Беглянка, или Поймай меня, герцог!

…В комнате Ричарда горит только одна свечка. Я осторожно перешагиваю через горку синего шелка под ногами. Я смотрю неотрывно в глубокие синие глаза и понимаю, что назад дороги нет. А значит, только вперед!

Правда, когда отец велел мне вчера развлекаться и не думать о плохом, вряд ли он имел в виду именно это.

Впрочем, все было неважно.

Важно было щекотное ощущение где-то внутри, важно, что Ричард почему-то оказался совсем не таким, каким его мне успела описать Сивилла, и не таким, как про него рассказывал отец. Лучше, честнее, и добрее.

Всего полшага вперед. Эта ночь – только для меня, а что там завтра будет – да пусть горит огнем, пусть летит в Зеленую Глушь! Наши пальцы сплетаются, Ричард шепчет мое имя, а я не могу ответить – во рту пересохло, и слов нет. И ничего нет, только мы: два обожженных завтрашней разлукой одиноких сердца…

Он запускает пальцы в мою прическу, и мне становится смешно.

– Что? – поднимает он брови.

Жду.

– Признавайся, – улыбается недоверчиво.

Подсказываю:

– Дерни посильнее.

Длинная вьющаяся накладная прядь оказывается у него в руке.

– Что это? – с притворным ужасом разглядывает он свою добычу. – Ты что же… больна? Или ты оборотень и сейчас линяешь?

– Ууу! – тихонько изображаю я оборотня в линьке, и поясняю, – Конечно, я больна, и это заразно… еще немного и ты тоже…

Дотянуться и слегка подергать Ричарда за прядь волос оказалось не так уж и сложно.

Только это было тактической ошибкой… слишком близко мы стояли, слишком мало нас разделяло, и слишком уж сильно нас тянуло друг к другу.

Я смогла выдохнуть, только вдруг упав в ворох одеял и простыней герцогской кровати под балдахином. Губы и щеки жгло.

А началось вседней десять назад. Совсем невинно началось: с окончания большой герцогской охоты в Дадемских долинах. В тот день к нам в крепость прибыли письма. И среди прочих писем было одно, приметное. Письмо из Верховного теона Обители Четырех Богов.

Но – по порядку.

…я падаю с дракона. То есть, вот только что я сидела на нем верхом, а уже – падаю. И кричать не получается, ветер забивает рот, и уже понятно, что там, подо мной – сплошь Зеленая Глушь в переливах седого тумана. Туман ждет. Он уже тянет ко мне жадные серые руки. А сам дракон – черный росчерк где-то под солнцем. И назад, на его черную предательскую спину – уже никак…

…я у помоста. Вокруг люди с пустыми лицами, в сером туманном мареве каменные дома. Высокие. Я держу топор. Я палач. Сейчас кто-то за моей спиной дочитает приговор, взвизгнут лебедки и преступника вздернет к перекладине. У преступника мешок на голове, я не знаю, кто это. Я не хочу его убивать, но речь глашатая почти закончилась, значит придется. И нет возможности закончить казнь, проснувшись. Смотрю до конца…

За узким окном моей башни вставало солнце, луч золотил подушку. Ну, здравствуй, новый день! Мог и раньше наступить. С такими снами рехнуться можно, если это сны.

Жаль, что нельзя набить Туману морду…

Плеснуть в лицо горсть воды, сделать бодрую, как завещал старшина Брекиль, зарядку, и быстренько одеться. Новый день – это новые события, дела, впечатления.

Рраз! И вылетели из памяти остатки сна, и можно дальше делать вид, что я – пусть и малость с заскоком, но вполне себе обычная дочка барона Дадемского, что бы по этому поводу ни думала миледи Риана, его нынешняя супруга, то есть моя приемная матушка.

Родная моя матушка тоже была немного с заскоком. Когда мне было двенадцать, она внезапно выскочила из окна одной из замковых башен, и разбилась. Я думаю, Туман и с ней разговаривал, возможно, даже задорней, чем со мной, иначе объяснить ее прыжок я не могу.

Нет-нет, не из моей башни, из Западной, она немного выше и сейчас пустует. За последние шесть лет туда, мне кажется, никто и не ходил.

Кстати, мама жила не там, она внизу жила, вместе с отцом. С бароном Дадемом. В те благословенные времена я спокойно могла бегать по всему замку, знала его лучше, чем кто либо, и ничего не боялась. Тогда у Тумана на мой счет, видимо, еще планов не было.

Ладно. Это все грустно и это все – для ночных размышлений. Сейчас-то утро, и оно все без остатка принадлежит мне. К тому же, надо много успеть. В большом доме работы всегда хватает, и не только у прислуги, а Дадем – это огромная крепость с замковым комплексом, двумя стенами, несколькими дворами и угловыми башнями.

При крепости большой гарнизон, только треть которого – наши вассалы, две трети находятся на службе у герцога Мора. А есть еще «лесные тени», маги-охотники, занимающиеся уничтожением и отслеживанием туманных тварей во всем Приграничье. Правда, за нами тени только числятся, предпочитая жить в городских квартирах.

Еще у нас штат прислуги, которая подчиняется непосредственно миледи.

У Сивиллы, моей младшей сводной сестры, тоже есть служанка. У меня бы тоже могла быть. Но как-то нехорошо заставлять прислугу каждый день не по разу подниматься на триста ступенек вверх… ладно, двести семьдесят две.

Зато миледи Риане тоже лень лезть в такую высь. Хотя, я знаю, она пару раз на этот подвиг вдохновлялась: ей кажется, что у меня тут как минимум, алхимическая лаборатория.

Ну, я бы, если честно, и не против, да только вот беда. В нашем прекрасном герцогстве женщин магии не учат. И вообще, если у девочки вдруг откроются магические способности – девочка, считай, пропала.

Потому что в древние-предревние времена, когда на месте проклятых лесов было человечье королевство, именно женщины-маги что-то там наколдовали, и выпустили Туман на волю, вместе со всеми его тварями злыми. Королевству пришел конец; мужики, как водится, сражались самоотверженно, остановили врага, укрепили границу и разогнали Туман, как смогли. Но – не до конца. И есть легенда, что вроде как, до конца его не убрать, пока в мире рождаются девочки с магическим даром.

Ну, вот я с этим самым даром.

Туман бы его побрал… хотя он и так. Побрал.

Ладно, некогда себя жалеть, побежали!

Я выбежала на двор в надежде успеть к началу тренировки патруля старшины Брекиля.

Когда мне исполнилось тринадцать, отец попросил старшину учить меня наравне с мальчиками из крепости, желающими однажды вступить в гарнизон.

Только-только закончился траур, он за меня боялся и надеялся, что такие занятия отвлекут меня от грустных мыслей, укрепят, и позволят однажды постоять за себя.

Да, папа у меня тоже. Большой оригинал.

А я что… мне понравилось. Нет, было трудно, но это была другая жизнь, и поначалу я мечтала, что все так и будет идти: я, патруль, лес до бесконечности, ночные костры…

Среди учеников Брекиля был и Лукас, старший сын нашего управляющего, и Вик, один из сыновей гарнизонного кузнеца, и другие знакомые мальчишки. Брекиль озадачился приказу барона, но отнесся к нему максимально серьезно.

И хотя поначалу парни надо мной хихикали, со временем все изменилось. Да, мечника из меня никто и не пытался сделать. Но из лука я стреляю неплохо, а ножи метаю и вовсе без промаха.

Я бегала вместе с ними, вместе с ними училась основам самозащиты. Ели одну кашу, грелись у одного костра, у нас были общие темы для разговоров и интересы. Мы вместе выезжали в патруль на несколько дней, и это были самые счастливые дни.

А потом…

Потом отец посмотрел на это все, и счел, что девице из дворянской семьи бегать по лесу в компании потных мужиков не пристало. И счастливое время кончилось.

У Брекиля сейчас уже новая команда. Мальчишки лет по четырнадцать, шестеро. Я обрадовалась, увидев их на тренировочной площадке, и даже помахала старшине рукой… но тут планы поменялись.
___________________________
А вот и Элли!

***

Самый большой зал в Дадеме – заодно и самый древний. В нем проводил балы еще первый барон Дадемский, мой прапра… сколько там… прадед.

Здесь узкие окна высоко под потолком, огромный камин, в котором можно зажарить целого порося, и резной дубовый стол.

Свет, впрочем, магический – благо, Альхор Корн, наш семейный маг, очень неплох в области стихийных плетений.

– Элли! – окликнул меня отец. – Подойди ко мне, дочь.

Он сидел за столом и выглядел усталым и печальным. Таким я его часто видела после маминых похорон, но с тех пор, как в доме появилась миледи Риана, все изменилось. Отец к ней очень привязался и стал чаще улыбаться. А уж как родился маленький Раэль – так и вовсе словно помолодел.

И вот – снова.

– Что-то случилось? – спросила я, подбегая.

Он криво улыбнулся:

– Юным леди не пристало бегать по залу, словно дворовый мальчик. Леди ходят медленно и степенно, с достоинством.

Он меня поддразнивал. Но весело ему не было.

– Это так? – уточнила я, и изобразила степенную походку гусыни.

Но отец даже не улыбнулся.

– Вот. – Протянул мне письмо. Я взяла.

Плотный тисненый конверт, печать вскрыта. Почерк твердый и уверенный.

– Читай, – ободрил отец.

«Милорду барону Дадему лично, конфиденциально…»

– Читай, читай.

«В ответ на Ваше письмо от восемнадцатого мая сего года, доводим до вашего сведения, что верхний теон Обители принял положительное решение. В замок Дадем в последний день августа прибудет посланник теона с печатью. К этому дню ваша дочь, Элеонора Дадемская должна быть полностью готова…»…

Что? К чему я должна быть готова?

