Беглянка для афериста

Посмотрев на тёмное окно, я решительно закрыла ноутбук и вышла из кабинета. Спускаясь по лестнице, услышала голос Бетти — она что-то говорила о голубом периоде Пикассо, а мужской голос отвечал ей. Запоздавший клиент? Нацепив на лицо улыбку, я спустилась вниз, но, когда обогнула колонну, скрывавшую Бетти и её собеседника, улыбка испарилась. Беседовавший с моей помощницей тип совершенно не походил на клиентов, обычно заглядывавших в нашу галерею. Он скорее смахивал на одного из персонажей фильмов Гая Ричи. Чёрная кожаная куртка, такого же цвета майка и джинсы, на лице — лёгкая небритость, и во всём облике что-то неуловимое, настораживающее, от чего хочется держаться подальше.

— Добрый вечер, — приветствовала его я. — Рада, что вас заинтересовали работы, выставленные в нашей галерее, но, к сожалению, мы уже закрываемся. Можете зайти завтра. Любоваться картинами лучше при дневном освещении.

— Да, я об этом слышал, — согласился незнакомец. — Но пришёл в галерею не ради картин, а ради вас... мисс Шейх, верно?

Сердце ухнуло куда-то вниз. Мой муж... нашёл меня. Этот тип наверняка послан им. Первой мыслью было — шарахнуть его сумочкой и бежать. Но я быстро взяла себя в руки, и сознание прояснилось. Даярам не стал бы посылать за мной какого-то наёмника. Узнав о моём местонахождении, супруг явился бы сам. Этот персонаж здесь по другой причине. И что-то подсказывало, день, который начался так удачно, только что перестал быть таковым.

— Бетти, — обратилась я к помощнице. — Можешь идти домой. Увидимся завтра.

Девушка бросила тревожный взгляд на незнакомца, неуверенно направилась к выходу, но у порога остановилась.

— Я позвоню вам через десять минут, мисс Шейх. Если вы не ответите, я вызову полицию, — и юркнула за дверь.

Незнакомец проводил её насмешливым взглядом и повернулся ко мне.

— Преданная помощница, готовая спасти босса в беде. Но мне хватит и пяти минут. Миссис Варма.

Как ни старалась владеть собой, всё же едва заметно вздрогнула, услышав фамилию супруга. От незнакомца это наверняка не укрылось.

— Смена климата, смена причёски, смена имени, — снова заговорил он. — Вы знаете, что муж вас ищет? И ищет очень усердно.

Из внутреннего кармана он достал и протянул мне конверт. Я молча открыла его и усмехнулась. Фотографии Даярама, сидящего в машине с каким-то субъектом. Вот он передаёт субъекту деньги и конверт вроде того, что держала в руках я.

— Это частный детектив и неплохой, надо сказать, — пояснил мой «гость» и вытащил из заднего кармана джинсов мобильник. — А это запись телефонного разговора вашего супруга с детективом...

— Я знаю, что он меня ищет, — оборвала его я. — Дальше?
Тип спрятал мобильный и спокойно заявил:

— Услуга за услугу. Мне нужна ваша помощь, вернее, ваша связь с одним джентльменом. Поможете мне — я исчезну, и больше вы никогда обо мне не услышите. А ваш муж — о вас.

Двумя месяцами ранее...
Шутки, смех, весёлые голоса. В Индии любят праздники и отмечают их с размахом. Особенно, если речь идёт о таком важном событии, как годовщина свадьбы. Чуть повернув голову, я посмотрела на моего красавца-мужа. Гордый профиль, густая шевелюра, пронзительный взгляд тёмно-карих глаз — истинный раджпут. А, кроме того, наследник одной из самых богатых и уважаемых семей в Дели, успешный бизнесмен и вообще мечта любой женщины. Поймав мой взгляд, «мечта» просияла нежнейшей улыбкой. Смуглая рука, сверкнув обручальным кольцом, потянулась к моей, и я в последний момент удержалась, чтобы не отдёрнуться.

— Ты счастлива, джан? — его пальцы переплелись с моими. — Этот праздник — в твою честь.

Я тоже выдавила улыбку, а супруг, поцеловав мою ладонь, поднял стоявший перед ним бокал. Сейчас будет речь, которыми так славится мой сладкоречивый свами. Гости прервали разговоры, свёкор и свекровь благоговейно замерли, ожидая от единственного обожаемого сына чуть ли не божественного откровения. И он заговорил:

— Около двух лет назад на одной скучной вечеринке я увидел восхитительный и очень редкий цветок, — нежный взгляд на меня, тихие вздохи гостей, растроганные улыбки. — Околдованный удивительной красотой этого чуда, я долго добивался его внимания, и наконец цветок распустил передо мной свои лепестки, а год назад пришёл в мой дом и стал моей горячо любимой...

Тихий дребезжащий звук — смартфон супруга, лежавший на столе между нашими тарелками, «ожил», но я не успела рассмотреть, кто звонит. Выпустив мою руку, Даярам молниеносно подхватил смартфон, сбросил звонок и переложил по другую сторону тарелки экраном вниз.

— ...моей горячо любимой женой, — как ни в чём не бывало прозвучал его обволакивающий голос. — Я благодарен Судьбе и Небесам за то, что послали мне...

Снова вибрация смартфона и мерцание перевёрнутого экрана, практически незаметное в свете свечей, щедро расставленных на роскошном праздничном столе. Я скользнула взглядом по мгновенно напрягшимся лицам свёкров, недоумевающе-неловким — наших друзей.

— За то, что послали мне тебя, любимая! — патетично объявил супруг. — Ты — моё самое дорогое сокровище.

Не отрывая глаз от смолкшего и тут же снова завибрировавшего смартфона, я чувствовала, как Даярам наклоняется ко мне, но даже не повернулась и, вместо губ, он поцеловал меня в висок, горячо шепнув:

— Люблю тебя, джан.

А в следующее мгновение осторожно, словно карту на партии в покер, приподнял смартфон. Звонок от «Офис доб. номер».

— Помню вашу свадьбу, будто она была вчера! — мечтательно протянула Рати. — Столько свечей и...

Но мой благоверный уже подскочил со своего места и обворожительно улыбнулся:

— Прошу прощения, это не займёт много времени, — и ходко затрусил в соседнюю комнату.

— Ещё вина? — любезно предложил мой свёкор растерявшейся Рати.

Та с готовностью закивала.

— Попробуйте креветки, — потчевала кого— то свекровь. — Они великолепны! Наш повар...

Я слышала конец фразы, но смысл прошёл мимо сознания. Мысли устремились в соседнюю комнату, в которой мой муж отвечал на звонок, настолько важный, что ради него стоило бросить наших гостей и меня, «самое дорогое сокровище», за столом, накрытым в честь первой годовщины нашей свадьбы. Обида, едкая, как кислота, медленно заполняла меня, причиняя физическую боль. Для себя я уже всё решила, почти всё подготовила и собиралась сделать это тихо — без драмы и хлопанья дверью. Но эта выходка моего дорогого супруга, став последней горькой каплей, перевесила все доводы рассудка. Он не смог удержаться даже сегодня, в нашу годовщину, и позволить мне почувствовать себя единственной хотя бы эти несколько часов... Тихий звук шагов. Если бы не прислушивалась, не различила бы их среди болтовни и смеха наших друзей. Даярам вернулся за стол и, приобняв, чмокнул меня в висок. Было время, когда я считала подобные жесты проявлением нежности, а не вины, и тут же расцветала от счастья. Но не сейчас. Я демонстративно поставила на стол бокал с вином, который держала в руке, и ледяным тоном поинтересовалась:

— Кто звонил?

Разговоры тут же смолкли. Свёкор напрягся, в глазах свекрови мелькнула тревога, на лицах гостей — неловкость. Но супруг беззаботно махнул рукой.

— С работы. Никак не могут...

— Вот как? Значит, Ситара работает теперь у тебя?

Беззаботность Даярама мгновенно улетучилась, взгляд стал острым.

— Звонили с работы, джан, — понизив голос, проговорил он, попытался взять меня за руку, но я её отдёрнула.

— Правда? Что ж, тогда передай «работе», что твой отпуск с женой только что закончился. Теперь можешь проводить в офисе на «добавочном номере» все дни и ночи.

Резко поднявшись, я швырнула салфетку, которой прикрывала колени, ему в лицо и, цокая каблуками по мраморному полу, удалилась. Волшебно красивое алое сари, заказанное специально для этого вечера, развевалось за спиной, словно шлейф... Наверное, нужно было сдержаться. Наверное, нужно было подождать, пока всё будет готово. Но единственное, о чём я могла думать сейчас: как можно скорее уйти из-за стола и от этого мужчины, так больно и так незаслуженно меня ранившего... 

Наша спальня, гардеробная, чемодан. Раскрыв, я бросила его на кровать, и двинулась в гардеробную. В этот момент дверь в спальню распахнулась. В воздухе едва уловимо почувствовался запах жасмина, муската и кедра — любимый одеколон моего мужа.

— Ты совсем сошла... — грозно начал он, но тут увидел чемодан, в который я ухнула первую партию вещей, и лицо из яростного стало растерянным. — Джан.. ты... что ты делаешь?!

— А на что похоже? — я оттолкнула его руки, когда он попытался меня удержать, и снова направилась в гардеробную.

— Джан! — Даярам понёсся следом, попытался отобрать у меня вешалки. — Остановись! Пожалуйста, любимая, выслуш... джан, выслушай меня, наконец!

Он всё-таки вырвал вешалки у меня из рук и отшвырнул их прочь.

— Я не отпущу тебя, джан! Я люблю тебя! Я не... — он судорожно обхватил ладонями моё лицо. — Я не могу без тебя жить, любимая...

