Белая пелена

Когда демоны хотят посмеяться,

они исполняют желания людей.

Гитеас Дреамский

Мне часто снится снег. Холодный колючий снег, осыпающийся старой побелкой с неприветливых серых небес.

В моем сне всегда царит тишина. Застыли в немом укоре горы. Молчит бесстрастное небо. Навеки стихли, оборвавшись, голоса тех, кого я называл друзьями. Даже ветер успокоился, замер, прервав на мгновение вечный бег. Только отголоски крика еще звучат эхом в ушах.

— Эльза!..

Моего крика. Я помню, она не ответит. Помню бледное припорошенное снегом лицо. Широко распахнутые глаза, в которых отражаются низкие траурные тучи. Алое пламя разметавшихся в беспорядке волос — единственное яркое пятно во внезапно выцветшем мире.

Странно. Зачем память тому, кто давно мертв? Надежно похоронен в хрустальной могиле два на два метра. Сколько я уже жду, когда призраки наконец смилуются и заберут мою проклятую душу? Не знаю. Время остановилось.

Здесь тоже тихо, как и должно быть на кладбище. Лишь изредка властвующее в этом месте безмолвие нарушается появлением новых обитателей. Поначалу все шумят: чего-то требуют, буянят, задираются с охраной, бессмысленно мечутся, словно звери в клетках, отчаянно придумывают планы побега, которым не суждено сбыться… Безумцы! Они не осознают: тем, кто угодил в надежные застенки замка Дайо, не спастись. Со временем узники успокаиваются — одиночная камера хорошо учит смирению. И тогда возвращается привычная тишина.

 Дайо. Мрачный замок, грозно возвышающийся на скалистом берегу Холодного моря. Крепость-тюрьма для магов, приговоренных Верховным Советом к пожизненному заключению. Сюда привозят самых отъявленных негодяев: главарей мятежников — честолюбивых предателей, пошедших против королевства и короны; безумных ученых, жаждущих запретных знаний и готовых ради них преступить любые законы — государства, разума, совести; возомнивших себя высшими существами отступников из темномагических гильдий.

Подходящее место для убийцы, призвавшего Белую пелену.

— Молчишь? — напротив моей камеры остановился господин старший надзиратель Битч, недвусмысленно поигрывая энергетическим жезлом. — Какая жалость! А ведь мы так мило побеседовали в прошлый раз.

Безопасней всего не обращать внимания, не шевелиться. Скоро тюремщику надоест тратить слова впустую, и он уйдет искать другую, более податливую жертву.

— Ну же, развлеки меня, Ирбис! Праздники скоро. Что ты приготовил для доброго дядюшки Битча? Танец? Песенку? Споешь мне, а, Ирбис?

Порой кажется, что тюремный надзиратель — особый вид, который специально выводят в лабораториях гильдии созидания. Откуда еще могут появиться на свет настолько недалекие, злобные, упивающиеся доставшимися им крохами власти существа, как ушедший на пенсию господин Ио и сменивший его на посту господин Битч?

Я уткнулся лбом в колени, закрыл глаза, не желая видеть надоевшее до отвращения жабье лицо, размытое серо-голубой гранью камеры-кристалла. Скрипучий голос ввинчивался в уши, мешая вернуться в повторяющийся раз за разом сон.

— Смотри на меня, ублюдок, когда я с тобой говорю!

— Ис..чезни.

Даже сквозь сомкнутые веки я видел, как вспыхнуло, коснувшись стены, навершие жезла, а в следующее мгновение каждая клеточка тела взорвалась невыносимой, выворачивающей наизнанку болью.

— Норов решил проявить, мерзавец? Забыл прошлый урок? Так я напомню! Я тебя научу покорности!

Второй разряд оказался сильнее и продолжительнее первого. Горло перехватило, мешая не то, что закричать, вдохнуть. Внутри и вокруг бушевал огонь, обжигающий и беспощадный, жалящий кожу, плавящий кости, вцепившийся в добычу стаей голодных псов. Не сбежать. Не спрятаться. Не...

Все закончилось — спустя несколько секунд или вечность. Не пытаясь подняться, я жадно хватал искусанными губами мертвый воздух. Кристальный пол холодил прижатую к нему щеку и бок.

Эльза! Прости меня. Там, на склоне Сильверритского хребта, я даже не понимал, каково тебе приходится.

— Снова молчишь, Ирбис? — в голосе надзирателя звучала откровенная издевка. Я с невольным страхом следил за его руками, небрежно вертящими потухший на время жезл. — Язык проглотил? Дерзить-то, небось, расхотелось.

Напрягся, ожидая продолжение экзекуции. Господин Битч никогда не ограничивался одним ударом и, к моему глубокому сожалению, был слишком осторожен, чтобы убить заключенного, даже срывая на нем дурное настроение.

— Господин Битч, посетители!

Меня спасло появление второго помощника старшего надзирателя. Тюремщик досадливо сплюнул, засунул жезл за пояс.

— Повезло тебе сегодня, Ирбис. Но ничего, не расстраивайся. Нам еще удастся от души пообщаться.

Сгорбленная фигура в казённой форме удалялась, растворяясь в окутывающей сознание тьме. Не сопротивляясь, я скользнул навстречу раскрывшему объятия беспамятству. Хорошо бы, мне приснилось лето.

Мгновение покоя промелькнуло слишком быстро. Из обморока меня выдернул все тот же скрипучий самодовольный голос.

— Проходите, господа. В этой камере его и держим. Сами понимаете, за здешними выродками глаз да глаз нужен. Порядок и дисциплина — основа всего. Дисциплина и порядок. У нас с этим строго.

Люди редко навещают меня. Еще реже от них стоит ждать чего-то хорошего. Что могло потребоваться от мертвеца влиятельным господам, перед которыми лебезит старший надзиратель Битч?

Сознание то возвращалось, то снова ныряло во мрак.

— …жив еще. Выносливая тварь. Сколько лет-то прошло с той трагедии, Ней? Семь?

— Почти восемь, если не ошибаюсь. Помнится, мэр обмолвился про поминальные мероприятия, которые начнутся недели через три. Удивительно, какой силой должен обладать маг, чтобы уничтожить половину города за несколько минут?

…Белый колючий снег медленно падает с траурных небес и кружит-кружит-кружит в прощальном вальсе над оледеневшими безжизненными дворами. Люди, животные, деревья — все обратилось в зимний хрусталь. Угличу не повезло оказаться неподалеку…

 — …старики, женщины, дети. Более пятидесяти тысяч человек! Не смей забывать об этом, Нейгирде!

— Знаю, брат. Но если дело выгорит, мы получим силу, что оправдает эти жертвы.

— Эта твоя экспедиция — сплошная авантюра! И ведь догадывался, что дружба с Найтслеером не принесет…

Пятьдесят одна тысяча двести сорок три. Я смутно помню недолгий обвинительный процесс. Всплывают отдельные детали: кричащая в лицо оскорбления незнакомая девушка; мастер гильдии Хейд, молчащий и с недоверием, словно впервые увидел, смотрящий на меня; сухонький академический старичок, долго и нудно пытающийся объяснить природу обрушившейся на город катастрофы; скучающий, давно принявший решение судья. События тех дней будто окутаны густым туманом. Порой мерещится, что заседание мне и вовсе приснилось. Но вот цифра четко отпечаталась в голове. Пятьдесят одна тысяча двести сорок три. И еще пятеро. Те, кто погиб по моей вине.

— Жалкое зрелище, — первый голос прозвучал совсем рядом. — И это убожество когда-то считалось одним из лучших магов гильдии мечей?! Природный талант, связи, безупречная родословная... Ему пророчили блестящее будущее, и как все обернулось?

Я сделал над собой усилие и разлепил глаза.

Стоящий за стеклом дородный мужчина сорока лет рассматривал меня со смесью брезгливости и разочарования. Приятное волевое лицо. Вьющиеся каштановые волосы до плеч. Аккуратно подстриженная бородка. Элегантная неброская одежда. Черная эбонитовая трость. Печатка члена Совета на безымянном пальце правой руки.

Второй маг, державшийся позади, внешне походил на своего спутника, но был годов на десять младше, поджар и чисто выбрит. На отвороте пальто золотел знакомый значок одной из гильдий боевых магов. Когда-то и я собирался получить такой же.

Птицы высокого полета. Я ощутил глухую тоску, догадавшись, что могло привлечь столь важных господ в подобное место.

Белая пелена. Кто-то снова лелеет надежду заполучить разрушительную силу забытой магии? После оглашения приговора я не сразу попал в замок Дайо. Волшебники из Совета долго и упорно тщились разными, иногда довольно неприятными методами вытянуть из меня знание о колдовстве, способном разрушать города. Знание, которое должно остаться только моим!

Я обещаю тебе это, Эльза.

— Благодарю, что проводили, господин надзиратель. Не смею отрывать от дел. Дальше мы разберемся сами.

— А порядок…

— Мы разберемся сами, — с нажимом повторил советник, вынуждая уйти сгорающего от любопытства тюремщика. Дождался, пока господин Битч удалится на достаточное расстояние, и насмешливо кивнул товарищу. — Он в твоем распоряжении, Ней. Сомневаюсь, что выйдет толк, но если уж дал слово... Развлекайся, в общем.

Молодой маг с вызывающей зависть легкостью преодолел разделяющую нас прозрачную стену, склонился надо мной.

— Ирбис? Эй! Ирбис Айсмекер? Ты хоть понимаешь меня?

— Ухо..ди..те, — я отвернулся, попытался вжаться в пол.

— Мне доставило немало хлопот выбить разрешение на встречу с заключенным Дайо, чтобы сейчас просто отступить, — он потянул за плечо, заставляя сесть. Я непроизвольно отметил, что ладонь у парня широкая и крепкая. — И ты как минимум выслушаешь меня. Хочется тебе того или нет!

Чудилось что-то хищное, волчье, в лице моего бывшего соратника — в выражении темных пронзительных глаз, в разлете хмуро сдвинувшихся к переносице бровей.

— Восемь лет назад отряд из шести магов, ведомый тобой, отправился на Сильверритский хребет. Одиннадцать дней спустя Углич окутал непроглядный туман, превративший половину города в музей ледяных скульптур. Почерк остаточных чар полностью совпадал с твоим. Откуда у молодого волшебника взялось заклинание столь сокрушительной мощи?

Я промолчал.

— Шайратт, — ответил вместо меня советник, но боевой маг даже не обернулся, словно и не услышал. Все его внимание по-прежнему принадлежало мне.

— Я читал протоколы допросов. Ты признался, что действовал по приказу темной гильдии. Довел ничего не подозревающих спутников до указанного на карте места, где убил, собрав необходимую для сотворения чар силу. Всех, кроме Эльзы Ворлдблад, которую использовал в качестве щита против отката: согласно заключению целителей, девушка умерла, не выдержав мощного потока магии, прошедшей сквозь ее тело.

Голос звучал все тише, неразборчивее. Я закрыл глаза, погружаясь в нескончаемый снежный сон.

…Серые лохматые тучи медленно плывут по стальному небу, лениво переваливаясь через горную гряду и огибая Небесный пик. Волна густого белого тумана, наползающая на раскинувшийся у подножия город, движется намного быстрее, напоминая сход лавины. Вот только от этой «лавины» у Углича нет защиты.

Нас двое. Две крошечные точки, затерявшиеся на огромном пустынном склоне. Пальцы прижавшейся к спине девушки судорожно впиваются в плечи. Она молчит, не позволяя себе не единого стона, хотя ей, должно быть, безумно больно — идущая сквозь нее энергия испепелила бы более слабого мага на месте. Я знаю, что медленно и цинично убиваю ее. Каждой секундой, пока действует губительное заклинание.

Эльза, прости, я не справляюсь: забытая магия не та вещь, с которой способен сладить зазнавшийся выскочка.

Белая мгла накрывает обреченный город…

Пощечина вернула меня в реальность.

— На твоей одежде обнаружили кровь Лайка Арканум и Марико Вик, что подтверждало сказанное. Лайк, как доподлинно удалось установить сыскной гильдии, тоже входил в Шайратт и наверняка был удивлен ролью жертвы, отведенной ему. Похоже, с ним тебе пришлось повозиться.

— Ней, ты напрасно теряешь время.

…Рука Лайка исчезает, растворяясь в воздухе, словно ее отгрызло невидимое чудовище. Кровь брызжет из страшной раны, попадая на лицо, пачкая и так не шибко чистый бушлат. Я успеваю заметить, как ошеломленно, непонимающе расширяются глаза отступника, прежде чем мой кулак врезается ему в висок, безо всякого волшебства отправляя в глубокий обморок…

— Заклинание ты активировал с помощью свитка, выданного тебе мэтром Шай, поэтому восстановить не способен.

— Что те..бе ну..жно?

Похоже, молчать бесполезно. Я собрался с огрызками сил, оттолкнул золотозвенника и встал. Растерянно провел пальцами по кристальной грани моего нынешнего мира, который невозможно покинуть и куда, оказалось, легко ворваться извне. Въедливость Нейгирде мне не нравилась. Похоже, боевой маг потратил немало времени и приложил кучу усилий, чтобы разобраться в трагедии, что случилась восемь лет назад. Люди, подобные ему, не останавливаются на полпути.

— Наконец-то ожил! Знаешь, что занятно, Айсмекер? — отражение непрошеного гостя смотрело на меня точно сытый кот на попавшего ему в лапы мышонка: то ли съесть, то ли поиграть и отпустить. — Те, откровенно говоря, немногочисленные улики, которые удалось собрать сыскной гильдии, вполне вписываются в версию, изложенную тобой под давлением следователей. Но тем не менее одну вещь ты не договариваешь. Я хочу знать, что твой отряд искал на Сильверритском хребте? Что вы нашли?

— Ни..че..го. Я дей..ство..вал согла..сно приказу Шай..ратт. Достичь места на..зна..чения, провести не..обход..имую под..готов..ку, акти..виро..вать чары. Мне не соо..бщали под..роб..ностей о содер..жащем..ся в свитке закли..нании.

Единственное, чего мне хотелось сейчас, вытолкать докучливого золотозвенника взашей, даже если это означало возвращение господина Битча.

— Шайратт не обладал забытой магией, Ирбис. Несмотря на зловещую репутацию, они были мелкой посредственной гильдией, которую с легкостью уничтожили боевые маги. Свиток достался тебе другим путем, — колдун прищурился и веско добил. — Предтечи?

… — Эй-эй, ви не делай эдакий страшный лиц! В чем-таки моя вина?! Це ж просто коммерция. Ви платить, я оказывать услуги некий род.

— Обойдусь без твоих услуг.

— Как грубо! Ви плохо воспитаны, молодой человек. Но я не в обиде — дело главней. У меня-таки есть, что вам предложить.

Я не отвечаю.

— Ты еще вернешься, мальчик. Вернешься ко мне…

Я вздрогнул, явственно вспомнив злорадный, пробирающий до костей смех. Спина покрылась липким потом.

— Уходите. Пожа..луйста.

Нейгирде не осмелится сунуться на Сильверритский хребет! Слишком опасное и непредсказуемое это место, чтобы опытный боевой маг рисковал своей и чужими головами ради праздного любопытства или размытых догадок. А докучливый парень передо мной достаточно осторожен, иначе бы не дожил до золотого звена. Без моей помощи ни одна шавка Совета не осмелится! Ведь я единственный, кто достиг вершины и вернулся обратно.

— Ней, ты просто теряешь время.

— Похоже, мы действительно зря пришли сюда, — в голосе боевого мага послышалось сожаление. — Не хотел я впутывать ребенка, но ничего не попишешь. Придется воспользоваться помощью того упрямого парнишки из столичной гильдии мечей. Есть шанс, что он найдет безопасный проход.

...Ты еще вернешься, мальчик. Вернешься ко мне…

Маг обернулся, посмотрел на меня странным взглядом, словно намеревался запомнить.

— Я говорю о Дьянусе Айсмекере. Твой младший брат до сих пор верит, что ты невиновен. Некоторые его доводы показались мне любопытными.

Еще вернешься…

У меня не осталось выбора. Ловушка захлопнулась.

Я недоуменно смотрел на сложенные аккуратной стопкой сорочку, чулки и шерстяные штаны, не понимая, что мне со всем этим делать.

— Одевайся. Снаружи холодно, — подсказал Нейгирде.

Холодно? Наверно, ведь сейчас... зима? Праздники, если вспомнить слова господина Битча. Я криво усмехнулся, беря лежащую сверху рубашку. В застывшем, как муха в янтаре, Дайо лето не отличалось от осени, а зима — от весны. Здесь никого не заботило, холодно или жарко мертвецам — и нам тоже быстро становилось безразлично.

Пальцы никак не могли справиться с пуговицами на вороте. Золотозвенник хмурился, видно, раздраженный проволочкой, и я, опустив глаза, невольно торопился, слишком хорошо усвоив, чем в замке Дайо оборачивалось недовольство власть имеющих. Хотя маг и не показался мне человеком, склонным к забавам, которыми развлекались надзиратели. Оттого было вдвойне неприятно, что и он украдкой глазеет на меня, будто я какая-то диковинная зверюшка в клетке — хотелось прикрыться, хотя бы одеждой.

Господин Битч находился тут же, демонстративно поигрывая жезлом. Разумом я понимал, что при посторонних он не решится пустить его в дело, но не мог избавиться от неприятного холодка между лопатками.

— Теперь это, — Нейгирде, держащий в руках гибкую металлическую змейку с вязью рун, поморщился, покосился на брата. — Таково условие Совета. Я же больше надеюсь на твое благоразумие.

Я поднял волосы, чтобы магу было удобнее застегнуть «украшение». Ошейник так ошейник, мне он не мешал. Честно говоря, меня бы удивило, если бы Совет не подстраховался.

— Обувь, — напомнил золотозвенник, кивая на грубые «крестьянские» башмаки. — Пока, к сожалению, такая. В городе подберем что-то по размеру и более подходящее для похода в горы.

— Ней, позволь тебя отвлечь на минутку от твоего… приобретения.

Если боевой маг держался с напускным дружелюбием, советник отношения не скрывал. Брезгливое презрение и неприязнь. Я догадывался, что он собирается сказать. Знал это и золотозвенник, раздраженно последовавший за старшим братом в коридор.

— Понимаю, бесполезно тебя просить, но будь осторожен…

А еще я мог поспорить на правую руку, что Нейгирде слишком упрям и не прислушается к доброму совету. Сам когда-то был таким же.

