Беглая невеста проклятого дракона, или Няня-попаданка

– Барби! Очнись!

Что за… Барби? Серьёзно? Ну и имечко у кого-то, блин. Да это хуже, чем Гудвин, Великий и Ужасный!

Я морщусь, пытаясь сильно не кривиться. В голове такой кавардак, что, кажется, если сейчас чихну, из ушей посыплются обрывки мыслей. И ещё эта ужасная боль. Пульсирует, зараза, прямо в висках. Опять какие-то метеорологические сюрпризы? В последнее время, что ни день – так мигрень достаёт.

– Смотрите, шевелится! Отбой по целителям! Барби приходит в себя.

– Слава всем богам! Ну ты нас и напугала! Мы уж думали…

До моего сознания доносятся странные непонятные голоса. Разноголосье. Прямо настоящий бабий писк и восклицания на все лады. И что-то в этих голосах такое… непривычное, что ли. Словно я попала в театр абсурда, где все говорят хором и на разных языках.

Воображение тут же рисует картинку: кукла Барби, катит на розовом кабриолете, в развевающемся на ветру платье, а рядом восседает красавчик Кен, с приклеенной улыбкой и вечным загаром. Я невольно усмехаюсь своим мыслям. Хочется посмотреть на человека, которого родители реально додумались назвать таким именем. Бедняга.

В голове, как после ядерного взрыва в муравейнике. Последнее, что помню, – это обход территории родного детдома. Ночной обход. Тишина, только слышно, как сопят в своих кроватках мои любимые сорванцы. И ещё эта вечная, философская мысль о том, что моя жизнь – это день сурка. Замкнутый круг: работа, дом, работа, дом…

А потом – бац! Темнота. И вот, здрасьте, приехали. Барби, чтоб её.

Пытаюсь открыть глаза, и чуть обратно не зажмуриваюсь. Свет тут такой, будто я очутилась в солярии для вампиров. Ярко, неестественно, режет по глазам, как ножом.

Но любопытство сильнее инстинкта самосохранения. Не зря про меня так говорили все. Имя у меня под стать моему характеру. Варя. Всегда была любопытной Варварой, как говорится…

Открываю глаза и… Опаньки! Да тут у нас съезд любителей исторической реконструкции?

Надо мной склонилась целая делегация дам в платьях а-ля «бабушкин сундук». Кринолины, корсеты, кружева, перья – полный комплект! И все смотрят на меня, как на только что выпавшего из гнезда птенчика.

Встревоженно, обеспокоенно… и явно обращаются ко мне!

Хм. Это что, тематическая вечеринка? Может мне уже пора пить таблетки от склероза? Забыла, что записалась на какое-то маскарадное мероприятие? И почему я тут сплю на полу? Пол-то холодный, каменный… Бррр!

Но не успеваю я развить эту мысль, как меня подхватывают под руки и поднимают на ноги. От чужих прикосновений, как током пробивает! Слишком резкое, слишком сильное ощущение. Странные, непонятные мурашки бегают по коже. Будто я… ну будто я не в своём теле.

Я опускаю взгляд и чуть не издаю истошный вопль. 

Это не мои руки! Нет, серьёзно! Они слишком нежные, слишком ухоженные. С тонкими, аристократическими пальцами и бледной кожей. Да и пахнет от них не обычным детским кремом, которым я уже не один год пользуюсь, а какими-то дорогущими духами.

Розы, ваниль… ну точно не мой уровень! И… слишком уж приторно!

От шока я теряю дар речи. Да и что тут скажешь? «Здравствуйте, я ваша тётя, и вообще-то я Варвара из Москвы»? Меня ж тут сразу в дурку упекут, и правильно сделают!

Поэтому я молча позволяю, чтобы меня подтолкнули к огромному, позолоченному зеркалу. Вот тут-то у меня и случается окончательный разрыв шаблона. Мой мозг просто отказывается воспринимать реальность.

В зеркале стоит… не я. Ну, то есть, я-то стою, но это явно не я! Какая-то блондинка с длинными, волнистыми волосами, ниспадающими на плечи, как водопад. Красавица, глаз не отвести! Тонкая талия, светлая кожа, большие голубые глаза, идеальный аккуратный носик. Реально, как живая Барби!

На ней – то есть, на мне?.. чёрт, запуталась!.. – роскошное свадебное платье, расшитое жемчугом и серебряными нитями. Корсет так туго затянут, что дышать почти невозможно. На голове – какая-то финтифлюшка, сверкающая, как новогодняя ёлка. Диадема, что ли?

В общем, полный комплект «принцесса на выданье».

И где-то тут должен быть принц на белом коне... или кто тут вместо него? Надеюсь, не Кен? Только этого мне не хватало. Иначе получится, что я попала в какой-то оживший кукольный мир!

И тут одна из этих дам, с голосом, дрожащим, как лист осины на ветру, выдает:

– Барби, милочка, приходи в себя уже скорее! Жених в ярости! Он сейчас тут все люстры посносит! Говорят, что если его вывести из себя, он и обернуться драконом может. И так уже все боятся из-за этой его жуткой… особенности… ну, ты понимаешь! Милорд же не посмотрит, что кругом гости. Спалит всё! Ты слышишь? Церемония задерживается! Все тебя ждут!

Тут во мне просыпается паника. Жених? Церемония? Какая ещё церемония, мать её за ногу? А ещё какие-то драконы! Это что, образное выражение какое-то? Жених – деспот, тиран и абьюзер?!

Но первая, кажется, разумная мысль, которая проносится в моей многострадальной голове, звучит так: «Валим отсюда! Пока не стало слишком поздно!».

Вот только я даже придумать ничего не успеваю, оглядеться толком в этом маленьком помещении, как слышу требовательный стук в дверь. Дамы чуть ли не падают в обморок.

А с той стороны доносится низкий мужской рык, отзываясь у меня своими грозно вибрирующими властными нотами чуть ли не в животе.

– Ещё минута, и я выломаю дверь и самостоятельно понесу невесту к алтарю!

Ой, ну всё. Приплыли. Сейчас будет швыряться люстрами. Видимо, это и есть тот самый нетерпимый, огнеопасный жених-тиран со страшной «особенностью», которого все местные жутко боятся. И он же – гипотетический «Кен» собственной персоной!

Паника во мне взрывается фейерверком, сжигая последние нейроны, ответственные за адекватность. Жених-дракон, выламывающий двери и извергающий пламя на гостей? Да это уже перебор даже для моей бурной фантазии!

