Бесценная

У каждого есть предназначение, и Лите тут повезло — свое она знала с детства. Она словно плыла по течению теплой и чистой реки, но лодочка ее жизни вдруг попала в стремнину. И сейчас, стоя с сестрами в тронном зале, Лита испытывала непривычное для себя желание вмешаться в ход событий.

— Немыслимо! — возмущался король. — Куда смотрела охрана? Во дворец проник обычный бродяга!

Мужчина не был обычным, Лита это понимала. Высокий и плечистый, он стоял на коленях, опустив голову. При задержании незнакомец отчаянно сопротивлялся, и его черный плащ превратился в лохмотья, сквозь которые проглядывала белая кожа и красная кровь. Узкое лицо с острыми скулами, тонкий нос с горбинкой, глаза светло-серые, а волосы, рассыпавшиеся по плечам, угольно-черные — приметная внешность. Но что действительно имело значение, так это его тень, разлившаяся вокруг чужака густым чернильным пятном. Такую тень не отбрасывает обычный человек.

— Ваше золотейшество, — сказал капитан охраны, залитый вишневым румянцем. Его репутации был нанесен неизгладимый урон, и все понимали — он рискует и местом, и жизнью. — У него перья.

Он сдернул изодранный плащ, оголяя спину мужчины, и черные перья встопорщились на широких плечах.

Сестры загалдели точно стая сорок. Крылатые были редкостью. Говорили, они умеют повелевать птицами, ходить тенями, видеть драгоценные камни под землей. И вот один из крылатых зачем-то пробрался в королевский дворец, вошел на девичью половину, а там…

— Кем бы он ни был, он подсматривал за моей бесценной дочерью, — отрезал король, и Лита покраснела от стыда.

— Не так уж много он увидел, — небрежно бросила она, а незнакомец поднял голову, нашел Литу взглядом и так усмехнулся, что ее лицо вспыхнуло еще сильнее.

Удивительно, но он, кажется, совсем не боялся. Его руки сковали цепями, на него наставили с десяток мечей, но незнакомец не испытывал страха.

Вот Эргес Борригас, капитан охраны, был в ужасе: капли пота стекали по его пунцовому лицу и шее, и воротник голубой рубашки потемнел до синего. Стража разумно опасалась чужака, и несколько мечей вдавливались в его спину слишком сильно, впиваясь в кожу.

Лите тоже было страшно. Она боялась, что мужчину казнят, и его серые глаза навеки закроются. Она не хотела видеть его смерть.

— Казнить.

Приговор прозвучал, и Лита выступила вперед, сама того не ожидая.

— Дорогой отец, — произнесла она. — Позвольте сказать.

— Да, дитя, — ласково кивнул отец.

— Вы обещали мне подарок ко дню рождения. Все, что я пожелаю. Я хочу его жизнь, — попросила Лита, умоляюще глядя на короля.

Он был уже в летах, но сохранил ясность ума и высоко держал седую голову, увенчанную короной. Роскошные одежды, сшитые из тонкой золотой ткани, подчеркивали крепость тела.

— Зачем тебе его жизнь? — нахмурился король. — Ты можешь попросить ожерелье или корону, или бал, где сможешь танцевать со своими сестрами ночь напролет.

— Не надо его казнить, — вновь попросила она.

— Тогда… — он задумался на мгновение и небрежно махнул ладонью, увенчанной перстнями. — Отсеките ему руки.

Лицо чужака стало мертвенно бледным, будто все краски схлынули, и он вдруг превратился в черно-белый рисунок.

— Нет, — сказала она, вновь глянув на отца. — Это будет так некрасиво. Отпустите его.

— Ваше золотейшество, нельзя его отпускать, — строго сказал Эргес, бросив на нее сердитый взгляд. — Пусть она выберет другой подарок.

