Белоснежка для вождя орков

— Если принц Мальтеус предложит близость до свадьбы... не отказывай. Ради твоего же блага. Я больше не могу смотреть, как ты мучаешься, сестра, — велел брат, когда приступ скрутил меня так, что я рухнула на колени, обжигая ковёр искрами.

Мой брат — наш великий король Эридаля Кайден, которого слушают все.

Даже орки из-за магической Завесы согласились заключить с братом мир!

А три дня назад я стала невестой наследного принца Мальтеуса из Талассы, из загадочного Королевства Закатных Гор.

Кайден сказал, что это — мой шанс. Могущественный принц обещал исцелить меня.

А ещё… это наш долг перед королевством.

Мой брат так спешил с этой помолвкой. Он без умолку твердил:

— Союз с Талассой, Адалин! Их флот — наша единственная защита с моря!

А меня пугали слухи о Талассе, которыми делились со мной фрейлины шёпотом. Пропавшие без вести послы из мелких княжеств, торговые караваны, растворившиеся в прибрежном тумане у их границ. «Болезнь увядания», что поразила их западные земли, превращая плодородные долины в серый прах.

Я пыталась рассказать об этом Кайдену, но он лишь рассмеялся мне в лицо.

— Сплетни завистников, Адалин, — отмахнулся он от моих страхов. — У них сильный флот, и они никому не кланяются. Конечно, их будут поливать грязью. Не будь наивной.

Брат не захотел слушать. Или не смог, ослеплённый блеском обещанного союза.

И я сдалась.

А вот свадьбу пришлось отложить. Официальный визит за магическую Завесу, на Великий Праздник в честь мирного договора с орками, был назначен слишком давно.

И вот я здесь, в землях орков, невеста наследного принца Талассы, вынужденная улыбаться на празднике дикарей, пока моя собственная магия пожирает меня изнутри.

— Позволь, я помогу, дорогая невеста, — прошептал Мальтеус мне на ухо за большим праздничным столом, и его пальцы сомкнулись на моём запястье, вызвав у меня тошноту. — Всего лишь близость, Адалин. Мы уже обручены. Зачем ждать свадьбы, когда я могу облегчить твою боль прямо сейчас?

Я отказалась.

Зря.

Всё равно это произойдёт.

Слова моего жениха клеймом горят у меня в голове, заглушая даже боль в руках. А она невыносима.

Огонь, запертый под кожей, разъедает ладони под тонкими шёлковыми перчатками, и я сжимаю зубы до хруста, чтобы не закричать.

Я всё-таки крадусь через чужой лагерь орков, пробираюсь между шатрами, прячась в тенях.

Вокруг ревут костры, стучат барабаны, орки смеются, разрывая зубами жареное мясо. Они продолжат пировать до утра.

Перчатки на руках начинают дымиться. Боль пронзает раскалённой иглой. Я больше не могу терпеть.

Это лучше, чем сгореть заживо. Я убеждаю себя, подходя к шатру жениха.

Магическая Завеса мерцает вдали — полупрозрачная стена между мирами. Скорей бы вернуться домой. Хоть, зеленокожие воины вовсе и не такие неотёсанные дикари, какими я их представляла. Но я их боюсь. Слишком уж они отличаются от людей.

Я делаю ещё шаг. Потом ещё.

Киваю сама себе, останавливаясь у входа в шатёр моего будущего мужа. Всё будет хорошо.

Изнутри доносятся приглушённые звуки. Что-то между вздохом и стоном.

Может, мы с ним просто поговорим? Может, хватит его поцелуя, чтобы забрать мою боль?

Я заставляю себя дышать глубже, протягиваю дрожащую руку и приоткрываю тяжёлый полог.

Это неизбежно. Помолвка состоялась. Скоро свадьба. Я должна научиться... терпеть его.

Звук изнутри становится громче. Странный, ритмичный, хлюпающий… звук.

Что там происходит?

Я замираю на пороге.

В полумраке шатра, освещённого лишь мягким светом магических светильников, я вижу... Мальтеуса, своего жениха.

Он склонился над кем-то. Стоит на коленях?

Боги, его губы прижаты к шее... орчанки?

Сердце пропускает удар.

Да. Я вижу её зелёную кожу, раскиданные по шкурам тёмные волосы. Осознание приходит медленно, волнами ледяного ужаса. Всё никак не пойму.

Мальтеус нависает над ней, его рука сжимает её горло, губы впиваются в изгиб шеи. Он целует орчанку, слизывает едва заметную сероватую дымку с её кожи. Что это?

Мысль не успевает оформиться. Потому что мой взгляд медленно, словно во сне, скользит ниже.

Мальтеус обнажён. Совершенно. Его бёдра ритмично движутся между раздвинутых ног орчанки. Вот этот хлюпающий звук плоти о плоть я слышала снаружи.

Боги. Он не просто лежит на ней. Он…

Сильное женское тело под ним извивается, выгибается дугой, скручивается судорогой в трясущихся ногах. Она стонет. Это агония, смешанная с экстазом.

А я не могу дышать.

Рядом с ними я замечаю вторую орчанку. Она лежит на полу, почти серая, с задранной короткой юбкой. Глаза полузакрыты, мелко дрожит.

Боги. Он с орчанками? С двумя? Первую он уже...?

Оцепенение спадает, реальность лавиной обрушивается на меня.

Меня накрывает таким отвращением, что даже боль больше не жалит.

Мальтеус резко оборачивается.

Его лицо... Боги, на его губах та самая серая дымка. Его глаза горят холодным, хищным голодом. Он видит меня.

Он улыбается.

— Моя невеста, — его голос спокоен, почти ласков, словно он обращается к любимой зверушке. — Ты пришла. Хорошо.

Орчанка под ним в полубреду цепляется за его плечи, что-то нечленораздельно стонет. Он её игнорирует, его взгляд прикован ко мне.

— Скоро твоя очередь, Адалин.

Я — следующая? Следующая, кто окажется под ним?

Это не сон. Это правда. Мой жених. Мальтеус. Наследный принц Талассы, который обещал меня исцелить. Который говорил о долге и чести. Который три дня назад надел мне на палец кольцо.

Он изменяет мне. С орчанками. Сейчас. В ту самую ночь, когда я пришла к нему за помощью. Когда хотела… отдаться ему?

Что-то внутри меня ломается, рушится, словно замок из песка под волной.

Он не просто изменяет мне. Он даже не дал шанса нашим отношениям. Для него я — вещь. Следующая в очереди.

Я — ничто. Товар, за который заплатили политическим союзом, а её новый владелец развлекается с более интересными игрушками.

И моя магия отвечает.

Но я не чувствую боли. Я чувствую только предательство, разъедающее меня изнутри, как кислота.

Воздух вокруг моих рук начинает потрескивать. Перчатки истлевают, превращаясь в чёрный пепел, который осыпается на землю. Кожа на ладонях светится изнутри неровным, белым светом, проступая сквозь трещины, словно я держу в руках расколотые звёзды.

Улыбка сползает с лица Мальтеуса.

Его глаза расширяются. В них больше нет хищного голода. Теперь там удивление. Тревога.

Он видит не испуганную девочку, за которую изначально принимал меня, а мою силу, которая готова поглотить его самого. Он понимает, что просчитался. Он теряет контроль над ситуацией. Теряет контроль надо мной.

Да зачем я-то ему нужна?

— Адалин! — в голосе больше нет насмешки. — Подожди! Это не то, что ты подумала! — он пытается оттолкнуть, цепляющуюся за него орчанку. — Это... обычаи орков! Я не мог отказать, это было бы оскорблением! Я...

Я не могу кричать. Не могу говорить. Не могу дышать.

Я просто вскидываю руку, из которой рвётся наружу яркий белый свет.

Вспышка ослепляет моего жениха. Он кричит, зажмуривается, закрывает глаза руками.

Я еле сдерживаю рвущийся поток. Достаточно.

Я просто разворачиваюсь и бегу.

Бегу, не разбирая дороги, не слыша его окриков за спиной.

Ноги путаются в подоле платья, но я не останавливаюсь. Я должна уйти. Сбежать. Прочь от него, от его голодных глаз, от предательства, которое разрывает меня на части.

Боль в руках пульсирует с новой силой. Магия вырывается искрами, поджигая траву под ногами.

Я просто бегу. В темноту. Туда, где никто не найдёт меня. Туда, где я смогу, наконец, закричать.

Сердце колотится где-то в горле. Я забиваюсь в тень за ближайший шатёр, прижимаясь спиной к грубой ткани. Пытаюсь отдышаться.

Что именно я видела?

Голую задницу будущего мужа между раздвинутых чужих ног.

Измена. Да. Мерзкая, унизительная измена.

А что я ожидала? От политического брака... я знала, что в нём не будет места для любви.

Но почему тогда так больно? Словно из груди вырвали что-то живое и растоптали.

Дура. Я дура. Повелась на его уговоры. Шла к нему, чтобы... что? Оказаться на месте той орчанки? Нет. Целых двух орчанок!

Мысль об отмене свадьбы вспыхивает, как факел, разгоняя клоки боли. Я должна поговорить с братом!

И тут же гаснет. Что я ему скажу?

Твой драгоценный союзник, чьим флотом ты собираешься защищать побережье, мне изменяет?

Кайден лишь рассмеётся.

«Подумаешь, развлёкся. Он мужчина. А ты — его будущая жена. Смирись».