Я рывком отстранилась, но супруг, рухнув на колени, обнял меня за талию и уткнулся лбом мне в живот.

— Не делай этого... Если я чем-то тебя обидел...

— Если?! — я истерично попыталась высвободиться, но он только сильнее стиснул руки. — Чем-то?! Ты поклялся, что всё кончено! Поклялся, что больше близко к ней не подойдёшь!

— Джан, я с ней и не встречал...

— Лжец! — вопль вырвался одновременно с пощёчиной, которой я припечатала супруга, устремившего на меня умоляющий взгляд.

Поднять руку на блестящего Даярама Варму — нечто неслыханное. Благоверный на мгновение оторопел, и мне удалось высвободиться из его объятий — даже успела подхватить вешалки. Но он, наконец, пришёл в себя и, догнав уже возле чемодана, снова попытался в меня вцепиться.

— Я не виделся с ней, джан!

— Не ври! — шарахнув вещи в чемодан, я в бешенстве оттолкнула его руки. — Я видела вас в окне её дома! Видела! И сделала фотографии! У меня есть доказательства!

Это было ложью — никогда бы не опустилась до слежки. По крайней мере, никогда бы не стала делать это сама. Мои слова были блефом, и где-то очень глубоко я надеялась, что супруг их опровергнет. Но его всегда излучавшее уверенность лицо стало совсем потерянным, в глазах снова промелькнуло умоляющее выражение.

— Прошу тебя, джан... Ситуация и правда слишком усложнилась, но мы всё преодолеем! Только не уходи... Я люблю тебя...

— Но её ты знаешь дольше, чем меня! — я в очередной раз оттолкнула его руки. — Это — не какая-то официантка, которую ты встретил в ночном клубе! Вы чуть ли не выросли вместе! Ты клялся, что больше её не увидишь, и продолжаешь тайком бегать в её дом, стоит мне отвернуться! Оставляешь меня за столом одну, в нашу годовщину, лишь бы ответить на её звонок! И это ты называешь любовью?!

— Джан...

— Думаешь, женившись, сделал мне одолжение? Думаешь, мне нужны все эти побрякушки, которыми ты одаривал меня, лишь бы я молчала, а ты мог бы делать всё, что вздумается?! И ради этой роскоши, которой ты меня окружаешь, я буду терпеть от тебя всё?! Я выросла в семье российского дипломата и...

— Да при чём здесь это?! — Даярам стиснул мои плечи. — Вообще не понимаю, о чём ты! Я женился на тебе, потому что люблю тебя! Дарю подарки, потому что хочу, чтобы ты была счастлива!

— И потому же спишь с моей так называемой подругой?

— Я совершил ошибку, хорошо? Я это признаю! И больше...

— Отпусти меня!

Я рванулась прочь, Даярам — за мной. Но мой каблук запутался в ткани валявшейся на полу блузки, и, не удержавшись, я полетела на пол, увлекая супруга за собой. Он тут же обвился вокруг меня, губы горячо прижались к моим. Мгновение — и его ладони нырнули под сари, освобождая моё тело от слоёв шёлка... и меня охватило бешенство. Вспомнила все ночи, когда супруг являлся «из офиса» под утро и со страдальческим стоном «Ну и день, валюсь с ног!» падал в кровать и засыпал. А также ночи после вечеринок, когда, заметив, что кто-то слишком пристально на меня посмотрел или — не дай Бог! — сделал мне комплимент, он бросался на меня, как одержимый, исступлённо сжимая в объятиях. И вот сейчас, растоптав наш брак у меня на глазах, он считает, что всё можно исправить, стоит лишь...

— Я люблю тебя, джан... И никогда, никогда не отпущу... ты — моя жена, слышишь? Моя, и так будет всегда... любимая...

Ярость внезапно улеглась, на смену ей пришла решимость. Обхватив ладонями лицо мужа, я удержала его, когда он снова попытался меня поцеловать.

— Это правда, Даярам?

— Конечно! Я ошибся. И... знаю, что уже обещал больше её не видеть, но теперь — поклянусь, чем хочешь! Джан... ты мне веришь?

Полувысвободившись из его объятий, я села на полу. Даярам приподнялся следом, с нежностью погладил меня по щеке.

— Я заслужу твоё прощение, вот увидишь. Только не... — он нервно оглянулся на чемодан. — Пришлю Камалу, чтобы забрала его. Он тебе не понадобится.

— Может, ещё и запрёшь меня в спальне?

— Нет, джан, — уже обеими ладонями он гладил меня по лицу и волосам. — Конечно, нет. Но ты ведь и не попытаешься уйти?   

Я выдержала паузу. Потом молча поднялась и подошла к кровати. Вытащив вещи из чемодана, закрыла его и, спустив на пол, толкнула к наблюдавшему за мной супругу.

— Можешь забрать. Он мне действительно не нужен.

Даярам просиял облегчённой улыбкой и, не глянув на чемодан, подскочил ко мне.

— Значит, прощаешь?

Руки тянущиеся к моему лицу, губы, пытающиеся поймать мои. Я отстранилась и, не глядя на него, проговорила:

— Забирай чемодан и уходи. Мне нужно побыть одной.

Он вздохнул.

— Да, нам обоим нужно успокоиться. Я приду утром, и мы поговорим, хорошо?

— Хорошо.

Прижав к себе, он поцеловал меня в макушку и направился к двери, не забыв прихватить чемодан. На пороге остановился и, одарив меня нежным взглядом, проворковал:

— Я очень-очень тебя люблю, джан.

Пустым взглядом я смотрела, как дверь закрывается за ним, слышала звук удаляющихся шагов и гудящий звук от колёсиков чемодана... а потом, взяв несколько вешалок с кровати, медленно поковыляла в гардеробную. Развесив вещи, выскользнула из сари и невольно глянула в зеркало. Какой же встрёпанный и жалкий вид у супруги уважаемого Даярама Вармы! Единственное, что соответствует сейчас этому громкому «титулу» — роскошное ожерелье-воротник, подаренное свёкрами на годовщину нашей свадьбы. Несколько рядов бриллиантов и рубинов, крупный изумруд посередине и не менее крупная спускающаяся на грудь грушевидная жемчужина. Целое состояние, умещающееся в небольшом футляре. Я посмотрела на «сейф» — шкафчик, в котором хранились мои украшения. Что-что, а мелочным Даярама никак не назовёшь. Украшения одно роскошнее другого сыпались на меня неиссякаемым потоком. За время знакомства и год супружества их скопилось немало — и уж точно хватит, чтобы начать безбедную новую жизнь вдали от... всего. Вытащив небольшую дорожную сумку, я начала высыпать в неё содержимое футляров. Последним сняла и забросила туда же ожерелье. Потом переоделась в джинсы и худи, выключила свет и, опустившись в кресло, стала ждать.

Движение в огромном доме постепенно затихало. Даярам наверняка придумал для гостей какую-нибудь историю — изобретать байки ему всегда удавалось. И, хотя наши друзья знают о несчастном «любовном треугольнике», конечно, сделают вид, что поверили его словам. Усмехнувшись, я смахнула набежавшую слезу. Как всё-таки болезненно сознавать собственную наивность и доверчивость. Глядя в большие бархатистые глаза супруга, я верила, что живу в сказке, в которой принцесса и её принц будут счастливы друг с другом до конца дней. И до недавнего времени всё действительно было похоже на сказку. Мой отец был послом в Индии. У моего дяди с семьёй Варма — давние деловые отношения. Казалось бы наша встреча с Даярамом была давно предопределена. Но встретились мы, можно сказать, в последний момент: в посольстве на банкете по случаю окончания срока службы моего отца в Индии. Даярам только вернулся после учёбы в Англии, уже занял ждавшее его место в компании отца... и был вынужден присутствовать на «скучнейшей вечеринке, на которую его когда-либо затаскивали». Когда нас представили друг другу, и наши взгляды встретились, я, по-моему, перестала дышать. И только сморгнув раз-другой, поняла, что нечто подобное происходит и с Даярамом. А потом... фантастические свидания, жаркие признания, потоки подарков... и наконец, предложение, звучавшее скорее, как мольба: «Будь моей женой!». Я согласилась, не раздумывая. Не помня себя от счастья, позволила надеть на палец обручальное кольцо, сиявшее блеском бриллиантов так, что больно смотреть... Какое безмятежное начало! И сейчас, сидя в темноте нашей спальни и готовясь оставить всё в прошлом навсегда, я вспоминала свадьбу... но не мою — друга Даярама из Нигерии, с которым он познакомился во время учёбы в Англии. Яркие, граничащие с вульгарностью наряды гостей, обилие золота, впечатлившее даже меня, привыкшую к чрезмерному количеству этого металла на праздниках в Индии, и тихий уголок возле искусственного водопада, куда я забрела в поисках моего исчезнувшего супруга. Там его и нашла, воркующим по телефону с моей подругой, которую я считала одной из самых близких здесь, в Дели... Тихий стук рассеял дымку воспоминаний. Вздрогнув, я уставилась на дверь, ожидая, что она откроется. Но за стуком лишь последовал голос векрови:

— Ты уже спишь, дочь?

Подскочив с кресла, я сдёрнула с кровати покрывало и, завернувшись в него, бросилась к двери. Чуть-чуть приоткрыв, прищурилась от ударившего в глаза света.

— Хотела спросить, как ты, — протянув руку, она ласково взяла меня за подбородок. — Даярам ещё молод. И красив, и успешен. Вокруг него всегда будут кружить женщины. Но его жена — ты. Мой сын выбрал тебя. Со временем он научится не поддаваться соблазнам.

Я молчала, опустив глаза.

— Он очень тебя любит, — тихо добавила свекровь. — Ситара — всего лишь увлечение. Скоро он о ней забудет.

— Спасибо, ма, — пробормотала я.

