Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки

- Да я, да за него, да никогда! - мой вопль разрывает тишину королевского сада, заглушая чириканье птиц и мамины попытки успокоить.

Я, принцесса Аделин, стою на балконе второго этажа, и мой мир рушится быстрее, чем тот несчастный стул, который только что запустила вниз. Он кувыркается в воздухе, как пьяный акробат, и с треском приземляется в мамины любимые розы.

Слуги внизу мечутся, как муравьи под увеличительным стеклом, а папа с мамой - король Рудольф и королева Матильда - стоят с лицами, будто проглотили лимон.

Ну, еще бы! Их ненаглядная дочурка только что узнала, что они решили выдать меня замуж. ЗАМУЖ! За сына барона Фредрика, этого прыщавого коротышку, который даже до моего подбородка не дотягивается! Да я скорее уйду в монастырь, чем выйду за этого карлика!

- Аделин, солнышко, спустись, поговорим! - кричит мама, уворачиваясь от летящего томика «Этикета для юных леди». Книга шлепается в фонтан, распугав золотых рыбок, и я мысленно ставлю себе плюс за меткость.

- Поговорим?! - реву я, подхватывая жуткую вазу с цветочками (подарок тетушки Гертруды, чтоб ей пусто было). - Вы мне тут свадьбу с этим… с этим прыщавым гномом устраиваете, а я должна вас слушать?! Вы ничего не перепутали? Нет?

Ваза разбивается о статую какого-то бородатого предка, и я хмыкаю: давно пора было от этого убожества архитектуры избавиться.

Моя огненная магия бурлит внутри, пальцы искрят, и я чувствую, как она рвется наружу. Я вообще-то стараюсь держать ее в узде, но сейчас? Сейчас мне хочется поджечь что-нибудь. Или кого-нибудь. Например, тот дурацкий портрет барона Фредрика, который папа повесил в зале для «знакомства».

- Доченька, он не так уж плох! - папа делает отчаянную попытку, размахивая руками, будто дирижирует оркестром. - У него… э-э… доброе сердце! И титул! И земли

- Земли?! - я швыряю подушку, которая взрывается перьями, как снежный вихрь. Один пуховик приземляется прямо на папину корону, и я не могу сдержать смешок. - Да мне его земли не нужны! У него прыщи размером с виноградины, а рост - как у моего пони, когда тот был жеребенком!

Слуги хихикают, но быстро затыкаются под маминым взглядом.

- Аделин, это ради королевства, - мягко говорит она, но голос дрожит, когда я подхватываю чайник (слава богам, пустой) и целюсь в фонтан. - Мы же не заставляем тебя прямо завтра…

- Завтра, послезавтра, через год - мне все равно! - я запускаю чайник, и он с мелодичным бум врезается в воду. - Я не выйду за этого… этого… Фредрика-младшего!

Имя звучит, как ругательство, и я невольно хихикаю, но тут же возвращаюсь к праведному гневу. Щелкаю пальцами, и пуф! - занавески на балконе вспыхивают веселым оранжевым пламенем.

- Ой, - говорю я, глядя на огонь. - Ну, это случайно.

- Аделин! - хором кричат родители, а слуги бросаются за ведрами. Папа, красный, как помидор, машет руками:

- Дорогая, успокойся! Замок же новый, мы только ремонт закончили!

- Успокоиться?! - я наклоняюсь через перила, и искры сыплются с моих волос, как фейерверк. - Вы мне жизнь ломаете, а я должна быть спокойной?!

Я хватаю еще одну книгу - кажется, «Историю дипломатии», скучнее не бывает - и швыряю ее вниз. Она раскрывается в полете, и страницы разлетаются, как стая голубей. Один листок приземляется на мамин подол, и она взвизгивает, отряхиваясь.

Но вот что меня бесит больше всего: родители не сдаются. Вместо того чтобы сказать: «Ой, Аделин, прости, мы пошутили, никакого барона», они продолжают гнуть свое.

- Милая, это не так просто отменить, - говорит мама, уворачиваясь от очередного подсвечника. - Есть магический контракт!

- Контракт?! - я реву так, что стекла в окнах дрожат. - Да я этот ваш контракт знаете где видела…

Я не успеваю договорить, потому что огонь от занавесок перекидывается на деревянный карниз, а оттуда - на гобелен с изображением какого-то рыцаря.

Я не успеваю договорить, потому что огонь от занавесок перекидывается на деревянный карниз, а оттуда - на гобелен с изображением какого-то рыцаря. Оу пахнет жареным, а замок начинает подозрительно трещать. Слуги с воплями бегут внутрь, таская ведра с водой, а я, как фурия, слетаю с лестницы, перепрыгивая перила и приземляясь в столой с такой грацией, что даже мама, забежавшая с отцом в след за слугами в замок на секунду замирает, впечатленная.

- Аделин, стой! - кричит папа, но я уже не слушаю. Мои волосы развеваются, как огненный шлейф, а глаза, уверена, горят не хуже факела.

- Где этот ваш контракт?! - рычу я, подбегая к родителям. Папа, к моему ужасу, достает из-за пазухи свернутую бумажку с золотой печатью и начинает размахивать ею перед моим носом.

- Вот он, Аделин! Подписан, скреплен магией! Мы не можем просто так его разорвать! И уничтожить его не получится. В огне не горит в воде не тонет! - его голос дрожит, но он явно верит, что это меня остановит.

О, как же он ошибается. Я выхватываю бумажку из его рук, и, не раздумывая, запихиваю ее в рот. Она хрустит, и на вкус, честно говоря, отвратная - чернила, что ли, горькие? Но я жую с таким видом, будто это лучшее лакомство в мире, и сплевываю комок на пол под ошарашенные взгляды родителей.

- Контракт? Какой контракт? - говорю я, вытирая рот рукавом. - Ничего не знаю! Ничего не видела!

Мама открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут доноситься новый вопль: огонь, похоже, добрался до кухни. Слуги носятся, как ошпаренные, а папа, забыв про контракт, кричит:

- Аделин, ты решила сжечь нам дом?! Опять!?

- Это он сам! - огрызаюсь я, но тут двери столовой распахиваются, и - о, нет, только не это - в комнату входят они. Барон Фредрик и его сынок, прыщавый Фредрик-младший. У барона лицо, как у человека, который только что проглотил жабу, а у его сына - как у жабы, которую проглотили и выплюнули.

- Ваше величество, - начинает барон, но я его не слушаю. Мой взгляд прикован к Фредрику-младшему, который пытается спрятаться за отцом.

- Ты! - рычу я, и, не теряя времени, срываю со стены гобелен, на котором висят вилы и топор (спасибо, папа, за любовь к «специфическому декору»). - Иди сюда, женишок!

Фредрик-младший взвизгивает, как поросенок, и бросается наутек. Я, размахивая вилами в одной руке и топором в другой, несусь за ним, перепрыгивая через стулья и опрокидывая стол с остатками утреннего пирога. Слуги разбегаются, мама кричит: «Аделин, это не по-королевски!», а папа, кажется, уже смирился и просто стоит, обхватив голову руками.

- Стой, прыщавый! - ору я, загоняя Фредрика-младшего в угол. Он ныряет под стол, но я не сдаюсь. - Я тебе покажу «доброе сердце»!

Барон что-то лепечет про оскорбление чести, но мне плевать. Огонь в столовой трещит, слуги тушат пожар, Фредрик-младший верещит, а я, принцесса Аделин, чувствую себя живее, чем когда-либо.

Пусть этот замок горит, пусть весь мир знает: никто не заставит меня выйти за прыщавого коротышку. А если попробуют… ну, у меня еще много магии и пара отличных вил в запасе.