Да, именно так он и скажет.

Боль в руках возвращается, теперь усиленная шоком и отчаянием. Магия реагирует, снова пытается вырваться. Нет. Нельзя. Мне нужна помощь. Мне нужен Кайден.

Я осторожно выглядываю из-за укрытия.

А впереди, передо мой, жизнь продолжается. Продолжается праздничный пир…

И на поляне, залитой светом костров, идут танцы. Сильные, гибкие орчанки, почти обнажённые в своих кожаных нарядах танцуют перед воинами. Их движения дикие, первобытные, откровенные. Они совсем другие. И их обычаи. И их жизнь.

Брат всё хотел познакомиться с орками поближе. Я подслушала его разговор. Он обсуждал с поверенным, и своим близким другом, каковы орчанки. В своей необузданной животной страсти. Мужчины хотели разнообразить опыт с женщинами, и затащить кого-нибудь из орчанок себе в постель.

Я сглатываю горькую слюну.

Мужчинам можно? Ладно еще мой брат, и его друг. Они не связаны обязательствами.

Но, а как же мой жених? Неужели это нормально в их мужском мире? А где здесь место для любви?

Неожиданно замечаю брата в толпе… Я сразу его и не узнала. Но, присмотревшись лучше, понимаю, что это точно он.

Под иллюзией орка!

Зеленоватая кожа, волосы темнее и длиннее.

Удивительно, но его мощное телосложение, которое он не изменил, не уступает орочьему. Я видела брата на тренировках с обнаженным торсом. Он лишь нацепил их одежды — лёгкую кожаную броню, открывающую руки и торс. Стальные мышцы перекатываются под кожей.

Он смеётся. Счастлив. Свободен.

А перед ним танцует орчанка. Красивая, с длинной косой и дерзкой улыбкой. Она изгибается, её тело движется в такт барабанам, и это не просто танец. Это приглашение. Открытое, бесстыдное предложение себя. Как так можно?

Я замираю. Пожаловаться брату? Сейчас? Он не поймёт. Он не поймёт моих слёз, моего унижения. Он — мужчина. Такой же, как и мой жених. Кайден будет на стороне Мальтеуса.

Осознание ледяной волной накрывает меня.

Мне не к кому идти. Брат не поможет. Он сам втянул меня в это и сейчас занят «укреплением связей с орками». В самом прямом смысле.

Он меня предал. Все предали. Я просто девушка, а значит расходный материал для политики.

В памяти всплывает образ из детства: маленький Кайден, заслоняющий меня собой от придворных, которые шипели мне в спину «больная Жгучей Хворью», «её надо опасаться», «она нас всех спалит…».

Брат защищал меня. Когда он изменился? Когда стал королём? Или я просто не видела, что для него корона всегда была важнее меня?

Несправедливо!

Руки вспыхивают с новой силой. На этот раз я чувствую запах горелой кожи. Моей кожи. Магия прорывается из меня.

Если я не остужу её... я сожгу весь лагерь. Устрою дипломатический скандал. Брат меня не простит.

Но и умирать за его амбиции я не хочу.

Я слышала, что здесь, где-то рядом в лесу, есть озеро с водопадом.

Срываюсь с места. Снова бегу. Не разбирая дороги, сквозь кусты, ветви хлещут по лицу, но я не останавливаюсь. Только бы успеть. Только бы добежать до воды.

Лес за магической Завесой на стороне орков странный, волшебный. Деревья с серебристой корой светятся в темноте мягким, призрачным светом. Воздух пахнет влажной землёй и чем-то диким, сладким, незнакомым.

Впереди слышится шум водопада. Рёв падающей воды заглушает стук моего сердца.

Я выбегаю на поляну, и дыхание замирает у меня в груди.

Боги.

Здесь волшебно. Полная луна висит прямо над озером, заливая всё серебристым светом. Водопад падает в него с небольшой скалы мерцающими, в лунном свете, нитями. Прохладный воздух пахнет мокрым мхом и ночными цветами.

Мне чудится движение.

В тени скалы я замечаю огромны тёмный силуэт.

Мужчина? Он что, без одежды?

Боги. Он делает шаг вперёд, выходя из тени под прямой лунный свет.

Высокий, широкоплечий, с длинными тёмными волосами, прилипшими к спине и плечам. Капли воды на его коже светятся россыпью бриллиантов.

Я никогда... я никогда не видела полностью обнажённого мужчину.

Моё тело напрягается, становится горячим, и я не могу отвести взгляд. Рассматриваю мышцы на его груди, руках, животе. Всё идеально, словно высечено скульптором из камня. Мой взгляд невольно скользит ниже, и щёки вспыхивают. Там, куда нельзя смотреть... всё такое же большое, как и он сам.

Правда, плохо видно.

Что я творю? Я пялюсь! Он же заметит! Я заставляю себя резко поднять взгляд, встречаюсь с его глазами и...

Нет.

Это не человек.

Острые уши! И, как же я сразу не рассмотрела в темноте? Зеленоватый оттенок кожи, слишком широкие скулы.

Это орк.

Огромный. Голый. Один.

И я... я одна с ним. В лесу. Ночью.

Животный, первобытный ужас затапливает меня с головой.

Не могу сдержать крик.

И он становится последней каплей. Последней преградой, что сдерживала бурю внутри меня. Вся накопленная боль, унижение, предательство, смешиваются с диким, первобытным страхом.

Он хищник. Я — добыча.

Моя магия вырывается наружу.

Не просто искрами, а столбом чистого, белого пламени, который с рёвом несётся прямо на голого орка у воды.

Орк слишком удивлён. И мой огонь запросто поглощает его.

Как же так?..

Я… убила его?

Нет.

НЕТ!

Я убила орка. На их земле. В ночь подписания мирного договора.

Боги, что я натворила?!

Мало того, что я себе этого никогда не прощу. Я ещё и наш народ подвела…

Проклятая Жгучая Хворь. Да лучше бы я сама сгорела изнутри!

Брат меня своими руками прибьёт. Это не просто дипломатический скандал. Это повод для войны. Вместо мирного договора нас ожидает пепелище и кровь.

И всё из-за меня?

Но...

По ушам режет странное шипение… Весь берег заволакивает облако густого молочного тумана, который клубится в лунном свете, скрывая всё вокруг.

Я так и замираю с поднятыми дымящимися ладонями, приоткрыв рот. В ожидании худшего из того, что могло произойти. Готовая понести наказание. Готовая умереть…

Пар медленно рассеивается, и сквозь него проступает силуэт.

В рваных клоках пара, орк стоит невредимый.

Вокруг него мерцает полупрозрачный кокон из чистого льда, который принял весь мой удар на себя.

Орк медленно опускает руку, и ледяной щит рассыпается мириадами сверкающих в лунном свете искр, которые тают, не долетая до земли.

Он смотрит на меня.

ЖИВЫЕ АРТЫ С ГЛАВНЫМИ ГЕРОЯМИ! 
Принцесса Адалин

Вождь орков из клана Горного Пика ЯроГон

Их первая встреча. Романтик)))

БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ, ЗА ТО ЧТО ОСТАЁТЕСЬ С АВТОРОМ И С НОВЫМИ ГЕРОЯМИ

Буду рада вашим СЕРДЕЧКАМ❤️❤️❤️ и комментикам, подписывайтесь на автора, если заглянули ко мне в первый раз)))

А ТАКЖЕ ПРИГЛАШАЮ К СЕБЕ В ТГ КАНАЛ! выложу ЕЩЁ живых артов)) 

ищите по ссылке на вкладке

или по моему нику: Лана Воронецкая)

Это уже третья история по миру орков. Можно читать отдельно.

А если вам интересен мир диких, но таких нежных, настоящих мужчин, добро пожаловать сюда:

ПРОДОЛЖАЕМ >>>>>>>>листайте дальше 🫶

Глаза у орка холодные, тёмные, как зимнее небо перед метелью. Но в них нет страха. Только любопытство. И что-то ещё... что-то, отчего моё сердце колотится быстрее.

Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на него, и внутри меня борются ужас и восхищение.

Орк красив.

По-звериному, по-чужому, но красив.

Острые черты лица, сильная челюсть, длинные тёмные волосы заиндевели под тонким сверкающим налётом инея. Он не испугался моей магии. Он её остановил.

— Ты пытаешься меня убить, маленькое белое пламя? — низкий голос с лёгким гортанным акцентом делает каждое слово странно мелодичным.

А мне не по себе!

Он меня обвиняет? Что же будет? Скандал?

Руки снова вспыхивают болью, магия рвётся наружу, не слушаясь меня.

— Я… не хотела… — я задыхаюсь. — Я не могу это остановить…

Внезапно ледяной холод обжигает ступни сквозь тонкие туфли. Я смотрю вниз с изумлением, на то, как земля покрывается тонкой коркой льда, которая расползается от берега, где стоит орк, прямо ко мне. Трава под ней хрустит, покрывается инеем.

Магия вырывается из меня снова, ещё сильнее, бесконтрольно.

— Уйди! — кричу ему. — Я же убью тебя!

Но орк не уходит. Наоборот, он делает шаг ко мне. Потом ещё один. Медленно, уверенно, сквозь клубы пара. Его босые ноги ступают по льду, который расстилается под ними, как ковёр.

