Беглянка для дракона. Приют изгнанных жён

— Помолвка расторгнута. Всё кончено, Таиша.

Стою посреди бального зала, и мир вокруг рассыпается на осколки, такие же острые и холодные, как улыбка Астрода. На мне это дурацкое платье цвета лунной пыли, которое шили три недели. Для него. Воздух, пропитанный ароматом ночных фиалок, вдруг становится тягучим и удушающим. Губы немеют, но сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди и врезаться ему в это безупречное холодное лицо.

— Почему? — звучит мой хриплый и сломанный голос.

Астрод отводит взгляд. Его пальцы сжимают рукоять церемониального кинжала у пояса – подарок моего отца. Ему не всё равно? Или это всего-лишь раздражение от неудобного вопроса?

— Причины не имеют значения. Решение окончательное.

Он поворачивается, и складки его чёрного мундира со знаком дракона на спине взметаются. Уходит. Просто уходит, оставляя меня на растерзание перешёптывающимся леди. Я вижу, как мать баронессы Ларен прикрывает веером улыбку. Я всего лишь дочь мелкого барона, без титула, без веса. Даже не наследница. Теперь ещё и публично отвергнутая.

Ярость приходит внезапно горячей волной, выжигающей слёзы. Нет. Не позволю им видеть, как я разбиваюсь.

Поднимаю подол платья и иду вместо сада, где обычно плачут отвергнутые девушки, через главный зал, мимо изумлённых слуг, прямо к конюшням. По пути забираю из экипажа учебный мешочек с разными свитками и бумагами, плащ. Брат всегда смеялся, что у меня всегда всё под рукой. Зато сбегать удобно!

— Моего гнедого! Немедленно! — командую я, и конюх, увидев моё лицо, бросается исполнять.

Минуту спустя я уже в седле, шёлк и кружева нелепо развеваются поверх дорожного плаща. Шпоры впиваются в бока коня  решительно, но не больно. 

Прочь.

Мысль о приюте приходит сама собой. «Лебединая обитель». Казённый приют для отставных жён драконьих родов. Не тюрьма, но и не курорт. Бюджетное учреждение, забытое короной и обществом. Идеальное место, чтобы исчезнуть, сохранив лицо, ведь  я принимаю официальную должность. Пусть и практически на краю света по мнению многих жителей столицы.

Путь к северу королевства занимает три дня. Воздух становится влажным и тяжёлым. Пахнет сыростью и свободой. Хорошо, что средств, скопленных со стипендии после обучения, хватает, чтобы отдохнуть в дороге, да и на первое время в приюте должно хватить.

Наконец, деревянный щит с выцветшей королевской лилией гласит: «Приют «Лебединая обитель». 1 лига».

Дорога превращается в топкую тропу. Мой конь, Ахат, недовольно фыркает, копыта с хлюпающим звуком вязнут в чёрной жиже. Я закрываю глаза, концентрируюсь. Магия земли – не самый мой сильный элемент, но академию я окончила с отличием. Вызываю в памяти руны стабилизации, шепчу заклинание. Под копытами коня земля на мгновение твердеет, образуя узкую, но устойчивую тропку. На пятьдесят шагов хватит. Потом ещё на пятьдесят.

И вот оно. Убитое тоской здание из темного камня. Королевская лилия над входом облупилась. Крыша цела, но водосточные трубы повисли, как вывихнутые руки. Окна грязные. Вокруг разбит ухоженный, но безнадёжно унылый сад и бескрайнее серо-зелёное болото. Даже понятно, что ещё возможно год или два назад здесь всё было иначе. Видимо, казна платит ровно столько, чтобы не умереть с голоду и не разбежаться или кто-то просто не умеет управлять средствами. 

Подъезжаю к крыльцу, привязываю коня к шатким перилам и захожу внутрь. Сразу натыкаюсь на дверь с табличкой “приёмная” и, уверенно постучав, открываю дверь. За столом, заваленным бумагами, сидит сухопарый мужчина в потрёпанном, но чистом камзоле. Он что-то яростно строчит пером. Рядом женщина лет пятидесяти, с табличкой “Марда”, сидит с видом вечного страдальца.

