Белое озеро: Охота на лис

Вода была обсидианово-черной, с тяжелым, завораживающим взгляд блеском. И там, за пространством воды, на противоположном берегу, словно исполинские часовые этого места, поднимался темной стеной крутой берег с густым лесом. Небо над всем этим было бедно-голубым, с редкими пятнами кружевных облаков. И, словно отражение этих облаков, на обсидианово-черной воде то тут, то там мелькали белоснежные пятна стремительных катеров.

Лиза отвела взгляд от поверхности озера и огляделась. Здесь, вдоль темной воды, все было словно на контрасте ярко: белый песок, пристани, элинги, кафе и пестрые группы отдыхающих. Лиза снова перевела взгляд на озеро.

Удивительное место. Просто удивительное Оно настолько не походило на все, виденное до этого, что Лиза никак не могла оторваться взглядом от озера, крутого берега напротив, белых пятен катеров и заняться своими насущными вопросами.

Лиза тряхнула головой, словно приводя себя в чувство. Так, у нее еще будет время познакомиться с этим местом поближе, раз уж она приняла решение сюда приехать. У нее контракт на три года. За три года можно узнать тут все.

Но кое-что Лиза знала точно уже сейчас. О своем импульсивном решении – хотя такие решения ей были в принципе не свойственны – Лиза не жалеет. Это раз. И два – ей нравится это место. Не то, чтобы оно казалось каким-то приятным или комфортным. Оно просто… Оно просто ей нравится. Необъяснимо. Или объяснимо на уровне генетики. Двоюродный дед же за что-то отдал этому месту больше тридцати лет своей жизни.

Лиза поправила лямки объемистого рюкзака и направилась к самому берегу. Пора заняться своими делами. Ей надо решить вопрос трансфера, а для этого – найти нужного человека.

***

– Здравствуйте.

– И вам желаю здравствовать, коли не шутите.

Человек, к которому обратилась Лиза, был явно не туристом. Он точно из местных. А Лизе как раз и нужен кто-то из местных

Этот абориген был чрезвычайно колоритен, даже избыточно, но других не наблюдалось, вокруг только туристы, поэтому пришлось налаживать контакт с этим.

Он стоял, привалившись бедрами к корме вытащенного на берег катера, курил и что-то читал в телефоне. На Лизино обращение поднял голову и, не стесняясь, прошелся по ней взглядом – от лица, затененного бейсболкой, по порядком помятой футболке, запыленным джинсам и еще более запыленным кедам. Ну что, в эту игру можно играть вдвоем. Лиза так же, не стесняясь, внимательно изучала своего собеседника.

Это был худощавый мужчина, чей возраст оказалось довольно затруднительно угадать. Что-то в среднем около сорока. На нем были трикотажные черные шорты до колена, майка в неподвластном времени стиле «алкоголичка» и пижонская белоснежная фуражка с якорем. Из выреза майки по груди и по рукам синими змеями выползали татуировки – сделанные, надо сказать, не очень умело. На пальцах были наколоты перстни, а когда абориген Лизе все же улыбнулся, то во рту сверкнула целая галерея золотых зубов.

Все ясно. Перед Лизой стоял человек, который явно прошел самую суровую школу жизни в местах, как говорят, не столь отдаленных.

– Вы не могли бы мне помочь? – отступать было некуда. Да и потом, опасности от этого человека Лиза не чувствовала. Ну что он ей сделает, в самом деле, тут, когда толпы людей вокруг и ясный день. И вообще, Лиза считала себя человеком, который не вешает на людей ярлыки. До недавнего времени Лиза считала себя очень лояльной и толерантной к людям. Все можно понять.

Ну, почти все.

– А отчего бы не помочь красивой девушке, – с ленцой произнес человек в фуражке, продолжая внимательно разглядывать Лизу.

И тут все предельно ясно. Ее сразу же обозначили как «красивую девушку». И на этом анализ, видимо, застопорился. Лиза выругала себя за то, что на пустом месте затеяла целое психологическое расследование. Будто делать ей нечего. Это все Лукин, будь он неладен! Свернул ей голову, и никак ее, голову, не получается выправить уже два месяца. Именно поэтому Лиза здесь. Потому что ей свернули голову. И базовую систему ценностей заодно пошатнули. Ну, ничего. Здесь самое место, чтобы все на место встало. А Максимка пожалеет еще. Непременно пожалеет, иначе быть не может, чтобы он свой сволочизм не осознал.

А сейчас – к черту его.

– Замечательно, – Лиза приложила все усилия, чтобы улыбка у нее получилась искренней. А не язвительно-снисходительной, как внутри все требовало. – Мне нужно найти человека по имени Анатолий. Он капитан. Вот такой штуки, – Лиза ткнула пальцем в катер за спиной своего собеседника.

Тот щелчком отбросил окурок в сторону, сунул в карман шортов телефон. Лиза неодобрительно проследила взглядом полет окурка. Чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят, в первую очередь. А ведь тут, между прочим, заповедник! Ну, хорошо, не тут, а в десятке километров! Но ведь красота – она и тут такая красота, что стыдно ее окурками портить.

Мужик криво ухмыльнулся на ее неодобрительный взгляд и сложил руки на щуплой груди.

– Среди полусотни капитанов, работающих на этом озере, я знаю как минимум трех Анатолиев. Например, – он похлопал по белой поверхности у себя за спиной, – меня зовут Анатолий. А вас как зовут, милая барышня?

Он даже отвесил Лизе издевательский поклон на слове «барышня». Судя по всему, забавлялся на ее счет. Лиза, между тем, морщила лоб. Она не помнила, что именно Лев Федорович Кравцов, начальник научной станции заповедника, говорил про человека, который должен отвезти ее до поселения ученых. Но у нее сложилось на основании слов Кравцова какое-то другое впечатление об этом капитане по имени Анатолий. И в это впечатление бывший зэк с золотыми зубами никак не вписывался. Там… там еще фамилия была какая-то странная. Или это прозвище?!

– Вы? – Лиза не стала скрывать недоверия. – А… мне Кравцов говорил… Вы знаете Кравцова? Льва Федоровича?

– Начальник алагемский, чтоль? – как-то резко поскучнел лицом капитан Анатолий – один из как минимум трех.

– Он самый, – Лиза почувствовала себя уверенней. По крайней мере, ее новый начальник, руководитель научно-исследовательской базы заповедника «Алагемский» – человек тут известный. Уже легче. – Он мне говорил, что меня встретит и отвезет до станции… Я забыла фамилию! У него еще прозвище такое смешное… животное какое-то, кажется… Но не медведь, не волк, а…

– А, это вам нужен Толя Лисовский, – с некоторым разочарованием отозвался ее собеседник. – Он же Толис. Или просто Лис.

– Точно! – с облегчением выдохнула Лиза. Она вспомнила. Точно. Лис. Который Лисовский. – Вы знаете, как его найти?

Лиза не стала говорить, что потеряла бумажку с телефоном этого самого Лисовского – теперь Лиза отчетливо вспомнила все детали того разговора. Она беседовала с Львом Федоровичем перед отъездом сюда, тогда же он и сообщил ей о том, кто ее встретит и отвезет до базы заповедника. А позвонить самому Льву Федоровичу было не так-то просто, научная база заповедника находилась у дальнего края огромного заповедного озера Акколь, что в переводе с местного языка означало Белое озеро. Там сотовой связи уже не было, а с будущим начальником Лиза разговаривала, когда он по случаю был в поселке. Поселок этот находился в противоположном конце озера, куда приходила и где, собственно, заканчивалась не очень ухоженная, но все же автомобильная дорога. На самой же научной станции, затерянной в глухих заповедных лесах, на которой жили порядка ста сорока человек персонала, связь была только экстренная – в виде спутникового телефона. Но экстренная – она на то и экстренная.

В общем, Лиза была очень рада, что все-таки вспомнила фамилию этого ее перевозчика. С тем Анатолием, что стоял сейчас напротив нее, Лизе не очень хотелось куда-либо ехать. И уж, тем более, пускаться в путешествие по огромному, словно море, озеру с его обсидианово-черной водой. А не вызывающий у нее доверие капитан вдруг наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь. Так и есть. К берегу подходил еще один катер.

– А вот и он. Лис. И его Быстрый.

Лиза, словно околдованная, смотрела, как стремительно к берегу подлетает катер. Так быстро, что, кажется, он вот-вот врежется в берег и натворит тут дел. Но в самый последний момент остроносый белоснежный красавец катер резко снижает ход и мягко утыкается носом в песок.

На его правом борту синими с наклоном буквами написано – Чыйрак.

Лиза, практически затаив дыхание, наблюдала за тем, сходят люди с катера. Пассажиров было человек двенадцать-пятнадцать. Мужчины спускались сами, женщинам и детям помогал сойти на берег капитан.

Тот самый Анатолий Лисовский, он же Толис, он же просто Лис, который должен отвезти ее к научной станции заповедника. Выгрузив, наконец, своих пассажиров, он и сам легко спрыгнул на белый песок.

Трудно было найти двух более разных капитанов по имени Анатолий. И еще. Лично для Лизы было еще и трудно представить кого-то столь же красивого, как этот Лис.

Он вообще казался как будто не отсюда. Да тут все было какое-то… какое-то не отсюда! Словно Лиза ехала-ехала по извилистой, идущей вдоль бурной перекатистой реки, местами очень разбитой, но все же асфальтовой дороге, и все было по этой дороге иначе, чем здесь. Сибирская могучая природа, от которой с непривычки захватывало дух, крепкие деревни по дороге, пасущиеся по обочинам, а иногда идущие прямо по асфальту животные – коровы, овцы, кони. А потом ты приезжаешь совсем в другой мир.

Ну, будто это какое-то Женевское озеро, ей-богу. Правда, Лиза в Женеве не была, да и в Швейцарии дальше Берна не добиралась. И сейчас она отчего-то сомневалась даже, что там есть такая красота.

С огромным, словно море, озером с черной обсидиановой водой, где белый песок на берегу, белоснежные катера, темные стражи елей на другом берегу.

И похожий на голливудского актера капитан катера.

У него не было пижонской капитанской фуражки с якорем, а от яркого солнца голову прикрывала светло-серая с каким-то мелким узором, выгоревшая бандана. На эту бандану были подняты спортивные солнцезащитные очки. Простая белая футболка, светло-голубые, выгоревшие практически добела джинсовые шорты до колена, на ногах – кроксы.