Надзиратель украдкой оглянулся, проверяя, далеко ли ушли господа маги. Приблизился. Вцепился пальцами в волосы, пригибая к себе, прошипел в ухо:

— Сбежал от меня, думаешь? Рад-радешенек? Только запомни хорошенько, я камеру-то твою пока пустой подержу. Потому что такие выродки не меняются! Ты еще вернешься сюда.

Еще вернешься ко мне…

Я ему верил. Стоило золотозвеннику передумать, и я снова окажусь в полной власти и садисткой фантазии господина Битча. Возможно, в глубине души я даже надеялся, что Нейгирде передумает. Меня пугал мир, ожидающий снаружи тюрьмы.

Эхо доносило лишь отголоски спора. Разобрать, о чем говорили маги не получалось, но догадаться было нетрудно.

«Какого Ксаша ты вообще собираешься тащить его с собой?»

«Я уже объяснял. Мне необходимы знания и опыт Ирбиса».

«Их можно получить и другими методами. Проще и безопаснее».

«У Совета был шанс. Как ты мог заметить, безрезультатно. А сейчас парень просто не выдержит допрос. Много ли мне проку от трупа, последними словами которого будут «Я действовал по приказу Шайратт»?»

…Я действовал согласно приказу Шайратт.

Я так часто повторяю эту мантру, что давно сам поверил в нее. Людям не впервой сваливать грехи на мертвецов. Уничтоженная темная гильдия не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть мои слова.

День за днем раз за разом палачи Совета задают одни и те же вопросы, чтобы получить одни и те же ответы. «Зачем вы отправились на Сильверритский хребет?» — «Так приказал мэтр Шай», «Что вы искали?» — «Ничего. Я шел к месту, подходящему для жертвоприношения», «Расскажи, как ты избавился от отряда» — «Первой была Марико. Ее собственным кинжалом…». И самые важные для них, ради которых все и затевалось: «Как выглядит Белая пелена?» — «Слишком сложная структура, поэтому использовался вербальный активатор, представляющий собой свиток с заклинанием. Повторить не смогу», «Где ты взял свиток?» — «Мне дал его мэтр Шай».

Им не нравятся ответы. И тогда в ход идут угрозы и посулы. Боль… последнее неприятно, но что значит моя боль по сравнению с той, которую испытали Эльза и ребята? Боль — это даже хорошо, отвлекает от воспоминаний и мыслей. Она позволяет не думать, почему я еще жив.

Отчаявшись, они приводят телепата. Обмануть его не трудно, ведь повторенная тысячу раз ложь стала почти неотличима от правды. 

Я действовал согласно приказу Шайратт.

После этого они сдаются, ненадолго оставляют в покое. Я все еще надеюсь, что меня казнят, но, наверно, это было бы слишком легким выходом: одна жизнь против тысяч, забранных Белой пеленой! 

Меня ждет Дайо. Могила, приготовленная для предателя Советом…

Прямо за дверью чем-то звякнули. Битч подхватил с лавки телогрейку, пренебрежительно швырнул в лицо.

— Чего застыл? Поторопись. Господа маги ждут.

— Готов? Отлично! — заглянувший спустя несколько секунд Нейгирде ничего не заметил. — Старший надзиратель, благодарю за содействие. Проводите нас к выходу, и больше не смеем вас отвлекать.

Чтобы попасть в портальную, требовалось миновать несколько дежурных постов, выйти из крепости и пересечь внутренний двор. Я, ошеломленный, замер на крыльце, ослепнув от наполняющего мир света. Мерцало невообразимо высокое небо цвета расплавленного серебра. Искрилась затянувшая холмы на горизонте дымка. Сиял ослепительной белизной нетронутый снежный покров, разделенный узенькой расчищенной тропкой.

…— Знаешь, почему снег белый?

 Эльзу редко увидишь такой задумчивой как сегодня. Такой задумчивой и такой близкой. Уверен, если я обниму ее, неприступная ведьма обойдется без пощечины, которой обычно удостаиваются излишне настырные ухажеры. Хотя могу и ошибаться. Ведь, по мнению Счастливчика, кое-кто совершенно не разбирается в женщинах. 

Я так и не решаюсь проверить, облокачиваюсь рядом на перила, смотря на заснеженный склон Небесного пика. Отвечаю.

— Нет.

— Потому что он мертв, Бис. Белый — цвет смерти…

Вырывая из воспоминаний, ледяной, пахнущий солью ветер бросил в лицо горсть колючих снежинок. Невидимое за каменными стенами, гремело, перекатывалось Холодное море.

Кожа на тыльной стороне ладони была белая, словно снег.

— Тех, кто покинул Дайо на своих ногах, можно пересчитать по пальцам, — Нейгирде смотрел на меня так, будто что-то понимал. — И как тебе на вкус воздух свободы?

Свободы?

Мрачная громада крепости-тюрьмы вздымалась за спиной, тенью накрывала двор. Ее верный пес, господин Битч наверняка шел за нами и сейчас ждал у входа, следил, готовый по первому знаку рвануть в погоню, вцепиться, утащить обратно в сумеречные недра замка — обернуться и проверить мне не хватило духу.

Я знал, что Дайо не отпустит меня так просто. А еще знал, что хочу быть похоронен где угодно, но только не здесь.

***

Запах пшенки с мясом и пережаренным луком сводил с ума, пробуждал спрятанное на дно памяти прошлое. Лайк терпеть ее не мог, вечно кривился, когда кашу подавали в столовой училища. Дурак! Еда была сытной и горячей, оседала приятной тяжестью в желудке! И еще ее было вдоволь! Я понимал, что не следует жадничать, но не мог сам удержаться. Меня остановил Нейгирде, жестко перехватив за запястье.

— Живот скрутит.

Я неохотно отодвинул тарелку, признавая правоту золотозвенника.

— Когда ты в последний раз ел?

Я не ответил, и маг повторил вопрос настойчивее, давая понять, что не отвяжется.

— Три дня на..зад, че..ты..ре. Ка..кая разница?

— Понятно, — процедил помрачневший золотозвенник. — Хочешь, могу написать рапорт гильдии надзора? Пусть проверят, куда уходят выделенные казной средства.

— Ко..му на..до, и так знают, но за..кры..вают глаза, — на мага я по-прежнему старался не смотреть. Я вообще отвык смотреть людям в лица: в Дайо это было опасно. — Пока не по..дохнет больше, чем по..ложено, всем наплевать.

— Жалобы мертвецов никому не интересны? Ты прав, — неохотно согласился Нейгирде. — Ксашова кладовая!

— Кладо..вая?

Я сразу же пожалел о заданном вопросе. Не привлекай внимание, не реагируй, и тогда тебя оставят в покое… на какое-то время — это правило господин Ио и господин Битч выжгли до костей.

— Мой дядюшка был весьма рачительным человеком, — усмехнулся Нейгирде. — Он никогда не выбрасывал ненужные вещи, которые теоритически могли однажды принести пользу. Годами они лежали на полках, покрывались пылью, приходили в негодность, гнили. После похорон мы вынесли весь хлам на помойку, где ему и место.

Золотозвенник сделал паузу. Не дождавшись ответной реакции, продолжил.

— Дайо такая же кладовая Совета. Превратить осужденных магов в живые источники для артефактов? Только наши скряги могли додуматься до такого! И безопасно, и средства, которые тратятся на содержание заключенных, многократно окупаются вытянутой из них энергией. И якобы гуманно. Разумно звучит… пока не заглянешь «в гости». Смертная казнь, на мой взгляд, милосерднее.

… — Ксаш тебя забери, Бис! Я же не причинил никому вреда! Ты действительно готов позволить им упечь меня в Дайо?! Рейк, Марико, я им с первой встречи не нравился. Но с тобой мы же были друзьями! 

— Были. До того, как ты связался с темной гильдией...

Я думал, что Нейгирде прав. Смертная казнь милосерднее, чем медленное угасание воли и разума.

Я знал, золотозвенник ошибался. Дайо не кладовая. Пугало. Наглядная демонстрация того, что случается с врагами королевства.

Я промолчал, поскольку маг хоть и брюзжал на Совет, тем не менее посчитал полезным сломанного солдатика из его «кладовой». И теперь растерянно хмурился потому, что солдатик оказался в гораздо худшем состоянии, чем ожидалось.

— Как насчет магии?

— Про..сти..те.

Покачал головой, подтверждая то, о чем Нейгирде и так наверняка догадывался. Некогда серебряному звену, сейчас мне оказалось бы не под силу призвать и простейшую искру, которой баловались дети.

— Неприятно. Но время пока есть. Думаю, моя целительница вернет тебя в форму. А что насчет особого дара? — маг сотворил на ладони небольшой шарик из света. — Надеюсь, способность зрить ты не утратил?

Для всех посторонних чужие заклинания, да и собственные тоже, стоило им покинуть внутренний телесный контур, выглядели как воплощение стихийных элементов. За редким исключением.

Осведомленность золотозвенника в очередной раз неприятно кольнула. Но промолчать или солгать ему я не рискнул.

— Вспыш..ка, за..мас..ки..рован..ная под обыч..ный ого..нек. Тре..тий контур не..стаби..лен.

— Полезное, наверно, умение — различать плетения чужих чар? — удовлетворенно заметил Нейгирде, пару секунд полюбовался на светлячка, смял, гася, заклинание. — Обычно парни вроде тебя идут в сыскную гильдию. Работа хоть не столь престижная, зато хлебная, и риск на порядок меньше. Но боевой маг со способностью зрящего! Хотел бы я обладать твоей силой.

Вместе с удовлетворением я заметил и кое-что еще, мне не понравившееся — привычную тень зависти, а зависть человека, от которого всецело зависишь, опасна. Хотя Нейгирде прав: способность предугадать поведение чужих чар, вычислить сильные и слабые места — полезный дар. Особенно если умеешь не только смотреть.

Рейк однажды привел следующую аналогию: если рядовому магу приходится сносить ворота крепости тараном, то зрящий вытащит нужный гвоздь (или пару гвоздей), и стена развалится сама.

— На сегодня, пожалуй, достаточно, — решил золотозвенник. — Отдыхай. Завтра подберем тебе нормальную одежду и снаряжение, а потом познакомишься с моими ребятами. Твой брат тоже жаждет встречи. Уверен, вам найдется, о чем поговорить.

Маг поднялся из-за стола, неохотно добавил.

— И еще… думаю, и сам догадываешься, но на всякий случай предупрежу: покидать ночью комнату без моего разрешения ты не имеешь права.

Нейгирде вышел, плотно притворив дверь. Задержался с той стороны. Накладывал чары? «Замок» или «часового»? Какая разница? Если бы я приблизился, то, вероятно, сумел бы распознать узор и даже… вмешаться в него? Пальцы, а за ними и ладони, предплечья отозвались зудом — знакомым, но давно позабытым. Еще не магия, слабое эхо тока энергии по пересохшим каналам.

Бессмысленно, правда, Эльза?

Бежать больше некуда… да и незачем. В мире, захваченном Белой пеленой, для меня не осталось места. Я надеялся, что про нас давно забыли. Как выяснилось, не до конца. Тем хуже. Никому не следует тревожить призраков прошлого.

Брат… Какого Ксаша Ян полез во все это! Связался с Нейгирде!

Щекам и шее было непривычно голо. Я плотнее закутался в одеяло, неожиданно — неужели что-то до сих пор может показаться мне забавным? — хмыкнул, вспомнив, как золотозвенник секунду помедлил, прежде чем выдать бритву. Осторожничал. Несмотря на всю демонстрируемую уверенность, осторожничал. Боялся, что наврежу ему? Или самому себе?

Напрасно. Я не собирался умирать. Может быть, завтра, но не сегодня точно. Отдавать долги призракам оказалось сложнее, чем живым.

Уснуть не получалось. Слишком шумно: за стеной во дворе заливалась лаем собака, потрескивал наст — мороз крепчал; внизу, в общем зале, гудели разошедшиеся гуляки. Слишком много свежего, пронизанного сквозняками воздуха. Слишком… пугающе просторно. После камеры, в которой едва получалось вытянуться в полный рост, даже крошечная комнатушка в гостевом доме смотрелась чуть ли не королевскими покоями.

Я перевернулся на другой бок. Сбросил одеяло на пол. Лег на живот. На спину. Снова закутался, точно гусеница в кокон. Если завтра начну зевать, Нейгирде будет недоволен.

В конце концов, я перебрался в угол за столом, положил подбородок на колени. Закрыл глаза.

Горячая еда, ванна, чистая постель — как мало и одновременно как много нужно, чтобы почувствовать себя почти человеком. Нынче выдался неплохой день, но за это скоро придется заплатить.

За все всегда приходится платить. За самонадеянность и гордыню. За упрямство. За сделанный выбор. За то, что совершил… смогу ли я когда-нибудь расплатиться полностью? Хватит ли мне решимости?

С этой мыслью я и провалился в знакомую бесконечную метель, где вновь и вновь убивал Эльзу.

За окном ползущей сквозь сумерки кареты тенями прошлого вставал Углич. Нейгирде, как и предупреждал вчера, решил осчастливить заказами с десяток лавок — от сапожника и портного до аптекаря с кузнецом, и нам пришлось изрядно поколесить по городу.

Я жадно всматривался в проплывающие пейзажи, внезапно понимая, как за восемь лет устал от сводящего с ума однообразия замка Дайо.

По правую сторону возвышались деревянные двухэтажные дома с красными черепичными крышами. Наличники на окнах щедро украшали завитушки и геометрические узоры. Покачивались на ветру жестяные вывески мастеровых и торговых гильдий, расположившихся на первых этажах. Слева ледяной поглощающей свет бездной чернел канал, не замерзающий даже в лютые морозы. Скрипел наст под копытами лошадей. Мерцало пламя, заточенное в кованую клетку чугунных фонарей. Блики от огня плясали на стенах зданий, сугробах, лицах идущих мимо людей.

Падал снег.

— Навевает воспоминания?

— Я рад, что го..род живет.

— Странно слышать подобное от того, кто собирался его уничтожить.

Я проигнорировал иронию, прозвучавшую в голосе боевого мага. Пусть думает, что хочет.

Карета свернула в проулок, отдаляясь от канала. Если бы мы продолжили ехать прямо, оказались бы в кварталах, попавших под действие Белой пелены. Ночью мерещилось, что части Углича просто нет. Да и днем о ней, судя по сегодняшним наблюдениям, старались не вспоминать. Мертвая зона, где застыла жизнь и само время.

В пору предварительного следствия меня один раз привозили туда, в мир, сотворенный изо льда и стужи. Царство белизны и серебра. Хрустальные дома, хрустальные звенящие под ласковыми касаниями ветра деревья, хрустальные люди, вечно спешащие по своим делам, хрустальная смеющаяся девочка, играющая с хрустальной мохнатой собачонкой. Короткие волосенки встрепаны, глаза широко открыты, расстегнутый тулуп распахнулся крыльями, и чудилось, что она вот-вот оторвется от земли и взлетит в холодное неприветливое небо.

Та девочка и сейчас, должно быть, там. Вечно юная, вечно в ожидании несбыточного полета.

...Они мертвы. Эльза, Марико, Рейк и Квит…Эльза, прости. Твоя жертва оказалась напрасной. Я не справился. Белая пелена поглотила город. 

Все мертвы. Друзья, поверившие и последовавшие за мной. Жители Углича, не успевшие понять, что случилось. Та девочка.

Почему же я до сих пор жив?!

Рунический ошейник полностью запечатывает магию, а кандалы надежно удерживают у стены, оставляя лишь полметра свободного пространства — не добраться даже до крошечного забранного решеткой окошка под самым потолком.

Почему я еще жив?! 

Время в тюрьме тянется медленно и однообразно. Голые каменные стены, трещины и подтеки на которых складываются в сюрреалистичные картины. Шипение чадящего факела. Невнятное бормотание узника в соседней камере. Разговоры стражников в караулке.

— Слышал, боевые маги-таки добрались до Шайратт? Выжгли дотла заразу. 

— Перестарались, как обычно. Сгорели и архив, и библиотека. Мастер гильдии устроил жуткий разнос. Давно этих «мечников» пора было приструнить.

Шайратт уничтожен? Почему-то мысль о том, что отступники наконец-то заплатили за бойню на празднике Весны, оставляет абсолютно равнодушным.

— Эх! А я-то надеялся завтра выспаться. Ксаш бы побрал принца! Из-за его прихоти пощеголять ораторским искусством на траурной церемонии капитан выгоняет на улицы усиленные патрули. Подумаешь, Его Высочество! Всем известно, что власть давно сосредоточена в руках Совета.

— Осторожнее со словами. Так ведь и головы можно лишиться.

— Кому тут доносить-то? Я, ты да пара смертников.

В очередной раз забирая нетронутую пайку, тюремщик ворчит на привередливых аристократов. Неужто переживает, что сдохну раньше срока? Напрасно. Без пищи человек способен прожить почти месяц. Вряд ли ожидание затянется так долго.

— Господин советник Крид? Это честь для нас!

— Вольно, бойцы.

Скрипит, отворяясь, дверь камеры, пропуская глубокого старика в подбитом соболем плаще. Маг шествует неторопливо, опираясь на тяжелый посох из отполированного дерева. Длинная седая борода заткнута за расшитый золотой нитью пояс. Задумчивое лицо избороздили морщины. Одни голубые глаза по-прежнему живые и цепкие. 

Крид все-таки пришел, я не зря верил.

Советник останавливается напротив, укоризненно качает головой.

 — Ну и в передрягу же ты влип, Ирбис. А ведь всегда был благоразумным мальчиком, — он глубоко вздыхает. — Ничего. Эта пренеприятнейшая ситуация еще может счастливо разрешиться к нашей общей пользе. 

Крид постоянно меня поддерживал с тех пор, как судьба свела нас четыре года назад и могущественный советник что-то разглядел в семнадцатилетнем парнишке. Я знаю, несмотря на прилежание и способности, меня бы никогда так быстро не признали без его вмешательства. Ведь сколько талантливых и старательных остались позади потому, что у них не было влиятельного покровителя! 

 Я подвел его. Не оправдал ожиданий. А теперь еще и собираюсь взвалить на сгорбленные плечи огромную ношу. Сильверритский хребет должен стать запретным местом, чтобы никто больше не разгадал тайну Небесного пика. Уверен, у старого друга хватит красноречия убедить Совет.

— Крид, спасибо. Но тебе не нужно рисковать положением ради меня, — боевые маги, элита волшебников Энтор-Энема, никогда не бежали от ответственности, и я не собираюсь. — Я виноват и готов расплатиться за свое преступление жизнью…

— Не пори горячку! — морщится друг. — Почерк остаточных чар, конечно, серьезная улика. Да и медальон темной гильдии, что был у тебя на шее, тоже вызывает вопросы. Но я уверен, что найду выход. У меня есть хороший приятель в сыскной гильдии. 