Я, несусь по столовой, как огненный вихрь, с вилами в одной руке и топором в другой, готовая превратить прыщавого карлика в шашлык. Замок трещит от огня, который я, возможно, слегка случайно развела, пока швырялась мебелью с балкона. Слуги носятся с ведрами, мама кричит что-то про неподобающее поведение, а папа стоит с лицом человека, который только что понял, что ремонт замка был ошибкой всей его жизни.

Фредрик-младший, этот прыщавый коротышка, визжит и уворачивается, ныряя под стол, но я уже загнала его в угол. Еще шаг - и он мой!

Но тут двери столовой с грохотом распахиваются, и в комнату входит он - мой старший брат, принц Леон. Как всегда, он выглядит, будто сошел с небес: высокий, широкоплечий, с идеально уложенными темными волосами и глазами, от которых половина придворных дам падает в обморок.

Он замирает на пороге, оглядывая хаос: дымящиеся гобелены, опрокинутый стол, слуг с ведрами и меня, размахивающую вилами, как заправская крестьянка на сенокосе.

- Аделин, что за… - начинает он, но тут Фредрик-младший, воспользовавшись моментом, выпрыгивает из-под стола и прячется за его спиной, дрожа, как осиновый лист. - Эй, ты кто такой? - Леон хмурится, пытаясь рассмотреть прыщавое нечто, цепляющееся за его плащ.

- Спасите! - пищит парень, выглядывая из-за плеча брата. - Она хочет меня убить!

- Убить? - я фыркаю, тыча вилами в его сторону. - Это слишком милосердно для тебя, женишок!

Леон переводит взгляд с меня на Фредрика, потом на родителей, которые стоят посреди комнаты, окруженные дымом и перепуганными слугами. Папа все еще сжимает голову руками, а мама пытается одновременно тушить занавески полотенцем и выглядеть царственно.

- Кто-нибудь объяснит, что тут творится? - голос Леона спокоен, но в нем чувствуется та самая стальная нотка, от которой даже папа иногда вздрагивает.

Я опускаю вилы, но топор держу наготове - так, на всякий случай. Глубоко вздыхаю, стараясь не выпустить еще один огненный шар (хотя искры так и сыплются с моих пальцев).

- Они, - я тычу топором в сторону родителей, - решили выдать меня замуж за это! - теперь топор указывает на Фредрика-младшего, который пытается стать еще меньше за спиной Леона. - За этого прыщавого коротышку. Леон поворачивается к Фредрику-младшему, который тут же втягивает голову в плечи, и окидывает его взглядом, полным такого презрения, что даже я впечатляюсь. Потом он смотрит на родителей, и его брови ползут вверх.

- Серьезно? - говорит он, и в его голосе столько сарказма, что его можно намазывать на хлеб. - Это что, этого вы выбрали для Аделин? Вы уверены, что не перепутали его с кем-то… ну, повыше и посимпатичнее?

- Серьезно? - говорит он, и в его голосе столько сарказма, что его можно намазывать на хлеб. - Это что, этого вы выбрали для Аделин? Вы уверены, что не перепутали его с кем-то… ну, повыше и посимпатичнее?

- Леон! - возмущается мама, но ее щеки краснеют, и я вижу, что она уже сомневается в своем гениальном плане. - Это политический союз! Ради королевства!

- Ради королевства? - Леон скрещивает руки на груди и оглядывает дымящуюся столовую. - Ну, поздравляю, ваше королевство сейчас горит, и, судя по всему, Аделин тут ни при чем. - Он подмигивает мне, и я не могу сдержать ухмылку.

Фредрик-младший что-то пищит, но Леон его игнорирует. Барон Фредрик, стоящий рядом, пытается вставить слово:

- Ваше высочество, это оскорбление нашей чести…

- О, давайте не будем про честь, - перебивает Леон, и его голос становится еще холоднее. - Вы хотите, чтобы моя сестра вышла за вашего… - он снова бросает взгляд на Фредрика-младшего, - за это? Серьезно? Аделин, надо было начинать поджог с папиной библиотеки. Там полно старых пергаментов, гореть будет веселее.

Я хихикаю, несмотря на весь свой гнев. Леон всегда умел меня рассмешить, даже когда я была готова сжечь полмира. Папа, услышав про библиотеку, вздрагивает и бормочет что-то про «бесценные манускрипты», а мама выглядит так, будто хочет одновременно обнять Леона и отправить его в ссылку.

- Леон, не подливай масла в огонь! - шипит она, но брат только отмахивается.

- Аделин, - он поворачивается ко мне, и в его глазах пляшут озорные искры, - давай прогуляемся. Похоже, тут становится слишком жарко. - Он выразительно смотрит на дымящиеся гобелены.

Прогуляться? - я прищуриваюсь, все еще сжимая топор. - А что, если этот прыщавый решит сбежать от смерти и спрятаться например в конюшне?

- Пусть попробует, - ухмыляется Леон. - Мои лошади его затопчут. Пошли, сестренка.

Я бросаю взгляд на Фредрика-младшего, который все еще дрожит за спиной брата, и решаю, что он никуда не денется. По крайней мере, пока. Вилы и топор я оставляю на столе - с сожалением, но все же, - и следую за Леоном. Родители пытаются что-то сказать, но мы с братом уже идем к выходу, оставляя за собой дым, хаос и ошарашенного барона с его сыном.

- Ты правда съела контракт? - спрашивает Леон, когда мы выходим в коридор, где пахнет меньше жареным.

- Ага, - гордо отвечаю я, вытирая руки о платье. - Горький, зараза.

Леон хохочет, хлопая меня по плечу.

- Ты неподражаема, Адди. Но, знаешь, если они подпишут еще один, я сам помогу тебе поджечь замок. Только давай начнем с папиной коллекции статуэток. Этих бронзовых гномов я ненавижу с детства.

Я смеюсь, чувствуя, как гнев потихоньку отступает. С Леоном на моей стороне я точно справлюсь. А если родители снова заговорят про этот дурацкий брак… ну, у меня еще полно магии, а в замке - куча гобеленов с вилами. И кто знает, может, в следующий раз я прицелюсь поточнее.

Мы с Леоном медленно шли по тропинке к королевскому лесу, оставив позади дымящийся замок и ошарашенных родителей. Воздух свежий, пахнет травой и свободой, и я наконец-то начинаю дышать чуть легче, хотя внутри все еще бурлит от мысли о прыщавом карлике. Мой топор и вилы остались в столовой, но магия в пальцах так и пощипывает - на всякий случай.

- Ну, Адди, - Леон ухмыляется, шагая рядом и небрежно засунув руки в карманы своего идеально сидящего камзола, - ты сегодня устроила шоу. Я почти жалею, что не приехал раньше. Мог бы прихватить факел, чтобы помочь с поджогом.

- О, поверь, я и без факела справилась, - фыркаю я, пнув камешек на тропинке. - Но если они еще раз заикнутся про этот брак, я начну с папиной библиотеки, как ты и предлагал. Или с его дурацких статуэток. Серьезно, кто вообще собирает бронзовых гномов?

Леон хохочет, запрокинув голову, и я невольно улыбаюсь. С ним всегда так - даже когда я в очень плохом настроении, он может меня рассмешить. Мы сворачиваем к рощице, где тень от деревьев ложится прохладными полосами, а ветерок колышет листья. На мгновение кажется, что вся эта история с контрактом и Фредриком-младшим - просто дурной сон.

- Ладно, расскажи, как дела в академии? - спрашиваю я, чтобы отвлечься. - Ты же там, небось, опять разбил сердца всем девицам и половине профессоров?

Леон ухмыляется, но в его глазах появляется что-то мягкое, почти смущенное. Ого, это что, мой братец краснеет? Я прищуриваюсь, предвкушая сенсацию.

- Ну, не совсем, - тянет он, почесывая затылок. - Академия - это… знаешь, много учебы, много дуэлей. Я, кстати, выиграл турнир по магическим барьерам на прошлой неделе. Но там есть одна… в общем, девушка.