Я пячусь назад, поскальзываюсь на обледенелой траве и падаю. Ладони ударяются о лёд, который мгновенно начинает таять под моим прикосновением, снова взрываясь паром и шипением.

Я вскакиваю, продолжаю отходить назад, не сводя с орка испуганного взгляда.

— Не подходи!

Но орк всё ближе.

— Ты меня боишься? — в его голосе звучит странная нота. Удивление? Или… сожаление?

Боюсь ли?

Ну да, конечно боюсь.

Но сейчас страшнее то, что я не могу справиться с магией. Которая рвётся изнутри, как зверь, пытающийся вырваться из клетки.

— Я… я опасна! — выкрикиваю я.

— Я заметил, — он усмехается, и от этой чуть кривоватой усмешки, под которой мне чудятся кончики клыков, у меня по спине бегут мурашки. — Но ты опаснее для себя, чем для меня.

Он делает ещё шаг, и я упираюсь спиной в что-то твёрдое. Дерево. Больше некуда отступать.

А орк всё приближается, пока не нависает надо мной, заслоняя луну.

Страшно. Очень страшно.

Клоки пара вокруг него окончательно рассеиваются, и я с облегчением замечаю, что он больше не голый.

На нём появилась открытая кожаная броня, оставляющая обнажёнными руки и часть груди. Мощные мышцы перекатываются под зеленой кожей с каждым мужским вдохом. Но, слава богам, всё остальное прикрыто.

Моё дыхание сбивается, а он наклоняется ко мне.

— Не бойся, маленькое пламя, — говорит он спокойно, почти мягко. — Твой огонь не смог растопить мой лёд.

Орк переводит взгляд на мои обожжённые руки, которые дымятся и покрыты волдырями.

Не спрашивая разрешения, он берёт их в свои огромные ладони.

Его кожа холодна, как первый снег… Успокаивает мою жгучую боль. Приносит невероятное облегчение.

Боль медленно утихает. Ледяная дымка окутывает наши соединённые руки, и моя красная, обожжённая кожа начинает бледнеть, заживать.

— Ты… ты лечишь меня? — шепчу я, не веря.

Он не отвечает, сосредоточен на наших руках. Чуть наклоняется головой ниже… Кажется, сейчас коснётся моего лба… или что?

Облегчение внезапно сменяется новым ужасом.

Что он потребует взамен? За то, что облегчил боль? За то, что я надеюсь, будет молчать о том, что произошло?

Неужели, я теперь буду зависеть от него? От дикого орка, которого только что пыталась убить. Этого нельзя допустить.

Я резко вырываю руки из его ладоней.

— Не трогай меня!

Орк же отпускает меня без сопротивления, но не отступает.

Он опирается рукой о дерево над моей головой, нависая ещё сильнее. Он слишком близко. Слишком огромный. Слишком... притягательный. Я чувствую запах озера от него, и холод ауры, который обволакивает меня словно одеялом.

— Ты жива, — говорит он просто. — И я тоже. Можешь успокоиться.

Я смотрю на него снизу вверх, ошеломлённая. Он спас меня. От меня самой.

— Почему ты не убежал? — шёпотом спрашиваю я.

Всё боятся меня. Кроме брата. И у меня даже нет друзей.

— Потому что убегать, не в моих правилах, — его губы снова изгибаются в усмешке. — И потому что… у тебя такой интересный огонь. Я уж думал, придётся заморозить всё озеро, чтобы тебя угомонить.

Он настолько силён? Или выделывается передо мной?

Между нами повисает напряжённая тишина.

Рядом с ним отчего-то моя магия перестаёт бунтовать. Она… успокаивается. Затихает, как кошка, которую приласкали.

Но...

Он же дикий орк!

Огромный. Опасный. И он мужчина! И я одна с ним в лесу.

И раз моя магия ему не страшна…

Боюсь подумать о том, что он может сделать со мной.

— Я… я не специально, — губы дрожат, слова выходят сбивчиво. — Я не хотела. Магия сорвалась… Ты… ты же не причинишь мне вреда?

Эмоции душат. Слёзы застревают в глазах, а горький комок в горле не даёт дышать.

Слишком много всего для меня маленькой одной. Мне становится так жалко себя.

Глотаю горечь обиды и несправедливости, вспоминаю, что видела в шатре. Мальтеус. Орчанки. Предательство.

Брат, к которому я не решилась подойти…

Орк смотрит на меня долго, изучающе, наклонив голову вбок.

— Так кого ты боишься больше, — говорит он тихо, — меня или того, от кого ты сбежала?

Я замираю.

— Откуда ты знаешь? Что я сбежала?

— Женщины… — он усмехается, — неважно, орчанки или человечки. У вас все эмоции написаны на лице. Теперь рассказывай, принцесса. Тебе нужно куда-то вылить свою боль.

— Откуда ты знаешь, что я принцесса? — паника вспыхивает снова.

Он устроит скандал. Расскажет всем о том, что человеческая принцесса напала на него. Будет война.

Орк берёт меня за подбородок. Осторожно, но твёрдо, поднимает моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Его пальцы холодные, но прикосновение странно нежное.

— Адалин, правильно? — чёрные глаза смотрят прямо в мои, не отпуская. — Сестра короля. Прекрасная хрупкая человечка… И твой огонь, и твои волосы такие светлые... как снег на пиках наших гор. О тебе здесь много говорят, Снежка.

— Снежка? — моргаю, сбитая с толку.

— Так называют красивые белые цветы, которые растут в снегу у нас в горах, — орк произносит это слово медленно, будто смакуя. Снежка.

И почему-то от того, как он это говорит — низким, бархатным голосом, — мне становится тепло. Не от магии. От чего-то другого.

— А у нас есть сказка про Белоснежку… — бормочу я, пытаясь унять странное волнение в груди. — Девушку с очень светлой кожей…

— Хм, прямо как у тебя, — он улыбается шире. — Белоснежка.

И меня прорывает.

Всё разом — страх, боль, унижение — выплёскиваются словами.

— Я помолвлена, — начинаю я, и слова льются сами. — С наследным принцем Мальтеусом из Талассы, из Королевства Закатных Гор. Мой брат заключил этот союз. Нам нужен их флот, их торговые пути. Эридаль не имеет выхода к морю, а у них мощный флот, который может защитить наши границы…

Я запинаюсь, краснею и бледнею одновременно.

— А сегодня… я пришла к нему. К Мальтеусу. Он обещал помочь с моей магией. А там… в шатре… — я задыхаюсь, не могу выговорить. — Он там… с орчанками. С двумя!!!

Я окончательно теряюсь, чувствуя, как щёки горят от стыда.

Орк молчит, глядя на меня. А потом делает что-то совершенно неожиданное.

Он взмахивает рукой и…

…вокруг нас вспыхивают светящиеся огоньки. Бабочки! Огненные, но не обжигающие. Они порхают в воздухе, оставляя за собой искрящиеся следы. Их крылышки мерцают золотом, янтарём, багрянцем.

Я моргаю, забыв на мгновение обо всём. Растерянно улыбаюсь, наблюдая за их танцем.

— Это… ты сделал?

— Хотел, чтобы ты улыбнулась, принцесса, — он смотрит на меня с довольным видом. — Умница, улыбаешься.

— Какие красивые магические бабочки! — я тянусь к одной из них, и она садится мне на палец, не обжигая.

Ещё одна бабочка порхает рядом и садится на что-то у подножия дерева. Я перевожу взгляд туда, и восхищенно выдыхаю.

Цветок.

Маленький, изящный, с белоснежными лепестками, которые мерцают ярким белым огоньком, так похожим на мою магию. Он светится изнутри, будто сам сотворён из лунного света и звёзд.

— О! — восхищённо выдыхаю я. — Ты и такой красивый цветок наколдовал. Для меня? Это и есть снежка? Никогда таких не видела. Она так прекрасна!

Орк едва заметно напрягается. Переводит взгляд на цветок. Его глаза расширяются на мгновение, в них сквозит удивление, которое он пытается скрыть, но я замечаю.

Он открывает рот, но не успевает ничего сказать.

Его прерывают.

— АДАЛИН!

Голос разрывает ночную тишину. Знакомый. Ледяной.

Из-за деревьев появляется Мальтеус. Вот же, нелёгкая принесла!

Голос моего жениха разрывает хрупкую близость с орком.

— Принцесса! Гулять ночью, одной, среди орков… опасно!

Мальтеус. Нет.

ЯроГон мгновенно отступает от меня. Всего на шаг, но этот шаг ощущается как пропасть между нами.

Он разворачивается всем телом, осанка орка мгновенно меняется. Огромные рельефные плечи напрягаются, руки свободно опускаются по бокам, ноги принимают устойчивую позицию.

Это больше не тот мягкий, заботливый орк, что исцелял мои ожоги. Передо мной стоит воин. Хищник.

Он загораживает меня?

А я… не могу оторваться от его почти голой спины, с напряженными мышцами, выставленными как будто напоказ. Гора каменных мышц!

Мальтеус выходит из тени деревьев, и лунный свет падает на его безукоризненно чистый камзол, на его гладко зачёсанные волосы. Ни единого следа того, что творилось в его шатре. Словно той сцены не было вовсе. Словно я всё выдумала у себя в голове.

Его взгляд скользит по волшебным бабочкам, что всё ещё порхают вокруг меня, и милые волшебные создания… начинают мерцать, угасая.

