

Взволнованные постояльцы отеля разномастной толпой оккупировали стойку администратора. Одни громко кричали, другие эмоционально жестикулировали. Каждый на своём языке пытался что-то спросить. 

Работники отеля широко улыбались, кивали и вновь куда-то звонили, что-то писали и так по кругу.

Я стояла возле входа, наслаждаясь прохладным воздухом от кондиционера, ожидая, что кто-то из персонала заметит нового постояльца и подойдёт ко мне. Но через минуту понимая, что навряд ли это случится само собой и пробиться сквозь эту разношёрстную толпу к стойке можно и не мечтать, поставила чемодан возле столика и прошла на террасу. Там посвободнее и есть бар. 

 Пусть гендир сам звонит менеджеру и оповещает о моём приезде. Достала телефон и набрала его номер. Разговор наш продлился пару секунд.

— Это вы будете моего отца от проблем спасать? — от неожиданности я чуть не опрокинула на себя бокал со свежевыжатым соком. 

Не прошло и пяти минут, как передо мной встала девочка лет четырнадцати, держа в руках ключ карту и загораживая солнце. Рядом усердно улыбался носильщик, держа в руках мой чемодан.

— Смотря кто твой отец? — ответила я улыбаясь.
Дала чаевые парню, отпуская его. Свой саквояж я и сама донесу.

Конечно же, я была в курсе, что это за подросток с короткой, ультрамодной причёской, но с детьми такого возраста я честно не знала как себя вести. Поэтому предпочитала отшучиваться.

— Ваш босс, кто ж ещё, — удивлённо произнесла девчушка. Загорелая, почти цвета тёмного шоколада, в белых коротких шортах и такого же цвета широкой майке. — Людмила Петровна Павлова, это же вы? 

— Да, собственной персоной. Можно не любить и не жаловать, — автоматически пошутила я.

Но девочка шутку не оценила или не поняла.

— Я Алёна, — она внимательно меня разглядывала. — А вы ничего, почти красивая, жаль что курносые шатенки не в его вкусе.
— Он – это твой отец и мой босс, правильно я понимаю? — уточнила на всякий случай. Мало ли кого девочка имела в виду.
— Естественно, — ответила та, при этом так посмотрев на меня, что я почувствовала вину за то, что разочаровала её. 

— Прямолинейно, — усмехнулась я, стараясь сохранить невозмутимый вид. Хотя на деле сама чуть не поперхнулась напитком от такого заявления.
— Не знаю, если вы такая несообразительная, то навряд ли смогу доверить вам своего отца.

Что ж, девочка без тормозов, да ещё и в активном поиске невесты для отца. Ладно. Значит, и я буду рубить правду сплеча. В случае чего не обессудьте. 

— А ты, как я понимаю, своему отцу новую пассию присматриваешь? 

— Ничего я не присматриваю. Просто за него беспокоюсь, без меня он пропадёт, — обиженно надув губки и тряхнув головой, ответила она.

— Ну не дуйся, — говорю я как можно дружелюбнее. — Шучу я так, шучу, понимаешь? Просто твоя фраза не совсем обычна для разговора с деть..., — я осеклась на полуслове. Да, чтоб тебя Люська!
— "Детьми" вы хотели сказать? — Алёна зыркнула на меня. — Я уже не ребёнок, к вашему све́дению. Так и запишите себе, чтобы не забыть. Вдруг у вас помимо тугой сообразительности ещё и память подводит.

Отличное начало знакомства, что тут скажешь. Девчонка, хамка. но не мне её хорошим манерам учить. Вернее, не сейчас. Я устала от перелёта, мне жарко и хочется в душ. И перекусить не мешало бы.
Я глубоко вздохнула.

— Сейчас твой отец будет немного другим занят, так что ему не до личного счастья, тут о репутации думать надо, — "и в тюрьму не загреметь" добавила про себя.

— Да знаю я, не маленькая, — Алина сердито свела брови. — Только мой папа ни в чём не виноват. Поэтому и переживать ему  не стоит. К тому же он очень крутой детектив, быстро во всём разберётся. И я уверена, что заботиться о личном счастье всегда лучше заранее.
Я просто потягивала сок с прикрытыми глазами. Нотаций о личном счастье от угловатой девчушки сейчас мне только не хватало. 
— Пойдёмте, я провожу вас. Он не хочет покидать комнату, пока с другом из посольства не поговорит.