Он просто не понимает! Я не боюсь суда. Любой приговор покажется излишне мягким по сравнению с совершенным мной злодеянием. Жить с подобным грузом невозможно, но, прежде чем умру, я обязан не дать трагедии повториться. 

— Я видел, во что превратился Углич! Крид, я должен тебе рассказать…

— Кстати, ты молодец! Правильно поступил, дождавшись меня. Мелким служкам незачем знать секрет Белой пелены. Неприятно, если заклинание попадет в чужие руки. Хорошо бы вообще придержать его, но маразматики из Совета обязательно заставят поделиться. Один человек способен уничтожить целый город! Соседние королевства ничего не смогут нам противопоставить! Все эти кичливые графы и князья с их игрушечными армиями больше не осмелятся торговаться с магами, понимая, что их вотчина в любой момент накроется снежной шапкой!

Я не ослышался?! Крид, правда, хочет использовать Белую пелену? Зная, на что она способна! Зная, к каким жертвам это приведет! 

— Возможно, тебя еще назовут героем. В конце концов, перед грандиозным открытием всегда случаются провалы. Сколько волшебников погибло, прежде чем было отлажено телепортационное заклинание! Да и то до сих пор полно ограничений, но речь о другом. Потери неизбежны. А подобная мощь позволит Совету захватить весь мир! 

Превратив его в мертвый лед?!

Я, не веря, смотрел и не узнавал в трясущемся от алчности старикашке своего надежного друга и мудрого наставника.

— Итак, Ирбис, что случилось на Сильверритском хребте? О чем ты мне хотел рассказать? 

— Я… действовал по приказу Шайратт…

— Ирбис! Эй, Айсмекер! — золотозвенник встряхнул меня за плечо, возвращая в реальность.

— Простите. Я заду..мался, госпо..дин Ней..гирде.

Экипаж медленно катился сквозь нескончаемую метель. Падающий снег заметал все следы, оставляя лишь воспоминания.

— Я просил обращаться ко мне Ней, — напомнил маг. — Мы пойдем в одной связке. Надеюсь, ты не забыл, что означает командная работа?

— До..вери..тесь убий..це?

Я до сих пор не понимал, как Нейгирде решился на авантюру.

Поход на Сильверритский хребет — серьезное испытание даже для сработавшегося отряда опытных боевых магов. Небесный пик безжалостно уничтожал любого, потревожившего покой гор. Людей подстерегали хитрые ловушки, блуждающие неконтролируемые чары, не встречающиеся больше нигде кровожадные твари. Лавины, метели, каверны. Храни Небо души искателей, навсегда упокоившихся среди нетающих снегов!

В подобных операциях жизнь отряда зависела от правильности и своевременности действий каждого, взаимной поддержки. Почему же Нейгирде убежден, что душегубец не предаст его в самый ответственный момент? Заклинания на ошейнике не спасут от удара в спину.

— Доверюсь боевому магу, — серьезно отозвался золотозвенник, и я горько скривил губы. Нейгирде нахмурился, задумчиво потер лоб. — Наверно, нашим спутникам лучше не говорить, что в отряде пойдет шайраттский убийца. Не против, если представим тебя как Ибиса Прайзона, серебряное звено, мага Дальнего Рейда? Меньше вопросов возникнет по поводу ошейника и прочего. Кстати, тебя действительно могут восстановить в звании. Коль скоро экспедиция окажется удачной, Совет прислушается к моей просьбе о смягчение приговора.

Я неопределенно пожал плечами. Звание, перевод на Границу — все это не имело смысла для того, чьи воспоминания поглотила белая метель.

Карета остановилась напротив гостиницы. За кованой решеткой с шишечками распушились молодые ели. Выглядывающий из-за них трехэтажный терем словно воплотился из сказок, которыми в детстве зачитывался Ян. К двери вела выложенная брусчаткой дорога. Возвышающиеся вдоль нее фонари напоминали почетный караул из оранжевых лун — тонкие выкрашенные темной краской опоры растворялись во тьме, оставляя искрящиеся шары плафонов висеть в воздухе. Занавешенные окна мерцали уютным желтым светом, обещающим усталому путнику очаг, домашний ужин и мягкую постель. Вывеска над входом гласила «Le dernier refuge».[1]

…— Когда уже гильдия научится оплачивать нам приличное жилье? — ноет Лайк, демонстративно отвернувшись от гостевого дома.

— А чем тебе не нравится это?

— Тем, что мне снова придется всю ночь слушать храп зануды, — отговаривается блондин. Скабрезно лыбясь, подмигивает Марико, заставляя девушку вспыхнуть. — Если уж с кем и делить комнату, то я предпочел бы Галчонка.

— Обойдешься, — привычно осекает поползновения в сторону сестры Рейк.

— Жадина. Решил оставить ее всю себе? — Лайк, кривляясь, продолжает писклявым тоном. — Поправь мне одеялко. Сегодня ночью так холодно, брааааатик.

— На что это ты намекаешь?

— Ни на что, — тут же фальшиво идет на попятную Лайк, обнимает стоящего рядом здоровяка, меланхолично игнорирующего пикировку. — Мы и с Квитом великолепно переночуем. Не разбивать же ваши сладкие парочки.

— Бис, можно я его стукну? — уточняет Эльза. Я качаю головой, и ведьма резким сердитым движением отбрасывает за спину гриву волос. — Марико, идем! Чур, девочки первыми выбирают комнату!..

Случайное совпадение? Или золотозвенник зачем-то нарочно выбрал этот гостевой дом? Восемь лет назад четырнадцатого числа волчьего месяца именно отсюда началась экспедиция, обернувшаяся катастрофой для Углича. В те времена дела у хозяина шли не шибко хорошо: терем выглядел потрепанным, а участок запущенным. Да и ели только-только посадили.

— Ну что? Пошли знакомиться с моими ребятами, — в голосе золотозвенника мне послышалась определенная гордость.

Нейгирде поднялся по крутым ступеням, толкнул тяжелую дверь. Навстречу дохнуло теплом и яблочными пирогами с корицей.

Внутри дом изменился сильнее, чем снаружи. Старые резные панели в прихожей безжалостно ободрали, заменив новыми, гладкими и светлыми. Исчезли пузатые шкафы из дуба. Вместо свечей теперь использовали масляные лампы. И только раскидистые оленьи рога по-прежнему висели над украшенной рунами аркой входа.

Маг небрежно скинул шубу на руки расторопного служки, прошел в зал-гостиную, где звучали голоса.

— Ней! Я соскучилась!

Я замер на пороге, не веря, смотрел на ведьму, повисшую на шее у золотозвенника. Высокая, стройная, но без излишней худобы, с шикарной гривой растрепанных ярко-алых волос, из-за которых казалось, что ее голова пылает.

Она же мертва!

— Эльза?

Нейгирде вывернулся из объятий, призывно махнул мне.

— Бис, заходи! Позволь представить тебе Алисию Ворлдблад.

Лишь сейчас я осознал бездонную пропасть, разделившую прошлую и эту неожиданную новую жизнь. Восемь лет пролетело. Восемь лет, которые мир прожил без меня. Нескладный подросток с вечно хмурым выражением лица вырос и превратился в обаятельную улыбчивую девушку.

В точную копию Эльзы.

— Мы знакомы?

Алисия смотрела на меня с любопытством, слегка склонив голову вправо, как когда-то смотрела ее старшая сестра.

— Н..нет.

В горле резко пересохло. Хотелось трусливо бежать прочь, лишь бы скрыться от мучительно знакомых золотисто-карих глаз, заинтересованно и слегка растерянно изучающих меня. Но ноги приросли к полу, отказываясь повиноваться.

— Алисия, или по-простому Лиса, — наш прелестный целитель, — Нейгирде покровительственно обнял девушку за плечи. — Те два гения-полководца — Джеймс и Джок. Джок справа.

Близнецы, оторванные нашим приходом от игры в шашки, слаженно кивнули в знак приветствия. Парням я дал лет двадцать пять-двадцать семь. Среднего роста, пухленькие, они были облачены в одинаковые коричневые брюки и клетчатые жилеты. Розовощекие добродушные лица со щетками усиков походили друг на друга точно две капли воды. Даже макушки они оба выбрили наголо, оставив свисающие набок светлые чубчики.

— Эдмон, — вежливо улыбаясь одними губами, представился последний находящийся в комнате человек, отвлекаясь от лежащей на коленях книги.

Едва ли маг был старше прочих присутствующих, но темные, цвета воронова крыла, волосы уже рассекла прядь седины. Судя по манере держаться, выходец из старой аристократии, он представлял собой контраст света и тени: белоснежная рубашка и черные, тщательно отглаженные брюки; черные же лакированные ботинки с серебряными пряжками; очень светлая, почти как фарфор, кожа, блеклые, будто выцветшие, серо-голубые глаза и угольные брови и ресницы.

Подобно Алисии, маг одарил меня внимательным взглядом, но если на лице девушки читалось обычное любопытство, то интерес Эдмона показался мне отнюдь не праздным.

— Ребята, это Ибис. Он недавно из Дальнего Рейда.

— Бис, ты служил на Границе вместе с Неем?

Вопрос, заданный одним из близнецов, заставил меня по-новому, с уважением, взглянуть на мага, ради нелепой прихоти вытащившего убийцу из замка Дайо.

Колдуны древности, Предтечи, не слишком щепетильно относились к миру, в котором мы живем, и, к сожалению, обладали достаточным могуществом, чтобы уничтожить этот самый мир раз и навсегда.

История умалчивает, по какой причине началась Война Магов, не сохранили летописи и имена победителей. Зато шрам, нанесенный планете, не исчезнет, похоже, никогда.

Мертвые земли — гигантская пустошь, протянувшаяся через весь материк с северо-запада на юго-восток. Где-то она сужается до десятка миль в ширину, в иных местах достигает несколько сотен.

Изуродованный темным колдовством, этот край по-прежнему хранит ненависть проклявших его людей. И мстит. Выбросами неконтролируемой волшбы, опасной для всего живого. Ордами хищных тварей, нападающих на близлежащие города. Поэтому рядом с Мертвыми землями неустанно несут вахту расчеты боевых магов, становясь надежным заслоном между мирными людьми и порождениями тьмы.

Жизнь в приграничных крепостях — это нескончаемая война, разбавляемая редкими периодами затишья. Когда враждебная магия «засыпает», некоторые отчаянные волшебники, как мой отец, например, отправляются в Дальний Рейд — безумный вояж вглубь Мертвых земель, единственная цель которого вернуть крупицы знаний, утерянных в наступившие после Войны Магов Сонные века.

Сильверритский хребет во многом напоминает это опасное место, и замеченное сходство некогда подтолкнуло меня к злополучному походу, уничтожившему Углич и мой отряд.

На Границу в основном ссылают провинившихся чародеев. Хотя встречаются и такие смельчаки, которые сами подают прошение о переводе: служба в Мертвых землях оплачивается звонкой монетой и предоставляет множество возможностей для быстрого продвижения по карьерной лестнице. Но получить золотое звено все же менее вероятно, чем бесследно сгинуть в пасти волкодлака. В свое время Крид отговорил меня от идеи отправиться на Границу.

А Нейгирде решился.

— Вопросы потом, — отмахнулся золотозвенник. — Сначала я хотел бы, пока все в сборе, обсудить предстоящий поход.

— Командир, — игриво протянула Алисия, знакомым жестом отбрасывая лезущие в глаза волосы. — Неужели вы готовы посвятить нас в тайну Сильверритского хребта?

…— Какая честь! Мы наконец узнаем, что за навязчивая идея не дает Бису покоя последние месяцы?

Эльза небрежным движением руки заводит за ухо лезущую в глаза прядь. Я в который раз ловлю себя на мысли, что любуюсь девушкой. Алая необузданная грива придает ей особенное, дикое очарование. 

— Я знаю, где спрятан Храм Предтеч.

Растягиваю на столешнице копию карты, украдкой срисованную с одного из пылящихся в закрытом хранилище фолиантов. Пришлось провести немало часов в библиотеке, чтобы подтвердить возникшую у меня полгода назад догадку. 

Друзья взволнованно окружают стол, заинтересованно склоняются над чертежом. Гомонят.

— Неисследованный Храм! Если это правда, только представьте, какие артефакты и заклинания древнего мира там хранятся!

— Я по-прежнему убежден, что соваться на Сильверритский хребет слишком опасно. Прошлая экспедиция сгинула, даже следов не отыскали. 

— Ха! Неудачники-недоучки из Адера! В отличие от них у нас сработанная команда! Поддержка Совета. И самый лучший командир!

Я с гордостью смотрю на друзей, на их лица — взбудораженные, сомневающиеся и уже решившиеся.

Серые глаза Марико горят от возбуждения. Самая младшая из нас, худенькая и миниатюрная, с короткой стрижкой и остреньким носиком, девушка напоминает любопытного галчонка. Пожалуй, она больше всех хочет попасть в Храм Предтеч. Марико — посредственный боевой маг, зато до помешательства увлечена мертвыми языками, рунами и древними артефактами.

Если при упоминании Предтеч Галчонок теряет голову, рассудительности Рейка, как всегда, хватает на двоих. Мне нравится его серьезность и неизменно ответственный подход к делу. 

Удивительно только одно, как он вообще позволил сестре стать боевым магом и особенно согласился с ее участием в предстоящей авантюре. Я бы Яна ни за что не отпустил. С другой стороны, мне легко говорить: Марико, по личным наблюдениям, иногда оказывается до ужаса упрямой, а моему младшему брату девять лет, и пока еще в его глазах я непререкаемый авторитет. Да и мальчик он на редкость спокойный и зацикленный на внутреннем мире. Посмотрим, что вырастет годков через десять.

Лайк, скрестив руки на груди, разглядывает карту с наигранным безразличием, словно говоря: «Подумаешь, Храм Предтеч! Эка невидаль!». Смазливый голубоглазый блондин, идущий по жизни с раздражающей до зубовного скрежета легкостью, он мог бы стать сильным волшебником, в будущем даже претендовать на место в Совете, но пока предпочитает ветрено тратить время на азартные игры и женщин.

Квит привычно молчит, и он единственный из отряда, от кого я не всегда знаю, чего ожидать. Несмотря на высокий рост и плотное телосложение, парень умудряется быть совершенно незаметным. А учитывая его нелюбовь к пустому трепу, люди частенько забывают о молчуне, принимая за еще один предмет интерьера. 

Меланхоличный замкнутый человек, себе на уме, он точно шкатулка с секретами. Кто бы, например, мог подумать, что Квит — прекрасный рассказчик, помнящий невероятное количество легенд о древнем мире! Именно с ним я советовался, разыскивая сведения о Небесном пике.

Порой мне кажется, что все тайны Квита знает только Эльза, и тогда я завидую ему. Эльза. Алая ведьма. Опасно красивая. Неприступная. Умная, целеустремленная, предусмотрительная, холодно-расчетливая. И в то же время дерзкая и бесстрашная, готовая ринуться в самую горячую схватку, если решит, что приз стоит риска. Именно про таких, как она, утверждают: «сам Ксаш ей не брат». 

Мои друзья, что уверенно пройдут со мной сквозь огонь и воду! Моя команда, перед которой не устоит даже зловещий Сильверритский хребет! 

— Бис, — Эльза единственная смотрит не на карту, а на меня. — Тебе не кажется, что следует уведомить Совет? 

— Доказательств, как понимаешь, нет. Пока это просто мое предположение, подкрепленное некоторыми, весьма расплывчатыми историческими справками.

— Что мы скажем? — поддерживает Лайк. Продолжает гнусавым голосом. — Извините, пожалуйста, мы тут решили, что Древние устроили летнюю беседку на вершине Небесного пика. 

— С таким заявлением нас точно поднимут на смех. Лучше прежде убедиться самим, — заканчиваю я, прерывая кривляния друга. — Не хочется выглядеть шутом. 

Сообщить Совету? Нет уж! Эльза, ты ведь тоже понимаешь: Храм Предтеч — лакомый кусочек, его поиски не отдадут талантливым юнцам. А я не хочу получить в награду пару благодарственных слов и покровительственное похлопывание по плечу. Не стану наблюдать, как лавры, которые должны принадлежать мне, украдет кто-то другой. Это моя слава будет греметь по всему королевству! Мое имя запомнят и впишут на страницы учебников истории! 

Я щелкаю ногтем по глухо отозвавшемуся звену на воротнике. Стать серебряным к двадцати годам неплохо. Но если я найду Храм Предтеч, то смогу рассчитывать на золотой знак лучших боевых магов. 

Рассчитывать, что наконец-то превзойду отца… 

— Храм Предтеч, в котором полно свитков с боевыми плетениями, Ней? — Эдмон рассеянно барабанил пальцами по обложке книги. — Ты уверен? Учитывая, что до сих пор было открыто всего два Храма, и последний более тридцати лет назад, не погонимся ли мы за призраком?

— Информация из надежного источника.

Нейгирде вольготно развалился на стоящем в углу диване, откуда мог одновременно видеть всех товарищей. Алисия бесцельно покружила по комнате и невзначай уселась рядом.

Черноволосый колдун недоверчиво прищурился, с подозрением покосился в мою сторону, но промолчал.

— Опасное это место, Сильверритский хребет, — задумчиво протянул один из близнецов, Джеймс, кажется.

— Опасное-опасное. Ой, чувствую, среди нас скрывается очередной убийца Шайратт, — поддразнил брата Джок. — Заведет в западню, плакали наши бедные косточки.

Близнец шутку не поддержал, мрачно отвесив кривляке подзатыльник. Алисия тоже поморщилась.

— Ней, если серьезно, — Джеймс подался вперед. — После трагедии Белой пелены в горы ушло одиннадцать экспедиций. Большинство вернулось обратно спустя пять-шесть дней. В двух были потери. Одна пропала без вести. Ты считаешь, мы справимся?

— Ребята, я в вас верю, — улыбнулся Нейгирде.

Глаза девчонки вспыхнули решимостью: Алисия была готова преодолеть любые преграды, лишь бы заслужить благосклонность командира. Я подавил неожиданное раздражение, напоминая сам себе: она не Эльза. Эльза никогда не создавала себе кумиров.

— Ради Храма Предтеч, наверно, можно и рискнуть.

Эдмон убрал ладонь, позволив увидеть название книги, которую он читал. «Рунные построения Анны Фликс». Помнится, похожий фолиант вечно обретался на столе Марико.

— А снаряжение? — уточнил оставшийся в меньшинстве Джеймс, смотря на друга точно на предателя.