Свекровь погладила меня по волосам.

— Отдохни, дочь. Всё будет хорошо. Уже завтра ты увидишь это совсем другими глазами.

Я кивнула, и свекровь, поцеловав меня в щёку, удалилась. Расшитое золотом сари горчичного цвета тихо шелестело, когда она шла по коридору. Господин и госпожа Варма приняли меня не сразу — видимо, шок от того, что единственный сын женится на иностранке, был слишком велик. Но Даярам был непреклонен, и свадьба состоялась. Я пришла в их дом, хотя могла настоять, чтобы мы с мужем жили отдельно. И, как потом рассказал Даярам, именно это заставило их присмотреться ко мне внимательнее. А, узнав лучше, они поменяли своё первоначальное мнение, что я недостойна их блестящего сына. Когда же я узнала о неверности мужа, в этот самый непростой период моей жизни поддержали меня именно они, а не мои родители, отношения с которыми никогда не отличались особой теплотой... И сейчас я мысленно извинилась перед свёкрами за то, что собираюсь сделать. Закрыв дверь, вытащила мобильный, который приобрела недавно втайне ото всех, и набрала номер. Гудок, ещё гудок. Потом щелчок и женский голосок:

— Gabacha? Qué es?

— Я ухожу сегодня.

— Почему? Что случилось? — в голосе мгновенно перешедшей на английский подруги — замешательство.

— Так вышло. Когда сможешь всё подготовить?

Вздох на другом конце.

— Через час. Машина заберёт тебя в переулке, как договаривались.

— Спасибо, Изабелла.

Ещё один вздох.

— Ты знаешь, для тебя я сделаю всё, gabacha.

Я попросила Изабеллу о помощи, как только поняла, что Даярам продолжает интрижку, которую клялся немедленно закончить. Проревела всю ночь прежде, чем приняла единственное приемлемое для меня решение: я должна его оставить. Но в стране, где каких-то двадцать лет назад слово «развод» было ругательством, развестись, если один из супругов против, и сейчас не просто. А Даярам был бы против, это я знаю точно. Могла бы, конечно, уличить его в измене, тогда развод возможен и без согласия обеих сторон. Но подобного скандала для всеми уважаемой семьи моего благоверного я тоже не хотела. Оставалось одно: уйти тайком и подать документы на развод уже находясь далеко от Даярама. Уйти я собиралась на следующей неделе, когда он будет в Джайпуре на встрече с иностранными инвесторами... или же в постели с Ситарой. Теперь и не берусь судить, сколько из объявленных им командировок были таковыми на самом деле. В любом случае, вещи я думала вывезти заранее, а, дождавшись его отъезда, спокойно вышла бы через главный вход. Но, поддавшись сегодня эмоциям, чуть не сорвала весь план ещё до начала его воплощения. Теперь придётся прихватить только украшения, выбраться через вход для прислуги и дождаться обещанной Изабеллой машины. Из переулка в сотне метров от дома Варма меня отвезут прямиком в аэропорт, где будет ждать частный джет, организованный Изабеллой. Я улыбнулась, подумав о ней. Мы познакомились во время учёбы в Бостоне, я изучала историю искусства, она управление бизнесом. Подружились не сразу, но крепко. А потом я узнала, что Изабелла Хуарес, дочь уважаемого губернатора штата Дуранго, на самом деле — нарко-принцесса, и её семья контролирует один из крупнейших картелей в Мексике... Тихая вибрация телефона, я поднесла его к уху.

— Gabacha, — голос Изабеллы. — Только что узнавала: твои паспорта ещё не готовы. Может, пока пересидишь у меня?

— Это — первое место, где он будет меня искать.

— Я не говорю о Дуранго. У моего дяди поместье в Масатлане — о нём никто не знает. Пляж, солнце, покой и огромное количество текилы — как раз то, что нужно для разбитого сердца, sí?

— Órale, — согласилась я.

— Дам соответствующие указания пилоту. Очень рада, что тебя увижу!

— И я.

Секундная пауза на другом конце и снова голос Изабеллы:

— Не думала, что когда-нибудь буду помогать тебе скрыться от твоего мужа, как однажды ты помогла мне скрыться от моего. Мне правда очень жаль, gabacha.

Действительно насмешка судьбы. Изабеллу выдали замуж против воли — «династический брак», такие нередки и в Индии. Но здесь супруги довольно часто учатся сосуществовать друг с другом или даже проникаются взаимной симпатией, если не любовью. Благоверный же подруги, сын наркобарона из Синалоа, оказался отморозком, а его отец попытался прибрать к рукам картель Хуаресов. В результате родители Изабеллы погибли, а сама она бежала ко мне в Индию — это было ещё до моего замужества — и оставалась в Дели до тех пор, пока её дядя не отвоевал семейный бизнес, в процессе сделав подругу вдовой. Теперь он — глава картеля Хуаресов, Изабелла — его правая рука. Подруга, долгое время не желавшая ничего слышать о наркобизнесе, изменила своё отношение ко многому после тех трагических событий. Последний раз мы виделись на моей свадьбе, и я с горечью отметила, что жизнерадостной беспечной девочки, которую когда-то знала, больше нет. Но дружбу мы сохранили. А ещё Изабелла очень серьёзно отнеслась к тому, что я помогла ей в трудную минуту, заявив, что теперь она у меня в долгу. Кто бы мог подумать, что отдавать его придётся именно так: помогать мне в том же, в чём помогла ей я. Конечно, мой супруг — не наркобарон, готовый прикончить меня ради прибыльного бизнеса, но на самом деле я не знаю, на что способен Даярам, чтобы удержать меня и не допустить связанного с его именем скандала. Моё насмешливое предположение, что он запрёт меня в спальне, не было просто издёвкой. У семейства Варма — длинная история, и далеко не все действия её членов по отношению друг к другу можно назвать безобидными. А реакция супруга на мою попытку собрать чемодан была гораздо более бурной, чем я ожидала... Вздохнув, я посмотрела на часы. Пора. Надев ботинки на толстой подошве и чёрную кожаную куртку, крадучись подошла к двери, осторожно приоткрыла её и прислушалась. Тишина. Всё-таки неправильно уходить вот так, не попрощавшись, прихватив украшения. И, хотя драгоценности принадлежат мне по всем индийским законам, всё равно чувствую себя воришкой, замирающим от звука собственного дыхания. И даже одета подходяще! Но тут я вспомнила о всех ночах, проведённых в одиночестве, всю ложь моего благоверного и недавнее унижение за праздничным столом... Даярам вёл себя, как устраивало его: потакая замашкам махараджи, устроил себе гарем. А я, уходя вот так, делаю, как лучше для меня. Перед лестницей, ведущей вниз, в холл, я остановилась, окинула прощальным взглядом оставшийся за спиной этаж, где провела столько счастливых и столько горьких минут. Но в темноте не смогла разглядеть даже знакомые портреты на стенах. И тогда, вскинув голову, нырнула во тьму лестницы.

— Ваш чай, Мисс Шейх. 

От ноутбука я подняла глаза на девушку, поставившую на столик рядом со мной фарфоровый чайничек и чашечку.

— Сасибо, Бетти.

Она улыбнулась и засеменила к двери. А я плеснула в чашечку приятно пахнущую жидкость, вдохнула аромат и, довольно щурясь, посмотрела в окно. Лучи осеннего солнца пробивались сквозь тюлевые занавеси. Солнечные зайчики гонялись друг за другом по полу. Погожий день в это время года — явление в Лондоне довольно редкое, и само по себе способно поднять настроение. Но у меня были и более ощутимые причины для радости. Я неплохо обжилась в Лондоне, поселившись в пентхаусе на Итон-Сквер и открыв небольшую художественную галерею неподалёку. Денег, вырученных от продажи украшений, вероятно, хватило бы на всё, но Изабелла настояла на том, чтобы просто дать мне необходимую сумму. 

— Как ты собираешься продавать их, gabacha? — она взяла в руки одно из ожерелий. — Они сразу приведут Даярама к тебе.

— Поэтому я надеялась, ты поможешь мне, muñequita, — сделав глаза, как у Бэмби, я взмахнула ресницами. — По твоим каналам. 

— Сохрани их пока, mija. Я сказала, что помогу тебе. Считай это частью пакета с надписью «помощь». 

— Ценю её, очень ценю, — попыталась возразить я. — Но это то, что могу сделать я сама. Точнее, тоже с твоей помощью, но хотя бы «сырьё» — моё.

Изабелла рассмеялась, шлёпнула меня по колену... и продолжила настаивать на своём. Под конец мы сошлись на том, что украшения я отдаю ей, а она уже делает с ними, что хочет. Себе я оставила только ожерелье — подарок свёкров на годовщину, подходящие к нему кольцо с крупным изумрудом и серьги. 

— Может, возьмёшь и это? — Изабелла протянула мне волшебно красивое ожерелье из бирюзы и маленьких бриллиантиков, соединённых в сложную вязь. — Удивительно подходит к твоим глазам. 

Но я только покачала головой. Это было ожерелье, подаренное Даярамом, когда он впервые признался мне в любви. Изабелла не стала настаивать, просто улыбнулась и проронила:

— Orale. Будет дожидаться тебя здесь — пока не передумаешь.

— Не передумаю, — заверила я, тут же пообещав себе, что деньги в обмен на драгоценности — последняя услуга, которую приняла от подруги.