Мы шли мимо бассейнов, окружённых пальмами и цветущими кустарниками. Над головой светло-голубое небо, вдалеке лазурная полоска океана. Ветерок шелестел листвой.

— В отеле всеобщее оповещение, что ли, сделали? — спрашиваю я, глядя как туда-сюда постояльцы бегают по отелю..

Алёна, шедшая впереди меня, пожала плечами:  

— По громкоговорителю всех попросили собраться в холле. Сейчас все кричат, паникуют, съехать из отеля хотят.
Плохой знак.

Возле зелёных зарослей слева кучкой стояла молодёжь. Они жадно провожали нас взглядом.

— Твои друзья? — спросила я после того, как увидала, что Алёна маякнула им подождать. 

— Да. 

Толпа подростков с возрастающим азартом наблюдала за нами, пока мы проходили мимо. Меня рассматривали открыто и в упор.

— Я так понимаю, в отеле не осталось ни одного человека, не знающего о происшедшем? — недовольно сморщилась я. 

— Мы все свободные люди и имеем право знать, что происходит вокруг нас, — говорит Алёна. 

— Радикально, — вздыхаю я, сокрушаясь о том, что чем больше присутствующих людей в курсе проблемы, тем сложнее легенду сделать былью в глазах общества. 

Гендиректора, наблюдающего с балкона коттеджа, я заметила издалека. Почему-то потянуло спрятаться за кустами. Еле сдержала себя, чтобы не совершить этот безумный поступок.

Он украдкой бросил взгляд на меня, а затем стал осматриваться по сторонам, словно ястреб. 

— Еле уговорила папу выпустить меня, чтобы встретить вас, — девочка остановилась, развернулась ко мне и вкрадчиво произнесла. — Людмила…

— Можно просто Люся и на ты. Иначе я чувствую себя слишком старой. 

— Мне будет непривычно, но я постараюсь. Хотела попросить вас…тебя успокоить его, чтобы папа не переживал за меня. Скажите ему, что ничего со мной в отеле не случиться. 

На сей счёт я бы не была уверена, но промолчала. 

— Вы же видели, меня друзья ждут, они переживают. Скажите, что я всего на полчасика к ним и обратно. И никого приглядывать за мной отправлять не надо, — девушка посмотрела за мою спину. 

Я оглянулась. Чуть в отдалении от нас в паре шагов, маячил всё тот же парень, которого вначале я приняла за носильщика. 

Перестраховывается господин Трудный, я его понимаю.

— Попробую сделать всё от меня зависящее, но не гарантирую. На всякий случай на твоём месте, от телохранителя я бы не отказывалась. Так всем спокойнее будет.

— И вы…ты такая же, — вновь надула губки Алёна. 

Развернулась и широкими шагами направилась к домику. 

Ну не умею я общаться с подростками, хоть что со мной делайте. И заодно покажите мне того, кто-то умеет. Пусть и меня научит.

— Вы мне не подходите для решения этой проблемы, — с порога, глядя мне в глаза, заявил гендир.  

Вот те здрасти, прилетела.

Свою дочь он без лишних слов отправил наверх. 

Хотя девочка и показалось мне с первого взгляда немного надменной, но до отца ей, конечно, пока далеко.
А я с этого момента, если честно, мало что понимала. 

Поэтому отвечала рефлексивно, просто реагируя на ситуацию. По-другому не смогла. Разрыв шаблона у меня состоялся, так сказать. Мозг отказывался воспринимать всё серьёзно.

Как только ко мне вернулась способность произносить слова, говорю:
— Откуда... такое мнение, могу я узнать? М-м-мы же даже с вами не знакомы? 

Говорить пытаюсь как можно спокойнее да улыбку на лицо натянула, всё-таки босс передо мной. Вдруг оценит мою хладнокровность и стойкость. Но отрешённость изображать у меня получается, по правде говоря, хреново. Щёки горели, эмоции клокотали да заикание откуда-то у меня обнаружилось. Никогда за собой не замечала такой особенности.