— Как всегда, Совет обеспечит нам полную поддержку, — отозвался Нейгирде. — Посыльный должен приехать послезавтра.

Боевой маг улыбался. Поразительно, как много может означать простой изгиб губ! Я видел мимолетные улыбки и улыбки, полные счастья, жестокие ухмылки и усмешки сквозь слезы. Ней улыбался со спокойствием человека, находящегося среди друзей, а потому уверенного в завтрашнем дне. В груди неприятно кольнуло.

На мгновение почудилось, что я вернулся в далекий вечер восемь лет назад, когда Марико, Рейк, Лайк и Эльза шумно обсуждали предстоящую авантюру. Я смотрел, как Алисия, Джеймс, Эдмон и Джок спорили, решая мелкий бытовой вопрос, а секунду спустя уже шутили, подначивая друг друга, и с отчаянием понимал, что мертвецу среди них нет места.

— Бис, идем, — Нейгирде поднялся, с наслаждением потянулся. — Время позднее, а я хотел успеть переговорить с Дьянусом.

— Ней, не опасно ли доверять брату шайраттского убийцы?

Алисия вновь поразительно походила на старшую сестру. Так на меня порой смотрела Эльза, когда была недовольна или сомневалась в правильности принятого мной решения.

— Сын за отца, а в данном случае брат за брата не в ответе, — боевой маг ласково потрепал зажмурившуюся от удовольствия девушку по голове. — Дьянус Айсмекер — замечательный волшебник, подающий большие надежды. И мой друг, — с нажимом продолжил Нейгирде, вынуждая чародейку неохотно кивнуть. — Поэтому, будь добра, веди себя вежливо. Я расстроюсь, если скандал повторится.

— Хорошо, — покладисто и немного виновато согласилась колдунья, внешне до боли похожая на Эльзу.

***

— Родственникам темных магов приходится нелегко, — негромко заметил Нейгирде, когда мы поднимались по деревянной крученой лестнице на третий этаж. Вслед из гостиной неслись отголоски возобновившегося с нашим уходом спора. — Удивительно, что его вообще приняли в боевую гильдию, хотя тут, скорей всего, учлись заслуги вашего отца.

Золотозвенник на несколько секунд замер, прислушиваясь, отметил.

— Они пойдут.

Пойдут. И сомневающийся Джеймс, и его неуклюже хохмящий брат, и загадочный Эдмон, и тем более Алисия, с обожанием ловящая каждое слово золотозвенника. После долгих обсуждений и пререканий, все пойдут. Слишком лакомый приз предложил им стоящий рядом со мной человек. Храм Предтеч, в котором скрывается чудо.

Сонные века практически убили магию как науку. Волшебникам, пережившим разрушительную войну и охоту напуганных ею простых людей, немногое удалось сохранить для потомков. В сравнении с Предтечами современные колдуны — малые дети, старательно раскрашивающие изготовленные давным-давно трафареты и рисующие примитивные закорючки, в то время как наши предки были великими художниками.

Нам приходится жадно собирать обрывки утраченных знаний, подобно падальщикам, рыскать по древним руинам. Первый Храм возвратил миру магию крови — ведьм-целительниц с алыми волосами. Исследования второго привели к появлению зрящих, телепатов и оракулов. Третий… Когда-то я решил узнать, что скрывается в его стенах, затмить славу отца, прошедшего Лабиринт[2] и подарившего нам с братом редкую силу видеть чужие плетения.

— У нас отличная команда! Неужели ты не доверяешь Нею? — звонкий голос Алисии долетал даже до коридора третьего этажа.

— Со..би..рае..шься рис..кнуть их жизнями ради сво..их амби..ций?

Нейгирде обернулся.

— На Границу доходили слухи об удачливом боевом маге, не провалившем ни одного задания гильдии. Самовольный, самоуверенный, дерзкий до наглости. Не тебе упрекать меня в честолюбии.

Я промолчал: он был прав. Мертвецы не судят живых.

Нейгирде понял, что не дождется ответа, спросил почти участливо, вновь пробуя вызвать на откровенность:

— Ирбис, чего тебе не хватало? Зачем ты присоединился к Шайратт?

— Так полу..чи..лось, — я равнодушно пожал плечами.

Маг скептически хмыкнул, всем видом выражая сомнение.

— Странный ты человек. Восемь лет хранил тайну, а теперь внезапно сознался, что на вершине Небесного пика находится Храм Предтеч.

— Ты и сам обо всем дога..дался, раз..ве нет? Толь..ко искал под..твер..ждение, — хмуро парировал я: не хватало еще, чтобы золотозвенник заколебался именно сейчас. — Есть вещи, ко..то..рые я до сих пор це..ню, и поэтому, пока в моих си..лах, не по..зво..лю Яну ге..ройство..вать и лезть на Силь..вер..ритт..ский хре..бет. На..деюсь, ты вы..пол..нишь свою часть сдел..ки.

— Не сомневайся, — подтвердил Нейгирде. Маг кивнул на закрытую дверь в конце коридора. — Как и обещал, этот вечер ваш. Не буду мешать воссоединению семьи.

Я помедлил, прежде чем отворить дверь и войти внутрь. Догадываюсь, кого надо винить в воскресшем интересе к загадке Небесного пика. И о даре зрящего Нейгирде, скорей всего, услышал именно от Яна.

— Бис? Это, правда, ты?!

Я не сразу признал в юноше, поднявшемся из-за стола и шагнувшем навстречу, моего шалопая-братца. Ян сильно изменился: вымахал вверх, раздался в плечах, лицо безвозвратно утратило детскую полноту, став точной, более молодой копией отцовского, каким я его запомнил. Те же высокие скулы, те же упрямо сжатые губы, даже глаза, вспыхнувшие недоверчиво и радостно, почти лишились ребяческой наивности.

А куда подевался вечный неряха? Жидкий сальный хвостик, раздражавший меня, исчез — теперь Ян предпочитал стричься под ёжика. Высокие сапоги на шнуровке начищены до блеска. Белая сорочка тщательно отглажена. На отвороте отполированный значок боевой гильдии. И лишь рукава в нарушении устава и правил этикета засучены до локтя.

— При..вет, — я криво улыбнулся, смотря мимо брата на лежащие на столе исписанные листы: неужто даже корявый почерк исправил?

Он порывисто обнял меня.

— Бис, я… я уже и не смел надеяться, что мы снова встретимся!

— Я то..же. Как мать? — ровно поинтересовался я, не особо нуждаясь в ответе. Нечего рассусоливать понапрасну. Чем дольше тянешь, тем труднее.

«Бис, обещай, ты остановишь Белую пелену! Обещай мне, Бис!»

Я обещаю, Эльза.

— Тебе же вряд ли сообщили, — брат понурился. — Она умерла. Сердце. Вскоре после суда. После того, как тебя приговорили к заключению в Дайо.

В голосе Яна не прозвучало и намека на упрек.

— Ясно, — я безразлично кивнул. — Отцу те..перь не оди..ноко в Облач…ных садах[3].

Дьянус все же ощутил мою намеренную черствость и отстранился, не понимая причин.

— Брат, я… я всегда считал, что ты невиновен! Какой к Ксашу Шайратт? Ты ненавидел темные гильдии! Ты никогда бы не призвал Белую пелену! — выкрикнул будущий боевой маг, теряя самообладание. Добавил уже тише, с горечью. — Никто меня и слушать не хотел. Без положения в обществе слова остаются пустым звуком.

«Бис, а я, когда вырасту, тоже буду сражаться с отступниками? Как ты и отец?»

— Тя..же..ло при..шлось?

Я с трудом отогнал непрошеное воспоминание. Нас с братом разделял один шаг. Нельзя позволить Яну отправиться на Сильверритский хребет, потому что его кровь опасно похожа на мою: она ключ, способный снять печать, наложенную алой ведьмой на Храм Предтеч.

— Месяц назад я с треском провалил экзамен на каменное звено. Мастера по очкам отдали победу сопернику. Ничего страшного, попытаюсь в следующем году, — отмахнулся Ян, робко, заискивающе улыбнулся. — Я не настолько талантлив, как ты, — он опустил взгляд. — Честно говоря, у меня вообще ничего не получается.

«Мне не нравятся драки. Я хочу стать художником...»

Что я делаю?! Что же я, Ксаш меня наконец забери, делаю?! Когда я разучился выбирать средства и цели?

— Почему? — я грубо схватил его за ворот. — Каких демонов ты учи..шься на бое..вого мага?!

«…художником, архитектором, творцом гильдии созидания».

— Боевому магу легче всего добиться разрешения Совета на посещение замка Дайо.

На лице брата я прочел испуг и… вину. И от неожиданности выпустил. Ян медленно расправил смятую рубашку.

— Когда Ней сказал, что вытащит тебя из тюрьмы, я думал, он просто обнадеживает меня.

— Ней?

— Уникальный человек, ты заметил?! — восхищение в голосе Яна раздражало. — Золотозвенник, а совсем не заносчивый, общается на равных даже с неудачниками вроде меня. Я отдал ему твои черновики. Он единственный поверил мне.

Брат, почему ты не смирился с моей смертью, как смирился с ней я?

«Ты вернешься, мальчик».

Пусть. Но забрать у меня еще и Дьянуса, я не позволю! Хватит другим расплачиваться за мои ошибки.

— Ты обманулся! — надеюсь, оскал вышел достаточно злым. — Твой стар..ший брат — самый настоящий убийца.

Он хотел возразить.

— Не перебивай! — резко оборвал я. — Ты хо..тел узнать, что про..изо..шло в тот день? Так вот, все это правда! Белая пе..лена, накры..вшая Углич, мо..их рук дело. И смерть Марико и Эльзы. Ты ведь пом..нишь Эльзу? Их тоже я убил. И тебя соби..рался!

Стараясь унять дрожь в пальцах, я выронил из правого рукава узкие остроконечные ножницы, стащенные сегодня в лавке портного. С отвращением пнул в сторону. Взглянул на побледневшего брата и вышел прочь, хлопнул дверью, отсекая робкое:

— Ирбис…

Только теперь, в пустынном коридоре, накатила слабость. Ноги подкашивались. Я привалился спиной к стене, обессиленный, сполз на паркет. Меня трясло вовсе не от холода, несмотря на то что от плохо заделанных щелей в окне ощутимо дуло.

В воцарившейся над городом зимней ночи вряд ли удалось бы хоть что-то различить. Но я знал, он ждет. Спрятавшись за непроницаемой пеленой разыгравшейся метели, терпеливо ждет возвращения боевого мага по имени Ирбис Айсмекер грозный и таинственный Небесный пик.
__________________________________________________________

[1] Последний приют (фр)

[2] Лабиринт — название второго Храма Предтеч.

[3] Согласно верованиям, распространенным в Энтор-Энеме, души людей после смерти попадают в Облачные сады.

— Холодно, — жалуется в пустоту Лайк.

— Кончай ныть и займись делом. Заодно и согреешься, — недовольно огрызается Эльза, с усилием натягивая веревку, чтобы прикрепить палатку к вбитому в снег колу. Рейк возится с другой стороны.

— Мы ведь недалеко сегодня прошли, Бис?

Марико задумчиво рассматривает качающиеся верхушки сосен — к закату подул слабый ветер. Маленькая, нахохлившаяся, прячущая озябшие пальцы в рукавах полушубка, девушка напоминает замерзшую птичку.

— Даже из леса не выбрались.

— Куда спешить? Дня за три дойдем до Перевала Духов, — отвечаю я, мысленно добавляя, что там и начнутся настоящие неприятности.

В сосняках, густо разросшихся у подножия Сильверритского хребта, нашими главными врагами были глубокий снег, холод да боящиеся нас мелкие хищники. Перевал считался незримой границей, за которой безумствовала проклятая магия Предтеч.

Возвращается Квит. Здоровяк, пыхтя и тяжело отдуваясь, тащит на плечах огромную вязанку хвороста, сваливает рядом с той, что принес в прошлый раз, недолго отдыхает и отправляется на третий заход. Ночь предстоит длинная и студеная, понадобится много дров, чтобы поддерживать огонь. Конечно, проще воспользоваться заклинанием или артефактами, но сейчас мы стараемся без нужды не колдовать, несмотря на солидный запас накопителей[1]: силы лучше поберечь до момента, когда они действительно понадобятся.

Пока мы занимаемся разбивкой лагеря, темнеет окончательно. От костра веет жаром. Согревшаяся Марико довольно жмурится и прижимается к Рейку, обнимающему ее одной рукой. Я мысленно отмечаю, что надо отдать галчонку запасной свитер: Галчонок всегда была мерзлячкой.

Квит заканчивает ужинать и лезет в палатку. Он дежурит вторым и собирается перехватить кусочек сна, прежде чем его выдернут из спального мешка. Некоторое время здоровяк ворочается внутри, потом затихает.

— Повезло с погодой, — замечает Эльза.

В карих глазах отражаются далекие звезды, леденеющие в ясном небе. Нам удалось поймать просвет между буранами, частыми в это время года в окрестностях Углича.

— Будто мы в удовольствие решили прогуляться по зимнему лесу.

— Увольте меня от подобных развлечений. Я предпочитаю кружку крепкого грога да сговорчивую служанку, — мечтательно тянет Лайк. Пристально смотрит на Марико и нарочно уточняет, заставляя щеки воспитанной в консервативной семье девушки залиться румянцем. — С большими сись..

Блондин, точно рыба, хлопает губами, убеждаясь, что не может произнести ни звука. Возмущенно оборачивается к Эльзе, та притворяется непричастной. Но все хорошо помнят, как колдунья еще в гостинице пообещала Лайку, что лишит его голоса, если тот снова начнет смущать Марико скабрезными речами.

— Эльза, прекрати, — прошу я.

Она вздыхает, щелкает пальцами.

— Своенравная ведь…

Девушка приподнимает бровь, заставляя Лайка снова онеметь. Ребячество, да еще напоказ! Для магии крови нужен телесный контакт, например, коварная алая прядка, что незаметной змейкой свернулась на плече Счастливчика.

Блондин задиристо вскакивает и… возвращается на место под насмешливым взглядом девушки. Из их редких магических поединков Эльза неизменно выходит победительницей.

Я хоть и пресекаю шутовство, невольно улыбаюсь. Мои товарищи могут вести себя по-детски, легкомысленно, спорить и устраивать перебранки сотню раз на дню, но когда нужно действовать, во всем Энтор-Энеме не отыскать иную, настолько слаженную команду. Мы понимаем друг друга с полуслова, нет, с одного взгляда.

— Бис, расскажи что-нибудь о Древних? — просит Эльза, игнорируя насупившегося блондина.

— Ладно, — соглашаюсь. Задумываюсь, перебирая в уме недавно прочитанные легенды. — Речь пойдет о Лабиринте. Однажды жил на свете юноша по имени Цсай. Был он хорошим человеком и храбрым воином, но робел, едва речь заходила о девушке…

Я вспоминаю историю о влюбленном юноше, который ради благосклонности прекрасной гордячки Нефрит вошел в Лабиринт, чтобы найти волшебный цветок, способный исполнить любое желание. Много опасностей преодолел герой: блуждал в темноте, сражался с подземными чудовищами, избегал коварных ловушек, — и, в конце концов, достиг цели. Возвращаясь домой, усталый Цсай прилег отдохнуть, и его сон был так глубок и холоден, что когда раскаявшаяся в своих опрометчивых словах Нефрит нашла юношу, то перепутала с мертвым. Девушка расплакалась, а затем увидела каменный цветок, который воин стискивал в руке, и отчаянно, всем сердцем взмолилась, чтобы друг ожил.

— Разбуженный звуком родного голоса, проснулся Цсай. Обрадовалась, вытерла слезы Нефрит. Тут же поклялись они в любви и вечной верности друг другу и вскоре сыграли шумную свадьбу.

— Красивая сказка, — Рейк смотрит в огонь. — Глупая, но красивая.

Мысли всех возвращаются к суровой реальности и цели нашего путешествия. Я непроизвольно тянусь почесать шрам под шапкой.

Настоящий Лабиринт хоть и выглядит безобидно, намного опаснее темных пещер, населенных кровожадными чудовищами. Одна из его ловушек сводила людей с ума, погружая их в пучины собственного сознания.

— Храм Предтеч, который мы ищем, интересно, на что он похож? — сонно бормочет Марико, пристраивая щеку на коленях брата.

— Дойдем — увидим, — Эльза безучастно пожимает плечами. — Надеюсь, Бис не ошибся и мы не зря натираем мозоли на пятках.

Меня не обманывает ее показное равнодушие. Алую ведьму, как и каждого сидящего у этого костра, съедает любопытство, желание хоть кончиком пальца прикоснуться к наследию древних колдунов.

— Дойдем ли? — Рейк ласково гладит задремавшую сестру по плечу. — На склонах Небесного пика сгинуло немало опытных магов.

Он по-прежнему не одобряет идею сунуться в исковерканные колдовством горы. Своевременные предостережения брата Марико не раз уберегали нас от беды, но я также понимаю, что иногда приходится рисковать. Поэтому и отрядом командую я, а не Рейк.

— Если станет слишком опасно, мы отступим.

Колдун притворяется успокоенным, хотя я не вру: даже Храм Предтеч не заслуживает того, чтобы бездумно лезть в Бездну. Другое дело — если сначала к этому подготовиться. Используя связи Крида, мне удалось выбить у гильдии созидания несколько крайне полезных артефактов.

Вытаскиваю из поясной сумки возврат-камень[2], передаю Рейку.

— Держи. Так ты будешь меньше волноваться за Марико.

Он благодарно кивает, берет на руки сестру и скрывается в палатке. Лайк, по-прежнему лишенный голоса, уходит за ними.

Смотря друзьям вслед, я думаю, что, возможно, Рейк присоединился к отряду исключительно ради защиты Марико, по воле счастливого (во время объявления списков я считал наоборот) случая назначенной моей напарницей на выпускных испытаниях и продолжившей со мной работать после получения стального звена.

Мы с Эльзой остаемся наедине.

— Твоя вахта не скоро. Ложись спать, — предлагает ведьма. — Завтра нам всем понадобится много сил.

— Я еще посижу с тобой, если не возражаешь, — подбрасываю хворост в костер. Пламя разгорается ярче.

— Свеча между зеркал, — после долгого молчания замечает Эльза.

— Что?

— Мне просто вспомнилась гравюра, высеченная на вратах Лабиринта, — поясняет алая ведьма. — Сами по себе зеркала пусты, и нужна свеча — первоисточник, который их оживит, наполнит смыслом.

— А я, читая доклады, всегда полагал эту картинку символом торжества светоча человеческого разума над иллюзиями и заблуждениями.