Когда были готовы паспорта — Изабелла убедила меня в необходимости нескольких — я вылетела в Лондон под именем Сурэйи Шейх, наследницы успешного бизнесмена из Эмиратов. Отец работал в Дубае несколько лет, прежде чем его перевели в Дели, и я неплохо говорила по-арабски. Подкреплённая соответствующей историей, личность Сурэйи была вполне жизнеспособной, несмотря на мою совсем не арабскую внешность. В Лондоне всё сложилось удачно — просто чудо, сколько дверей открывает фраза «Цена не имеет значения!». И вот я, Сурэйя Шейх — владелица пока что маленькой, но уже довольно успешной художественной галереи, специализирущейся на выставке и продаже работ талантливых молодых художников. «Бесполезная», с точки зрения моего отца, учёба в Бостоне всё же принесла свои плоды. Омрачало моё скромное вновь приобретённое счастье лишь одно. Я продолжала оставаться женой Даярама. Более того, женой-беглянкой, которую он вознамерился найти во что бы то ни стало. До сих пор становилось не по себе, когда вспоминала наш последний разговор. Это было сразу после моего бегства, я ещё была в Масатлане у Изабеллы и, посчитав, что должна поговорить с ним хотя бы по телефону, набрала его номер. Разговор превзошёл самые худшие опасения, и я впервые ощутила что-то очень похожее на страх перед моим беснующимся свами. Сначала само спокойствие, почти холодность, он спросил, когда я собираюсь вернуться домой, но, услышав мой ответ, обезумел. Мольбы вперемешку с угрозами обрушились на меня, как тропический ливень — я не могла вставить ни слова. Уже собиралась отключиться, когда он, наверное, выдохшись, жалобно всхлипнул в трубку:

— Вернись ко мне, джан... прошу тебя. Давай всё забудем и начём сначала. Я люблю тебя, моя патни. Люблю с момента, как увидел, и буду любить всегда. Вернись ко мне...

Несколько секунд я молчала, глотая слёзы и собираясь с силами, а потом произнесла слово, услышать которое мой некогда горячо любимый муж явно не ожидал: развод. Скорее всего, Даярам думал, я решила его проучить, исчезнув на какое-то время. А потом выплачусь, успокоюсь, услышу от него признания в любви, клятвы в верности и вернусь. Но это слово подвело последнюю черту. Голос, когда супруг заговорил снова, был словно не его:

— Этого не будет. Я совершил ошибку, и ты меня наказала. Но теперь довольно. Ты возвращаешься, и мы больше об этом не говорим. Жду тебя через...

— Я не вернусь, Даярам, — с трудом заставила голос звучать спокойно. — Уже никогда не смогу доверять тебе, а без доверия счастливых супружеств не бывает. Не хочу, чтобы мы расстались врагами, поэтому...

— Мы не расстанемся. Я не позволю. И, пока всё не зашло слишком далеко, прошу: не делай то, о чём можешь потом пожалеть. 

— Пока всё не зашло слишком далеко? Ты это серьёзно? Всё уже перешло мыслимые и немыслимые границы!

Усмешка на другом конце и обещание, от которого по спине пробежал холодок:

— Ничего ещё даже не началось, джан. Но начнётся, если ты не вернёшься. Я сделаю всё, чтобы ты снова была со мной, и никакие границы меня не остановят. Не доводи до этого. 

— Твой прапрадед Джаотиш, — едва слышно пробормотала я. — Хочешь сказать, и ты способен на подобное?

— На подобное и на большее, джан. Вернись ко мне сама. Пожалуйста...

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и расплескать чай, я быстро отогнала воспоминания.

Muñequita (исп.) — куколка.

 Mija (исп.) — досл. моя дочь, но используется и в шутку между подругами. 

Патни (хинд.) — жена.

В кабинет заглянула Бетти — девушка, помогавшая мне в галерее. Обладающая несомненным организаторским талантом, но очень стеснительная, она, несмотря на моё предложение обращаться друг к другу по имени, неизменно называла меня «мисс Шейх». 

— Прошу прощения, что помешала, — извинилась она, увидев выражение моего лица. — Но внизу ждёт мистер Рэй...

— О Небо, — простонала я. — Мы ещё даже не открылись.

— Я попыталась это сказать, но он...

— ...проявил завидную настойчивость, как всегда, — вздохнула я. — Что ж, сейчас спущусь. 

Мистер Эндрю Рэй, стареющий донжуан, ненормально богатый и явно привыкший покупать всех и вся, с недавнего времени стал моим личным призраком. Мы познакомились на выставке картин современных импрессионистов, куда я забрела, чтобы поглубже окунуться в «стихию», в которой собиралась плавать. Потом он явился на открытие моей галереи, вручил огромный букет лиловых роз, скупил половину картин и пригласил на ужин. Я с милой улыбкой отказалась, сославшись на сумасшедшую занятость, он проявил понимание. Но с тех пор его возрастающее внимание ко мне начало сильно смахивать на навязчивое преследование. Букеты цветов всех оттенков радуги, частые визиты, подарки, которые я вежливо отклоняла. В конце концов, я всё же приняла приглашение на обед и чуть не опрокинула на себя бокал с вином, услышав, что его предки пришли в Англию... из Агры. Индия никак не хотела меня отпускать, а судьба наверняка хохотала, подослав назойливого поклонника, внешность которого ничем не выдавала его происхождения из той же страны, откуда я бежала, скрываясь от неверного мужа.

— А вам приходилось путешествовать по Индии, моя дорогая? — тут же поинтересовался мой почитатель, накрыв мою ладонь своей. 

— Всего раз, когда была ребёнком, — я мягко высвободила руку. — Очень мало что помню.

— Как жаль. Это — восхитительная страна, когда узнаешь её получше. У меня есть небольшое поместье в Агре, и я стараюсь регулярно посещать его. Может, однажды вы составите мне компанию? Я мог бы многое вам показать и, уверен, вы полюбили бы Индию так же, как люблю её я. 

— Не сомневаюсь, — я с трудом подавила усмешку. — Слышала, и люди там очень... отзывчивые. 

— Очень, — с чувством подтвердил он, конечно, не поняв, что под «отзывчивостью» я имела в виду навязчивость. 

Впрочем, его навязчивость за рамки пока не выходила, и, не находя повода пресечь ухаживания, я просто продолжала выбранную линию поведения: отстранённо-вежливую. Увидев меня сейчас, донжуан расплылся в счастливой улыбке. 

— Моя дорогая! Вы становитесь прекраснее день ото дня!

— А вы — любезнее, мистер Рэй, — мурлыкнула я. 

— Прошу вас, Эндрю, кажется, мы уже договорились, — поцеловав мне руку, он не торопился её отпускать. — А для меня вы с этого дня — Сурэйя, если позволите. 

Я ответила ничего не выражающей улыбкой. 

— Прости за этот ранний визит, — тут же деловым тоном продолжил он. — У меня бизнес-встреча в Нью-Йорке, я вылетаю через час. Но прежде хотел лично пригласить тебя на суаре в моём особняке. Решение — довольно спонтанное, вечеринка будет скромной — только самые близкие друзья. 

— Спасибо за приглашение, но я... 

— Ещё ведь даже не сказал, когда, — он сделал лукавое лицо. — Если сейчас откажешься, не поверю, что действительно занята.

— Дел и правда очень много, — я наконец высвободила ладонь. — Галерея... 

— ...тоже от этого выиграет. Мои друзья — все любители искусства. И, познакомившись с очаровательной владелицей одной из самых перспективных галерей в Лондоне...

Он многозначительно замолчал и, прежде чем я успела ответить, снова прижал тыльную сторону моей ладони к губам.

— Вечеринка послезавтра. Я не требую ответа сейчас. Но пришлю за тобой водителя в восемь. 

— Удачи на встрече в Нью-Йорке, — пожелала я, и мой поклонник, просияв улыбкой в очередной раз, потрусил к выходу.

А я повернулась к Бетти, застывшей возле картины с изображением заросшего кувшинками пруда.

— Что ж, день начался удачно. Будем надеяться и завершится так же.

Бетти раз-другой моргнула, видимо, силясь понять, шучу я или говорю серьёзно, и неуверенно проговорила:

— Сегодня у вас встреча с мистером Боггарти.

— Помню, — улыбнулась я. — Это ли не удача?

Девушка едва заметно передёрнула плечами.

— Он переносил встречу трижды.

— Он отказывался от встречи трижды, — поправила её я. — И всякий раз потом звонил и переназначал её. Наша галерея его заинтересовала, но врождённая или приобретённая заносчивость не позволяет признать это сразу. Он будет наш — вот увидишь!

Бетти кивнула, явно не разделяя моего оптимизма. Квентин Боггарти — восходящая звезда абстракционизма, в отличие от многих своих коллег добившийся признания ещё при жизни, недавно со скандалом ушёл из «Bonne Chance», одной из крупнейших галерей Лондона. Теперь многие старались заманить его к себе. Но начало сотрудничества осложнялось одним обстоятельством: ужасным характером мистера Боггарти. Бетти, до моей галереи занимавшаяся организацией художественных выставок, уже имела «счастье» испытать его на себе. Не знаю, что именно произошло, но при одном упоминании имени сварливого абстракциониста у неё кривились губы. Незадолго до высочайшего визита я предложила ей сходить на ланч, но девушка упрямо качнула головой. 

— Не думаю, что хочу оставлять вас наедине с этим субъектом, мисс Шейх. 

— Хорошо. Если почувствую, что не справляюсь, сделаю вот так, — я приложила ладонь ко лбу. — Это будет сигналом, что тебе официально позволено уронить на него чайник со свежезаваренным чаем. 

Бетти на мгновение округлила глаза, но тут же улыбнулась и кивнула:

— С удовольствием, мисс Шейх.

Конечно, я шутила насчёт чая, но после первых же минут общения со звёздным гостем шутка начала настойчиво перерастать в намерение. Абстракционист явился почти на час позже оговоренного времени. Просто ввалился в галерею, окинул её пренебрежительным взглядом и бросил:

— У меня встреча с мисс Шейк. 

— Шейх, — с милой улыбкой поправила я. — Добрый день, мистер Боггарти. 