Со стороны гендира ход оказался не просто конём — неожиданный такой ход, а прям ферзём и по самые бубенчики.
В досье, что я собрала на главу «Мопса» были намёки на его непреклонный характер, спонтанные выкрутасы и даже жалобы от бывших сотрудников имелись. 

Но так уж повелось, что с детства я была уверена в своей неотразимости. Всегда считала, что я, как стодолларовая купюра — нравлюсь всем и без дополнительных условий.
Но господин Трудный на то и трудный, чтобы рушить иллюзии и заблуждения. И хотя лично мы с ним ни разу до этого не пересекались, похоже, что у гендира была какая-то информация обо мне, о которой я сама могла даже и не знать.

Ведь чтобы кого-то невзлюбить, нужно чуть больше времени, чем пара секунд первого взгляда. Так я считала до сего момента.

— Нет. Не можете, — сказал, как отрезал. — С вами сейчас свяжется мой секретарь. Всего вам доброго, леди.

Его секретарь — это Машка, а то что я леди — забавно и, конечно, приятно, но проблему не решает.

Разворачиваюсь к двери, которая за мной ещё не успела захлопнуться. Набираю воздуха в лёгкие так много, что аж груди к подбородку подскакивают. Задерживаю дыхание, чтобы чего лишнего не наговорить.
Упаси Боже!

Пройду к себе в номер, успокоюсь, поговорю с Машкой, а там уже решу, что дальше и как мне себя с этим невоспитанным хамом вести. Главное — сейчас промолчать, чтобы хуже не стало. 

Но какая-то бесовская сила, от слова «бесит», развернула меня и я на одном дыхании, выпалила этому зазнавшемуся типу:

— Какого дьявола вы себе позволяете? Я, значит, всё бросаю, лечу к чёрту на рога, плюю на свидание с любимым… А вы меня, значит... тут встречает, как какую-то… вошь недобитую?! 

Меня трясёт. Никак не могу унять мелкую дрожь в руках и ногах.
Мужчина подходит ко мне чуть ближе. Внимательно осматривает как какое-то пирожное на витрине.

— Любимого? — переспрашивает он, вскинув бровь. В уголках глаз играют весёлые искры азарта.

— Ну ладно не любимого, но вдруг бы именно этот парень, как его там зовут, Арсений, мог бы им стать? Но увы, не срослось. Меня на работу вызвали. И я, как очень ответственный человек, примчалась выполнять свой долг. Даже позавтракать не успела, кстати.

 Господин Трудный вперился в меня орлиным взором, теперь уже не скрывая своего веселья:

— Это вы меня спрашиваете, как зовут претендента на вашу любовь? Или у вас их так много, что сложно запомнить каждого по имени?

— К вашему све́дению, я не так часто бываю на свиданиях, чтобы забывать имена.

— Хммм... А что с вами не так, раз мужчины не назначают вам свиданий? С виду вроде вполне себе лакомый кусочек, я бы не отказался.
А вот эта наглость так наглость! Зашкаливают все датчики. Чувствую, как краска заливает лицо.
Кто тебя тянул за язык, Люська? Ушла бы сразу спокойной, гордой и неприступной, а сейчас что?

Надуваю щёки, в диком желании послать господина Трудного куда подальше.
Передо мной стояла абсолютная противоположность тому, что я видела в поздравительном видео. 

И откуда только взялась на этом суровом, наглом и абсолютно без тормозов лице та искренняя улыбка, которая могла бы сразить в самое сердце любую женщину. 

Или почти каждую. Я вот, например, устояла, не подалась.
И хорошо, кстати, потому что такая первая встреча надолго у меня отобьёт желание попадаться на удочку милых и лучезарных улыбок от незнакомых мужиков.

— Знаете, что… — я осеклась, потому что не знала, что сказать.
"Да пошёл, ты господин Трудный в то самое место, откуда выбраться дано не каждому», — вертелось на языке. Все другие слова куда-то сами испарились, словно их корова слизала.

— Да не кипятитесь вы так, — усмехается гендир, давая понять, что прекрасно понимает, что у меня на уме. — Я пошутил. Даже я не пойду вами на свидание. Слишком быстро заводитесь, а, значит, сразу сгорите. Мне такое неинтересно. 