— Я хочу этот, — капризно сказала Лита. — И тогда, в храме солнца, вдали от вас, дорогой отец, я буду помнить вашу доброту…

Глаза отца увлажнились, как всегда при упоминании о скорой разлуке.

— Я не могу отказать тебе, дитя, — вздохнул он. — Но и оставить его без наказания — тоже. Ты хоть понимаешь, что он мог с тобой сделать?

Лита понимала. Книги, что попадали на девичью половину, тщательно подбирались наставницами, но Дезра умудрилась подкупить служанку, и в руки сестер попал потрепанный роман, где рыцарь пронзал свою даму копьем любви. Дама непрерывно стонала. Оно и понятно. Кому такое понравится?

— Но он ведь ничего не сделал, — смущаясь, ответила Лита.

Чужак появился из двери, ведущей в купальни, и словно застыл. Он стоял и смотрел на Литу, будто не в силах отвести взгляд. Да и копья у него с собой не было.

— Вот я, целая и невредимая, — добавила она. — А он крылатый. Значит, в нем течет древняя кровь. Жалко…

Король поднялся с трона и, спустившись по ступеням, потрепал ее за щеку.

— Ты слишком добрая, Лита, — вздохнул он, погладив ее по золотым волосам. — Но ты права — в нем древняя кровь. А это значит, что я не могу всыпать ему плетей как босяку. И отпустить без наказания — тоже. Усекновение — это своего рода честь. Признание…

— Можно и высечь! — воскликнула Лита, схватив руку короля. — Если наказание будет исполнено кем-то высокого положения.

— Я не стану махать кнутом, — поморщился он, — и не буду принуждать никого из своих приближенных.

— Тогда… я сама это сделаю, — прошептала Лита и подняла взгляд на короля. — Я ведь ваша бесценная дочь. Можно?

***

Лита рывком села в кровати и выдохнула. Она до сих пор помнила тяжесть рукоятки в дрожащей руке, влажной от пота, кровь, брызнувшую на подол белого платья. Наказание решили провести не откладывая, прямо в тронном зале, и мужчина не проронил ни звука.

Король хмурился, наблюдая за исполнением наказания, но выполнил ее желание: Лита получила жизнь крылатого. После отец приказал выбросить его вон за городские ворота. Она больше не видела этого мужчину, но сегодня во сне он вновь смотрел на нее серыми глазами, в которых не было страха, зато горело что-то другое, отчего у нее сжималось сердце и пересыхало во рту.

— Снова кошмар? — спросила Эмилия, сладко потягиваясь рядом.

Утренний свет струился сквозь узкие окна, и тень падала на пол цветочным узором. Все сестры спали в одной большой комнате. На трех широких кроватях у левой стены спали по две старших, на трех у правой уже просыпались младшие, по три девочки на каждой. Всего пятнадцать сестер.

— Опять крылатый снился, — призналась Лита. — Это все из-за отъезда! Так не хочется вас оставлять!

— Да брось, — не поверила Дезра, поднимая голову на соседней кровати. — Ни за что не поверю, что ты будешь по мне скучать.

— По тебе, может, и нет, — фыркнула Лита.

— Я все думаю — какая же ты балда, что попросила у отца жизнь того оборванца, — протянула Дезра, опрокидываясь на спину и задумчиво глядя на потолок. — Или он все же успел что-то сделать в купальнях? Вы целовались?

— Прекрати. А то я уйду из дворца прямо сейчас.

— И даже не попрощаешься? — искренне возмутилась Анна, садясь в другой кровати.

— Ладно, задержусь, — усмехнулась Лита. — Хочу посмотреть, кого приведут вместо меня.

Одна сестра уезжает, а значит, прибывает новая. Пятнадцать — всегда одинаковое число бесценных дочерей.

По правде сказать, они не были настоящими дочками короля. По всей стране отбирали самых красивых златовласых девочек, и он воспитывал их в роскоши, холя и лелея. А теперь, когда Лите исполнилось восемнадцать, она отправится к своим старшим сестрам, в солнечный храм, где будет прославлять мудрость и доброту короля, проводить дни в радости и веселье, ну и молиться, наверное, и помогать страждущим.