Одна за другой они рассыпаются в ничто, словно задутые невидимым порывом ветра.

Нет. Сердце сжимается от горечи.

Не забирай их у меня. Не забирай эту красоту.

Но он уже забрал. Последняя бабочка растворяется у меня перед глазами, и я чувствую, как что-то внутри меня надламывается. Прекрасное мгновение разрушено.

И что меня ждёт с ним дальше впереди?

Не так я себе представляла своего будущего мужа, свою будущую жизнь.

Мой взгляд падает вниз, на белый магический цветок у моих ног. Он всё ещё светится. Не гаснет.

Я делаю маленький шажок, инстинктивно загораживая его собой. Его ты не заберёшь. Я не позволю разрушить и это волшебство… которое подумать только! Сотворил для меня якобы грубый и неотёсанный орк.

Да он в сто раз чувствительней тебя, моего будущего бесчувственного мужа. Как будто я не замуж собралась, а иду в тюрьму, если не на эшафот.

— Он к тебе прикасался? — голос Мальтеуса обретает стальные нотки, режущие слух острее любого клинка. — Ты моя невеста, Адалин. Этот дикарь осквернил то, что принадлежит мне по праву договора и клятвы.

Я для него вещь. Слово всплывает в моём сознании, горькое и неоспоримое. Я просто принадлежу ему на правах собственности. И ему плевать на меня, на мои чувства.

Не то, что могучему орку, вставшему между нами.

Мой взгляд падает на обручальное кольцо, и тонкий ободок вдруг кажется невыносимо тяжёлым. Тяготит, давит, словно кандалы на запястье преступника.

Надо поговорить с братом. Мальтеус пугает меня. То, что я видела в шатре... это было ужасно. Он предлагал мне близость, я отказалась, и он тут же решил повеселиться с кем-то ещё. Прямо сразу после помолвки. А ещё... та серая дымка... что-то там было не так. Что-то неправильное. Противоестественное.

Но сейчас не время для этого разговора. Сейчас на кону мир. Договор, который Кайден так долго заключал, столько жертв принёс...

— Нет, Мальтеус! — вырывается у меня. — Это недоразумение! Я... я...

Сказать правду? Что я напала на орка? Что я чуть не убила вождя? Дать повод обвинить меня?

Слова застревают в горле.

Мальтеус движется ближе, перебивая мои жалкие попытки объяснить:

— ЯроГон. — Он произносит это имя с таким презрением, что мне становится противно. И стыдно перед орком. За Мальтеуса, за себя, вообще за людей, которые могут быть гораздо страшней орков. Просто не снаружи, а глубоко внутри. — Вождь Ледяных Пиков. Не слишком ли далеко ты забрался от своих замёрзших скал? Что забыл в южных землях?

Вождь?

Меня пронзает шок.

Вождь Ледяных Пиков?

Я смотрю на ЯроГона, на его широкие плечи, а передо мной так и стоит его лицо. Суровое, резко очерченное, его холодные глаза, в которых светилось что-то древнее и могучее.

Такой высокий статус... Духи, что я наделала?

Ужас сжимает горло. Я напала на вождя. Я могла спровоцировать войну. Он скажет правду сейчас, прямо здесь, и тогда будет в своём праве разорвать мирный договор с людьми.

Взгляд Мальтеуса скользит между мной и ЯроГоном, и в его глазах вспыхивает что-то хищное, голодное.

— Или ты решил, что раз мир заключён, то можешь посягать на то, что тебе не принадлежит? — Его губы искривляются в холодной усмешке. — На человеческую принцессу. На мою невесту.

Я жду. Жду, когда ЯроГон скажет правду и обвинит меня.

Но он говорит совсем другое.

— Принцесса заблудилась в ночном лесу. — Его голос низкий, спокойный, размеренный. Словно рокот далёкой лавины. — Я собирался проводить её обратно в лагерь.

Орк не отрывает взгляда от Мальтеуса. А от всей его мощной фигуры так и ощущается холод. Не тот мягкий лёд, что исцелял мои ожоги. А лёд вечной мерзлоты. Безжалостный. Смертоносный.

— Вот и всё, что тебе нужно знать, человек из-за моря.

Вождь орков защищает меня?

Осознание обрушивается как волна тепла, разливающаяся по груди. Почему? Я чуть не убила его. Я напала первой, а он... он выгораживает меня?

Благодарность смешивается с чем-то ещё, с чем-то тревожащим и непонятным, что заставляет моё сердце биться быстрее, а кожу покрываться мурашками. Я не понимаю этого чувства. Не хочу понимать. Но оно здесь, живое и настойчивое, пульсирующее в ритме моего сердца.

— Я видел всё своими глазами! — кричит Мальтеус, и его голос срывается в гневном порыве. — Дикий зверь касался своими погаными лапами человеческой принцессы! Моей будущей жены!

Он делает шаг вперёд, поднимает руку. Воздух вокруг неё начинает мерцать странным, тошнотворным серым светом.

ЯроГон не отвечает словами. Он просто медленно, почти демонстративно, опускается на одно колено. Его ладони впечатываются в землю.

Иней взрывается от его рук, расползаясь во все стороны, покрывая траву серебристой коркой. Воздух вокруг нас становится таким холодным, что я вижу своё дыхание, вырывающееся изо рта лёгким паром.

Яро-Гон… Красивый. Смертоносный. Завораживающий.

— Адалин, отойди. — голос Мальтеуса режет ухо. — Не мешай мне проучить этого дикаря.

Я хочу закричать, хочу остановить их, но не успеваю.

Волна магии от Мальтеуса ударяет в меня. Горячая, удушающая, противная. Она отшвыривает меня в сторону, как тряпичную куклу. Я лечу, и земля несётся мне навстречу, и я понимаю, что сейчас ударюсь головой. Но…

Внезапно мягкий, плотный холод подхватывает меня, словно невидимые руки. Замедляет падение. Я опускаюсь на траву так аккуратно, словно меня положили на пуховую перину.

Вождь орков ЯроГон?

Даже сражаясь с Мальтеусом, он смог защитить меня. Странное, непонятное, и очень уютное тепло опять окутывает изнутри.

Я поднимаю голову и замираю.

Из ладоней Мальтеуса ползут серые дымчатые жгуты. Они извиваются, как живые змеи, расползаясь по земле. Трава под ними чернеет. Сворачивается. Осыпается пеплом.

Настоящий ужас.

Я никогда не видела такой магии. От неё по моей коже ползут мурашки, не просто страха, а чего-то большего. Первобытного. Животного. Инстинкт кричит мне: беги, беги, беги.

— Уходи, человек из-за моря, — произносит ЯроГон так, что у меня волоски на теле встают дыбом. — Ты здесь не желанный гость.

Серые жгуты веерообразно расползаются по поляне, окружая орка. Один устремляется прямо к нему. Быстрый, как змея, смертоносный.

ЯроГон резко вскидывает руку.

Из земли взрывается ледяной шип. Длинный, острый, сверкающий в лунном свете. Он протыкает жгут насквозь. Тот застывает, чернеет, покрывается инеем, но продолжает извиваться, пытаясь освободиться. И зрелище такое противное, что меня слегка мутит.

Мальтеус взмахивает рукой, и три новых жгута атакуют с разных сторон. Земля под ними превращается в мёртвую пустошь. Цветы вянут. Деревья чернеют. Словно сама жизнь высасывается из всего, к чему они прикасаются.

Это не просто магия. Это что-то... неправильное.

ЯроГон ударяет ладонями о землю.

Высокая ледяная стена взрывается кольцом, сверкает вокруг него.  Жгуты бьются об неё, шипят, извиваются. Пар валит густыми клубами, окутывая поляну белой завесой. Но стена держится.

Мальтеус взмахивает рукой, и один из жгутов обходит стену сбоку, стремясь к спине ЯроГона.

Орк даже не оборачивается. Просто щёлкает пальцами.

Жгут замерзает в воздухе, покрываясь инеем, застывая в пространстве, как ледяная скульптура.

Я наблюдаю за танцем двух магий и понимаю. Они прощупывают друг друга. Изучают. Ищут слабости.

Завораживающе. Ужасающе. Прекрасно и отвратительно одновременно.

И тут я чувствую, как что-то ползёт по моей коже. Не просто мурашки страха. Что-то реальное.

Холодное. Скользкое. Отвратительное.

Что-то движется под подолом моей юбки.

Дрожащими руками я приподнимаю ткань и вскрикиваю.

Один из тонких серых жгутов обвился вокруг моей лодыжки. Медленно ползёт выше, обхватывает колено, тянется к бедру.

Жар начинается в том месте, где серый жгут касается моей кожи, и расползается по телу, словно яд. Липкий, вязкий, такой же сальный, как и взгляд Мальтеуса, когда на пиру орков, он позволил себе положить руки мне на плечи и шептал у моего уха, предлагая отдаться ему.

И я всерьёз раздумывала сделать это?

Как же так?

Смотрю на серый жгут и вдруг отчётливо понимаю. Его магия. Она завораживает, как змея завораживает кролика перед тем, как заглотить. Лишает воли. Подчиняет.

А обещал брату исцелить меня. Забрать лишнюю магию и помочь взять мою силу под контроль.

Ловлю себя на ощущении, как будто этот жгут что-то вытягивает из меня… Мою магию?

Нет. Просто мерещится от страха. Разве так может быть?