Я так понимаю, предала его наглости не существует. Неинтересно ему! Это мне больше неинтересно выслушивать оскорбления, и главное, что обидно, незаслуженные. 

Я громко зарычала, с ненавистью зыркнула на этого гада и топнула ногой от бессилия.
Дальнейший разговор с этим хамом был бессмысленен.
Хватаю за ручку свой чемодан.
Чёрные глаза смотрят с вызовом. Мужик нагло оглядывает меня с головы до пят и плотоядно улыбается.
Хотя этот хищный оскал сложно назвать улыбкой.

Выдыхаю, отворачиваюсь и иду к выходу.
— Позавтракать не забудьте, раз уж по моей вине вы голодная остались и без жениха, — летит мне на прощание.

— Всенепременно. А вы тогда сами спасайте свою гендирскую задницу, а я пошла отдыхать за счёт вашего заведения. 

— Не больше недели, — кричит он вослед. — Остальное — за свой счёт. И постарайтесь не попадаться мне на глаза.

— Две недели и возьму номер на другом конце отеля, — громко говорю я, заворачивая за угол. Затем выглядываю и добавляю: — И в компенсацию входят все рестораны, бары и дискотеки, что я собираюсь здесь посетить. Где-то же мне надо жениха нового себе искать. И ещё экскурсии, если вы не хотите, чтобы я мозолила ваши гендирские очи.

Владислав Фёдорович уже закрывал дверь, но на последней моей фразе остановился, зло посмотрел на меня. 

Я упёрла руки в бока, показывая, что не шучу, и если он не согласится, то я ему даже ночью во сне являться начну. Господин Трудный тяжело и громко выдохнул и, нетерпеливо взмахнув рукой, захлопнул с грохотом дверь. 

Классно поговорили. От души, можно сказать. Ну ладно, уговорил гендир: не поработаю, так хоть повеселюсь и отдохну от души!
Не нужна тебе моя помощь? Вот и славно. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Вот и спасай себя сам, наглая морда.

***

Здесь можно , если вы ещё вдруг этого не сделали)

Вытерев испарину со лба, открываю свой номер. Хорохориться я всегда умела и ещё как, но вот когда закрылись за мной двери и я оставалась одна, то вся моя храбрость куда-то улетучивалась и сложно было унять мелкую дрожь во всём теле. 

Вот и сейчас, закинув чемодан на кровать, я тут же прошла к мини-бару. Руки трясутся, зуб на зуб не попадает. 

Надо срочно успокоить чем-то свою истерзанную душу и растоптанную честь. Или нет. Честь пока осталась при мне, а вот над моей профессиональностью вдоволь надругались. 

Но нутро холодильника встретило меня лишь банками с прохладительными напитками и бутылочками с водой.

— Отстойный вы отель выбрали, гендиректор! Даже мини-бара нет для несчастных клиентов. Как нервы-то лечить прикажете?

С шипением откупорив банку со сладкой газировкой, выпила почти залпом, поморщилась, когда газики ударили с огромной силой в нос и сказала, глядя на себя в зеркало и передразнивая господина Трудного: 

— «Нет. Не можете. Я уже распорядился прислать мне другого специалиста», — сымитировала и его позу, и поворот головы и прищур чёрных глаз. — Ха-ха гендир, я даже и не подумаю сдаваться. Думаете я сама не в состоянии поколдовать, и до причины такого ваше неадекватного поведения докопаться?

Быстро подключила ноут и вышла в сеть. 

Полчаса сёрфа в интернете ничего не дали.
Сходила в душ, с завистью посмотрела на воды океана, что голубой полоской на горизонте очень настойчиво манили к себе, уговаривая забить на вотэтовотвсё, бросится в омут с головой, нырнуть вглубь и пусть остальной мир, вместе с гендиром катиться колбаской куда подальше.

Тяжело вздохнула и набрала подругу.

— Да, брось Машуль, — говорю, после того, как выслушала кучу объяснений и извинений о поведении нашего босса. — Ты тут не причём, так что прекращай извиняться. Кто едет мне на замену? 

Мария отводит взгляд, а я вся напрягаюсь. Ой чую что-то недоброе. Так было всегда, когда Машка мне собиралась врать.

