Белгород, держись, я с тобой!

 
Белгород спал и сквозь дрёму поглядывал на военную технику, которая ехала к границе. Город пока не знал, какая роль отведена ему на театре военных действий. Он не знал, что пора надевать бронежилет и каску. Он спал…

Спала и Наташа – вчерашняя студентка экономического, а нынче менеджер-стажёр крупной фирмы. Любимые кошки спали рядом, подсунув пушистые тела под бока девушки.

Вдруг раздался грохот тысячи орудий! Кошки бросились врассыпную! Наташа вскочила, подбежала к окну. Столь же громко в городе бывало лишь тогда, когда били салют. Но в ночь с двадцать третьего на двадцать четвёртое февраля 2022 года салют не намечался. Да и время неподходящее – глухая ночь.

Снаружи что-то происходило, только что? Этого не понять. Но страшно жутко – окна дрожали от грохота орудий.

Позвонить кому-то в четыре утра рановато, но узнать что случилось, очень хотелось.

Новостные каналы вещали о чём угодно, кроме того, что интересовало. Но вскоре началось: все разом загалдели, что началась СВО!

Услышав об этом, Наташа безвольно осела на кровать, не сумев устоять на ногах. Она часто слышала об ужасах Великой Отечественной, но не думала, что в наше время война тоже возможна.

Обалдеть! Вот что бахает так, что стёкла трясутся? Пришла мысль: «вот так началась война»… Именно эта мысль стала стержнем, на который потом стали нанизываться события последующих страшных дней, месяцев, годов…

Да, началось всё внезапно и непредсказуемо. Прямо как по классике: «а ведь ничто не предвещало». Когда вся страна узнала о войне из новостей по телевизору, Белгород узнал о ней из собственных окон. Ощутил содрогание всеми своими стенами…

Удивлённый город вначале не понял, почему некоторые горожане суетливо стали паковать вещи и уезжать кто куда: у кого-то родня под Самарой, а кто-то квартиру снял под Оренбургом – лишь бы подальше от границы.

А граница дышала, как живая. Она полной грудью вдыхала запах пороха, смешанного с морозным воздухом. Если днём шум города заглушал звуки грохочащей границы, то ночью в Белгороде отчётливо слышались звуки фронта: перестрелки, взрывы, рокот военной техники.

Покидав какие-то дорогие сердцу вещицы в рюкзак, Наташа, обнимала любимых кошек и плакала, страшась каждого громкого звука. Казалось, что любой залп может стать фатальным.

От Белгорода до границы всего двадцать пять километров. А до Харькова – семьдесят. Ни Белгородцы, ни Харьковчане не рады такому тесному соседству. А ведь когда-то дружили, пока американцы свой нос не сунули.

Друзья по Интернету не поняли переживаний Наташи. Кто-то из друзей-россиян написал: «Перестань истерить. У всех война!»

Да? У всех? Конечно, у всех, но ощущается по-разному. Как объяснить человеку, живущему за тысячу километров от фронта, чем отличается звук «вылета» от звука «прилёта»? Как объяснить, насколько жутко, когда над головой грохочут ПВО и многоэтажный дом трясётся, будто от землетрясения? Как объяснить, что если завыла сирена, то есть всего несколько секунд, чтобы найти убежище, и не важно, что ты в этот момент находишься далеко от дома – там, где нет укрытий?

А как объяснить то, насколько страшно выходить на улицу, когда знаешь, что в любой момент может «прилететь»? Белгородцы поймут… Поймёт и Донбасс... А остальная Россия лишь пожмёт плечами и махнёт рукой, мол, брось паниковать! Всё хорошо, лишь одна вот беда: Zara и Ikea ушли!

Да, уж, точно «беда»! Белгород осудительно покачал головой, но не обиделся. А чего обижаться? Ведь сытый голодному не разумеет!

С началом СВО в груди Наташи угнездилось жуткое чувство, сродни тому, когда умирает кто-то близкий – изменить ничего не можешь и смириться тоже нет сил. Но она старалась держаться. А что было делать? Жизнь продолжалась! Со временем наступило отупение, но боль осталась.

На нервной почве наделала кучу ошибок на работе, пришлось уволиться. Зато осталось время для того, чтобы плести маскировочные сети для фронта и помогать беженцам из Украины, которые окунались в объятия Белгорода и рыдали, рассказывая, как им стреляли в спину «свои же». Да уж, с такими «своими» врагов не надо!

Для всех у Наташи нашлось доброе слово и время, чтобы помочь. А что делать, когда прибежавшие «с той стороны» люди плачут и просят помощи? Приходится быть сильной и помогать.

Наташе было очень больно осознавать происходящее. Жаль было простых людей – россиян и украинцев, которые ни в чём не виноваты: они не хотели войны так же, как она сама! Но случилось то, что случилось: между двух друзей пробежала звёздно-полосатая кошка.

Белгород открыл свои объятия всем, кто хлынул в него через границу. Обогрел и накормил. При этом город понял, какая ответственность лежит на нём! Кто, как не он, подкинет на фронт маскировочные сети, сплетённые руками жителей? Кто, как не он, навяжет тёплых носочков мальчишкам, что сидят в окопах? Кто, как не он, сунет в усталую солдатскую руку горячий пирожок с картошкой, испечённый обычной жительницей города? Кто, если не Белгород, скажет «спасибо» парням «с нулёвки»?