Все это облекало великолепную мужскую фигуру. Высокий рост, идеальный треугольник широких плеч и стройной талии, рельефные руки – господин Лисовский был эталоном мужской стати. А если к этому добавить ровный загар, острые скулы, тяжелую нижнюю челюсть, которая уравновешивалась крупными, четко очерченными губами, пронзительно яркие на загорелом лице глаза – на грани голубого и синего – то все, обморок обеспечен.

Охренеть у нее паромщик. Тьфу ты, перевозчик.

Последними с катера сошли две девушки – очень убедительные в фигуре и еще более убедительные в манерах. Короткие шортики, оголяющие стройные ноги практически до попы, и громкий, напоказ, смех.

Их Лис по очереди снял с катера, обхватив за талию, подняв в воздух и опустив на песок под их довольный визг.

– Анатолий, у нас на вечер все в силе?

Он развел руками – и Лиза вдруг обратила внимание, какие у него крупные руки – большая ладонь и длинные крепкие пальцы. Рабочая рука.

– Конечно. Желание клиента – закон.

Девицы захихикали.

– Толя, а что, ты сразу для двоих скидку сделаешь?

Он прищурился, а потом опустил очки на глаза.

– Боюсь, девочки, вы в корне неверно понимаете ситуацию. Два человека – двойной прайс, девочки, двойной прайс.

Девицы снова хихикнули – и помчались вверх, по уходящей от причала к дороге лестнице.

Даже Лиза проводила взглядом пару выглядывающих из-под шорт аппетитных ягодиц. И уж точно масленым взглядом на них смотрел Анатолий в капитанской фуражке. А вот Лис, когда Лиза обернулась, был занят тем, что невесть откуда взявшейся тряпкой протирал белоснежные борта катера.

– Натоптали тут, песка насыпали.

Лиза с удивлением вслушивалась в его ворчание. Словно белозубый улыбающийся красавчик, только что развлекавший хихикающих туристок, куда-то делся, а вместо него появился ворчливый… ну, почти дед.

Хотя, нет. Лиза некоторое время смотрела, как он надраивает свой катер, как при этом двигаются его мышцы. Красавчик никуда не делся.

Она обернулась на второго Анатолия – того, который в капитанской фуражке. Словно ей нужна была его помощь в том, чтобы обратиться к этому Лису. Глупость, конечно. В том, чтобы заговорить с человеком, помощь Лизе нужна. Но Анатолий-в-фуражке уже решил все за нее. Он оторвал свое худое тело от явно собственного катера, стоявшего теперь по соседству с катером Лиса, и неспешной походкой двинулся к натирающему свое судно Лисовскому.

– Ну, как там, Лис?

– Как обычно, – буркнул тот.

– Волна есть?

– Низовка идет, но мелкая, незлая. Шаманы говорят, что к вечеру будет усиление ветра.

– Ты на сегодня все?

– Все! – с наслаждением выдохнул Лисовский и бросил тряпку в ярко-красное пластиковое ведро, откуда-то взявшееся у его ног. – Сейчас домой, посплю пару часов. А вечером… – он не договорил, замолчал.

– Видел я, что у тебя вечером, – хохотнул Анатолий-в-фуражке. – Только поспать не получится.

– Это еще почему?

– Тебе вон работенка подвалила. От Федоровича.

Толя-в-фуражке мотнул головой в сторону Лизы. И Анатолий-в-бандане медленно обернулся.

– Здравствуйте, – как могла жизнерадостно улыбнулась Лиза.

Великолепный, похожий на всех актеров золотого века Голливуда разом, капитан Анатолий Лисовский смотрел на Лизу без малейшей симпатии. Как минимум с недоумением. А, скорее всего, с легким… пренебрежением. Или неодобрением. Или раздражением. А то и все вместе. А потом перевел недоуменный взгляд на второго Анатолия.

– Кто это, Акинфей?

Лиза решила не удивляться обращению «Акинфей» – наверняка, тоже какая-то кличка, как и Лис. А, может, и соврал, что его зовут Анатолий.

– Это тебе Лев Федорович подарок сделал, – ухмыльнулся Акинфей-Анатолий. – По крайней мере, барышня так утверждает. Будто Кравцов обещал ей, что ты ее до базы Алагемской доставишь. Сама-то она молчит чего-то. Видать, от красоты твоей дар речи потеряла.

Лиза сердито стрельнула взглядом в Акинфея, но тот сделал вид, что не заметил ее взгляда. А господин Лисовский вздохнул, закатил глаза и вопросил у безоблачного и безупречного неба:

– Ну почему сегодня, а?

Небо не ответило. Оно обычно бывает глухо к каким бы то ни было вопросам. А Лиза сделала пару шагов ближе к берегу. И к капитану Лисовскому. И его катеру.

– Это… это ведь недалеко, да?

– Угу. Буквально за поворотом.

Тон, которым это произнес Лисовский, был желчным. А движение, которым он опрокинул ведро с водой в озеро – резким.

– Залезайте.

Такой галантный с барышнями в коротких по самую голую жопу шортах, он даже не повернул голову, пока Лиза, пыхтя, неуклюже забиралась на катер. А катер оказался неожиданно высоким и скользким. Хоть бы руку подал! Что она, не женщина, что ли – если ноги не голые?! Рюкзак, между прочим, тяжелый. Но Лисовский что-то придирчиво изучал на приборной панели катера, а когда Лиза, тяжело охнув, все же перебралась через борт, только недобро покосился на оставленные ею грязные слезы.

– Давайте, я вытру, – миролюбиво предложила Лиза. В конце концов, этот человек повезет ее к Кравцову по огромному озеру. И Лисовский, несмотря на его недовольство, явно внушал ей больше доверия, чем этот… Акинфей. Да и следы от ее кедов на белоснежном пластике – или из чего там катер сделан – смотрелась и правда неопрятно.

– Туда садитесь, – Лисовский не оценил ее предложения, махнул рукой в сторону кормы. – Рюкзак в ноги. Вот, держите, – он бросил ей ярко-оранжевый надувной жилет.

– Это обязательно? – Лиза с сомнением разглядывала жилет. Ей и так было жарко, а еще жилет этот… – Я умею плавать. Хорошо умею. У меня первый юношеский по плаванию.

– Тогда отчего бы вам не добраться до места назначения вплавь, если вы так хорошо умеете плавать? Вперед, первый юношеский! – и он резко махнул рукой.

Лиза поняла, что все ее миролюбие куда-то делось. Что она Лисовскому, в конце концов, сделала? Видит она этого красавчика в первый раз в жизни, и если она помешала каким-то его планам – это не проблема Лизы!

– Вас же попросили меня отвезти. Но вряд ли просили мне хамить.

Он хмуро взглянул на нее своими удивительными яркими глазами.

– Вода – плюс четыре градуса. Это максимум, – наконец, процедил Лисовский. – Свалитесь за борт – шансов немного, в такой воде сердце на раз останавливается. В этом озере не плавают. Только рыбы.

– Хорошо, – пробормотала Лиза. Про «плюс четыре» она не удосужилась прочитать. Но это было похоже на правду. Лиза поспешно натянула жилет и застегнула его. – А вы? Вы почему без жилета?

– А я бессмертный.

***

Катер отчалил и от берега, развернулся и стал стремительно набирать ход. Ветер ударил в лицо – и принес избавление от жары. Лиза обернулась – и поразилась тому, как быстро исчезал из вида яркий поселок. А потом встала и перебралась вперед. Там было два кресла – одно капитанское, второе явно для пассажира.

Лисовский, который свое капитанское кресло игнорировал и стоял у руля, широко расставив ноги, покосился на нее с крайне неодобрительным видом, но Лиза проигнорировала его взгляд. И тоже не стала садиться. Глупо сидеть сзади, когда все самое интересное разворачивается тут.

Самое интересное и самое красивое. Лиза, буквально затаив дыхание, смотрела на открывающуюся перед ней панораму огромной водной глади – почти бесконечной и совершенно черной. На поднимающийся справа стеной темной зеленый лес – они шли вблизи берега. Вот навстречу, подпрыгивая на волнах, пронесся катер, и через какое-то время волна от него ударила им в борт. Лиза даже качнулась. Лисовский снова покосился на нее, вздохнул – но ничего не сказал.

– Мы так быстро едем… – Лиза не смогла молчать.

– Мы не едем, а идем.

– Что, простите?

– Едут по земле. По воде – ходят, – соизволил ответить Лисовский. – И сядьте, ради бога. Когда ходу прибавим – не устоите.

– Прибавим ходу? Еще быстрее?! – ахнула Лиза. Ей казалось, что катер двигается так быстро, что еще чуть-чуть – и взлетит.

– Да, как на большую воду выберемся.

Лиза смогла сдержать еще один – явно идиотский с точки зрения капитана катера – вопрос. И принялась напряженно размышлять. Если вот это огромное и почти что бесконечное – не большая вода, то что же тогда – большая вода? Нет, Лиза, конечно, кое-что почитала и кое-что посмотрела, перед тем, как отправляться сюда. Но сейчас она понимала, что этого было явно недостаточно. Потому что Лиза оказалась не готова к масштабам этого места. Там, в городе, когда она сидела за ноутбуком и изучала информацию, все это казалось ей… существенно меньше. Локальнее. Без этого первобытного размаха.

А справится ли она – впервые задумалась Лиза. Лиза напряженно всматривалась в несущуюся навстречу ей воду, а в голове так же стремительно разворачивалась вся предыстория ее появления здесь.

А началась эта предыстория банально. Нет, даже не банально. Пошло. Когда тебе изменяет жених – это пошло. Это отдает дешевой мелодрамой, опереттой, мюзиклом – без всякого уничижения данных жанров, просто по факту! Лиза какое-то время, пока Максим натягивал штаны, а его пассия – и коллега Лизы заодно! – что-то поскуливала под одеялом – просто стояла и тупила. Ну, потому что это все так мало походило на жизнь, которой жила Лиза, и так сильно походило на сюжет чего-то…. чего-то такого, что не происходит с реальными, живыми людьми. У Лизы отменили две последние пары – студентов срочно куда-то ангажировали, она приехала домой, а там… а там – вот.