— Утро, — небрежно отмахнулся он. 

— Сейчас уже полдень, — медовым голосоком возразила я. 

С раздражением покосившись на меня, он посмотрел на свои наручные часы и припечатал:

— Одинадцать. 

— Значит, ваши часы всё же показывают правильное время? 

Художник смерил меня откровенно недружелюбным взглядом. А я, продолжая улыбаться, смотрела на него. Сильно вытянутое лицо, выдающиеся вперёд зубы, бесцветные глаза — типичный английский gringo, как сказала бы Изабелла. Но держался этот gringo, как Ричард Львиное Сердце. 

— Это что должно означать? — грубовато поинтересовался он.

— Что опаздывать на деловую встречу — невежливо. Не предупредить об опоздании — дурной тон. Потенциальные партнёры должны относиться друг к другу с бóльшим уважением.

— Потенциальные партнёры? — он громко фыркнул. — Я пришёл просто из любопытства!

— Разумеется, партнёрами так быстро не становятся. Мы ещё толком не познакомились, и ни один из нас не знает, хочет ли работать с другим.

— Вот как? — хмыкнул он. — Пригласили меня вы. Для чего тогда?

— Мне тоже не чуждо любопытство. И, раз уж вы здесь, хотя и с опозданием, — я приглашающе махнула рукой. — Добро пожаловать в мою галерею.

Мистер Боггарти сузил глаза и сложил на груди руки, видимо, обдумывая свои дальнейшие действия: уйти, хлопнув дверью, или всё же остаться. Но я старательно наводила о нём справки, прежде чем выбрать эту линию поведения: отсутствие очевидного интереса к сотрудничеству, вежливость без раболепства, к которому художник явно привык, и лёгкая насмешливость в ответ на его грубость. Выбор оказался верным. Руки мистера Боггарти переместились с груди в карманы брюк, взгляд, буравивший меня, скользнул по холстам на стенах.       

— У вашей галереи странное название. «Swift». Как Джонатан или «Стремительная»? 

— Как «Стриж», — качнула я головой. — Мои любимые птицы. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Нет? Тогда следуйте за мной.

Картины в галерею я выбирала очень тщательно. Не все бы повесила у себя в гостиной, но каждая из выбранных задевала какую-то струнку, и, судя по растущим доходам от продаж, не только во мне. Водя гостя от одного холста к другому, я рассказывала, почему выбрала именно эту картину, говорила об уже проданных полотнах и о том, что привлекло в них покупателей. И с удовлетворением отметила, что Боггарти, поначалу, перебивавший меня после первых же фраз и нетерпеливо переходивший к следующей картине, постепенно втягивался в «экскурсию» и уже задерживался у некоторых работ. Особенно привлекла его одна  — с изображением девушки, танцующей с соломенной куклой, одетой, как джентльмен времён Джейн Остин. Сюжет сам по себе довольно странный, но по-настоящему неуютно становилось при взгляде на безвольно висящие руки, подгибающиеся ноги соломенного джентльмена и его неживое лицо — белую маску с чётко прорисованными бровями и яркими пятнами щёк и губ. Рядом с ним абсолютно счастливое раскрасневшееся лицо девушки смотрелось гротескно и немного жутко. Об этой картине я не сказала ни слова — просто молча стояла рядом с Боггарти, наблюдая за его реакцией. 

— Дэниэл Клоуз? — наконец повернулся он ко мне. — Как вам удалось договориться с этим депрессивным психопатом?

— Очень просто — он сам позвонил мне. До мистера Клоуза дошёл слух, что я не боюсь экспериментировать, и готова выставлять у себя работы, которые более классически настроенные галереи сочли бы неуместными. 

— Тогда вы сразу подписали приговор и себе, и вашей галерее, — Боггарти снова посмотрел на картину. — Я видел некоторые «неклассические» работы этого так называемого «гения». Выставив их здесь, вы прослывёте потакающей безумию. 

— Это вряд ли. Условием сотрудничества с моей стороны было, что каждая из выставленных здесь работ Клоуза должна нравиться лично мне. А я не причисляю себя к безумцам. 

По узким губам Боггарти пробежала усмешка.

— Ни один из психопатов не причисляет себя к таковым, верно? И теперь вы ожидаете, что я тут же ухвачусь за возможность стать в один ряд... со всем этим? — он пренебрежительно махнул рукой.

— Я ничего не ожидаю, мистер Боггарти. Но мне кажется, «всё это» произвело на вас большее впечатление, чем вы пытаетесь показать, и в душе вы уже немного жалеете, что начали наше знакомство не с той ноги. Моя галерея пока не зарекомендовала себя на рынке изобразительного искусства, но я считаю, у нас с ней очень неплохие шансы. Вопрос лишь, хотите вы участвовать в этом или нет.

— И что, если я скажу нет?

— Ничего, — я пожала плечами. — Я лишь сравню вас с Брайаном Коксом, отказавшимся «ухватиться за возможность» сняться в тогда ещё неизвестном сериале и впоследствии горько об этом пожалевшем. 

— Брайан Кокс? — малопривекательное лицо художника недоумённо сморщилось. — В каком сериале?

— «Игра Престолов».

Боггарти растерянно хлопнул глазами и вдруг рассмеялся странным немного хрюкающим смехом. Но почти сразу оборвал его и протянул мне руку.

— Можешь называть меня Квинт.

  — Сурэйя, — пожав сегка влажную ладонь, я повернулась к письменному столу возле окна, за которым, подобно статуе, застыла Бетти. — Позволь представить тебе мою помощницу, Элизабет Ортон.

Художник просканировал тотчас двинувшуюся к нам Бетти изучающим взглядом и, прежде чем она успела протянуть ему руку, снова посмотрел на меня. 

— Обсудим всё за ланчем на следующей неделе? В выходные я улетаю на Мальту, но... — он задумался. — Вторник?

Я кивнула.

— Мой агент свяжется с тобой насчёт точного времени, он будет на ланче, — Боггарти вопросительно покосился на Бетти. 

— Мисс Ортон — тоже, — улыбнулась я. — Выбор места — за мной. 

— Не возражаю, — ухмыльнулся он.

Снова прошёлся взглядом по Бетти, по картине Клоуза и, махнув на прощанье мне, направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Бетти отмерла. 

— Он не узнал меня... — она развела руками. — Из-за него меня чуть не уволили, а он... смотрел, словно видел меня впервые! 

— И не просто смотрел. По-моему, ты произвела на него впечатление, — я вскинула бровь. — Но, надеюсь, ты не против присутствия на этом ланче? Если нет, я...

— Конечно, не против, просто... — запнувшись, она дёрнула плечами. — Удивлена, что вам удалось так быстро найти к нему подход, и... надеюсь, он не изменит решения. 

— Если изменит — его упущение. До вторника побудем оптимистками. Видишь, день всё же оказался удачным! — и, направившись к лестнице, ведущей наверх, в мой кабинет, бросила. — Собираюсь на ланч. Хочешь со мной?  

И до сих пор всегда отказывавшаяся Бетти согласилась. Мы пообедали в кафе неподалёку, и обычно избегавшая говорить о себе девушка разговорилась, рассказав о конфликте с нашим потенциальным партнёром, едва не стоившим ей работы. Вообще, история довольно тривиальная: заносчивая и не вполне трезвая в тот момент знаменитость, срывающая плохое настроение на первой попавшейся «жертве». Удивило меня другое: насколько глубоко Бетти переживала из-за этого инцидента. Но она сама ответила на мой незаданный вслух вопрос:

— Я очень восхищалась работами мистера Боггарти. Он был для меня чем-то вроде кумира. И я так ждала этой выставки, зная, что у меня будет шанс познакомиться с ним лично. И вот знакомство произошло... Когда твой идол разрушает сам себя у тебя на глазах, это... действует очень отрезвляюще.   

— Да, — согласилась я. — Прозрение часто болезненно. Но благодаря этому ты учишься по-другому смотреть на вещи, а это — не всегда плохо.

Не могла в тот момент не подумать о Даяраме. Меня так больно ранила его измена, но, не случись этого, я бы так и осталась госпожой Варма до конца моих дней и никогда не «узнала» бы Сурэйю Шейх, которая нравится мне гораздо больше. Да, я потеряла любовь, беззаботно-размеренную жизнь и веру в брак, но теперь у меня есть моя галерея и столько планов, как добиться успеха на выбранном поприще! С ланча я вернулась в приподнятом настроении, и в продолжение дня оно только улучшилось. Я продала две картины, получила приглашение участвовать в венской художественной выставке Vienna Contemporary — большой шаг на международную арену, и решила что жизнь в Лондоне не просто налаживается, а ещё и начинает доставлять удовольствие. Но тут же себя одёрнула — похожую эйфорию испытывала и на нигерийской свадьбе, когда узнала о неверности Даярама. Хотя... что может случиться сейчас? Даярам далеко и меня не найдёт. Мой новый поклонник никогда не приблизиться ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки — это я для себя уже решила. Разве что Боггарти откажется от сотрудничества. Но это вряд ли. Я улыбнулась, вспомив разговор с ним и его взгляд, брошенный на Бетти. Потом посмотрела на часы, на тёмное окно и решительно закрыла ноутбук. Спускаясь по лестнице, услышала голос Бетти — она что-то говорила о голубом периоде Пикассо, а мужской голос отвечал ей. Запоздавший клиент? Нацепив на лицо улыбку, я спустилась вниз, но, когда обогнула колонну, скрывавшую Бетти и её собеседника, улыбка испарилась. Беседовавший с моей помощницей тип совершенно не походил на клиентов, обычно заглядывавших в галерею. Он скорее смахивал на одного из персонажей фильмов Гая Ричи. Чёрная кожаная куртка, такого же цвета майка и джинсы, на лице — лёгкая небритость, и во всём облике что-то... неуловимое, настораживающее, от чего хочется держаться подальше. 