— Может и так, — легко соглашается алая ведьма, хитро прищуривается и резко меняет тему. — Не ожидала, что суровый боевой маг Ирбис Айсмекер читает романтические истории.

— Хотел всех подбодрить, — я оглядываюсь на палатку. — Учитывая предстоящий путь, вряд ли умно лишний раз напоминать о Мертвых землях и проклятиях Предтеч. Рейк нервничает, да и Лайк тоже.

— А ты? — девушка пристально смотрит на меня.

— Помнишь, как в начале года из-за ошибки координатора мы остались вдвоем против десятка колдунов Карольского Союза? — она кивает, и я продолжаю. — Работа боевого мага невозможна без риска.

— Особенно если за этот риск полагается королевская награда, — хмыкает ведьма.

Отворачивается, смотрит в костер, о чем-то задумавшись. Огненные всполохи пляшут в ее зрачках безумными саламандрами, и в какое-то мгновение кажется, что для Эльзы не существует ничего, кроме гипнотизирующего танца пламени. Поэтому я удивляюсь, когда девушка внезапно протягивает руку, сжимая теплыми пальцами мою ладонь.

— Бис, не получится ли так, что мы ищем каменный цветок?

***

Я замер на краю обрыва, смотря на лежащий внизу город. Трагедия восьмилетней давности разделила Углич на две части — светлую, навсегда застывшую во льду, и темную, вынужденную жить дальше с воспоминаниями о случившемся.

Солнце скатывалось за хребет, и весь мир казался пейзажем в пастельных тонах. Вечер отличался тишиной и спокойствием. От вчерашней метели не осталось и следа. Морозный воздух был свеж и прозрачен.

Кажется, кто-то однажды сказал, что счастье похоже на воздух: не замечаешь его, пока не исчезнет. Может, он и прав. В горах чем выше подымаешься, тем сложнее становится дышать. Но понимаешь это не сразу.

За спиной приглушенно ворчал лес. Внимательный наблюдатель мог бы найти среди разряженных в снежные шубы елей на опушке несколько мертвых остовов с обугленными ветвями. На поляне-проплешине нахохлилась покосившаяся от времени, но все еще крепкая избушка. В окнах отсвечивали отблески растопленного очага: близнецы готовили похлебку.

— Как ты? Держишься?

Скрип снега предупредил меня о приближении Нейгирде за несколько секунд до вопроса.

— Не беспо..кой..ся, — недружелюбно отозвался я.

Мышцы с непривычки ныли. Заключение в Дайо не лучшим образом сказалось на моей физической форме, и даже целебная магия Алисии не смогла за неделю превратить «доходягу» в «бегового скакуна». Но боль уставшего тела частично заглушала боль оживающего прошлого.

Восемь лет назад мой отряд тоже проходил здесь. Помнится, Эльза невзначай обмолвилась, что, в сущности, человеку надо совсем немного — крохотный дом, в котором горит очаг и кто-то важный ждет тебя. А на шутливое предложение Лайка поселиться здесь, легкомысленно рассмеялась и заявила, что еще не готова стать затворницей.

На мгновение мне почудилось, будто именно алая ведьма сидит сейчас у разожженного огня и стряпает ужин. Дверь вот-вот распахнется, и девушка позовет меня в дом, где за накрытым столом смеются Рейк и Марико, Квит и Лайк.

— Ней, Бис, еда готова! Идите скорее, пока не остыло! — с крыльца махала нам растрепанная Алисия.

На город, лежащий ниже по склону, упала тень от Небесного пика, заботливо укутав сумеречным покрывалом. Загорающиеся огоньки фонарей напоминали россыпь драгоценных камней на черном бархате. Тьма спрятала ледяные кварталы, и вторая часть Углича до утра перестала существовать.

— Бис, не спи!

Я отвернулся и побрел за Нейгирде в дом.

Пока мы ужинали, ночь доползла и до нас. Сгустившийся мрак, жарко натопленная комната после выстуженного леса, сытная похлебка, осевшая приятной тяжестью в животе, — меня начало клонить в сон.

— Бис, расскажи о службе на Границе. В Мертвых землях ведь постоянно происходит что-то интересное, — выдернул из дремы голос Алисии. — А то Ней почему-то вечно отмалчивается.

— Давайте я расскажу, — вклинился Джок, воспользовавшись моей растерянностью.

— Балаболка ты! Опять наврешь с три короба! — отмахнулась ведьмочка, выразительно поглядывая на ошейник. — Бис, а за что...

— Пускай сочиняет, — благодушно поддержал близнеца Нейгирде, спасая меня. — Лиса, не следует быть такой назойливой. Бис явно несклонен тешить твое любопытство.

Девушка насупилась. Наигранно-обиженное выражение на лице, принадлежащем Эльзе, смотрелось неправильно, и я в который раз напомнил себе, что передо мной младшая сестра, а не старшая.

Джок вышел в центр комнаты.

— Специально для вас, милая леди, — продекламировал маг, подражая шпрехшталмейстеру. — Крайне занимательная и абсолютно правдивая история, дошедшая до нас со времен Предтеч!

Шутник театрально поклонился колдунье. Алисия вспыхнула, но мстить насмешнику в присутствие Нейгирде не рискнула.

— Паяц! Ему бы в цирке работать, такой талант пропадает! — с благодушной усмешкой заметил Эдмон. Джеймс укоризненно покачал головой, но осаживать брата не стал.

— Речь моя пойдет о… демонах.

— Демонов не существует! — возразила девушка, бескомпромиссно скрещивая руки на груди. — Ты обещал не лгать!

— Вы ошибаетесь, леди, — проказливо подмигнул Джок. — До Сонных веков могущественнейшие из магов умели призывать себе на службу обитателей Бездны. Демоны, как вам известно, сущности жестокие и коварные, но колдун, способный подчинить их, обретал воистину невообразимую силу. Ибо демоны, поведаю вам по секрету, могут исполнить любое желание… за соответствующую плату, конечно.

Рассказчик сделал паузу, подчеркивая значимость слов, продолжил.

— В незапамятные времена жил в прибрежном городке Дреам молодой волшебник, и звали его Гитеас.

— Гитеас Дреамский? Король, начавший Войну Магов? — заинтересованно уточнил Эдмон.

— Тогда он еще был простым юношей из незнатной семьи, — Джоку явно польстило всеобщее внимание. — Одаренным и весьма тщеславным юношей, надо отметить. Гитеас призвал демона и заключил с ним сделку.

Дальнейшее повествование разочаровало меня. История обернулась тривиальной героической сагой: колдун, воспользовавшись силой творения Ксаша, победил всех врагов и спас королевство, получив руку прекрасной принцессы и трон в придачу. Под конец прохвост ловко обвел вокруг пальца и самого демона, избежав платы за договор.

— Сказочник! — презрительно фыркнула Алисия.

— Чуть-чуть, — улыбнулся Джок, садясь на место. — Маг Гитеас Дреамский существовал и на самом деле был повелителем демонов. В хрониках даже упоминается имя одной из служивших ему потусторонних тварей — Лигне де Латабатиер.

Я непроизвольно вздрогнул, но, кажется, этого никто не заметил.

__________________________________________________

[1] Артефакт, используемый волшебниками для хранения магической энергии.

[2] Артефакт однократно телепортирует владельца на небольшое (до десяти километров) расстояние, после чего разрушается. Полезная вещь как для боевых магов, так и для охотников и скалолазов, хотя последними практически не используется ввиду редкости, обусловленной уникальностью составляющих компонентов (важнейшим из которых является кристалл памяти) и сложностью изготовления. Чаще всего применяется для экстренного возвращения домой или в гильдию, за что и получил свое название.

Кристаллы памяти, входящие во все артефакты-телепорты, предназначаются для хранения данных о параметрах конкретной местности, поэтому отличительной особенностью телепортации является невозможность перемещения наугад, по случайным координатам.

От сокрушительного удара наколдованный в последний момент воздушный щит вибрирует, отдача отзывается болью в руках. Я стискиваю зубы, удерживая заклинание и про себя костеря неуклюжую Марико, умудрившуюся так не вовремя подвернуть ногу.

— Вставай! Быстро! — вслух шиплю барахтающейся в сугробе за спиной девушке.

Первая неудача, к сожалению, не убедила снежного тролля отвязаться от нас. Ледяной трехметровый гигант обрушивает на щит целый шквал убийственных ударов, грозясь расколоть невидимую оболочку и добраться до скрывающихся за ней людей.

— Trai tre!

Из-за спины Лайк посылает копье-молнию. Пролетая сквозь созданный мной барьер, заклинание теряет значительную часть мощи и лишь слегка опаляет толстую шкуру.

Гигант взбешенно ревет. Близоруко прищуренные глаза на тупом лице наливаются кровью. На щит приходится очередной удар, едва не продавливая его. Я торопливо укрепляю чары. Тролли обладают хорошей устойчивостью к атакующей магии, именно потому мы, наткнувшись на дитя гор, поначалу попытались убежать, надеясь, что напоминающая огромного орангутанга зверюга, потеряв нас из виду, попросту отстанет.

— Чем вы там заняты?!

Ситуация хуже патовой. Использованное защитное заклинание не оставляет мне возможности перейти в контратаку, но если его убрать, огромные кулаки твари мгновенно превратят нас с Марико в лепешку. Не облегчает ситуацию и то, что мой магический резерв все-таки ограничен, а тролли отличаются феноменальной выносливостью. Зверюга будет без устали долбить хоть до вечера.

Еще и место попалось крайне неудачное — извилистая горная дорога, в пять шагов шириной. Слева — крутой склон, справа — обрыв глубиной метров двести. Была бы тропа уже, и тварь попросту не прошла бы. На широком плато отряд смог бы рассредоточиться, окружив врага.

— Сейчас! — командует Эльза.

— Trai tre! — повторяет попытку Лайк.

Над головой проносится очередное бесполезное копье, на этот раз из снега. Ударяет в волосатую грудь гиганта. Во все стороны брызжут белые комья. Тролль отшатывается назад, потом, сохраняя равновесие, качается вперед, неуклюже опираясь на длинные «обезьяньи» руки. Рейк ловко пробегает по нависшему над тропой козырьку, прыгает на спину твари и вгоняет в загривок клинок. От громогласного рева, кажется, обрушатся горы. Тролль слепо взмахивает лапами, сметая оседлавшую его человеческую фигурку. Шатаясь, кружится на месте, тщась вырвать застрявшую в спине стальную занозу.

— Бис, в сторону! — предупреждает Марико.

Я мгновенно гашу щит, перекатываюсь вбок.

— Reavermeil!

Следующее заклинание принадлежит уже Эльзе. Огромный снежок отшвыривает тролля к обрыву. Несколько секунд тварь балансирует на краю, но потом-таки срывается вниз.

Я облегченно выдыхаю. Оборачиваюсь.

— Как Рейк?

— В порядке, — маг, поддерживаемый сестрой, уже на ногах, хоть и кривится, ощупывая бок. — Дайте мне минут пять-десять передохнуть, и пойдем дальше.

— Передохнуть, — бормочет под нос Лайк.

Эльза мягко отталкивает Марико, занимается осмотром. Руки девушки окутывает розовая дымка. Значит, не все так радужно, как хочет представить боевой маг. Исцеляющие чары потребует времени, я объявляю вынужденный привал.

— Что с троллем? — морщась от прикосновений целительницы, интересуется Рейк.

Марико осторожно приближается к обрыву, собираясь проверить, но обиженный рев из ущелья служит лучшим ответом.

— Меч жалко. Хороший клинок был, — качает головой Рейк. — И пояс сорвал, зараза! Со всеми артефактами!

— Какого Ксаша ты вообще рисковал?! — напускаюсь я на него. От Лайка еще можно ожидать подобной глупости, но не от обычно рассудительного брата Марико. — Обрушили бы под ним уступ, и все!

— Структура породы здесь неустойчива, — вклинивается Эльза. — Я побоялась отправить в полет и тебя.

Я обреченно машу рукой, понимая, что спорить бесполезно. Благополучно закончилось, и Ксаш с ними!

Тролль беснуется внизу. Лайк опасно встает на самом краю, уперев руки в боки, покачивается с носков на пятки и обратно.

— Повстречать тролля на узкой дорожке…везет же нам! Как блуднице, предложившей свои услуги саарскому рыцарю[1].

— Знаешь, бывает и хуже, — «радует» его Эльза. Целительница ненадолго отвлекается от дела и веско добавляет. — Мы вполне могли наткнуться на умертвие.

***

Нейгирде врезался в меня, сбивая с ног. Секундой позже воздух над нашими головами затрещал от электрического разряда. Мы поспешно раскатились в стороны, прячась за камнями.

— Бис, хватит ловить ворон!

— При…нял.

Я опасливо выглянул, выругался. Умертвие скользило по направлению к нашему ненадежному убежищу, по какой-то прихоти избрав главной целью нас с золотозвенником.

— Revevermeil!

Десяток фантомов, созданных Алисией, окружил духа, отвлекая. Я мысленно влепил девушке двойку по твареведению. Эльза никогда бы не допустила подобной ошибки!

Умертвия рождались из останков могущественных темных колдунов. Кончина, особенно насильственная, портила характер, и не упокоенная вовремя душа продолжала вредить людям, не желая по-хорошему отправляться в Облачные сады. По-плохому тоже не всегда получалось: колдовские способности духа, сбросившего бренную оболочку, не только не пропадали, а иногда даже преумножались. Умертвия жили за счет магии, ей питались и ей же убивали.

Фантомы Алисии лопнули, как мыльные пузыри. Следующая молния насытившегося духа расколола пополам камень, за которым я скрывался. Я торопливо сменил убежище, перебравшись к Нейгирде.

— Никакой чистой силы! Прекращайте кормить тварь! — сердито приказал золотозвенник. Очередная молния, выбившая каменную крошку, заставила его пригнуться ниже.

— Я от..влеку, а ты дей..ствуй, — предложил я.

— Наоборот интереснее.

Маг бесстрашно выпрямился во весь рост, ловя новое заклинание врага в раскрытые ладони. Я изумленно хмыкнул. Не ожидал, что Нейгирде решится применить поглощающий щит.

Духа не обескуражила неудача, только обозлила. Следующая атака хоть и не сломала защиту золотозвенника, вынудила его попятиться на пару шагов. Нужно пользоваться моментом, пока внимание умертвия сосредоточилось на дерзком волшебнике, посмевшем бросить ему вызов. Я выкатился из-за булыжника, побежал вперед и в сторону, обходя врага по широкой дуге.

Маневр, к сожалению, не остался незамеченным. Тварь сменила репертуар, доказывая, что отлично владеет любой стихийной магией. Я едва-едва успел отклонить рой острых сосулек, грозивших пронзить меня насквозь. В Джеймса, подкрадывающегося с противоположной стороны, полетел огненный шар. Нейгирде с трудом развеял очередную молнию.

— Ustice! 

Эдмон хотел замедлить шуструю бестию, но чары срикошетили и… ударили прямо в меня!

— Ксаш! — не удержался я от ругательства, ныряя лицом в снег. Правую ногу парализовало до колена.

— Бис, берегись! — испуганно крикнула Алисия.

Я резко перевернулся на спину, протер запорошенные снегом глаза. Окаменел, даже не пытаясь отползти от нависшей надо мной фигуры — развевающийся без ветра рваный балахон напоминал черную медузу. Из-под низко надвинутого капюшона ухмылялась тьма. Из широкого рукава показалась бледная иссушенная длань. Прикосновение умертвия губительно: оно забирает волю, а затем и саму жизнь.

— Con naisan! Prai dence! 

Ледяные копья одновременно атаковавших близнецов прошили духа насквозь, не нанеся никакого вреда. Ответная воздушная волна сбила бросившихся на помощь магов с ног.

Костяные пальцы сомкнулись на горле… на ошейнике Совета, скрытом под шарфом. Пронзительный визг твари оглушал. Кожу немилосердно пекло, но я снова обрел способность двигаться. Не медля, ударил кинжалом во тьму, скрывающуюся под капюшоном. Еще раз и еще…

Скомканный темный плащ рассыпался мелкой трухой, обнажив выбеленный череп с длинной кривой трещиной от кинжала. Обычная закаленная сталь порой более эффективна, чем самые заковыристые заклятия. Я ошеломленно смотрел на останки умертвия, еще не осознав, что бой окончен и мы победили.

— Не шевелись!

Подбежавшая первой Алисия ловко размотала шарф, чуткие пальцы оттянули ошейник, осторожно исследовали ожог на шее.

— Оригинальная у тебя тактика, — хмыкнул Нейгирде.

Опытный маг едва заметно выдохнул. Похоже, золотозвенник перепугался не меньше, чем я.

— Оригинальная. Но, как ни удивительно, результативная.

— Бис, извини, — Эдмон замялся.

— Брось, — отмахнулся я от ненужных оправданий. — В бою вся..кое случает..ся.

Мной владело странное чувство. Последние дни я ощущал себя мертвецом, которого выдернули из могилы и по нелепой прихоти воротили в мир живых. Этакий беспокойник, бродящий по окрестностям, упрямо цепляющийся за свое никчемное существование, забывший, что усопшим положено тихо-мирно лежать в склепе.

Но минуту назад, когда настоящая смерть приветливо улыбнулась мне из-под черного капюшона, я внезапно вспомнил, что еще жив. Более того я не хочу умирать, по крайней мере, так бестолково.

Небесный пик терялся в облаках. Неприступная вершина, погубившая немало судеб. Слышишь меня, сволочь?! Я дошел один раз, сумею и снова!

___________________________________________________

[1] В Сааре очень строгие законы касательно женщин и женской чести. В частности, занятие проституцией там приравнивается к тягчайшему преступлению и карается смертной казнью. Что, по слухам, не мешает некоторым жителям этой страны бурно развлекаться в кварталах красных фонарей за пределами Саары.

Я глубоко вгоняю клин в трещину, убеждаюсь в его надежности и только затем решаюсь перестегнуть страховку. Стискиваю зубы и подтягиваюсь немного вверх. Липкий пот разъедает глаза, руки начинают ныть от усталости. Ксаш! Когда же кончится этот треклятый подъем!

Проплутав по перевалам и горным дорогам шесть дней, отряд вышел непосредственно к Небесному пику, где нас ждало очередное препятствие — отвесный двадцатиметровый склон, который предстояло преодолевать без помощи заклинаний. Аномальная зона блокировала магию. Отдельные артефакты, впрочем, действовали, но пользы от них в данном случае было маловато. Пришлось нам с Лайком вспоминать навыки скалолазания.