Потом, конечно, было классическое: «Лиза, ты все не так поняла!». Она кивала. Осмелев, Женечка-коллега выползла из-под одеяла – она там как-то сумела одеться, ловкая и проворная девочка, правда футболка была надета задом наперед и на изнаночную сторону. И Женечка тоже энергично подтверждала, что Лиза все не так поняла. А потом Женечка, воспользовавшись продолжающимся ступором у Лизы, тихо слиняла. А Макс сменил тон. И теперь уже выходило так, что во всем виновата сама Лиза – потому что считала, что правильнее проверить чувства до свадьбы воздержанием. Лиза слушала Макса и как-то отстранено думала о том, что это был, наверное, в чистом виде научный эксперимент – а смогут ли они с Максом жить в одной квартире, спать, правда, в разных комнатах – и ни-ни до свадьбы. Она, честно говоря, сомневалась и даже, наверное, где-то в глубине души желала и представляла, что Макс однажды ночью войдет к ней в комнату, ляжет к ней в постель, обнимет крепко и скажет жарко на ухо: «Лиза, к черту все эти выдуманные и глупые проверки. Я хочу тебя». А все ее возражения заткнет поцелуем.

Но этого так и не случилось. Они вечерами по очереди ходили в ванную, желали друг другу спокойной ночи и расходились каждый по своим комнатам – Лиза в спальню, Макс в кабинет.

А потом в один, как говорится, прекрасный день, на своей кровати – ну в кабинете была узкая койка, мальчику же неудобно! – Лиза обнаружила свою коллегу Женечку – не блистающую умом, но сверкающую жопой.

И каковы выводы, Елизавета Георгиевна?

Выводы, выводы…

В общем, она после всего увиденного понять не могла только одно – эксперимент можно считать успешным или он провален? Впрочем, как говорил ее научный руководитель, любой эксперимент что-то доказывает. Главное, понять – что.

А Лиза не могла понять – что. Что ей надо понять?! Поняла, только когда Макс, раз наверное в десятый, сказал: «Видишь, Лиза, я ни в чем не виноват, это ты виновата». Говорят, есть стоп-слова. А это были старт-слова. После которых в Лизе проснулся настоящий ученый-экспериментатор. И опытным путем выяснилось, что у невысокой и стройной девушки весом в пятьдесят два килограмма вполне достанет сил, чтобы вытолкать из квартиры мужчину, который больше ее – не в два раза, конечно – Макса качком назвать было нельзя – но мужчину все же гораздо крупнее себя. А следом выкинуть его вещи – немного, то, что находилось в прихожей. На ноутбук Макса у Лизы даже в состоянии бешенства рука не поднялась. Поэтому она просто проорала в дверной проем «За остальным завтра приходи!», отключила дверной звонок, домофон, телефон – и пошла искать выпить. Из этой категории нашлась только половина бутылки мартини, оставшаяся еще с восьмого марта. Ее Лиза и прикончила.

А когда включила телефон, первым, кто ей почти тут же позвонил, оказалась мама. Которая сообщила Лизе, что ее двоюродный дед, мамин дядя, чудак из чудаков, Матвей Исаевич Пивоваров, умер.

Не то, чтобы Лиза очень огорчилась этим известием. Но возможность на что-то переключиться показалась ей протянутым спасительным кругом.

А дальше все произошло как-то само собой, вроде бы без активного Лизиного участия. Дед Матвей Исаевич всю свою жизнь трудился егерем в Алагемском заповеднике и что-то там чудил с плодовыми деревьями. Мама часто говорила Лизе, что ее склонность к занятиям биологией – это у нее от деда Матвея. Только Матвей Исаевич был человек с образованием в четыре класса. В общем, Лиза решительно не помнила, как написала Кравцову Льву Федоровичу – руководителю научной базы заповедника «Алагемский» на предмет того, нет ли у них вакансии. И представилась в конце письма: «Внучка Матвея Исаевича». Буквально через пять минут после отправки электронного письма ей позвонили с незнакомого номера. Лиза взяла трубку, и это оказался Кравцов. Говорил он быстро, сбивчиво и очень обильно, Лиза не поняла и половину. Разобрала отчетливо только то, что ее там очень-очень ждут. И тут произошел какой-то щелчок – и Лиза поняла: «Вот оно!». Уехать отсюда за полстраны, в тихое уединенное место, в заповедник, заниматься там… Да чем скажут, тем и заниматься, какой-нибудь научной работой на базе. Воображение рисовало Лизе какие-то пасторальные картинки, деревянные палисадники, гербарии, шут еще знает, что. В общем, она согласилась.

Ей даже на работе организовали перевод в «Алагемский», что Лизу вообще удивило донельзя – правда, с открытой должностью – вроде как Лев Федорович на месте определится. Лиза была на все согласна. Чем больше времени проходило, тем больше ей это все эти перспективы нравились. Тишь. Уединение. Все забыть, занимаясь чем-нибудь новым и интересным.

Вся эта пастораль разбилась о реальность. Об обсидианово-черную воду, стеной стоящий мрачный лес по берегам и стремительно несущийся белый катер. Не так себе Лиза представляла все это, не так.

Лиза обернулась и обнаружила, что поселок уже скрылся из виду. А впереди была лишь просторная гладь черной воды и зеленые стены берегов. И никакого намека на приближающуюся базу заповедника.

– Нам долго еще?

– До поворота минут сорок.

– А потом?

– Еще часа два.

Лиза не сдержалась – ахнула. Им ехать практически три часа?! А этому Лису еще потом столько же назад?!

– Когда же вы вернетесь?!

– Засветло должен успеть.

Засветло. Только сейчас, в начале июля, темнеет поздно. Лиза бросила взгляд на часы, произвела нехитрые математические подсчеты. Выходило, что вернется в поселок капитан Лисовский часам к восьми вечера, не раньше.

– Я не думала, что это так далеко…

– А вы что, не удосужились прочесть хотя бы пару строк про «Алагемский» и Акколь? – любезности в капитане Лисовском по-прежнему не прибавлялось. Но теперь Лиза хотя бы понимала причину такой его неприязни.

– Я… читала. Но, видимо, не обратила должного внимания. Извините меня, Анатолий. Я даже не предполагала, что займу столько вашего времени и нарушу ваши планы. Еще раз извините.

Сначала Лисовский ничего не сказал. Но, когда Лиза покосилась на него, она заметила, как смягчилась неуступчиво поджатая линия губ. А профиль у него все-таки неприлично красивый.

– Меня все называют Лис, – наконец обронил он. – Я привык. Ну или Толис.

– Хорошо, – покладисто согласилась Лиза. Им ехать еще три часа. Лучше провести это время в мирной беседе, чем в надутом молчании. – Лис – это красиво. И необычно. А я – Лиза.

Вообще-то, она едет сюда работать. И там, на новом месте работы, ее наверняка будут называть по имени и отчеству. Но капитану Лисовскому она почему-то представилась именно так – Лиза.

Он хмыкнул. А потом вдруг спросил:

– Слушай, а ты что, правда – внучка деда Матвея?

Лиза позволила себе взять паузу в ответе. Она не привыкла, чтобы малознакомые люди ей тыкали. Но потом все же решила не заострять на этом внимание и ответила коротко:

– Да. Двоюродная.

Лис покосился на нее.

– Совсем не похожи.

Лиза вспомнила фотографию Матвея Исаевича, которую показывала ей мама. Копна седых спутанных волос и из-под кустистых бровей прищуренные глаза в сеточке морщин. Да, сходства между Лизой и двоюродным дедом прослеживалось определенно мало. Но для Лизы это был, скорее, комплимент.

– А ты вообще знаешь, кем был твой дед?

Лиза повернула голову к Лису. Он смотрел на нее, но выражения глаз за черными очками было, разумеется, не разглядеть. Впрочем, тон его был скорее доброжелательным, чем нет. Как минимум, любопытствующим. И без издевки.

Лиза вдруг осознала, что катер летит вперед, а Лис смотрит на нее. Ей, по аналогии с дорожным движением, захотелось крикнуть: «Вперед смотри!». Но впереди была лишь безбрежная гладь, только где-то совсем далеко – впрочем, тут совершенно скрадывалось расстояние – маячила пара белых пятнышек других катеров.

Лисовский, кажется, заметил панические метания ее взгляда и, усмехнувшись, отвернулся и стал смотреть вперед. Лиза не смогла сдержать вздоха облегчения – незаметного, как она надеялась.

– Я знаю, что мой дед был здесь егерем. В заповеднике, – торопливо пробормотала она.

– И все? – Лисовский вздернул бровь.

– Этого недостаточно? Или что – Матвей Исаевич не был егерем? У меня неправильная информация? – честно говоря, Лиза не привыкла к тому, что каждое ее слово подвергалось такой вот… снисходительной ревизии.

Лисовский хмыкнул как-то не зло, но все равно обидно.

– Дед Матвей был легендой.

Это прозвучало пафосно, просто чрезмерно пафосно. Лиза этого от Лисовского совершенно не ожидала. Не производил он впечатления человека, которому пафос присущ хоть в минимальной степени.

– Прямо-таки легенда? – осторожно уточнила Лиза.

– Да хоть бы у Кравцова спроси, – пожал плечами Лис. – Деда Матвея тут каждый знал. А уже его яблоки…

– А что – яблоки? – еще более осторожно уточнила Лиза.

Лисовский повернулся к ней и поднял очки на лоб. Лиза снова попала под обстрел этих ярких светло-синих глаз. И это ей вообще не понравилось! Потому что под взглядом этих глаз вдруг резко захотелось приглаживать волосы, смотреться в зеркальце, а после всего – улыбнуться. И даже глупо хихикнуть.

Совсем незачем это!

А Лисовский продолжал молча смотреть на нее.

– Что? – не выдержала Лиза. – Что вы так на меня смотрите?

Он покачал головой, будто не веря тому, что то ли увидел, то ли услышал. И снова повернулся к рулю.

– То есть, ты не знаешь, как твой дед высаживал свой яблоневый сад?

– Нет, – коротко отозвалась Лиза. Все остроумные ответы из серии «Согласно заветам Мичурина» она решила придержать.

– Там же сплошной камень, на том берегу, – Анатолий неопределенно махнул рукой куда-то вперед. – Плодородной земли нет. Дед Матвей на лодке привозил землю – с разных мест. Каждое утро садился с лопатой в лодку – сначала даже не моторку, а так, на веслах – и плавал вдоль всего берега, искал землю, даже на юг уплывал, в устье Ачелмана. Несколько лет свозил землю. А потом высадил сад.

– И? – поторопила Лиза замолчавшего Лиса.

– И вырос сад, – фыркнул он. – А матвеевские яблоки у нас каждый август нарасхват. Мы всем нашим катерным флотом урожай вывозим оттуда.

– Да ладно! – возмутилось Лиза. – Откуда там столько яблок?

– Сад большой. И там микроклимат особый. Там на плато теплее – градусов на пять точно. Что-то там с ветрами, с землей – я не знаю. Это только дед Матвей знал. А только яблоки там родят – будто на юге. И вкусные, и сладкие. И лечат.

– Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! – возмутилась Лиза. – Сказки какие-то! Яблочки молодильные! Нет, в микроклимат и особой состав почвы я еще могу поверить! Но все остальное – сказки! Не верю!

– Не верьте, – пожал плечами Лис. Ему, похоже, на Лизино возмущение было вообще ровно. – Люди верят – и им помогает.

– Они, наверное, из-за своих целебных свойств продаются в десять раз дороже, чем обычные яблоки! – фыркнула Лиза. И, только сказав, сообразила, что этими словами она, получается, обвинила своего деда – пусть и двоюродного – в чем-то не очень порядочном.

Лисовский даже не повернул в ее сторону голову. Он, похоже, пришел относительно Лизы к каким-то выводам, и дальнейшее общение с ней не планировал. Но ответить соизволил.

– Матвеевские яблоки бесплатно раздают. Всем желающим. Но только определенное количество на одну семью. Люди сами за этим следят.

И тут Лизе стало стыдно за свои слова. Это, похоже, какой-то местный… местный обычай, наверное. Или местная легенда. Да, Анатолий именно так и сказал. Что дед Матвей – местная легенда. И яблоки его, наверное, тоже часть этой легенды. Красивая легенда, если вдуматься. А легенды – они ведь живут, пока в них верят.

Лиза раздумывала, что бы такое сказать, чтобы как-то сгладить впечатление от ее слов. Ну не извиняться же, в самом деле? Нет, с этим у Лизы проблем не было, если чувствовала, что не права – признавала это. И если надо – извинялась. Сейчас перед кем извиняться? Перед уже покойным Матвеем Исаевичем? Ладно, он, в конце концов, ее дед, пусть и двоюродный. Сама по-родственному разберется с дедом, без посторонних.

В мысли Лизы вторгся какой-то новый звук, и она завертела головой в поисках источника этого звука.

Слева их нагонял другой катер. Вот он поравнялся, капитан помахал рукой, вслед за ним замахали и пассажиры. Лиза тоже подняла руку в приветственном жесте и почему-то улыбнулась. Есть какая-то магия в этих простых человеческих жестах абсолютно незнакомых людей.

Хотя – почему незнакомых? Лис наверняка знает капитана этого катера, который уже уходил вперед. Лисовский же на этот факт, как и на приветственные жесты, внимания не обратил и смотрел ровно перед собой.

– Нас обогнали, – Лиза решила все же продолжить беседу. А вдруг не Анатолий заметил?

– И что?

– Вас… вас это не задевает?

На дорогах мужчины, как правило, часто болезненно воспринимают факт обгона. А Лису, похоже, на это и в самом деле плевать.

– Шувиков на клиентов впечатление производит. Ему надо – пусть и рвет мотор. А мы никуда не торопимся.

И впечатление Лис ни на кого производить не собирается – как бы прозвучало следом. Немного обидно, но справедливо. Кто такая Лиза, чтобы на нее производили впечатление? Для Лисовского она – в первую очередь человек, который пусть и невольно, но нарушил планы на вечер. И все.

– Скажите, а вы ели эти яблоки?

– Конечно.

– И как?

– Вкусные.

– Вылечили?

Он все-таки снова посмотрел на нее. И Лиза вдруг некстати подумала о том, что это ужасно неприятно. И что она вообще забыла или никогда не была в такой ситуации – когда очень привлекательный мужчина смотрит на тебя как на что-то совершенно незначительное. Как на насекомое – так, кажется, говорят.

– А я ничем не болею, – процедил он – и снова уставился вперед. А там справа уже нависал темно-зеленой громадиной берег. Они подошли к нему достаточно близко. Неужели уже приехали? Нет, не может быть. И в стене тайги не была ни намека на место, куда можно причалить. И на домики научной станции тоже не было ни намека.

– Мы подъе… подходим?

– Мы дошли до поворота.

И через пару минут Лиза увидела, что это за поворот.

Катер плавно принимал вправо, но пока в стене леса ничто не указывало на то, что за ним что-то есть. И казалось, что катер вот-вот в эту отвесную скалу с шапкой темно-зеленой тайги просто врежется. И вдруг внезапно берег кончился. Они вышли… в море.

Другого слова Лиза просто не могла подобрать. Акколь казался ей огромным там, в поселке. Но оказалось, что там как раз меньшая его часть. А большая – она вот. За поворотом.

Лиза снова оглянулась назад. Там ничего не было, только отвесная стена берега постепенно удалялась. Она посмотрела вперед. Там была бесконечность воды, и где-то далеко, смутно виднелся противоположный, левый по ходу движения, берег.

Лиза не смогла сдержать восхищенного вздоха.

– Вы… вы говорите, что нам еще два часа до станции? – Лиза прокашлялась.

– Да. Она находится ближе к Югу.

– Юг?

– Южный берег озера.

Лисовский снова повернулся к Лизе и почти весело спросил:

– Что, впечатляет?

– Очень, – честно ответила Лиза. – Это не озеро, это море. Почти как Байкал.

– Ну, до Байкала нам далеко, – хмыкнул Лис. – Но масштаб солидный. Местные озеро так и называют – Белое море.

– Почему Белое море? Оно же вроде бы в другом месте?

– Ну да, географически Белое море в другой части страны. Это местное название. Белое море или Белое озеро. Акколь на местном языке. А белое – потому что от пены белое. Когда волна идет большая и шторм.

– Шторм? – Лиза открыла рот. А, с другой стороны, что удивляться? Где большая вода, там может быть и шторм. Как на самом настоящем море. – И что – вот прямо… настоящий шторм?

– Говорят, до пяти метров волна бывает. Впрочем, у Кравцова спросите, он не просто знает – он видел. В поселке озеро замерзает, почти до поворота. А вот там, в районе станции, зимой, когда идет верховка с дельты Кокшана, а еще и таны – это ветра из боковых ущелий, речушек да ручейков тут всяких сотня впадает – тогда озеро встает на дыбы. Говорят, страшное зрелище.

Лиза слушала Лиса так, как, кажется, в детстве сказки не слушала. В какой удивительный мир она попала…

Похоже, Лизино восхищение сделало отношение капитана к ней чуть более лояльным. Лиза вспомнила, что еще в словах Лисовского вызвало у нее интерес.

– Скажите – а кто такие шаманы?

– А вы не знаете, кто такие шаманы?

– Вы имеете в виду… прямо настоящих шаманов? Которые с бубнами? Вы говорили там… в поселке… про шаманов.

Лис усмехнулся.

– Там, на горе, напротив поселка – метеостанция. Шаманы – это метеорологи.

Лиза рассмеялась.

– Если честно, я что-то такое предположила.

Разговор смолк. Лиза какое-то время смотрела по сторонам, но пейзаж был однообразен. Вода, вода, кругом вода. И Лиза незаметно заснула.

Проснулась она от мягкого толчка. Лиза открыла глаза и первые несколько секунд никак не могла понять, где она.

Она снова будто перенеслась в другой мир. Пляж с белым песком, шириной примерно метров в тридцать, окруженный лесом, быстро сужался и поднимался, превращаясь в подъем к плато. На котором виднелись домики – белые, в сайдинге, и деревянные.

– Приехали, – раздался рядом голос. Лиза повернула голову.

Лисовский, перекинув, как пушинку, ее рюкзак через плечо, стоял на боковой части катера, протягивая ей руку. А с берега кто-то уже кричал и спешил.

Лиза вложила пальцы в большую капитанскую ладонь. Рука у капитана оказалась крепкая и мозолистая.

***

– Лизавет Георгиевна, как же я рад вас видеть! Добрались благополучно? Лис, привет! – все эти слова сыпались из Кравцова быстро и дробно, как горох. Руководитель научной станции заповедника «Алагемский» оказался обладателем сухопарой фигуры среднего роста, русой редеющей шевелюры с обильной проседью и с ярко выраженным «вдовьим» треугольником, а так же феноменально выпирающего из лица носа – казалось, этот нос достался Кравцову по ошибке от какого-то гораздо более крупного человека. И темперамент у него был тоже крупный. Казалось, Кравцов не может быть занят чем-то одним, ему просто необходимо делать несколько дел одновременно. Он шумно и энергично приветствовал Лизу, пожимал руку Лисовскому и что-то у него спрашивал и, одновременно, умудрялся воспитывать и отчитывать крутящегося под ногами белого с черными обводами вокруг глаз пса по кличке «Чачу».

Наконец, легкая суета улеглась. Лиза отчиталась, что добралась совершенно благополучно, что капитан Анатолий Лисовский – сама любезность и все в таком духе.

– Лис, не убегай сразу, – похлопал его по плечу Кравцов. – Сейчас ребята тебе груз притащат, – он махнул рукой назад, где от домиков уже спускались несколько человек с пакетами и ящиками в руках.

– Начало-о-о-ось… – вздохнул Лисовский. Впрочем, без явного раздражения, как будто больше по привычке. Странная у него привычка для молодого мужчины – по любому поводу ворчать.

– Ну, а чего тебе порожняком возвращаться, – нисколько не обратил внимания на это брюзжание Лев Федорович. – Сейчас быстренько загрузим тебя, а в поселке Серебров встретит, ты ему набери, как в зону действия связи войдешь.

– Не учите ученого, – буркнул Лис. – Уж сам ваше добро таскать точно не буду.

И, противореча собственным словам, не пустил никого на борт своего драгоценного катера – а то натопчут еще! И сам перетаскал все грузы, которых набралось и в самом деле немало.

А потом капитан коротко кивнул Лизе, пожал руку Кравцову, толкнул катер с песка и ловко запрыгнул на него. Заурчал мотор – и через несколько секунд стремительный красавец катер превратился в белую точку на темной обсидиановой глади воды.

Солнце уже коснулась верхушек елей на высоком и далеком противоположном берегу.

– Он успеет добраться до темноты? – непонятно у кого спросила Лиза.

– Успеет, конечно, – уверенно ответил Кравцов, подхватывая Лизин рюкзак. – С Лисом все будет в порядке. Вы не смотрите на молодость. Он один из лучших капитанов на озере. Если не самый лучший. Я бы кому попало наши образцы не доверил. Ну и… – он смущенно кашлянул. – Ну и вас тоже. Пойдемте, однако, чай пить и знакомиться.

***

– Такие вот дела, Лизавет Георгиевна, – Кравцов шумно отхлебнул чая. Лиза поначалу решительно не понимала, как можно в такую жару пить чай. Но солнце спряталось за вершины елей, пролегли высокие тени, а от воды сразу ощутимо потянуло холодом. И чай с духовитыми травами оказался как нельзя кстати.