— Добрый вечер, — приветствовала его я. — Рада, что вас заинтересовали работы, выставленные в нашей галерее, но, к сожалению, мы уже закрываемся. Можете заглянуть завтра. Любоваться картинами лучше при дневном освещении. 

— Да, я об этом слышал, — согласился незнакомец. — Но пришёл в галерею не ради картин, а ради вас... мисс Шейх, верно?

Сердце ухнуло куда-то вниз, перед глазами заплясали крошечные огоньки фейерверка. Даярам... Он нашёл меня — этот тип наверняка послан им. Первой мыслью было — шарахнуть его сумочкой и бежать. Но я быстро взяла себя в руки, сознание прояснилось. Даярам не стал бы посылать за мной какого-то наёмника. Узнав о моём местонахождении, супруг явился бы сам. Этот персонаж здесь по другой причине. И что-то подсказывало, день, который я считала удачным, только что перестал быть таковым. 

— Бетти, — обратилась к помощнице. — Можешь идти домой. Увидимся завтра. 

Девушка бросила тревожный взгляд на незнакомца. 

— Я... подожду вас, мисс Шейх, если вы не возражаете. 

— Не стоит, — улыбнулась я. — Всё хорошо, до завтра. 

Бетти  кивнула и направилась к выходу, но у порога остановилась. 

— Я позвоню вам через десять минут, мисс Шейх. Если вы не ответите, я вызову полицию, — и юркнула за дверь. 

Незнакомец проводил её насмешливым взглядом и повернулся ко мне. 

— Преданная помощица, готовая спасти босса в беде. Но мне хватит и пяти минут. Миссис Варма.

Как ни старалась владеть собой, всё же едва заметно вздрогнула, услышав имя супруга. От незнакомца это наверняка не укрылось.

— Смена климата, смена причёски, смена имени, — снова заговорил он. — Вы знаете, что муж вас ищет? И ищет очень усердно.

Из внутреннего кармана он достал и протянул мне конверт. Я молча открыла его и усмехнулась. Фотографии Даярама, сидящего в машине с каким-то субъектом. Вот он передаёт субъекту деньги и конверт вроде того, что держала в руках я.

— Это частный детектив и неплохой, надо сказать, — пояснил мой «гость» и вытащил из заднего кармана джинсов мобильник. — А это запись телефонного разговора вашего супруга с детективом...

— Я знаю, что он меня ищет, — оборвала его я. — Дальше?

Тип спрятал мобильный и спокойно заявил:

— Услуга за услугу. Мне нужна ваша помощь, вернее, ваша связь с одним джентльменом. Поможете мне — я исчезну, и больше вы никогда обо мне не услышите. А ваш муж — о вас.

— А не помогу — вы сообщите ему, где меня искать? — предположила я. — О каком джентльмене речь?

— Эндрю Рэй.

— У меня нет с ним связи.

Тип вздохнул и покачал головой.

— Нужны фотографии, подтверждающие, что связь есть?

— Мы знакомы, — отрезала я. — Это — не связь.

— Приглашение на суаре в особняк, охраняемый лучше, чем Бельмарш — больше, чем знакомство.

— Откуда... — начала я и, замолчав, метнулась взглядом по стенам. — Жучки? На самом деле?

Он, не мигая смотрел на меня. А я — на него, только сейчас рассмотрев по-настоящему. Тёмно-русые волосы, немного близко посаженные светло-карие глаза, поджарое мускулистое тело. Далеко не красавец, но и не совсем безнадёжен. И наверняка опасен.

— Кто ты? — спросила просто так, не надеясь на искренний ответ.

— Меня зовут Джеймс. В особняке мистера Рэя есть одна ценная картина, которую я хочу украсть. До сих пор пробраться в этот дом-крепость не представлялось возможным. С твоей помощью я сделаю то, что не удалось ещё никому.    

— Определишь в Бельмарш меня?

— Это уже зависит от тебя, Сурэйя, — имя он произнёс с издёвкой. — У меня нет такой цели, но если поведёшь себя глупо... — он развёл руками.  

— Тогда поведу себя умно, — повернувшись к нему спиной, я поплыла к выходу и, остановившись у порога, приоткрыла дверь. — Спокойной ночи, мистер Джеймс.

Тип даже не двинулся. Снова вытащив мобильный, неторопливо набрал номер и включил громкую связь. Гудок, ещё гудок...

— Что... — начала я, но тут же осеклась, услышав раздавшийся в трубке голос.

— Мистер Варма? — уточнил мой гость. — Вы меня не знаете, но я знаю вашу жену. И знаю, где она.

Кажется, я перестала дышать — просто забыла, что это нужно делать. Сердце застучало так гулко, что я с трудом расслышала мгновенно напрягшийся голос мужа:

— Что хотите за информацию? — прирождённый бизнесмен, сразу переходящий к делу.

Немигающий взгляд Джеймса впился в меня, но я уже овладела собой и, сложив руки на груди, с вызовом уставилась на него.

— Мне ничего не нужно, мистер Варма, — светло-карие, теперь казавшиеся медовыми глаза продолжали буравить меня. — Я — всего лишь католик, почитающий священные узы брака и считающий, что место жены — рядом с мужем. О местонахождении миссис Варма вы узнаете завтра в полдень.

— Нет, почему… — взволнованно начал Даярам, но Джеймс уже отключился.

— Никогда не доверяла католикам, — хмыкнула я.

— Вообще, я — атеист.

— Этим — ещё меньше. Если у человека нет ничего святого, можно ли считать его человеком?

— Думаю, это каждый решает для себя, — Джеймс неторопливо направился к приглашающе приоткрытой двери и, проходя мимо меня, добавил:

— А тебе придётся решить, насколько ты не хочешь возвращаться к мужу.

— И времени на решение — до полудня?

Он только ухмыльнулся и шагнул за порог.

— Спокойной ночи, мистер Джеймс, — снова пожелала я уже ему в спину. — Знаешь, откуда эта фраза?

Он обернулся.

— Из одного фантастического рассказа, — пояснила я. — Клон учёного узнаёт, что он — всего лишь клон, созданный для выполнения определённой задачи, и уничтожает учёного, чтобы занять его место. Но не знает, что, когда его создавали, в кровь впрыснули яд, который медленно убьёт его в течение двадцати четырёх часов.

— И какое отношение это имеет к ситуации? — усмехнулся Джеймс. — Хочешь сказать, ты — клон, созданный для определённой цели?

— Нет, я — скорее яд. Можешь попытаться использовать меня в своих махинациях, но рано или поздно тебя постигнет участь того клона, — и захлопнула дверь.

На словах грозить легко, а на деле... я, что называется, влипла! И не столько из-за замужества с Даярамом, сколько из-за знакомства с «одним джентльменом». Джеймсу нужен доступ к «сокровишнице» донжуана, и моё старательно созданное икогнито буквально предложило себя в качестве средства давления. Но, не будь Даярама, Джеймс наверняка нашёл бы другой рычаг воздействия. И, если я откажусь сейчас, вероятно, будет его искать, пока не найдёт то, что заставит меня согласиться. Разоблачения завтра в полдень можно не опасаться — шантажисту оно не выгодно. Следует опасаться того, что последует вместо разоблачения. Я подумала о моей галерее, о только-только наладившейся жизни в Лондоне. Всё это такое хрупкое, так легко разрушаемое... И, если я позволю всё это сломать... опять бежать за помощью к Изабелле? Или, может, переселиться в Мексику и стать правой рукой подруги? Она предлагала мне место в своей «организации». Невесело рассмеявшись, я тряхнула волосами. Нет. Я приму этот бой. Идти в полицию не имеет смысла. Я не знаю, кто стоит за Джеймсом, действует ли он в одиночку или как часть большого целого, скупившего половину Скотленд-Ярда. И, если разозлить его сейчас, последствия могут быть гораздо более серьёзными, чем звонок Даяраму. Нет, лучше притвориться, что я согласна, а потом... Основная проблема — моя «связь» с Эндрью. И, пожалуй, наступил момент её разорвать. Но разорвать так, чтобы придраться было не к чему. Окинув галерею нежным взглядом, я погасила свет и шагнула за порог.

Будильник зазвонил в 7:30. Тут же его выключив, я поднялась с постели. Ночью заснуть так и не удалось, и чувствовала я себя не слишком бодро. Сделав музыку погромче — привычка осталась ещё со студенческих времён, послонялась по гостиной, заскочила в душ, оделась. Вроде бы продумала всё, что можно, включая мой сегодняшний наряд, и решила, что вполне готова к предстоящему дню и к встрече с Джеймсом. Но сейчас поняла, что на самом деле совершенно ни к чему не готова. Меня вынуждают помочь в совершении преступления... разве можно к этому подготовиться?! А если — и как раньше об этом не подумала?! — от меня просто избавятся, когда стану не нужна?.. Я ведь — свидетель, видевший лицо преступника, а такие такие долго не живут! Мысли лихорадочно заметались в невыспавшемся, измотанном мозгу. Но, уже в который раз за прошедшие сутки, я постаралась взять себя в руки и, сделав несколько вдохов-выдохов, выплыла за дверь. Завернув по дороге в «Drury», мою любимую кофейню, появилась в галерее немного позже обычного. Бетти была на месте и торопливо двинулась мне навстречу. Верная своему обещанию, девушка действительно звонила вчера, когда Джеймс уже ушёл. И, хотя я очень естественно заверила, что всё хорошо, по голосу помощницы поняла: заверение её не убедило.

— Доброе утро, Бетти! — просияла я бодрой улыбкой и легко качнула капхолдером с двумя стаканчиками кофе. — Латте, экстра крепкий, с молоком из макадамии, верно?