— Я пока ещё выбираю и согласовываю кандидатов с Владиком.

— Машуль?

— Нет Люсь, и не проси.

— Пара дней, всего пара дней, а?

Подруга вновь отводит глаза:

— Через пару дней гендиректор будет уже в Лондоне. Билеты я ему купила и Ольга Сидорова сразу туда же полетит.

Машка прикусила губу, так как поняла, что сболтнула лишнего.

— Серьёзно? Вместо меня эту гадюку на груди хотите пригреть?

— Я человек подневольный, Люсь и ты прекрасно знаешь. Что гендир сказал, то я и делаю. Он просил мне выслать личные дела тех журналистов, кто работает по теме личного пиара. Прос конфликт с тобой, вообще ничего не сказал, лишь то, что нужен другой специалист. И в этот раз запросил именно с фотографиями. Уж не знаю, что у Владислава на уме, но он выбрал Логинова, но тот в Африке, и оставалась только Ольга. Он сказал, что подойдёт.

— Что же у вас там произошло, а Люсь? — спрашивает Машка, жалостливо глядя на меня.

— Примерно я догадываюсь откуда ветер дует, но мне нужна твоя помощь, Маш. 

— Если не придётся врать Владику, то помогу, чем смогу.

— Хотела я тут фотографию его покойной жены, пусть земля ей будет пухом, в интернете раздобыть, но что-то не смогла найти. 

— Зачем тебе? — настороженно спрашивает подруга. Я вижу, как она вся выпрямляется, напрягается. — Что ты задумала, Люсь?

— Да ничего плохого, честно, — улыбаясь и поднимая руки вверх, как можно беззаботнее отвечаю я. — Это мой личный интерес. Хочу проверить теорию, права я или нет.

— На твоём месте, я бы эту тему лучше в присутствии Владислава Фёдоровича не поднимала никогда. Владик, как раненый зверь становится неуправляемым, когда речь заходит о его покойной жене. 

— Поверь, родная, я и не собиралась. Говорю же, что мне бы теорию одну проверить и больше ничего. 

 — Здесь я тебе не помогу. Он всё фотографии удалил из интернета, до того как я пришла к нему на работу. 

— Вот как? А в газетах, когда освещали трагедию, не печатали её фото? 

— Журналистам поначалу запретили не только печатать фотографии всего семейства, но и раскрывать настоящие фамилии. Господин Трудный тогда в капитанах полиции ходил. Сама понимаешь какой уровень. Это уже позже кто-то из самых наглых раздобыл информацию и обнародовал её.

— Надо же, какой поворот… А у вас где-то в архивах агентства не завалялась? Может, у него на столе стоит фото в рамке? — Машка отрицательно покачала головой. 

Ещё минут десять моя подруга рассказывала о трудных временах, которые довелось пережить нашему боссу после гибели жены, но номер дела и фамилию главного следователя по нему я всё же смогла от неё узнать. 

На прощание Машка пожелала мне приятного отдыха, не принимать на свой счёт слова гендира и не расстраиваться, потому что это всё-таки господин Трудный, а с ним легко никогда не бывает.

Я кивнула, пообещал, что постараюсь и вышла на охоту в сеть. 

Не верю я, что все журналисты, кто тогда освещали это дело, подчинились приказу и не слили ни одной фотки жертвы. 

Да, в те годы капитан полиции Трудный был непримиримым, грозным и опасным, но всегда есть те, кому плевать на все звания и угрозы.

Имена тех, кого подозревали в том убийстве, которое всё-таки потом перевели в разряд случайных смертей по неосторожности, я нашла сразу, как только ввела имя следака по делу.

Ну а там ниточку за ниточкой и я вышла на иголочку. 

С монитора на меня смотрело лицо молодой женщины из архива старых, непопулярных по тем временам газет. 

И даже при плохом качестве, можно было увидеть моё с ней сходство. Не нужно обладать огромным IQ, чтобы понять причины такой реакции гендира на меня.

— Вот как значит, господин Трудный. Вы не желаете бередить старые раны? — сказала я, глядя в глаза той, что как будто была мне родной старшей сестрой. — Но Людмила Петровна Павлова так быстро не сдаётся, дорого́й босс и даже туманный альбион её не остановит.