Лиза, не торопясь, смакуя, пила чай и размышляла о том, что рассказал ей Лев Федорович. А выходило почти так, что приехала Лиза зря.

– Как такое может быть, я не понимаю, – пробормотала, наконец, она. – Ведь согласовали же перевод. А теперь…

– Ой, это я виноват! – тут же замахал руками Кравцов. – Не умею я с этими бюрократами от науки дела иметь, за столько лет так и не научился. Но я что-нибудь придумаю, обязательно!

– Я не хочу возвращаться, – неожиданно для себя вдруг призналась Лиза. И под внимательным и веселым взглядом начальника научной станции обхватила руками чашку и уставилась в нее, будто там, на дне, были какие-то ответы или советы.

– Что, уже полюбились наши места? – в голосе Льва Федоровича виноватые интонации тут же сменила гордость.

Лиза кивнула. Кравцов озвучил очевидное. Это место действительно… Лиза пока и мысли допустить не могла, что она вот скоро, завтра, например, сядет на катер и уедет отсюда. Да она же тут ничего еще не видела толком!

– Скажите, Лев Федорович, а что там с тем местом, в котором жил мой дед? Вы говорили, что пока не нашли егеря на его место?

– Не нашел, – согласился Кравцов. – Но вы же не егерь, Лизавет Георгиевна.

– Ну, так а других вакансий для меня у вас, как я понимаю, на данный момент нет?

– Нет, – снова согласился Лев Федорович.

– Вот и возьмите меня егерем. Для этого же специальное образование не требуется?

Кравцов уставился на Лизу, как на умалишенную.

– Да какой из вас егерь, Лизавет Георгиевна? Нет, я не в оскорбительном смысле! Но вам же придется жить не здесь, а там, в домике егеря. Это отсюда километров двадцать по берегу, причем по воде. Туда иначе не добраться. Там же ничегошеньки нет!

– Ну как это нет? – Лизу охватил какой-то непонятный азарт. И еще подняло голову фирменное, семейное упрямство. – Дед мой как-то же там жил?

– Ну, вы сравнили! – всплеснул руками Лев Федорович, едва не опрокинув чашки. – Матвей Исаевич привык за столько лет. Он же человек другого поколения, другого понятия о комфорте, уж простите за откровенность. А вы ученый, из столицы, к другому привыкли. У нас тут на базе и то многие с непривычки жалуются – Интернета стабильного нет, связь только экстренная. Правда, с другой стороны, ничего не отвлекает от научной работы, – Кравцов хмыкнул себе в бороду. – А там-то вообще…

– Что – вообще? – и не думала сдавать позиции Лиза. – Условия же для жизни есть? Или Матвей Исаевич там в дупле жил, как белка?

Кравцов, кажется, Лизиной настойчивости не обрадовался, а даже и обиделся.

– Не в дупле и не белка, – буркнул он. – Дом там имеется, и добротный дом. И даже дизельный генератор есть. И биотуалет – это вот последнее наше приобретение деду Матвею. А всего остального, уж простите – нет. Вместо холодильника – погреб. Связи нет никакой, даже рация не пробивает. Полный, как говорится, автоном. Лодочка имеется, но резиновая, с простеньким мотором, который, к тому же, кажется, совсем загрустил. Летом-то ничего, когда навигация, катера постоянно ходят, к деду Матвею все как паломничество шли – и привозили постоянно – то одно, то другое. Там же, Лизавет Георгиевна, магазина-то нету. Что в запасе будет – то и придется кушать. Летом-то Матвею Исаевичу постоянно подвозили все, что душе угодно, и хлеб свежий, да и… – Кравцов махнул рукой. – Словом, все, что можно купить в поселке – все привозили, стоило ему попросить. А иногда и без просьб. Это же дед Матвей. А зимой дело другое. Зимой озеро встанет, то есть, замерзнет в районе поселка, где-то примерно в ноябре. И до апреля – все. Сиди один как сыч.

­– А как же… лодка? Вы же сказали, что там лодка есть. Мотор, положим, можно починить. Можно же?

– Да мотор-то починить можно, – Лев Федорович как-то раздосадовано отхлебнул чаю. – Не в моторе дело. На резиновой лодке по зимней воде разве что вдоль берега можно пройти немного. А так… – он покачал головой, потом махнул рукой. – Зимой озеро неспокойное. Очень.

– Так, получается… – медленно начала Лиза. – Получается, мой дед с ноября по апрель… – Лиза начала загибать пальцы. – Получается, он полгода жил вообще один?!

– Ну, не полгода, там меньше выходит. Скорее пять месяцев, с хвостиком. Ну и год на год не приходится – когда навигация прекращается и начинается снова.

– Совсем-совсем один? – Лиза никак не могла это уложить в голове.

– А я о чем вам толкую, Лизавет Георгиевна! – Кравцов даже лицом просветлел. – Это не для каждого работа. Да вы не торопитесь расстраиваться. Я завтра на свежую голову попробую что-нибудь придумать.

– Что вы придумаете, если у вас тут даже ни связи, ни Интернета толком нет.

– А я, Лизавет Георгиевна, человек старого поколения, мне, чтобы думать, Интернет не нужен.

Кажется, Кравцов щелкнул ее по носу. И, кажется, совершенно заслуженно. Пока Лиза обдумывала этот факт, Лев Федорович встал.

– Утро вечера мудренее, Лизавет Георгиевна. Давайте на постой устраиваться да отдыхать. Пойдемте, я вас провожу.

***

Лизе выделили отдельный домик. Деревянный, небольшой, но там никого не было, кроме Лизы. Стоял он на самом краю поселка, и озеро из него не было видно. Зато к дому вплотную подходила могучая первобытная тайга. Еще и краснокнижная, между прочим. Заповедник же.

Лиза, воспользовавшись советом Кравцова, наскоро приняла душ, пока работал генератор. Вода шла уже едва теплая, но после душа Лиза почувствовала себя значительно посвежевшей. И решила, пока не стемнело, прогуляться по поселку. Он назывался так же, как и сам заповедник – поселок Алагем.

Лиза обошла весь поселок за пятнадцать минут. Поселок – это было слишком громким названием, домиков в нем стояло от силы штук тридцать. Но жизнь в нем вечером просто кипела. Впрочем, как запоздало сообразила Лиза, она сама могла быть причиной этого бурного кипения. Ей то и дело попадались люди, которые здоровались с ней и смотрели с любопытством. Для такого закрытого общества появление нового человека – и в самом деле событие. Лиза вежливо со всеми здоровалась в ответ, но решила пока не останавливаться и не заводить знакомства. Ей надо присмотреться к месту.

Через десять минут Лиза вернулась к своему домику, постояла у крыльца – и пошла дальше. А потом замерла у кромки густого темно-зеленого леса. Заповедного леса. Он не выглядел дружелюбным. Хмурый, с могучими деревьями и густым подлеском. Лиза вдруг представила, что за ее спиной нет поселка ученых, что там только один-единственный домик – тот самый, в котором она расположилась. И дальше на многие километры – вот эта первозданная могучая тайга. И еще глубокое холодное огромное озеро. И все.

Лиза зябко передернула плечами, обернулась, чтобы убедиться, что это всего лишь ее фантазия, а поселок на месте. И вздрогнула.

В метре от нее стоял пес. Хотя в первую секунду показалось, что это волк. Но нет, спустя несколько секунд облегченно выдохнула Лиза. И даже про себя выругалась. Что за фантазии, откуда тут в поселке волк? Просто серая лайка, довольно крупная.

– Привет, – негромко произнесла она.

Пес стоял, немигающим взглядом смотрел на Лизу. Признаков агрессии не проявлял, но когда она сделала небольшое движение рукой в его сторону – отступил. Он совсем не походил на пса, который крутился на пляже – Чачу, вспомнила Лиза. Внешне совсем другой, но и повадки были другие. Впрочем, какое ей дело до местных собак? Еще неизвестно, что это за пес, и какой у него нрав.

Собака чем-то нервировала Лизу – в основном тем, что не уходила, просто смотрела и не подпускала к себе. Гулять в такой компании совсем не хотелось. Да и вообще, уже почти стемнело. И Лиза пошла к своему домику. Пес проводил ее и сел в паре метров от крыльца.

– Ну и что мне с тобой делать? – вслух спросила Лиза, вспоминая, что у нее с собой есть из еды. – Батончики ты не будешь, так ведь? Снеки тоже? – пес наклонил голову. – Будешь?

Разумеется, собака не ответила. А Лиза, вздохнув, пошла в дом, а через минуту вернулась на крыльцо.

– Ну, смотри, ты сам попросил, – Лиза положила хлебец на ступеньку. – Ухожу-ухожу.

Из окна Лиза наблюдала, как серая лайка – самец, она рассмотрела – ел хлебец. Аккуратно ел своей немаленькой пастью. Собака явно не голодная, и у Лизы появилось странное ощущение, что пес съел этот хлебец просто из вежливости.

Странные какие-то мысли лезут ей в голову. Это от усталости. Самое лучшее, что сейчас можно сделать – лечь спать. И завтра, с утра, с новыми силами… Как правильно сказал Кравцов, утро вечера мудренее. И Лиза отправилась исполнять свое намерение.

***

– Каша на порошковом молоке, но я уже привык, – хлопотал вокруг Лизы Кравцов. Завтракали они в общем домике, в котором было что-то вроде столовой и большая кухня. И кашу им вынесла женщина, которая явно выполняла обязанности местной поварихи. На столе стояло большое блюдо с яблоками. – А чай у нас на местных травах, вам же вчера понравилось?

– Да, спасибо, – Лиза приняла из рук Кравцова чашку. И поняла, что про кофе лучше не спрашивать. А потом тронула рукой желто-красное яблоко. – Матвеевские?

– Уже знаете? – восхитился Лев Федорович, устраиваясь напротив Лизы. – Они самые. Очень долго хранятся, практически до нового урожая. Вот не знаю только, – он вздохнул, – как с урожаем в этом году будет?

– А что не так?

– Так Матвея Исаевича-то нет. Как там яблони без него? Я вот и не знаю. Ребята-капитаны говорили, что цвели, с воды с определенной точки немного видно. А что дальше… Я там не был с того дня, как мы… – Кравцов кашлянул, – как мы тело земле предали.

– В каком смысле? – Лиза не донесла ложку с кашей до рта. – Вы хотите сказать, что мой дед… похоронен там?!

