Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья

– Не волнуйся, в любом случае ей не долго осталось! Я уже все для этого подготовил. Сейчас моя охрана увезет Оливию, эту уродливую нищенку в самую далекую часть моих земель – в поместье на Морозных Утесах. Где она будет прозябать пока не раскроет свою силу. А потом… потом с ней может случиться какая-нибудь неприятность.

Я с ужасом вслушиваюсь в доносящийся из-за зеленой изгороди голос своего только что состоявшегося мужа, драконьего герцога Габриэла Арно.

И, в отличие от его обычного голоса, ровно и приятного, звучанием которого я только что наслаждалась, когда он на церемонии приносил мне клятву верности, сейчас он источает лишь ярость.

– Хотя, нет. Пожалуй, я оговорился. С ней не “может” случиться какая-нибудь неприятность. С ней ОБЯЗАТЕЛЬНО случится какая-нибудь неприятность. И тогда уже ничто не помешает нам с тобой быть вместе.

Я до сих пор не могу поверить в то, что услышала. Меня трясет, мысли путаются, и я не знаю, что делать.

После того, как прошла свадебная церемония и начался банкет, Габриэл куда-то вышел и надолго пропал. Забеспокоившись, что с ним что-то случилось, я вышла в сад и не доходя до беседки, услышала ЭТО.

Мое сердце моментально летит вниз, и мне стоит огромных усилий просто устоять на ногах.

Нет… это невозможно… это какой-то бред.

Ну, не мог Габриэл сказать таких слов.

Точно!

Наверняка, этот голос просто похож на голос Габриэла. А на самом то деле он принадлежит кому-то еще.

Тем более, может, они вообще говорили про другую Оливию. Не про меня.

Но почему, в таком случае, мне настолько плохо?

Трясущимися от волнения руками я аккуратно раздвигаю ветки живой изгороди, чтобы хотя бы одним глазком заглянуть в просвет. Чтобы убедиться, что это я сама себя накрутила.

Но вот между листьями появляется долгожданный просвет и меня будто бы швыряют в ледяной прорубь.

Там, на веранде стоит ни кто иной, как Габриэл Арно, мой муж. Высокий, стройный, с зачесанными назад темными волосами, узкими скулами и прямым взглядом карих глаз. На нем темно-зеленый камзол, накинутый поверх черной рубышки.

Рядом с Габриэлом, похабно улыбаясь, в очень откровенном желто-золотом платье, из которого все буквально вываливается, стоит маркиза Хлоя Валентайн. И не просто стоит, она прижимается к моему мужу и поглаживая ногтем указательного пальца его мощную грудь через полурасстегнутую рубашку.

Это та самая маркиза, которая недавно приехала к Габриэлу с деловым разговором. Теперь-то я вижу, что в ее понимании означает “деловой разговор”.

– Ну дорого-о-ой, – противно тянет она, – Это же сколько ждать! Год, два? Откуда ты вообще взял, что у нее есть какие-то силы? Она же обычная голодранка. Еще и страшная, как выгребная яма.

На этих словах я против воли стискиваю кулаки.

Вот ведь наглая дрянь!

В этот момент мне отчаянно хочется, чтобы Габриэл защитил меня. Осадил бы или сказал, что она не права.

Но вместо этого, он только… смеется?

– Да, тут ты права, по сравнению с тобой она страхолюдина та еще. А по поводу силы, тут я уверен. Я сразу же все почувствовал, как только мы встретились. Ее силы только начали пробуждаться. Поэтому потерпи, милая, осталось совсем недолго.

Перед глазами всё окончательно смазывается. Меня мутит, стук сердца тяжелым эхом отдается в висках.

Подумать только… все, что я считала красивой сказкой, оказалось ложью!

Даже наша самая первая встреча с Габриэлом и та – фальшь от начала и до конца.

Я тогда работала помощницей в цветочном магазине. Во дворце герцога Арно должно было состояться какое-то крупное мероприятие, и им очень не хватало рабочих рук, поэтому наняли даже людей со стороны.

Мне поручили украшать цветами беседку. Ту самую, на которой сейчас стоят эти двое.

И, как-то так получилось, что проходя мимо, Габриэл случайно коснулся моей руки ребром своей.

В тот же момент он остановился, как вкопанный, и, окинув меня заинтересованным взглядом, попросил позволения познакомиться.

Тогда я не могла поверить своему счастью. Мало того, что на меня, простую сиротку, обратил внимание сам герцог Арно – такой статный, галантный и обходительный. Так он же, спустя некоторое время, приехал лично в лавку, где я работала, чтобы сделать предложение, сказав, что влюбился в меня без памяти.

От нахлынувших воспоминаний становится еще более тошно.

Но самое ужасное, что тот Габриэл, который добивался моей руки, и тот, которого я вижу сейчас, это будто бы два разных человека. Если первый общался со мной почтительно и уважительно, то второй сейчас ведет себя, как жестокий тиран.

На миг меня даже посещает предательская мысль поговорить обо всем с Габриэлом с глазу на глаз. Чтобы удостовериться в своих опасениях или полностью развеять их. Но стоит только об этом подумать, как…

Перед глазами у меня предстает невероятно яркая картинка.

Я стою на вершине башни из белого кирпича. Передо мной открывается вид скалистых гор, занесенных снегом. В лицо бьет ледяной ветер, который царапает кожу и режет глаза.

Мне страшно. Слезы льются из глаз.

А позади меня стоит Габриэл. Он смотрит на меня ненавидящим взглядом. Делает шаг, поднимает руку и, бросив что-то неразличимое, с силой толкает меня с этой башни прямиком вниз.

Ветер врезается мне в спину, будто пытаясь удержать меня в воздухе, и доносит брошенные Габриэлом слоа: “Наконец-то мы с тобой прощаемся, моя нелюбимая женушка!”

Я вздрагиваю, и картинка сразу же рассыпается, оставляя после себя необъяснимое ощущение реальности происходящего.

И после него у меня сразу же появляется осознание того, что я должна делать.

Бежать!

Бежать как можно быстрее, пока у меня еще есть время!

✿ Дорогие читатели! ✿

Не забывайте ставить лайк (мне нравится), добавлять книгу в библиотеку и подписываться на меня, чтобы не пропустить продолжение этой истории, мои новые книги, подборки, важные объявления и новости:

Если вам понравилась книга, пожалуйста оставьте комментарий - мне будет очень приятно☺

Спасибо вам!
❤ С любовью, Адриана! ❤

Спасибо вам за то, что читаете эту историю.
Думаю, будет очень интересно показать вам главных персонажей:

Для начала, позвольте познакомить вас с главной героиней это истории, Оливией Арно.

Ее супруг, драконий герцог Габриэл Арно.

Настоящий любовный интерес Габриэла – маркиза Хлоя Валентайн

Та самая беседка, возле которой познакомились наши герои и возле которой Оливия услышала ужасный план Габриэла.

Быстрее, чем успеваю подумать, срываюсь с места и кидаюсь обратно во дворец.

Молнией проношусь мимо столпившихся в зале гостей, которые чопорно отхлебывают что-то из высоких бокалов и посмеиваются над одними только им понятными шутками. Меня, пробегающую мимо них, они лишь обливают презрением.

Тем же самым, с которым обо мне отзывался Габриэл.

Меня обуревает обида, в горле появляется громадный ком. Тело предательски дрожит, но я продолжаю бежать вперед, с трудом переставляя ноги в пышном нежно-кремовом свадебном платье.

Врываюсь в свою комнату и первым делом переодеваюсь в свою привычную одежду – удобное дорожное платье песочного цвета, которое не сковывает движений. Не смотря на то, что Габриэл настаивал на том, чтобы я выбросила свою старую одежду, я не смогла этого сделать.

И сейчас я мысленно хвалю себя за такое решение.

К сожалению, пока это единственное, за что я могу себя похвалить. Потому что меня сразу должно было насторожить то, что такой влиятельный дракон вдруг ни с того ни с сего обратил свое внимание на меня, небогатую сиротку.

К сожалению, любовь с первого взгляда бывает только в сказках.

Пока я в панике собираюсь, укладывая в старенький саквояж свои скромные пожитки, лихорадочно соображаю, что делать дальше.

Бежать – это понятно.

Я не собираюсь ни прозябать где-то в заснеженных скалах, ни прощаться с собственной жизнью в угоду такому двуличному мерзавцу.

Вот только, этот самый двуличный мерзавец – драконий герцог, владелец земель, в которых я родилась. Где я могу от него скрыться? Есть ли вообще такое место?

Под руку попадается резная шкатулка, в которой я держу всякую мелочевку – серьги, цепочки, кулоны – и меня тут же осеняет.

Поставив шкатулку на кровать, я открываю ее и достаю оттуда письмо, которое мне вручили на днях.

Письмо, которое я сначала приняла за неудачный розыгрыш, а потом и вообще забыла из-за свадебной суеты. Ведь в нем говорилось, что недавно отошла в мир иной моя тетя, которая завещала мне свое состояние. А именно, поместье в соседнем герцогстве Аквиния.

Вот только, какая еще тетя, если у меня никого нет? Моя мама ушла давно, еще при родах, я ее даже не знала никогда. А отца год назад подкосила тяжелая болезнь. Но даже так, он всегда говорил, что у нас нет никаких родственников и сызмальства учил меня рассчитывать только на собственные силы.

И все же…

Вдруг это правда?

Вдруг у нас была какая-нибудь дальняя родственница, о которой отец не знал?

Мне отчаянно хочется на это надеяться. Ведь тогда у меня появится крохотный шанс исчезнуть из поля зрения Габриэла. Тем более, насколько я помню, отношения между герцогством Аквиния и герцогством Хайзер, которое принадлежит Габриэлу крайне натянутые. Я бы даже сказала, откровенно враждебные.

Так что, пожалуйста, пусть то, о чем говорится в этом письме, будет правдой!

Трясущимися руками вытаскиваю из шкатулки конверт и впиваюсь взглядом в ровные строчки.

“...чтобы вступить в наследство, вам нужно обратиться к душеприказчику Юдеусу Сегалю из города Руаль”

Тогда решено!

Я еду в Руаль. И если уж это все-таки окажется чьим-то глупым розыгрышем, то я все равно буду на один шаг дальше от Габриэла (называть его мужем после того, что я от него услышала, у меня просто язык не поворачивается). Ведь Руаль находится в центре герцогства Аквиния.

В крайнем случае, я попытаюсь найти там работу. В конце концов, я люблю ухаживать за цветами и работать с землей. Кому-нибудь я точно пригожусь…

Однако, стоит мне окончательно решиться и схватиться за ручки саквояжа, как дверь в комнату содрогается от тяжелых ударов.