Весь город встрепенулся и встал на защиту Родины. Стал помогать, чем мог. Жители начали печь пироги у себя дома, а волонтёры на своих машинах стали отвозить еду в окопы. Нет, не потому, что солдат не кормят, а потому, что это единственный способ поблагодарить их, дать им возможность втянуть ноздрями запах домашней выпечки: как у мамы…

Наташа была патриоткой Родины, но сочувствовала тем людям, которые живут по ту сторону фронта. Было больно думать о том, как плохо им. Холодно. Голодно. Страшно. Но сочувствовать той стороне сложно – в ответ обольют грязью и не извинятся. Даже посмеются над очередным обстрелом Белгорода и напишут: русня дохнет к добру. И никто из написавших не подумает о том, что белгородцы – мирные люди.

Читая гневные сообщения украинцев, Белгород не обижался. Обиды – дело пустое. Однако он сильно удивлялся, когда читал от россиян из других регионов: «Почему ваш губернатор до сих пор не взял Харьков?». В ответ на это то ли смеяться, то ли плакать. Впрочем, вначале войны слышались вопросы покруче: «Зачем Белгород напал на Украину?». Эй, люди, очнитесь! В Белгороде нет своей армии! Он не может сам нападать или защищаться. Белгород – мирный город России. Наш губернатор – гражданский человек!

Белгород и не знал, что у него есть своя армия! Почему раньше никто не сказал? Вот вечно так – от нас многое скрывают и недоговаривают! Хорошо, что добрые люди подсказали, что Белгород напал на Украину, а то так и померли бы в незнании!

А ещё для тех, кто думает, что Белгород присоединили к России в ходе СВО, Белгород сообщает: он исконно русский город испокон времён! Он никогда не входил в состав Украины! Но вот с началом СВО некоторые россияне отчего-то стали думать иначе.

Но Белгород не обижался ни на кого и просто поводил плечами.

С начала СВО Белгород часто принимал на себя снаряды противоборствующей стороны. Подставлял свои стены, лишь бы спасти людей. Но с самого первого дня войны почти каждый день кто-то погибал, и город не мог спасти всех – он не мог дотянуться до Шебекино, Грайворона, Козинки, Нехотеевки и многих-многих других. Каждый, погибший там, шрамом ложился на сердце Белгорода.

Но тяжелее всего Белгороду давались те дни, когда прилетали кассетные снаряды. Тогда смертей в Белгороде было так много, что город плакал над каждым убитым и скорбел с каждой плачущей семьёй. Он недоумённо смотрел в сторону Харькова и спрашивал:

- Зачем ты так, друг?

Грохот рвущихся снарядов слился с криками людей и плачем детей. Осколки разили всех без разбора: детей и взрослых.

В память Наташи врезался дым над центром города. Вой воздушной сирены смешался со звуками сирен пожарных машин и карет скорой помощи. Грохотание снарядов и звон разбившихся окон всё ещё стоял в ушах. Все улицы усыпаны осколками ракет и стёкол, а окна домов хищно оскалились битыми стёклами.

Куда ни глянь, везде смерть и дым: горят машины, квартиры. Два человека на остановке пытаются спасти третьего: делают непрямой массаж сердца. Наташа никогда не забудет это до самой смерти. Этот момент станет для неё навсегда самым страшным, и в то же время говорящим о том, что всегда найдётся кто-то, кто попытается спасти тебя, даже если за его спиной продолжают сыпаться стёкла и осколки снарядов.

Очень страшно видеть разбросанные по асфальту фрагменты тел. Но ещё страшнее видеть мать, плачущую над телом ребёнка. Он всё ещё тёплый и только что бегал. Но теперь у него нет ног и дыра в груди. Но он всё ещё тёплый! И даже ресницы малыша дрожат от дыхания матери. Он всё ещё здесь! Но на самом деле его уже нет…

Нет убитого дитя так же, как нет покоя в небе Белгорода. Каждый день в небе грохот, а в груди жителей страх. Никто не знает когда его последний вздох. Настигнет ли его ракета по дороге в хлебный магазин, или прилетит в его спальню?

Вчера на улице долбануло так, что Наташа подумала, что соседнего подъезда больше нет. Стены дома тряхнуло знатно, взвыли сиренами машины. Наташиных кошек как ветром сдуло под кровать. Наташу тоже сдуло и тоже туда же (до спасительного коридора можно не добежать). И только потом приходит понимание, что «подкровать» – ненадёжное убежище: его раскромсает осколками легко и непринуждённо.

Этим утром ровно в четыре часа, в честь праздника Великой Победы Харьков «поздравил» Белгород «салютом» – прямое попадание в одну квартиру, двадцать машин сгорело. Пострадавших восемь человек.

С начала СВО в Белгороде и Белгородской области умирает, как минимум, один человек. Но обычно погибших намного больше.

Но Белгород продолжает жить, не взирая на вой сирен воздушной тревоги, не обращая внимания на прилёты и страх горожан. Он продолжает обнимать своих жителей каменными стенами и шепчет: «Не бойся, я спасу»!

Услышав его шёпот, Наташа тряхнула головой и крикнула в окно:

- Не бойся и ты! Белгород, я с тобой!

Неожиданно она подумала, что Белгород можно сравнить с солдатом, который скрылся в окопе на передовой, чтобы дать отпор всякому, кто посмеет покуситься на Россию. Белгород – первая линия обороны. Белгород – форпост России.

Спи, Россия, спокойно, Белгород на страже.