- Девушка? - я останавливаюсь, упирая руки в боки. - Леон, ты серьезно? Кто она? Рассказывай быстрее, или я подожгу тебе сапоги от нетерпения!

Он смеется, но все-таки начинает рассказывать, и я слушаю, забыв про свой гнев.

- Ее зовут Элара, она из северных земель, изучает алхимию. У нее длинные каштановые волосы, острый язычок и привычка закатывать прекрасные карие глаза. - Я хихикаю, представляя, как мой брат, который обычно заставляет всех вокруг себя краснеть, сам бегает за девчонкой, как влюбленный щенок.

- Она однажды смешала зелье, которое заставило моего коня светиться в темноте, - хохочет Леон. - Я три дня не мог на него сесть, он выглядел, как ходячий фонарь!

Я фыркнула в голос, спотыкаясь о корень, и чуть не падаю. Леон подхватывает меня за локоть, и мы оба смеемся, как ненормальные, пугая белок в кустах. Впервые за день я чувствую себя почти нормально - ну, насколько это возможно для принцессы, которая только что подожгла замок и съела магический контракт.

Мы идем дальше, болтая о всякой ерунде, как вдруг я замечаю впереди маленький пушистый комок. Кролик! Белый, с розовыми ушками, он сидит на полянке и жует клевер, глядя на нас своими круглыми глазками. Я замираю, забыв про все на свете.

- Ой, какой милашка! - шепчу я, приседая. - Леон, смотри, кролик! Я хочу его поймать!

- Адди, ты только что гонялась за женихом с вилами, а теперь хочешь поймать кролика? - хмыкает Леон, но я уже не слушаю. Кролик - это вам не прыщавый Фредрик, он-то точно заслуживает моего внимания.

Я крадусь вперед, стараясь двигаться тихо, но, видимо, моя огненная натура выдает меня, потому что кролик вдруг дергется и скачет в сторону.

- А ну стой! - кричу я, бросаясь за ним. Леон хохочет где-то сзади, но мне не до него. Кролик петляет между деревьями, я мчусь следом, перепрыгивая через кочки и ветки, и чувствую себя охотником из какой-нибудь дурацкой баллады. - Иди сюда, пушистик, я тебя не съем!

Кролик ныряет в кусты, и я, не думая, лечу за ним, не замечая, как земля под ногами становится подозрительно мягкой. В следующую секунду - бум! - я проваливаюсь в кроличью нору, как какая-то героиня из детских сказок.

Я верещу, как ненормальная, размахивая руками, платье цепляется за корни, и, зажмурив глаза, я лечу вниз, ожидая, что сейчас разобьюсь о что-нибудь твердое. Но удара не происходит.

Открываю глаза, и вместо темноты кроличьей норы оказываюсь сидящей на скуле в большом светлом помещении с кучей неизвестных людей.

Я медленно подняла взгляд наверх. Но над мной нависает вовсе не кролик, а рыжая девушка с копной непослушных кудрей, веснушками на носу и нахальной ухмылкой, от которой хочется то ли поджечь ей волосы, то ли всю полностью. Ее зеленые глаза блестят, как у кошки, которая стащила сливки, и она, наклонившись ближе, тянет меня за прядь волос, которые… постойте, черные?

- Ну что, мышка, - тянет она, вертя локон между пальцами, - Попалась маленькая тварь?

Я моргаю, пытаясь собрать мысли в кучку. Черные волосы? Я же была блондинкой, буквально пару минут назад! Мои золотистые локоны, которыми мама так гордилась, теперь угольно-черные, и я, вытаращив глаза, хватаю прядь, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Нет, не мерещится. Волосы черные, как ночь, и, кажется, слегка дымятся - то ли от магии, то ли от моего шока.

Что тут вообще происходит?!

Так, Аделин! Выдохни и успокойся. Я сижу на стуле в каком-то странном помещении, которое, похоже, столовая, но точно не та, что в нашем замке. Вокруг длинные деревянные столы, за которыми сидят люди - все молодые, примерно моего возраста, и все в одинаковой одежде: серые туники и штаны из грубой ткани, будто их шили для крестьянской ярмарки.

Я перевела взгляд на рыжую девицу, которая все еще тянула меня за черные - черные! - волосы, и замечаю, что на ней точно такая же серая форма. Мои глаза опускаются на собственные руки, и я замираю: мои пальцы, обычно украшенные кольцами и с аккуратным маникюром, теперь выглядят бледными и потрепанными, а платье… его нет! В

место моего роскошного наряда с кружевами я одета в ту же унылую серую тунику и штаны, как все здесь.

- Что за… - бормочу я, но рыжая перебивает, хохотнув так, будто я только что рассказала ей лучший анекдот в мире.

- Ну что, Катрин, совсем с ума сошла? - говорит она, скрестив руки и ухмыляясь еще шире. - Опять в своих фантазиях? Пора бы уже вернуться в реальность, безродная!

- Катрин? - я резко вскидываю голову, и магия в моих пальцах искрит от возмущения. - Я не Катрин, я Аделин! Принцесса Аделин, если ты не в курсе, рыжая! И что это за место? Что ты сделала с моими волосами и одеждой?!

Девушка закатывает глаза, будто я несу полную чушь, и снова тянется к моему лицу, но на этот раз я не выдерживаю. С силой отталкиваю ее, и она, потеряв равновесие, шлепается на пол с удивленным писком.

Вокруг раздаются смешки, но мне не до них - я вскакиваю, чувствуя, как паника и ярость нарастают с каждой минутой. Это что-то из ряда вон выходящее, и я не собираюсь тут сидеть и выслушивать насмешки какой-то нахальной девицы!

- Назови меня еще раз Катрин, и я подожгу твои кудри! - рычу я, и искры с моих пальцев сыплются на пол, только вот они не огненно алые как раньше, а кромешно черные. И это вообще не огонь! Рыжая смотрит на меня с легким удивлением, но тут же снова ухмыляется, будто я ее только позабавила.

Я не жду, пока она ответит. Разворачиваюсь и выбегаю из столовой, игнорируя взгляды десятков глаз, которые, кажется, следят за мной с любопытством и насмешкой.

Коридор за дверью узкий, с каменными стенами и тусклыми факелами, совсем не похожий на светлые залы нашего замка. Мое сердце колотится, магия бурлит, и я почти ожидаю, что сейчас увижу Леона, который вытащит меня из этого кошмара и скажет, что это все шутка. Но вместо брата мое внимание привлекает большое зеркало, висящее на стене в конце коридора. Оно старое, с потемневшей рамой.

Я замираю перед ним, и на меня смотрит… не я. Не своенравноя, эгоцентричная Аделин, не принцесса с золотыми локонами и надменной улыбкой. На меня смотрит худая черноволосая девушка с бледной кожей и огромными синяками под глазами, будто она не спала неделю. Ее лицо острое, почти болезненно угловатое, а глаза - темные, с каким-то затравленным выражением. Я поднимаю руку, и отражение повторяет движение, но это не мое движение. Это не мои изящные пальцы, не мои кольца. Это чужая рука, чужое тело.

- Кто ты… - шепчу я, касаясь стекла. Отражение смотрит на меня, и на секунду кажется, что оно улыбается - не так, как я, а с какой-то странной, почти жуткой тенью. Магия вспыхивает, и зеркало чуть дрожит, будто готово треснуть. Я отшатываюсь, чувствуя, как холод пробегает по спине.

- Да ну быть такого не может. - шепчу я прислоняясь спиной к холодной стене замка или что это вообще такое. - нужно срочно отсюда выбираться!

Я бегом спускаюсь с лестницы ведущей вниз перепрыгивая через ступеньки. Видимо удача решила сегодня ко мне повернуться однозначно не тем местом.

Нога соскальзывает со ступеньки, и я лечу вниз.

Ну все это конец!

Но вместо холодного пола меня ловят теплые руки.