Я вздрагиваю и, покрываясь ледяным потом, гипнотизирую ее, втайне надеясь, что тот, кто сейчас стоит за ней, развернется и уйдет.

– Мадам Арно, вы там? – доносится до меня знакомый голос.

От которого меня ведет из стороны в сторону и перехватывает дыхание. Потому что этот голос принадлежит Марку – начальнику стражи Габриэля.

Дыхание перехватывает настолько, что даже если бы я хотела что-то ответить, то не смогла бы.

– Мадам Арно, откройте дверь! – надрывается за дверью Марк, – Ваш супруг хочет вас видеть!

Эти слова действуют на меня как пощечина.

Ага, хочет он меня видеть, как же! Единственное, где он хочет меня видеть, это – в Морозных Утесах!

Не говоря о том, что когда Габриэл действительно хотел, чтобы я к нему пришла, он присылал ко мне кого угодно, но не Марка. Либо дворецкого, либо кого-то из охраны, дежурившей у его кабинета.

Тогда как Марк с самого первого нашего знакомства меня невзлюбил. Как только Габриэл привез меня во дворец и представил сначала слугам, а потом и ему, вечно угрюмому черноволосому мужчине с неприятным пристальным взглядом, первое что тот сказал, было:

– Я распоряжусь, чтобы мои люди внимательнее следили за столовым серебром и предметами искусства.

Причем, сказал он это с таким пренебрежением в голосе, что мне стало не по себе. И, хоть Габриэл тогда осадил Марка и принес мне извинения, сказав, что тот всего лишь рьяно выполняет свою работу, настойчивое чувство неприязни никуда не делось.

К слову, это была еще одна ложь, которой я поначалу не придала большого значения. Хотя, следовало бы…

Так что, держу пари, как только Марк узнал о том, что Габриэл хочет сослать меня в Морозные Утесы, он сразу вызвался сопровождать меня.

Однако, большее неприятие, чем от него, я испытала только от матери Габриэла, Матильды Арно. Моей нынешней свекрови. Которая, всегда проходя мимо, обязательно шипела рассерженной кошкой что-то в духе: “И что мой мальчик только нашел в такой оборванке как ты? Небось, околдовала его, ведьма?”

Впрочем, сейчас явно не подходящий момент вспоминать об этом.

Стук усиливается, дверь ходит ходуном – того и гляди разлетится в щепки.

– Не заставляйте меня применять силу! – голос Марка звучит жестче, в нем чувствуется раздражение.

И что делать? Из этой комнаты только один выход и тот сейчас перекрыт Марком.

Я в панике озираюсь. Взгляд падает на окно.

Точно!

Здесь всего лишь второй этаж, а под нами клумбы. Если удачно приземлюсь, даже ничего и не почувствую.

Да и в любом случае, это намного лучше, чем просто стоять и ждать, пока дверь не распахнется и Марк не потащит меня вниз.

Моментально решившись, я подскакиваю к окну, распахиваю его и выглядываю вниз.

Пальцы впиваются в подоконник и дрожат. Как бы я себя ни убеждала, а до клумбы, на которой раскинулись пышные кусты белоснежного жасмина, лететь не так уж и мало.

– Так, мне это уже надоело! – доносится взбешенный голос Марка из-за двери, – Ломайте ее!

В тот же момент в дверь врезается что-то массивное. А я вскрикиваю, подпрыгнув от неожиданности на месте.

Отчаянно закусив нижнюю губу, скидываю вниз саквояж. Затем, перевожу взгляд на забранную специальным ремешком в углу занавеску и осторожно дергаю ее.

Вроде, держится прочно. Но выдержит ли она меня?

Бум!

В дверь снова что-то врезается, а я понимаю, что у меня уже просто нет времени беспокоиться о таких мелочах.

Перекидываю занавеску за окно и забираюсь на подоконник. Внутри меня все вопит от страха – никогда прежде мне не доводилось прыгать из окон. Но если выбирать между тем, чтобы спрыгнуть со стены поместья в Морозных Утесах и из окна этого дворца, я выберу последнее.

Тем более, что дверь за моей спиной уже натужно скрипит, трещит и ходит ходуном.

Одновременно со следующим оглушительным грохотом, я хватаюсь за занавеску и делаю шаг вперед.

Сердце бешено ухает вниз, я едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать и отчаянно цепляюсь за занавеску. На секунду, мое падение останавливается и я просто качаюсь на ней за окном.

Теперь, мне надо всего лишь разжать руки и упасть ровнехонько на кусты жасмина.

Но руки сводит такой спазм, что меня и насильно никто бы не заставил разжать их.

За спиной раздается неожиданный треск.

В первую секунду мне кажется, будто дверь не выдержала. Но потом, я резко лечу вниз и отстраненно понимаю, что это не выдержала либо занавеска, либо карниз.

Так или иначе, но я падаю прямо в заросли жасмина, которые тут же осыпают меня белоснежными лепестками и обдают приятным сладковатым запахом.

Уф!

Пусть не совсем сама, но я все-таки спустилась. Теперь, главное, не растерять драгоценные секунды моей форы.

Вскакиваю на ноги, подхватываю саквояж и что есть сил несусь через задний двор к выходу для слуг. Если где я и смогу выбраться незамеченной, то только там.

Но стоит только поравняться с резной металлической дверью, больше похожей на калитку, как передо мной неожиданно возникает фигура, в которую я с размаху врезаюсь.

– Куда это ты собралась, оборванка? – тут же доносится до меня противный шипящий голос.

***

✿ Дорогие читатели! ✿

Не забывайте ставить лайк (мне нравится), добавлять книгу в библиотеку и подписываться на меня, чтобы не пропустить продолжение этой истории, мои новые книги, подборки, важные объявления и новости:

Если вам понравилась книга, пожалуйста оставьте комментарий - мне будет очень приятно☺

Спасибо вам!
❤ С любовью, Адриана! ❤

Нет… пожалуйста, только не это!

Еще до того, как я вскидываю голову, уже понимаю, кого я сейчас увижу.

Передо мной возвышается Матильда Арно, мать Габриэла и моя свекровь.

Как всегда, при виде меня, ее лицо перекашивается. Оно и так покрыто сетью глубоких морщин, а в таком разъяренном виде оно вообще пугает. Пепельно-серые волосы рассыпаются по плечам, а бледная кожа моментально становится насыщенно-красного оттенка.

Широко расставив ноги и уперев руки в бока, Матильда прожигает меня насквозь ненавистным взглядом.

– Простите… – я лихорадочно пытаюсь придумать какую-нибудь отговорку, чтобы свекровь не подняла вопль, на который сбежались бы все вокруг, но в голову как назло ничего не лезет, – Извините, что налетела на вас, но мне правда очень нужно бежать. Еще раз простите.

Самое главное, откуда она тут взялась? Сама же говорила, что ни за что не приедет на нашу с Габриэлом свадьбу!

Ну, как говорила… в основном, кричала и топала ногами. Захлебывалась слезами, умоляла сына одуматься и вышвырнуть меня на улицу.

Но вот она стоит у выхода для слуг.

Приехала тайком на свадьбу посмотреть и не рассчитала время, что ли?

Пытаюсь обойти ее стороной как Матильда вдруг резко вскидывает руку и цепко хватает меня за запястье.

– Стоять! – грозно командует она и, окинув меня взглядом с головы до ног, еще больше хмурится, – Не поняла, а где твое свадебное платье? Где все украшения, которые подарил мой мальчик? Ты… что это, решила сбежать с собственной свадьбы?!

Ее глаза так широко распахиваются от шока, что я вижу в них собственное отражение.

– Да! – моментально хватаюсь я за эту соломинку, – Вот именно!

Хоть мне и не нравится обманывать старую женщину, – даже такую занозу, как Матильда – но сейчас у меня просто нет другого выхода. Раз уж судьба дарит такой шанс, глупо им не воспользоваться!

– Я осознала, что не пара вашему сыну! И я очень жалею, что не поняла этого раньше! Ведь тогда мы бы не доставили друг другу столько страданий! – ну, хоть здесь ни капли не обманываю.

Правда вот Матильду мое откровение почему-то не устраивает. Шок в ее глазах сменяется на подозрение.

– Небось, обокрала его, да, оборванка? А теперь пытаешься смыться! Живо верни, что взяла!

Она, как клещ, вцепляется в мой саквояж и с недюжинной силой, неожиданной для своего возраста, резко дёргает его на себя.

Саквояж не выдерживает и с печальным треском раскрывается. Хищно оскалившись, Матильда ныряет в его недра и разбрасывает мои вещи, яростно шипя себе под нос:

– Я знаю, ты точно что-то украла! Недаром же решила сбежать! Дрянь такая, я выведу тебя на чистую воду! Ты у меня ещё наплачешься!

– Я ничего не крала! Это мои вещи! Мне и даром ничего не надо от вашего сына! – отчаянно кричу я, отбиваясь от нее.

Но свекровь словно не слышит меня и все более ожесточенно потрошит мой саквояж. Лишь добравшись до дна, она замирает, как громом пораженная. Будто не в силах поверить, что я и правда не взяла ничего чужого.

Тем временем, за спиной доносится далекий, но четко различимый голос Марка:

– Мсье Арно будет в ярости, если узнает, что она сбежала! Обыщите весь дворец!

Я подхватываю разбросанную одежду и снова кидаюсь к калитке, но Матильда опять оказывается у меня на пути.

– Я не могу понять чего ты добиваешься, оборванка! – меряет она меня подозрительным взглядом.

– Да говорю же вам, ничего! – не выдерживаю я, – Я хочу только как можно быстрее убраться отсюда!

Губы Матильды складываются в одну тонкую белую линию, а брови медленно ползут вниз.

Наконец, она снова хватает меня за запястье, но на этот раз неожиданно тянет в сторону выхода.

– Тогда, пошевеливайся!

Что?! Она помогает мне сбежать?

Происходящее просто не укладывается в голове. Мне кажется, что вот-вот Матильда развернется и потащит меня в противоположную сторону, на голос Марка.

Но, нет! Она выводит меня через калитку для слуг, возле которой стоит роскошная карета.

Похоже, мое предположение, что она приехала тайком посмотреть на церемонию, было верным.

Не отпуская моего запястья, она распахивает дверь кареты и больно пихает в спину.

– Залезай!

– Мадам, мы снова куда-то едем? – доносится спереди басистый голос кучера.

– Не мы, а ты. Отвезешь одну оборванку в город и сразу вернешься обратно. Все понял?

– Конечно, мадам.

Все еще не в силах поверить в то, что это не сон, осторожно забираюсь в карету. Внутри меня полнейший хаос. Чем дольше я нахожусь рядом с Матильдой, тем сильнее жду, что в любой момент она передумает и завопит во все горло, привлекая внимание охраны.