Надо срочно что-то придумать, пока он не начал жарить маршмеллоу на люстрах.

– Постойте! – вскрикиваю я, стараясь придать своему голосу максимум уверенности, хотя внутри всё трясется, как желе. – Передайте этому… этому ящеру, что невесту до свадьбы видеть нельзя! Это же дурной тон! И-и… и ещё примета плохая. Ужасно плохая. Пусть ждёт, как порядочный!

Дамы ахают, охают и переглядываются. 

Видимо, я выдала какую-то страшную тайну, или, что более вероятно, просто сказала непростительную глупость. Но отступать уже некуда. Сейчас или никогда. Или я выхожу замуж за огнедышащего абьюзера, или становлюсь местной сумасшедшей! Выбор очевиден.

Раз уж я оказалась в каком-то удивительном мире, даже если он вдруг на самом деле мне снится, то всё равно не хочу начинать здесь жизнь со свадьбы с первым встречным. Тем более, на каком-то неадекватном драконе, который не уважает моих личных границ.

В общем, жизнь со мной будет не сахар, потому что я и сама в ответ могу кого угодно закидать… тарелками! Или, что более вероятно, детскими игрушками. Опыт есть!

– Ну, так что стоите? Бегите! Уговаривайте его! Скажите, что я молюсь богам, чтобы брак был удачным. Или что я делаю макияж, например. Что мне нужно подумать о будущем! А может, в конце концов, у меня вообще несварение желудка?! Да что угодно скажите, лишь бы не лез сюда! – выпаливаю я, стараясь не переходить на крик.

Дамы, словно по команде, бросаются к двери и начинают что-то щебетать, сюсюкать и причитать в унисон. Слышно, как они уговаривают, упрашивают, призывают к благоразумию… В общем, устраивают настоящее представление.

Ну, молодцы. Я тут без пяти минут Барби с идеальной кожей и шелковистыми волосами, а уже стала предводительницей дам и обрела верных соратниц в лице этих женщин в странных одеяниях. Всё не так уж плохо. Осталось придумать, как отсюда выбраться, желательно без жертв и разрушений.

Пользуясь всеобщей суматохой, я медленно оглядываюсь. Так, что у нас тут? Окно! Большое, распахнутое окно, за которым виднеется тёмный сад. Идеальный вариант для побега! Но… так меня точно спалят. Странно будет, если я полезу в окно прямо при них…

И вдруг я замечаю дверь. Маленькую такую, неприметную. Она закрыта не до конца и судя по тому, что я вижу… это уборная. Где, наверняка, тоже есть окно!

– Ой, что-то мне и правда нехорошо! – я издаю жалобно-страдальческий стон, демонстративно хватаясь за голову. – Голова кружится… Уф-ф… и дышать нечем… Наверное, переволновалась! Мне срочно нужно… в уборную! Да-да, именно туда! Лицо ополоснуть холодной водой… О-о, да помогите же мне скорее, кто-нибудь…

Дамы, тут же забыв о драконьем женихе, бросаются ко мне с обеспокоенными лицами. Начинают обмахивать веерами, совать под нос какие-то нюхательные соли. Ох ты ж, я сейчас задохнусь и уже к дракону никто не выйдет.

Барби точно будет недееспособна.

Надо закруглять концерт, пока они не перестарались.

– Милочка, да что с тобой? Может, позвать лекаря? Опять в обморок завалиться хочешь? – ворчит одна из дом.

– А я говорила, что нужно пыльцу фей принести. Она добрит и веселит!

– Лучше слезу единорога. Наоборот эмоции приглушает. Нечего Барби волноваться лишний раз…

– Нет-нет, не надо ничего! Просто… просто нужно немного уединения! – отмахиваюсь я, усердно стараясь удержать страдальческое выражение на лице. Страшные вещи говорят эти женщины. Интересно, а мётлы тут есть летающие? Как раз бы на этот транспорт и в окно. Неплохой такой гаджет для магического мира. – Вы знаете, я вдруг поняла, что просто хочу по-маленькому сбегать… Я быстренько, туда и обратно. Сбегаю и вернусь. В-общем, ждите!

И, как можно быстрее, ковыляю к спасительной двери, ведущей в уборную.

Захлопнув дверь на засов, я облегченно выдыхаю. Так, план таков: добраться до окна, вылезти наружу и бежать, бежать, бежать! Прямо в закат, к свободе и нормальной человеческой жизни! Если она вообще тут есть…

Только вот как быть с этим платьем? Оно же весит, как чугунный мост!

Секунду поколебавшись, я решительно срываю с головы диадему и бросаю её на пол. Ну и фиг с тобой, «принцесса на выданье»! Пусть дракон передарит украшение другой красавице. Может, она будет более сговорчивая и согласится родить ему маленьких дракончиков… бр-р-р!

Подбежав к окну, я выглядываю наружу. Высоковато, конечно, но не смертельно. Если правильно сгруппироваться, можно даже отделаться легким испугом и парой синяков! Главное – не думать о последствиях.

Вот только… надо что-то с этим платьем делать. Оно такое огромное, что в окно не пролезешь. Чувствую себя тортом на ножках!

Эх, жаль такую красоту портить. Рюши, камни. Всё такое… блестящее. И слишком гламурное. Не мой фасон вообще. Хотя к миленькой внешности этой Барби, судя по отражению в зеркале, всё подходит. Её даже если запихнуть в мешок от картошки, будет необычно, эпично, но очень… хм… в общем, мужчины точно оценят.

С чувством тихого изумления я снова вспоминаю, что теперь это тело принадлежит мне.

Обалдеть, конечно. И это ведь нынче я такая. Поверить не могу, что стала обладательницей роскошных девяносто-шестьдесят-девяносто… Но не о том я думаю. Сейчас на кону моя свобода. Иначе придётся отдавать фигуру песочные часы в пользование тирана “Кена”, а мне этого не надо!

Схватившись за подол, я начинаю рвать дорогую ткань. Сначала аккуратно, потом – всё яростнее и отчаяннее. Время не ждёт, тем более дамы уже начинают стучать и спрашивать, как тут у меня дела и не нужна ли мне помощь.

Ох. Нужна! Если бы дали ножницы, всё было бы намного проще! И быстрее! И элегантнее! Можно было бы сделать модный асимметричный подол!