Я лечу вниз по лестнице, сердце колотится так, будто хочет пробить грудную клетку.. Нога соскальзывает со ступеньки, и я уже представляю, как разбиваюсь о холодный каменный пол, добавляя к своему списку сегодняшних катастроф сломанную шею.

Но вместо удара меня подхватывают сильные, теплые руки, и я врезаюсь в чью-то крепкую грудь, пахнущую кожей, сандалом и чем-то неуловимо свежим, как утренний лес после дождя.

Я замираю, пытаясь отдышаться, и медленно поднимаю взгляд, ожидая увидеть какого-нибудь грубого стражника или, хуже того, очередного прыщавого Фредрика-младшего. Но вместо этого… о, боги, помилуйте!

Передо мной стоит мужчина, от которого даже моя огненная ну или уже не совсем магия, кажется, замирает в благоговейном трепете. Он высокий, широкоплечий, с мускулами, которые проступают под закатанными рукавами белоснежной рубашки, небрежно расстегнутой у ворота. Его волосы - золотисто-русые, слегка растрепанные, водопадом падают на плеч, обрамляя лицо, которое, клянусь всеми драконами, выглядит так, будто его вырезали из мрамора древние мастера.

Острые скулы, легкая щетина, а глаза - голубые, как горное озеро под солнцем, с искрами веселья и легкой тревоги. На правой руке, от запястья до локтя, вьется татуировка - замысловатый узор из линий и символов, которые, кажется, слегка светятся в тусклом свете коридора.

Я моргаю, пытаясь собрать мысли в кучку, но мой мозг, похоже, решил устроить себе каникулы. Сердце колотится, щеки горят - и это точно не от магии, а от того, что я, кажется, забыла, как дышать.

Он смотрит на меня сверху вниз, слегка приподняв бровь, и я чувствую себя так, будто меня поймали на чем-то постыдном, вроде поджога очередного замка (хотя, честно, я бы это повторила).

- Адептка Катрин Эванс, с вами все в порядке? - его голос низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, которая пробирает до мурашек. Он произносит «Катрин Эванс» так, будто это мое настоящее имя, и я невольно киваю, как зачарованная, не в силах отвести взгляд от его лица.

Мое мозг, похоже, решил, что это лучший момент за всю мою жизнь, несмотря на весь этот кошмар с кроличьей норой

И тут, как назло, мой язык, этот предатель, выдает:

- А вашей маме невестка не нужна?

Я замираю. Он замирает. Его брови взлетают вверх, а голубые глаза расширяются от смеси удивления и веселья. Я хлопаю себя по губам, будто это может отменить сказанное, и чувствую, как внутри все сжимается от стыда.

Аделин, ты что, совсем спятила?! Невестка?! Да ты только что подожгла замок, съела магический контракт и провалилась в кроличью нору, а теперь флиртуешь с каким-то… божественным блондином?! Я мысленно проклинаю себя, но было уже явно поздно - слова вылетели, и, судя по его лицу, он их точно не забудет.

- Что вы сказали? - переспрашивает он, и уголок его губ подрагивает, будто он еле сдерживает смех. Его голос звучит так, словно он одновременно шокирован и навеселе, и я не знаю, хочу ли я провалиться сквозь землю или поджечь что-нибудь, чтобы отвлечь внимание.

Я открываю рот, чтобы выдать что-то умное, может, даже извиниться (хотя это совсем не в моем стиле), но тут сзади раздается строгий женский голос, холодный, как зимний ветер:

- Профессор Рейн, вы закончили с обходом?

Я поворачиваю голову и вижу женщину в строгом черном костюме, с волосами, убранными в тугой пучок, и очками, которые сидят на кончике носа, будто готовы в любой момент упасть.

Она смотрит на нас с таким выражением, словно мы только что устроили дуэль прямо посреди библиотеки. Ее глаза - серые, холодные, как сталь, - буравят меня, и я чувствую себя так, будто меня поймали на краже пирогов из кухни.

Профессор?! Этот богоподобный мужчина - профессор?! Мой мозг, и без того перегруженный, начинает искрить, как мои пальцы, когда я злюсь.

Я нервно хихикаю, пытаясь скрыть панику, но смех выходит каким-то сдавленным, почти истеричным. Профессор. Катрин. Кроличья нора. Это уже слишком. Мой взгляд мечется между Рейном, который все еще смотрит на меня с легкой улыбкой, и этой строгой теткой, которая, похоже, уже мысленно записала меня в список нарушителей дисциплины.

Мир вокруг начинает кружиться, и я, к своему ужасу, чувствую, как колени подгибаются. Я, Аделин, принцесса, огненная фурия, которая только что гонялась за женихом с вилами, падаю в обморок. В обморок! Как какая-то треклятая героиня из маминых романов! Позор на НЕ МОИ черные локоны!

Я заваливаюсь вперед, прямо в руки профессора Рейна, и последнее, что вижу, - его ошарашенное лицо и голубые глаза, которые, кажется, светятся даже ярче, чем звезды в ночном небе.

Когда я прихожу в себя, голова гудит, как после папиного праздничного бала, где я однажды выпила слишком много эльфийского вина. Я лежу на чем-то жестком, пахнущем травами, старым деревом и чем-то едким, вроде лечебных зелий. Глаза открывать не хочется - вдруг я все еще в этом кошмаре? Но тихий голос над головой заставляет меня приоткрыть один глаз.

- Она приходит в себя, - говорит тот же бархатный голос, и я вижу профессора Рейна, склонившегося надо мной. Он сидит на краю кушетки, его рубашка слегка помялась, а татуировка на руке, кажется, мерцает в тусклом свете свечи, стоящей на столе. Его лицо выражает смесь беспокойства и любопытства, и я невольно пялюсь на него, пытаясь понять, как человек может быть настолько… идеальным.

Рядом стоит та женщина в очках, и ее взгляд, холодный и острый, как кинжал, буравит меня так, будто я - главный виновник всех бед академии. Она поправляет очки, и я замечаю, что ее губы сжаты в тонкую линию, словно она сдерживает желание отчитать меня прямо сейчас.

- Адептка Эванс, - говорит она холодно, и каждое слово звучит, как удар хлыста, - объясните, что с вами произошло. Вы чуть не сломали себе шею на лестнице, а теперь еще и это… представление. - Она делает паузу, и я почти слышу, как она мысленно добавляет: «И не забудьте про вашу нелепую выходку с профессором».

Я сажусь, чувствуя, как голова кружится, и оглядываюсь. Мы в каком-то кабинете, заставленном книгами, свитками и колбами, от которых исходит слабый запах трав и магии.

На столе горит свеча, ее пламя дрожит, отбрасывая тени на стены, а рядом стоит пузырек с чем-то зеленым и подозрительным, от которого мне сразу хочется держаться подальше. За окном виднеется темный лес, и его ветви, колышущиеся на ветру, кажутся зловещими в этом странном месте. Я трогаю свои волосы - все еще черные, все еще слегка дымятся, будто моя магия не может успокоиться. Прекрасно. Это точно не сон.

- Я… - начинаю я, но голос дрожит, и я злюсь на себя за это. Аделин не дрожит! Аделин швыряет вазы, поджигает гобелены и ест магические контракты! Я выпрямляюсь, пытаясь вернуть себе хоть каплю уверенности.

- Я не Катрин. Я Аделин. Принцесса Аделин из королевства… - я запинаюсь, потому что вдруг понимаю, что не могу точно вспомнить название своего королевства. Как будто кто-то стер его из моей памяти.

- В общем, я не отсюда! Я гналась за кроликом, провалилась в кроличью нору, и теперь я тут, с черными волосами, в этой… - я тычу в свою серую тунику, которая выглядит так, будто ее шили для крестьянской ярмарки, - в этой ужасной одежде!

Профессор Рейн и женщина переглядываются. Она хмурится, ее губы сжимаются еще сильнее, а он, кажется, снова еле сдерживает улыбку. Его голубые глаза блестят, и я не могу понять, то ли он мне верит, то ли считает, что я окончательно спятила.