Но как только я сажусь на место, Матильда будто бы разом теряет ко мне интерес.

– Спасибо вам огромное, – вырывается наружу моя искренняя благодарность.

Матильда резко оборачивается и снова прожигает меня яростным взглядом.

– Не думай, что я помогаю тебе просто так! – внезапно, шипит она мне, – Прежде чем я отпущу кучера, ты дашь мне слово!

– Какое же? – настораживаюсь я.

– Никогда! – срывается на грозный рык Матильда, – Никогда больше не появляйся рядом с моим сыном! Навсегда забудь дорогу в это место! Ты меня поняла?!

– С радостью! – облегченно выдыхаю я, – Можете в этом даже не сомневаться!

На моей жизни, это – самое простое обещание, которое я и сама изо всех сил хочу сдержать.

Не говоря ни слова, Матильда с силой хлопает дверью и отворачивается.

– Трогай! – командует она кучеру и тот, щелкает вожжами.

Однако, стоит только карете развернуться, как со стороны выхода для слуг, появляется группа охранников во главе с Марком.

Потихоньку раскрываем персонажей, заявленных в визуалах 🙂

Марк, начальник охраны Габриэла Арно

Та самая шкатулка с бижутерией Оливии и судьбоносным письмом о наследстве от неизвестной родственницы

А это цветник из зарослей жасмина

Проклятье!

Едва я замечаю серебристо-черную форму охраны Арно, как тут же вжимаюсь в спинку сидения, отпрянув от окна.

Мое сердце, только недавно успокоившись, снова заходится бешеным стуком, а уши закладывает.

Осторожно сползаю по стенке вниз и, обхватив подрагивающими руками саквояж, крепко зажмуриваюсь. Лошадиные копыта ровно цокают, колеса поскрипывают, а карета мягко качается из стороны в сторону. Вроде, все как и должно быть, но меня упорно преследует наваждение, что сейчас кучер резко затормозит и дверь кареты грубо распахнется.

Только на этот раз, вместо Матильды, на пороге возникнет Марк, который с кровожадным выражением на лице, схватит меня и потащит наружу, где уже ждет Габриэл.

Боги, я всего лишь хочу уехать из этого ужасного места и оказаться в безопасности! Разве я хочу слишком многого?

Проходит время, однако карета по-прежнему едет не останавливаясь.

А меня разрывает на части от беспокойства. Избавиться от которого я смогу лишь убедившись, что мне больше ничего не угрожает.

Осторожно поднимаю голову, краешком глаза выглядываю в окно и… чувствую, как седею, а мое сердце спотыкается и летит вниз увесистым камнем.

Мы уже заворачиваем за поворот, но то, что я успеваю увидеть за долю секунды до того, как мы скрываемся за кронами деревьев, намертво врезается в память.

Все у той же калитки, Матильда с перекошенным от бешенства лицом тыкает пальцем в карету, которая увозит меня из дворца Арно. В этот момент мое воображение ярко дорисовывает, как Марк, стоящий рядом с ней, бессильно скрипит зубами от ярости.

Похоже, Матильде все-таки сказали, что свадебная церемония состоялась. А это значит…

“Что они сейчас же бросятся в погоню!” – наваливается на меня пугающее осознание.

И что теперь делать?

Я нисколько не сомневаюсь в том, что им не понадобится много времени, чтобы нагнать нас. Но пока у меня снова появилась крохотная фора, нужно срочно что-то придумать.

Пересаживаюсь на сидение напротив и, привстав, обращаюсь к кучеру:

– Простите! По какой дороге вы сейчас поедете?

– По самой короткой, конечно.

Кучер поворачивается ко мне вполоборота, и я замечаю на его загорелом и заросшем бородой лице, непонимание.

– А мы можем проехать через Сорос?

К замку Арно ведет две дороги. Одна напрямую до Бертоля, – куда и должна доставить меня карета – а другая через несколько крошечных городков. Даже, наверно, правильнее будет сказать, поселений. Ближайшее из которых как раз Сорос.

Если бы мы успели доехать дотуда, я бы смогла пересесть в другую карету или затеряться в толпе.

– Извините, но я хотел бы как можно быстрее вернуться обратно, – отзывается он.

– Пожалуйста, – умоляюще складываю руки, – Если нужно, я вам заплачу, но умоляю вас, сверните к Соросу. Иначе, меня догонят и… страшно подумать что будет потом.

Непонимание на лице кучера перерастает в ошеломление.

– Простите меня великодушно, но вы же невеста мсье Арно, разве нет?

– Уже… супруга… – через силу выдавливаю из себя.

Никогда бы не подумала, что такое теплое и уютное слово будет так болезненно отзываться груди.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – трясет он головой, – К чему вам куда-то ехать? Тем более, в Сорос. Сидели бы спокойно во дворце.

– Затем, что я не хочу иметь с этим местом ничего общего! Ни с ним, ни с кем-либо из семьи Арно! – в сердцах восклицаю я, – Выбор, который я сделала, был ошибкой! Самой огромной ошибкой в моей жизни! Которую я очень хотела бы исправить, но пока не понимаю как…

Я вцепляюсь ногтями в край сиденья. Все то, что я держала в себе после рокового разговора Габриэла и Хлои, вдруг выплескивается наружу.

– Иными словами, вы жалеете, что связали свою жизнь с семьей Арно? – с непонятной интонацией в голосе, переспрашивает кучер.

– Не передать словами, как жалею, – печально отвечаю я, – Знала бы я, сколько страданий мне принесет эта встреча…

– Вы даже себе не представляете, мадам, как я вас понимаю… – с грустной усмешкой отзывается кучер.

А в этот момент у меня перед глазами снова разворачивается непривычно яркая и живая картинка.

Возле дороги, у самой кромки леса, стоит покосившаяся на один бок карета. Рядом с ней, согнувшись в поясе, извозчик снимает треснутое колесо. Над ним возвышается Матильда. У нее багровое от ярости лицо, а в руках она нервно мнет хлыст.

– Пошевеливайся! С таким ничтожеством я точно опоздаю везде, где только можно! – срывается она на визг и начинает что есть мочи лупить бедолагу хлыстом по спине.

Не успеваю я толком придти в себя от этой неожиданной картинки, как извозчик добавляет более решительным голосом:

– Тогда, держитесь! Постараюсь довезти до Сороса как можно быстрее! А потом сразу рвану в Бертоль. Ну, а когда меня нагонят, сделаю вид, что даже не заметил, как вы выпрыгнули где-нибудь по дороге.

Слова кучера отзываются в груди таким приятным теплом, что мне стоит огромных усилий сдержать рвущиеся наружу слезы.

– Спасибо! Спасибо вам огромное! – искренне благодарю его и замечаю как лицо кучера расплывается в счастливой улыбке.

Кучер держит свое слово – он задает такой темп, что пейзаж за окнами сливается в одну бесконечную мутную линию. Я же то и дело выглядываю из крохотного окошка позади кареты, чтобы убедиться, что за нами нет погони.

И, в тот момент, когда мы, наконец, подъезжаем к Соросу, на горизонте позади нас я замечаю темное облачко пыли. Посередине которого угадывается группа всадников в черно-серебристой форме.

Привстав на своем месте и оглянувшись, кучер бросает мне:

– Приготовьтесь! Похоже, что вам придется прыгать на ходу!

Прыгать на ходу?

Нервно сглатываю, но, стиснув кулаки, твердо киваю.

После безумного побега через окно, прыжок из кареты уже не кажется чем-то невероятным.

Тем более, если это поможет мне окончательно выскользнуть из лап Габриэла!

Мы въезжаем в город, проносимся по узеньким улочкам, на которых почти не встречается людей, и выруливаем на центральную площадь. Кучер немного сбавляет ход и кричит мне:

– Давайте!

Задержав дыхание, распахиваю дверь. Не смотря на то, что я уже мысленно решилась на это, сделать шаг оказывается не так просто. Но, стоит подумать, что если я ничего не сделаю и продолжу бояться, то опять окажусь во власти Габриэла, как ноги сами срываются с места.

Прыгаю, отчаянно вцепившись в ручку саквояжа. Волосы нещадно треплет ветер, глаза щиплет от пыли.

Спустя долгую секунду мои ноги касаются земли. Я пытаюсь устоять на месте, но моментально теряю равновесие и по инерции пробегаю немного вперед, чтобы с размаху налететь на что-то твердое и тяжелое.

От этого мощного столкновения у меня из груди выбивает весь воздух и я тут же лечу на землю. А, вместе со мной, летит и то, на что я напоролась.

– Дура! Ты что, совсем слепая что ли?! – бьет по ушам резкий недовольный голос.

Растянувшись на земле, я первым делом рывком приподнимаюсь и вижу, что рядом со мной лежит мужчина, чье лицо искажено от гнева, а глаза мечут молнии.

– Простите… – испуганно выдыхаю я, – Пожалуйста, простите меня, ради всех богов! Это получилось случайно, поверьте!

– Куда я по-твоему дену твои извинения, овца тупая? – резко отвечает мужчина.

Он поднимается и отряхивает свой явно не дешевый темно-синий камзол, после чего приглаживает растрепавшиеся платиновые волосы, зачесывая их на правый бок. У него зеленые пронзительные глаза и тонкие губы, правый уголок которых приподнят будто в презрительной гримасе.

– Если тебя никто не учил манерам, то это придется сделать мне! – цедит сквозь плотно сжатые губы незнакомец.

Этого мне только не хватало. Внутри все полыхает от стыда за то, что сбила с ног этого человека, доставив ему столько неудобств. Но осознание того, что в любой момент на площади может оказаться Марк, заставляют меня моментально забыть об этом.

– Умоляю, извините! Мне правда очень неудобно, но мне надо спешить! – подхватив отлетевший в сторону саквояж, я вскакиваю на ноги и, оставив за спиной шокированного таким поворотом незнакомца, несусь вперед.

Дело усложняется тем, что в Соросе я бывала лишь раз, да и тот проездом. Поэтому ориентировалась в этом городе весьма скверно. Единственное, что я знала – где-то здесь была станция, где я могла снять себе карету.

И, как только на глаза попалась вывеска, на которой угадывалось изображение чего-то отдаленно похожего на повозку, я тут же несусь туда. Но добраться до туда уже не успеваю.

За моей спиной раздается громкий стук копыт и на площадь въезжает Марк с группой всадников. На мгновение они замирают, а Марк обводит взглядом площадь.

У меня моментально немеют руки и ноги, но я каким-то чудом все-таки заставлю себя нырнуть за крону ближайшего дерева. И, едва дыша, выглядываю из-за него, до боли в пальцах вцепившись в жесткую шершавую кору.