Я бросила быстрый взгляд на отца. Тот покачал головой и медленно произнес:

– Я не писал писем в Обитель, Элеонора. Очевидно, был кто-то, кто… оказался слишком… наблюдательным. Или же слишком… мстительным. Читай.

«…к проверке на свойства врожденной магии. И в случае, если ее дар подтвердится, ей надлежит отбыть с посланником немедленно. Рекомендуем заранее подготовить вещи для длительного путешествия, а так же на первую декаду пребывания в Обители. Вопрос финансового обеспечения ее пребывания на священном острове вы сможете обсудить с посланником при личной встрече. С пожеланиями ясных дней, глава верховного теона Обители Четырех, Китон»…

Вот же гады!

Сбегу!

Как собиралась, в столицу. В большом городе наверняка есть и женщины с даром, похожим на мой, там легче затеряться. И разобраться с ночными кошмарами – полетами, падениями в туман, казнями непонятно кого, пустолицыми горожанами, швыряющими в меня камни…

Домашняя библиотека Дадема мне ответов не дала, а я ее очень хорошо пролистала. Всю, несколько раз.  

Но может, в городе я найду нужные книги и нужных людей.

Монахи считают своим долгом «защиту страны от лесной гнуси». Они гордо называют себя «Изгоняющими Туман». И с удовольствием принимают у себя женщин, которым не повезло родиться с даром. Но есть несколько жирных «но».

Я, еще когда мама была жива, слышала кое-что, для моих ушей вовсе не предназначавшееся. И если то, что я слышала, правда, то у меня проблемы. Очень серьезные проблемы.

Впрочем, отец знает больше. А значит, можно попробовать осторожно выведать у него, что именно мне грозит. Не туманные намеки, а факты, если они есть…

Подумав для вида, я спросила:

– Я буду монашкой?

– Элли. Женщины никогда не получают мантию. Ты будешь послушницей, без допуска к служению. И то, если хорошо себя проявишь, а твой… дар… не слишком проявится. Это довольно скучная жизнь.

Ага, не проявится. Он обязательно проявится, я-то знаю!

– А если серьезно, чем мне Обитель грозит, кроме скучной жизни? И «финансового обеспечения»?

– Если ты маг… а ты наверняка…

Он с силой потер ладонью лицо.

– Это серьезно, Элли.

– Да, понимаю. Но все-таки. Помнишь, мамино письмо?

Мама прыгнула с башни, я говорила. Но перед тем, она написала письмо. Завещание. В котором просила отца не выдавать меня замуж, а отдать в Обитель, во искупление неких маминых грехов. Письмо это было надежно спрятано, и мне кажется, отец все-таки всерьез надумал искать мне мужа. Иначе не запретил бы походы в лес и не нанял бы учительницу танцев и манер.

Но не могла же мама желать мне зла?

– Помню. И письмо, и… и то, что по мнению многих врачей, душевные болезни передаются по наследству. Но я не хочу и никогда не хотел для тебя такой судьбы!

– Да какой?!

То, что он не отвечает прямо, напугало меня побольше самой новости о монахах.

– Магия. Когда ее запечатывают, я слышал, это болезненно и… не всегда. В общем, это может быть смертельно. И… я видел людей после такой операции. Преступников, которых лишили магии. Это люди, у которых отняли смысл жизни. Зрение, обоняние, осязание, слух – все и сразу.

Я поежилась, некстати вспомнив людей из своих «туманных» снов. Вот так они и выглядели. Те, зрители, что шли смотреть на казнь. И те, которые на площади кидали в меня камни. Глаза – как провалы в пустоту. Ни страха, ни боли, ни радости. Пустышки.

– А может, у меня и нет никакой магии, – улыбнулась я, чтобы взбодрить отца. – Или, может, их посланник заблудится. Или его гарпия пожрет.

– Добрая ты у меня, Элли. Ах, да. Еще новость… Старичок Дакес умер вчера.

Если бы не служители, эта новость, пожалуй, была бы главной. Дакес – мэр городка Дадема, что в долине за холмами, болел последние лет двадцать, но на самом деле был стариком бодрым и деятельным, особенно если учесть его почти вековой возраст.

И каждый год после «Большой осенней охоты» он устраивал пышный бал в честь гостей – семьи его светлости герцога Мора и свиты.

На бал съезжались все окрестные дворяне. Родители впервые выводили в свет своих дочерей и сыновей, старики вспоминали былые доблести, все прочие – просто радовались, сплетничали и веселились. И танцевали.

– Значит, – сделала я правильный вывод, – большой бал в этом году будет у нас? В крепости? Надо приказать Малае, чтоб скатерти прямо сегодня перестирала, они год в кладовке лежат, могли пожелтеть…

– Нет-нет, Элли. Ты освобождена от всяческих хлопот… в конце концов, ты тоже хозяйка Дадема и… я напишу в Обитель. Да, так и сделаем…

Ну, конечно. Если теон уже почуял добычу, так он ее и выпустит, не попытавшись заглотить. Сейчас любое письмо их только подзадорит.

Пусть уж лучше приедут. А я подготовлюсь. И все-таки сбегу.

– Не надо! – возразила я, как могла, легкомысленно. – Только вызовем лишние подозрения. До последнего дня августа почти неделя! Что-нибудь придумаем. Напоим монахов до потери человеческого вида и наябедничаем теону. Или еще хуже, заставим плясать. И петь. А? Или скажем, что я в отъезде, заболела и померла…

Отец покачал головой и отпустил меня, махнув рукой в сторону двери.

Ну вот. Значит, будем готовиться к отъезду. На своих условиях. Первым делом поговорю-ка я с Лукасом, он хитрый, может, что-то придумает.

Пятая стрела ушла к мишени и выбила из центра четвертую. Я тут же вытянула из колчана еще одну и, выждав, когда утихнет порыв ветра, пустила ее в полет. Стрела воткнулась рядом с предыдущей.

Мне нужна другая мишень! На десять шагов дальше! И лучше, чтобы бегала! А еще лучше, чтобы бегала в белой монашеской хламиде!

Отступать назад было уже некуда. Ну, шага на три. И тут кто-то весело прокомментировал:

– А неплохой глаз у паренька!

Кто-то другой ответил со снисходительной интонацией:

– Но руки еще слабоваты. Дальность-то никакая…

Весь двор им не дальность! Ну, сами виноваты…

Три последних дня я только и думала, что о служителях Четырех, проверке на магию и о том, как ее избежать. Накрутила себя до того, что вот уже который вечер расстреливаю мишени, представляя себе на их месте перекошенные рожи под белыми капюшонами.

Уже гости на праздник Большой охоты начали съезжаться, уже где-то в лесах эта самая охота подходит к концу, а я все никак не могу успокоиться.

Как-то Обитель не входила в мои жизненные планы.

В них, да, входил отъезд из родного дома, но ведь – в столицу, а не к монахам.

Так что, в качестве мишени они меня вполне бы устроили. Хотя, за неимением лучшего, подойдут и эти насмешливые гости…

Я резко обернулась.

Оказывается, по стрельбищу действительно прогуливались столичные лорды. Кто-то из герцогской свиты. Одежда у них была дорогая, шляпы – модные, а лица постные.

– Добрый вечер, милорды, – улыбнулась я светски, – не желаете ли пострелять?

Один из «милордов» был весьма приятным молодым человеком, не то чтобы толстым, скорей полным и крепким, лицо его украшали аккуратные усики. Он сразу напомнил мне кота.

Второй – высокий, темноволосый, с чертами более резкими и вместе с тем подвижными, тоже мне кого-то напомнил. Вот только кого?

Он-то как раз и критиковал дальность моей стрельбы.

Темноволосый поднял бровь и усмехнулся.

– Предлагаете посостязаться, юный лорд?

– Отчего бы нет!

– В таком случае… – широко улыбнулся усатый, позвольте представиться. – Я – граф Мирос Туорский, а это мой хороший друг…

– Ричард, – перебил его темноволосый, – лорд Ричард Эмерт. К вашим услугам.

Я слегка поклонилась, признавая большую родовитость моих собеседников. И сделала то, что отец запрещал мне делать последние два года. То есть, с момента, когда для меня окончательно оказались закрыты выезды в приграничные леса вместе с патрулем Брекиля.

Я пожала протянутую руку лорда Ричарда и представилась:

– Лорд Леон Дадем. Я родственник барона.

– Сколько же вам лет? – прищурился граф «кот».

– Тринадцать! – не моргнув глазом соврала я.

В тринадцать мальчики иногда бывают еще невысокими и тощими. И голос у них еще не очень низкий… Вполне себе мой случай. Хорошо, что сейчас сумерки.

– Отличный возраст, – похвалил граф. – Но мне кажется, нам этого стрельбища не хватит…

– Есть еще одно, – признала я. – Ближе к казематам. Пойдем?

Там обычно до самых поздних сумерек командиры тренируют солдат гарнизона. Однако, по случаю предстоящего праздника, на стрельбище было удивительно пусто. Я попросила дежурного разрешить лордам выбрать оружие по руке. Дежурный удивился, но ничего не сказал.

Меня в замке редко видят в юбке или платье.

Среди дворян, конечно, считается дурным тоном, если девушка пришла на официальное мероприятие в штанах, однако же, особенно здесь, в приграничье, это не считается таким уж попранием морали. Так, дурной вкус, и только.

Зато удобно верхом скакать.

Куда удивительней, что я общаюсь со столичными гостями. Миледи Риана не поощряет такие вещи. Например, Сивилла сейчас заперта у себя в комнате.

Накручивает локоны и выбирает платье для завтрашнего бала. И не появится даже к ужину. Чтобы, когда придет время, всех поразить своей блестящей красотой и строгой простотой.

Луки гости себе выбирали придирчиво, но кажется, остались довольны.

Первому выпало стрелять кошачьему графу Миросу и он выбил второе кольцо, чем остался невероятно доволен. Мы с лордом Ричардом выбили центр.