- Кроличья нора? - повторяет Рейн, и в его голосе столько мягкого сарказма, что я хочу поджечь ему эту идеальную рубашку. - Аделин, вы уверены, что не ударились головой?

- Я не ударялась! - огрызаюсь, чувствуя, как черные искры срываются с моих пальцев и падают на пол, оставляя маленькие дымящиеся пятна. - Я была в своем замке, швыряла стулья, потому что мои родители решили выдать меня замуж за прыщавого коротышку, а потом… - я замолкаю, потому что понимаю, как безумно это звучит. Но отступать некуда. - А потом я провалилась сюда! И мои волосы были золотыми, а не черными, и моя магия была огненной, а не… - я смотрю на свои пальцы, с которых снова сыплются черные искры, - не этой странной штукой!

Женщина в очках вздыхает, поправляя пучок, и смотрит на Рейна так, будто он должен немедленно вызвать стражу или лекаря.

- Ректор, - говорит она, понизив голос, но я все слышу, - возможно, это последствия магического истощения. Или… - она делает паузу, и ее глаза сужаются, - психического расстройства. Адептка Эванс и раньше вела себя странно. Помните инцидент с зачарованным котлом?

- Психического расстройства?! - я вскакиваю с кушетки, и искры сыплются с моих пальцев, как черный фейерверк. - Да я вам сейчас покажу расстройство! Где я? Что это за место? И почему вы зовете меня Катрин?!

Рейн поднимает руку, призывая к тишине, и я, к своему удивлению, замолкаю. Его взгляд спокойный, но в нем есть что-то, от чего я чувствую себя… в безопасности? Нет, Аделин, не смей! Ты не какая-то влюбленная дура, которая тает от одного взгляда! Но он наклоняется чуть ближе, и я чувствую, как его дыхание касается моей щеки. Сердце делает кульбит, и я мысленно проклинаю себя за это.

- Вы в Академии Серебряного Круга, - говорит он, и его голос звучит так, будто он объясняет ребенку, почему небо голубое. - Это учебное заведение для одаренных . Вы - Катрин Эванс, адептка второго года обучения, факультет теневой магии. И, судя по всему, у вас либо магический сбой, либо… - он делает паузу, и его глаза блестят, - вы действительно провалились в кроличью нору.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут замечаю, что женщина в очках смотрит на меня с таким подозрением, будто я вот-вот подожгу весь кабинет. А Рейн… он смотрит на меня с интересом, как на какую-то головоломку, которую ему не терпится разгадать. Его татуировка, кажется, снова мерцает, и я невольно пялюсь на нее, пытаясь разглядеть узоры. Это руны? Или что-то древнее? И почему они светятся?

- Академия? Теневая магия? - шепчу я, оседая обратно на кушетку. - Но я… я же огненная! Мои искры были красными, а не черными! И я принцесса, а не какая-то адептка! У меня был замок, слуги, семья.

Рейн наклоняется еще ближе, и я снова забываю, как дышать. Его глаза, кажется, видят меня насквозь, и я не знаю, хочу ли я спрятаться или броситься в бой.

- Тогда, принцесса Аделин, - говорит он тихо, с легкой улыбкой, которая заставляет мое сердце биться быстрее, - расскажите мне свою историю. С самого начала. И, может быть, мы разберемся, как вернуть вас в ваш мир. Или… - он прищуривается, и в его голосе появляется игривая нотка, - как сделать так, чтобы вы не подожгли нашу академию.

Женщина в очках фыркает, но я игнорирую ее. .

- Хорошо, - говорю я наконец, выпрямляясь и глядя ему прямо в глаза. - Но если вы мне не поверите, я все-таки подожгу что-нибудь. Например, ваши идеальные волосы. Или… - я бросаю взгляд на женщину в очках, - этот пучок, который выглядит так, будто его приклеили магией.

Рейн смеется - низко, тепло, и я чувствую, как моя решимость тает, как воск под пламенем. Но я Аделин. Я не сдаюсь. И я начинаю рассказывать, чувствуя, как магия в моих пальцах искрит, а сердце бьется в ритме, которого я никогда раньше не знала.

Я рассказываю про замок, про родителей, про Фредрика-младшего, про кролика и нору. И с каждым словом я вижу, как глаза Рейна загораются все ярче, а женщина в очках хмурится все сильнее. Но мне плевать. Я найду способ вернуться домой. Или, если придется, я заставлю этот мир играть по моим правилам. А если для этого нужно поджечь пару гобеленов… ну, я уже знаю, с чего начать.

Я сижу на краю деревянной кушетки в лазарете академии, скрестив руки и внимательно наблюдая за девушкой, которая называет себя принцессой Аделин.

Пахнет травами, эфирными маслами и чем-то едкимс. Тусклый свет магических светильников, подвешенных под потолком, отбрасывает мягкие тени на каменные стены, а за узким окном виднеется темный лес, едва различимый в сгущающихся сумерках.

Девушка передо мной - или Катрин Эванс, как утверждают все записи академии, или эта загадочная Аделин - сидит, сжав кулаки, и ее черные волосы, слегка дымящиеся от магии, падают на плечи, обрамляя худое, почти болезненно угловатое лицо.

Ее глаза, горят смесью гнева, отчаяния и упрямства, и я невольно вспоминаю диких драконов, которых видел в юности - таких же неукротимых и опасных, если загнать их в угол.

Ее рассказ звучит как безумие: замок, родители, нелепый жених по, кроличья нора, в которую она якобы провалилась. Я, как ректор этой академии, привык к странностям - маги, особенно молодые, нередко теряют связь с реальностью из-за магического истощения или неудачных экспериментов. Но в ее голосе, в ее манере говорить - с такой страстью, с такой уверенностью, - есть что-то, что заставляет меня сомневаться в простых объяснениях.

Она не похожа на Катрин Эванс, тихую адептку второго курса факультета теневой магии, которую я едва замечал на лекциях. Эта девушка - как буря, готовая сжечь все на своем пути, и я не могу отвести от нее взгляд.

Сегодня я вообще не должен был здесь оказаться. Утро началось с дурных вестей: профессор Грейсон, ворчливый старик, преподающий основы защитной магии, слег с магической лихорадкой, подцепленной, по слухам, во время неудачного ритуала.

Я, как ректор, решил взять его обязанности на себя - провести вечерний обход, проверить адептов, убедиться, что никто не поджигает библиотеку или не вызывает демонов в спальнях. Хотелось отвлечься от бесконечных отчетов, споров с Советом магов и головной боли, которую вызывали новые правила финансирования академии.

Но вместо спокойной прогулки по коридорам я оказался втянут в этот хаос: сначала эта девушка чуть не разбилась, свалившись с лестницы, потом выдала что-то про «невестку» (я до сих пор не знаю, как реагировать на это), а теперь сидит здесь, в лазарете, и рассказывает историю, от которой даже у меня, дракона с трехсотлетним опытом, волосы встают дыбом.

Магистр Лорен, моя правая рука и, возможно, самый строгий преподаватель академии, стоит у двери, скрестив руки. Ее очки поблескивают в свете светильников, а губы сжаты в тонкую линию, выдавая раздражение. Я знаю, что она уже мысленно составляет рапорт о «неадекватном поведении адептки Эванс» и, вероятно, готовится предложить мне отправить девушку в изолятор для магически нестабильных.

Но я не тороплюсь с выводами. Что-то в этой девушке кажется… знакомым. Не лицо, не голос, а что-то неуловимое, как отголосок древней магии, которую я чувствовал лишь в детстве.

Она продолжает говорить, размахивая руками, и черные искры срываются с ее пальцев, падая на пол и оставляя маленькие дымящиеся пятна. Целительница, старая госпожа Вирра, бросает на нее обеспокоенный взгляд, но я жестом прошу ее не вмешиваться.