Она скучала по Тине, которая покинула их год назад, и с нетерпением ждала встречи. А вот Дезра, которая должна присоединиться к ним через год, уже достала своими подколками.

— Будет славно провести год без тебя, — сказала Лита, вставая и направляясь в купальни.

— Аналогично, — бросила Дезра ей в спину. — Смотри, не подцепи там очередного бродягу, сестренка! Ты свой подарок уже получила, а я, если что, не собираюсь обменивать отцовскую щедрость на каких-то ободранных мужиков. Нет, я попрошу жемчужное ожерелье. Или лучше корону, с золотой сеточкой на лицо, и…

— Пусть сделают вуаль поплотнее, — буркнула Рута, одна из младших сестер. — Чтобы не было видно твой поросячий нос.

— На себя посмотри, крыса, — не осталась в долгу Дезра. — У тебя волосы серые как рогожа. Бьюсь об заклад, отец тебя выгонит.

Такое случалось. У дочерей волосы должны быть как чистое золото. Но иногда цвет менялся с годами, вот как у Руты, тускнея или темнея, и тогда король с горечью в сердце прощался с девушкой, принимая на ее место другую.

Иногда Лита думала, что это как-то неправильно. Но с другой стороны, не так много требований к ним, бесценным: радовать глаз и не стричься. А если волосы потемнели или превратились из золота в пошлую медь, то таким нет места ни у трона, ни в солнечном храме.

Так что она вымылась, а служанки расчесали ей волосы, заплели толстую косу, и никакой чужак в купальнях не появился. Что бы там ни болтала сестра, Лита не жалела о своем решении. Но, может, отец все же сделает ей подарок на прощание?

---

Дорогие читатели, приглашаю в новинку!
История будет небольшой, со сказочным вайбом и непременным ХЭ.
Буду рада вашим откликам)

Анна уговорила ее поиграть в бадминтон напоследок.

— Единственный достойный соперник, — ворчала сестра. — Интересно, в храме солнца есть место, чтобы играть? Через три года устроим матч.

Она печалилась из-за предстоящей разлуки, и последняя подача вышла совсем плохой — воланчик подлетел слишком высоко и застрял в решетке. Плетистые розы и клематисы густо увивали ее, и над сестрами раскинулся высокий зеленый шатер, украшенный гроздями цветов.

— Как думаешь, это от крылатых? — спросила Лита, указав ракеткой на тонкие прутья, переплетающиеся над головой.

— От солнца, — ответила Анна. — Ты же не хочешь, чтобы твоя кожа покрылась веснушками, а волосы выгорели добела?

— Привезли! — выкрикнула Мелисса, заглянув в сад. — Привезли новую сестренку!

Девочка оказалась совсем крохой, с короткими беленькими кудряшками, обрамляющими круглое зареванное личико. Ее усадили на софу посреди спальни, и горькие рыдания разносились по всей девичьей половине.

— Ма-ма-ма-ма-ма, — тянула девочка на одной ноте, испуганно оглядываясь. — Мама!

Сестры сбились в кучу, не зная, что предпринять.

— Ее зовут Агнешка, — сказала Рута, поморщившись. — Ох, лучше б ты не уезжала, Лита, ты хоть не воешь.

Агнешка сжала маленькие кулачки и завизжала, что было сил, и слезы брызнули из-под век.

Все сестры кинулись врассыпную, а Дезра задержалась на миг и выпалила:

— Ты пока старшая, до отъезда, ты ей и занимайся.

Так что Лита осталась. А потом шагнула ближе и, сев рядом, погладила пушистые волосы. Они оказались мягкими, как цыплячий пух, подсвеченный солнцем.

Девочка сдавленно всхлипывала, и когда Лита неловко обняла ее, вдруг перебралась к ней на колени.