— …и поэтому, согласно параграфу седьмому, субсидия на ремонт печи не может быть выделена, ибо предыдущая была освоена лишь год назад, — бормочет мужчина, не глядя на меня.

— А она треснула позавчера, лорд Гартер! — стонет Марда.

— Не лорд. Старший приказчик. И трещина это не основание. Нужен акт об аварийном состоянии от утверждённого подрядчика. Коих в радиусе тридцати лиг нет.

Я кашлянула. Оба вздрогнули.

— Я по вопросу вакансии управляющей, — сказала я, кладя на стол помятый листок из «Столичного вестника».

Приказчик Гартер поднял на меня усталые глаза. Марда смерила взглядом: дорожный плащ поверх бального платья — зрелище вызывающее.

— Вакансия… да, существует, — вздыхает Гартер, отодвигая кипу бумаг. — После ухода мадам Элис, которая, надо признать, держала здесь свет и порядок, было три временные управляющие. Последняя две недели назад, слёзно умоляла о переводе. Место сложное. Бюджет мизерный, жительницы со сложными судьбами. Болото. Сырость. Отдалённость. Вы, юная леди, уверены? 

— Абсолютно, — мой голос звучит абсолютно твёрдо, как если бы я повторяла свой диплом. — Я имею образование Столичной академии по четырём стихиям. И опыт управления домовым хозяйством. — Почти даже не вру насчёт последнего, у отца было немало слуг.

— Маг? — в голосе Гартера появляется интерес и он окидывает мнея оценивающим взглядом. — Это меняет дело. Ремонтные работы обходятся казне в копеечку. Если вы сможете содержать это место с помощью своих навыков, то это существенная экономия. Должность предполагает кров, питание, жалование пять серебряных в месяц. Обязанности: ведение отчётности, — он похлопал по стопке бумаг, — распределение провизии, поддержание порядка и морального духа. С последним, скажу прямо, туго.

Пять серебряных. Смехотворно для столицы, но здесь возможно целое состояние. И главное – законная причина здесь находиться.

— Я согласна.

— Отлично, — Гартер достает из стола толстый журнал. — Ваше имя для ведения документации?

Сердце ёкает. Таиша Реан теперь – символ позора.

— Таиша, — отвечаю я твёрдо. — Просто Таиша. Для начала.
Приказчик поднимает бровь, но записывает.

— Добро пожаловать в «Лебединую обитель», мадам Таиша. Марда покажет вам кабинет управляющей и жилые покои. Предупреждаю, после мадам Элис они немного запущены. Многие управляющие предпочитают жить в гостевом доме неподалёку, но аренда одной комнаты там встанет вам в три серебряных в месяц.

— Я предпочту остаться здесь, мне только нужно разместить коня. У вас есть конюшни?

— Есть, но без конюха.

— Подойдёт, — киваю я. Не впервые мне самой заботиться о коне. В академии и не такое случалось.

“Немного” оказалось сильным преуменьшением. Кабинет завален не разобранными бумагами, в жилых комнатах пахнет сыростью, а на стене в гостиной красуется огромная тёмная полоса, которая явно была следом от подтёка.

— Крыша-то цела, — Марда разводит руками, увидев мой взгляд, — а вот водосток с севера забит ещё с прошлых дождей. Никто не полез.
Я подхожу к стене, касаюсь ладонью холодной, отсыревшей штукатурки. Закрываю глаза и стараюсь ощутить воду. Она застоялась, вялая и апатичная, как всё в этом доме. Я шепчу заклинание, рисуя в уме руну течения. 

Магия воды отзывается легко, почти радостно. Влага со стены начинает собираться в блестящие капли, которые стекают в подставленную Мардой бадью, а затем тонкой струйкой, повинуясь моей воле, устремляется к окну и выливается наружу. Запах сырости становится слабее.
Марда наблюдает за мной заворожённо.