После этого граф признался, что ночным зрением не обладает и вообще, лучше посмотрит за состязанием мастеров.

Лорд Ричард только усмехнулся, и предложил: «Что нам эти здоровенные кругляши? Давайте, Леон, попробуем сбить воон тот флюгер на смотровой башенке?»

Флюгер был того же возраста, что и замок, и давно уже не вращался: приржавел. Или заклинило. Я кивнула, не велик будет ущерб, даже если собьем.

«Осторожней с ним!» – услышала я вдруг словно бы прямо у себя в голове.

Туман ко мне так вот, словами, никогда не обращался. Я вообще сомневаюсь, что у Тумана есть какой-никакой разум, хоть так наперебой и считают всякие древние философы.

«Конечно, я не Туман, – обиделось нечто в моей голове. – Я Морок!».

Ну вот. Только голосов мне не хватало. Да еще в такой неподходящий момент!

«Кто бы ты ни был, – попросила я мысленно, – исчезни! Потом поговорим! Я тут собираюсь кое-каким зазнайкам нос утереть!».

«Ричард – не зазнайка, – снова возмутился голос, – но он маг. И видит. В темноте!».

Неприятно, конечно. Но вот наш мастер Корн тоже маг, и тоже неплохо видит в темноте. Однако стреляю я все равно лучше. Вот и посмотрим…

– Стойте, милорды! – вдруг нарушил тишину нашего сосредоточенного разглядывания флюгера граф Мирос. – так просто стрелять неинтересно. Давайте решим, что получит победитель!

– Желание? – Весело приподнял брови лорд Ричард.

Я представила, как заставлю его бегать по полю в монашеской хламиде и петь гимн Возрождения, и согласилась:

– Желание! Согласен!

– У каждого – три выстрела. Стреляем попарно. Согласен? – предложил лорд.

– Конечно.

Мне подумалось, что с трех выстрелов я точно собью эту железяку. У нее нет никаких шансов!

Первый выстрел был мой. Что же, если подумать, это неплохо. Ничто не помешает сосредоточиться, настроить дыхание и почувствовать ветер… который, кстати, совсем утих.

Раз! Пальцы привычно чувствуют тетиву даже через перчатку. Два! Ловлю взглядом мишень – маленькое яблоко флюгера на фоне темнеющего неба…

Три!

Стрела втыкается во флюгер, заставляя его качнуться. Кажется, в самое это яблоко.

– Моя очередь! – сощурил взгляд лорд Ричард. – Ну-ка!

Конечно, лук у него мощнее, да и сам он меня больше раза в два. Но на меткости силушка редко сказывается, лишь бы руки не тряслись. И… попал! Четко под моей стрелой. И намного глубже.

– Отлично, – обрадовался наш арбитр граф Мирос. – Второй выстрел!

– Усложним? – азартно предложил лорд. – Следующие две стрелы – подряд. С минимальным разрывом. Мирос, твои знаменитые часы при тебе?

Граф молча и с достоинством вытащил из кармана золотой хронометр, украшенный россыпью драгоценных камней.

– Засекай! Лорд Леон! Начали…

На скорость – это действительно несколько сложней. Впрочем, пристрелка, можно считать, прошла на отлично.

И тут, только я приготовилась спустить вторую стрелу, в голове у меня снова раздался голос:

«Что ты делаешь? Выше!»

Рука дрогнула, и стрела действительно ушла выше мишени.

Значит, одна из двух… как бы мне не пришлось бегать по полю в монашеской хламиде и распевать: «Путь к возвращению лучших времен будь же свеееетел и ясен идущим!».

– Элли, я правда не хотела подслушивать! Но они ругались так громко…

О, Четверо Великих!..

– Кто? Миледи и барон? Отец? Да не переживай, поругаются и помирятся. Отец ее правда любит и простит, конечно.

– Ты не понимаешь…

Голос у моей сводной сестренки сел до шепота.

– Что?

– Тебе надо бежать. И как можно скорее!

– Да что случилось, Сиви?

– Она… мама. Написала письмо в Обитель. Весной еще. Что у тебя магия… и теперь приехали монахи. А барон так страшно кричал… он нас теперь прогонит?

Да чтоб их всех! С благими и не благими намерениями! Конечно, я сразу догадалась, кто автор письма. И конечно, понятно, зачем это миледи. Я – законная наследница барона Дадема и я старше, чем маленький Раэль. Конечно, для всей семьи в целом выгодней отправить меня в Обитель. Особенно если помнить, что мама покончила с собой, а сама я тоже… слишком близко общаюсь с Туманом, чтобы попасть в выгодные невесты. Это обидно, но если честно, меня тревожит только проверка на магию и обряд… или ритуал… или что там у них на этот счет придумано. В общем, запечатывание моей предполагаемой магии.

– Сивилла, спокойно. Твоя мама хотела как лучше. Все нормально, я знаю про монахов. Только не знала, что они уже здесь!

– Я сама видела, – шмыгнула она носом. – Я поэтому и сбежала, чтоб к тебе на башню забраться и тебя подождать. Как ты тут каждый день лазаешь? Я уже не могу…

– Дело привычки! Зато, какой вид из окон!..

Сивилла на год младше меня, но прошлой весной они всем семейством были в столице, и там ее представили двору. Практически, невеста.

А на башне я живу давно уже. С тех пор, как начались туманные сны. Кричу я во сне. Говорят, иногда очень громко кричу. Вот и… башня поэтому. Отец знает, мачеха догадывается. От прислуги вообще ничего не утаишь, но старые слуги, которые еще маму знали, держат языки за зубами. А новым на башню лазать запрещено мной лично. 

– Элли, почему ты ничего не боишься? Эти монахи такие… неприятные.

– Еще бы, – припомнила я содержание письма из Обители. – Они полны важности и достоинства, у них же есть печать!

– Какая?

– Какая… самая важная печать. Наверное, круглая!

Я показала руками размер печати, Сивилла улыбнулась:

– Им бы такую и не поднять…

– Тощие? – кровожадно уточнила я.

– Не смейся над ними. Они знаешь… как будто маги.

А может и маги. Этого только не хватало…

Мы еще немного посидели на ступеньке, а потом Сивилла вдруг улыбнулась: ей пришла в голову какая-то гениальная идея. Она не умеет долго переживать, быстро успокаивается и находит какое-нибудь новое развлечение.

– Что? – уточнила я.

– А то, что завтра ты же будешь на балу…

– Ммм…

Отец сказал, что буду. Что обязательно буду. Что это не оговаривается, не оспаривается, и вообще, это мой праздник. Раз монахи нацелились наложить лапу на мою свободу, то он просто расшибется, сам всех убьет, но бал у меня будет. И «Ты будешь на нем не хозяйкой, а гостьей, и не смей даже отвлекаться от танцев и фейерверков на всякие там проблемы поставок, кухни и прочую ерунду. И да, прямо с утра тебе принесут платье. И не в башню, а будь любезна спуститься с небес на землю! И не вздумай возражать!».

Спорить я не стала. И вообще, интересно же посмотреть на бал изнутри, а не снаружи. Но что-то мне подсказывает, что это вовсе не так весело, как может показаться.

– Элли… или ты все-таки решила сбежать? Но тогда, тем более…

– Да нет, не выдумывай. Я буду на балу, да.

– Здорово. Значит… мы сейчас идем ко мне. Вот. И ты выберешь себе украшения. У меня много всяких, некоторые я вовсе никогда не надену. А тебе же, наверное, никто не дарит. И еще… так, погоди. А платье у тебя есть?

Я представила себе себя в Сивиллином платье и губы невольно начали растягиваться в улыбке.

Во-первых, у Сиви есть грудь. А во-вторых она уже сейчас выше меня на полголовы, не считая каблуков. Что уж говорить, статью и красотой она пошла в миледи.

А я – в маму. Которая была едва ли сильно выше груди любимого супруга.

Бал – значит бал.

Началось все с Сивиллы и ее «шкатулочки». Шкатулочка у нее оказалась размером с сундучок, и в ней действительно было много красивых женских штучек. Подвесок, сережек, бус и поясков, брошек, колечек. На все случаи жизни и все варианты нарядов.

У меня тоже есть похожая шкатулочка… где-то. Должна же она быть. Я ее хорошо помню, там мамины серьги лежат, бусы из опала и пряжки для туфелек. Кажется.

Мы долго копались в украшениях, пока не сошлись на тонкой серебряной цепочке с подвеской-капелькой. Отец намекал, что платье будет голубое, так что подвеску мы выбирали особенно тщательно…

Утром отец лично проконтролировал, чтобы я примерила платье для танцев – и правда, нежно-голубое, с широким подолом из струящегося шелка. И еще одно, для торжественного обеда и пикника.

В процессе примерки в гостиной, где все это действо и происходило, появилась миледи.

Ничто даже не намекало на скандал, о котором рассказывала Сиви, пожалуй, кроме того, что мачеха была в этот раз со мной особенно любезна. А потом, посмотрев на меня в бальном наряде, покачала головой и сказала:

– Никуда не годится.

Служанка, помогавшая мне с переодеваниями даже застыла в растерянности: нам то с ней казалось, что все просто отлично.

– Ну-ка, юная леди, – сказала Риана задумчиво, – пройдитесь. Отсюда и к окну. Медленно…

Я прошлась. Не могу сказать, что мне часто приходилось это делать, но носить обувь с каблучком я умею. И что такое правильная походка, спасибо учительнице, знаю.

– Нет, платье отлично село, и осанка не дурна, но волосы… с волосами надо срочно что-то делать!

Да уж. Волосы – это мое больное место. В том смысле, что их мало, они прямые и совсем не густые.

– Решено, – вынесла вердикт миледи. – Я позову мою горничную, Мальвину. Она что-нибудь придумает. Да, так и сделаем. Если добавить накладные локоны на затылке и на висках, думаю, будет неплохо.