Я ищу взглядом очередную трещину, но выше склон скользкий и гладкий, словно стекло — метра за три до уступа оледенелый камень резко переходит в чистый лед. Извернувшись, снимаю с пояса огневик, жду, пока клинок раскалится на свету, и прикладываю к стене, выплавляя выступ. Лед вскипает, взрывается облаком пара. Брови опаляет жаром.

— Бис, ты в порядке? — доносится до меня снизу оклик Марико. Галчонок вместе с остальными сейчас с замершим сердцем наблюдают за нашим с Лайком восхождением.

— Да, — отзываюсь, успокаивая. Вырезаю вторую выемку.

Прячу огневик обратно в специальную сумку на бедре, выжидаю пару минут, пока искусственные ступеньки заледенеют, и поднимаюсь еще сантиметров на тридцать вверх.

— Что это за порождения Ксаша?

Напряженный шепот Лайка не внушает оптимизма. По склону горы к нам стремительно мчится ветряная воронка. Видимой она стала лишь потому, что случайно угодила в сугроб, завьюжив снег. Присмотревшись, я обнаруживаю еще три и тоже поминаю Владыку Бездны.

Вряд ли нам повезет и агрессивные чары рассеются при попадании в аномальную зону: похоже, та препятствует созданию новых заклинаний, не влияя на уже действующие, иначе не функционировали бы все артефакты.

Ситуация складывается дрянная. Если ребята внизу могут отыскать надежное укрытие, то мне и Лайку прятаться на ровной, отполированной поверхности негде.

Одна из воронок проносится мимо чахлого скрюченного деревца, чудом цепляющегося корнями за склон, разнося его в мелкие щепки.

— Спускаемся! Быстро!

Напарник крепит блок и отвязывает страховочные ремни. Я собираюсь последовать его примеру — учитывая скорость воронок, они достигнут нас самое большее через минуту — и неприятно удивляюсь, что не могу оторвать руки от склона. За несколько секунд, на которые мы отвлеклись, коварный лед до краев заполнил выплавленные выемки, поглотив и мои пальцы. Пробую выдернуть руки из перчаток, осознаю, что влип крепко. Точь-в-точь муха, угодившая в паутину. Поднапрягшись, я даже вижу спутанную зеленовато-желтую сеть приклеившегося к скале заклинания-ловушки.

— Бис, что-то случилось?

Блондин готов к спуску и недоумевает, почему я мешкаю. Ребята внизу тоже суетятся, догадавшись о надвигающихся неприятностях.

— Пошел! Я за тобой!

Лед не удовольствуется пальцами и целеустремленно ползет вверх по рукам, захватывая запястья. Сосредотачиваюсь, пытаясь взять под контроль поймавшее меня заклинание. Чуждое плетение имеет нарочито сложную структуру и кажется противным на ощупь. Но я смогу его распутать, весь вопрос заключается во времени.

— Ксаш! — Лайк емко и точно характеризует сложившуюся ситуацию. Друг не послушался приказа и поднялся ко мне.

— Не трогай лёд!

Ножны на поясе пустеют. Блондин забирает огневик и по рукоятку вгоняет кинжал в стену, топя ее. Хорошая мысль, но бесполезная: боясь обжечь меня, Лайк бьет чересчур далеко.

Натужное жужжание, едва слышимое поначалу, становится громче, перерастает в режущий уши визг. Мне почти удалось разобраться в схеме заклинания, пять минут, и я вырвусь на свободу, но этих минут у меня нет. Поднимаю взгляд, с отрешенным спокойствием, даже недоверием смотря на приближающуюся смерть.

Снежный вихрь взрывается изнутри, обдавая лицо острой ледяной крошкой. В следующую секунду Лайк сдирает с пояса кошель с антимагами и весь запихивает в еще дымящуюся дыру. Скала содрогается, выплевывает мои руки. Повиснув на страховочных ремнях, я вижу, как бьется в агонии, сгорая, сеть заклинания-ловушки.

— Вниз! — напоминает напарник.

Ребятам удалось уничтожить один вихрь. Но на подходе остальные.

Веревки Лайк, не мудрствуя, срезает огневиком. Быстрый спуск под конец превращается в свободное падение. Не удержавшись на ногах, валимся в сугроб. Сверху дуплетом взрываются вихри.

— Попала! — радостно кричит Марико.

Она, Эльза и Рейк азартно смотрят на последнее приближающееся заклинание. Алая ведьма подкидывает и ловит антимаг — точь-в-точь хулиганка, собирающаяся запустить камнем в соседское окно. Квит сидит на снегу, упершись ладонями перед собой, и тяжело дышит. С носа капает кровь. Неужели его зацепило? Вряд ли сильно, иначе бы наша целительница не развлекалась.

Эльза резко, картинно выбрасывает вперед руку. Бухает. Алая ведьма довольно улыбается, оборачивается ко мне.

— Цел, — отвечаю я на невысказанный вопрос.

Неуверенно встаю. Запоздало лихорадит при мысли, насколько близко я сегодня подошел к краю.

Рядом кряхтя и ворча, поднимается Лайк. Вот уж действительно счастливчик! «Ловчая сеть» не шаровые молнии и снежные вихри, что и так готовы взорваться в любой момент, а оттого с легкостью уничтожаются антимагами. Это пассивное заклинание. Чтобы развеять ее, требуется попасть точно в ключевой узел, расположение которого Лайк не мог знать.

— Как ты догадался, куда бить? — интересуюсь я.

— Это не я, — открещивается блондин. — Квит показал мне. Я видел то же, что и ты.

Телепатия?! Телепаты сейчас встречаются не чаще, чем зрящие — мир магии многое утратил в Сонные века. Я поворачиваюсь к здоровяку за разъяснениями. Волшебник виновато улыбается, гундосит, зажимая нос.

— Очень слабый. Ты так ярко представлял схему плетения, что я сумел подхватить образ и передать Лайку.

Догадываюсь, почему молчун Квит не хотел раскрывать свой дар. Люди инстинктивно бояться тех, кто умеет читать мысли. Кому приятно знать, что вблизи находится некто, способный без позволения и даже ведома покопаться в твоей голове? Зато теперь мне понятны причины нарочитой нелюдимости здоровяка. Похоже, однажды ему не посчастливилось поделиться секретом не с тем человеком.

Колдун с опаской косится на нас, заранее ожидая отторжения. Я плюхаюсь рядом с другом, ободряюще треплю его по спине.

— Зрящий, алая ведьма! Телепат! Та еще компания собралась! Пора организовывать шоу уникумов и брать деньги за вход. Обогатимся!

Лайк нервно смеется. Эльза отвешивает мне шутливый подзатыльник, потом резко, молча, обнимает. Марико повисает на блондине.

— Знаешь, как мы перепугались за вас?! — упрекает меня алая ведьма, отстраняясь и отворачиваясь, словно и не было минутного порыва.

— Извини. В следующий раз я буду внимательнее.

Отряд медленно приходит в себя после пережитой опасности. Мы удачно выбрались из очередной ловушки. Но сколько их еще встретится, прежде чем мы достигнем цели?! Несмотря на весь пройденный путь, Небесный пик все так же возвышается среди Сильверритского хребта неприступной твердыней, словно потешаясь над дерзкими смертными, осмелившимися бросить ему вызов.

Я уныло — опять все сначала! — изучаю ожидающий меня подъем. Серебрится покрытый изморозью камень. Тускло блестит теперь безопасный лед. Обугленные обрывки страховочных веревок слабо покачиваются на ветру.

Откидываюсь назад, ложась на снег. Ну уж дудки! Ближайшие пару часов я никуда точно не полезу.

***

Пурга накрыла вдруг и резко. Недавно нам улыбалось холодное зимнее солнце, а спустя полчаса небо заволокло низкими серыми тучами. Начался снегопад: мелкое «конфетти» быстро сменилось тяжелыми лохматыми хлопьями. Подул встречный ветер. Видимость резко снизилась до пары десятков шагов. Сильверритский хребет по-прежнему не желал расставаться со своими тайнами.

Стихия разыгралась не на шутку. Злобно, угрожающе завывала вьюга, и в ее протяжных стонах чудились жалобы сгинувших в кавернах неудачников. Ветер подхватывал снег и горстями бросал в лицо, слепя глаза. Я, с трудом переставляя налившиеся свинцом ноги, стиснул зубы и ступал по следам золотозвенника. Маг, увязая по колено в сугробах, упрямо тянул отряд вперед.

— Ней, надо сделать привал! Джеймсу плохо, — Алисию было едва слышно за ревом бурана.

Я оглянулся. Побледневший колдун почти повис на брате, неуклюже отведя руку в сторону. Похоже, полученная в утренней стычке с ледянником рана снова открылась.

Нейгирде досадливо поджал губы и кивнул, раскрывая над нашими головами зонт. Крупные пушистые хлопья мгновенно облепили полупрозрачный купол, погребая нас в сугробе.

В снежной берлоге было неожиданно уютно. С другой стороны, везде покажется уютно по сравнению со свистопляской, творящейся снаружи.

От разгоревшейся печки веяло приятным жаром. Рассевшийся вокруг отряд с наслаждением внимал идущему от нее теплу, отогреваясь. Я внезапно понял, что больше не чувствую себя чужаком. За прошедшие дни мы не раз поддерживали друг друга и прикрывали спины, вместе сражались против древних чудовищ и вместе преодолевали сложные переходы. Поход превратил нас если не в друзей, то в товарищей.

— Лиса, как у вас дела?

Девушка, колдующая над раненым, покачала головой. Неплохая целительница, по способностям она сильно уступала старшей сестре.

— Ясно.

— Ней, я могу идти дальше!

Догадываясь, какое решение примет командир, Джеймс, морщась, отстранил целительницу и приподнялся на локте. Девушка сердито толкнула его ладонью в грудь, укладывая обратно.

— Не глупи, — приказал Нейгирде, передавая второму близнецу один из двух возврат-камней. — Джок, доверяю брата тебе.

Колдуну не пришлось по вкусу распоряжение золотозвенника, но он неохотно кивнул, соглашаясь. О силе отряда боевых магов можно, в частности, судить по уровню дисциплины. Спесивые новички не желают слушаться и творят, кто во что горазд, мешая, а иногда и раня друг друга. Опытный отряд подобен хорошему оркестру, где каждый четко знает свою партию в общей мелодии. Алисия и Эдмон, Джеймс и Джок с начала похода беспрекословно подчинялись приказам Нейгирде.

— Выздоравливай, — золотозвенник ободряюще похлопал раненого по здоровому плечу. Обменялся рукопожатием со вторым близнецом. — Я на тебя рассчитываю. Уж доставь к лекарям.

— Давай я тогда хотя бы телепортируюсь сам, — заикнулся Джеймс. — Незачем ослаблять отряд еще на одного мага.

— Нет уж. Меньше всего по возвращению мне хочется найти твое бездыханное тело, не доползшее пару метров до больнички, — Джок шутливо щелкнул брата по лбу. — У меня появился законный повод наябедничать матушке, а то вечно одному мне влетало за отсутствие благоразумия, — маг обернулся, пряча разочарование за кривой улыбкой. — Удачного пути, салаги! Не смейте возвращаться без сувенира!

Колдун взял брата за руку, активировал артефакт.

— Обидно, — Алисия угрюмо смотрела на пустое место, где мгновение назад сидели близнецы. — Столько пройти и отступить перед самой вершиной!

— Взгляни на ситуацию с другой стороны, — ободрил девушку Эдмон. — Ребята через несколько часов будут дома. Я бы не тоже отказался от кресла у растопленного камина и кружки обжигающего глинтвейна. Пока мы в проклятых горах не нашли ничего, кроме лютого холода, чудовищ и взбесившейся магии!

Девушка тяжело вздохнула.

Все понимали, что после короткого отдыха отряд двинется дальше, даже если метель не закончится. И впереди нас ждут крутые подъемы, коварные ловушки и упомянутые Эдмоном твари. Раненный Джеймс превратился в обузу. Но бросать его золотозвенник тоже не собирался, предпочитая перестраховаться. Нейгирде раздражал меня, но я не мог не признать, что он хороший командир. И отличный боевой маг.

— Ней, за..чем тебе сила Древ..них? — я рискнул задать давно терзавший меня вопрос. У колдуна было все: семья, положение в обществе, преданные друзья, влюбленная в него девушка.

— Ты же понимаешь, насколько важен Храм. Важен для нашей страны, всех волшебников вообще.

— Скажи, ты смо..жешь при..менить Белую пелену?

Нейгирде заметно растерялся.

— Если тебе прика..жут, — надавил я, — ты смо..жешь уничтожить десят..ки, а то и сот..ни тысяч ни в чем неповинных людей?

— Что это значит, Бис? — вступилась Алисия.

На лице девушки я отчетливо читал недоумение. Я в который раз пожалел, что она не Эльза. Алая ведьма бы прислушалась.

— Правильно ли, — я по-прежнему обращался к одному Нейгирде, — по..зволить вол..шебникам вновь овладеть разруши..тельной силой Предтеч? Возможно, забытой магии лучше оста..ваться забытой?

— Бис, неужели ты… хочешь отступить? — ошеломленно спросила Алисия. — После всех трудностей, которые нам удалось преодолеть, ты хочешь взять и отступить? Не узнав, что скрывает Небесный пик? Не выяснив, почему уничтожили Углич? Была уби… — остаток фразы девушка закончила неслышимым шепотом, благодарно кивнула, когда рука золотозвенника легла на ее плечо, обнимая.

— Похоже, следовало отправить обратно Биса, а не Джока, — небрежно заметил Эдмон.

Взгляд темноволосого мага не соответствовал словам и насмешливому тону — задумчивый и внимательный, даже подозрительный.

— Мы посто..янно сражаемся. С порож..дениями Мертвых земель, отсту..пниками из темных гильдий, магами со..седних королевств. Сила, скры..тая в Храмах, в конечном итоге тоже будет исполь..зована для убийства.

— Ты сегодня необычайно болтлив, — недовольно заметил золотозвенник. В голосе колдуна мне послышалась угроза.

— Забу..дь, — безнадежно махнул я рукой. — На..верно, я устал.

Нейгирде не понимал. Никто из них не понимал.

Люди всегда стремятся вперед, к поставленной цели, легкомысленно забывая о последствиях. Белая пелена — разрушительное заклинание времен Предтеч, которое мудрый Совет сделает средством устрашения в своих руках. Два-три оледеневших города, и даже закостенелые упрямцы подчинятся единственному королевству, где власть принадлежит магам.

Только… я видел, во что превратился Углич.

Жизнь — забавная штука. Если подумать, меня заключили в Дайо не за применение Белой пелены, а за то, что я отказался использовать ее снова.

— Он из Шайратт, — поясняет Марико обнаруженную мной по возвращению в лагерь неожиданную экспозицию, с гадливостью смотрит на Лайка. — Шпион темной гильдии.

Лицо Счастливчика серое, словно застиранная простыня. На лбу, несмотря на мороз, выступают крупные капли пота. Голубые глаза расширены от страха.
— Враньё, — хрипло возражает маг, стараясь не дергаться и не провоцировать Рейка, чей кинжал уже слегка надрезал кожу на его горле. 
— Марико, — я растерянно запинаюсь. С сомнением смотрю на юную волшебницу. — Ты понимаешь, насколько это серьезное обвинение? 
— У меня есть доказательства, командир, — холодно отзывается раздраженная недоверчивостью девушка, подходя ближе и протягивая мне медальон. — Зачем честному боевому магу подобная вещица?
Я внимательно изучаю наполовину стертую, но вполне узнаваемую чеканку — женщину с шестью руками и крысиным лицом, всматриваюсь в структуру чар. У меня в руках обыкновенный разовый телепортатор, вроде тех двух, что Криду удалось выбить у главы гильдии созидания для экспедиции на Небесный пик. Но в отличие от возврат-камней, обладающих вариативной координатной памятью, медальон с момента создания жестко привязан к конкретному маяку. Похожими украшениями и впрямь часто балуются отступники из темных гильдий. 
Демонстрирую вещицу Квиту — волшебник кивает.
— Я заметила, как он несколько раз с кем-то общался, пока считал, что мы его не видим. Подслушала, — Марико прищуривается. — Занятный оказался разговор. Он собирался украсть у Эльзы последний возврат-камень и бросить нас на вершине.
— Ксаш бы побрал твое любопытство! — пленник мрачно косится в сторону девушки. 
Рейк недвусмысленно намекает, что отступнику лучше помолчать. Я, оценивая, смотрю на человека, которого считал надежным напарником и другом. Блондин, конечно, наглый и временами довольно неприятный тип, но я никогда не думал, что он способен связаться с темной гильдией. Ошибиться было обидно.
— Бис, посмотри на это! 
Эльза вытряхивает вещмешок Лайка, обнаруживает пару занятных «сувениров» и в придачу две половинки управляющего стержня от стационарного портала. Беру обломки артефакта: безнадежно испорчен. Починить вряд ли получится, даже с моими способностями, а значит, оставшийся у алой ведьмы возврат-камень — единственный шанс быстро попасть в город в критическом случае. Да еще медальон Шайратт, который после секундного размышления брезгливо вешаю на шею. Надеюсь, мы не вляпаемся в ситуацию, когда свалиться на голову темной гильдии покажется предпочтительнее очередной западни Небесного пика, но на сто процентов исключать вероятность нельзя. Закон вселенской подлости никто не отменял. 
Самое паскудное — решить, что делать с Лайком. Я не собираюсь спрашивать, почему блондин подался к темным? Поиск причин не способен изменить факты, он лишь бесплодная попытка отыскать оправдание предательству. Счастливчик, мне жаль, но ты неправильно выбрал сторону, за которую сражаешься. 
Отряд ждет. Я командир, мне и брать ответственность. Приказом Совета маги запрещенных гильдий заочно приговорены к ликвидации. В условиях боевой операции у меня есть все полномочия «разобраться» с проблемой, более того это мой долг — привести вердикт в исполнение.
Но ни я, ни, уверен, ребята не желают пачкать руки убийством бывшего товарища. Даже Рейк, чьи родители погибли в схватке с темным колдуном, вряд ли обрадуется такой возможности отомстить. Слишком многое нас шестерых связывает, слишком часто мы действовали сообща, доверяя напарнику больше, чем самим себе. 
Я не могу взять и забыть проведенное вместе время. И игнорировать угрозу для отряда, которой является Лайк, также нельзя. Сильверритский хребет и без того смертельно опасное место, чтобы тащить на загривке пороховую бочку с зажженным фитилем, готовую рвануть в любой момент.
Нелегкий выбор.
— Свяжите его. 
Достаю из сумки антимаги. Десяток рунных камней, созданных для уничтожения заклинаний, — вот и все, что осталось от сотенного запаса. К концу восьмого дня мы израсходовали большую часть взятого с собой снаряжения. Да и готовились-то сражаться со зверьми и стихийными чарами, а не арестовывать ренегатов-колдунов. 
Продеваю сквозь антимаги шнурок, соединяя их в пару грубых браслетов. Сосредотачиваюсь, подхватывая узоры заключенных в рунах чар, изменяю и переплетаю их в одно целое. Ошейники, которые использует Совет для запечатывания волшебства отступников, конечно, действеннее, но пока обойдемся тем, что есть. 
— Полезное умение — контроль над чужим колдовством, — ехидно и с какой-то неожиданной горечью комментирует блондин, догадавшийся о цели манипуляций. — Знаешь, мэтр Шай неоднократно намекал, что был бы не прочь познакомиться с тобой.
Я, игнорируя отступника, перекидываю получившиеся браслеты Марико, и девушка ловко нацепляет их на предателя. Вместе с братом они связывают Лайка.
— Значит, мы возвращаемся? — уточняет Рейк.
— Нет. 
Над головой светлеет обманчиво безоблачное небо. Оно настолько близко, что чудится, его можно коснуться руками. Такой ясной погода пробудет недолго — день или два, прежде чем начнется буран.
Подхожу к краю, с восхищением смотрю на мир, лежащий у моих ног. Высота пугает и завораживает. Острые заснеженные вершины более низких гор, туман, клубящийся в расселинах, темный мох сосновых лесов у подножия и россыпь далеких крохотных квадратиков Углича. А за спиной Небесный пик — вершина, к которой мы стремились все эти дни, даже не зная, доберемся или нет, впервые выглядит досягаемой.
— Нам может больше так не повезти, — я оборачиваюсь, ободряюще улыбаюсь другу. — Мы единственные, кто настолько далеко продвинулся. До цели всего пара переходов. 
— Но Лайк... 
Рейк колеблется, выбирая между осторожностью и желанием увидеть наследие Древних. Я чувствую лопатками напряженный взгляд Эльзы: ведьма, хоть и не озвучивает вслух, разделяет опасения брата Марико.
— Мы контролируем ситуацию: что он сделает, в одиночку-то и без магии? — я решительно обрываю возражения. Спрашиваю, уже у всех. — Как думаете? Пойдем к Храму Предтеч? Или же сдадимся? Отступим сейчас, когда до вершины рукой подать?!
Задумчиво и слегка грустно улыбается Эльза. Марико с горящим взглядом по-прежнему полна решимости идти только вперед. Квит окидывает взором белый нетронутый склон под нами, а потом смотрит на заснеженную вершину Небесного пика. И даже разоблаченный Лайк, с отчаянной злобой скрежещущий зубами. Я не сомневаюсь в их ответе. Они все хотят достичь конца этого пути.