Ткань поддается с трудом, но в конце концов я добиваюсь своего. От роскошного свадебного платья остается лишь жалкое подобие, но зато теперь я могу двигаться. Теперь оно достигает уровня колен, так что бегать будет удобно. Никакого шлейфа!

Глубоко вздохнув, я перекидываю ногу через подоконник. Ну, Варвара, соберись! Ты же можешь! А затем, собрав всю свою волю в кулак, просто прыгаю вниз.

Вжу-у-ух. Ой, мамочки! 

И вот в следующую секунду я уже лежу в кусте с какими-то яркими красными ягодами. 

Съедобные ли?.. Сразу просыпается острый гастрономический интерес, потому что внутри у меня, судя по слипшемуся желудку, совсем пусто. И живот предательски урчит. Нет, пожалуй, пробовать пока тут не буду. Мало ли. Кажется, Барби придерживалась диеты или просто решила перед свадьбой не есть. Ну да, кому нужны складки на животе в обтягивающем корсете?

Впервые думаю, что лучше было бы бежать после банкета. Поела бы всласть, а потом, «Прости-прощай, Кен! У нас ничего не выйдет! Я не твоя Барби!». Хотя… боюсь, после банкета я бы вообще никуда не убежала. Слишком тяжело было бы бежать на полный желудок.

Поднимаюсь и отряхиваюсь. И тут понимаю, что стала жертвой ягодного теракта! Моё многострадальное платье теперь украшено яркими красными пятнами. Оригинально, конечно. Бледная поганка, которая пытается притвориться мухомором – моя новая роль в этом мире…

Эх, выбирать не приходится! Надо бежать. Бежать без оглядки!

Набрав в лёгкие воздуха, я срываюсь в бег по саду, словно лань, спасающаяся от охотников. Адреналин бурлит в крови, и мне кажется, что я могу свернуть горы. Или хотя бы перепрыгнуть забор.

Впереди – неизвестность. Но что бы там ни было, оно лучше, чем свадьба с драконом, которого даже все местные тут боятся!

Преодолеваю препятствие в виде забора. Спасибо новому телу за ловкость и лёгкость! Если бы я всегда была такой... В общем, получается убраться из шикарнейшего поместья или ресторана. В общем, знать не знаю, что это было, но там было реально красиво.

А вот за пределами сада… Ну и дыра! Дороги, по которым вместо машин катят кареты, запряженные лошадьми с выражением вселенской тоски на мордах, а дома – словно пряничные домики из сказки, а люди… Люди смотрят на меня, как на инопланетянку, впервые увидевшую земную цивилизацию.

Как будто я только что высадилась из НЛО, а не сбежала со свадьбы.

И немудрено. В моем-то «наряде», который напоминает нечто среднее между нарядом клоуна и костюмом жертвы маньяка. Трэш-гламур, одним словом. Я бы сама себя испугалась, честное слово. Остатки свадебного платья, грязные ноги, растрёпанные волосы… картина маслом!

Стараясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства, я выпрямляю спину и делаю вид, что так и надо.

– Эм… да, это новая мода! – громко произношу я, обращаясь к ближайшей группе зевак, которые разглядывают меня, раскрыв рты. – Эклектика! Смешение стилей. Слышали о таком? Авангард! Постмодернизм! Все дела…

Мужчины в камзолах и женщины в платьях с корсетами переглядываются, пожимают плечами и начинают шептаться. Видимо, моя версия их не слишком убедила. Ну и ладно, плевать. Главное – не привлекать лишнего внимания, чтобы дракон не учуял и не притащил обратно в местный загс.

Хотя с этим сложности, и ой какие. Надеюсь, никто во мне не узнает красавицу Барби, которая посмела ускакать от своего Кена. М-да… Представляю, как он сейчас бесится…

Не хватало только попасть на каких-нибудь знакомых той девушки, в тело которой я переместилась.

Пробираясь сквозь толпу, стараюсь не смотреть по сторонам. Нужно найти какое-нибудь укромное место, где можно привести себя в порядок и придумать, что делать дальше. Хотя бы украсть приличную одежду, а то так и придется ходить в этом позорище.

Мой блуждающий взгляд падает на маленького мальчика, стоящего в углу площади. Ему лет пять, не больше. Он одет в какой-то старомодный костюмчик, и его лицо залито слезами. У него явно что-то случилось.

Может быть, потерялся?

Материнский инстинкт, который я обычно иронически обзываю инстинктом «няни»,  всегда был развит у меня до предела. Так что он сразу же берёт верх над всеми другими насущными делами, как будто у меня мало своих проблем. Но, блин, я просто не в состоянии смотреть на детские слёзы! Надо ему помочь.

Я быстро направляюсь к ребенку и присаживаюсь перед ним на корточки.

– Привет, малыш! Ты потерялся? – мягко спрашиваю его.

Мальчик вздрагивает, испуганно смотрит на меня своими большими, заплаканными глазами. Затем настороженно отступает на шаг и всхлипывает:

– Не подходи! Ты страшная!

– Эй, ну что ты! – улыбаюсь я, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. Хотя с моим нынешним потрепанным видом это сложновато. – Я совсем не страшная! Если меня расчесать и переодеть – я буду топ-моделью, зуб даю. Просто… я тут немного поиграла в забавную игру под названием «по кочкам, по кочкам, по маленьким цветочкам… и красным ягодкам». Не слышал о такой?.. Меня, кстати, Варя зовут. А тебя?

Мальчик немного успокаивается. Не удивлюсь, если я кажусь ему безобидной  сумасшедшей. Ну что ж. С чего-то ведь надо начинать общение. 

Приглядываясь к нему, я вдруг замечаю то, на что не обратила внимание поначалу. Его зрачки. Они кажутся немного вертикальными во время плача. Как у маленького перепуганного котёнка или… драконишки, видимо. 

– Меня зовут Эдвин, – тихо признается он, немного поколебавшись.

– Приятно познакомиться, Эдвин! – говорю я и протягиваю ему руку. – Ну что, поделишься, что у тебя стряслось?

Некоторое время Эдвин смотрит на мою руку, всё еще всхлипывая. Долго смотрит. Затем, совершенно неожиданно для меня самой, тянется ко мне… и крепко обнимает за шею. Я удивлённо замираю. Конечно, я всё понимаю, но… хотя нет. Наверное, этот мальчуган и в самом деле сильно перепугался.