Ну, на какие только жертвы не приходится идти ради неземной красоты! Мне даже стало жаль Сивиллу, на которой Мальвина тренируется едва ли не каждый день. Потому что на прическу ушел не час, и не два часа, а весь остаток утра. А вот обеда мне не досталось (если не считать стакана воды и кусочка хлеба). Потому что «Не хватало только испортить эту красоту!».

Наконец, уже ближе к вечеру, я впервые увидела себя в зеркало и удивилась: за день Мальвина, Иста и другие девушки, при активной помощи Сивиллы и некоторой поддержке миледи сотворили из меня… ну если не принцессу, то что-то очень на принцессу похожее.

– Главное, юная леди, – напомнила миледи с тонкой улыбкой, – постарайтесь поменьше говорить и побольше улыбаться.

– Я постараюсь! – вернула я ей улыбку, – не сомневайтесь!

Краем уха я слышала, что прибыли знатные гости. Чуяла носом, что где-то готовится что-то невероятно вкусное. Видела в окно, как на большом внешнем дворе возводятся шатры. Но впервые все это происходило без моего участия. Словно бы само собой.

Отец сдержал обещание и меня действительно не допустили ни к одному важному делу, связанному с подготовкой бала.

И вот, до праздника – минуты, и мы стоим среди таких же нарядных, красивых, взволнованных гостей в ожидании, когда глашатай объявит наши имена.

Миледи Риана выйдет вместе с Сивиллой. А меня выведет отец. Он сегодня – в белой сорочке с кружевным воротом, в серебристо-сером парадном костюме, выглядит очень солидно и представительно. Зуб даю, дамы постарше будут на него оглядываться. Отец у меня, не смотря на возраст, красивый мужчина и с миледи они рядом смотрятся очень эффектно.

Если честно, среди всех этих нарядных людей мне было неуютно. Как будто я пробралась сюда незаконно, стянув у кого-то платье и кое-как пришпандорив к голове чужие волосы.

Но слава Четырем, ждать пришлось недолго. Заиграла музыка, двери распахнулись, и мы вошли в зал: Сначала миледи и Сивилла, потом мы с отцом.

– Не волнуйся, – шепнул он мне перед выходом. – Просто наслаждайся. И наблюдай!

За нами входили другие гости. Девушек и юношей, которые впервые выходили в свет, вели родители. Супружеские пары шли чуть позже.

Церемонию специально не репетировали, но и так было понятно, что делать и куда идти.

В дальней части зала я разглядела даже герцога Мора. Цвета герцогов – черный и алый, так что спутать трудно. Сейчас обойдем по кругу, поклонимся нашему правителю. Он скажет несколько приветственных слов. Потом освободим место следующей паре. И будем ждать, когда все войдут и представятся. Потом будут танцы, а потом – ужин и фейерверк с магическим представлением на берегу…

– …барон Дадем с дочерью Элеонорой!..

Наша очередь! Теперь главное, не запнуться и не упасть. Какой длинный, оказывается, наш парадный зал! И какой вместительный…

А вот и герцог Мор.

Старый герцог был сед, властен и не так уж стар. Он улыбнулся отцу, как старому приятелю.

– Давно не был я в этих местах, забыл уже, каково это, жить у границы. А что, у вас нынче спокойно?

– Да, ваша светлость, – склонился отец в легком поклоне. – Границы мы хорошо очистили еще тридцать лет назад. Не так уж сложно поддерживать уже наведенный порядок.

– Приятно слышать. Знаком с моим младшим сыном? Ричард, познакомься с бароном Дадемом, я о нем тебе рассказывал…

Ричард?!

Да, точно. Он.

Значит, лорд Ричард Эмерт. А на самом деле, вовсе даже и его светлость герцог Мор-младший! Нет, я знала, что мой вчерашний противник по выбиванию ржавчины из флюгеров – знатный дворянин, но никак не могла предположить, что это он – самый желанный жених для… да, пожалуй, всех собравшихся здесь юных особ. И некоторых неюных – тоже.

Это что же, получается, я продула желание настоящему герцогу? Вот же влипла-то!

Лорд Ричард обменялся с отцом парой вежливых фраз.

– А это – Элли, – представил меня отец, – Старшая из моих дочерей.

Я на всякий случай все это время смотрела себе под ноги. И в результате так и не поняла, догадался ли лорд обо мне, или нет.

Надо ли говорить, что к стене слева от знатных гостей я умчалась чуть ли не вперед отца и с большим облегчением.

А ведь мне не миновать с ним танцевать.

Узнает. Вот как пить дать, узнает. А я же покраснею, я всегда быстро краснею. Мама говорила, потому что кожа светлая.

– Элли, – шепнул отец, – Все хорошо?

Ему кажется, что я могу однажды как мама. Взять и отчебучить какую-нибудь глупость, после которой только могилку копать. А вот нет! Не дождутся! Да, Туману нельзя набить морду, или надрать то, чего у него нет. Но ведь наверняка есть способ прогнать его из моей головы. А то и вообще с наших земель! И я собираюсь этот способ найти. Я даже знаю, с чего начать поиски. А теперь у меня, кажется, даже есть, к кому обратиться с просьбой о помощи.

– Все хорошо. Просто боюсь оттоптать герцогу ногу… если он решит со мной потанцевать.

– Герцог Краен Мор давно уже не танцует на балах. А вот Ричард – вполне. Но вот ему как раз ноги оттоптать даже нужно. Будь с ним осторожней, дочь. Он известный бабник.

Да? А мне не показалось. Хотя, если б вчера разговор зашел не об охоте и лесных приключениях, а о женщинах, может, я тоже бы так же думала.

– Да ничего страшного. Сиви говорит, мои монахи приехали?

– Приехали. Их балы не интересуют, так что сегодня отдыхай и ни о чем не думай. А завтра… завтра, это завтра.

Не думать – это я умею.

Значит, отдыхать и не думать…

А если вывернуть все наизнанку? Ведь забавно же и вправду получится. Притворялась-то не только я. Особенно смешно может получиться, если он меня не узнал…

Зря я надеялась – меня узнали.

Традиционно, первый танец герцог должен танцевать с супругой, а за неимением таковой – со старшей невестой хозяев бала.

Ну, в нашей семье невеста-то одна, и это не я… но его светлости-то об этом откуда знать? Так что, как я и подозревала, первым делом, милорд Ричард остановился напротив меня, протянул руку, и чуть приподняв бровь, иронично спросил:

– Элли?

Как будто только я вчера валяла дурака под чужим именем.

– Герцог? – ответила я с той же интонацией, хоть в душе и чувствовала, что хожу по краю, и что еще немного, и меня за эту небольшую мистификацию или прибьют, или выставят полной дурой. Ведь есть же еще неисполненное желание.

Я подняла взгляд, и вдруг поняла, что герцогу – весело. Что он наслаждается ситуацией и едва сдерживает смех. Ладно, мне тоже отец велел развлекаться, так что я на улыбку ответила улыбкой.

– Ну, что же,– продолжил в том же иронично светском ключе его светлость молодой герцог Мор. – Потанцуем, Элли?

«Почему бы и нет?» – подумала я и протянула ему руку в ответ.

Танцевать я научилась быстро – это проще, чем пытаться ворочать деревянную саблю (с настоящей мне скакать не доводилось и не доведется). Правда, моя учительница танцев и манер сокрушалась, что у меня нет нужной для танцев грациозной пластики, легкости движений. И вообще, я врываюсь в любой танец, как в драку, хотя музыку я слышу и понимаю. Но она не теряла надежды.

Оркестр заиграл прелетту, легкий и довольно быстрый танец, привезенный недавно из Великой Империи и ставший невероятно модным и в больших городах и даже в таких городках, как наш Дадем. Отлично! Прелетту танцевать я умею неплохо, даже было, с кем тренироваться: весь мой бывший патруль жаждал научиться, чтобы заработать больше очков в глазах девушек, так что в партнерах недостатка не было все лето.

Правда, сразу стало понятно, что герцог желает отбыть этот танец как наказание, четко в тех движениях, что дают учителя…

Ну и отлично. Уж с этим-то я справлюсь!

Однако рано я радовалась! На втором же круге, вместо обычного поворота в полушаге, он вдруг так меня раскрутил, что я невольно сделала полный поворот, а голубое шелковое платье взлетело красивой волной, и мне, чтобы удержать равновесие, пришлось сделать движение ему навстречу. Слишком близко для «протокольного» танца.

Ах так! Ну, держитесь, ваша светлость… я тоже знаю несколько интересных приемчиков… то есть, танцевальных движений!..

С этого момента танец перестал быть скучным и регламентированным. Я вообще не знаю, как назвать то, во что мы с герцогом превратили довольно простой и весьма скромный танец. Вероятно, со стороны все выглядело иначе… но изнутри. Изнутри это была дуэль, чередование хитростей, атак и отступлений. Нас вела музыка, да, но музыка стала только темой. Воздуха не хватало. А вот пластика и гибкость откуда-то взялись сами собой. Пожалуй, учительница моя прослезилась бы, увидев все это. Но куда деваться, если партнер не дает двигаться вполсилы, а если что-то сделаешь не так и ошибешься, то окажешься на полу, в складках голубого шелка и с вывихом ноги, а то и обеих ног.

Шаг назад, короткий, два вперед… поворот, еще один, успеть за партнером, не сбиться… да, получилось! И еще раз!

Выдохнуть.

Музыка стихла. Мы остановились друг напротив друга.

Финальный поклон. И какая-то совсем полная тишина. Гляжу исподтишка вокруг, и понимаю, что другие пары все находятся куда ближе к стенам зала. Наверное, разбежались с нашего пути, чтобы не остаться калеками…

– Элли… – пробормотал весьма удивленный милорд герцог, –  следующий танец – мой. И тот, который после следующего…

– Только если вы желаете мне мучительной смерти, ваша светлость…

– Что? Сдается мне, вы хотите меня задеть. Я точно помню, что ни разу не наступил вам на ногу!