Марк что-то отрывисто командует своим людям, и трое человек срываются с места, уносясь в том же направлении, куда уехала карета Матильды. А все остальные…

Перед глазами у меня все плывет, и мне стоит огромных усилий заставить взять себя в руки.

Потому что остальные разбредаются по площади, заглядывая во все открытые лавки и магазинчики.

Очень хотелось бы, чтобы они приехали за покупками, но, какая вероятность, что им действительно срочно понадобилось купить еды, а не найти беглую жену драконьего герцога?

Марк спешивается и останавливает людей на улице, требовательно что-то у них спрашивая. В основном, все пожимают плечами. Но один внезапно оборачивается и тыкает пальцем в мою сторону.

Чувствую, как голова окончательно идет кругом, а дыхание перехватывает. Нужно срочно бежать. Но если я прям так выскочу из-за дерева, он тут же все поймет и побежит следом.

Что же делать… что же делать…

Если бы я не налетела на того мужчину с платиновыми волосами, у меня было бы больше времени, но теперь я буквально застряла на полпути к своему спасению.

Тем временем, Марк отталкивает с дороги человека, который указал ему направление и твердым шагом направляется ко мне.

Одновременно с этим, из магазинчика возле дерева, выходит группа из четырех девушек в простых дорожных платьях, похожих на мое, которые весело переговариваются и заразительно хохочут.

Быстрей, чем я успеваю подумать, я выскакиваю и прибиваюсь рядом, делая вид, что я с ними.

Не сразу, но девушки замечают, что я иду с ними наравне и замолкают, кидая на меня растерянные взгляды.

– Пожалуйста, – шепотом обращаюсь к ним, сложив руки в молитвенном жесте, – Сделайте вид, что я с вами. Там, позади нас темноволосый человек с суровым лицом… он хочет увести меня с собой.

От волнения и перехваченного дыхания, мой голос дрожит и сбивается. Я очень боюсь, что девушки сейчас скажут что-то вроде: “Ты вообще кто? Это твои проблемы, вот с ними сама и разбирайся!”

Тем более, что та, которая идет по центру – с кудрявыми волосами, вздернутым носиком и глубокими голубыми глазами – внезапно мрачнеет и кидает быстрый недовольный взгляд на Марка.

Я уже готовлюсь снова сорваться с места, в отчаянной попытке добежать до станции, но она внезапно говорит мне:

– Не знаю кем он тебе приходится, но на вид он какой-то неприятный.

– Точно, слишком надменный! – тут же присоединяется к ней вторая девушка.

– Еще и грубый, – добавляет третья, наблюдая, как Марк чуть не сбивает с ног проходящего мимо него прохожего.

– Но мордашка у него ничего, – мечтательно добавляет четвертая, чем удостаивается хмурых неодобрительных взглядов со стороны подруг, – Что? Ну, нравятся мне плохиши, что я с этим могу поделать?

– Куда тебя довести? – моментально берет инициативу в свои руки голубоглазая.

– До станции, – выпаливаю я, не в силах поверить в то, что они действительно готовы мне помочь, – Огромное вам спасибо. Я не знаю как вас отблагодарить!

– Все в порядке, терпеть не могу таких высокомерных и самодовольных типов, – отзывается голубоглазая, и девушки тут же обступают меня со всех сторон, скрывая от взгляда Марка.

Немного ускорив шаг, мы доходим до станции. Едва только я переступаю порог, как меня уже потрясывает от нервного напряжения. Я надеюсь, что как только я сяду в карету, все будет в порядке и уже можно будет выкинть из голову Марка, но…

Человек, встретивший нас в проходе лишь с сожалением разводит руками.

– Боюсь, последнюю свободную карету только что забрали. Вы можете подождать пока не освободится какая-нибудь другая или попроситься попутчицей в ту, что еще не уехала. Мужчина, который снял ее как раз тоже направляется в Руаль.

Нет, ждать точно не вариант!

Может, Марк и не заметил меня в компании девушек, но он уже совсем близко. Одно неосторожное движение, одна секунда потерянного времени и будет уже поздно.

Поблагодарив человека, я кидаюсь к указанной им карете, что стоит чуть в стороне. Краем глаза замечаю, что Марк проходит в считанных метрах от меня. Ему наперерез кидается четвертая девушка из компании и, мило улыбаясь, пытается с ним заговорить, заставив его смотреть в противоположную от меня сторону.

Не знаю, то ли ей и правда так понравился Марк, то ли она так делает потому что снова решила помочь мне, но, в любом случае, спасибо ей за это огромное!

Я же в это время подбегаю к карете и распахиваю дверь. Еще до того, как полностью открыть ее, выпаливаю на одном дыхании:

– Пожалуйста, простите, но позвольте мне поехать с вами! Мне срочно надо в Руаль! – а потом, ошарашенно замираю, увидев того, кто сидит в этой карете и единственное что могу выдавить из себя, это: – Вы?!

Матильда Арно, мать Габриэла и свекровь Оливии, которая совершенно не жалует нашу девочку

Карета Матильды, в которой Оливия должна была уехать из замка Арно

Тот самый добродушный кучер, который согласился помочь Оливии

Сорос – небольшой проездный город, в котором Оливия надеялась скрыться от преследующих ее охранников Габриэла

Передо мной, вальяжно растянувшись на сидении, сидит тот самый мужчина, которого я по чистой случайности сбила с ног. И, судя по его ошарашенному лицу, он удивлен моему появлению не меньше, чем я его.

– Ты? – раздраженно выдыхает он, – Та самая невоспитанная мерзавка!

– Пожалуйста, еще раз простите меня за тот случай, но это правда было не специально, – как можно более искренне отзываюсь я, с опаской косясь на Марка, которого еще отвлекает любительница плохишей, – Прошу, разрешите мне поехать с вами до Руаля.

Будь у меня в запасе больше времени, я бы обязательно ему все объяснила бы, но сейчас счет шел на секунды.

По лицу мужчины пробегает тень, но ее быстро сменяет хищная ухмылка, от которой мне становится не по себе.

– Тебе настолько срочно нужно в Руаль? – интересуется он.

– Очень! – киваю я.

– Тогда, ты и оплатишь эту поездку, – усмехается он.

– Хорошо! – в конце концов, я и так рассчитывала, что потрачу часть своих денег на дорогу.

Улыбка мужчины становится еще более зловещей, и он с явной мстительностью в голосе добавляет:

– И чистку моего камзола, который я испачкал по твоей вине. Итого, все вместе, двести пятьдесят франков!

– Сколь…ко? – от озвученной цифры меня даже в сторону ведет.

Если бы я не вцепилась в распахнутую дверь, то наверняка упала бы на землю. Двести пятьдесят франков – это очень большая сумма. Когда я работала в цветочном магазине, то в месяц получала не больше ста и это считалось достойной оплатой. Не говоря уже о том, что после ухода отца, у меня много денег ушло на похороны, оплату лекарей, которые до последнего пытались поставить его на ноги, и так далее. В итоге, я так и не смогла собрать хоть сколько-нибудь приличной суммы на черный день.

– Но это почти все мои деньги… – шепчу я, – …пожалуйста, оставьте мне немного хотя бы на ночлег.

В глазах неизвестного отражается лед, а в его голосе прорезается сталь.

– Или так, или жди следующей кареты!

Я с ужасом оборачиваюсь в сторону Марка и понимаю, что у меня попросту не остается никакого выбора. Марк уже теряет терпение и грубо отталкивает от себя девушку.

Поэтому, прежде, чем он обернется и увидит меня, я запрыгиваю внутрь кареты и захлопываю за собой дверь. Мужчина, все это время пристально наблюдавший за мной, снова хищно скалится.

– Решила принять мои условия?

Мне хочется ответить, что его условия – самый настоящий наглый грабеж!

Ну, не может столько стоить дорога и чистка камзола. Да за пятьдесят франков можно пересечь все королевство, включая остановку на ночевку в постоялых дворах. А еще за сто – купить новый камзол из качественного бархата с золотыми галунами.

Вот только если я так отвечу, то снова окажусь в лапах Габриэла. Который сначала запрет меня в самом дальнем углу своих земель, а потом… избавится от меня. И, если выбирать между таким поворотом и тем, что я останусь вообще без каких-либо денег, я выберу второй.

Я уверена, что не пропаду! Обязательно что-нибудь придумаю или найду работу! Даже если мне некоторое время придется работать за одну только еду, плевать! Ведь к Габриэлу я не вернусь никогда в жизни!
А потому, сцепив зубы, отвечаю:

– Да. А теперь, пожалуйста, поехали.

– Сначала деньги, – придавливает меня взглядом мужчина.

– Они у меня в саквояже. Прошу, поедем, я все отдам!

Мужчина кривится и с явным неудовольствием командует:

– Кучер, трогай!

Еле успеваю опуститься на противоположное от моего попутчика место, прежде чем карета рывком трогается с места.

Выглядываю в окно и вижу как в этот момент Марк разворачивается в мою сторону.

Едва не взвизгиваю и лечу на сиденье, изо всех сил вжимаясь в него и отчаянно надеясь, что Марк меня не заметил. Ощущаю как на меня накатывает чувство дежа вю. Точно так же, боясь вздохнуть, я лежала, обхватив саквояж и отчаянно надеялась, что Марк не обратил на меня внимания, когда уезжала из дворца Габриела на карете Матильды.

А потому, сейчас мне в несколько раз страшнее и томительней.

Меня снова трясет, я изо всех закусываю нижнюю губу, мысленно гадая: “Увидел меня Марк или нет? Увидел? Не увидел? Увидел?”

С замиранием сердца вслушиваюсь в окружающие звуки. Ведь сейчас, в отличие от прошлого раза мне уже деваться некуда. Я очень сомневаюсь, что мой случайный попутчик решит заступиться за меня. Скорее уж, как только узнает, что я сбежавшая жена герцога Арно, первым побежит меня сдавать, отпихивая Марка.

Именно поэтому, когда я ловлю его пристальный недобрый взгляд, с которым он рассматривает меня, а потом кидает взгляд за окно, меня прошибает дикий озноб.

Уж не собирается ли он прямо сейчас сдать меня Марку?

Чем дольше мы едем, чем дольше неизвестный попутчик смотрит в окно с хищным выражением лица, тем сильнее у меня внутри все переворачивается.

С другой стороны, мы должны были уже порядочно отъехать. Не мог же Марк броситься в погоню за каретой?

Или мог?

Нервы натягиваются настолько сильно, что в какой-то момент я просто не выдерживаю и осторожно поднимаюсь, с опаской кидая взгляд в окно.

За ним мелькает практически сплошной поток деревьев. Судя по всему, мы уже выехали за пределы Сороса и сейчас катились по объездной дороге.