– Точно так, – ответ Кравцова прозвучал сухо и неловко.

– Так нельзя же! Человек… в смысле, тело должно быть погребено в специально отведенных местах! На кладбище! А чтобы где вздумается… Так не положено!

– Не положено, – все так же неловко согласился Лев Федорович. Спрятался ненадолго за чашкой с дымящимся чаем. – Что же у нас за тема-то такая за едой… Эх… Нельзя было деда Матвея оттуда увозить. Нельзя, понимаете? Просто нельзя. Он с этим местом сроднился, он к этой земле прикипел. Он эту землю, на которой яблоневый сад растет, сам… сам, можно сказать, создал. Имеет право в ней и упокоиться. Там, под яблонями.

– Слушайте, но это же незаконно! – Лиза все никак не могла успокоиться.

– Ну, напишите жалобу, – буркнул Кравцов.

Лизе вдруг стало стыдно.

– Извините, – пробормотала она. – Это и в самом деле… необычно. Но… Нет, конечно, я никаких жалоб писать не буду. Еще раз извините.

– А попробуйте лучше яблочко, Лизавет Георгиевна, – Кравцов повеселел.

Лиза протянула руку и взяла яблоко. Оно было небольшим, теплым и все еще не дряблым. И очень-очень вкусным.

– Нравится? – Кравцов наблюдал за ней. Лиза энергично закивала. – Вот, загадывайте, если какая болячка есть – вылечит.

– Нет у меня болячек, – Лиза вспомнила рассказа Лисовского. Похоже, это и в самом деле очень живучая легенда.

– Значит, красоты прибавится! – и не думал сдаваться Кравцов. – Хотя вам куда уж дальше-то? Все мои холостяки ко мне вчера на поклон по очереди пришли с вопросом: «Замужем ли и как зовут?».

Лиза рассмеялась этому неуклюжему, но милому комплименту.

– У меня к вам просьба, Лев Федорович.

– Слушаю.

– Обращайтесь ко мне по имени. И можно на «ты».

– Хорошо, – улыбнулся Кравцов.

– И у меня будет еще одна просьба.

– Так-так.

– Давайте туда съездим.

– Куда?

– Туда, где растут яблони.

***

Кравцов долго причитал, охал, что-то бормотал, куда-то уходил и с кем-то говорил. Потом снова возвращался, вздыхал по поводу нормы бензина и что мотор шалит, и снова уходил, вздыхая и бормоча себе под нос. А Лиза сидела в столовой и пила ароматный чай со сладким хрустящим яблоком, которое вырастил ее двоюродный дед.

Наконец, Лев Федорович вернулся окончательно, сел за стол, допил остывший чай.

– Думаю, вы… в смысле, ты права, Лизавета. Имеешь право посмотреть на место, где покоится твой дед.

Мотивы Лизы были совсем отличные от того, чтобы посмотреть на место упокоения Матвея Исаевича. Эти мотивы она и сама себе не могла объяснить. Поэтому ограничилась коротким искренним «Спасибо».

В распоряжении базы был собственный катер, но совсем не чета тому красавцу, на котором Лизу доставили сюда – небольшой и порядком обшарпанный.

– Он так-то и до поселка дойдет, – Кравцов сам устроился за штурвалом. – Только не быстро и по спокойной воде. Но до заимки деда Матвея за час поди доберемся.

Лиза только вздохнула. Она уже поняла, что здесь понятия расстояния и времени – совсем другие. И к этому надо привыкать, если она планирует здесь остаться. Правда, с этим «остаться» пока ничего не ясно.

Лев Федорович все еще возился с приборной панелью, как вдруг на пустынном пляже появился провожающий. Уже Лизе знакомый.

– Ой! – не сдержала Лиза удивленного возгласа.

Мотор чихнул и затарахтел, а Кравцов обернулся.

– А! – лицо его исказила досадливая гримаса. – И ты тут как тут.

– Это… это ваша собака, да?

– Ну, теперь можно сказать, что моя, – катер стал медленно отчаливать. – Это Туман. – Кравцов помолчал, сосредоточившись на управлении. И добавил, когда катер полностью развернулся: – Вообще-то, это пес твоего деда.

Лиза ахнула. Обернулась. Большая серая лайка стояла у самой кромки воды и смотрела им вслед.

– Правда?!

– Ну да. Туман жил с Матвеем Исаевичем. Ну а как не стало деда Матвея, так я и забрал Тумана. Не бросать же его там, верно? Так что, получается, не совсем один Матвей Исаевич там зимовал на заимке. Для егеря собака вообще первейшее дело. Как и для охотника. Тумана, кстати, твоему деду Лис подарил.

– Лисовский разводит лаек?!

– Нет, – катер, между тем, неспешно двигался вперед, вдоль берега. – Это отец Анатолия, Иван, всегда держал лаек. Он же охотник был первостатейный. И собаки у него всегда были под стать. Туман – последний из щенков Лисовского-старшего.

Лиза почувствовала, что в этих коротких фразах много недоговоренности, но почему-то никак не могла решиться задать уточняющие вопросы. А Лев Федорович вдруг переключился на другую тему и начал рассказывать о текущих делах научной базы, да и о самом заповеднике.

Тем они и занимались всю дорогу, которая заняла больше часа.

***

– Давай, Лиза, помогу, – Кравцов первый спрыгнул на берег и теперь протягивал Лизе руку. Она этим предложением воспользовалась, вложила свою руку в ладонь Льва Федоровича и легко спрыгнула на берег.

Здесь не было песка. Пока они шли на катере вдоль берега, Лиза вообще не могла понять, как здесь где-то можно пристать. Отвесные рыже-серые скалы стеной, сверху – темно-зеленая шапка леса.

Но вот за очередной, выдающейся в озеро, словно черный зуб, скалой вдруг открылась крошечная расселина. И небольшой кусок плоского берега. На котором теперь и стояла Лиза.

Здесь не было белого песка, а только камень. Лиза вспомнила рассказ Лисовского про яблони. Где тут могут быть яблони?! Небольшой кусочек плоского каменного берега, мелкая галька и выше деревья , кажется, прямо на камнях.

– Лиза, нам сюда!

Она обернулась на голос Кравцова. И заметила то, что до этого ускользало от ее внимания. В скале был узкий проход, и по нему шла довольно крутая тропинка вверх. Лиза задрала голову и увидела конек деревянной крыши.

Пока она поднималась вслед за Львом Федоровичем по тропинке, Лиза не могла отделаться от мысли о том, как по этой тропинке поднимался и спускался дед Матвей Исаевич. Лизе-то в ее двадцать семь было непросто, а уж ему… Впрочем, Кравцов, который старше Лизы, наверное, вдвое, шел быстро и в итоге даже не запыхался.

– Ну вот, Лиза, вот… твое наследство.

Прозвучало это как-то странно. Лиза медленно двинулась к дому. Он был деревянный и на вид добротный. В нем как-то чужеродно смотрелись белые пластиковые стеклопакеты – две штуки.

– Мы можем войти? – Лиза обернулась к Кравцову.

– Конечно, – Лев Федорович выудил из кармана ключ. – Зря, что ли, приехали?

Дверь в дом была заперта на навесной замок. Интересно, от кого? Кто тут может быть, от кого нужно запирать дом?

– От зверья, Лиза, от зверья, – Кравцов словно услышал ее мысленный вопрос. – Заберутся да напакостят. – Он лязгнул замком, снимая его с петли. – Тут же тайга зверьем кишмя кишит. Прошу!

В доме было немного затхло и достаточно захламлено. Но не было ни пыли, ни совсем плохого запаха.

– Матвей Исаевич последнюю пару лет ходил уже плохо, да и зрение его подводить стало, – смущенно кашлянул Лев Федорович. – Ну и опять же – когда мужик один бобылем живет…

– Ничего страшного, – Лиза и в самом деле не понимала этого почти извиняющегося тона своего, как она надеялась, будущего начальника. Дом был немного запущен, но… но в нем было какое-то… Лиза не могла себе объяснить, что ее так зацепило в этом обыкновенном и довольно запущенном доме. Может, камин? Она вообще не ожидала увидеть в этом заброшенном месте камин.

– Настоящий?

– Да, – с гордостью ответил Кравцов. – Твой дед, Лиза, ко всему прочему еще и печник был! Сам, своими руками сложил! Там с одной стороны печь русская, а с другой, видишь – камин. Дом теплый, так дед Матвей рассказывал. Печь-матушка тепло долго держит – даже в самые лютые морозы.

– А у вас тут бывает холодно? – рассеянно спросила Лиза, проходя на вторую половину дома, там, где красный кирпич разворачивался и в самом деле печью – с большой железной поверхностью для готовки и лежанкой над нею.

– Да до сорока бывает. А в иные годы и под пятьдесят. Но это редкость. Последний раз такое сразу после войны было.

Лиза зябко передернула плечами и вернулась в ту часть дома, где был камин.

– Настоящая? – Лиза кивнула на лежащую на полу шкуру медведя.

Кравцов лишь снисходительно усмехнулся.

– Это Иван Лисовский деду Матвею подарил. Давно дело было, – Лев Федорович вздохнул. – Уж больше десяти лет назад. Двух женщин, что за черникой пошли, медведь задрал. Выдали лицензию на отстрел. Ну, Иван его и взял. А шкуру Матвею Исаевичу подарил. Они дружны были. Ну как… – Кравцов почесал нос. – Виделись, конечно, редко. Но только дружбе это не помеха, я считаю.

Лиза попыталась представить, что за человек этот Иван Лисовский, который может «взять» медведя. Интересно, шкуру он тоже сам… того? И что за сын может быть у такого человека? Теперь Лиза совсем иначе вспоминала свое знакомство с капитаном Лисовским. И вообще, если бы она знала, какая удивительная личность у Анатолия отец, то непременно бы расспросила. Хотя, может, шанс еще представится. Может, и с самим Лисовским-старшим тоже как-нибудь познакомится – раз уж он с ее дедом дружил.

Они вышли снова в яркий солнечный день. Лиза покрутила головой. Вокруг стояла сплошной стеной темная тайга, а в узком просвете блестело уже привычным обсидиановым зеркалом озеро.

– А где же сад?

– А пойдемте, покажу.

***

Похоже, телепорты в здешних краях – явление самое обыкновенное. Ну а как это иначе назвать? И само озеро было словно из другой реальности – отличной от той дороги, что вела к нему. А теперь…

Теперь темный лес, который стоял неприступной стеной, вдруг, словно, как пишут про такие случаи, по мановению волшебной палочки, расступился. И показался яблоневый сад.

