Беременна от генерала-пришельца

Будильник заорал ровно в шесть утра мерзким звуком заводной дрели. Маша специально ставила такой звук, потому что нежные мелодии она просто отключала во сне, даже не просыпаясь.

– Твою ж дивизию, – прохрипела она в подушку, нашаривая трясущейся рукой кнопку повтора.

Тело категорически отказывалось покидать нагретое место. За окном февральское утро только начинало сереть, батареи традиционно грели вполсилы, а из крана на кухне, судя по звуку, сегодня ожидалось нечто среднее между ржавым Ниагарским водопадом и тонкой струйкой ледяной мочи.

Тиша, пушистый рыжий комок весом в восемь килограммов чистой наглости, уже оккупировал её ноги. Кот спал ровно так, чтобы Маша не могла пошевелиться, но при этом делал вид, что он тут вообще ни при чём, просто маленький пушистый ангел прилёг отдохнуть.

– Тихон, имей совесть, – простонала Маша, пытаясь вытащить ногу из-под кота. – Ты не обогреватель, ты паразит.

Тиша приоткрыл один глаз, оценил ситуацию, вздохнул с таким видом, будто это он тут несчастная жертва обстоятельств, и продолжил дрыхнуть, лишь сильнее придавив хозяйку лапой.

Мария Сергеевна Ветрова, двадцати восьми лет от роду, ветеринарный врач со стажем пять лет, несчастная обладательница кота-тирана и скромного домика на окраине посёлка Северный, совершила утренний подвиг – встала с кровати.

Холодный пол встретил её пятки предательским ознобом.

– Господи, когда же я куплю эти дурацкие тапки, – пробормотала она, ёжась и натягивая старенький халат, который ещё мама привозила в подарок года три назад. Халат был тёплым, махровым и выцветшим до состояния «непонятно-серый», но Маша его обожала.

На кухне её ждало фиаско. Горячей воды не было. Совсем.

– Прекрасно, – констатировала она, глядя в кран. – Просто великолепное начало дня.

Пришлось греть чайник и умываться ледяной водой, от которой сердце на секунду останавливалось, а потом начинало биться с удвоенной силой, будто пыталось наверстать упущенное. Кофе спас ситуацию. Кофе всегда спасал ситуацию. Чёрный, крепкий, с сахаром и каплей молока. Этот ритуал Маша соблюдала свято. Кофеварки у неё не было, была старая турка, доставшаяся от бабушки, и Маша верила, что только так правильно, с пенкой, с тремя ложками сахара, а после можно начинать день.

Тиша, учуяв запах еды, материализовался на кухне быстрее, чем Маша успела сделать первый глоток. Он сел ровно посередине прохода, распушил хвост и уставился на хозяйку голодными глазами мученика, которого не кормили как минимум неделю.

– Врёшь, – сказала Маша, но полезла в холодильник за сметаной. – Ты вчера полпачки умял, пока я на вызове была. Я видела, как ты мордой в баночку лез.

Кот согласно мяукнул: «Мол, было дело, вкусно, давай добавки».

Покормив кота и допив кофе, Маша начала сборы. Работа в ветклинике начиналась в девять, но она любила приходить пораньше, чтобы спокойно подготовиться, пока еще не началась обычная суматоха рабочего дня.

Клиника располагалась в центре посёлка, в старом одноэтажном здании бывшей аптеки. Там пахло лекарствами, шерстью и почти всегда варёной курицей: бабушка-вахтёрша, тётя Зоя, приносила обед и грела в микроволновке.

Первый пациент – хомяк Борис. Борис, судя по словам хозяйки, пятилетней девочки Кати, «грустил и мало ел». На самом деле Борис просто старел и много спал, что для хомяка в его возрасте было нормой. Маша вздохнула, выдала стандартные рекомендации, погладила Катю по голове и получила в подарок рисунок. Кривоватого зелёного хомяка с надписью «доктар малидзес».

Второй пациент – агрессивный пёс породы «двор-терьер» по кличке Бакс, который, по словам хозяина, «чего-то заскучал и погрыз диван». Бакс скалился, рычал и пытался укусить Машу, но она, не обращая внимания на угрозы, ловко осмотрела ему пасть и нащупала застрявшую между зубов щепку. Хозяин, мужик с похмелья, смотрел на неё с уважением.

– Вы бы, Михаил Петрович, собаке кости не давали, которые щепой крошатся, – строго сказала Маша. – И сами бы завязывали свое здоровье портить.

Мужик крякнул, забрал пса и ушёл.

К обеду Маша чувствовала себя выжатым лимоном. Три кота, две собаки, один попугай, который выщипал себе перья (тоже «грустит», да), и морская свинка с подозрением на лишай. Зарплата, если честно, была смешной. Едва хватало на жилье, еду и корм Тише. О новом пальто она даже не мечтала, а сапоги, в которых ходила третью зиму, уже начинали пропускать воду.

– Маш, ты чего кислая такая? – спросила напарница, медсестра Света, жуя пирожок. – Опять про сапоги думаешь?

– И про сапоги, и про море, – честно призналась Маша. – Мечтаю съездить куда-нибудь, где тепло. Лежать на песке, греться на солнышке и чтобы никто не жаловался, что у кота запор.

– Мечтать не вредно, – хмыкнула Света. – Ты бы лучше мужика себе нормального нашла. С мужиком и сапоги, и море были бы.

– Ага, – отмахнулась Маша. – Мужик – это риск. Кто знает, что он помимо сапог и моря с собой принесет? Проблемы от мужика – это всегда сюрприз. Нет уж, спасибо.

В семь вечера, когда последний пациент отправился восвояси, Маша собралась домой. Натянула куртку, замоталась шарфом, нахлобучила шапку. На улице мороз крепчал, звёзды высыпали на небе яркие, крупные, как горошины. Маша подняла голову, вдохнула холодный воздух и зачем-то посмотрела вверх.

«Красиво, – подумала она. – Интересно, есть там кто-нибудь? Или мы одни такие дураки, мёрзнем, работаем за копейки и мечтаем о сапогах?»

Ответа не последовало. Только где-то далеко мигнула и погасла звезда.

– И вам не хворать, – буркнула Маша и побрела к остановке.

Дома её ждал Тиша, холодная батарея и вчерашний суп. Она разогрела ужин, поела под какой-то сериал, где красивые люди решали нереальные проблемы, и уже собралась ложиться спать, как вдруг заметила странную вспышку за окном.

Яркая, бело-голубая, она полыхнула где-то над лесом и погасла. Не похоже на молнию. И не похоже на падающую звезду: те обычно чертят небо полоской, а тут просто вспышка, как будто кто-то включил гигантский фонарик и сразу выключил.

– НЛО, что ли? – хмыкнула Маша сама себе. – Ну да, щас. Пришельцам только в нашей дыре и делать нечего. Мороз, снег, картошка в подвале. Красота.

Она задернула штору, поцеловала Тишу в лохматый лоб и провалилась в сон.