Внутри все отзывается радостным ликованием, но я заставляю себя подавить эмоции. Пока радоваться рано.

Под все тот же пристально-изучающий взгляд попутчика приподнимаюсь и выглядываю в заднее окошко кареты.

Уже не удивлюсь, если увижу позади нас облачко пыли и всадников в черно-серебристой форме на их фоне.

Но вместо этого…

Глаза натыкаются на абсолютно пустую дорогу. Нет ни единого признака того, что нас преследуют.

А это значит…

Осторожно выдыхаю и позволяю себе снова спокойно опуститься на сидение. Губы сами собой расплываются в улыбке. Бешено колотящееся сердце потихоньку успокаивается, хоть в голове по-прежнему шумит.

– Я по-прежнему не вижу своих денег, – вдруг обращает на себя внимание попутчик, – Так что мне ничего не мешает остановить карету и вышвырнуть тебя отсюда. Или же… – он буравит меня многозначительным взглядом, – …мы можем вернуться обратно в Сорос.

От его слов, я вздрагиваю.

Этого только не хватало!

– Сейчас, одну минуту… – копаюсь в саквояже, вытаскивая деньги и пересчитывая купюры, чувствуя себя будто под прицелом кровожадного охотника.

Стоит только насобирать нужную сумму, как мой попутчик бесцеремонно вырывает деньги у меня из рук и, быстро пересчитав их, убирает во внутренний карман камзола.

– Надеюсь, больше никаких проблем ты мне не доставишь, – отзывается он, будто теряя ко мне всякий интерес.

– Нет, – перевожу дыхание я и стараюсь не думать о том, что оставшихся у меня денег почти ни на что толком не хватит, – Конечно, нет. И еще раз извините за тот случай…

Он морщится и бесцеремонно прерывает меня.

– Мне, конечно, следовало тебе преподать урок хороших манер, но, так и быть, я просто забуду про этот эпизод. У меня сегодня хорошее настроение и отличный повод – моя сбрендившая тетушка наконец-то померла и оставила мне наследство.

Сперва его слова отзываются во мне болью – ума не приложу, как можно радоваться чьему-то уходу. Но потом я с запозданием обращаю внимание на его слова про тетушку и наследство.

У меня появляется странное предчувствие, которое заставляет меня задать ему вопрос:

– Простите, то есть, вы едете в Руаль за наследством?

– Да, – небрежно кидает он, а потом прищуривается и с подозрением спрашивает, – А тебе-то что?

– Не поймите меня неправильно, – поспешно откликаюсь я, – Но я еду в Руаль с той же целью.

Попутчик хмурится и разглядывает меня с таким недоверием, будто сомневается в самом факте моего существования.

– Уж не про Джозефину Беллуа ли идет речь? – с неясной угрозой в голосе спрашивает он.

– Простите, но я не знаю, – виновато развожу руками, – Единственное, что мне известно, так это то, что мне нужен душеприказчик Юдеус Сегаль.

Стоит мне только это сказать, как глаза попутчика вспыхивают яростным огнем.

– Имя! – рычит он.

Я вжимаюсь в спинку сидения, потому что не понимаю ни что послужило причиной такой резкой смены его настроения, ни что последует за этим.

– Что? – нервно сглотнув переспрашиваю я.

А сама стискиваю ручку саквояжа, готовая в любой момент запустить его в незнакомца.

– Твое полное имя! – продолжая прожигать во мне дыру, рычит он.

– Оливия Шелби, – выпаливаю я, запоздало понимая, что назвала ему свою девичью фамилию.

И хорошо! Не представляю что было бы, назови я фамилию Габриэла.

– Шелби… – задумчиво повторяет попутчик. При этом, его гнев будто бы бесследно испаряется.

Он хмурится еще сильнее, несколько раз проговаривает мою фамилию, будто бы пробуя ее на вкус, после чего выдыхает и небрежно бросает.

– Не знаю таких. Определенно мы едем в одно и тоже место, по одному и тому же поводу. Но совершенно точно ты не из числа ее родственников. Может, кто-то из твоих родителей был у нее слугой и если так, то не рассчитывай на что-то ценное. В лучшем случае, получишь чайный сервиз, – победно вскинув голову, сообщает он.

А у меня внутри все обрывается.

Значат ли его слова, что письмо, которое мне пришло, это и правда ошибка?

Может, его хотели послать кому-то еще, но перепутали имя и адрес, а в итоге оно пришло мне? Ведь, и правда, глупо было надеяться на то, что мне, простой сиротке, вдруг достанется целое поместье…

Скорее всего, попутчик прав. Я мало что знаю о своей маме – отец не очень любил про нее рассказывать. Но вполне возможно, она работала у мадам Беллуа, которая решила ее отблагодарить, оставив что-то после себя.

Я тяжело вздыхаю, на глаза наворачиваются слезы.

Я так надеялась, что это знак судьбы, который поможет мне сбежать от Габриэла и начать новую жизнь.

Впрочем…

Это ничего не меняет. Разве я не решила все для себя в комнате, незадолго до того, как в ее дверь стал ломиться Марк? Я уеду в Руаль и начну здесь новую жизнь в любом случае. Независимо от того, окажется это письмо ошибкой или нет.

И все же, в груди у меня продолжает тлеть крошечный уголек надежды.

А что, если это письмо – не ошибка? А что, если Джозефина Беллуа – и правда моя тетя?

Правда, в таком случае, это будет означать, что…

Нет! Такого просто не может быть!

Если Джозефина Беллуа окажется моей тетей, то человек, сидящий напротив меня – станет моим родственником.

Пусть дальним, но родственником!

Я осторожно разглядываю его и стараюсь себя убедить в том, что если бы я не сбила его с ног и мы с ним познакомились в других обстоятельствах, наше общение сложилось бы по-другому и он раскрылся бы с более приятной стороны.

Но чем больше я об этом думаю, тем сильнее меня терзают сомнения.

Впрочем, не рано ли еще думать об этом?

В конце-концов, единственный, кто может ответить на вопрос действительно ли Джозефина Беллуа моя родственница и действительно ли она оставила мне наследство – это сам душеприказчик.

А потому, до тех пор, стоит выбросить это из головы до тех пор, пока мы не встретимся с ним лично.

И все же, новость о моей возможной тете никак не идет у меня из головы. У меня внутри эхом отдается ее имя, – Джозефина Беллуа – а я сама на его основе пытаюсь представить какой была эта женщина.

В конце концов, решаюсь спросить у своего попутчика. Благо, с тех пор как он узнал как меня зовут, то окончательно остыл и перестал обращать на меня какое-либо внимание.

– Простите, мсье…, – запинаюсь, потому что только сейчас до меня доходит, что я так и не знаю его имени, – А какой была ваша тетушка?

– Леон, – медленно поднимает он на меня мрачный взгляд, – Меня зовут Леон Дюк. Она была сумасшедшей. Никогда ее не любил. Постоянно говорила сама с собой и видела то, чего нет.

Видела то, чего нет?

Бам!

Сердце взволнованно замирает, а на меня с особой силой наваливаются воспоминания минувшего дня.

О том, как буквально пару часов назад, меня, одетую в роскошное свадебное платье, вели к алтарю.

О том, как я услышала разговор Габриэла с Хлоей и узнала, что от меня ему нужна только неизвестная сила.

И, конечно, о том, как у меня перед глазами мельтешили необычные картинки. Первый раз – когда я увидела сцену собственного падения и второй – когда увидела как Матильда колотила бедного кучера.

В те моменты я списала их на волнение и не придала этому особого значения. Но сейчас, глубже окунаясь в воспоминания, я понимаю насколько необычны эти сцены. В обоих случаях они оказались настолько яркими и живыми, будто бы все это происходило по-настоящему. Я чувствовала на своей коже порывы ветра, ощущала морозный воздух и даже прикосновение Габриэла было как настоящее.

Вряд ли все это можно списать на мое разыгравшееся воображение.

И тут Леон говорит, что та женщина, которая может оказаться моей тетей, видела “то, чего нет”. Разве это может быть простым совпадением?

– Леон, а вы можете рассказать мне побольше об этих самых “странностях” вашей тети? – умоляюще прошу у него.

Но Леон, смерив меня высокомерным взглядом, отворачивается к окну.

– Тут не о чем рассказывать. Обычное помешательство. Не зря она всю свою жизнь просидела взаперти в своем поместье.

В этот момент я острее всего чувствую обиду и одиночество.

Если бы я знала о существовании Джозефины раньше, я могла бы обратиться к ней за советом. И тогда, возможно, ничего того, что произошло сегодня со мной, не случилось.

А самое главное, Джозефина могла бы пролить свет на мои так называемые силы. Ведь, насколько я себя помню, отец всегда говорил, что у меня нет ни магии, ни каких бы то ни было способностей.

Впрочем, точно так же он говорил и про то, что у нас больше нет никаких родственников. А, самое главное, я не понимаю почему он так поступил. Он надеялся что-то скрыть от меня или же на самом деле ничего не знал?

Ох, как же много вопросов, но нет ни одного ответа.

Единственное, что меня успокаивает, так это то, что как только мы доберемся до Руаля, завеса тайны приоткроется. Пусть это будет крошечная щелочка, но даже так это лучше, чем мое нынешнее неведение.

***

Когда мы добираемся до Руаля и вылезаем из кареты, остановившейся возле внутренней части стены, я оказываюсь поражена увиденным.

Передо мной раскидывается живописный вид, словно сошедший с полотен художников. Руаль, окружённый высокими холмами и густыми лесами, утопает в зелени и цветах. Узкие улочки, вымощенные булыжником, извиваются между домами с яркими черепичными крышами и нарядными фасадами. Здесь царит атмосфера покоя и уюта, и даже время будто бы идет медленнее.

Грубо поймав за шкирку какого-то чумазого паренька, пробегающего мимо, Леон узнает у него, куда нам идти. Здание, где расположился Юдеус, находится на главной площади, которая еще больше поражает воображение.

Центр площади украшен фонтаном в виде грациозного льва, тогда как вокруг него раскидываются торговые лавки, в которых продавцы предлагают купить свежие фрукты, ароматные специи и изделия местных ремесленников. Воздух наполнен ароматами специй, кожи и свежий выпечки.

Но что меня поражает больше всего – это жизнерадостные лица прохожих, которые радостно здороваются друг с другом. После Бретоля, где люди ходят вечно хмурые и сосредоточенные, а за вещами нужно постоянно следить ,чтобы не остаться без денег, это обескураживает.

Но обескураживает в хорошем смысле слова. Мне искренне хочется остаться здесь. Вдали от Габриэла и остальных забот.