Лиза буквально задохнулась. Ей сразу вспомнились волшебные поляны из сказок, что открываются не каждому. Сейчас было ровно такое же ощущение – что-то вдруг открылось – волшебное, тайное. Сейчас сад был зеленым, но эта была другая зелень, не та, что у тайги вокруг – блестящая, мягкая, уютная, в которой белели основания стволов деревьев, обмазанные заботливо известью. Но Лиза отчего-то совершенно отчетливо видела другую картину. Этот же самый сад в бело-розовом весеннем кипении. Слышала деловитое жужжание пчел. И ощущала сладкий дурманящий запах цветущих яблонь.

Она должна это увидеть!

Лиза глубоко вздохнула и обернулась к Кравцову. Он стоял рядом и молчал. Как-то странно молчал, непонятно.

– Скажите, под каким деревом похоронен мой дед?

– Да стоит ли, Лиза…

– Скажите.

Лев Федорович хмуро, исподлобья смотрел не нее.

– Ну зачем тебе?

– Он же мой дед.

Кравцов все с тем же хмурым видом пошел вперед, вглубь сада. Лиза шла следом, то и дело трогая осторожно завязи. Яблоки. Это те самые яблоки. Вырастут яблоки! И урожаю матвеевских яблок быть.

Место упокоения деда Лиза бы, наверное, и сама нашла. Небольшой холм и камень.

Лиза замерла у камня. Снова молчал с ней рядом и Кравцов. И заговорил, лишь когда Лиза повернулась к нему лицом. Долго всматривался, а потом яростно замотал головой.

– Лиза, это плохая идея.

– А мне нравится.

– Не дури, Лизавета.

– Я все решила. Я остаюсь здесь.

Кравцов говорил много, долго и обильно. Повторял на все лады: «Не дури, Лизавета», стращал ужасами одинокой полугодовой зимы, переходил то на ласковые уговоры, то на почти нецензурную брань. Чем больше говорил Кравцов, тем сильнее крепла уверенность Лизы. Такой вот парадокс. В конце концов, Лев Федорович сдался.

– Оставайся, – Кравцов махнул рукой. – Пока оставайся, – он развернулся и пошел из сада. ­– В октябре сама назад запросишься. А до октября я что-нибудь придумаю.

Лиза шла за Кравцовым и улыбалась. Какой-то части ее головы казалось, что она сошла с ума. А в другой было белое-розовое кипение яблоневого цвета, жужжание пчел и сладкие налитые яблоки.

Это все ее.

Наверное, так и начинается шизофрения, но Лизе сейчас было на это плевать.

***

– И Тумана с собой забирай.

– И заберу.

Кравцов вздохнул. В последние два дня, после возвращения с заимки деда Матвея он не оставлял попыток отговорить Лизу. Ровно с тем же эффектом, что и был в начале – чем больше Лев Федорович Лизу уговаривал, тем сильнее крепла ее решимость.

В итоге Кравцов сдался окончательно. Но ворчать не перестал. Это ворчание не мешало Кравцову помогать Лизе обустроить быт. Они еще раз съездили до заимки, провели ревизию. Оказалось, что запасать надо все – дизель, муку, сахар, консервы – в общем, все запасы провизии надо пополнить.

– Вот видишь, – причитал Лев Федорович. – Тут даже хлеб печь самой придется! Ты умеешь печь хлеб?

– Не умею, – отмахивалась Лиза. – Но если надо – научусь. Или сухарей насушу.

– А! – только махал рукой Кравцов. Он, похоже, твердо решил, что Лиза там останется до октября, и принимал ее решение как блажь. Но все же помогал.

***

Туман, лежащий в тени под яблоней, навострил уши, а потом и вовсе резко подскочил на ноги и залился громким лаем. Лиза от неожиданности выронила тетрадь, а потом схватилась за сердце. А Туман уже серой молнией скрылся из виду. Прижимая одной рукой тетрадь к груди, а другой вытирая внезапно выступивший пот, Лиза поспешила за собакой.

Только около дома она услышала то, что привлекло внимание Тумана. Тихий-тихий звук мотора. Но он усиливался. К ним приближался катер.

Сердце забилось еще сильнее – но теперь уже не от страха, а от радости. Лиза провела всего одни сутки тут, но уже успела не раз пожалеть о своем импульсивном решении. Особенно страшно стало ночью.

***

Печь Лиза топить не стала, рассудив, что летом это без надобности. Оказалось, зря так решила. Едва солнце спряталось, как стало сразу же холодно. И не спасал чай, который Лиза вскипятила на газовой плитке – была тут такая роскошь. Лиза провела краткие розыски, нашла два одеяла, но и они не спасли. Лиза уже подумывала о том, чтобы забрать с пола еще и медвежью шкуру, но тут к ней на кровать запрыгнул Туман, до этого дисциплинированно лежавший у входа.

Пес вообще преобразился, как только его взяли в лодку. Сидел, привалившись к ноге Лизы, иногда прижимая уши к голове. А, едва катер причалил, стремглав бросился вверх по узкой крутой дорожке. Но на невесть откуда родившийся в Лизе окрик «Туман, ко мне!» среагировал, замер, а потом вернулся. Неохотно, но вернулся. Глядя в умные глаза пса, Лиза сглотнула непонятно откуда взявшийся комок. Она потрепала по густой шерсти на холке.

– Беги. Можно.

И Туман снова сорвался с места. У дома его не обнаружилось, а Лиза была готова поспорить на что угодно, что он сейчас там, в саду. У той самой яблони, рядом с которой небольшой холм и серый с рыжими прожилками камень.

Весь день Туман беспрекословно слушался Лизу, чем донельзя удивил Кравцова, который утверждал, что пес никого к себе не подпускал после смерти деда Матвея. Лев Федорович помог перетаскать вещи, объяснил еще кое-какие детали про местный быт, а потом, неловко обняв Лизу, сел на катер и уехал. Лиза с Туманом остались совсем вдвоем.

Поначалу Лизе все нравилось. Она села на деревянном крыльце, зарылась пальцами босых ног в шерсть Тумана и принялась изучать шпаргалку, которую она записала на основании слов Кравцова. А он выдал ей целую инструкцию.

Где брать воду. Куда девать мусор. Как запускать дизельный генератор и для чего. Как топить печь. И, между прочим, повариха в Алагеме провела Лизе мастер-класс на тему того, как завести тесто и как выпечь хлеб в печи. И ничего там сложного. Как говорится, нет ничего невозможного для человека с интеллектом.

Лиза встала и пошла изучать дом. Решила, что там срочно нужна уборка и взялась за нее. Туман убежал куда-то по своим делам, а Лиза собрала все то, что валялась, в один угол, вымела мусор, отнесла его в железную бочку. Кравцов ей сказал, что открытый огонь разводить запрещено категорически, а мусор необходимо сжигать в печи. Ну, на совсем крайний случай – в бочке, но не отходя от этой самой бочки ни на шаг. А потом Лиза пошла за водой. С водой тут проблем не было – целое огромное холодное озеро этой самой воды. Проблема была в том, как с хотя бы одним ведром воды подняться по крутой тропинке. Лиза снова вспомнила своего деда и в очередной раз подумала о том, как он поднимался по этой тропинке в свои очень преклонные годы. Неудивительно, что дом был в таком запущенном состоянии. В совсем другом настроении Лиза вымыла на два раза пол. Сама. Руками. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз мыла пол руками – и не смогла. Но здесь робота-пылесоса не было и не предвиделось, так что все сама-сама. В доме сразу стало светлее. Еще бы окна помыть, но на это сил не было.

Лиза сделала перерыв на чай. Странно, но, не смотря на погожий солнечный день и на то, что Лиза порядком вспотела, пока мыла пол, мысль о горячем чае не казалось неправильной. На полке, в красивой яркой жестяной банке из-под печенья Лиза обнаружила вместо печенья сухие травы. Пахли они одновременно и чем-то знакомым – похожим чаем угощал ее Кравцов, но в то же время и чем-то незнакомым. Лиза попыталась вспомнить, что она знает о ядовитых растениях Сибири, на память пришли только белена, вёх и вороний глаз. Лиза еще раз принюхалась. Пахло хорошо и ароматно. Да и глупо, в самом деле, думать, что ее дед держал тут на полке вёх и белену. И Лиза уже без сомнений насыпала трав в фаянсовый чайник с алыми ягодами на круглом боку.

Чай оказался невероятно вкусным. Лиза вспомнила, как она нахваливала чай в Алагеме, а Лев Фёдорович ей рассказывал, что такой вкус чая – заслуга не только местных духовитых трав, но и воды из Акколя с каким-то уникальным минеральным составом. Тут все, похоже, куда ни ткни пальцем – уникальное и удивительное.

Лиза с кружкой чая не спеша ходила по свежевымытым половицам. Дом нельзя назвать крошечным, наверное, шесть на шесть. Но значительную часть внутреннего пространства занимала, по выражению Кравцова, печь-матушка. Она же делила внутреннее пространство на две части. В той, где был камин, стояла узкая кровать, комод, письменный стол, стул и небольшая этажерка с книгами. В углу было свалено кучей то, что до уборки валялось везде. А в той части, где была собственно печь, находились большой добротный стол, пара стульев и кривоватый напольный шкаф с посудой.

Лиза взяла из пакета, стоявшего на столе, печенье, которое испекла ей, так сказать, в дорогу, Раиса Михайловна, повариха из Алагема. А потом подумала о том, что когда это печенье закончится, нового будет взять негде. Если только Лиза сама его не испечет.

Остаток дня Лиза потратила на то, чтобы перемыть всю посуду. А вечером перед ней встал во всей красе вопрос гигиены. Там, далеко, за тысячи километров отсюда, она бы просто пошла в ванную и включила воду. А здесь… здесь даже бани не было. Да и ту баню надо топить, так-то. Лиза впервые задумалась о том, как она будет мыться. Но сейчас предпринимать что-то по этому поводу было уже поздно, и вопрос имеет смысл отложить до завтра, несмотря на то, что Лиза порядком вспотела во время своего первого дня и ударного труда на новом месте. И вообще, было уже поздно, солнце по известному сценарию спряталось, наколовшись на острые еловые и сосновые пики, и резко стало темнеть. Лес словно придвинулся, надвинулся, навис над кажущимся теперь совсем небольшим домом. Лиза окликнула Тумана и поторопилась в дом.