Аделин - если это действительно ее имя - рассказывает про свой замок, про родителей, которые пытались выдать ее замуж за «прыщавого коротышку», и про кролика, который привел ее сюда. Ее голос дрожит, но не от страха, а от праведного гнева, и я невольно улыбаюсь. Она напоминает мне кого-то… но кого?

И тут мой взгляд падает на ее шею. Из-под серой туники, выданной всем адептам, выглядывает тонкая серебряная цепочка с кулоном. Маленький, в форме звезды, с сапфиром в центре, который слабо мерцает, будто откликаясь на мою драконью магию. Мое сердце пропускает удар, и я чувствую, как время замедляется. Я знаю этот кулон. Я сам надел его на шею одной маленькой девочки много лет назад.

Воспоминание накатывает, как волна, унося меня в далекое прошлое. Мне двести восемьдесят пять лет , я - юный принц драконов, сын императора и императрицы, и стою в огромном зале Королевства Мерцающих Облаков. Мои родители привели меня и моего младшего брата, Эйдана, на празднование дня рождения какой-то принцессы. Я был раздражен - тащиться через полмира ради какого-то ребенка? Я мечтал остаться дома или в военной академии, в горах, где мог бы летать или тренироваться с отцом. Но долг есть долг, и я, скрепя сердце, надел парадный камзол и отправился в путь.

Зал был полон света, музыки и запаха цветов. Гости смеялись, слуги сновали с подносами, а я стоял в углу, скучая и мечтая о том, как сбежать на конюшню, где держали лошадей. И тут я увидел ее. Маленькую девочку лет пяти, с золотыми локонами, которые подпрыгивали при каждом ее шаге, и голубыми глазами, яркими, как васильки. Она носилась по залу, как вихрь, таская за собой милого белого котенка с красным бантиком, и хихикала так заразительно, что даже мой вечно угрюмый отец невольно улыбнулся. Ее звали Аделин.

Она подбежала ко мне, дернула за рукав и, глядя снизу вверх своими огромными глазами, потребовала: «Покажи драконьи штучки!» Я фыркнул - я, наследник драконьего престола, должен развлекать какую-то малышку? Но ее энтузиазм был таким искренним, что я не удержался.

Наколдовал маленький огненный шар, который превратился в танцующего дракона, и она захлопала в ладоши, назвав меня «самым крутым драконом на свете». Потом она утащила меня играть в прятки, и к концу вечера я, сам того не ожидая, был очарован этой неугомонной златовласой бестией.

Перед отъездом я сделал нечто, чего не ожидал даже от себя. Снял с шеи свой кулон - оберег, подаренный матерью, зачарованный древней драконьей магией, чтобы защищать и указывать путь домой. Я надел его на шею Аделин, которая смотрела на меня, как на героя из сказок. «Чтобы ты всегда находила дорогу домой, Василек», - сказал я, потому что ее глаза были точь-в-точь как цветы, которые росли в наших горах.

Малышка засияла, обняла меня так, что я чуть не задохнулся, и пообещала, что «когда вырастет, станет драконом, как я». Я посмеялся, но в глубине души знал, что эта девочка останется в моей памяти навсегда.

И вот теперь этот кулон висит на шее девушки, которая называет себя Аделин. Мой кулон. Мое сердце бьется быстрее, и я чувствую, как драконья магия во мне откликается, будто узнавая что-то давно забытое.

Она замолкает, заметив, что я больше не смотрю на нее, а на ее шею. Ее рука невольно касается кулона, и она хмурится, будто только сейчас вспомнила о нем.

- Что? - говорит она, и в ее голосе сквозит подозрение. - Это мой кулон. Не трогайте!

Я медленно улыбаюсь, чувствуя, как внутри меня оживает смесь удивления, ностальгии и, возможно, надежды. Магистр Лорен переводит взгляд с меня на девушку, ее брови ползут вверх, но я не даю ей вставить слово.

- Я верю тебе, Василек, - говорю я тихо, и ее глаза расширяются от шока. Она открывает рот, но не произносит ни звука, только смотрит на меня, как на привидение. - И я обещаю, что верну тебя домой.

- Василек? - шепчет она, и ее пальцы сжимают кулон так сильно, что костяшки белеют. - Откуда ты… откуда ты знаешь?

Я наклоняюсь чуть ближе, игнорируя раздраженное покашливание магистра Лорен и обеспокоенный взгляд целительницы, которая, кажется, готова влить в Аделин весь свой запас успокоительного эликсира. Мои глаза встречаются с ее , и я вижу в них смятение, но не узнавание. Она не помнит меня. Не помнит того мальчишку-дракона, который когда-то подарил ей этот кулон. И, возможно, это к лучшему - я уже не тот юный принц, а она… она, похоже, попала в беду, которую я обязательно решу.

- Просто… знаю, - говорю я уклончиво, не желая пока раскрывать все карты. - Этот кулон… он особенный. И если ты действительно Аделин, то он привел тебя сюда не случайно.

Она моргает, ее губы дрожат, и я вижу, как она пытается скрыть смятение за привычной бравадой.

- Особенный? - фыркает она, но ее пальцы все еще сжимают кулон. - Это просто украшение! А я… я хочу домой! К своему замку, к своим родителям, к своему брату Леону, который, между прочим, не пытался бы меня удерживать в этом… - она оглядывает лазарет, - в этом сарае с травами!

Я невольно смеюсь - тихо, но искренне. Ее дерзость, ее огонь… да, это точно та самая Аделин, которую я знал. Но как она оказалась в теле Катрин Эванс? И почему ее магия сменилась с огненной на теневую? Это не просто магический сбой. Это что-то древнее, возможно, связанное с самим кулоном или с магией моего рода. Я должен разобраться. Но не сейчас. Сейчас ей нужен отдых и уверенность, что она не одна.

- Ты вернешься домой, - говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я ожидал. - Но тебе придется довериться мне, Василек. И, возможно, не поджигать лазарет. Хотя бы пару дней.

Она фыркает, но уголок ее губ подрагивает, и я вижу, как напряжение в ее плечах чуть ослабевает. Магистр Лорен кашляет громче, явно намекая, что пора заканчивать этот «цирк», но я игнорирую ее. Моя рука невольно тянется к плечу Аделин, чтобы успокоить, но я останавливаюсь, заметив, как она вздрагивает от моего движения. Она не доверяет мне. Пока. Но я это исправлю.

- Отдыхай, - говорю я, вставая. - Завтра мы начнем разбираться. И, Аделин… - я делаю паузу, глядя ей в глаза, - держи этот кулон при себе. Он важнее, чем ты думаешь.

Она смотрит на меня с подозрением, но кивает. Я поворачиваюсь к магистру Лорен и целительнице, жестом указывая, что разговор окончен. Я найду ответы. И я верну эту бестию домой в ее тело, даже если для этого придется перевернуть весь мир.

Я лежу на жесткой кушетке в этом странном лазарете, пахнущем травами и чем-то едким, что целительница назвала «успокоительным эликсиром». Мои веки тяжелеют, будто кто-то наложил на них заклятие сна, и я борюсь с желанием провалиться в забытье. Голова гудит. Этот кулон на шее, который, по словам профессора Рейна, «особенный», кажется единственным якорем, связывающим меня с домом. Я сжимаю его в кулаке, чувствуя, как прохладный сапфир в центре звезды успокаивает нервы.

Рейн… этот мужчина с голубыми глазами и татуировкой, от которой у меня мурашки, сказал, что верит мне. Назвал меня «Василек», и это слово, такое странно знакомое, всколыхнуло что-то в глубине моей памяти, но я не смогла ухватиться за это воспоминание. Оно ускользнуло, как тот дурацкий кролик, из-за которого я вообще сюда попала. Он обещал вернуть меня домой, но я не знаю, могу ли ему доверять.