— Какая красота! Мадам Элис, когда с мужем своим познакомилась, он тоже помогал нам избавляться от влаги после сезонных дождей.

В её голосе звучит неподдельная ностальгия. И надежда.

— Завтра разберу водосток, — говорю я, вытираю ладони. — А потом посмотрим, что ещё здесь требует внимания.

Я обхожу комнату. Сердце по-прежнему ноет, вспоминая ледяные глаза Астрода. Но здесь, среди этой бюрократической тоски и запустения, рождается новое чувство решимости и веры в то, что я могу это изменить. Я вдохну сюда жизнь.

Пусть он наслаждается своей свободой от меня. А у меня теперь есть восемь потерянных душ, тонны бумаг, треснувшая печь и целое болото, которое, возможно, стоит немного осушить.

И мы ещё посмотрим, что из этого выйдет.

Сперва забочусь о своём коне, благо, небольшой запас проса находится, видимо, для приезжих. Позже нужно будет закупить для него провизии. И лишь только убедившись, что моему верному спутнику достаточно хорошо, я вместе с Мардой возвращаюсь в покои управляющей, которые сейчас напоминают архив после урагана. Пыль, паутина в углах, а главное, эта всепроникающая влажность, въевшаяся в шторы, коврик у кровати и даже в деревянную спинку стула. Бальное платье, сброшенное на сундук, выглядит как насмешка жалкий комок дорогой ткани на фоне этого убожества.

“Сначала чистота. Потом порядок”, — мысленно произношу я заклинание, услышанное от няни в детстве. Только теперь в него можно вложить буквальный смысл.

В углу комнаты стоит массивная деревянная кадка. Для ванны она слишком велика, для хранения зерна – слишком обработана. Идеально. 

Марда, хлопотливо принесшая мне простыни и скромное платье из грубого льна – форменное одеяние управляющей, как она поясняет, смотрит с любопытством.

— Воду из колодца принести, мадам Таиша? Кипятить будем в кухонном котле, это час-полтора…

— Не нужно, — улыбаюсь я, чувствуя, как в пальцах начинает щекотать знакомое покалывание. — У меня свой способ.

Подхожу к кадке. Концентрация. Магия воды — мой второй родной язык после общепринятого. Я не столько «призываю» воду, сколько чувствую её повсюду: в сыром воздухе за окном, в тумане над болотом, в самой древесине кадки. Шепчу руну сбора. Воздух в комнате становится на миг суше, а над кадкой возникает облачко тумана, которое быстро уплотняется, тяжелеет и обрушивается внутрь лёгким, мягким дождём. Через минуту кадка наполнена на треть. Холодной, чистой, пахнущей болотными травами водой.

— Ох, чтобы мне так уметь… — бормочет Марда.

— Это ещё не всё, — говорю я, протягивая руку над поверхностью. Магия огня требует больше сдержанности ведь здесь всё деревянное. Но мне не нужен костёр, мне нужно тепло. Представляю себе не пламя, а раскалённый солнцем камень у реки. Влага в кадке начинает подрагивать, от неё поднимается лёгкий пар. Через несколько минут вода излучает приятное, обволакивающее тепло. Магия это не только сражения и всполохи. Это удобство и контроль.

Смыть с себя дорожную пыль, пот и прилипший запах прошлой жизни настоящее блаженство. Платье управляющей мешковатое, серо-зелёное, как мох на камнях, но сидит на удивление удобно. В нём можно работать, наклоняться, дышать полной грудью. Я заплетаю ещё влажные волосы в тугую, практичную косу и спускаюсь к Марде.

— Познакомлю вас с нашими дамами, — говорит Марда, ведя меня по длинному коридору. — Их сейчас восемь. Все – законные жёны. Их мужья живы, здоровы и… предпочли разместить их здесь. Навсегда или до скончания дней.