Только что-то мне подсказывает, что Мальтеус вовсе не остановится на этом. Не остановится пока не выпьет меня полностью, до дна. Не только мою магию, но и мою жизнь.

Следующая мысль пронзает ледяной иглой. А те орчанки в шатре... Они сами согласились? Или он околдовал их своими тёмными чарами?

Та, что лежала на полу, её тело тряслось в судорогах, глаза закатились, а на губах застыла блаженная, пугающая улыбка. И вторая тоже неадекватно себя вела.

Возможно ли, что через близость Мальтеус пил их жизнь?

Надо бы узнать, что это были за орчанки, и как они чувствуют себя.

Меня мутит. Физически мутит от понимания того, что он пытается сделать со мной. Что он делает со мной прямо сейчас.

Противоестественно. Неправильно. Моргаю, сбрасывая странное наваждение.

— Нет... — шепчу я, и пытаюсь оторвать жгут, но он только сильнее сжимается, ползёт выше.

Тогда меня ослепляет вспышка белого света.

Ледяной клинок прорезает воздух в сантиметре от моей ноги, перерубая жгут. Тот корчится, извивается, и рассыпается серой пылью.

ЯроГон.

Он даже не смотрит на меня. Его взгляд прикован к Мальтеусу.

Как он успевает вести магическую схватку, и при этом защищать меня?

Орк снова приседает, ударяет руками о землю.

Ледяная волна взрывается между ним и Мальтеусом. Мощная, высокая, сметающая всё на своём пути. Она разрывает все серые жгуты, замораживает их, превращает в ледяную пыль. Мальтеуса отбрасывает назад на несколько шагов.

А я сижу на траве, дрожа всем телом, и смотрю на могучего орка, который только что спас меня. Снова.

В моей груди опять разгорается что-то, чего я не понимаю. Что-то тёплое. Яркое. Пугающее.

Кто ты, ЯроГон? И почему ты делаешь это для меня?

Я и сама должна что-то сделать. Должна всё это остановить.

— Мальтеус! — мой голос срывается, но я заставляю себя говорить громче. — Я разрываю помолвку!

Да, голос дрожит, но в нём звучит металл, которого я сама от себя не ожидала.

Я поднимаюсь на ноги, шатаясь.

— Мир с орками важнее, чем союз с Талассией. Кайден поймёт...

Хватаюсь за обручальное кольцо на пальце, желая его стянуть. Долой. Прочь. Освободиться от обязательств перед чудовищем, скрывающимся за маской человека.

Но в тот момент, когда кольцо соскальзывает наполовину, оно вспыхивает тусклым, больным красным светом. Я вскрикиваю, а кольцо сжимается на пальце, впиваясь в кожу, пронзая острой, жгучей болью, словно меня клеймят раскалённым железом.

Безумно машу рукой, приглушая боль. И в ужасе замечаю, что от кольца к Мальтеусу тянутся тонкие, едва заметные красные нити. Они пульсируют, как живые вены. Я дёргаю руку, пытаюсь стряхнуть их, оторваться, но ничего не выходит. Боль только усиливается, а невидимая сила словно подталкивает меня к жениху.

— Адалин, — он выпрямляется, отряхивая безупречный плащ, словно только что вернулся с прогулки, а не сражался с орочьим вождём.

Мальтеус победно, торжествующе заявляет:

— Договор подписан твоим братом, кровью королевского дома. Магическая клятва брата скрепляет нашу связь.

Он делает шаг ко мне, и красные нити натягиваются, тянут меня к нему.

— Ты моя. По закону, по магии, по праву, — пауза. — И не стоит разбрасываться такими громкими заявлениями. Хочешь войны с нами?

Его губы искривляются в холодной усмешке, а я вижу в его глазах бездну.

— Тебе никуда не деться от меня. Смирись, Адалин. И не мешай.

Из рук Мальтеуса вырываются десятки новых серых жгутов. Они ползут во все стороны, превращая поляну в мёртвую пустошь. Я чувствую в воздухе тошнотворный запах гнили, и меня начинает мутить. Или это просто остаточное прикосновение его магии?

ЯроГон снова вступает в бой. Его магия льда замораживает жгуты, но их слишком много. Они трещат, покрываются инеем, но не рвутся. Ледяная стена вокруг него растёт, становится толще, выше, но я вижу, как напряжены его плечи. Как тяжело он дышит.

Он тратит слишком много сил. Из-за меня. Он может погибнуть.

Острый, пронзительный страх за незнакомого орка перекрывает всё остальное: боль от кольца, тошноту, унижение. Я не могу позволить ему умереть здесь.

Надо пойти к Мальтеусу. Надо его остановить. Остановить этот безумный бой.

А дальше…

Звуки врываются на поляну раньше, чем я успеваю их осознать.

Топот ног. Крики. Лязг доспехов.

Сквозь деревья на поляну выбегают королевские рыцари в сверкающих доспехах и орочьи воины с обнажёнными клинками и боевыми топорами.

За ними — я узнаю его сразу — вождь Горного Узла, ДарХан, тот самый, что подписывал договор с моим братом. А рядом с ним ещё два орка в шаманских одеждах, с суровыми, непроницаемыми лицами.

Дипломатический скандал. Мысль бьёт набатом в голове.

Магическая схватка на земле орков. Жених человеческой принцессы против вождя северного клана. Мир рушится прямо на моих глазах. Тот мир, которого так долго добивался брат. И рушится из-за меня?

Мальтеус мгновенно меняет тактику.

Серые жгуты исчезают, втягиваясь в его ладони так быстро, словно их и не было. Но их видела я! И вождь орков. Мёртвая, почерневшая земля остаётся. Хотя, похожий эффект после себя оставляет и магия льда вождя.

Лицо моего жениха принимает выражение озабоченности и праведного гнева. Он указывает на ЯроГона.

— Стража! — кричит он. — Этот дикарь напал на принцессу! Я пытался её защитить!

Он указывает на ЯроГона, и в его жесте столько убедительности, что вряд ли кто-нибудь усомнится, глядя на него.

Лжец. Манипулятор. Хищник в человеческом обличье.

Смотрю на ЯроГона. Он стоит неподвижно, его ледяная стена медленно тает, превращаясь в воду. Его взгляд прикован к Мальтеусу — холодный, непроницаемый, полный обещания.

Я замираю, слова застревают в горле. Всё. Это конец.

Когда в повисшей гнетущей тишине мне кажется, что целый мир рушится вокруг, сквозь плотный строй стражи протискивается… наш король!

У меня из груди вырывается выдох облегчения.

— Кайден!

Он здесь. Мой брат. Моя защита. Он всё исправит. Он всё поймёт.

Кайден появляется словно свежий ветер перед бурей, и все расступаются перед ним. Высокий, властный, правда, какой-то нервный и… растрёпанный.

У него бледное лицо, дыхание сбито, словно он бежал сюда через весь лес. Иллюзия орка почти рассеялась, но его руки... Боги, его руки всё ещё зеленоватого оттенка, кожа слишком грубая, пальцы слишком длинные и с тёмными когтями!

Совсем заигрался брат.

Наши взгляды встречаются.

Его глаза расширяются. Он понимает, что я заметила. Секунда, Кайден моргает и резко сжимает кулаки, проводит ладонями друг по другу, словно стирая невидимую грязь. Зеленоватый оттенок исчезает, кожа возвращается к нормальному цвету.

Кайден успевает убрать следы иллюзии, пока никто не заметил.

Но я вижу больше. Его плащ застёгнут криво. Волосы растрёпаны. Те самые безупречно уложенные волосы, которыми Кайден так гордится. Он поправляет воротник, одёргивает камзол, и я понимаю: он торопился. Очень торопился.

Откуда? С кем он был?

Может все и подумают, что он уже спал, но я точно видела его! У костра…

Хотя, сейчас не время для таких вопросов.

Кайден смотрит исподлобья. Его глаза, словно застывшее озеро, в котором вот-вот проснётся ледоход.

— Адалин! — голос брата звучит властно, но в нём слышится тревога, которую я знаю с детства. Та же интонация, когда я упала с дерева в восемь лет. Когда в четырнадцать меня нашли без сознания после первого приступа. — Что здесь происходит?!

Я открываю рот, но меня опережают.

— Ваше Величество, — голос Мальтеуса льётся мёдом, приторным и липким. Он кланяется, и жест выглядит безупречно. Обеспокоенный жених. Заботливый спаситель. — Ваша сестра была в смятении из-за приступа магии. Я искал её, чтобы помочь, но застал в руках этого... орка.

Тишина падает на поляну тяжелым, душным одеялом.

Все взгляды устремляются на меня.

Кайден смотрит с нетерпением и мольбой «только не скажи лишнего». Вождь ДарХан спокойно, оценивающе, словно я — сложная шахматная фигура на доске. Его шаманы, рассматривают пронзительными взглядами, будто видят мою душу насквозь, так, что мне хочется поежиться.

Мальтеус смотрит с холодной угрозой. Его губы искривлены в подобии улыбки, но глаза мертвы. «Попробуй только рассказать правду», — говорит этот взгляд.

Только ЯроГон не смотрит на меня. Он стоит неподвижно, как скала, и его взгляд прикован к Мальтеусу. Хищник, готовый к прыжку.

— Адалин, отвечай! — голос Кайдена нетерпелив. В его взгляде читается подсказка: «Ну же, скажи, что всё в порядке, чтобы я мог вернуться к... к своим делам». — Этот орк напал на тебя?