Обнимаю мальчика в ответ. И мне даже чудится, будто вокруг нас появляется какое-то белоснежное свечение. Что за фигня? Это что, спецэффекты? И ещё мне становится так хорошо, тепло. Словно я домой попала. Ух, приятно-то как. 

Может быть, мне просто не хватает обнимашек после такого-то стресса с попаданством к разъяренному жениху-дракону?.. Или это глюки от переутомления.

– Я… я потерялся… – лепечет Эдвин, заливая мое ухо слезами. – Папа уехал рано утром, а наша няня куда-то делась. Всего мгновение, и она испарилась!

– Ну-ну, не плачь! – глажу я его по голове. – Я тебе помогу добраться до дома. Ты где живешь? Расскажи всё, что вспомнишь.

Эдвин отрывается от меня и вытирает слезы грязными кулачками.

– На улице Вязов… ой, то есть… на улице Вербы! В доме с красной крышей!

– Отлично, – я одобрительно киваю. – Давай-ка я тебя туда проведу. Няня, наверное, в ужасе, что ты потерялся. Сейчас спросим у прохожих, где тут улица… э-э… Вербы. Ничего страшного. Разберёмся. Язык до Рима доведёт.

Мальчик растерянно моргает.

– До Рима?

– Ну… да, типа того. До любого важного стратегического центра. Например, до твоего дома, – ободряюще подмигиваю я.

У них тут, наверное, тут Рима-то и нет. Надо бы узнать вообще куда я попала, как хоть называется это место. Может быть Эдвин меня немного просветит, пока я буду вести его домой? Неплохая идея.

Шутливо щёлкаю мальчика по носу и поднимаюсь. Всегда приятно чувствовать себя доброй феей! Только без крыльев и нормальной одежды.

Беру его за руку и оглядываюсь. Так. Осталось найти кого-то, кто от меня шарахаться не будет. И у кого можно спросить дорогу! А то мы так тут надолго зависнем…

Варвара Покровская, а ныне Барби Бэльфлёр, 18 лет

Варя работала няней в детском доме, хотела своих детей, но личная жизнь не складывалась и ещё были проблемы по женской части, поэтому родить не могла. Добрая, отзывчивая, любит детей. Общение с детьми – ее стихия. Она знает, как развеселить, утешить, научить. Дети чувствуют её искреннюю любовь и отвечают взаимностью. Её умение находить подход к каждому ребенку – настоящее чудо. Ещё она дерзкая и уверенная в себе. Её дерзость – это не бравада, а способ защитить тех, кто ей дорог.

Кенард Старлинг, 30 лет

Лорд, один из самых влиятельных аристократов королевства Аэтерна. Маг-дракон невероятной силы, занимающий высокое положение в королевском совете. Холодный, суровый, сдержанный. Его решения всегда взвешены и обдуманы, а слова – немногочисленны и точны. Он редко улыбается, а его юмор, если и проскальзывает, отличается сухостью и сарказмом. На нём лежит проклятье. Жена умерла, есть двое сорванцов-драконят: близнецы Эдвин и Эмерик.

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в нашу новую попаданскую историю, где беглая невеста случайно становится не только няней для двоих драконят, но и спасением для лорда-дракона – мрачного вдовца, проклятого настолько, что его губительное прикосновение причиняет боль всем вокруг… Всем, кроме неё.

Она не знает о проклятии. Он не верит в чудо.

Но эта встреча изменит всё.

Хм... и мальчик называет это «домом»?..

Высокие шпили каменной башни теряются в тумане, словно сами не желают показываться до конца, будто знают: не каждый, кто взглянет на них, сможет потом спокойно спать. Камень под ногами гладкий, но не отполированный – скорее, вытертый временем, сапогами, когтями и веками стражи. Шершавые стены тянутся вверх, впитывая свет, а не отражая его. Каждая щель, каждая трещина в кладке кажется намеренной, как морщина на лице старого воина: ни одна не случайна.

Ворота замка охраняют две каменные головы драконов, замершие в полулетящей позе. Один злобно скалится, обнажая клыки, другой смотрит с прищуром – словно уже в курсе, кто ты и зачем пришёл. У второго губы поджаты, и выражение у него такое, будто он не просто угрожает, а уже мысленно жжёт тебя до костей. Между их раскрытых пастей тянется кованая арка с шипами. 

Стены замка тёмно-серые, почти чёрные. Двор пуст и засыпан мелкими камешками. Никаких клумб, никаких фонтанов – только выжженные круги и странные узоры, в которые сливается тропинка, ведущая к двери.

Нет, такую махину я бы точно не назвала иначе, чем замок, крепость или поместье-переросток! Ну или на худой случай – музей устрашающего величия. Но точно не домик.

Вообще, не уверена, что правильно делаю, когда переступаю порог, но маленькая рука, крепко сжимающая мою ладонь, не оставляет вариантов. Эдвин идёт, не оглядываясь. Как будто точно знает, что я за ним пойду.

– Мама не любит, когда мы тащим кого-то с улицы, – заявляет он на ходу, без обиняков, – но её давно нет. А папа ничего не скажет. Он всё равно злой.

Я поскальзываюсь на отполированной плитке и едва не улетаю носом в какой-то драконий гобелен.

– Э-э… чудесный первый аргумент. А кто твой папа? – спрашиваю слабым голосом.

– Кенард Старлинг, лорд Огненных Пределов! – гордо оттарабанивает Эдвин явно не раз заученное. И добавляет тише: – Он всех пугает. Даже прислугу и мебель.

Та-а-ак. Ладно. Внутренне ставлю галочку: узнать, почему мебель тоже боится.

В холл нас ведёт какая-то мутная служанка – высокая, сухая и молчаливая, как тень. Она краем глаза косится на меня, как будто я принесла в замок чуму, острую фазу скандала и плохую прическу одновременно. Пока я пытаюсь улыбнуться ей, она уже исчезает в неизвестном направлении, не сказав ни слова.

– Не обижайся, – шепчет Эдвин, – она всех не любит. Даже нас.

– Ну хоть честно, – бурчу я под нос. – Что ж, будем строить отношения с нуля.

Сзади доносится топот. Сверху. Или сбоку? Я не сразу понимаю, откуда именно, потому что звук, судя по всему, перемещается по стенам.

– Это кто-то из домашних? – моргаю я.

– Ага, – радостно говорит Эдвин, – это мой брат Эмерик!