– Да нет. Просто, оглянитесь вокруг… видите?

Он осторожно огляделся. Мы медленно и степенно шли вокруг зала под плавную мелодию оркестра. Можно успеть и поозираться, и поговорить.

– Что я должен увидеть?

– Всех этих прекрасных и юных леди, конечно. Они уже сейчас желают мне провалиться. а если вы пригласите меня на следующий танец, то, пожалуй, кто-нибудь и решится на черное дело.

– На убийство? – Поднял он бровь. – Но вы же будете благоразумны и не станете пить вино, предложенное незнакомой леди!

– Кроме яда, девушки в приграничье умеют еще много чем пользоваться…

– Мне уже страшно. Ну, хорошо, четвертый танец… четвертый, как думаете, переживут?

– К четвертому они уже оттопчут вам ноги так, что вряд ли из этого что-то получится…

Кажется, эта шуточная угроза оказалась не такой уж шуточной, потому что мой кавалер внезапно сбился с шага, осознавая. И оценивая смертоносность девичьих каблуков.

Отец смотрел на меня подозрительно хмуро, и до него оставались считанные шаги, когда милорд герцог вдруг сказал:

– Кажется, я определился с желанием…

– Отлично! Говорите!

– Вот еще. Не сейчас!

– А когда?

– После бала.

– Ваша све…

– Для вас – Ричард. Хорошо, Элли?

– Ладно, но вы не ответили!

– Мучайтесь! – коварно улыбнулся он, с улыбкой возвращая меня под крыло отца, и тут же протягивая руку стоявшей рядом Сивилле.

Сивилла танцует очень хорошо, училась этому еще в столице, так что ее-то каблуки милорду Ричарду не угрожают. Но и просто ему не будет…

«Ну, вот и отлично, – почему-то заключила я, – пусть тоже. Мучается!».

– Элли, – тихо сказал отец, – я и не знал, что ты так умеешь. Совсем взрослая ты у меня стала…

– Ты же сами нанял учительницу! Мы много занимались.

– Помню ее отзывы о ваших занятиях. – Отец покачал головой. – «Совершенно деревянная девочка! Понятия не имею, как заставить ее почувствовать движение, понять суть танца»… видимо, у нее были слишком высокие требования.

Пришлось скромно промолчать. Не рассказывать же отцу о наших вечерних тренировках с безотказными Лукасом и Виком.

Заиграла новая мелодия и подле меня внезапно остановился высокий и весьма симпатичный молодой человек из свиты старого герцога.

Я бросила взгляд на отца – он усмехнулся и кивнул. И началось!

Он представился виконтом… каким-то виконтом, но я не запомнила имя. С ним танцевать оказалось и проще, и сложней одновременно. Он был учтивым партнером. Но не старался ничего придумать или меня удивить. Скорей его стиль – сделать танец удобным и легким, но при этом и не дать мне даже шанса навязать ему что-то другое. Весь танец он молчал, лишь изредка улыбался.

Но я-то видела, что улыбку он натягивает. Не удается ему изобразить искреннюю радость. Пожалуй, в конце этого танца я вернулась к отцу с облегчением…

На третий танец меня пригласил граф Мирос, и с ним танцевать оказалось забавней всего, потому что вот он как раз меня не узнал и изо всей силы распушал хвост.

Где-то в этом месте я впервые всерьез пожалела, что уезжаю. И что даже если сбегу, и даже если доберусь до столицы, больше такого чудесного вечера у меня не будет. Потому что больше не буду я баронессой Дадем. А буду просто мальчишкой Леоном, помощником знахаря, пока без знахаря.

За четвертым танцем, как и обещал, вернулся герцог. Но на этот раз оркестр заиграл медленный старинный этстоп, призванный, видимо, дать танцорам отдых.

– Вы были правы, – шепнул он мне на ухо, едва музыка увлекла нас к центру зала, – но самый мощные каблуки у леди Одетты из… не запомнил название…

Я проследила за его взглядом. Одетта казалась довольно милой и весьма фигуристой девушкой. И не подумаешь, что совсем не умеет танцевать. Что же, герцог-то ее сам выбрал…

Почему-то мне оказалось невероятно легко болтать с младшим герцогом Мором на любые темы. Даже музыка не мешала. Вернее, наоборот, помогала бездумно двигаться в общем ритме, и при этом поддерживать разговор. Как будто говоришь не с наследником престола, а с кем-то давно знакомым, почти другом, пусть и старше на пару лет.

– Так все-таки, – попробовала я зайти еще раз, в конце танца, – какое желание?

– Нет, Элли… потом. Так не интересно.

– Я же умру от любопытства.

– Так и задумано!

Потом я танцевала еще с кем-то, и еще. Не было ни минуты отдыха. Похоже, что наш первый танец с герцогом серьезно добавил мне популярности среди столичных дворян. Ах, знали б они, что отплясывают с потенциальной ведьмой, завтрашней затворницей!

Никогда бы не подумала, что танцы – это так утомительно и главное, совершенно нет возможности прервать бесконечный круг, до тех пор, пока оркестр не смолкнет сам собой.

А оркестр и не думал молчать!

Прямо, хоть яблоко кидай.

Впрочем, на исходе часа отец пригласил всех в шатры за главной стеной крепости, где уже был накрыт ужин. Притомившиеся и проголодавшиеся гости приняли идею с энтузиазмом.

– Элли, это просто невероятно чудесно! – Сивилла подбежала ко мне раскрасневшаяся и счастливая. – Ты видела? Со мной герцог танцевал! И два графа, и… ой, забыла, кто еще…

– Ты же бывала уже на балах, – напомнила я.

Она вздохнула:

– Ну, бывала. Но там было не так здорово! Там я просто стояла и ждала, что кто-нибудь подойдет…

Она засмеялась и пояснила:

– Тогда мне еще шестнадцати не было, и мама так строго на всех смотрела, что мужчины от нас шарахались…

Мы вместе вышли во двор, где уже разливалась вечерняя прохлада. Крупные августовские звезды заполнили небо, было безветренно и спокойно. В патруле август не любят. В августе туманы случаются слишком часто. И  отличить магический Туман от обычного удается далеко не сразу. А порой бывает уже слишком поздно различать.

А я люблю. Август ассоциируется у меня с праздником. С подарками на день рождения, с веселыми лицами родителей и – никаких бед и печалей.

У меня день рождения – в последний день августа. Правда, уже шесть лет мы его никак не отмечаем.

– Элли, – спросила шепотом сестра, когда вокруг нас никого не осталось, – ты придумала, что будешь делать?

– Конечно, – соврала я.

– Сбежишь? Я знаю, где тебя спрятать, если вдруг будет нужно…

– В замке я и сама найду, где спрятаться, но они в замок сразу же делегацию пришлют. Монахи, я имею в виду.

– Да нет же, в городе. В столице!

Мы шли вслед за гостями, а я слушала восторженные фантазии Сивиллы и все больше убеждалась, что просто сбежать – это не тот выход. Ну, какие секретные пароли? Какие сообщения в тайных местах? Нет, это все из области игры в лесных разведчиков. Мне нужен другой план. Без связи с городским домом семейства миледи Рианы, его управляющим и вежливым соседом…

– Ты меня не слушаешь! – наконец возмутилась сестра.

– Слушаю! И запоминаю. Я запомнила адрес вашего городского дома и как зовут управляющего…

– И как его зовут?

– Густав? А, нет, Гастон?

– Сагат. Он из машагских горцев. И что ты ему скажешь?

– Передам от тебя привет. И пароль.

– Элли, без меня ты там точно пропадешь. Может, сбежим вместе?

– И оставим миледи безутешной?

Сивилла сникла.

Она и вправду была очень привязана к матери.

В шатрах было тепло и светло – маги постарались. Мерцали огни, играла музыка, столы ломились от вкуснейших и изысканнейших блюд, шедевров столичных поваров.

Все наше семейство, старый герцог, вся его свита, а так же Ричард с приятелями, все оказались в одном, самом большом шатре. И это было замечательно, потому что давало возможность изредка бросать взгляды на Ричарда. Вчера ночью было как-то не до разглядываний, сегодня во время бала – тем более. Даже удивительно, как я его узнала. Хотя, наверное, по голосу. И еще… что-то вроде запаха. Неуловимый, но однозначный признак того, что он рядом.

«Ого! Ты заметила, да! Это просто чудесно!» – раздался у меня в голове вчерашний призрачный голос. А я-то уже себя убедила, что мне послышалось, и что все это – игры Тумана.

«Сама ты игра Тумана, а я – Морок!».

«Ты не Морок, ты морока, – отозвалась я немедленно, – потому что мне мерещишься».

«Я не мерещусь! Я есть!».

«И кто ты?».

«Ну, ты глупая. Я – Морок. Ясно же сказано!».

«Что тебя зовут Морок, это я запомнила. – Ответила я сердито, – но я не понимаю, кто ты такой и откуда взялся. И что делаешь в моей голове?».

«Я не в твоей голове. Я просто передаю тебе мысли. Нет, я могу и словами, но все очень удивятся, я думаю. И разбегутся. И вы не поужинаете. И он не загадает желание…».

Вкусный мясной пирог, запеканка, свинина, только снятая с вертела… нет, в обычной жизни мы так не питаемся. Кухня замка – сытная, но простая. Я наколола кусок мяса на вилку, и старательно, с затаенной надеждой, подумала:

«А ты знаешь, какое оно будет, это желание?».

Мне показалось, или я почувствовала чей-то вздох разочарования?!