— Отец-король выбрал тебя своей бесценной дочерью, — прошептала Лита, перебирая ее коротенькие кудряшки. — Это большая честь и радость. Ты станешь настоящей красавицей с золотой косой.

— Анеша хочет к маме, — доверчиво призналась девочка, и ее губы обиженно задрожали.

— Давай я расскажу тебе сказку, — быстро предложила Лита. — Давным-давно, жил страшный змей, длинный как река и холодный как лед. Он все время мерз, не в силах согреться, и поэтому решил украсть солнце. Он заполз на самую высокую гору, обвил солнце своим телом и утащил в глубокую пещеру. Наступила ночь, такая долгая, что маленькие девочки вроде тебя уже и не знали, как выглядит день.

Агнешка молчала, и только ее глаза влажно блестели.

— Но однажды родилась девочка с волосами словно солнечный свет. Звали ее… Агнешка. Захотелось ей спасти солнышко и отправилась она в логово змея. Шла она, шла, истоптала три пары башмачков, сломала три посоха, и вот пришла в пещеру, где змей обвился вокруг солнца, греясь его теплом. Агнешка спела колыбельную, и змей крепко уснул. Тогда девочка позвала воронов, и те схватили солнце когтями и отнесли на небо.

В легенде обычно говорилось просто о птицах, но Лита отчего-то решила уточнить. Виной тому черные перья на плечах мужчины, что снова явился ей во снах.

— Агнешка сплела сети из своих золотых волос, — продолжила она, — набросила на змея, и тот запутался в них навсегда. Вот так и повелось, что девушки с золотыми волосами поют в солнечном храме, чтобы змей никогда больше не проснулся и не украл солнышко. И ты, когда вырастешь, тоже отправишься в храм. Мы будем петь песни, и на наших землях всегда будет светло и тепло.

— Анеша не юбит петь, — сонно пробормотала девочка, и Лита обняла ее крепче, слегка покачивая в объятиях.

Выждав еще пару минут, она поднялась и осторожно уложила Агнешку в свою кровать — слишком большую для малышки. Передвинула подушки, загородив девочку от края. Ее губки обиженно подрагивали, но золотые ресницы оставались сомкнутыми.

— Вот по ресницам вас и определяют, — со знанием дела прошептала наставница, появившись в спальне и тоже склонившись над девочкой. — Нужная масть.

Лита подняла на нее взгляд, и наставница отчего-то смутилась, а на впалых щеках вспыхнули красные пятна.

— Тебе пора, — добавила та.

Сестры плакали, собравшись у входа, а отец, прощаясь, подарил ей жемчужное ожерелье, обвившее шею пять раз. Как у Тины в прошлом году.

— Спасибо, отец, — поблагодарила Лита, присев в реверансе.

— Прощай, дитя, — сказал король, коснувшись губами ее лба, и крупные, как жемчужины, слезы, скатились по его щекам.

В карету ее усадил капитан охраны, и вскоре Лита поехала прочь из дворца, в котором провела всю жизнь, которую помнила. Сердце томилось от неизвестности, и Лита то и дело промокала глаза платком. Что за глупости? Ведь ее к этому готовили, в этом ее предназначение.

— Агнешка! — донесся отчаянный крик. — Отдайте мою дочь! Агнешечка!

Лита отдернула шторку и выглянула в крохотное оконце. Стражник с силой оттолкнул невысокую полную женщину, и та неловко опрокинулась на спину точно жук, но тут же снова поднялась и упрямо направилась к воротам дворца.

— Остановите! — попросила Лита, постучав в стенку кареты. — Я скажу ей, что с Агнешкой все хорошо!

Никто не услышал. Лишь Эргес подъехал к карете ближе, будто специально закрывая обзор. Лита глянула вверх и вздрогнула, заметив воронью стаю в небе. Задернув шторку, откинулась на спинку сиденья.