Из бокового коридора выбегает ещё один мальчик, невероятно похожий на Эдвина. Прямо как отражение в кривом зеркале: те же глаза, но взгляд колючий, те же вихры, но ощетинившиеся, как у дикого зверёнка. На нём скомканная рубашка, один носок, второй потерян где-то по дороге.

– Эдвин?! – выкрикивает он, тормозя в полуметре от нас. – Ты где пропадал, бестолочь?! Я думал, тебя унесла гаргулья! Или ты сдох от страха!

– Сам ты сдох! – отвечает ему Эдвин, даже и не думая отцепляться от моей руки.

– А няня где? – продолжает допрашивать его брат, оглядывая меня с большим подозрением. – Она ж с тобой была!

– Ушла, – бурчит Эдвин.

– Как это ушла?! – взвивается мальчишка, и его голос срывается. – Мы же её полдня ловили! Я даже мыльную ловушку в прачечной устроил! И где она теперь?

– Она сказала, что хочет прогуляться, а потом вытащила монеты из папиного стола и ушла, – объясняет Эдвин просто, не пытаясь смягчить историю. – Я тоже хотел погулять и пошел с ней, но она куда-то делась.

– Та-а-к, свинтила, значит. Как все! – Эмерик презрительно присвистывает, почесывая вихрастый затылок. – А я ведь ей чуть шарик дымовой не подарил. Нажмёшь – как бомбанёт. Ладно, ей же хуже! Без неё обойдемся.

Я стою, не вмешиваясь, позволяя им выговориться, но сердитый взгляд мальчишки уже скользит ко мне, цепляясь и оценивая. С явным предубеждением.

– А ты чё? Кто такая? Чё приперлась? – рычит он и, не дожидаясь ответа, тычет пальцем: – Эдвин, ты её откуда взял? С базара?

– Она мне помогла, – поясняет Эдвин, крепче сжимая мою ладонь. – Проводила до дома. Она человек.

Кажется, его ничуть не напрягает бурная эмоциональность брата-близнеца. Привык, видимо.

– Сама пришла? Или её кто заслал? – подозрительно прищуривается Эмерик. – Может, шпионка. Или оборотень. Или ведьма. Надо её укусить и посмотреть, как заживет, – вдруг заявляет он, вызывающе глядя на меня. То ли чисто по-хулигански пытается напугать, то ли реакцию проверяет.

Гм, неудивительно, что у них тут в замке прислуга разбегается. С такими-то гиперактивными детьми.

– Только попробуй, – говорю я, глядя ему в глаза, не отводя взгляда. – Я не оборотень. Но царапаюсь больно.

Он замирает, хмурится, потом с деланным равнодушием отступает на шаг.

– Всё равно не похоже, что ты настоящая человечка. Ты не визжишь и не убегаешь. Даже когда я злюсь.

– А смысл визжать? – пожимаю плечами. – Ростом ты от горшка три вершка.

Эмерик ершисто щурится, как кот, которому наступили на хвост.

– Не нравишься ты мне! – буркает он и садится прямо на пол, скрестив руки на груди. – Слишком... тихая.

– Зато не ору без повода, – улыбаюсь я, и Эдвин хихикает, прижавшись к моему боку.

– Ну и чё? – бурчит его недоверчивый брат. – Лучше бы готовить умела.

– А я и умею. Даже из хлебных крошек и шкурок от яблока.

– Да ла-а-адно, – кривится он скептически. – Ещё скажи, что и лечить умеешь.

Меня несказанно веселит его опасливая детская враждебность, как у нахохлившегося маленького воробья, которого окружающий мир слишком хорошо приучил к недоверию. В таких делах пробить броню помогает только юмор, забота и… время, конечно же.

– А почему бы и нет? Кто знает, может у меня есть и лечебный дар, – легко соглашаюсь я и подмигиваю Эдвину. – Ну-ка, дай мне свою ручку. У тебя там царапина, я видела. Прямо сейчас и проверим.

Хихикающий Эдвин послушно протягивает мне поцарапанную ладошку. Я ничего не говорю – просто её шутливо целую. И он улыбается так, будто я подарила ему не поцелуй, а настоящий волшебный артефакт.

Его брат несколько секунд смотрит на нас исподлобья, а потом вдруг ворчит:

– Ну ладно... Может, ты и не совсем бестолочь. Только смотри, один раз обидишь – заплачем оба. А потом я заору так, что замок развалится.

Он будто проглатывает последнюю часть фразы, но я слышу, как она проскальзывает на кончике языка. В нём столько сдержанности и надутой подозрительности, что я невольно улыбаюсь.

– Договорились, – говорю деловито. – Только и вы тоже не вредничайте.

Он смотрит долго. Потом протягивает руку.

– Эмерик.

Я мягко жму её. У него тёплая ладонь, а глаза уже не кажутся такими колючими, как поначалу.

– А я Варя. Очень приятно познакомиться, Эмерик.

И в этот самый момент он вдруг замирает.

Я замечаю, как его напряженный взгляд ускользает куда-то за моё плечо. И его зрачки, прямо как у Эдвина на улице в момент плача, на мгновение расширяются и сразу же сужаются в вертикаль, как у котёнка. В смысле – драконёнка. Ну никак не могу привыкнуть к местным реалиям!

Губы Эмерика, только что тронутые слабой неуверенной улыбкой, вдруг сжимаются. Грудь вздрагивает, и он сглатывает. Но не похоже, что от страха. Я чувствую это не сразу. Он как будто среагировал на появление чего-то... или кого-то... важного для него.

– Что? – спрашиваю я, медленно разворачивая голову. Голос мой звучит почти естественно, хотя кожа на спине уже покрылась мурашками какого-то неясного предчувствия. – Я что-то не так сказала?..

Но договариваю уже шёпотом. Потому что вижу его. 

Он стоит в проёме, этот высокий широкоплечий мужчина со статной фигурой в черном плаще. Темные волосы небрежно зачёсаны назад, лицо мужественное и мрачно-красивое, а глаза…

Они у него не просто яркие. Они как будто горят расплавленным огненным золотом в глубине сузившихся, как у Эмерика, зрачков.

Он смотрит прямо на меня.

Не на детей, не на мою рваную одежду, а... именно на меня. Как будто бы в самый центр моего существа… глаза в глаза. И в его огненном взгляде, как ни парадоксально это сочетание, отражается только холод. Без тени каких-либо других эмоций. Словно он пока только оценивает, кто я такая и на что способна. Сколько угрозы смогу выдержать. Или с какой скоростью испарюсь при первом его слове.