***

Светало.
Под ногами скрипел наст. Мороз пощипывал щеки. Дыхание вырывалось облачком пара и устремлялось вверх, к стыдливо розовеющему эфиру, кокетливо спрятавшемуся за полупрозрачной дымкой.
На вершине Небесного пика царило безмолвие. Владыка гор безучастно наблюдал, чем закончится затянувшаяся история. Я медленно взбирался по крутой тропе, бросив позади мирно спящий лагерь. Обернувшись, я мог бы различить узкий уступ, на котором, сливаясь со снегом, раскрылась палатка. Ненадежное убежище на краю пропасти над серым штормовым морем облаков. 
Я не оглядывался.
Храм Предтеч был недалеко. Постройка Древних притягивала меня с непреодолимой силой, словно огонь свечи мотылька. Зачем я вернулся? Ведь это место не предназначено для людей.
 Восемь долгих, бесконечных лет я берег тайну проклятых гор. Было ли мое решение бессмысленным, ведь о Храме все равно узнали? Остановила бы смерть Яна и исчезновение отряда Нейгирде других искателей? Я сомневался. Люди не терпят белых пятен на картах. Рано или поздно, через десять лет или сто, кто-нибудь отчаянно-безрассудный снова доберется до вершины, возможно, у него даже хватит умений разрушить печать алой ведьмы, и тогда тьма, заключенная в Храме, вырвется на волю.
Эльза, как я должен поступить? Мне страшно, Эльза. 
Сначала он заблокировал магию. И тут же ошейник сдавил горло, отметая саму мысль о сопротивление. 
Я непроизвольно вцепился в металлическую полоску артефакта, тщась сорвать его или хотя бы чуть-чуть ослабить стальную хватку. Колдун ждал — на безопасном расстоянии, чтобы не опасаться обычного оружия. Но я все равно рискнул. Безрезультатно: неловко брошенный нож сбил неожиданный порыв ветра, лезвие зацепило склон и нырнуло в снег.
Пальцы бессильно скользили по ошейнику. Поначалу в груди просто давило. Спустя минуту легкие уже горели огнем, требуя глоток воздуха. Кровь оглушительно стучала в висках. Перед глазами кляксами, пожирая заснеженный мир, расползалась чернота. 
Я не удержался на ногах. Край уступа угрожающе скакнул навстречу, обжег лицо снегом, на мгновение вернув ускользающее сознание. Пропасть. Свалишься — никто и следов не найдет. А уж объяснить мое исчезновение золотозвенник сумеет.
Нейгирде медленно приблизился. Укоризненно покачал головой и… развеял заклятие.
— Думал, ты более благоразумен, Ирбис.
Я судорожно кашлял, пытаясь то ли отдышаться, то ли, наоборот, выплюнуть легкие. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из ребер. Воздух, живительный и морозный, обдирал горло наждаком.
 Наверно, именно так чувствует себя висельник после сорвавшейся казни. Не давая опомниться, боевой маг оттащил меня от края, выломал руки за спину, стянул петлей запястья. Посмотрел на уходящую вверх тропу.
— Занятно. Если ты сбежал, значит, счел, что дальше справишься сам, — глаза золотозвенника вспыхнули азартом. — Похоже, наша цель уже близко. Вставай! Идем обратно!
Не сразу, но мне удалось принять вертикальное положение. О сопротивлении нечего было и думать: готовая в любой момент затянуться на горле удавка — убедительный довод.
На спуск ушло намного больше времени, чем на подъем. «Без рук» приходилось ступать осторожно, тщательно выбирая место, куда поставить сапог. Но несколько раз-таки я проехался по склону, дважды чуть не сорвавшись с обрыва.
Нейгирде не торопил, но и помогать не спешил: похоже, ему было безразлично, разобьюсь я или нет. Умыл руки, вверив мою судьбу случаю и моей собственной осторожности?
Когда мы достигли лагеря, окончательно рассвело. Навстречу выбежала взволнованная Алисия. 
— Ней, где вы пропадали? — девушка заметила путы. — Что это значит?
— Я должен кое в чем признаться, — золотозвенник помедлил и неохотно, понимая, что от вопросов ему не отделаться, раскрыл обман. — Бис на самом деле Ирбис Айсмекер, шайраттский убийца.
Эдмон воспринял новость на редкость безразлично.
— Ты шутишь?! 
Алисия недоверчиво прищурилась, решив, что мы ее разыгрываем.
— Это правда. Соваться на Сильверритский хребет, не зная безопасной дороги — самоубийство, и я выбрал лучшего проводника для отряда, — жестко осек Нейгирде, давая понять, что не собирается обсуждать принятое решение.
На лице девушки сменилась целая гамма эмоций. Изумление, оторопь, мука, ненависть, дикая ярость. Эдмон в последнее мгновение успел перехватить девчонку, не давая ей расцарапать мне лицо.
— Пусти, — безрезультатно рванулась колдунья. — Пусти меня! Эта тварь убила мою сестру!
— А кроме нее десятки тысяч человек, — бесцветно отозвался тот. — Но вряд ли Ней притащил его сюда, чтобы дать тебе выплеснуть гнев. 
Имя командира заставило Алисию чуть поумерить пыл, но не успокоило окончательно.
— Почему? — золотисто-карие глаза полыхали праведным гневом. — Эльза всегда говорила о тебе с таким восхищением… нежностью! Почему ты сжег ее?! Я требую ответа?! Я... я имею право знать! Почему ты убил ее!
«Почему она пожертвовала собой, чтобы спасти тебя?» — молчал, или мне казалось, Нейгирде.
Смотреть им в лица было невыносимо.
— Она ока..залась сильнее меня.

***

Пламя костра, алое, взлохмаченное слабыми порывами ветра, напоминало ее волосы. От огня дышало жаром, но пальцы все равно закоченели: впившиеся в запястья ремни перекрыли кровоток. Шея опухла и ныла, а плотно прилегающий к коже артефакт заставлял неуютно ежится.
Алисия и Нейгирде ушли часа полтора назад. Они не стали бы меня слушать, как я когда-то отказался понять Лайка.
… — Разреши мне уйти.
Я качаю головой.
— Ксаш тебя забери! Бис, я же не причинил никому вреда! Ты действительно готов позволить им упечь меня в Дайо?! Рейк, Марико, я им с самого начала не нравился. Но с тобой мы же были друзьями.
— Были. До того, как ты связался с темной гильдией.
— Мне не оставили выбора.
Подобные оправдания звучали десятки раз. Стоило припереть предателя к стенке, как начинались жалобные причитания про трудные жизненные обстоятельства, больных родичей, голодных детей. 
Счастливчик тоже понимает, что меня этим не прошибешь. 
— Ну и сволочь же ты, Бис, — Лайк внезапно утрачивает запал, опускается на землю. — Хорошо. Раз считаешь, что я заслуживаю, убей лучше сам. Не хочу суда. Как представлю рожи напыщенных индюков-присяжных, глазеющих на меня словно на мартышку в клетке, передергивает от отвращения. И гнить пожизненно в камере не хочу. 
Блондин запинается и озвучивает истинную причину.
— Прошу об одном — не упоминай в отчете Шайратт. Моя семья не должна расплачиваться за непутевого сына. Если наша дружба имеет для тебя хоть какое-то значение, соври, что я погиб при выполнении задания. Сильверритский хребет — опасное место, глава Хейд поверит.
Обернулось бы все иначе, если бы я отпустил Лайка? Абсурдная, нереальная просьба, которую честно проигнорировал принесший присягу боевой маг, но… мог исполнить друг. Либо же следовало убить Счастливчика, как он сам просил? Даже догадывайся я, что случится дальше, хватило бы мне решимости и хладнокровия нанести удар, ведь в тот момент Лайк действительно еще не причинил никому из нас вреда?
Я до сих пор не знал ответов на эти вопросы. Не знал, что ждет нас дальше. Нейгирде и его спутница, наверно, уже добрались до Храма и обнаружили печать Эльзы. Как скоро они сообразят, что Алисия не справится с заклинанием сестры и придут обратно за моей кровью? 
Кровь тоже алая.
В пляске огня мне мерещилось лицо погибшей колдуньи. Я помнил ее разной: язвительной недотрогой, когда мы только познакомились; беззаботной кокеткой, за компанию смеющейся чьей-то глупой шутке; сосредоточенной курсисткой, склонившейся над книгами; холодно-отстраненным бойцом за минуту до схватки. Но едва я закрывал глаза, четче всего передо мной вставала ее последняя улыбка. 
Мертвая Эльза улыбалась, напрасно доверившись мне.
Оставленный на охране лагеря Эдмон от нечего делать решил рассортировать припасы. Колдун притворялся, что меня не существует, поэтому-то я и удивился, когда затянувшееся молчание нарушил вопрос.
— Значит, ты и есть шайраттский убийца, призвавший на Углич Белую пелену?
— Да, — ненужное подтверждение, но почему-то магу требовалось, чтобы я признал это вслух.
Эдмон рассеянно перебрал разложенные артефакты. Отодвинул вещи, приблизился, сел рядом на корточки, глядя в огонь и видя там что-то свое.
— Белая пелена забрала у меня всю семью. Сварливую, наполовину глухую бабку, отца, мать, ее младшую сестру с мужем и их годовалую дочь, мою кузину. Сейчас малышка выросла бы в прелестную девчонку… забавную и любознательную, колючую и упрямую, как и всякий подросток.
— Мне жаль.
Прозвучало глупо и банально, но это единственное, что я мог сказать.
Он качнул головой.
— Они мертвы. А ты до сих пор жив! Вынес и пытки палачей Совета, и заключение в Дайо. Сам Сильверритский хребет тебе нипочем! — Эдмон вытащил кинжал из поясных ножен. — Знаешь, меня всегда возмущало отсутствие справедливости в этом мире. 
Колдун замолчал, коснулся кончиками пальцев лезвия, проверяя остроту. Какое-то время над лагерем царила тишина.
Эдмон горько усмехнулся.
— Но больше всего в текущей ситуации меня злит тот факт, что тебе и правда, искренне жаль!
Он удобнее перехватил оружие, зашел за спину. Я ждал смерти с облегчением и… растерянным недоумением. Моя история закончится сейчас? Просто и бессмысленно? И я так и не пойму, почему восемь лет назад единственный остался в живых, когда друзья все погибли? 

Марико увлеченно чертит боевым жезлом рисунки на снегу, демонстрируя, как пришла к открытию.