«Нет! Но мне тоже очень хочется узнать! А если все разбегутся, то вряд ли будет до этого!»…

Что же, логично. Но печально. Не удалось легко и просто выяснить свою дальнейшую судьбу. Ну, ничего. Бал-то закончился, значит, вот-вот я все узнаю самым простым и естественным путем…

– Элли, мясо плохое, да? – встревожилась Сивилла, заметив, как долго и задумчиво я изучаю кусок на вилке. – Давай, я прикажу поменять!

– А? Что? Нет, с мясом порядок. Я просто задумалась…

Сиви только вздохнула. Она, как и отец, тоже была не рада моему скорому отъезду.

Когда ужин в основном подошел к концу и всех позвали смотреть огненное представление, рядом со мной вдруг оказался отец.

– Элли, идем. – Хмуро сказал он.

– Что случилось?

– Святые служители просили представить тебя им нынче вечером. Прислали слугу с полчаса назад. Дольше я не могу заставлять их ждать. Пойдем. Говорят, проверка не занимает много времени. Проверка – не обряд.

– Хорошо.

И мы потихоньку покинули праздник, чтобы вернуться в замок. И чтобы я, наконец, познакомилась с монахами, которые скоро определят мою судьбу.

Монахи ждали нас в небольшом старом зале с камином. Этот зал хоть и относится к хозяйской части, но давно не ремонтировался и выглядит соответственно. Наверное, святые служители специально его выбрали для нашего знакомства, чтобы подчеркнуть аскетизм и покорность судьбе. И воле Четырех. Только камин немного смягчал впечатление. Живое пламя добавляет уюта любой лачуге.

Монахов было двое. Один, старший, сидел за столом у камина, над небольшой стопкой бумаг, второй стоял рядом у огня и грел руки. Его белая хламида в свете пламени казалась оранжевой.

– Доброго вечера, святые служители, – сказала я, смело входя в зал, но расстроилась из-за того, что голос все-таки дрогнул.

Они подняли на нас с отцом внимательные и серьезные лица.

– Вы ли миледи Элеонора Дадем, дочь барона Роэна Дадема от Виолетты Дадем, урожденной Калидо? – спросил старший.

– Так и есть, – кивнула я, без приглашения подходя к столу. В конце концов, это пока еще мой дом. Ну, ближайшие несколько минут-то точно.

Отец вошел следом, но тот монах, что стоял у камина, поднял руку:

– Вам не следует присутствовать, ваша милость. Выйдите. Ваша дочь присоединится к вам через несколько минут.

Я обернулась. Отец смотрел на меня так, словно уже пришло время прощаться. Ну, нет! Еще поборемся. В конце концов, у нас в гостях целый герцог! Неужели не поможет?

Отец покачал головой и молча ушел, а я вдруг услышала:

«Они опасны, Элли! Не дай им колдовать над тобой!».

Спасибо, моя галлюцинация. Что бы я делала без твоих советов!..

– Итак, миледи Элеонора, вы подтверждаете, что Виолетта Дадем, известная как скаданская сумасшедшая, ваша родная мать?!

– Подтверждаю все за исключением сумасшествия.

– Она покончила с собой. Это ли не признак душевной болезни? Четверо осуждают подобное и завещают нам, своим глазам и рукам в мире человеческом, строго приглядывать за теми, в ком течет кровь больных душою, дабы оградить их от подобного же исхода.

– Расследования не было, – возразила я. – Она могла и не сама спрыгнуть.

Про прощальное письмо совершенно точно знают только двое, я и отец. Так что, пусть утрутся белыми подолами, гады.

– Вы кого-то подозреваете? – тут же сочувственно приподнял руки старик. – Назовите имя, и…

– К чему это все, лорды… то есть, святые служители. Вы пришли, чтобы проверить, есть ли у меня способности к магии, и если есть, забрать в Обитель, так? Чтобы эту самую магию запечатать?

Та же операция была проделана и с мамой. Из-за нее-то она, наверное, с ума и сошла. Но я не буду их сейчас злить этим. Не нужно. Жалко, что говорю неубедительно быстро, да еще сбиваюсь.

Ну-ка, возьми себя в руки Элли. Твой голос должен звучать уверенно и пренебрежительно. Как вчера вечером у Ричарда, когда он обсуждал с приятелем дальность моей стрельбы…

– Вы верно уловили суть, миледи, – улыбнулся мне старший.

А младший вдруг вытащил из-под своей хламиды тонкий футляр, а из него что-то вроде короткого черного хлыстика. Я подобного раньше не видела. От хлыстика веяло магией. При том, мне совершенно, вот ни на капельку не хотелось к нему приближаться. Ни приближаться, ни тем более дотрагиваться.

– Протяните вперед руки, – велел старший.

Я встретилась взглядом с молодым, и поняла, что пощады ждать бессмысленно. Меня уже приговорили. Впрочем, кое-что я сделать все-таки могу. Как минимум, не исполнять все приказы сразу и беспрекословно.

– Объясните, зачем это нужно!

– Мой помощник проведет короткий ритуал, и вы будете свободны. Он несильно ударит вас по рукам священной веригой. Если на кистях ваших рук покажутся кровавые следы, то…

– А иначе проверить никак нельзя? – отступила я на шаг, пытаясь найти достойный выход, но, кажется, я уже проиграла.

– Нет, к сожалению. Такова официальная процедура.

– И все-таки.

Вот так. Говорим медленно и четко. И веско.

– Все же я думаю, исключение возможно.

– Нет!

– Не нужно никакой проверки, святые служители. Я признаю, что у меня есть способности к магии, что они довольно велики, и я готова отправиться с вами в Обитель по вашему приказу.

– Не знаю зачем, – едва не прошипел молодой, – но вы ведь можете и солгать… а Обители подобные жертвы ни к чему…

«Жертвы?». Ну, если уж они и сами это признают…

Я постаралась успокоиться. Раз, два, три! Как в книге у мастера Корна!

На счет три над моей ладонью вспыхнул маленький светящийся шар.

Ну, попробуют они теперь мне устраивать проверки!
 

Я погасила шарик через пару мгновений, но полюбоваться им они успели. Старик даже вскочил со своего места. Странные. Светляков-то чего бояться. Это не огненный шар, с него ожогов не бывает.

– Простите, если напугала.

Подобная магия мне дается тяжело. Просто потому что прочитать пару книг и самоучкой освоить прием-другой – еще не значит стать магом.

– Так вас к тому же еще и обучали…

– Не говорите ерунды. В замке один единственный маг, он заклинатель, а не призыватель.

– Да вы и слов таких знать не должны! – возмутился молодой служитель.

– Отчего же? Вам в детстве сказки читали? Ваша матушка или отец? Про Купца из Скадана и его волшебную шляпу, например, помните? Нет? Или эту сказку Обитель уже высочайше запретила, а мы-то в приграничье и не знаем…

– Девушка, прекратите. Ситуация мне в целом понятна.

Старик поднялся, подошел ко мне.

Ох и глаза у него… какие-то… кстати, совершенно неправильные глаза.

Холодно в его присутствии. И хочется отступить на шаг или два.

– Жаль, но придется и другим вашим родственникам пройти проверку.

– Кому? Барону? Он уже проходил, когда вы его жену забирали в Обитель шесть лет назад. И если надо, еще раз пройдет…

– Ваша сестра…

– Сивилла – приемная дочь барона. Или вы и миледи Риане собираетесь по рукам до крови хлестать? Нет, я-то не против, пожалуйста, тем более, если это она вас сюда призвала…

Кажется, монахи поняли, что перегибают. Но я их разозлила, и добром это не кончится. Надо предупредить отца и Сиви…

– Завтра. Вечером. Мы возвращаемся в Обитель и вы едете с нами. Будьте готовы. А сейчас, позовите сюда вашего отца. Нам следует обговорить деловую сторону вашего переезда.

Может быть, надо было как-то по-другому… хотя, как по-другому? Подставить ему руки, пусть бьет, во имя ритуала? Нет, и после такого, это я – сумасшедшая! Но факт. Я опять подвергла опасности семью, зачем-то раскрыв свой трепливый рот. Не зря миледи говорила – молчи и хлопай глазками, Элеонора, сойдешь не за умную, так хоть за красивую…

Я все, конечно, рассказала отцу, добавив от себя, что лучше бы Сивилле до завтра монахам на глаза не показываться. Он согласился. Спросил:

– Вернешься на праздник или пойдешь к себе?

– Вернусь.

Не хочу признаваться, но лицо старшего служителя все еще стоит у меня перед глазами, и как-то пока не хочется оставаться с ним наедине… даже в мыслях.

«Он нехороший маг! – тихонько прокомментировала моя внезапная душевная болезнь, – держись от него подальше!».

«Как? Мы завтра вместе едем в Обитель».

«Плохо!».

«Сама знаю, что плохо! Но пока ничего не могу придумать».

«Ладно, я пригляжу!». – Пообещал и замолк. Как и не было. А может, и на самом деле не было, кто теперь разберет?

На лужайке продолжали праздновать, огненное представление сменило состязание магов в искусстве световых иллюзий. Я остановилась, не доходя до ярко освещенной площадки, и стала смотреть, как в небе распускаются весенние цветы, как рушатся вниз чудесные водопады и скачут белые облачные кони. Красиво. И музыка.

Оркестр остался в замке, но здесь играл небольшой ансамбль, всего-то из пяти музыкантов.

– Вот вы где, Элли, – вдруг раздалось над ухом. – А я уж решил, что вы решили улизнуть, так и не исполнив мое желание…

– О, я, наконец, узнаю, что вам проиграла? – спросила я, возвращаясь из мира тревожных мыслей и дурных предчувствий. Герцог-то не виноват в монахах.

– Конечно. Прогуляемся?

– Это уже оно, желание?

– Это приглашение!