– Объяснитесь, – властно и коротко роняет он наконец.

О-о-о, какой голос!..

Низкий и бархатно-вибрирующий, как далекий раскат грома. Вот вроде бы звучит негромко, но оттого ещё более впечатляет. И немного пугает. Он говорит не медленно, а размеренно. Так говорят те, кого не прерывают.

– Это… – начинает Эдвин, и голос его дрожит. Он выходит из-за моей спины и встаёт рядом, вытянувшись по стойке смирно. – Это Варя, отец! Она добрая. Я потерялся, и она помогла найти дорогу обратно. Не ругай её.

Я всё это слушаю и понимаю: во мне зреет новая волна паники. Лорд не отрывает взгляда от моей руки, которую всё ещё держит ребёнок.

Бежать! Отсюда тоже надо бежать! Иначе… иначе не знаю, что сделает этот страшный… дракон?!

Мало мне было приключений в новом мире. Сбежала от одного тирана, чтобы попасть в дом к другому? Вот только… дети. Странные, непонятные эмоции.

Меня просто раздирает на части. Хочется и остаться, и бежать сломя голову.

И я даже не знаю, какая эмоция перевешивает в данный момент больше.

– Вас кто-то просил приводить посторонних? – говорит он. Всё тем же тоном.

– Она не посторонняя, – упрямо бубнит Эдвин. – Она нужная! 

Его братец Эмерик тем временем с деланным равнодушием косится на меня и нехотя бурчит:

– Ну вообще-то никто её и не звал сюда специально... но от неё пользы больше, чем от нашей няни. Та вон вообще сегодня денежки прихватила и сбежала. Хорошо, что эта Варя Эдвину вовремя попалась, а то так бы и блуждал по округе. Можно оставить её вместо той. Раз уж сама пришла.

Пальцы дрожат, но я стараюсь держать спину прямо. Не хватало ещё пасть духом. Хотя в глазах лорда – нечто ледяное, осязаемое. 

– Простите, – вмешиваюсь я наконец. Сколько можно стоять истуканом? Да, мужчина властный, заметно. Но и я девушка с характером и умею разговаривать в конце концов. – Меня Варя зовут. Я просто проводила Эдвина домой. Ни на что не претендую, хотя от крыши над головой не отказалась бы. Я как раз в поисках работы. Можете… прогнать, если нужно. Я всё пойму.

Пойму и пойду блуждать дальше по волшебному миру в поисках приюта, еды и… одежды. Всё-таки сменить стиль стоит. Иначе, не видать мне работы.

Отец драконят продолжает смотреть на меня.  Пространство между нами становится густым, словно мёд. Никакой магии, никакого света – только ощущение, что дышать рядом с ним приходится по-другому. Глубже и осторожнее. Иначе захлебнёшься.

И вдруг он делает шаг ближе ко мне. Потом ещё один.

Я чувствую, как вокруг него сгущается… что-то. Не аура, нет. Это словно бесплотная неосязаемая тьма, в которой где-то вдали рокочет гроза. Магия давления и силы. От него пахнет огнём, старым железом и грозой. Бессознательно я напрягаюсь, но не отступаю.

Он мгновенно замечает это.

– Вы не боитесь, – говорит, словно обвиняя в чем-то.

Я недоуменно моргаю.

– Э-э… а надо?

– Надо, – холодно отвечает он. – Обычно меня боятся. Все.

Что-то в его голосе звучит странно. Не угроза. Не гордость. Похоже на… усталость?

По телу пробегает волна мурашек. Странности какие-то творятся, но пока я не могу дать им никакого объяснения.

– Ну, может, я просто глупая, – беспечно пожимаю плечами. – Или у меня иммунитет.

– Наивность – не иммунитет, – бросает он, разворачиваясь и словно собираясь уже уйти. 

Но внезапно останавливается. Медлит, глядя на детей. Те неуверенно топчутся по обе стороны от меня, как личная охрана, и благоразумно помалкивают.

– Вам удалось утихомирить двоих в одиночку, – замечает он сухо. – Без крови и воплей. Это… редкость.

– У меня большой опыт, – откровенничаю я гордо. – В детдоме работала. Тридцать детей, два воспитателя и одна чайная ложка здравого смысла на всех. Ваша пара сорванцов – вообще милота в сравнении с ними.

Он хмурится. Снова непонятно. Но точно не от неприязни. Блин, может у них тут детдомов нет вообще? Опять я глупость сморозила?

– Вы хотите остаться?

Я смотрю на детей. Те смотрят на меня с надеждой, такой беззастенчивой и щемящей, что внутри всё сжимается.

– Да, – говорю я. – Если можно, то с удовольствием останусь.

Он смотрит ещё секунду. Потом кивает.

– У вас будет своя комната. Слуги вас проинструктируют. Я проверю результаты через три дня. Если дети живы, дом не горит и магическая кошка не исчезла, то работа няни – ваша.

Я хлопаю глазами.

– Простите, что… что не исчезло?

Мне ведь не послышалось? Он серьёзно сказал «магическая кошка»? И, кстати, почему три дня? Думает, что больше я не переживу? Такое ощущение, что он делает ставки… причём, не в мою пользу.

– Добро пожаловать в замок, – он разворачивается и уходит.

А я остаюсь – посреди гулкого холла, с двумя облепившими меня мальчишками, с мокрыми подолами и сердцем, которое всё ещё бьётся, будто я пробежала марафон. И кажется, я не просто вошла в чужой дом.

И, честно сказать… мне это даже нравится.

Просыпаюсь с уверенностью, что жизнь налаживается. У меня своя комната, у меня появилась одежда, есть крыша над головой и работа. Это же отлично! И главное… я ведь избежала замужества с драконом Кеном и называюсь теперь своим именем, а не какой-то Барби!

Но когда я выхожу из комнаты… 

М-да. Мой первый день в замке лорда Кенарда Старлинга тут же превращается в фееричный… цирк с гобеленами, кошкой, слизью, драконами и одной уставшей попаданкой.

Драконята-близнецы оказываются настоящим двойным ураганом в штанах!

Едва лорд Старлинг скрывается за дверью, как они тут же активизируются. Может у них где-то переключатель имеется? Папа дома «режим тишины», папа – за дверь «Ура! Можно всё разносить в щепки»?