— Сп-пасибо, мисс Шейх, — слегка запнулась Бетти. — Не нужно было, но спасибо. Всё... в порядке?

— Абсолютно, — подождав, пока она заберёт кофе, я направилась к лестнице, ведущей к моему кабинету. — Буду у себя. В десять позвонит агент Дэнни Клоуза, хочу подготовиться к разговору.  

— Мисс Шейх!

Уже поставив ногу на первую ступеньку, я обернулась.

— Этот... тип, что был здесь вчера... — замявшись, Бетти скользнула глазами по моему наряду. — Он больше не появится?

— Не знаю, — беспечно пожала я плечами. — Почему ты спрашиваешь?

— У него... вид бандита. И то, как он себя вёл... Мне это показалось очень подозрительным.

— Мне тоже. Поначалу. Но речь шла о пустяке. Больше о нём не думай.

Ободряюще улыбнувшись, я возобновила «восхождение» к кабинету, с трудом заставив себя шагать неторопливо. Хотя прыгать через две ступеньки, как мне хотелось, всё равно бы не получилось из-за слишком облегающей юбки. Бетти недаром таращилась на мой наряд — он был более чем вызывающим. Кроме повторяющей каждый изгиб тела юбки-миди, очень лёгкая, мало что скрывающая блузка. Даярам не позволил бы в таком виде принимать гостей, не говоря о том, чтобы выйти на улицу. И вдруг улыбнулась этой мысли. Как всё-таки хорошо ни от кого не зависеть! Ради того, чтобы это сохранить, можно пойти на... многое. Утвердившись в этом решении, я открыла ноутбук, и привычно суматошный рабочий день начался.

Консультация с юристом о нескольких пунктах договора с Дэниэлом Клоузом — гениальным «депрессивным психопатом», как окрестил его Боггарти. Долгая дискуссия с агентом «психопата», пожелавшим организовать в галерее выставку работ своего подопечного. Видео-чат с коллекционером из Брюсселя, собиравшимся в Лондон на следующей неделе, чтобы заглянуть в несколько галерей, включая мою... Напряжённый график, ставший рутиной в последние несколько недель, вытеснил все тревожные мысли. Я даже забыла о приближающемся «свидании» с Джеймсом и чуть не поперхнулась уже остывшим так и не допитым кофе, увидев на часах 11:45. Всего пятнадцать минут... Торопливо подхватив мобильный, набрала номер помощницы.

— Бетти, совсем забыла предупредить: мне нужно будет уйти в час. Когда вернусь, не знаю. Тебе следует сделать перерыв на ланч сейчас.

— Хорошо, мисс Шейх, — с лёгкой заминкой отозвалась девушка. — Я потороплюсь.

— Спасибо, Бетти.

Лучше, если её в галерее не будет, когда заявится Джеймс. А ему скажу, чтобы больше не смел здесь показываться! И тут же невесело усмехнулась: как будто могу на самом деле как-то на него повлиять... В ожидании неприятного визита делового настроя — как не бывало. Бодрости — тоже. Бесцельно покружив по кабинету, я снова села за ноутбук. Но сосредоточиться на работе уже не могла. Просто сидела и таращилась на экран, делая вид, что читаю сообщения. Может, позвонить Изабелле? Не для того, чтобы всё рассказать, а просто... поговорить с кем-то, кому ты не безразлична. Здесь, в Лондоне, я ещё не успела обзавестись друзьями. Те, что были в Дели, для меня потеряны. А родители, которым обычно звонят в трудную минуту, никогда особо не интересовались моей жизнью. Я даже не звонила им после бегства от Даярама. Но сейчас, наверное, была не в себе больше, чем думала — ни с того, ни с сего начала набирать номер матери. Опомнившись, тут же его сбросила. Но, помедлив секунды две, набрала вновь. Несколько гудков, потом — беззаботный голос матери:

— Да?

— Ма... — я запнулась и, прежде чем успела продолжить, услышала на другом конце театральный вздох.

— Блудная жена отыскалась! Как ты, детка?

— Соответственно обстоятельствам. Ты... знаешь, что я ушла от Даярама?

— Спроси, кто об этом не знает. Твой индийский красавец только что объявления «Пропала жена, вернувшему — большое вознаграждение» на всех столбах не развесил. Даже отцу твоему звонил — умолял сообщить, если узнаем, где ты.

— И что сказал папа?

— Сама как думаешь? Посоветовал лучше следить за женой. Или вообще не жениться, тем более на дочери российского дипломата, если не знает, как себя с ней вести.

Я не удержалась от улыбки.

— Папа верен себе.

— Так что всё-таки произошло? Твой ненаглядный молился на воздух, которым ты дышала. Не могу представить, чтобы поднял на тебя руку. 

— Нет, не поднял. Просто периодически соскальзывал с широкого супружеского ложа в постель одной из моих подруг. А, может, и не одной — кто их теперь будет считать?

— И поэтому ты ушла? — снова вздох на другом конце. — Детка, если бы после каждой интрижки на стороне я уходила от твоего отца, тебя бы на свете не было.

— От моего... что? — опешила я.

— Ты ведь не настолько наивна, — так и представила, как мама возводит к небу глаза необычного бирюзового цвета, который я унаследовала от неё. — Если всё же настолько, значит, я совершенно ничему тебя не научила.

— Научила... — пробормотала я. — Подозревала, что вы — не Ромео с Джульеттой, но... ты так спокойно об этом говоришь. 

— Я тоже не скучала в одиночестве на... как ты сказала? — широком супружеском ложе, так что обо мне не заботься. А вот что ты ушла от мужа, который носил тебя на руках, меня беспокоит.

— Неужели? — усмехнулась я. — Вы ведь даже не попытались меня найти, спросить, как у меня дела. Не нужна ли мне помощь...

— Девочка моя, — в голосе матери — поучительные нотки. — Мы дали тебе блестящее образование и воспитание, о каком большинство твоих сверстников могут только мечтать. Ты унаследовала ум твоего отца, настолько пронырливый — до сих пор задаюсь вопросом, от Бога он у него или от дьявола, и мои красоту, очарование и безупречный стиль. Чем ещё мы можем тебе помочь?

Я только приложила ладонь ко лбу и промолчала.

— Подумай, что ты теряешь, — продолжала мама. — Вернись ты сейчас к мужу и сделай всё правильно, могла бы обматывать его вокруг себя, как сари. Чувство вины, испытываемое мужчиной, — очень серьёзное оружие в руках женщины. А, судя по действиям твоего красавца, его чувство вины зашкаливает. Будь у меня такое «оружие» против твоего отца, давно бы довела его до помешательства. А ты выбрасываешь своё под ноги этой потаскушке, переманившей твоего мужа в свою постель.

— Спасибо за совет, ма, — вздохнув, я посмотрела на часы. — Мне пора.

— Звони в любое время, детка. Особенно, если всё же решишь вернуться к супругу и попортить ему кровь. Пока-пока! — и отключилась.

А я, отложив мобильный, устало откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Вот и вся помощь. Хотя... мама права. У меня на самом деле есть всё, чтобы вытащить себя из практически любой тупиковой ситуации. Просто до сих пор мне не приходилось в такие попадать. Что ж, теперь пришлось.

Выпрямившись, я посмотрела на часы: 11:59. Странно, что Джеймс до сих пор не появился. Ждёт последней секунды, чтобы «выход» получился эффектнее? Поднявшись из-за стола, я подхватила мобильный и вышла в коридор. Ни звука. Слышала, как закрылась входная дверь, когда Бетти ушла на ланч, но с тех пор — тишина. Ненавижу ожидание. Тем более когда ожидаемое — встреча с шантажистом. Немного постояв на месте, я начала неторопливо спускаться вниз. Погуляю среди картин — всё же лучше, чем бессмысленно глазеть в экран ноутбука. Но, когда была где-то на середине лестницы, тишину нарушил дребезжащий звук. Я остановилась, не понимая, что может быть его источником. Дребезжание прекратилось. Но, только я продолжила спуск, раздалось вновь, и до меня наконец дошло: это — вибрация мобильного! Не моего, который в руках, а другого... И гудит он где-то совсем рядом. Рискуя вывихнуть ноги в узкой юбке и на шпильках, я буквально скатилась в холл и бросилась к кашпо с карамболой, «звёздным фруктом» — нашей с Бетти гордости, придававшей галерее немного экзотический вид. Да, звук действительно доносится оттуда — из ветвей деревца я вытащила вибрирующий мобильник. Звонок от анонимного абонента... в личности которого я ничуть не сомневалась. Нажав на зелёную кнопку, поднесла мобильник к уху и, вместо приветствия, хмыкнула:

— Сотовый в карамболе? Серьёзно?

— Звоню в третий раз. Ты ехала к нему через весь город и застряла в пробке? — не остался в долгу мой новый знакомый.

— Нет, долго искала среди плодов и листьев!

— Встретимся сегодня вечером, — прервал он дальнейшую дискуссию. — Обсудим подробности.

Самонадеянный ублюдок и не сомневался, что соглашусь на его «предложение»! С трудом удержавшись, чтобы не хватить «карамболовым» мобильником об пол, я холодно проговорила:

— Называй адрес.

— Бейкер-стрит 221б, какой ещё...

— Послушай, Шерлок, — оборвала я очевидную издёвку. — Сейчас я в шаге о того, чтобы сделать тебя кормом для собаки Баскервилей! Сомневаюсь, что мне в доме моего мужа будет хуже, чем тебе в британской тюрьме!

На другом конце — короткая пауза, потом — спокойный голос:

— За тобой приедут. Блэк кэб. Будь готова к шести и не задерживайся «в пробке», как сейчас, — и отключился.

А я стиснула мобильник так, что побелели костяшки пальцев. Но тут же постаралась успокоиться — ярость не лучший советчик. Лучше запастись терпением, ознакомиться с тем, что мне предложат, и уж потом решить, как из этого выкрутиться.