Мне подали руку, и мы потихоньку отошли подальше от шатров и от огороженной пестрыми флажками поляны для представлений. Одна бы я сейчас в темноту пойти не решилась. А в компании – запросто.

За телегой артистов целовалась парочка. Другую мы вспугнули у арки старинных ворот. Под дубом, кажется, кто-то тоже…

– Да чтоб их всех! – скорей весело, чем раздраженно, посетовал герцог. – Ни одного укромного места!

Ну, конечно. Прошло слишком мало времени. Это я тут общалась с разными неприятными типами. А люди веселились, смотрели вот, огоньки…

Элли! Отец велел забыть про заботы и отдыхать. Вот и забудь! Нет забот! Улыбайся…

– Мы ищем укромное место? – спросила я.

– И думаю, сегодня мы его точно не найдем!

– Отчего же, это не сложно, особенно если знаешь, где искать. Идемте!

Я сразу вспомнила про башенку со скрипучим флюгером, которую мы вчера так быстро превратили в башенку со скрипучим ежиком. Войти в нее можно с улицы, но со стороны большого замка, а для этого нужно вернуться к главным воротам и миновать два крепостных двора. Пока шли, насчитали еще несколько парочек, которые предпочли общество друг друга высокому светскому обществу.

В одной из таких парочек я даже узнала моего приятеля Лукаса с его новой подружкой, Памелой, кажется.

Только у самой дверцы, ведущей к предполагаемому укромному месту, я еще раз потребовала ответа, что за желание.

– Элли, это же и есть вход, да? Давай-ка зайдем.

– Ну, нет, милорд герцог. Извольте озвучить ваше желание прямо здесь! Иначе я пойду на крайние меры и поклянусь вам его не выполнить!

– Ну, хорошо. Подойдите-ка поближе.

Я пожала плечами и подошла. Конечно, я догадалась еще по «укромному месту», чего он такого может у меня попросить. Но, в конце концов, завтра монахи увезут меня в другую жизнь. И не думаю, что та их жизнь будет лучше моей нынешней, так что пусть желает на здоровье!

– Элли, – сказал герцог тихо. – Вот мое желание. Поцелуй меня. В губы.

– А если я не умею? – осторожно спросила я.

Нет, мы с Лукасом как-то давно, еще в самом начале моих тренировок у старшины Брекиля, озаботились будущей семейной жизнью. Ну, вдруг меня замуж выдадут, или его женят, а мы не готовы. Как правильно целоваться-то? Чтобы не опозориться перед будущими супругами?

Мы потренировались. Один раз. Потому что я его укусила.

Это осталось нашей маленькой тайной, но я все равно подозреваю, что Вик был в курсе, иначе как объяснить, что он примерно тогда же резко прекратил смотреть на меня печальными глазами влюбленного поэта?

– А ты попробуй, – улыбнулся Ричард. – Или боишься?

Да ничего я не боюсь! Проблема-то. Вот монахи – это да, проблема…

Я встала на цыпочки. Шепнула:

– Я не дотянусь так. Наклонитесь!

И он наклонился, одновременно притягивая меня к себе.

И оказалось, что вовсе он не такой и длинный, когда надо-то… Первое впечатление – колючий. Подбородок, в смысле. Я промазала мимо губ. Хихикнула над собой и прицелилась лучше. Мягкие губы. Теплые. Выдох и вдох. Я закрыла глаза, несколько мгновения ловя губами его дыхание.

– Я же говорила, что не умею, – шепнула прямо в эти самые теплые губы.

– Попробуй еще раз…

Кажется, он надо мной смеялся. Но мне почему-то было не смешно. А странно, тепло и тревожно. Я снова ткнулась губами в его губы, и вдруг попала в плен: Ричарду надоело ждать или может, он решил показать мне как правильно… и у него получилось.

Я забыла, как дышать, оказавшись мгновенно прижатой к его широкой груди, почувствовав, как колотится его сердце. Мгновенно стало неважным все, кроме этого самого, единственного мгновения. Оказывается, я ничего не знала о себе до сегодняшнего дня. Оказывается, я умею это слышать, чувствовать: сердце готово было лопнуть от внезапного озарения – это я! Я хочу кричать и петь и несмотря на гудящие ноги – опять танцевать! И я хочу, чтобы он не останавливался, чтобы продолжал меня целовать. Пока он рядом, мне никакие монахи не страшны…

Ричард, оторвавшись от моих губ, так же легко и нежно поцеловал глаза. Гладил волосы, лицо, обнаженные плечи – бальное платье не было предназначено для прохладной августовской ночи, но холодно мне не было.

Выбрав момент, я тоже принялась его целовать – не только в губы, но и куда дотянусь. В конце концов, это же я проиграла желание… а получается, что выиграла…

– Элли… – севшим голосом сказал Ричард и резко отстранился. Стало холодно.

– Что-то не так? Что?..

Он покачал головой и с непонятной тоской ответил:

– Не надо было. Я… слишком… увлекся. Прости.

– Да за что? В конце концов, желание ты выиграл совершенно честно…

Он кивнул. Потом сказал:

– Где-то через месяц у меня свадьба. С какой-то… графиней, не знаю. Не видел ее ни разу.

Ну что же, бывает.

– Сейчас над крепостью должен вознестись хоровой плач Дадемских невест, – попробовала я приободрить расстроившегося жениха, и добавила. – А я завтра уезжаю в Обитель. Монахи уже ждут.

Кажется, мне удалось напугать самого герцога Мора, потому что он вдруг снова резко прижал меня к себе, и снова поцеловал… только не так, как раньше. А так, словно мы друг для друга – последний глоток воздуха. И от этого уже никуда не деться.

Не знаю, что там должно было быть дальше. Ричард, кажется, обещал, что проводит меня, час-то поздний, но до моей комнаты мы не дошли. Даже до лестницы, ведущей к моей комнате, даже до башни, в которой эти самые лестница и комната.

В какой-то момент я, словно от наваждения очнувшись, поняла, что мы в гостевом крыле,  что это открытый балкон, с которого виден прекрасно кусок хозяйственного дворика и крыша конюшни. А вокруг – ночь и листья плюща. Вся эта стена замка увита плющом, а сейчас, в преддверии осени он уже почти весь стал багряным.

Впрочем, этого не видно в темноте. Ричард держал меня за руку, мы стояли рядом и смотрели, как над поляной для представлений кружатся последние образы магов иллюзионистов, отсюда совсем небольшие.

Летающая свинка в балетной пачке, зеленый крокодил в высоких солдатских сапогах и в смешной широкополой шляпе, гоняющийся за крошечным солнышком, розово-фиолетовая сова в передничке…

Кажется, вино из подвалов Дадемского замка пришлось лордам магам весьма по вкусу…

– Не надо тебе в Обитель, – сказал Ричард тихо.

– Не я решаю.

Я поежилась, вспомнив взгляды монахов, особенно после «огонька».

– Ты хоть что-то знаешь про это место?

– Конечно. Это остров.

Он невесело хмыкнул:

– И все?

Что еще? Я честно подумала и не менее честно ответила:

– Там живут монахи. Там несколько божьих домов, для каждого из Четырех по дому. У монахов своя магия, им боги отвечают на их желания. Но кажется, не на все, а только на благие. А, самое главное. Когда-то никакой Обители не было, в древние времена ее основали те, кто загнал Туман туда, откуда его нанесло. Они стали «Святыми служителями», а остров, на котором они сидят, вообще считается отдельным государством. Монахи тоже защищают наш мир от Тумана и его порождений.

Оказывается, я много знаю! Сейчас и еще кое-что важное расскажу…

– Когда-то Боги доверили им ключ от печатей, которыми запечатаны пути к миру Тумана. Только никто уже не помнит, как тот ключ выглядит. И они его охраняют… попутно придумывая, как бы снова отодвинуть границы Тумана подальше на запад.

– Не знаю, чего они там защищают и охраняют. Но тебе – точно туда не надо. Туда везут разных убогих и сумасшедших, чтобы их монахи подлечили, за деньги, разумеется, и немалые. Но они никого не лечат. Содержат этих несчастных в жутких условиях. А выйти оттуда практически невозможно.

– Слышала об этом, – оборвала я. – Только… они знают, что у меня…

Я снова показала световой шарик, на этот раз Ричарду. Показалось несправедливым, что монахи знают, а он – нет.

– В общем, они от меня не отцепятся, и если откажусь ехать или сбегу, проблемы будут у отца и у миледи и у Сивиллы, и у маленького Раэля. Проблемы они устраивать умеют. Давай, не будем об этом, а? Такой вечер чудесный.

– Ночь, – задумчиво поправил меня герцог. – Ночь, Элли. Иди ко мне…

В комнате Ричарда горит только одна свечка. Я осторожно перешагиваю через горку синего шелка под ногами. Я смотрю неотрывно в глубокие синие глаза и понимаю, что назад дороги нет. А значит, только вперед! Правда, когда отец велел мне вчера развлекаться и не думать о плохом, вряд ли он имел в виду вот это.

Впрочем, все было не важно.

Важно было, щекотное ощущение где-то внутри, важно, что Ричард почему-то оказался совсем не таким, каким его мне успела описать Сивилла, и не таким, как про него рассказывал отец. Он почти как мои давние друзья из патруля, только лучше, добрее. Ближе.

И с ним не страшно.

Себе-то можно признаться, монахи – страшные. Да, ни отец, ни Сивилла, никогда не догадаются, что я перепугалась их проверки и их хлыстика едва ли не больше, чем тогда, когда целую ночь куковала на дереве, в надежде, что дикие скерры устанут подо мной торчать и пускать слюнки и сами уберутся восвояси.

Мне даже показалось, они страшнее Тумана и его неприятных, таких подробных и таких недобрых видений.