Дом Юдеуса выделяется аккуратным огороженным садиком с цветущими кустами роз и нежными лилиями. Поднявшись на крыльцо, Леон решительно стучит в дверь, которая почти сразу распахивается и на пороге появляется полноватый мужчина в синем костюме-тройке, аккуратной окладистой бородкой, короткими волосами пепельно-серого оттенка и маленькими добрыми глазками, поблескивающими из-за круглых стекол очков.

– Чем могу, господа? – окидывает он нас заинтересованным взглядом.

– Леон Дюк, – отрывисто кланяется Леон, – Я приехал за наследством моей тетки, Джозефины Беллуа.

– А, конечно-конечно, проходите внутрь, – отходит в сторону душеприказчик, впуская в дом Леона.

После того, как он проходит, Юдеус переводит взгляд на меня и с растерянной улыбкой спрашивает:

– Вы тоже родственница мадам Беллуа?

Хочу сказать, что, к сожалению, не знаю этого наверняка, но меня опережает Леон. Небрежным голосом от отзывается из-за спины Юдеуса.

– Исключено. Это скорее всего дочь кого-то из ее слуг. Поэтому, сначала закроем вопрос со мной, а потом возитесь с ней сколько хотите.

Однако, будто бы не слыша или просто не обращая внимания на слова Леона, Юдеус продолжает смотрит на меня все с тем же вопросительным взглядом.

– Позвольте узнать ваше имя? – интересуется он.

– Оливия. Оливия Шелби, – представляюсь я.

Слова Леона очень сильно задевают меня, но сейчас я отчаянно всматриваюсь в лицо Юдеуса, с замиранием сердца ожидая его ответа.

И он не заставляет себя долго ждать.

Лицо Юдеуса резко меняется, становится более сосредоточенным и он моментально поворачивается к Леону. А потом, говорит ему такое, от чего мы на пару не можем сдержать удивленного возгласа.

– Позвольте, мсье Дюк, но мадам Шелби не просто родственница ушедшей мадам Беллуа… она ее прямая племянница. Иными словами, она обладает с ней даже большей степенью родства, чем вы.

– Что?! – одновременно с Леоном ошарашенно выкрикиваем мы.

– Этого быть не может! – ревет Леон, – Эта тетка, конечно, была сумасшедшей, но она всегда говорила, что кроме нас у нее больше не осталось никаких родственников! Вы что, пытаетесь меня надурить?!

Я понимаю состояние Леона. Более того, сейчас я и сама чувствую полнейшую растерянность и потрясение.

Как?!

Как это возможно?

Мало того, что Джозефина действительно была моей тетей, так она как и мой отец тоже никому не рассказывала о нашем существовании.

Что здесь творится?

– Уверяю вас, – поправляет очки Юдеус, – Я никого не обманываю. Это чистая правда. К сожалению, я не готов отвечать за то, что вам рассказывала мадам Беллуа. Единственное, что в моих силах – это огласить завещание и проследить, чтобы воля усопшей была исполнена как подобает. Поэтому, прошу вас, пройдемте внутрь и займемся делом.

Юдеус приглашает и меня войти внутрь. На совершенно негнущихся от внезапных новостей ногах вхожу в дом, держась за стены, чтобы не упасть.

В это время, за мной с яростным взглядом наблюдает Леон. Хоть нас и разделяет несколько метров, но даже так я чувствую бурлящую у него внутри ненависть. А, самое главное, я не понимаю, с чем она связана.

Точно так же он отреагировал, когда я сказала, что направляюсь в Руаль из-за завещания. Но как только он решил, что я не являюсь родственницей Джозефины, он тут же остыл. А тут…

Мне становится страшно в его присутствии. Такое чувство, будто меня запустили в клетку с голодным хищником.

– Прошу за мной, – с нажимом говорит Юдеус, отвлекая на себя внимание Леона и проводит нас в просторный кабинет.

Дожидается пока мы с ним не опустимся в мягкие удобные кресла, стоящие напротив массивного письменного стола. Все это время Леон не сводит с меня уничтожающего взгляда и едва ли не рычит как разъяренный пес.

Душеприказчик усаживается за стол и достает из верхнего ящика стола запечатанное письмо.

– Итак, приступим…

Он разламывает печать, достает оттуда сложенный лист бумаги и, откашлявшись, ровным глубоким голосом приступает к чтению.

– Дорогие мои родственники, вот и случилось то, чего я так сильно опасалась. Хоть среди вас и есть те, кто с радостью ждал этого дня, я все же поступлю по совести и дам каждому из вас то, чего он действительно заслуживает. Итак, этим завещанием, я, Джозефина Беллуа, находясь в твердой воле и здравой памяти, завещаю моему дорогому Антуану… – Юдеус облизывает пухлые губы и пробегает глазами по письму, – Сейчас-сейчас, найду вас, просто она не в алфавитном порядке все составляла…

Со стороны Леона доносится приглушенный рык. Теперь, его бешеный взгляд направлен на Юдеуса, но от этого не становится более спокойно. Напротив, меня посещают опасения, что Леон сейчас может наброситься на душеприказчика.

– А, вот-вот, нашел! – снова откашливается Юдеус и продолжает чтение, – Леону, моему непутевому двоюродному племяннику, я завещаю фамильные драгоценности и набор дорогих, не только моей памяти, монет со всего света, которые я собрала за всю свою жизнь. Как несравненному банкиру, которым ты вырос, тебе лучше знать как распорядиться ими с умом.

Кидаю краем глаза взгляд на Леона и вижу, как он напряженно кивает в такт словам Юдеуса, словно соглашаясь с тем, что написано в завещании. Однако, напряжение никуда не уходит – он явно ожидает чего-то еще.

– Кроме того, я хочу оставить тебе чайный сервиз. Тот самый, который мы с тобой, мой дорогой мальчик, двадцать лет назад получили в подарок от графа Делорей. Тебе он так понравился, что каждый раз, когда ты приезжал ко мне, то пил чай только из него. Как жаль, что это было так редко. Надеюсь, что теперь этот сервиз будет тебе напоминать обо мне и о твоем счастливом детстве. Я была бы счастлива, если бы ты сделал его нашей фамильной ценностью.

Даже через строчки письма, зачитанные чужим голосом я чувствую насколько тепло Джозефина относилась к Леону. И от этой теплоты щемит в груди. Наверняка она была хорошей женщиной. Доброй и очень заботливой.

Но, судя по реакции Леона, это явно не то, на что он рассчитывал. Едва сдерживая рвущийся наружу гнев, он спрашивает сквозь плотно стиснутые зубы:

– Это что, все?!

– Э-э-э, да… – пробегает глазами по письму Юдеус, – Что касается вас, все. Вам достаются фамильные драгоценности, коллекция монет и чайный сервиз. А вот что касается мадам Шелби…

Мое сердце в панике замирает.

Вот он, момент истины!

Хоть Юдеус уже и сказал, что Джозефина действительно была моей тетей, мне очень важно услышать это от нее. Хотя бы маленькой строчкой в завещании.

– Моей дорогой племяннице Оливии я завещаю свое поместье со всеми находящимися на его территории строениями и насаждениями. Милая моя, прости, что ты узнаешь о моем существовании только сейчас, в такой ужасный момент. Все, что я хочу тебе сказать, ты найдешь в отдельном письме, которое находится у Юдеуса. Он вручит его тебе сразу после того, как уладит дела с передачей поместья.

От услышанного меня бросает в жар.

Все, что сказал Юдеус, оказалось чистой правдой. Джозефина Беллуа действительно моя тетя. А еще, она знала о том, что я даже не подозревала о ее существовании.

Но что самое главное – она оставила мне послание! Будто заранее зная о том, насколько мне будет не хватать кого-нибудь, кто подробно рассказал бы мне обо всем, что меня так беспокоит.

Но я даже не успеваю толком переварить услышанное, как сбоку раздается тяжелый грохот, от которого мы на пару с Юдеусом вздрагиваем.

Вскинув голову, я вижу, как Леон резко вскакивает на ноги, отчего кресло, на котором он сидел, опрокидывается на пол.

Если раньше его лицо и так было перекошено от ярости, то сейчас оно идет бордовыми пятнами, а в глазах беснуется ревущее пламя.

Я чувствую, как меня охватывает дикий ужас, стоит только посмотреть на него в таком состоянии.

– Вы издеваетесь?! – ревет Леон, – Как это возможно, что какая-то случайная голодранка, которую никто в жизни ни разу в глаза не видел, получила целое поместье?! Оно должно принадлежать мне и только мне! Я оспариваю это лживое завещание!

Голодранка?

На меня наваливается чувство жгучей обиды. Леон и до этого нельзя было назвать обходительным человеком, но сейчас он впервые перешел на такие унизительные оскорбления.

– Вы, конечно, вольны делать все что захотите, но, уверяю вас, шансов оспорить это завещание у вас нет никаких, – твердо откликается Юдеус, метнув холодный взгляд в сторону Леона, – мадам Беллуа сделала этот выбор задолго до своего ухода. Она не только подготовила все необходимые бумаги, но и заверила их у лучших юристов нашего герцогства. Поэтому, прошу вас, сядьте на место и подождите, пока я закончу с мадам Шелби, после чего передам вам ваши драгоценности, монеты и сервис.

– Знаете куда вы можете засунуть ваш сервиз?! – рычит в бешестве Леон.

Он явно хочет сказать что-то еще, но, кинув на меня быстрый взгляд, в котором читается лишь нескрываемое презрение, тыкает пальцем сначала в меня, а потом – в душеприказчика.

– Я понял! Вы – шарлатаны! Специально запудрили и без того чокнутой старухе мозги, вот она поместье и оставила кому ни попадя! Да вы, небось, в сговоре! Еще вопрос, действительно ли эта дрянь является ее родственницей!

Все…

Его слова окончательно задевают меня.

Я правда могу понять чувства Леона, для которого было шоком узнать о том, что поместье его тети переходит неизвестной родственнице, которую он принял за дочь простых слуг. Наверно, ему даже вдвойне обидней, когда сервиз, который он мысленно отписал мне, внезапно достался ему самому.

Но даже так, я не позволю ему оскорблять себя. В конце концов, у меня тоже есть гордость.

– Леон, – набрав в грудь побольше воздуха, встаю я со своего места и поворачиваюсь к нему, – Я понимаю, как это выглядит со стороны. Это чистая правда, что до сегодняшнего дня я даже не знала, что у меня есть тетя. Но я прошу вас, пожалуйста успокойтесь. Я не хочу, чтобы между нами возникли какие-то недопонимания. Я уверена, что если мы все обсудим, то сможем найти выход, который устроит каждого из нас.