В общем, начинается всё довольно невинно: беготня по коридорам, громкий смех, тычки и пинки. Я с улыбкой смотрю на ребят, а потом… Потом всё начинает нестись в тартарары…

Первой жертвой становится несчастная люстра в обеденном зале. Едва я отворачиваюсь, чтобы убрать со стола остатки завтрака (который, кстати, они художественно размазали по всему столу), как слышу треск и шипение.

Поднимаю глаза – а от люстры, некогда прекрасному произведению искусства, исходит зловещий дымок. Искры, короткое замыкание… и всё, светильник отправился в мир иной.

– Это… магия! – восторженно выдыхает Эдвин.

Его глаза горят от восторга, как у настоящего маленького пиромана.

– Круто! – поддакивает Эмерик, и оба принимаются подпрыгивать от восторга, словно только что выиграли в лотерею.

– Круто?! – возмущаюсь я, пытаясь держать себя в руках. Их веселья я не разделяю совершенно. – Это ж не круто! Это дорого и небезопасно! Так, стоп! Куда вы?!

Приходится броситься вдогонку, но хитрецы знают замок лучше меня. В итоге мне приходится изрядно поплутать, прежде чем я нахожу их. А когда нахожу… то вижу картину, достойную кисти Сальвадора Дали.

Мальчики добрались до кухни! Посуда разбита, шкафы открыты, а всё вокруг покрыто толстым слоем… слизи. Зеленой, скользкой, вонючей слизи. 

Бедные слуги! Они будто прячутся, чтобы не попадаться на глаза драконятам, но убирать-то это безобразие придётся им. Искренне сочувствую.

– Что здесь произошло?! – отчаянно взвываю я.

Хотя… чего я завожусь? Не думаю, что эта слизь будет похуже пластилина. Вот самое настоящее зло. Надо отметить в памяти, чтобы никогда в жизни не рассказывать драконятам об этой субстанции.

Иначе катастрофы не избежать!

– Мы… мы делали зелье! – гордо заявляет Эдвин.

– Зелье?!

– Да! Зелье превращения! Хотели превратить кошку в дракона!

Ага, понятно. Значит, магическая кошка пока цела. Это радует. Но вот кухня… на грани истребления. Срочно нужно занести её в красную книгу!

– Ребята, а знаете, что я вам скажу? Так дела не делаются, – присаживаюсь я на корточки перед близнецами. – Магия – это хорошо. Но нужно быть аккуратными и думать о последствиях. Договорились?

Они кивают, и я чувствую, как напряжение немного спадает. Не зря же я столько лет пропаботала в детдоме – с детьми нужно разговаривать. Объяснять. А не просто орать и наказывать.

– Ну и кто это будет убирать? – интересуюсь я, обводя взглядом слизистый хаос.

– Ты! – хором отвечают драконята и хихикают.

– Ну уж нет, ребята, – улыбаюсь я и подмигиваю им. – У нас тут демократия. Я вам помогу, а вы мне.

– Демократия, – задумчиво тянет Эдвин. – Это что-то с демонами связанное, да?

Хм. У нас пугают бабайкой, а у них демонами? Важно киваю, спишу на то, что не знаю точного перевода этого слова.

Близнецы переглядываются и, на удивление, соглашаются мне помочь. С грехом пополам, конечно, но кухню мы отмываем вместе. 

Служанки сюда, похоже, вообще не торопятся. Интересно, почему? Может, боятся, что попадут под раздачу, и ребята поджарят их? 

Но в любом случае трудотерапия должна пойти на пользу. А то, как хулиганить, так малышня с радостью... Вот пусть и последствия своих действий видят и учатся их устранять.

Потом мы обедаем. Под сломанной люстрой. Но хотя бы она висит. Хоть и никакой функциональной составляющей уже в ней нет. Эх, придётся как-то это объяснять лорду-дракону.

После обеда мы отправляемся в гостиную. Близнецы снова носятся по комнате, как угорелые, и вдруг… я замечаю странную вещь. Гобелен, который висит на стене, начинает слегка покачиваться. Словно на нём кто-то катается.

Но на гобелене никого нет. Уж я-то своим глазам могу верить? Или не могу? С этой магией и не поймёшь, что к чему.

– Что это? – шепчу я, кивая близнецам на гобелен.

– Гобелен, – пожимает плечами Эдвин. – Он старый.

– Но он… движется!

– Может, ветер дует?

Но окна закрыты! И ветра нет. Хм. В замке водятся призраки? И вот мне очень хочется начать бегать и орать, но я сдерживаюсь из последних сил. Потому что… дети. Неадекватный взрослый – это страшное зрелище для детской психики.

Наконец-то вижу служанку. Прицепляюсь к ней с вопросами о гобелене. Она смотрит на меня как на ненормальную. Впрочем, к этому взгляду я уже привыкла. Тогда переключаюсь на «магическую кошку». Но она тут же пожимает плечами и торопится убраться куда подальше.

Я и детей пытаюсь расспросить, но они только хихикают. Ничего вразумительного мне не говорят. Ладно. Рано или поздно я найду эту кошку. Мне нужно проследить, чтобы она осталась в целости и сохранности.

И только я размышляю, провести для себя экскурсию или нет, заодно и «кис-кис» покричать, как в гостиную заходит лорд Старлинг. Я понимаю, что он тут, даже не увидев его. Просто по спине пробегает холодок.

Оборачиваюсь. Он стоит в полумраке и внимательно наблюдает за происходящим. Я замечаю, как он скользит взглядом по комнате, по разбросанным игрушкам, по прыгающим детям (это повезло, что он не видел кухню в разгар экспериментов в области зельеварения и, наверное, ещё до испорченной люстры не дошёл)…

Его взгляд останавливается на мне. Он смотрит долго и пристально. Он будто бы… удивлён? Что я осталась жива? Или что дом всё ещё цел? И, надеюсь, что и кошка…

Лорд Старлинг едва заметно кивает головой. Выходит из комнаты, так и оставшись незамеченным детьми.

Хм… Это было одобрение?

Переключаюсь снова на детей. Понимаю, что минутная заминка и переглядки с лордом будут стоит очередных нервных клеток мне. Тут начинает твориться вакханалия с игрушками! Мамочки, сейчас что-то взорвётся!

После инцидента с игрушечным дракончиком, который кто-то из близнецов попытался «улучшить» с помощью волшебной краски, от которой он чуть не взлетел, я наконец добираюсь до детской, где Эмерик и Эдвин после многочасовой суеты сидят и играют в какую-то местную настольную игру. Почти идиллия.