Сердце колотится где-то в горле.

Я не скажу о Мальтеусе. Не здесь, не сейчас. Слишком много свидетелей. Так я могу развязать войну, к которой мы не готовы. Но и гордого вождя орков я не предам. ЯроГон спас меня. Сегодня уже не один раз.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Нет, — мой голос звучит тише, чем я хочу, но твёрдо. — Я заблудилась... Моя магия вырвалась на свободу, я испугалась. Вождь ЯроГон... помог мне её успокоить.

Эффект от моих слов мгновенный и разрушительный. Лицо Мальтеуса искажается, маска благородного принца трещит по швам, обнажая звериный оскал.

Тишина длится секунду.

А потом разрывается криком Мальтеуса:

— Помог?! — его голос срывается на животный рык. Меня пугает эта ярость зверя, у которого украли добычу. — Как он тебе помог, дикарь?! Что ты с ней сделал?! Как ты посмел прикоснуться к моей невесте?!

Кровь отливает от моего лица. Меня обдает жаром стыда. Он намекает на... Боги, все понимают, на что он намекает.

В человеческом мире магию огня можно укротить лишь одним способом — через близость. И Мальтеус только что публично обвинил ЯроГона в том, что тот... взял меня. Без права. Без клятвы. Прямо здесь, на траве.

Я хочу провалиться сквозь землю.

Смущение душит меня, но ещё сильнее ярость. Как он смеет? Как он смеет обвинять ЯроГона после того, что сам творил в шатре?

Кайден меня прибьёт. Бросаю на него взгляд исподтишка. Так опозорить себя. И его. Ведь, я — принцесса, а значит тень его королевского величества, которую, по словам Мальтеуса я запятнала.

До боли сжимаю кулаки, отчаянно пытаюсь передать брату через взгляд: «Ничего не было!». Но вокруг столько свидетелей моего позора! Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. С детства нас учили ставить репутацию королевской семьи выше всего.

Я подвела Кайдена!

Нельзя же действовать так прямолинейно. Противный Мальтеус! Надеется, что так будет легче заполучить меня? Но зачем?

ЯроГон же не двигается. На фоне истеричной ярости принца его спокойствие выглядит пугающе величественным. Он даже не удостаивает Мальтеуса взглядом, словно тот — надоедливая мошка.

Орк стоит, как скала посреди бури, и в нём нет ни капли суеты. Вокруг собираются остальные орки. Они встают позади него молчаливой стеной, и в их лицах читается одно: верность.

Рыцари Кайдена переглядываются с опаской. Я замечаю, как их руки тянутся к мечам, как они отступают на шаг. Они боятся могучего орка.

ДарХан смотрит на ЯроГона с уважением. Один из шаманов медленно кивает ему. Другой едва заметно улыбается лишь уголками губ, поддерживая.

Все орки здесь такие. Сильные. Непреклонные. Верные своим. Они не играют в придворные игры. Они не лгут. Они... честные.

Медленно, с грацией снежного барса, ЯроГон поворачивает голову ко мне. В его глазах нет ни похоти, ни стыда, ни оправданий. Только бесконечная, ледяная глубина.

— Огонь обжигал принцессу изнутри, — произносит он низким, рокочущим голосом, от вибрации которого у меня по коже бегут мурашки. — Я видел её боль.

Орк поднимает руку, раскрывает широкую, сильную ладонь, покрытую шрамами. Воздух над ней начинает дрожать и густеть.

Над его кожей формируется идеальная, сверкающая снежинка. Она парит, вращаясь, словно выточенная из чистейшего алмаза лучшим ювелиром. Снежинка излучает мягкий, голубоватый свет и волну холода, который долетает даже до меня. Словно ласкает мой внутренний огонь, уговаривая его потерпеть и не высовываться наружу.

— Мой лёд принёс ей прохладу. Вот всё, что я сделал, — говорит ЯроГон, наконец переводя взгляд на Кайдена. — Я не трогал твою сестру, король людей. Я спас принцессу от её же собственного огня.

Невероятно, магически красиво и достойно. И это орк?

Снежинка тает в мужской руке, превращаясь в капельку воды, что стекает по его пальцам.

Шаманы орков переглядываются между собой. Медленно кивают. С уважением!

Они понимают про баланс огня и льда. Принцип, древний, как сами горы.

Орки такие величественные. Не дикари, как все считают. Они такие древние. Мудрые.

Мальтеус стоит пунцовый, сжимая кулаки. Он унижен. Публично. Орочий вождь только что доказал своё благородство, не проронив ни одного лишнего слова, выставив заморского принца истеричным ревнивцем.

Мой жених сжимает кулаки, серая дымка начинает сочиться между пальцами. Но он берёт себя в руки, прежде чем её кто-нибудь замечает.

Демонстрация ЯроГона слишком красноречива, слишком убедительна. Мальтеус не может её не принять. К тому же, зачем ему лишние слухи о невесте? Да и расторгать мирный договор с орками вряд ли входит в его планы.

Ему почему-то нужна я… Политическая игра? Или у него есть хитрый план? Закрепиться в наших землях. И что?

В очередной раз отчётливо понимаю — я не хочу с ним никуда уезжать! Ну не может же брат отдать меня ему против воли?

Бросаю взгляд на кольцо, которое не смогла снять. Вокруг него мерцают тонкие красные ниточки привязки. Королевская клятва на крови. Кайден! Ну как ты мог?

Но брат же спрашивал меня. Я согласилась.

А теперь не хочу!

— Принц Мальтеус — почётный гость и жених моей сестры! — резко бросает Кайден, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

Он защищает союз. Я это понимаю. Но всё равно больно.

Зато теперь слово берёт степенный вождь местного Горного Узла ДарХан:

— Вождь Ледяных Пиков ЯроГон — не человек пустых слов, Ваше Величество, — спокойно, но с весом в каждом слове произносит ДарХан, выступая вперёд. — Если он говорит, что защищал принцессу, значит, от чего-то её нужно было защищать.

Его холодный, оценивающий взгляд скользит к Мальтеусу. И в воздухе повисает невысказанное: «Или от кого-то».

Мальтеус стискивает зубы. Кайден хмурится сильнее. Это уже не просто недоразумение. Это намёк на политический конфликт.

И… Кайден решает не разжигать пожар.

— Достаточно, — брат разрубает воздух рукой. — Адалин, ты больна, ты устала. Твоя магия измучила тебя.

Он не просит. Он приказывает. Тон брата не допускает возражений.

— Идём. Я провожу тебя в шатёр. Тебе нужен отдых.

Я выдыхаю, еле стою на ватных ногах. Вроде бы пронесло? Мир с орками в силе. Войны не будет. По крайней мере, не сегодня.

Но почему мне так тошно?

Кайден поворачивается к Мальтеусу, и его голос становится мягким, дипломатичным.

— Принц Мальтеус, примите мои извинения за это недоразумение. Вы же прекрасно осведомлены, что моя сестра страдает от... Жгучей Хвори. Она не всегда контролирует себя.

Словно я ребёнок. Или сумасшедшая. Горечь разливается во рту.

Ещё и перед ЯроГоном… почему-то ужасно стыдно. Я не такая! Но я принадлежу королевской семье. Я не могу открыто возражать брату и подрывать его авторитет.

Кайден пытается усидеть сразу на всех стульях. И с орками мир сохранить, и в лице империи Закатных Гор не нажить врага. Брат мудрый. Он точно что-нибудь придумает. Он всё решит. Ну, в самом деле, чего я паникую? Не отдаст же он меня Мальтеусу против воли?

Нам надо срочно с ним поговорить. Конечно же, наедине.

А Кайден поворачивается к оркам. Его черты лица теперь словно сковывает лёд.

— Вождь ЯроГон, я благодарю вас за помощь, — повисает пауза, долгая и звенящая. — Но впредь держись от неё подальше. У моей сестры есть жених. Почти муж.

Брат смотрит орку прямо в глаза, а его слова падают, как удары плети:

— И если ей потребуется помощь, чтобы «погасить жар», то именно ОН, а не посторонний орк, этим займётся. Таковы наши обычаи.

И это чёткий политический сигнал для всех: договор с Талассией в силе, а я — его часть. Товар. Вещь.

Меня словно в ледяную воду с головой окунают. Унижение жжет щеки. Брат говорит обо мне, как о кобыле, которую нужно объезжать. И отдаёт это право Мальтеусу. Тому самому, кто...

— Кайден... — шепчу я, делая шаг к нему. В горле ком. — Кайден, прошу...

Мне нужно достучаться до него, до брата, которым он мне был… Когда-то.

Мне нужно рассказать ему. Он должен знать, что Мальтеус за чудовище.

Но брат отворачивается. Резко. Демонстративно.

— В шатёр, Адалин.

Конечно. Не здесь. Не при всех.

Хватаюсь за хрупкий шанс.

Рыцари смыкают кольцо вокруг меня, мягко, но неумолимо подталкивая прочь. Я пленница. Пленница собственного титула, долга и брата.

Я делаю несколько шагов, но не могу удержаться. Оглядываюсь через плечо.

ЯроГон стоит там же, где стоял. Тёмный, могучий силуэт на фоне мерцающего в лунном свете озера. Он не смотрит на Кайдена. Не смотрит на Мальтеуса.

Он смотрит только на меня.