Всего полшага вперед. Эта ночь – только для меня, а что там завтра будет – да пусть горит огнем, пусть летит в Зеленую Глушь! Наши пальцы сплетаются, Ричард шепчет мое имя, а я не могу ответить – во рту пересохло, и слов нет. И ничего нет, только мы: два слегка напуганных завтрашним днем одиноких сердца…

Он запускает пальцы в мою прическу, и мне становится смешно.

– Что? – поднимает он брови.

Жду.

– Признавайся, – улыбается недоверчиво.

Подсказываю:

– Дерни посильнее.

Длинная вьющаяся накладная прядь оказывается у него в руке.

– Что это? – с притворным ужасом разглядывает он свою добычу. – Ты что же… больна? Или ты оборотень и сейчас линяешь?

– Ууу! – тихонько изображаю я оборотня в линьке, и поясняю, – Конечно, я больна, и это заразно… еще немного и ты тоже…

Дотянуться и слегка подергать Ричарда за прядь волос оказалось не так уж и сложно.

Только это было тактической ошибкой… слишком близко мы стояли, слишком мало нас разделяло, и слишком уж сильно нас тянуло друг к другу.

Я смогла выдохнуть, только вдруг упав в ворох одеял и простыней герцогской кровати под балдахином. Губы и щеки жгло.

Ричард упал рядом и сразу подгреб меня к себе, двумя руками, прижал тесно, почти больно.

– Лысым, – шепнул он мне куда-то в шею, – я стану некрасив и страшен… и ты меня прогонишь…

– Неправда. Тебя – ни за что…

Я представила себе Ричарда абсолютно лысым, и задумчиво добавила:

– А может, лысина тебе будет к лицу…

Я снова дернула его за прядь, и тут же оказалась повержена на лопатки...

Герцог смотрел на меня сверху вниз веселыми синими своими глазами, и я в них тонула без остатка. Понимала, что тону, но спасаться не собиралась.

Все дурное – завтра. Завтра разберемся. А сегодня… сегодня пусть будет так.

Никогда не думала, что в свою последнюю ночь в родном замке, ночь, которую я по идее должна провести в молитвах и очищении, я на самом деле буду дурачиться в постели с младшим герцогом Мором, по общим отзывам – бабником и шалопаем…

Все-таки не зря все считают меня сумасшедшей.

И я никогда и ни за что не пожалею об этой ночи.

Я заснула рядом с Ричардом, забыв про Туман и насланные им ночные кошмары. Нет, в какой-то момент я вспомнила, что надо бы возвращаться в башню, но… но была не в силах уйти. Мне надо было быть здесь и сейчас с ним рядом, более того, мне этого хотелось.

Хотелось слышать, как бьются наши сердца, если прислушаться, это слышно. Хотелось дышать с ним одним воздухом, а еще – иметь возможность дотронуться до него. Просто так, рукой.

Я заснула, и Туман не пришел. Не явился. Словно близость Ричарда меня от него защитила. Мне да, снилось что-то, но то был просто сон. Приятный даже. Я таких не видела уже очень-очень давно…

А кончилось все внезапно и ожидаемо плохо.

Вернее, как. Я-то была уверена, что все кончится не слишком весело для нас, но, во-первых, рассчитывала, что неприятности хотя бы дождутся утра, а во-вторых, не ожидала, что явятся они в комнату Ричарда целой делегацией. Во главе с отцом, в компании миледи Рианы и в сопровождении еще человек трех из самых знатных кругов нашего провинциального светского общества.

Скандал в городе – это просто скандал. Мне всегда так казалось – ну, пошумит общество с недельку, потом забудет, и все станет, как прежде. У нас, в приграничье скандал – это… это катастрофа для семьи. Это море слез и прямая дорога к монастырским стенам. Однако вся соль скандала в моем-то случае, это то, что мне и так завтра в Обитель ехать, а это чуть-чуть хуже, чем просто монастырь.

Я не боялась. Удивительно, но волна предопределенности предстоящей этой беды словно даже меня защитила сейчас. Ладно, немного все же я испугалась. Но точно не последствий.

Просто отец вошел бледный и как будто растерянный. А миледи… вот она была в шоке. В непритворном, если только я не разучилась что-то понимать в людях. И лишь у графа Мироса вид был на публику возмущенный, а на деле – довольный. Ну да, ну да. Еще одна победа великолепного Ричарда Мора подтверждена личным свидетельством, так сказать.
____________________________________
Еще один очень интересный старт!

Это вторая книга цикла, первая -десь:
(если тыцнуть по картинке, будет книга!)
Аннотация к книге “Стань моим светом”

Я теперь в королевском корпусе Корте, и цель близка как никогда, но...
Первое правило Корте: никаких отношений! Но невозможно работать бок о бок с Тёмным и не думать о большем.
Второе правило Корте: не пользоваться служебным положением. Но ради мести отцу я готова идти до конца. Да и дворцовые интриги угрожают близким, и не понятно, кто выйдет из них живым.
Третье правило Корте…
А, к черту! Похоже, я нарушу их все!

Каким образом я столько всего успела увидеть и запомнить – не знаю. Каким-то чудом, не иначе. Хотя спустя время те события воспринимаются уже по-другому. Кусочками, фрагментами, мозаикой плохо склеенных друг с другом мгновений.

Вот миледи молча открывает рот, указывая сразу на нас обоих. Вот Ричард вскакивает, заслоняя меня собой, и я несколько мгновений любуюсь его красивой мускулистой спиной.

Вот отец хрипло командует мне – «К себе! В комнату! Быстро!»…

А миледи что-то ему шепчет, но он не слышит.

Тогда она свое возмущение направляет на меня: «Юная леди, как вы могли! Такой позор!».

Но вижу, чувствую, что она фальшивит…

Вот каким-то образом я – за ширмой быстро надеваю платье, которое вчера на меня натягивали две служанки.

Кое-как затягиваю боковые шнуровки. Красиво укладывать верхние юбки нет времени.

Останавливаюсь рядом с Ричардом и ловлю его за руку. Прятать глаза не собираюсь: какая разница? Дома мне все равно не жить. А если решат лишить отцовского титула… так на что он мне в Обители? Или, тем более, в столице, где под родовым именем мне показываться просто опасно?

– Иди. К себе. – Немного мягче повторяет отец, – Потом поговорим. А сейчас. Милорд Ричард. Жду вас через час… нет, через два часа в большом каминном зале. И приведите себя в порядок!..

***

Итак, на что угодно можно поспорить, что всего через несколько минут о моем «падении» будет болтать весь замок. Но Ричарду вряд ли что-то грозит. А мне ничего не страшно. Я под защитой клятой отправки в Обитель. До которой всего несколько часов, кстати. А дорожные сумки не собраны. Я еще даже не решила, что на себя надену… ну, то есть, кто отправится в Обитель – несчастная и печальная Элеонора Дадем, или юный и тоже печальный лорд Леон…

Смешней будет, если поеду в мужской одежде. Монахи, наверное, возмутятся, но, Четверо видят – их позлить, дело святое!

Однако смеяться-то над шуткой и не кому. Отца я, кажется, и так расстроила дальше некуда. И вот об этом, и только об этом я и буду жалеть. Сивилла тоже вздыхает заранее, стоит только вспомнить о моем отъезде. Миледи до меня нет дела. Парни тоже не оценят, да и мастер Брекиль. Так что – скромное платье с разрезами по бокам, простая нижняя юбка, кожаный жилет с ремешками, в котором ездила раньше в рейды – это то, что нужно. И никаких накладных локонов. К Туману локоны. Ненавижу!

Так я бесилась, бегая от одного окна к другому, то перебирая в памяти варианты побега, то придумывая аргументы в предстоящем споре с отцом. То, накручивая себя, что этого самого спора вовсе не будет, и что отец просто не станет со мной разговаривать, то мысленно выбирая, что из книг надо будет взять с собой, если монахи позволят, конечно.

Ни сидеть, ни тем более, спать я не могла, за окном уже светало.

Через два часа, а то и позже, на башню ко мне поднялся запыхавшийся слуга. Окинул меня хмурым взглядом, но поклонился и передал распоряжение отца – спускаться в большой каминный зал.

Я тихонько спросила:

– Барон сильно злится?

– Сначала рвал и метал. Потом поговорил с миледи баронессой и вроде успокоился. А потом поговорил со старым герцогом и снова на всех кричит.

– Значит, не сильно, – решила я.

Если бы злился сильно, не стал бы меня звать. Пока не успокоился бы. А я бы сидела на башне одна и себя изводила домыслами и дальше.

Однако я ошиблась почти во всем, потому что позвал меня барон не по своей инициативе, а по просьбе старого герцога. В зале вообще, как оказалось, собрались все наши с Ричардом родственники, за исключением Сивиллы и маленького Раэля. Ах, да. И монахи.

Когда я вошла, все взгляды скрестились на мне. Хорошо, что я успела переодеться в скромное темно-синее платье с нижней юбкой всего на тон светлее. Как в броню.

– Доброе утро, господа! – сказала я тихо.

Я поймала взгляд Ричарда, надеясь встретить хотя бы поддержку, но он медленно покачал головой и отвел взгляд.

И как бы я ни пыталась, снова встретиться с ним взглядами мне в те несколько мгновений так и не удалось.

Ну, понятно. Герцог-то у нас бабник. Добился, чего хотел, и теперь я ему уже не интересна. Это, конечно больно и неприятно, но… не сейчас. Завтра. Когда буду ехать в компании с монахами на их остров, у меня будет сколько угодно времени для того чтобы себя пожалеть и о своей погубленной девичьей чести втихаря поплакать.

А когда сбегу, у меня начнется совсем другая жизнь. Так о чем мне будет жалеть, когда в той жизни Ричарду Мору точно не место?

Хотя, будем честны. Вчера… вчера я надеялась на сегодня. На то, что поговорим. На то, что он выслушает мою просьбу, и может быть, поможет. С побегом… и потом.

Хорошо, что ничего не сказала.