— …а потом я догадалась обратиться к системе Коуйля. Напомню, она предполагает, что значимым является одно слово в строке, остальные же просто уточняют смысл...
Я давно прекратил вслушиваться в бормотание девушки. Кому интересны изыскания юного лингвиста?! Ведь, что по-настоящему важно, мы нашли его! Невероятная догадка подтвердилась! На вершине Небесного пика действительно скрывался неисследованный Храм Предтеч! 
Взгляд постоянно, неосознанно возвращается к узкой вытоптанной тропинке, петляющей между булыжников. Пару дней назад мы обнаружили запечатанную пещеру, и Марико двое суток безвылазно торчала наверху, разгадывая шифр Древних. Сломленный ее упорством, барьер пал, явив небольшой грот, оканчивающийся массивными вратами из металла. 
— Бис, ты куда? — подозрительно уточняет Эльза, когда я встаю.
— Хочу прогуляться. Не беспокойся, я не собираюсь делать глупости, — обещаю, заранее пресекая все возражения.
Она молчит, но, чувствуется, алая ведьма недовольна: то время, пока поднимаюсь по тропе, между лопатками свербит от ее пристального взгляда. Поэтому обернуться я решаюсь только у входа в пещеру.
Над Небесным пиком все так же ярко сияет солнце. Белизна девственного снега на склоне ослепляет, режет глаза. Нетронутый край, сотни лет не видевший человека, и разбитые внизу палатки — чужеродное пятно на скатерти мира, ненадежный и дерзкий форпост над штормящим морем туч. Непроглядная серая масса, заполонившая пространство до самого горизонта, колышется, и впрямь напоминая набегающие на берег волны.
Есть нечто гипнотизирующее в движении воздушных потоков, но происходящее в лагере намного важнее и интереснее. Там с моим уходом разгорелся жаркий диспут. Эльза в чем-то убеждает Квита. Рейк нахохлился за ее спиной молчаливой поддержкой. Марико спорит, но ее голос постепенно заглушают доводы остального отряда. Видимо, наше путешествие заканчивается.
Вхожу в пещеру. Нерешительно замираю перед огромными, в два человеческих роста, вратами. От серебристого металла исходит тусклое свечение. Среди орнамента, изображающего то ли лабиринт, то ли паутину, проступает надпись.
«Teman sus deseos — pueden ser cumplidos».
Бойтесь ваших желаний — они могут исполниться.
От волнения сердце в груди стучит часто-часто. В шаге от меня находится Храм Предтеч. История, что творилась до Сонных веков, здесь, рядом, достаточно протянуть руку. 
Я понимаю, насколько опасно наследие Древних. В Храме должны работать знатоки, разбирающиеся в забытой магии. Как командир отряда и опытный колдун, побывавший не в одной передряге, я понимаю, но ничего не могу сделать с истинно детским любопытством, заглушившим голос осторожности. 
Мне хочется узнать, что скрыто за серебряными вратами. Я хочу увидеть Храм Предтеч! Увидеть первым! 
От легкого прикосновения створки бесшумно расходятся, открывая путь в огромный круглый зал. Я забываю дышать, потрясенный величественной красотой представшего передо мной зрелища.
Неизвестный архитектор превратил внутреннюю часть Храма в столкновение света и тьмы. Белые, как нетронутый снег снаружи, стены. Черные, словно впитавшие полуночный мрак, колонны по периметру. Зеркальный потолок без единого стыка. Отражаясь в нем, порождая фантастическую пляску теней, вокруг невидимой центральной оси, вращаются два искусственных солнца. Плиты пола складываются в шахматный узор из сменяющихся белых и черных дуг — точь-в-точь волны, что расходятся от брошенного в воду камня. 
 «Камнем» выбрана статуя из скучной серой глины — если бы глина сохранялась столько лет! Слепая крылатая девушка в свободной тоге, держащая в тонких пальцах весы-качели, выглядит почти живой. Скульптуру удалось передать и надменно вздернутый подбородок, и гневный взмах крыла, и каждую складку просторных одеяний безымянной богини. 
На постаменте лентой вьется очередное предупреждение: «No hay nada imposible. Todo depende del precio, que sois listos a pagar».
— Это…необыкновенно!
Я настолько поглощен созерцанием Храма, что не замечаю, как ко мне подкрадываются Эльза и Квит. Дальше мы любуемся танцем светотени вместе. Наконец, спустя целую вечность, девушка неохотно произносит.
— Пора возвращаться.
— Но…
Пустынный зал со статуей выглядит обманчиво мирным, не несущим угрозы. Если не вспоминать, что коварные ловушки первого Храма забрали жизни двух десятков магов, гораздо опытнее меня и моих товарищей. А отряд, открывший Лабиринт, целиком сошел с ума. 
— Пора возвращаться. Мы должны сообщить Совету о находке.
В голосе Эльзы звенит знакомая твердость, означающая, что мне не удастся убедить ее подождать еще немного. 
— Ирбис? 
Я колеблюсь, и алая ведьма поджимает губы, готовясь спорить, уговаривать, доказывать. Обнимаю ее за плечи, смотрю в сузившиеся, точно у кошки перед прыжком, зрачки, киваю.
— Ты права. Идем. Надо подумать, как возвращаться.
Бросаю последний жадный взгляд на залу, но благоразумие уже одержало верх. Поиск завершен. Скоро это место наводнят книжники и артефакторы, посвятившие жизнь исследованию Древних. 
Я же… смогу вернуться сюда позже, если на то будет воля Совета. Думаю, архимаги не откажут в просьбе герою, открывшему миру новый Храм! Я практически слышу звучание фанфар в нашу честь. Представляю восхищенный шепот, который будет отныне следовать за мной по пятам.
Мое имя войдет в историю! Обязательно.
Приглушенный женский взвизг заставляет забыть и о Предтечах, и о честолюбивых мечтах.
— Марико! — выдыхаем мы втроем одновременно, бросаясь к выходу. Оскальзываясь на оледенелых камнях, я бегу по узкой тропке, рискуя в любой момент оступиться и свернуть себе шею. Более неуклюжий и неповоротливый Квит отстает сразу. Эльза же следует за мной по пятам. И все же я добираюсь до лагеря первым.
Первым вижу девушку, лежащую ничком на ярко-красном снегу.
Галчонок без сознания, но еще дышит. 
— Марико! Держись!
Зажимаю страшную рану на ее боку, тщась остановить кровотечение. Эльза отталкивает меня. Вокруг пальцев колдуньи возникает багровое свечение, тягучими каплями стекает вниз и смешивается с пузырящейся кровью. Лицо целительницы каменеет, лоб покрывает обильная испарина, карие глаза затапливает алым цветом.
— Сестра! 
Квит повисает на плечах Рейка, не давая ему помешать Эльзе, и без того отдающей все силы спасению девочки. Я понимаю, что потуги алой ведьмы бессмысленны — удар Лайка убил юную волшебницу. Но отчаянно хочу обмануться.
— Она мертва, — после нескольких томительных минут, показавшихся часами, тихо говорит Эльза. 
Она даже бледнее подруги: если уложить ее рядом с Марико, то и не определишь, кто из двух девушек покойница. 
— Ты ошибаешься, — отпущенный Рейк бросается к сестре, принимается тормошить ее, щупать пульс.
— Она мертва! — не сдержавшись, рявкает Эльза. 
Мертва. И это моя вина, последствия проявленного мной малодушия. Но сейчас не время для самобичевания. Я смотрю на обрывки ремней, которыми был связан шайраттец, и кулаки непроизвольно стискиваются. 
— Убийца не мог уйти далеко. Квит, Рейк, мы поймаем его, — я дергаю никак не отреагировавшего мага за плечо. — Довольно, Рейк!
Он сбрасывает мою руку. Глухо угрожающе рычит, как ворчит старый лохматый пес, предупреждая об атаке, если хозяйские дети продолжат тыкать ему в морду палкой.
— Не трогай его, — телепат оттаскивает уже меня.
Я пару раз глубоко вдыхаю, успокаиваясь. Нужно мыслить здраво. Потерявший самообладание командир — погибель для отряда. Квит прав: от Рейка в таком состоянии все равно не будет пользы. А убийцу я одолею и в одиночку, даже если в рукаве у Лайка спрятана пара трюков темной гильдии. Должен одолеть.
— Идем, Квит.
Эльза поднимается, пошатывается.
— Тебе лучше остаться с Рейком. 
Целительство требует немало сил. Да и опасно бросать брата Марико одного в таком состоянии: мало ли что он натворит. 
— Идем, — упрямо повторяет за мной Эльза, всем видом предупреждая, с ней лучше не спорить. Попросить Квита позаботиться о Рейке? Но, учитывая временную слабость алой ведьмы, телепат — моя единственная страховка на непредвиденный случай.
След мы находим быстро — и ведет он к Храму. Лайк переждал за одним из валунов, пока мы пробежим мимо. По сторонам никто не смотрел, а потом наше внимание было полностью занято Галчонком. 
Поднимаемся аккуратно, с оглядкой, опасаясь неожиданного удара. Но тропа пуста. Предатель не собирается сражаться в заранее проигранном бою, предпочитая рискнуть и войти в Храм. 
Я останавливаюсь на пороге, не решаясь перешагнуть незримую черту, отделяющую пещеру от царства Предтеч. Лайк, замечая нас, в панике отшатывается, упираясь спиной в постамент крылатой статуи, и торопливо продолжает читать с неведомо откуда взявшегося свитка. Не знаю, какое заклинание собирается сотворить шайраттец, но развитая в бесчисленных боевых вылазках интуиция истошно вопит об опасности.
— Осторожнее, Бис, — шепотом предупреждает Эльза. 
Я и сам обратил внимание на нового «актера». За левым плечом отступника на постаменте уселся толстый карлик, беззаботно болтая ногами в остроносых туфлях. У недорослика рыжие тяжелые локоны, нос картошкой, маленькие, сдвинутые к переносице глаза и непропорционально огромные ладони. Одет он в клетчатый зелено-черный сюртук, вздутые панталоны, на голове красуется островерхий колпак с бубенцами. Слышал я, что правитель Кулаго держит при дворе подобного уродца в качестве шута. 
Веселиться, однако, не хочется. Паяц передо мной опасен. От него так и разит магией — чуждой, непонятной, могущественной. Клоун поднимает тяжелый взгляд и оскаливается в ехидной, щербатой ухмылке. 
— Бис, что будем делать?
Квит спокоен и сосредоточен. Эльза точь-в-точь деревенская крысоловка, увидевшая, как в соседнем дворе вывесили вялиться плотвичку — и полакомиться охота, и самой не угодить бы в пасть дремлющему у крыльца волкодаву. 
Времени на размышления нет. Лайк в любую минуту завершит заклинание. Что произойдет потом, я не рискну угадывать. 
— Прикройте.
Прежде чем друзья успевают возразить, переступаю порог Храма. Сердце екает, замирает. Кажется, на макушку вот-вот обрушится потолок, погребая меня под грудой зеркальных осколков.
Ничего не происходит.
В присутствии неизвестного существа я опасаюсь применять магию. Бегу, собираясь подобраться к предателю вплотную. Лайк заканчивает декламацию, нервно смеется, выбрасывает руку, направляя в меня чары.
— Хочу стать самым сильным… уничтожить их… всех!
Ксаш! В отчаянной попытке дотянуться до отступника ныряю «рыбкой». Мелькает мысль, что наверняка сейчас словлю какое-нибудь крайне гадостное заклинание.
Порыв ледяного ветра проносится над макушкой, взъерошивая волосы. Запоздало кричит предостережение Эльза. 
Перекатываюсь по полу, вскакиваю на ноги рядом с противником. Рука Лайка, которой он блокирует удар, внезапно исчезает, растворяясь в воздухе, словно ее одним махом отгрызло невидимое чудовище. Кровь брызжет из страшной раны, пачкая мой и так не шибко чистый бушлат. Успеваю заметить, как ошеломленно, непонимающе расширяются глаза отступника, прежде чем кулак врезается ему в висок, отправляя в глубокий обморок безо всякого волшебства.
Секунду медлю, колеблясь. Достаю из ножен на поясе кинжал и чиркаю по горлу блондина, довершая начатое. Марико отомщена. В груди давит. Пальцы разжимаются, выпуская ставшее неподъемным оружие. Медленно оборачиваюсь, не зная, увижу ли я в глазах Эльзы и Квита одобрение исполненной мести или порицание за убийство беспомощного человека, бывшего недавно нашим товарищем.
Непроизвольно облокачиваюсь на постамент в поисках опоры. Квит лежит без движения. Эльза, склонившаяся над молчуном, отрицательно качает головой. Нелепо! Смерть, предназначенная мне, прошла мимо и забрала еще одного моего друга.
— Ви что себе позволяете, молодой человек? — брюзгливый вопрос рыжего карлика, раздавшийся над ухом, заставляет вспомнить, где я нахожусь. — Ходите, мусорите, а убирать-то кому теперь?
— Ты кто? 
Осторожно, не делая резких движений и не выпуская из поля зрения вероятную угрозу, пячусь к выходу, ощущая себя мышью, мечущейся в когтях кошки, которая решила не сразу съесть, а сначала поиграть с добычей. Эльза благоразумно держится за порогом, но, судя по напряженной позе, алая ведьма готова вмешаться в любой момент. 
Отпустит ли меня Храм Предтеч? Отпустит ли таким, каким я вошел?
— Це я? Живу я тут. Присматриваю. Лигне де Латабатиер имя мне, — карлик снимает колпак и шутливо кланяется. — К вашим услугам. 
Раз существо склонно поболтать, рискну и попробую заговорить ему зубы. Я не имею ни малейшего представления ни о природе, ни о возможностях рыжего карлика, а потому вступать в открытую конфронтацию, по меньшей мере, глупо. 
— Свиток Лайку дал ты? — взгляд падает на искалеченное тело отступника, порождая следующий закономерный вопрос. — Твоя работа? 
— Тот глупый юнош звали Лайк? Мы заключать сделка, — карлик хитро прищуривается. — Он-таки не подумать спросить цену. 
Отступник даже не догадывался, что тварь возьмет с него плату кровью. Мне постоянно чудится насмешка — в нарочитом коверканье слов, прищуре темных злых глаз, ехидном оскале. 
— Эй-эй, ви не делай страшный лиц! В чем-таки моя вина?! Це ж просто коммерция. Ви платить, я оказывать услуги некий род…
За порогом я с облегчением перевожу дух. Судя по косвенным признакам, карлик не способен покинуть пределы Храма. 
— Обойдусь.
— Как грубо! Ви плохо воспитаны, молодой человек. Но я не в обиде — сделка главней. У меня-таки есть, что вам предложить.
Я не отвечаю. Тяну на себя створки, отрезая последние слова запертого в Храме существа: 
— Ты еще вернешься, мальчик. Вернешься ко мне. 
Ноги дрожат. Прислоняюсь спиной к стене, соскальзываю вниз, на пол. В Храме я находился едва ли пять минут. Ужасно долгие и паршивые пять минут.
— Бис, ты…
— Заткнись! Просто помолчи, хорошо?
И Эльза, удивительно, подчиняется.
Квит кажется спящим. Закрываю глаза, ощущая внутри пустоту. На расстоянии вытянутой руки за тонкими воротами из серебряной стали ждет Храм Предтеч, который я так страстно желал увидеть. Проклятое наследие древнего мира, унесшее жизни трех моих друзей. 
В голове мелькает безумная мысль — вернуться и поинтересоваться у рыжего карлика, способен ли он воскресить мертвых? 
Я стискиваю зубы, поднимаюсь. Оплакать погибших товарищей можно и позже, сейчас мне следует позаботиться о живых. 
— Прости, не сдержался. Ты в порядке?
— Что теперь, Бис?
Голос девушки звучит бесцветно. Карие глаза требуют действий, четкого приказа... уверенности, что ситуация снова под контролем. 
— Нужно похоронить Марико и Квита. А кроме того… — врата тускло мерцают в темноте пещеры. — У тебя хватит сил сотворить печать? Я больше не хочу рисковать.
Алая ведьма уточняет.
— На крови?
— Да, так надежнее.
Засучиваю рукав. Морщусь, когда острый ритуальный кинжал колдуньи чиркает по коже. Горячий липкий ручеек бежит вниз по запястью.
Любуюсь, как тонко и искусно Эльза сплетает узор чар. Ведьма с головой погружается в работу, стремясь хоть на короткий срок не думать о случившейся трагедии. Незримые ни для кого, кроме меня и ее, нити заклинания ложатся на врата, запечатывая их. Круги, звезды, пирамиды, руны… Последним девушка добавляет каменный цветок. Алый цветок, нарисованный на серебряной стали кровью, — единственное, что увидит другой маг, не обладающий способностью зрящего. Ключ, который подчинил заклинание моей воле.
— Молодец, — хвалю я измотанную колдунью, перевязывая одной рукой царапину. — Пойдем. Сообщим Рейку.
Спускаемся молча. Любые слова кажутся ненужными и бесполезными. Лишними. 
Лагерь встречает нас гробовой тишиной. 
— Рейк?! Ксаш побери!
Брат лежит рядом с сестрой, недвижимый и холодный. Мертвый. Неужели, как я и боялся, от горя покончил с собой? Единственная версия, которая приходит в голову. Но на маге не видно ран, да и насколько я его изучил, не такой человек Рейк, чтобы совершить самоубийство. 
— Странно, очень похоже на то, чем ударило Квита.
Эльза озадаченно хмурится. Отталкивая меня, бросается к дорожным мешкам, принимается что-то искать, беспорядочно разбрасывая вещи. 
— Пустые, — на снег летит связка так и не пригодившихся медальонов против призраков.
— Пустые… — за ними следует последний накопитель и пирамиды для построения портала.
— Пустые… все пустые… хочу быть самым сильным, — бормочет она. — Пустые…
— Эльза Ворлдблад! Возьми себя в руки!
Я перехватываю ее за запястья. Девушка вырывается, но я держу крепко. В глазах опытной ведьмы бьется животный страх. Я впервые вижу, чтобы Эльза была настолько напугана. 
— Заклинание, которое использовал Лайк…
— Кажется, он кричал: «хочу быть самым сильным». Или как-то так? — припоминаю я. — Необычная формула активации. Что бы это значило? 
— Сила, Бис! Оно не просто убило Квита. Заклинание двинулось дальше, накрыв наш лагерь… забрав силу вместе жизнью у Рейка, попутно сделав бесполезными все артефакты, — несвязно объясняет паникующая колдунья. — Ирбис, оно до сих пор работает! 
— Чего?! 
Слова алой ведьмы звучат как бред, но девушка говорит так убежденно, что я не могу ей не верить.
— Чары ищут энергию для мертвого Лайка. Магию, которую можно взять из чужих жизней, — Эльза смотрит вниз, на спрятанный за клубящимися тучами город, губы беззвучно шевелятся, что-то высчитывая. — Эта дрянь движется к Угличу! 
Колдунья резко выдергивает руку из хватки, срывает с пояса кожаный мешочек. В ладони у нее зажат возврат-камень.
— Подожди!.. — артефакт вспыхивает, — Мы не сумеем вернуться в лагерь, — заканчиваю я, угрюмо смотря с обрыва на раскинувшийся в двухстах метрах город. 
По правую руку от нас возвышается, теряясь в тучах, Небесный пик. Я оглядываюсь и, ожидаемо, обнаруживаю скособоченную избу из потемневших от непогоды бревен. За ней встает старый сосняк. Это место мы миновали в начале похода.
Низкое серое небо душит, нависает над головой. В воздухе мельтешат снежные мухи.
— Эльза! Когда ты успела сменить настройки возврат-камня? И почему мне не доложила?! — возмущаюсь я, до конца не осознавая, что наш поход оказался бессмысленным и мои друзья погибли напрасно!
Ведьма не отвечает, уставившись куда-то вдаль.
— Ирбис, посмотри на лес!
Спина покрывается липким потом. Невероятная догадка Эльзы подтверждается наглядным образом. Заклинание нарисовало на темной полосе зимнего леса конус ярко-оранжевого цвета. С тихим шелестом осыпается засохшая хвоя. Тревожно каркает вспугнутое воронье.
На границе сосняка и поля между омертвевших стволов показываются первые клочья густого белого тумана. Даже отсюда я ощущаю разрушительную силу, которую набрало заклинание. 
Следующим на его пути лежит город.
— Белая пелена, — шепчет девушка. — Призрачный саван самой смерти, — Эльза оборачивается ко мне, требует. — Останови ее, Бис! 
Еще бы знать, как! Вглядываюсь в структуру чар. Ксаш! Что это за порождение Бездны?! Глаза слепит сияние беспорядочно изогнутых линий. Никаких классических фигур и ключевых узлов. Больше всего плетение напоминает перепутанный моток пряжи. 
Как мне подчинить его себе?!
Не представляя, что делать, я осторожно тяну за самую яркую нить. Узор откликается и внезапно преображается. Чары, потерявшие со смертью Лайка хозяина, с неожиданным рвением признают меня новым владельцем. И выполняют то, зачем были созданы, — отдают излишки накопленной маны. 
Магия обрушивается снежной лавиной, сокрушительной волной цунами, огненным метеоритом с неба. Способная сравнять с землей горы сила Предтеч, невероятно огромная для одного человека. 
Боль раскаленным шипом пронзает мозг, заставляя ослепнуть и оглохнуть. Кричу ли я, плавясь заживо в аду, или мне это мерещится, не знаю. Как не знаю, сколько длится пытка.
В себя я прихожу лежащим на земле. 
— Бис…держись!
Пальцы алой ведьмы, касающиеся висков, приятно холодные. За ее спиной кружится огненный смерч, впустую расходуя лишнюю ману. 
На поляне уже нет снега. Он испарился от невыносимого жара. Трава выгорела. Земля высохла и потрескалась. Даже ветви ближайших деревьев обуглились. 
— Эльза, прекрати. Не надо!
Тщусь оттолкнуть девушку. Поток чистой энергии, едва не прикончивший меня, теперь идет через ведьму, сжигая ее.
— Бис, обещай… ты остановишь белую пелену! Обещай мне… Бис!
Волосы растрепаны ветром. Глаза налились алым. Из прокушенной губы на подбородок стекает струйка крови. Но даже сейчас она прекрасна, ведьма, сгорающая в пламени разожженного ею же костра. 
Я судорожно сглатываю, киваю. Поднимаюсь, концентрируясь на чарах. Пока Эльза забирает на себя управление энергией, я могу полностью сосредоточить внимание на узоре. Девушка прижимается к спине, тонкие пальцы впиваются в плечи. Она молчит, не позволяя себе не единого стона, хотя ей, вероятно, безумно больно: идущая сейчас сквозь нее сила испепелила бы слабого мага на месте. Я знаю, что каждой секундой промедления убиваю ее.
Серые тучи клубятся над головой, лениво переваливаясь через гряду и огибая Небесный пик. Волна густого тумана, наползающая на раскинувшийся у подножия город, движется намного стремительней, смахивая на сход лавины. Только от этой «лавины» у Углича нет защиты. 
Я все сильнее запутываюсь в переплетении сияющих нитей. Мне нужно не просто разрушить чары, а изменить, иначе высвобожденная энергия окажется не менее губительна, чем сотворенное Лайком заклинание. Я должен угадать, к каким результатам приведет то или иное воздействие. 
Вселенские часы с фатальной неизбежностью отсчитывают последние оставшиеся у меня секунды. Эльза, прости, я не справляюсь: забытая магия не та вещь, с которой легко сладить зазнавшемуся выскочке. 
Белая мгла накрывает обреченный город. Большое пушистое облако ложится на улицы, дома, людей. В отчаянном диком порыве, не собираясь сдаваться, я рву разноцветные нити.
Откат страшен. Тонко, пронзительно кричит алая ведьма, принявшая на себя большую часть удара. Но даже отголосков хватает, чтобы отправить меня в пучины беспамятства.
Прежде чем потерять сознание, я успеваю увидеть, как туман на улицах Углича бесследно тает. Эльза, слышишь, мы победили! Город в безопасности.
Очнувшись, я узнаю, что ошибся.