Леон резко поворачивается ко мне, и меня обдает волной такой невероятной злобы, что становится плохо. Я испуганно сглатываю, но стараюсь не отводить взгляд. Почему-то в этот момент в голове проносится мысль, что я должна дать ему отпор. Должна показать, что я его не боюсь. Иначе, будет еще хуже.

– Выход?! – рычит он, – Единственный выход, который меня устроит, это если ты прямо сейчас откажешься от этого поместья и свалишь обратно в ту дыру, откуда выползла! И будешь там сидеть до самой старости, забыв навсегда о том, что у тебя есть хоть какие-то связи с родом Беллуа! Ты не имеешь на это никакого права!

В груди пронзительно щемит от острого чувства несправедливости. Очень хочется спросить а имеет ли на это право человек, который называет свою тетю сумасшедшей, не скрывает того что рад ее уходу и тому, что она оставила ему наследство.

Хотя, учитывая все произошедшее, уже не совсем рад. Скорее всего, Леон рассчитывал получить вообще все.

В любом случае, нас прерывает спокойный голос Юдеуса, в котором, тем не менее, чувствуется явная угроза.

– Мсье Дюк, не вам решать, кто достоин родства, а кто нет. И уж тем более не вам заниматься дележом имущества в обход завещания. Уважайте волю старших и их мудрость. Возможно, если бы вы сделали это раньше, сейчас итог завещания был бы иным.

– Мудрость?! – с грохотом опускает Леон руки на крышку стола Юдеуса, – О какой мудрости может идти речь, когда эта бабка была чокнутой? Все знают, что на старости лет она окончательно рехнулась и могла запросто вписать в завещание хоть кота, хоть свинью! Любой уважающий себя юрист в два счета выведет вас, недоделанных аферистов, на чистую воду!

– Мсье Дюк, – все тем же голосом, даже не поменяв интонации и будто бы не заметив того, что Леон опустил руки на его стол, откликается душеприказчик, – Либо вы сейчас сядете на свое место, дослушаете волю усопшей, а после заберете причитающиееся вам наследство и уйдете отсюда навсегда, или вас выведет из моего дома охрана. Но тогда вас больше не пустит на порог ни один уважающий себя юрист. Уж я-то приложу для этого все силы.

– Подлецы! Шарлатаны! – рычит Леон, гипнотизируя Юдеуса.

– Я все сказал, – душеприказчик стоически выдерживает его взгляд. Ни один мускул Юдеуса при этом не подрагивает. В отличие от исказившегося лица Леона.

Наконец, Леон сдается и, еще раз грохнув ладонями по крышке стола, резко выпрямляется и отворачивается.

Широким шагом он направляется к выходу из комнаты. Но, пройдя мимо меня, резко останавливается и, в ярости стиснув зубы, выплевывает мне:

– Ты еще пожалеешь, что связалась со мной, грязная интриганка!

А потом, распахнув дверь, еще раз оборачивается к Юдеусу.

– Я этого так просто не оставлю! Слышите, вы все у меня пожалеете, что так обошлись со мной! Так что радуйтесь, пока есть время! Очень скоро, это поместье будет моим, а вы… вы у меня получите по заслугам!

Леон Дюк, дальний родственник Оливии, которые совсем не рад ее появлению

Руаль, город в который приехали Оливия и Леон, чтобы найти там удшеприказчика тети

Центральная площадь Руаля, очень яркое и приметное место

Дом того самого дешеприказчика

Сам Юдеус Сегаль, исполняющий последнюю волю Джозефины Беллуа, тети Оливии и Леона

С этими словами Леон хлопает дверью с такой силой, что стекла звенят, а с потолка сыплется пыль. От неожиданности я буквально подпрыгиваю на месте и даже Юдеус, который выглядел сдержанно и сосредоточенно, вздрагивает и болезненно морщится.

Дождавшись, пока громкие шаги Леона не затихнут, Юдеус натягивает на лицо извиняющуюся улыбку и указывает мне на кресло.

– Мадам Шелби, прошу, садитесь. Нам еще нужно кое-что обговорить.

Рассеянно киваю и опускаюсь обратно в кресло, но внутри меня все ходит ходуном.

Не передать словами что я чувствую.

Едва я спаслась от Габриэла, едва узнала что у меня были родственники помимо папы и нашла место, где смогу начать все заново, как все это снова летит в бездну.

Чувствую себя настолько скверно, как когда узнала всю правду о предательстве Габриэла. Потому что с Леоном я была искренней. Даже после того, как он оставил меня без денег и оскорбил, я правда готова была обсудить с ним все и найти какой-нибудь выход.

Но тот решил поступить иначе, даже не дав мне и шанса, чтобы попытаться как-то свести на нет возникшее между нами напряжение.

Впрочем, в самой глубине меня теплится робкая надежда, что когда Леон придет в себя, нам с ним удастся нормально поговорить.

– Не переживайте, закон на вашей стороне, – успокаивает меня Юдеус, видимо, как-то по своему трактовав мое состояние.

– Нет, я вовсе не об этом думала, – вздохнула я, качая головой.

– В любом случае, Мадам Беллуа очень хотела оставить свое поместье именно вам. А потому, я сделаю все что в моих силах, чтобы угрозы мсье Дюка остались ничего не значащими словами.

– Очень хотела оставить его мне? – переспрашиваю его, – Но почему, если мы друг друга совсем не знали?

– Полагаю, ответ на это должен быть в письме, которое я передам вам чуть позже, – пожимает плечами Юдеус, – Единственное, что мне известно – что для нее это было очень важно. Я бы даже сказал, чрезвычайно важно. Она наотрез отказывалась оставлять его кому-либо другому.

Растерянно смотрю на него, совершенно не представляя как мне реагировать на это заявление. Неужели, Джозефина так хорошо ко мне относилась, что с самого начала решила оставить поместье мне?

Или, дело было в чем-то другом? Так или иначе, но до тех пор, пока я не получу от нее письмо, вопросы будут только множиться…

Я даже ловлю себя на мысли, что сильнее всего сейчас я хочу не вступить в наследство, а именно получить хоть какие-то объяснения.

– Что ж, продолжим, – откашливается он и, не дожидаясь пока я хоть что-нибудь отвечу, снова берет в руки бумагу, – Дорогая Оливия, прежде чем ты получишь мое письмо, я должна тебя кое о чем предупредить. Остерегайся Ноэ. Будет замечательно, если вы сможете найти общий язык, в этом случае ты узнаешь много чего интересного и полезного. Но до тех пор сторонись Ноэ.

Душеприказчик выдыхает и откладывает бумагу в сторону.

– Вот теперь, это все.

Я же сижу с чувством полнейшего непонимания. Если до этого мне казалось, что со странными вопросами покончено, то сейчас вдруг появился такой, который моментально перечеркнул все остальные.

– А кто такой этот Ноэ? – оторопело спрашиваю я Юдеуса, – Или кто это такая?

Это предупреждение звучит по меньшей мере зловеще. Хотя, приписка о том, что с этим загадочным Ноэ можно найти общий язык и успокаивает. Но только самую малость. Потому что для того, чтобы понимать кого мне опасаться и с кем дружить, нужно иметь представление о человеке.

– Поверьте, я не меньше вашего хотел бы знать ответ на этот вопрос, – от волнения Юдеус даже достает платок и промокает им лоб.

– В смысле? – еще больше изумляюсь я, – А вы разве не знаете?

– Не имею ни малейшего понятия, – платок летает по его макушке в два раза активней, – Я правда искренне сожалею, что не могу помочь, но у кого бы из поместья мадам Беллуа я бы не спрашивал про этого самого Ноэ, никто так и не смог мне ничего сказать. Ни среди обитателей поместья, ни среди людей, которые живут поблизости нет никого с похожим именем.

– Может… если это не человек, то какой-нибудь зверек или домашний питомец? – предполагаю наугад я.

Юдеус поджимает губы и медленно качает головой.

– Исключено. У мадам Беллуа была аллергия на шерсть, поэтому никаких домашних животных она у себя не держала.

У меня окончательно голова идет кругом. Как в этом случае мне поможет предостережение тети, если я не понимаю о ком она говорит.

Почему-то именно в этот момент ярче всего мне вспоминается тот момент, когда Леон сказал про Джозефину, что она “говорит сама с собой и видит то, чего нет”.

Глядя на мое недоумевающее лицо, Юдеус невесело усмехается и добавляет:

– В свою очередь, уже я хочу вас предупредить, что это далеко не все странности, связанные с поместьем мадам Беллуа.

– Вы хотите сказать есть еще что-то более странное, чем это? – едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить на ноги, – И о чем же идет речь?

***

✿ Дорогие читатели! ✿

Не забывайте ставить лайк (мне нравится), добавлять книгу в библиотеку и подписываться на меня, чтобы не пропустить продолжение этой истории, мои новые книги, подборки, важные объявления и новости:

Если вам понравилась книга, пожалуйста оставьте комментарий - мне будет очень приятно☺

Душеприказчик некоторое время жует нижнюю губу, будто бы раздумывая с чего начать, но в итоге, отводит взгляд.

– Думаю, вам будет лучше увидеть все самой. Давайте я подготовлю для вас некоторые бумаги, которые нужно подписать прямо сейчас, а потом я лично отвезу вас в поместье и расскажу обо всем.

Хоть мне не терпится узнать что имел в виду Юдеус, я вынуждена согласиться. В конце концов, в моей ситуации уже не важно – одной странностью больше или меньше. До тех пор, пока у меня в руках не окажется письмо тетушки с объяснениями, я вряд ли смогу во всем разобраться.

А потому, терпеливо подписываю целую кучу бумаг о вступлении в наследство и передаче собственности. Когда мы заканчиваем, у меня уже отваливается рука.

– На сегодня хватит, – торжественно объявляет Юдеус, – Все остальное я сделаю сам и через пару дней вы станете полноценной хозяйкой поместья рода Беллуа. Тогда же я вручу вам письмо, которое она вам передала.

После чего, он проводит меня на улицу и в центре мы ловим карету, которая везет нас за город.

– Вам есть где остановиться? – интересуется Юдеус.

– Боюсь, что нет, – нехотя отзываюсь я, вспоминая о том, что я фактически осталась без денег.

Той мелочи, которая у меня есть, вряд ли хватит на нормальную комнату. В лучшем случае, на какой-нибудь чулан в крохотном подвале.

– В таком случае, можете сразу расположиться в особняке, – подает идею душеприказчик, – А я заодно познакомлю вас со всеми.

– Спасибо, это было бы очень кстати, – искренне благодарю его, – И огромное вам спасибо за вашу поддержку.

– Да что вы такое говорите, это моя работа, – отмахивается Юдеус, но по его смущенному лицу понимаю, что ему пришлась по душе моя благодарность, – Это воля мадам Беллуа и я должен следить за тем, чтобы она была исполнена.