Остаток дня прошёл, как во сне. Чтобы не разрушать легенду, рассказанную Бетти, я действительно ушла в час, пообедала в маленьком ресторанчике неподалёку. Вернувшись, попыталась сосредоточиться на работе, но удавалось это с трудом. Когда в разговоре с заглянувшей в галерею молодой парой, присматривавшей картины для новой квартиры, назвала сюрреализм импрессионизмом, решила, что сегодня от меня больше вреда, чем пользы и после ухода пары уединилась в кабинете. Бетти заглядывала ко мне раз или два и, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды помощницы, я отправила её домой в начале шестого.

— Мисс Шейх... — она замялась. — Хотела сказать... если у вас какие-то неприятности...

— Почему ты так решила? — от ноутбука, в которой уставилась, изображая занятость, я подняла глаза на неё.

Девушка неопределённо пожала плечами и выдала:

— Мой кузен Льюис — детектив Скотленд-Ярда. Если вам понадобится помощь, я могу поговорить с ним.

Полицейский в семье — вот откуда у неё такой острый взгляд на вещи, которые большинство людей оставили бы без внимания. Пожалуй, информация — не лишняя, но пользоваться ею пока рано.

— Спасибо, Бетти, — я выдавила улыбку. — Но почему ты думаешь, мне может понадобиться помощь полицейских?

— Я проверила записи с камер наблюдения за вчерашний вечер. В них — помехи. Тот тип... его лица не видно ни на одной. 

Загрызла бы собака Баскевилей этого Джеймса! Я думала о записях, собираясь использовать их, как возможный компромат — на всякий случай. Но подобное заметание следов — лишнее доказательство, что я была права, не побежав в полицию. Недооценивать шантажиста в самом деле нельзя. Но вида не подала и только махнула рукой.

— Может, совпадение? Этот «тип», как ты его называешь, говорил о каком-то диллере в Нидерландах, предлагавшем сотрудничество с нашей галереей. Но мне он тоже показался странным, и я отказалась.

Бетти улыбнулась. Кивнув, направилась к двери, но у порога остановилась.

— Вы сказали «наша галерея», мисс Шейх. Мне это очень приятно. Вы знаете, «Стриж» — для меня не первое место работы. Но именно здесь я чувстую себя, как дома. Просто хочу, чтобы вы знали: я верю, что у нашей галери — блестящее будущее. И сделаю для этого всё возможное. Приятного вечера, — и юркнула за дверь.

Что ж, будет на кого оставить моё детище, если «общение» с Джеймсом доведёт меня до решетки! Вздохнув, я посмотрела на часы и попыталась хотя бы рассортировать мэйлы. Удавалось это с переменным успехом, я то и дело смотрела на часы и мысленно возблагодарила Небо, когда они, наконец, показали 17:55. Подскочив, будто за мной гналось всё семейство Варма, я захлопнула ноутбук, забросила его в сумочку и вылетела из кабинета. Но перед входной дверью замедлила шаг и неторопливо переступила через порог, когда колокол церкви Святого Петра, расположенной неподалёку, ударил в третий раз. Обещанный Джеймсом блэк кэб увидела сразу — наверное, подъехал уже после первого удара колокола. Стараясь казаться невозмутимой, я неторопливо подплыла к нему, открыла дверцу со стороны пассажирского сидения и невольно поморщилась, увидев за рулём моего нового знакомого.

— Неужели заехал за мной лично?

— Неужели вышла вовремя? — парировал он.

— Конечно. Это же не свидание, а деловая встреча. Опаздывать в таких случаях — дурной тон.

Собралась сесть рядом, но Джеймс мотнул головой на заднее сидение, и я снова не удержалась от ехидства:

— Думаешь, со спины смотришься лучше? На самом деле так и есть. С самого момента нашей встречи мечтаю увидеть твою спину. Твою удаляющуюся спину.

Джеймс подождал, пока я заберусь в машину и, полуобернувшись, небрежно бросил:

— Исполнение этой мечты — в твоих руках, — и надавил на газ.

Я снова хотела съязвить, но забыла, что хотела сказать, едва глянула в окно и не увидела... ничего. Окна были непрозрачными.

— Мы знаем, где ты живёшь, но необязательно, чтобы и ты знала, где живём мы, — словно прочитал мои мысли Джеймс. — Приятной дороги!

Прежде чем я успела съехидничать в ответ, он поднял перегородку, полностью отделившую меня от внешнего мира, и путешествие в никуда началось. Мы ехали ровно сорок одну минуту — я следила за временем по сотовому. Но, думаю, Джеймс просто петлял по городу, чтобы окончательно сбить меня с толку, и это удлинило поездку. Когда машина, наконец, остановилась, и я вышла на Свет Божий, уже совсем стемнело. Я стояла перед ничем, кроме мрачности и лёгкой обшарпанности, непримечательным особняком, немного смахивавшим на фамильный дом Блэков в «Гарри Поттере».

— Здесь мы встречаемся с остальными членами «Ордена Финикса»? — повернулась к выбравшемуся следом Джеймсу. — Если что, я сижу рядом с Дамблдором!

— Его в этот раз не пригласили, — не моргнув глазом, ответил он и кивнул на мою сумку. — Оставь здесь. Вместе с сотовым.

— Может, ещё и обыщешь? — не удержалась я. — Вдруг успела побывать в Скотленд Ярде и теперь обвита проводами?

Он смерил меня насмешливым взглядом, задержавшись глазами на мало что скрывающей блузке.

— Думаешь, я бы их не увидел?

— Думаю, нет. Потому что смотришь сейчас не туда.

Джеймс только усмехнулся, небрежно бросил мою сумку на заднее сидение, захлопнул дверцу и, уже не глядя на меня, направился ко входу. Внутри особняк был уютнее, чем снаружи, но толком осмотреться я не успела. Войдя вслед за Джеймсом в гостиную, невольно замедлила шаг. Просторная комната, у стены — большой экран, мало вписывающийся в обстановку. А перед экраном — пожилой мужчина и рыжая девица, одновременно повернувшие головы. При виде девицы Джеймс помрачнел и резковато бросил пожилому:

— Зачем она здесь?

— Как зачем? — пропела девица и, покачивая бёдрами, направилась к нам. — Хочу проследить за папиными инвестициями. Или ты против, Джимми?

— Будто для тебя это новость, «мышка», — отрезал Джеймс.

— Так меня называет только мой папа! — в голубых глазках девицы сверкнула молния. — Для тебя я...

— Может, выясните отношения потом? — подала я голос. — Сейчас меня интересует, для чего здесь я, если в вашей постановке уже есть претендентка на женскую роль? Упомянутый вами джентльмен весьма восприимчив к женским чарам. Так почему не послать её выведать у него все секреты?

Девица, словно только меня увидела, отвернулась от Джеймса и елейно улыбнулась.

— И не заметила тебя там, в тёмном углу. Потому что я не какая-то дешёвка с улицы, которую можно...

— Пробовали — не получилось, — оборвал её Джеймс. — Она возбудила его подозрение, а не интерес.

— Откуда мне знать, какое ухо отрезал себе этот голландский псих! — неожиданно взвизгнула девица.

Я даже вздрогнула и с удивлением уставилась на неё.

— Ты подсылал Поппи к Эндрю Рэю? — поднялся с кресла пожилой подельник. — С ума сошёл, Джеймс?

— Стоило попытаться, — отмахнулся тот. — Но она начала импровизировать, разрушила созданную нами легенду и прокололась больше, чем один раз — ухо Ван Гога здесь ни при чём. Сурэйя подходит лучше. Кстати, познакомься, — небрежный кивок на меня. — Сурэйя — Чарльз, Чарльз — Сурэйя. Ты, — поворот головы к рыжеволосой девице. — Убирайся. Или можешь передать своему папе, что сорвала всю операцию.

— Я останусь! — девица демонстративно рухнула в кресло и закинула ногу на ногу. — А ты не смей так со мной разговаривать, Джимми!

— Пожалуешься папе?

— Довольно, — пожилой тип поднял руки, но голос, в противоположность примиряющему жесту, только что не резал воздух. — Джеймс, промолчи хотя бы раз. Поппи, эта встреча произойдёт без твоего участия. Когда твой отец связался с нами, нашим условием была полная свобода действий и решений, как мы проведём эту оперцию. Тебе здесь не место. Я прошу тебя уйти.

Девица фыркнула, но поднялась с кресла и неторопливо прошествовала из гостиной. На мгновение задержавшись возле меня, смерила весьма недружелюбным взглядом и, усмехнувшись, зашагала дальше. 

— Крайне неприятная особа, — проговорил пожилой тип, когда за «особой» захлопнулась дверь.

— Опасная психопатка, — уточнил Джеймс.

— Но больше вам не придётся с ней сталкиваться, мисс Шейх.

— Как не пришлось сейчас? — хмыкнул Джеймс. — Зачем вообще позволил ей войти?

— Не хотел истерики за пределами этого дома, — взгляд холодных голубых глаз впился в Джеймса, а через мгновение их обладатель уже просиял улыбкой мне. — Мисс Шейх, позвольте представиться лично. Моё имя Чарльз. Очень рад нашему знакомству.

— Не могу ответить тем же, — отрезала я. — Не хочу здесь задерживаться, поэтому скажите, что от меня требуется, и покончим с этим.

— Мне нравится ваш подход, — снова улыбнулся он. — А ты говорил, с ней невозможно общаться, Джеймс! Прежде всего, мне жаль, что пришлось втянуть вас в это, мисс Шейх.

— Сомневаюсь, что жаль. Дальше?

Не реагируя на мой тон, старик направился к экрану и, включив, повернулся ко мне.