Он - профессор - ректор, дракон, и, судя по всему, не из тех, кто разбрасывается пустыми обещаниями.

Мысли путаются, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон. Мне снится мой замок - залитые солнцем сады, мамины розы, которые я, кажется, случайно разнесла утром, и Леон, который смеется, глядя на мои выходки. Но потом сады темнеют, розы превращаются в черные тени, а Леон исчезает, и я падаю, падаю в бесконечную кроличью нору, где вместо земли - только черные искры…

- Аделин, - голос, низкий и бархатный, вырывает меня из сна. Я вздрагиваю, распахивая глаза, и вижу профессора Рейна, склонившегося надо мной. Его светлые волосы слегка растрепаны, а голубые глаза смотрят с такой теплотой, что я на миг забываю, как дышать. Лазарет все еще пахнет травами, но светильники не горят, и за окном уже не вечер, а чистое светло-голубое небо с плывущими облаками.

- Что? - бормочу я, садясь и потирая глаза. Мои пальцы снова искрят, но я стараюсь не обращать на это внимания. - Уже придумали, как отправить меня домой? Или решили записать в сумасшедшие, как ваша очкастая подружка?

Рейн улыбается, и эта улыбка, черт возьми, делает что-то странное с моим сердцем. Он садится на край кушетки, и я невольно замечаю, как его татуировка на руке слабо мерцает в полумраке, будто живая.

- Хорошие новости, Василек, - говорит он, и я морщусь от этого прозвища, хотя оно почему-то кажется правильным. - Нам удалось связаться с твоими родителями. Королевские маги - портальщики из империи прибудут сегодня вечером. Они откроют портал, и ты вернешься домой.

Я замираю, пытаясь осмыслить его слова. Домой. В Мерцающие Облака. К маме, которая, наверное, уже спрятала все вазы в замке, к папе, который будет ворчать про ремонт, и к Леону, который точно посмеется над всей этой историей. Мое сердце делает кульбит, но тут же в груди зарождается тревога. Что-то не так. Это слишком просто.

- Погодите, - говорю я переходя на вы, правила приличия же еще никто не отменя, прищуриваясь. - Если я в теле этой Катрин, то… что с моим настоящим телом? Где оно?

Рейн смотрит на меня, и его улыбка становится чуть мягче, но в его глазах появляется тень беспокойства. Он проводит рукой по волосам, и я невольно слежу за движением его пальцев, замечая, как татуировка на его руке снова мерцает, будто откликаясь на мои слова.

- Твое тело… - он делает паузу, подбирая слова, и я чувствую, как внутри все сжимается. - Твои родители нашли его. В Мерцающих Облаках, в королевском саду, недалеко от того места, где ты, по твоим словам, провалилась в кроличью нору. Ты… то есть твое тело… без сознания. Твои родители и маги сейчас с ним, пытаются понять, что произошло.

- Без сознания? - я вскакиваю с кушетки, игнорируя легкое головокружение. - То есть я там, в коме, а здесь я… кто? Катрин? Или что это вообще за чертовщина?! - Мои пальцы искрят, и черные искры падают на пол, оставляя дымящиеся пятна. Целительница, которая возится с колбами в углу, бросает на меня сердитый взгляд, но я не обращаю на нее внимания.

Рейн поднимает руку, призывая меня успокоиться, но я слишком взвинчена.

- Аделин, - голос Рейна твердый, но в нем есть что-то успокаивающее, как будто он знает, как удержать меня от того, чтобы поджечь весь лазарет. - Мы разберемся. Кулон на твоей шее - он зачарован драконьей защитной магией. Я думаю, он каким-то образом связал тебя с этим местом, с телом Катрин. Но я обещаю, мы вернем тебя в твое тело.

Я смотрю на него, сжимая кулон так сильно, что он впивается в ладонь. Драконья магия? Это звучит как что-то, что могло бы объяснить весь этот кошмар, но я все еще не уверена, могу ли доверять этому профессору с его идеальными волосами и слишком проницательными глазами.

- И как долго это займет? - спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, а не как у девчонки, которая вот-вот расплачется. - Потому что, знаете, я не собираюсь торчать тут вечно, притворяясь этой… Катрин!

Рейн встает, и его тень падает на меня, заставляя чувствовать себя одновременно защищенной и уязвимой. Он смотрит мне прямо в глаза, и я снова замечаю, как его татуировка мерцает, будто откликаясь на мою магию.

- Портал откроют через несколько часов, - говорит он. - Мы отправимся в Мерцающие Облака вместе. Я хочу быть уверен, что ты вернешься в свое тело без… осложнений. Но тебе нужно быть готовой, Аделин. Это не обычная магия. Что-то связало тебя с Катрин, и мы должны понять, что именно, чтобы разорвать эту связь.

Я киваю, хотя внутри все кипит. Вернуться домой - это все, чего я хочу. Но мысль о том, что мое настоящее тело лежит без сознания, а я застряла в этом чужом, заставляет меня чувствовать себя так, будто я тону.

Я сжимаю кулон сильнее, и он, кажется, нагревается в моей руке, как будто соглашаясь с Рейном, что он - ключ ко всему этому.

- Хорошо, - говорю я наконец, выпрямляясь. - Но если эти портальщики опоздают или что-то пойдет не так, я подожгу что-нибудь. И не смотрите на меня так, профессор, я серьезно!

Рейн смеется - низко, тепло, и я невольно улыбаюсь, хотя тут же злюсь на себя за это. Он наклоняется чуть ближе, и я чувствую, как мое сердце снова делает кульбит.

- Я не сомневаюсь, Василек, - говорит он, и это прозвище снова вызывает странное чувство, как будто я должна его знать. - Но давай договоримся: никаких поджогов, пока мы не вернем тебя домой. А там… можешь сжечь хоть весь замок, хоть все королевство.

Я фыркаю, но чувствую, как напряжение внутри чуть ослабевает. Может, этот Рейн и правда на моей стороне. А может, он просто слишком хорош собой, чтобы я могла ему не верить. В любом случае, я держу кулон в руке и жду. Жду портала, жду возвращения домой, жду момента, когда снова стану собой. И если для этого придется довериться дракону с татуировкой… что ж, я справлюсь. Но только без поджогов. Пока.

Время тенулось мучительно долго. Я лежала на диване в кабинете Рейна, книга покоилась на коленях, но страницы её давно не переворачивались.

Лучи полуденного солнца пробивались сквозь приоткрытые шторы, и пылинки кружились в золотистых лучах, будто маленькие звёзды. Утро я провела в суете: разобрала старые письма, расставила по алфавиту книги на полках, даже начистила до блеска перья, которыми никто не писал уже целую вечность. Но время тянулось невыносимо медленно, до вечера оставалась пропасть, и я, не найдя, чем ещё заняться, оказалась здесь - в его кабинете.

Рейн сидел за своим массивным столом, погружённый в бумаги. Его пальцы уверенно скользили по листам, иногда замирая, чтобы оставить короткую пометку. Я наблюдала за ним исподтишка, стараясь, чтобы он не заметил.

Мне нравилось ловить эти моменты: как он чуть хмурил брови, вчитываясь в строчки, как лёгкая тень от ресниц падала на его лицо. Он казался таким сосредоточенным, почти недосягаемым. Но в какой-то момент я, должно быть, слишком увлеклась, потому что Рейн вдруг поднял взгляд.

Его глаза, хитрые и внимательные, поймали мой. Я замерла, чувствуя, как тепло приливает к щекам. Он слегка приподнял бровь, и уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

- Аделин, - сказал он, и в его голосе скользнула лёгкая насмешка, - Книга, должно быть, невероятно скучная, раз ты так упорно изучаешь меня вместо неё.

Я смутилась, но решила не сдаваться. Отложив книгу, я села ровнее, пытаясь скрыть неловкость.