И в его глазах, холодных, как ледники его родины, я вижу нечто, от чего моё сердце пропускает удар. Там нет осуждения. Там нет гнева. Там есть обещание.

В моих глазах — отчаяние, вопрос, благодарность, страх. «Что теперь? Что будет со мной?»

Его губы едва заметно шевелятся, и я знаю, какое слово он произносит, хотя не слышу звука.

«Снежка».

И это невысказанное вслух слово согревает меня сильнее любого огня.

Мне кажется, как будто я слышу шепот орка у себя в голове: «Я не оставлю тебя».

Вождь орков клана Ледяных Пиков, ЯроГон

Поляна пустеет. Рыцари уводят её. Мою... кого?

Я стою неподвижно, вбитый в землю, как вековой утёс. Мои кулаки сжаты так, что когти впиваются в ладони, прорезая задубевшую кожу.

Её взгляд, брошенный через плечо, прожигает меня насквозь. В нём намешаны страх, благодарность и немой вопрос.

Я отвечаю беззвучно, одними губами:

«Снежка».

А её плечики чуть вздрагивают, словно это слово коснулось её физически. Она прочитала по губам? Поняла?

Я ни за что не оставлю её!

Моя принцесса уходит, окружённая кольцом стали и человеческого лицемерия.

Я провожаю её взглядом, пока последний отблеск светлого платья не растворяется в ночной мгле.

И только тогда я позволяю себе дышать.

В груди полыхает пожар. Не тот разрушительный огонь, что живёт в ней, а иной — тягучий, собственнический, древний.

Моя.

Слово стучит в висках, как боевой барабан. Моя истинная?

Я не верил в это. Смеялся над сказками шаманов.

«Цветок Судьбы», «Духи Предков, связывающие души». Как же, красивая ложь для юнцов, чтобы оправдать похоть или политические союзы. Я, вождь Ледяных Пиков, чьё сердце скованно вечной мерзлотой Севера, думал, что мне такое не грозит.

Но сегодня...

Я опускаю взгляд. Магическая «снежка» всё ещё светится на почерневшей земле. Это не я его создал!

Неужели?

Цветок Судьбы расцвёл и для меня?

Моя хрупкая Белоснежка стояла на этом самом месте, бесстрашно загораживала цветок юбкой от взгляда «жениха».

И снежка не исчезла. Не угасла. Она пульсирует мягким, лунным светом, пробиваясь сквозь мёртвую, выжженную гнилью Мальтеуса землю.

Я медленно опускаюсь на одно колено. Провожу грубой ладонью над нежными лепестками, боясь коснуться. Боясь разрушить.

Значит, они существуют. Значит, это правда.

Память швыряет меня на час назад.

Её крик в ночном лесу. Вспышка магического пламени, от которого плавились камни. Её маленькая фигурка, сжавшаяся от боли и ужаса.

Я должен был убить её. Человечка, напавшая на вождя на священной земле. По законам кланов, её кровь должна была напоить корни старых елей.

Но вместо ярости я почувствовал... узнавание.

Её огонь не обжёг меня. Он позвал. Мой лёд рванулся к ней не чтобы погасить, а чтобы укрыть, защитить. Чтобы остудить её лихорадку. Чтобы стать ножнами для её клинка.

И эти бабочки... Я создал их для неё. Я, воин, который создаёт лишь ледяные шипы и смертоносные метели, сотворил хрупких нежных бабочек, чтобы увидеть тень улыбки на заплаканном лице.

Духи, что она со мной сделала?

— Ты всем рискуешь, ЯроГон.

Голос ДарХана вырывает меня из мыслей. Я не оборачиваюсь. Я знаю, кто стоит за моей спиной.

ДарХан, вождь Горного Узла. КайРан, Верховный Шаман клана Железного Когтя. И РейТан... те, кто знают о человеческих женщинах больше всех.

Я медленно выпрямляюсь.

Ярость снова поднимается во мне, но теперь она холодная, расчётливая.

Мальтеус.

Принц из-за моря.

Я не ожидал встретить Пожирателя здесь. Тварь Пустоты, рядящаяся в шелка и золото. Я чувствовал запах гнили, исходящий от его души, за версту.

И эта тварь считает Белоснежку своей?

Он пил её. Я видел серый жгут на её лодыжке. Видел, как его магия насиловала её суть, высасывая жизнь капля за каплей.

Я знаю эту магию. Знаю, что его чарам почти невозможно сопротивляться.

Для жертвы это не боль. Это сладкий яд, который затуманивает разум, заставляя кровь кипеть, а тело плавиться от желания. Пожиратель действует как дурман, обещая эйфорию, экстаз, забвение. Жертвы сами распахивают объятия, сами отдают свою силу, умоляя выпить их до дна. Они стонут от наслаждения, пока их жизнь утекает сквозь пальцы.

Неужели моя Снежка чувствовала к нему это?

Грудь словно вспарывают раскалённым клинком.

Хотела ли она его?

Серый щупалец полз по её ноге, стремясь выше, к самому сокровенному. В другой ситуации, с другой женщиной, он бы уже достиг цели. Она бы уже выгибалась навстречу, позволяя этой гнилой магии проникнуть в себя, позволяя ему взять всё, что он захочет, и просила бы ещё.

Эта мысль душит меня. Заставляет когти удлиняться, раздирая ладони в кровь. Не замечаю, как рычу, а во рту удлиняются клыки. Я представляю её податливую, одурманенную, стонущую под ним...

Нет.

Резко выдыхаю, заставляя морок отступить.

Я видел её лицо. Я видел не экстаз, а отвращение. Я видел, как она пыталась отодрать этот проклятый жгут. Как её тело сжималось не от желания, а от омерзения.

Она сопротивлялась. Она боролась с дурманом, который сломил бы волю любого другого существа.

На неё не подействовали вонючие чары. Эта гнилая, липкая похоть не коснулась её души.

Почему?

Сердце пропускает удар, замирая в груди. Надежда — хрупкая, невероятная — расцветает внутри, как самый первый цветок под снегом – снежка.

Может быть... может быть, потому что она уже встретила меня?

Может быть, её душа уже узнала свою пару, и теперь никакой другой мужчина, никакой морок, никакая магия не смогут занять это место? Пуская я и орк, а она — человечка.

Боюсь поверить в это. Боюсь даже дышать, чтобы не спугнуть эту мысль.

Если бы не стража... Если бы не этот проклятый мирный договор... Я бы вморозил Пожирателя в ледник и оставил кричать в вечности.

— Ты нарушил границы, брат, — голос ДарХана звучит тяжело, как камень, падающий в ущелье. — Ты вмешался в человеческие дела. Ты бросил вызов их принцу. Ты поставил под угрозу союз, который я так долго выстраивал с людьми.

Я поворачиваюсь к нему.

ДарХан стоит, скрестив руки на груди. Его лицо сурово, но в глазах нет вражды — только тревога лидера.

Рядом КайРан, опирающийся на посох, украшенный черепом ворона. Его взгляд пронзителен, он видит больше, чем говорит. И РейТан... он смотрит на меня с пониманием, от которого мне хочется зарычать.

— Ты должен объясниться, Вождь Ледяных Пиков, — продолжает ДарХан. — Король людей ясно дал понять: он не на твоей стороне. Если ты продолжишь преследовать принцессу, будет война.

— Война уже здесь, ДарХан, — мой голос звучит хрипло, как ветер в скалах. — Вы просто ещё не чувствуете её запаха.

Я смотрю на своих братьев по крови. Они живут здесь, на Юге, в привычном тепле. За полгода после неудачного прорыва и провалившегося нападения людей они привыкли к торговле с людьми, к компромиссам. Они размякли.

Я же принёс с собой дыхание Севера. И правду, от которой кровь стынет в жилах.

— Ты говоришь загадками, — хмурится КайРан. — Что заставило мудрого вождя Севера потерять голову из-за человеческой девчонки?

Потерять голову?

Я усмехаюсь про себя. Нет. Я впервые обрёл ясность.

Я делаю жест рукой, и воздух вокруг нас сгущается. Ледяной купол накрывает поляну, отрезая нас от лишних ушей. Магический полог тишины. Здесь только мы. Вожди и шаманы.

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

— У меня была причина приехать на этот пир, — произношу я, и каждое слово падает, как удар молота. — И это не праздный интерес к людям.

Я делаю шаг вперёд, и братья невольно отступают. В моих глазах светится холод Севера и ярость ледника, что сметёт всё на своём пути.

— Тот, кого они называют принцем Мальтеусом... — я делаю паузу, давая словам осесть, — ...он не человек.

Тишина в ледяном коконе давит, как толща горной породы на пустотелую пещеру.

ДарХан сверлит меня взглядом, в котором смешиваются тревога и недоверие. КайРан хмурится, его пальцы сжимают костяной посох. Только РейТан смотрит с каким-то странным, почти болезненным пониманием.

— Что значит «не человек»? — голос ДарХана сух, как потрескавшаяся земля. — Он — принц, наследник. За ним флот и армия. И он жених человеческой принцессы Эридаля.

— Он — Пожиратель, — отрезаю я.

Я произношу слово тихо, но оно падает камнем в повисшей тишине.

Лица моих братьев меняются. ДарХан хмурится сильнее, не понимая о чём речь.

Зато КайРан и РейТан... Шаманы. Они хранят легенды.