– Вы хорошо знали мою тетю?

– Не могу сказать, что хорошо, – пожимает плечами Юдеус, – Просто так получилось, что десять лет назад ей понадобилась срочная помощь с бумагами и никто, кроме меня, не смог все сделать в срок. После этого, она обращалась только ко мне. Можно сказать, она стала моим постоянным клиентом.

Когда он заканчивает речь, на его губах появляется мимолетная улыбка.

– Можете рассказать какой она была? – прошу его, потому что чувствую что не смотря на то, что Юдеус был с ней менее близок, чем Леон, он может рассказать гораздо больше.

– Мы редко когда говорили о чем-то кроме работы, – мимолетная улыбка Юдеуса становится более отчетливой и теплой, – мадам Беллуа больше рассказывала о своем вишневом саде, в котором она души не чаяла. Но в моей памяти она осталась очень доброй и порядочной женщиной. Немного строгой, когда дело касалось вопросов управления поместьем, но в целом, очень здравой и рассудительной. Про нее действительно ходили слухи, что мадам Беллуа… как бы это правильно выразиться… – он осторожно смотрит на меня и щелкает пальцами, пытаясь подобрать нужное выражение.

– В общем, ходили слухи, что она была не в себе, – наконец, выдает Юдеус, – Однако, я не заметил каких-то особых странностей в ее поведении. Хотя, бывало, что она подолгу запиралась в особняке и могла не выходить оттуда неделями. При этом, слуги говорили, что слышали доносящиеся из ее кабинета голоса. Причем, голоса не всегда принадлежащие хозяйке… но я не могу ничего этого ни подтвердить, ни опровергнуть.

– Благодарю вас за то, что рассказали мне о ней чуть больше, – улыбаюсь я, чувствуя как и у меня на сердце теплеет от слов Юдеуса.

В груди появляется щемящее чувство сожаления, что мне не довелось встретиться с Джозефиной, когда она была жива. Хотя, момент о странных голосах, доносящихся из кабинета тети меня необъяснимо настораживает.

Пожалуй, первое что я сделаю, когда Юдеус представит меня всем, расспрошу более подробно как про саму Джозефину, так и про все слухи, которые связаны с ней.

В это время карета как раз въезжает на территорию поместья.

Вдоль дороги тянутся луга и поля, которые перемежаются густыми лесами. Постепенно пейзаж меняется и нам открывается вид на восхитительный вишневый сад.

Это и правда удивительное место, истинное сердце поместья, его душа и гордость. Сотни вишневых деревьев стоят в строгих рядах, а их ветви увешаны ярко-красными плодами. Вишни блестят на солнце, словно драгоценные камни, и кажется, будто сам воздух источает сладковатый ягодный аромат.

Увидев эту красоту, мое сердце переполняет восторг и восхищение. Хочется прямо сейчас остановиться, выбежать из кареты и, раскинув руки, промчаться мимо этих бесконечных вишневых рядов. А потом, подставить ладони под волшебные плоды и есть их прямо с ветки, наслаждаясь окружающим пейзажем.

Сколько себя помню, я с детства любила вишню. Поэтому, оказавшись в месте, подобном этому, я чувствую, будто попала в сказку.

Карета оставляет позади сад и выезжает на ровную аллею, вдалеке которой виднеются очертания особняка. Это внушительный дом с высокими окнами, украшенными резными колоннами. Несмотря на ухоженность, его внешний вид вселяет смутное беспокойство. Темные шпили вздымаются в небо, как поднятые копья, а витражные окна опасно поблескивают в лучах солнца.

Стены особняка покрыты плющом, а тень от растущих в саду высоких деревьев, придает зданию зловещий, местами даже заброшенный вид.

Только когда карета останавливается, я замечаю на лице Юдеуса обеспокоенное выражение.

– Что-то случилось, мсье Сегаль? – растерянно спрашиваю у него.

– Что-то определенно случилось, – туманно бросает он мне и выходит из кареты.

Мне моментально передается его тревога и я тоже выбираюсь на улицу, совершенно не понимая в чем дело.

– Уже самый разгар сбора урожая, но в саду никого нет, – наконец, отвечает Юдеус, – Кроме того, нас никто не встречает. Хотя обычно, Роланд, здешний управляющий, всегда приветствует гостей лично. К тому же, он в курсе, что скоро сюда должна прибыть новая владелица поместья.

От его слов веет холодом и я непроизвольно ежусь. Теперь, когда Юдеус об этом сказал, я и сама припоминаю, что за всю поездку мы не встретили ни одного человека. Не говоря о том, что сейчас здание особняка, возле которого мы стоим, и вовсе кажется безжизненным.

Однако, стоит только Юдеусу подняться по ступеням, как тяжелые двери особняка резко распахиваются, едва не сбивая душеприказчика. В проеме появляется фигура человека, который первым делом обращается к Юдеусу.

– Мсье Сегаль, прошу прощения что не встретил вас сразу… у нас произошла страшная беда!

К нам выскакивает высокий стройный мужчина средних лет с густой темной шевелюрой, узким лицом и нахмуренным лбом, из-за чего кажется, будто он чем-то недоволен. Его глаза прищурены, а нос вздернут – не понять это его обычное поведение или же наш приезд не пришелся ему по душе.

Тем более, что выскочив из особняка, Роланд с готовностью кидается жать руку Юдеусу, а на меня бросает только быстрый оценивающий взгляд.

Может, все дело в той самой беде, о которой он сказал, но у меня появляется насчет него странное ощущение.

– Что случилось? Что за беда? – в ужасе восклицает Юдеус, – Надеюсь, ничего серьезного?

– Ну, как вам сказать… – тяжело вздыхает Роланд и разводит руки в стороны, – После ухода нашей дорогой мадам Беллуа все и так не находят себе места, поэтому работа идет уже не так активно. А сейчас и вовсе стали происходить странные явления.

Ну, то, что работа стала идти менее активно после ухода тети я, кажется, догадываюсь почему. Судя по тому, что сказал Юдеус, в плане управления поместья она была строга и держала всех в ежовых рукавицах. А как только ее влияние пропало, то все тут же и расслабились.

А вот то, что и здесь вылезают очередные непонятные странности, мне совершенно не нравится. Такое ощущение, что куда бы я ни пошла, всюду меня ждет что-то загадочное и необъяснимое.

– О чем вы говорите? – допытывается у управляющего Юдеус.

– Ну, о внезапных пожарах, которые участились в наших лесах вы и так в курсе, мсье Сегаль. Но это не все. Огромная часть вишни уродилась пресной, вряд ли нам удастся продать ее. А еще недавно стали пропадать люди. Работники полагают, что все эти события связаны с проклятьем поместья. Поэтому, часть людей ушла, а другая не выходит на работу, опасаясь попасть под влияния проклятья.

Сказав это, Роланд кидает на меня пристальный взгляд, будто бы оценивая мою реакцию. И она не заставляет себя ждать.

– Проклятье? – шокированно переспрашиваю я, – О каком проклятье идет речь?

Юдеус сразу же поворачивается ко мне и натягивает на лицо вымученную улыбку.

– Мсье Мосс, позвольте вам представить мадам Шелби, племянница мадам Беллуа и новая владелица этого поместья. Я привез ее, чтобы она расположилась в особняке и присмотрелась к поместью.

– Рад вас приветствовать, – почтительно склоняется в поклоне Роланд, – Я Роланд Мосс, управляющий поместьем мадам Беллуа. И я очень надеюсь, таковым и останусь под вашим началом.

От меня не укрывается и то, что Роланд по какой-то причине опасается смотреть мне в глаза.

– Рада знакомству, – сухо отзываюсь я, отвешивая размеренный книксен, после чего снова поворачиваюсь к Юдеусу, – Но я все-таки хочу узнать все по поводу проклятья поместья.

– Это именно то, о чем я собирался вам рассказать сразу после приезда сюда. И я прошу прощения, если у вас создалось впечатление, будто я пытался замолчать такой важный факт, – расшаркивается передо мной Юдеус, – Понимаете, про поместье мадам Беллуа действительно ходит много пугающих слухов. Люди говорят о том, что оно проклято. Но как мне кажется, больше всего масла в огонь этих слухов подливало необычное поведение самой хозяйки. А еще, одно место за особняком… я позже вам его обязательно покажу. Однако, кроме этого нет никаких причин чего-либо опасаться здесь. Разве я не прав, мсье Мосс? Вы же работаете здесь уже довольно давно.

При упоминании его, щека Роланда дергается и он осторожно отвечает:

– Ну, никаких летающих по особняку картин или звонов цепей в ночи я действительно не слышал. Но вот чужие голоса периодически доносились из пустых комнат, а вместе с ними некоторые слуги видели и таинственные силуэты. Простые люди очень суеверные, так что им достаточно любой странности, чтобы раздуть ее, украсив новыми, куда более ужасными подробностями. Так что, когда несколько человек бесследно пропали, во всем тут же обвинили проклятье.

Не могу сказать, что после всего, что со мной произошло, новость о том, что поместье, которое оставила мне тетушка считается проклятым, меня шокировала. Но удивлена я была точно.

– Я пойму, если вы решите не появляться в особняке и будете управлять поместьем из другого места, – тут же добавляет Роланд.

Причем, как мне кажется, делает это чересчур поспешно.

– Благодарю вас за заботу, – с вежливой улыбкой откликаюсь я, – Но я все-таки предпочту остаться в особняке и своими глазами увидеть все эти… как вы выражаетесь, странности.

Страшно ли мне? Как минимум, я ощущаю смутное беспокойство.

Но я уверена, что если бы это место действительно было так опасно, то Джозефина не проводила бы здесь столько времени. Не говоря уже о том, что у меня и выбора особого нет – без денег я более хорошего варианта в жизнь не найду.

Кроме того, у меня появляется обнадеживающая мысль, что раз об этом месте идут такие пугающие слухи, то Габриэл и Марк ни за что не додумаются искать меня здесь. А то, что они будут продолжать меня искать, я не сомневаюсь.

– Рад это слышать, – кивает Роланд, но на лице у него при этом нет никакой радости.

Пожалуй, стоит к нему присмотреться более внимательно. Почему-то у меня такое ощущение, что он мне совсем не рад.

Впрочем, сейчас это не главное.

Я оборачиваюсь с Юдеусу.

– Мсье Сегаль, вы сказали, что хотите показать какое-то место за особняком, из-за которого у поместья такая дурная репутация.

Юдеус нервно сглатывает и, кинув затравленный взгляд на Роланда, который с интересом прислушивается к нашему разговору, опускает голову.

– Хорошо… в таком случае, прошу за мной.