Своей матери Лита не помнила, как и отца — его заменил король, и теперь острое горе незнакомой женщины разбередило душу. А ее мама тоже плакала? Не хотела ее отдавать? Или понимала, какая честь выпала дочери?

Карета остановилась гораздо раньше, чем ожидала Лита, и дверь распахнулась, впуская безжалостно яркий свет. Зеленая лужайка, высокие деревья, цветы. Лита неуверенно спрыгнула на траву, не дождавшись, пока капитан подаст ей руку, и присела от неожиданности, когда на нее обрушилось небо: такое бескрайнее, голубое, со стремительным бегом облаков. Вокруг было столько места! Ни единой стены!

Охранники деловито разворачивали на траве скатерть, доставали еду: хлеб, лук, сало с розовыми прожилками. В животе заурчало от голода — за обедом ей кусок в горло не лез. Значит, сейчас они отдохнут, подкрепятся и поедут дальше.

— Руки, — скомандовал Эргес, и Лита послушно протянула ладони. Надо вымыть перед едой.

Но ее запястья вдруг обвила веревка, больно впиваясь в кожу. Лита быстро подняла взгляд на капитана, огляделась. Еще один стражник, здоровенный мужик с мордой кирпичного цвета, подошел ближе и, ухмыляясь, ущипнул ее за… то, на чем сидят.

— В этом году ладная, — одобрил он.

— Свяжи покрепче, — крикнул другой, что хлопотал у скатерти, — а то прошлая мне всю рожу исцарапала.

— Что происходит? — пробормотала Лита. — Я еду в храм, как и положено. Я не сбегу.

— Куда ж ты сбежишь, — согласился Эргес. — Ну-ка, косу ей подбери.

Красномордый сгреб волосы Литы, и Эргес снял жемчужное ожерелье с ее шеи.

— Велено вернуть, — пробормотал он, деловито складывая ожерелье в шкатулку и пряча ее под сиденье кареты. — Ну, парни, не против, если я первый?

Лита растерянно обвела мужчин взглядом, рванулась назад в карету, но Эргес поймал ее за косу.

— Тощевата, — пробормотал он, лапая ее грудь, а потом намотал косу на руку и потянул к земле, заставляя встать на колени.

Он подтолкнул ее в спину, и она упала, рассадив локоть, не успев толком выставить связанные руки. Инстинктивно дернулась вперед, пытаясь уползти, но чужая ладонь обхватила щиколотку, подтягивая назад.

— Гляди, шустрая какая, — засмеялся верзила. — Подержать?

— Сам удержу, — отказался Эргес.

Он с силой потянул ее за косу, заставляя изогнуться и запрокинуть голову. В небе, голубом и ясном, дрожала черная точка, и Лита сморгнула слезы.

— Я все расскажу! — с отчаянием выпалила она. — Отцу! Сестрам! Вас накажут! Это неподобающее поведение!

Сзади послышался смех, шорох одежды, и грубые пальцы впились в ее бедра.

— Непременно расскажешь, — пообещал Эргес. — Когда крылатого поймали, тоже язык за зубами не держала, помнишь? Сейчас пожалеешь об этом, бесценная.

А точка в небе вдруг стала расти, стремительно обретая широкие черные крылья, острые когти и крепкий клюв. Лошади испуганно заржали, Эргес отпустил косу, и Лита по инерции упала вперед, перекатилась на бок, попыталась обтянуть связанными руками задравшееся платье.

Что-то громко хрустнуло, и рядом с ней упал Эргес, а его голова треснула пополам, как переспевший арбуз, и по траве растеклось серое, мягкое… Крик так и застрял в груди, но зато закричал кто-то другой, и снова. А потом талию туго обвило что-то твердое, и Лита взлетела вверх как воланчик, отбитый ракеткой.

Она подняла голову, увидела черные перья, трепещущие на ветру, и потеряла сознание.