— Тот, кто пьёт саму жизнь? — шепчет РейТан, и в его голосе слышится отголосок древнего ужаса. — Я думал, это сказки, которыми пугают юнцов у костра.

— Это не сказки, — мой голос тверд, как лёд на пиках моих гор. — Я чувствую его запах. Запах смерти. Запах гниющей души. Я уже видел эту магию в своих землях. Она превращает плодородные долины в серую пыль, а живых существ в прах. И эта тварь только что пыталась сделать то же самое с принцессой. С моей...

Я замолкаю, не договорив.

Сам боюсь поверить. Как о таком сказать вслух?

ДарХан трёт переносицу, пытаясь осмыслить услышанное.

Широким жестом я обвожу рукой землю вокруг нас.

— Посмотри на последствия его магии.

Мы стоим на почерневшей, безжизненно земле.

— ЯроГон, но ты тоже использовал свою ледяную магию здесь. И как ты сможешь доказать, что здесь всё погибло не из-за неё?

Шаман с посохом приседает, принюхивается и морщит нос. Второй шаман смотрит на вождя в упор и медленно качает головой.

— ДарХан, здесь пахнет смертью. Нет смысла отрицать.

Если вождь и сомневается во мне, но своим шаманам безоговорочно доверяет.

— Духи... — бормочет он. — Если ты прав, ЯроГон, то это... это катастрофа. Пожиратель так близко к нам. В опасности и наши земли, и земли людей Эридаля, подписавших с нами мирный договор. Только… не думаю, что людям будет так просто объяснить. Те же следы мерзкой магии вокруг легко принять за смерть природы от обморожения, насланного тобой.

— Мы не можем обвинить его открыто, — соглашается КайРан, и его голос звучит, как скрип старого дерева. — У нас нет доказательств. Только твои слова, ЯроГон. Они спишут всё на твою личную неприязнь к заморскому принцу, на твою ревность. Вряд ли король Кайдэн поверит нам. Как думаешь, он выберет чужестранный флот ли правду диких орков?

— Он уже выбрал, — рычу я, вспоминая унизительные слова Кайдена. — Он отдал ему свою сестру, как жертвенную овцу.

Злость снова поднимается во мне, горячая и яростная. Меня интересует не политика. Не договоры. Меня интересует она.

— Правда ли это? — спрашиваю я, поворачиваясь к РейТану. — То, что вы говорите... про истинность. Про эту связь с человеческими женщинами.

Шаман бросает на меня проницательный взгляд и кивает. Он всё понял. Про меня и про человеческую принцессу.

— Правда, брат.

РейТан расстёгивает наруч на предплечье. На зелёной коже светится татуировка. Серебристый эдельвейс.

— Её зовут Китти, — голос шамана теплеет. — Её огонь согревает мой мир.

ДарХан молча закатывает рукав. На его могучей руке словно выжжен огненный цветок, чьи лепестки похожи на языки пламени.

— Алия, — произносит он, и в его голосе звучит гордость. — Она — мой очаг и сердце моего клана.

КайРан показывает свою алую розу, обвитую шипами, почти неотличимую от живой.

— ЛейРа. Моя дикая роза. Она наполовину орчанка и лишь на другую половину человечка.

Все смотрят на меня. Читаю в их взглядах понимание, которого не ожидал.

Я смотрю на их татуировки, на их суровые лица, полные любви к своим женщинам. И впервые за долгие годы я чувствую не одиночество вождя, а братство.

Если они верят, если духи им даровали истинных человечек, то… может быть и маленькая Белоснежка, действительно, переназначена для меня? Разглядываю хрупкую снежку у моих ног.

— Куда ты смотришь, ЯроГон? — голос ДарХана возвращает меня к реальности.

— Сюда, — киваю я. — На магический цветок.

Они переглядываются.

— Опиши его, — просит КайРан.

Я разглядываю сияющие лепестки.

— Он белый, как первый снег на вершинах моих гор. С голубоватой сердцевиной, что пульсирует светом. И от него пахнет... морозом и озоном после грозы.

— Снежка? — догадывается РейТан. — Легендарный цветок Ледяных Пиков.

Я пронзаю его взглядом:

— Ты его видишь? Это и есть цветок Судьбы?

Суровый шаман улыбается лишь уголками губ:

— Нет, ЯроГон…

Меня же мгновенно охватывает отчаянное разочарование… да так, что воздуха не хватает вдохнуть. Хм… почему мне это так важно?

Но РейТан продолжает:

— Я не вижу ваш цветок. Не я, не кто-нибудь другой. Его никто не видит, кроме самих истинных, которых свели духи. Цветок судьбы является лишь им.

Принцесса видела его. Я понимаю это с поразительной ясностью. Она еще спросила у меня, не я ли его сотворил. А еще Белоснежка загораживала его собой, защищая от чужеродной магии.

Моя… р-ррр…

— Как мне защитить её? — вопрос срывается прежде, чем я успеваю его обдумать. — Не навредив? Не развязав войну?

— Татуировка истинности, — говорит РейТан. — Она защитит её. Не даст никому прикоснуться к ней против её воли. А ещё, ты будешь знать, если с ней что-то случится. Ты будешь чувствовать её боль, её страх, где бы она ни была.

Я резко рычу:

— Как я нанесу ей эту татуировку?! Вы же сами слышали её брата. «Держись от неё подальше!» Она в опасности, а я должен ждать?!

— Ты уверен, что она видела цветок? — спрашивает КайРан, и в его голосе слышится сомнение. — А вдруг это не она?

— Я чувствую. Я знаю, — отвечаю, и в моём голосе слышится металл. — Если это не она, то вся ваша истинность — полная ерунда. Тогда я просто пойду и заберу принцессу силой.

— Эй, брат, так нельзя, — ДарХан кладёт тяжёлую руку мне на плечо. — Нам нельзя развязывать войну с людьми. Особенно сейчас, когда эта заморская зараза уже здесь, у нас под носом.

КайРан ударяет посохом, пытаясь вразумить меня.

— Раз ты так уверен, что хочешь с ней связать судьбу, просто сорви цветок. ЯроГон, если это магический цветок, то он проявится на вашей коже, у обоих. Как у нас, — кивает на алую розу на своей руке.

Я медленно, почти с благоговением, опускаюсь на одно колено перед светящейся снежкой. Провожу грубой ладонью над нежными лепестками, боясь коснуться. Боясь разрушить.

Неужели цветок судьбы?

А вдруг нет?

Я, могучий, бесстрашный вождь орков с северных гор. А вот сейчас… я боюсь. Что вдруг хрупкая человеческая принцесса — не моя судьба?

Резко выдыхаю. Мне всё равно. Я уже решил, что она моя!

Я рву магический цветок.

Стебель ломается с тихим хрустом. Снежка не гаснет в моей руке. Наоборот, вспыхивает ярче, признавая меня? Лепестки пульсируют мягким светом, согревая ледяную кожу моих ладоней.

И вдруг, прямо в моей огромной ладони, маленькая хрупкая снежка гаснет, рассыпаясь серебряной пылью.

Что?

Осматривая свои руки. И…

Ничего.

На моей руке не появляется ничего!

Нет, нет…

Жгучее, ледяное разочарование пронзает меня. Неужели я ошибся? Неужели всё это лишь игра моего воображения?

— Что...

Я замолкаю, чувствуя странный, сильный зуд. Сзади, на лопатке.

Пытаюсь почесать, но не достаю.

— Что там? — рычу я, поворачиваясь к братьям.

ДарХан и РейТан подходят, осматривают мою спину.

Секунда тишины.

А потом ДарХан хлопает меня по плечу так, что от неожиданности я едва могу устоять на ногах.

— Выдыхай, ЯроГон, — говорит он, и в его голосе слышится смех. — Всё в порядке.

— Что в порядке?!

— У тебя на лопатке твой магический цветок, — улыбается РейТан. — Белый, как первый снег.

Хоть и не вижу, но прекрасно ощущаю, как магическое тепло пульсирует в такт моему сердцу.

Рука сама тянется назад, пальцы нащупывают на коже странную выпуклость — не шрам, не ожог, а словно... рисунок, проступивший изнутри.

Волна облегчения, мощная, как горный обвал, накрывает меня с головой. Она моя. Моя истинная. Не человеческая прихоть, не случайность, а закон самой магии, древнее всех королей и договоров.

Выдыхаю…

Осматриваю поляну. Мёртвая, почерневшая земля. Деревья, с осыпавшимися листьями. Запах смерти.

Главный вопрос:

— Что будем делать с Мальтеусом? — спрашиваю я.

— Наблюдать, — отвечает ДарХан. — Мы не можем обвинить его бездоказательно. Но мы можем следить за каждым его шагом.

Я возражаю:

— Шаманы могут призвать природу. Камни, озеро, деревья вокруг. Они же смогут всем показать, что здесь произошло.

Только шаманы поддерживают вождя:

— Остынь, ЯроГог. Надо всё обдумать.

— И выяснить планы безумного Пожирателя. На кону не только твоя истинная, но и мир орков. И королевство людей. Наверняка, не последнее на их пути.

ДарХан заключает:

— И для начала, ты, ЯроГон, должен выступить на Большом Совете кланов орков. И всё рассказать. Ты же за этим сюда пришёл? Самое время, пока вожди, шаманы и старейшины большинства кланов собрались. Идём. Я уже объявил срочный сбор.