– Только бы больше никто не загорелся, – бормочу я, глядя, как они мирно передвигают фигурки из набора, вроде шашек.

И вдруг Эдвин, подняв голову, немного обеспокоенно говорит:

– Надо бы кошку найти. Пора её подпитывать, а то развеется, как в тот раз.

Я замираю.

– Чего… сделать?

– Ну, порошком. Мы всегда её подпитывали. Мама научила, – продолжает он спокойно, как будто говорит о поливе кактуса. – Она у нас не настоящая же. Она... магическая. Как подарок.

– От мамы? – уточняю я, и сердце как-то странно сжимается.

Теперь понятно, почему эта кошка настолько ценна для этой семьи! И волнение становится только сильнее. Нельзя дать кошке “развеяться”, что бы это ни значило!

Эмерик кивает, не глядя, и невнятно бурчит:

– Последний день рождения. А потом… – и обрывает, сосредоточенно ковыряя булочку. – Ее кстати пора кормить. Магическим порошком. А то она… ну… начнёт рассыпаться.

Я выпрямляюсь, прижав щётку к груди.

– Та-а-ак, и где порошок? – спрашиваю.

– В кладовой. Розовая с золотым такая баночка. Там их много.

Воздух будто становится плотнее. Я припоминаю, как лорд Старлинг упоминал накануне о важности сохранения этой магической кошки и начинаю немного нервничать.

– А где она? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

– Наверное, в гостиной под гобеленом осталась. Мы там с ней играли.

– А может, в зале с зеркалом... 

Я уже решительно встаю.

– Хорошо. Вы топайте в гостиную, а я – в кладовку за банкой. Встретимся через десять минут.

– А если она уже… ну, начала?

– Что «начала»? – подозрительно уточняю я.

– Ну… растворяться. Сначала лапы, потом уши. Потом глаза...

Я не слушаю дальше. Только приказываю:

– Бегом! – и выскакиваю из детской, как ошпаренная. Что за замок?! Слизь на кухне, люстры на пороховой нити, самораспадающаяся кошка! Почему это не упомянули в моём «руководстве няни»? Ах да, потому что его не существует!

В кладовой, где по их словам хранятся самые ценные баночки с магическими добавками меня ждёт совершенно другая сцена.

Я открываю скрипучую дверь и… замираю.

На полу, прямо посреди расставленных стеллажей, сидит эта загадочная замковая зверушка – белая, как свежее молоко, с длинным хвостом и таким видом, будто она тут главная. Магическая кошка, та самая, которая «подарок от мамы, надо подкармливать порошком, а то развеется». Ну да, спасибо, хоть уточнили, каким именно.

Она изящно лапкой тянется к приоткрытой банке… только не к розовой с золотым, а к тёмной, почти чёрной, с едва заметными искрами, пробегающими по стеклу. 

– Подожди… – шепчу я, стараясь ее не спугнуть. – Это не та банка…

Но кошка, как и ее более натуральные сородичи, демонстративно игнорирует человеческую речь. Её лапка тянется к крышке тёмной банки, коготки царапают стекло, и в следующую секунду раздается мягкий щелчок, будто кто-то в комнате отпустил пружину.

Изнутри доносится странный, сыпучий звук – как будто внутри банки оживает нечто, чему вовсе не следовало бы просыпаться. И вот тогда, как гром среди ясного неба, прямо за моей спиной раздаётся глухой, низкий голос, наполненный раскаленным металлом и раскатом грома:

– Не трогай. Это.

Я вздрагиваю, поворачиваюсь – и вижу лорда Старлинга. 

Не успеваю даже испугаться или сказать «что-то, простите?». Я просто чувствую: надо делать, как он сказал. И потому в одном длинном броске, со всеми остатками акробатического таланта, которым наградила меня жизнь в детдоме, кидаюсь к этой чёртовой банке. Без раздумий, без логики. 

Я буквально вырываю банку из-под лап кошки. Та издает шипение и, как по команде, прыгает ко мне на плечо, а заставив меня шарахнуться назад. Всё происходит слишком быстро. И я даже глазом моргнуть не успеваю, как мы втроём – я, кошка и эта чёртова банка, – падаем прямо к ногам Кенарда Старлинга.

Поднимаю глаза и встречаю его взгляд.

На какой-то момент мы просто смотрим друг на друга – он сверху вниз, я снизу вверх. Его лицо словно высечено из камня, только губы сжаты чуть жёстче, чем обычно. А во взгляде непонятная настороженность. И лёгкое, почти незаметное, напряжение, будто моё внезапное приближение сбило ему весь внутренний дзен.

Смущенно кашлянув, я поднимаюсь. Затем с большим почтением снимаю драгоценную магическую кошку со своего плеча и протягиваю ему. 

На миг его пальцы словно колеблются. И всё же он нехотя принимает её и смотрит на меня. Я чувствую это каждой клеткой, хотя сама уже опустила взгляд на банку в своих ладонях.

– Это что вообще такое? – спрашиваю, всё ещё переводя дыхание, скосив взгляд на густую черноту за стеклом.

– Антимагический порошок, – отвечает он ровно, но жёстко, словно даёт приказ, а не информацию. 

Я моргаю, несколько раз.

– Понятненько… – я с непроизвольным облегчением возвращаю крышку на место. – Ну, что ж, повезло вашей кошке. Могла бы рассыпаться с эпическим фейерверком.

Он продолжает смотреть на меня. 

В этом взгляде витает напряжение и собранность, как будто он ждал от меня чего-то другого. От этого у меня мысли путаются. Я даже на миг забываю, что держу в руках банку потенциального апокалипсиса. 

Я моргаю, ощущая, как по позвоночнику пробегает тонкий ток – не страх, не смущение, а что-то странное, щекочущее изнутри. 

Лорд Старлинг всё еще не отступает. Не прерывает взгляда. И мне вдруг приходит в голову: а что, если дело вообще не в кошке? А если… он так смотрит, потому что я слишком близко подошла? Потому что тронула его границу, которую никто не смеет пересекать?

– Осторожней с порошком, – произносит он ровно и холодно почти без эмоций. 

Затем опускает кошку на пол, разворачивается и уходит, будто ничего и не произошло. А я остаюсь стоять с банкой в руках и странным ощущением…

Что это сейчас было?