А там встал вопрос освещения. Лиза выругала себя за то, что не озаботилась вопросом освещения во время светового дня и теперь в сумерках шарила по всему дому. Нашла керосиновую лампу, связку толстых свечей и, наконец – и это стало для Лизы уже сродни чуду! – она нашла еще одну лампу! Обычную настольную лампу на светодиодах, которая работала от аккумулятора. Со стандартным зарядным устройством. Свет лампы озарил пространство комнаты, и Лиза выдохнула. Все стало теперь не серым и страшноватым, а привычным. Даже уютным.

А потом у Лизы екнуло сердце. В пространство комнаты врывалось черным и недружелюбным теперь блеском окно. Занавесок не было. И первым итогом этого странного и удивительного дня стало то, что у Лизы вдруг вскачь понеслась фантазия. И она представила, как выглядит дом со стороны темного леса, со светом из окон – из обоих окон. И как темнота этого леса заглядывает в окна. Темнота, которая сейчас кажется живой, дышащей и чего-то ждущей.

Лиза вздрогнула. В ногу ей ткнулся мокрый нос Тумана. А потом он схватил зубами за край футболки и потянул в сторону двери. Лизе совершенно не хотелось выходить из дома в темноту, но с Туманом все же не так страшно.

Когда они вышли, Туман подбежал к окну и негромко гавкнул. А Лиза лишь покачала головой. Так вот почему не было занавесок. Снаружи у окон были ставни. Лиза уже и забыла, что существует на свете такая штука – ставни. И она, осторожно ступая в темноте, подошла к окну.

Ставни крепились к стене металлическим крючком, и он неожиданно громко лязгнул, когда Лиза сняла его. Она снова вздрогнула, о ногу ее снова потерся теплым мохнатым боком Туман. Лиза торопливо закрыла тяжелые толстые ставни – сначала на одном окне, потом на втором. И заторопилась обратно в дом. А там повесила изнутри на дверь навесной замок.

Ничего. Не надо паники. С ней рядом Туман. Закрытые окна сразу придал комнате уютный и безопасный вид.

Лиза наклонилась и потрепала Тумана по ушам.

– Ты умница.

Пес лизнул ее руку, выражая согласие. И наклонил голову, внимательно глядя на Лизу. Лишь спустя несколько секунд она сообразила, что от нее требуется.

Среди того, что она привезла сегодня, был и большой пакет с собачьим кормом. Пара мисок обнаружилась в небольшом помещении, которое отделяло входную дверь от основной части дома. В городе это бы называлось прихожей, а тут… Есть, кажется, какое-то специальное слово для этой части дома, но Лиза не могла его вспомнить.

Лиза тряхнула головой. У нее еще будет время обо всем этом подумать.

Она насыпала корма в миску, налила воды из заполненной ею же металлической большой кастрюли и устало плюхнулась на кровать. Только теперь Лиза поняла, как устала. Спать, спать, спать…

В итоге спала она под двумя одеялами и в обнимку с Туманом.

Утро разогнало все ее вчерашние страхи, а усталость за ночь исчезла. Лиза проснулась бодрой, отдохнувшей и от какого-то звука. Какой-то стук. Она резко села на кровати. Это стучал по полу собачий хвост, а сам Туман, сидя рядом с кроватью, умильно смотрел на Лизу.

– Есть хочешь? – сонно пробормотала Лиза. Туман мотнул головой. И тут Лиза сообразила, что хочет Туман совсем другого. Быстро встав с кровати, Лиза прошла к двери, торопясь, отперла ее, и Туман стремглав выскочил на улицу. А Лиза замерла на крыльце, опрокинутая искристым, еще прохладным, но уже солнечным утром.

Какие у нее вчера могли быть сомнения?!

После завтрака, состоявшего из чая, печенья и снеков из собственных запасов, Лиза села за стол составлять план. Ей надо разобраться с генератором и зарядить лампу. И телефон – хотя на черта ей тут нужен телефон? Связь все равно не ловит. Надо посмотреть, есть ли тут еще что-то, что работает от аккумулятора и нуждается в зарядке. Надо натаскать воды. Надо придумать, как помыться. Надо разобрать продуктовые запасы. Надо… Ох, сколько всего надо.

Но начала Лиза с разбора кучи, которую она сама же вчера организовала. Тот самый «грязный угол». Он мозолил Лизе глаза. Именно там она и обнаружила несколько тетрадей, исписанных крупным разборчивым круглым почерком. Это оказались дневники деда Матвея. Лиза несколько минут размышляла о том, имеет ли она право читать их. И уже почти решила, что нет, как взгляд ее зацепился за слово «яблони», а дальше Лизины глаза как-то сами собой...

Две тетради были посвящены яблоневому саду – подробно описаны все деревья, откуда привезены, когда высажены, что с ними делали, как они плодоносили. Было там и про землю, и про все остальное. А в других тетрадях был столь же подробно описан быт Матвея Исаевича. Спустя примерно полчаса лихорадочного чтения Лиза поняла, что никакие это не дневники. Там не было ничего личного. Более всего это походило на инструкцию, оставленную… кому?

Лиза взяла тетрадь с последними записями по саду и вышла из дома. Кому, кому? Раз она здесь, значит – ей!

Именно в процессе знакомства с яблонями ее и застал визит катера. Чей вот это только катер? Лиза спешила по крутой дорожке вниз к берегу, и почему-то думал о капитане Лисовском.

На берегу, у самой кромки воды вертелся, поскуливая, Туман. С этим псом Лиза провела не так много времени, но ни разу не видела собаку такой. Да и Кравцов ей рассказывал про нелюдимый характер Тумана. А теперь Лиза видела совершенно иную картину.

Звук нарастал, и катер из крошечной точки превращался во все более и более ясно читающийся силуэт. Солнце било Лизе прямо в лицо, она прикрыла глаза ладонью – и все равно не смогла пока разглядеть отчетливо человека за рулем. Только сердце никак не успокаивалось, а, наоборот – билось все чаще. А еще уверенно заявляло, что приближающийся силуэт принадлежит Лису и его Быстрому.

Мотор на катере вдруг стих, и белоснежный Чыйрак мягко ткнулся в берег. Лис – это был, в самом деле, он – перекинул ногу, потом другую и замер на бортике сбоку катера, широко раскинув руки.

– Ну, иди скорее к папочке!

Лиза не успела поймать отвисшую челюсть. Ничего себе, как у господина Лисовского все быстро. Уже «Иди к папочке!». И в это время, коротко взвизгнув, Туман стремительной серой молнией взвился в воздух – и вмиг оказался у Лиса на руках. От такого прыжка даже катер слегка качнулся. А здоровенная брутальная лайка, повизгивая от восторга, вылизывала лицо человеку. А человек этот хохотал и уворачивался – больше для вида, чем по-настоящему. А Лиза смотрела на это, пока не догадалась закрыть рот.

Наконец, Лис с Туманом наобнимались, и Лисовский вместе с собакой легко спрыгнул на берег, спустил пса на землю. Туман тут же принялся снова вертеться вокруг Лиса – ну прямо как Чачу!

– Ну все-все, хватит-хватит, – Лис похлопал Тумана по холке. А потом разогнулся, сложил руки на груди и уставился на Лизу. А она тут же вспомнила, что вчера весь день отмывала дом, не мылась, все ночь проспала с собакой. И вид у нее, наверное… И запаха от нее, наверное…

А напротив нее стоял во всем своем великолепии капитан Лисовский – рельефные руки сложены на широкой груди, длинные ноги расставлены, прищур ярких синих глаз и усмешка крупных четко очерченных губ. И вся та же простая одежда, что и в их первую встречу – белоснежная футболка, голубые джинсовые шорты. Откуда ты тут взялся, черт тебя раздери, такой совершенный?!

Наконец, его губы дрогнули. Лис слегка качнул головой.

– А ты отчаянная, Лизавета Матвеевна.

– Вообще-то, я Георгиевна, – буркнула Лиза.

– Тоже верно. Отчество надо еще заслужить.

– Вам виднее, Анатолий Иванович.

Кажется, упоминание отца – в виде отчества – не понравилось Лису. Будто легкая тень промелькнула по его лицу. Но он не дал Лизе додумать эту мысль.

– Как ты тут? Все нормально? Дизель запускала? Печь топила?

– Нет.

– А чем ты тут тогда занималась?!

Лиза поняла, что ее начал раздражать это не пойми по какому праву допрос.

– Я в саду была.

Лис даже голову наклонил, словно с такого ракурса вид на Лизу был лучше. Потом цокнул языком.

– Точно, Матвеевна. Ладно, сейчас разгружусь, и пойдем все проверять.

Разгружусь? Разгружусь?! Лиза, с все усиливающимся удивлением смотрела на то, как растет на узкой полоске берега гора того, что Лис сгружал с катера.

– Да мы вроде бы… с Львом Федоровичем… – Лиза растерянно смотрела на то, как Лис несет очередную коробку. – Мы же вроде бы… все привезли.

– Чего вы там привезли! – фыркнул Лис. – Тебе этого до конца лета не хватит. Ты вот чем Тумана кормить будешь? ­– Туман, между тем, заинтересованно обнюхивал один из трех больших мешков с сухим кормом. – Он, конечно, мышелов знатный, но на одних мышах не проживешь, да и немного их тут.

– Мыши?! – пискнула Лиза.

Лис расхохотался.

– Иди, давай, в дом, дверь открывай.

– Может, я помогу?

– Под ногами не мешайся.

Он даже не запыхался, пока затаскивал весь груз наверх. И, похоже, не вспотел.

В доме он был явно не в первый раз, но огляделся одобрительно.

– Молодец, навела порядок. Пошли дизель заводить.

– Погоди, – Лиза немного пришла в себя от этого неожиданного визита. – Сколько я должна?

Ответный взгляд Лиса ей не понравился. Какой-то этот взгляд был… какой-то… какой-то двусмысленный. Или многосмысленный. Нечитаемый. Непонятный!

– Здесь очень много всего, – Лиза пошла в наступление и махнула рукой в сторону горы привезенного. – Это стоит сколько-то денег. Сколько?

– Бухгалтерия у Кравцова, – наконец, соизволил ответить Лис. – Из твоей зарплаты вычтут. Пошли дизель запускать.

Лиза шла вслед за широкоплечей фигурой капитана и пыталась понять, что она чувствует от того, что его приезд – не частная инициатива, а поручение Льва Федоровича. С другой стороны, Лис не обязан выполнять просьбы Кравцова. Но ведь именно Лисовский встречал Лизу. И что это значит…

Да пропади ты пропадом, Лис! Много чести о тебе так много думать!