— Почему? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Причины у всех свои. Кто-то не угодил, кто-то надоел, кто-то не смог родить наследника. Закон драконьих родов позволяет взять вторую жену, если первая прожила в отдалении более полугода. Многие драконы собственники и отправляют своих жён в такие вот места, разбросанные то тут, то там.

Я на миг даже радуюсь тому, что моя помолвка была расторгнута и я не успела стать женой. А то могла бы приехать сюда уже на правах постоялицы.

Муж платит в приют фиксированную сумму за содержание жены здесь, это и есть основа нашего бюджета. А жене может переводить личное содержание. Сколько пожелает или сколько велит совесть. От этого и зависит, живёт дама в относительном комфорте или в крайней нужде.

Тоже мне легальное кладбище живых браков.

Выходит, финансирование напрямую зависит от количества обитательниц.

Первая, кого мы встречаем в общей гостиной, — Лира. Худющая, трясущимися руками она пытается вышивать.

— Лира, это наша новая управляющая, мадам Таиша.

Девушка вздрагивает.

— З-здравствуйте.

— Лиру привезли сюда полгода и один день назад, — тихо поясняет Марда, когда мы отходим. — На седьмой месяц её муж, лорд Валдар, обручился с другой. Личное содержание он присылает мизерное. Ровно столько, чтобы не нарушить закон о минимальном обеспечении жены. Её семья бедная, заступиться не может.

В столовой за столом играют в карты две женщины.

— Кора и Вальда, — кивает им Марда. — Соперницы во всём. Их муж сперва женился на Коре, потом отправил её сюда. Взял в жёны Вальду, забрал Кору, но женщины не поладили. Из-за вечных скандалов он отправил сюда обеих. Платит за обеих исправно, но личного содержания не шлёт ни одной. Считает, что они друг другу компания.

Кора, старшая, оценивает меня взглядом.

— Новый начальник? Какая там по счёту за год? Обещания будут? Про ремонт и увеличение объёма пайка?

— Сначала ремонт печи, — честно отвечаю я. — Чтобы ужин был горячим. Остальное по мере сил и бюджета.

— Бюджет, — фыркает Вальда, младшая. — Бюджет тут с прошлой управляющей кончился. Она, перед тем как сбежать, пыталась нам шерстяные носки продать из казённой шерсти связанные.

Знакомство продолжается. Вот Жанна, жена старого лорда, которая после двадцати лет брака “уступила место” молодой жене. Муж присылает ей щедрое содержание и она живёт здесь как в дешёвом отеле, вечно ноя о недостатке слуг. Вот тихие Риа и Лора, жёны двух братьев, которые отправили их сюда для успокоения нервов. Ждут, когда их мужья одумаются. Уже год.

И наконец из окна я вижу девушку в углу сада, где-то у края болот в простом, но дорогом тёмно-синем шерстяном платье. Стоит неподвижная, точно статуя и смотрит куда-то в туман.

— Это леди Селени, — голос Марды становится почти благоговейным. — Дольше всех тут живут. Жена лорда из Огненных Холмов. Он разместил её здесь чуть больше, чем два года назад, а пол года назад взял вторую жену. Муж платит исправна, а её содержание огромное, но она ничего не покупает, не пытается приказывать слугам. Ничего не просит. Иногда стоит там днями. Говорят, при мадам Элис она иногда разговаривала. Теперь – нет.

Дорогая ткань платья лишь подчёркивает бедность всего остального вокруг. Её муж платит, чтобы забыть. И, кажется, у него это получилось.

Марда вздыхает.

— Мадам Элис умудрялась договариваться с мужьями. Увеличивать и фиксированные платежи, и личные содержания. Она писала им письма, отчитывалась, как их жёны занимаются садом или вышивают гобелены… Многим льстило, что их отставные супруги живут в уютном, респектабельном месте. Это же отражение их собственной щедрости. После её ухода всё остановилось. Новые управляющие только отчитывались казне и выживали.

Вот он! Ключик. Конечно, не сейчас. Но, возможно, позже я смогу использовать методы этой загадочной Элис, о которой безустанно говорит Марда, и превращу это место в престижный пансион.