- Просто проверяла, не уснул ли ты над своими бумагами, - ответила, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. - Ты так долго сидишь, что я начала беспокоиться.

Рейн откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его взгляд не отпускал меня, и я чувствовала, как моё сердце бьётся чуть быстрее.

- Как мило с твоей стороны, - произнёс он, и в его тоне было что-то, от чего мне стало ещё жарче. - Но, знаешь, если тебе так нечем заняться, я мог бы найти для тебя пару дел. Или ты предпочитаешь продолжать… наблюдение?

Я открыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то на полпути. Его улыбка стала чуть шире, и я поняла, что он прекрасно знает, как меня поддразнить. В тот момент я пожалела, что не осталась в библиотеке с какой-нибудь пыльной энциклопедией или не протерла еще сотню пыльных перьев.

Но затем что-то во мне щёлкнуло. Я не собиралась так просто отступать. Собравшись с мыслями, глубоко вдохнула и решила принять его вызов.

Я медленно поднялась с дивана, поправляя платье, и направилась к его столу. Моя походка была грациозной, уверенной, хотя внутри я чувствовала, как бешено стучит сердце. Рейн следил за каждым моим движением словно хищник, и его взгляд только подстёгивал меня. Дойдя до стола, я с лёгкой дерзостью села на его край, прямо перед ним, скрестив ноги. Бумаги подо мной слегка шелестнули, но я не обратила на это внимания.

- Знаешь, Рейн, - начала я, наклоняясь чуть ближе к нему и позволяя лёгкой улыбке коснуться моих губ, - Я не прочь заняться чем-нибудь… более весёлым. Эти твои бумаги выглядят ужасно скучно. Может, у тебя найдётся что-то поинтереснее?

Я старалась, чтобы мой голос звучал игриво, но в то же время с ноткой вызова. Рейн прищурился, и на его лице появилась знакомая ухмылка - та самая, от которой у меня всегда замирало дыхание. Он медленно отложил перо, которое всё ещё держал в руке, и откинулся назад, изучая меня с неприкрытым интересом.

- Весёлым, говоришь? - протянул он, и в его тоне чувствовалась смесь насмешки и любопытства. - Аделин, ты уверена, что готова к тому, что я могу предложить?

Я слегка наклонила голову, не отводя взгляда.

- Попробуй меня удивить, - ответила я, стараясь скрыть, как сильно бьётся моё сердце.

Рейн рассмеялся - коротко, но искренне, и этот звук заставил меня на мгновение потерять уверенность. Он встал из-за стола, обошёл его и остановился прямо передо мной, так близко, что я почувствовала лёгкий аромат его одеколона. Его взгляд был одновременно насмешливым и серьёзным, и я вдруг поняла, что, возможно, зашла чуть дальше, чем планировала.

- Хорошо, Аделин, - сказал он, понизив голос. - Но учти, я не люблю проигрывать в таких играх. Так что подумай дважды, прежде чем бросать мне вызов.

Я сглотнула, но отступать было поздно. Улыбнувшись, я скользнула взглядом по его лицу, стараясь сохранить самообладание.

- Я тоже не из тех, кто сдаётся без боя, - ответила , и в этот момент мне показалось, что воздух в комнате стал гуще.

Рейн наклонился чуть ближе, и на секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то важное. Но вместо этого он вдруг отступил, снова возвращаясь к своему креслу, и с лёгкой усмешкой взял в руки одну из бумаг.

- Тогда начнём с малого, - сказал он, словно ничего не произошло. - Помоги мне разобрать вот это. Или ты уже передумала?

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Спрыгнув со стола, обошла его и подошла к мужчине, готовая к новой игре, в которую он меня так ловко втянул.

Я спрыгнула со стола, всё ещё чувствуя лёгкое тепло на щеках от нашей словесной перепалки с Рейном. Его насмешливая улыбка не сходила с лица, и я уже готовилась к новому раунду поддразниваний. Я взяла одну из бумаг, притворяясь, что внимательно её изучаю, но на самом деле украдкой следила за ним. Рейн, заметив это, слегка наклонился ко мне, будто собираясь что-то шепнуть, и я невольно затаила дыхание.

- Если ты так будешь «работать», Аделин, - начал он, понизив голос, - мы до вечера не разберём и половины.

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь дерзкое, когда дверь кабинета с громким скрипом распахнулась. Мы с Рейном одновременно обернулись, и моё сердце на секунду замерло от неожиданности. В комнату вошёл высокий эльф, чья красота была почти ослепительной: длинные серебристые волосы струились по плечам, а глаза цвета весеннего неба сверкали раздражением. За ним, споря на повышенных тонах, ввалились двое студентов - парень и девушка, оба растрёпанные, с пылающими щеками.

- Рейн, это уже невыносимо! - воскликнул эльф, театрально взмахнув руками. Его голос был мелодичным, но полным возмущения. - Эти двое опять устроили потасовку в коридоре! Я пытался их разнять, но они словно дикие звери!

Парень, крепкий, с короткими тёмными волосами, тут же шагнул вперёд, тыча пальцем в сторону девушки.

- Это всё она! - выпалил он. - Если бы не её дурацкие шутки, я бы не сорвался!

Девушка, с огненно-рыжими волосами, заплетёнными в неряшливую косу, не осталась в долгу. Её глаза горели, как угли.

- Шутки?! - взвизгнула она, наступая на парня. - Это ты, идиот, начал толкаться, когда я просто хотела пройти!

- Ага, «просто пройти»! - огрызнулся парень, сжимая кулаки. - Ты специально меня задела!

Не успели мы с Рейном моргнуть, как они снова сцепились, начав толкаться прямо посреди кабинета. Девушка попыталась пнуть парня, тот увернулся и чуть не опрокинул стул.

Эльф, стоявший рядом, закатил глаза и скрестил руки, явно не собираясь вмешиваться снова. Я замерла, не веря своим глазам, наблюдая за этим хаосом. Рейн, сидевший в своём кресле, тяжело выдохнул и потёр виски, словно пытаясь отогнать головную боль.

- Послал же бог младшего братишку, - пробормотал он, бросив взгляд на парня, который, судя по всему, и был этим самым братом - младшим наследным принцем Империи Драконов.

Я не удержалась и тихо хихикнула, прикрыв рот рукой. Рейн поймал мой взгляд, и его губы дрогнули в усталой, но всё ещё насмешливой улыбке. Тем временем потасовка набирала обороты: девушка ухватила принца за рукав, тот вырвался, и они чуть не врезались в книжный шкаф.

- Довольно! - рявкнул Рейн не выдержав. Его голос, усиленный магией, эхом разнёсся по комнате. Студенты замерли, тяжело дыша, но продолжая испепелять друг друга взглядами.

Рейн медленно поднялся из-за стола, его лицо теперь было суровым, хотя я заметила, как в его глазах мелькнула искорка веселья. Он обошёл стол и остановился перед нарушителями спокойствия.

- Итак, - начал он, скрестив руки на груди, - Кто-нибудь из вас хочет объяснить, что произошло? Или мне самому разбираться, а потом назначить вам обоим чистку конюшен до конца семестра?

Принц и девушка переглянулись, но тут же снова начали говорить одновременно, перебивая друг друга. Я, стоя чуть в стороне, наблюдала за этим цирком, пытаясь не рассмеяться в голос. Мужчина в плаще, заметив моё выражение, подошёл ближе и тихо сказал, наклонившись ко мне:

- Добро пожаловать в наш дурдом, Аделин. Ты ведь Аделин, верно? Я Кайрен, наставник этих… - он кивнул на студентов, - неугомонных созданий.

Я улыбнулась, кивнув в ответ, но мой взгляд снова вернулся к Рейну, который уже начал терять терпение, пытаясь утихомирить своего младшего брата и девушку. Он бросил на меня быстрый взгляд, и я поняла, что наш флирт временно отложен. Но что-то подсказывало мне, что это далеко не конец нашей игры.