Бесеняша в Академии Магии

Нас стравили.

Меня и герцога Кайнайского. Неизбежно.

С этого года приказом главы Регентского совета Королевская академия магии открыла двери для всех одарённых, независимо от происхождения, но… я оказалась единственной простолюдинкой, сумевшей пройти вступительный отбор. И если низкое происхождение юные аристократы мне бы простили, то отличную учёбу —  нет.

—  Только тот, кто с рождения не знает чести, может опуститься до списывания, —  поджимает губы рыжая бестия леди Миртана Ринз и смахивает с плеча герцога несуществующую пылинку.

Ему… не повезло. Титул привёл его на место главы Студенческого дворянского союза.

Жгучий брюнет, не расстающийся с чёрными перчатками, закрытый мрачный красавец, по которому сходят с ума леди всех курсов без исключения, да и некоторые преподавательницы. Но старшие дамы лучше маскируются.

Я широко улыбаюсь:

—  Я слышу, как канарейка чирикает?

—  Как ты смеешь оскорблять леди Миртану?! —  вскидывается её подружка-подпевала.

—  О? Разве я упоминала леди Миртану? Кстати, студентка Миртана, может быть, поделитесь вашим недовольством прямо?

Герцог морщится и аккуратно отстраняется от липнущей к нему Ринз.

—  Студентка Ирэн, —  обращается он ко мне, слегка коверкая моё имя на местный манер. Не его вина, меня именно так представили.

—  Да, студент Лайс?

Заносчивый сноб, но среди сокурсников, как ни странно, именно он наименее неприятный. Он просто игнорировал меня, обращал внимания не больше, чем на букашку, случайно залетевшую в лекторий. Меня устраивало.

Но это не значит, что я буду обращаться к нему по титулу! Как другие. По правилам в стенах Академии все студенты равны, и не моя беда, что аристократы предпочитают нарушать, преподаватели —  смотреть на нарушения сквозь пальцы.

—  Достижения, полученные недобросовестным образом становятся пятном не только на вашей репутации, но и на репутации Королевской академии, —  занудно-менторским, спокойным тоном продолжает герцог, никак не реагируя на моё подчёркнутое “студент Лайс”.

Не хочу я с ним ссориться. Парень недавно потерял отца и унаследовал титул. Мне не жаль щёлкнуть по носу тех, кто нарывается, но герцога подговорили именно под предлогом защиты чести и репутации.

К тому же он воздерживается от голословных обвинений.

—  У вас есть доказательства моей недобросовестности? —  хмыкаю я.

Герцог оглядывается на столпившихся аристократов, грубо говоря, вытолкнувших его в первый ряд. Желающих выступить свидетелями, как я списывала… не находится. Потому что обвинение слишком серьёзное, и я резонно потребую дать показания в храме Истины. Здешняя богиня правосудия дама весьма своеобразная. Она охотно откликается на воззвания и солгавших… убивает.

—  Доказательств нет, —  спокойно признаёт герцог, за что в моих глазах получает сто баллов.

—  Кто-то распространяет обо мне клевету? —  наигранно поражаюсь я. —  Глава студенческого союза, я прошу найти сплетников! Разве распространение ложных слухов не недостойное поведение для студента Королевской Академии?

Даже искать не надо, все здесь столпились.

—  Студентка Ирэн, ваши результаты в учёбе настолько спорные, настолько вызывающе-неправдоподобные, что я настаиваю на проверке ради чести Академии. Если вы её пройдёте, я принесу вам свои глубочайшие извинения.

—  И зачем мне ваши извинения, герцог? —  фыркаю я. —  Впрочем, я вас услышала. Как именно вы хотите проверить степень моей одарённости?

Я легко могла бы отказаться от участия, но тем самым я косвенно подтвержу, что слухи о моей недобросовестности правдивы. Пусть бы сплетничали, проблема в том, что меня в Академию приняли именно с таким условием —  я должна доказать, что простые смертные способны учиться с аристократами наравне.

Пум-пум-пум, как сложно.

Герцог игнорирует мой выпад, отвечает только на вопрос:

—  Студентка Ирэн, позвольте нам увидеть вас за работой.

—  О-о-о…, —  неопределённо откликаюсь я.

Из-за спины герцога выходит брат леди Миртаны, такой же рыжий. Он числится секретарём Студенческого дворянского союза, но фактически руководит союзом именно он.

—  Судентка Ирэн, я договорился с кафедрой Артефакторики. Для нас откроют Белую студию. Вам будут предоставлены все необходимые материалы, а какой именно артефакт создать, определит жребий. Естественно, вы получите полноценную карточку, а не одно название.

Звучит почти прекрасно.

Забудем, что работа тонкая, ювелирная, а проделать её предлагается под пристальным наблюдением толпы недоброжелателей.

—  Однако…, —  поджимает губы леди Миртана и делает шажочек к герцогу.

Лорд Ринз немедленно оборачивается:

—  Сестрёнка, у вас, —  не знаю, как дома, а на публике родственники обращаются друг к другу исключительно на “вы”, —  есть какое-то замечание?

Хлопнув ресничками, леди кивает:

—  Да, брат. Во-первых, мы должны учитывать интересы студентки Ирэн. Проверка должна быть открытой. Лучшим доказательством того, что студентка получит высококачественные исходные материалы будет изготовление второго такого же артефакта. А, во-вторых, недоверие вызывает то, как уникально быстро студентка Ирэн справляется с работой. Для наглядности было бы хорошо видеть не только работу студентки, но и работу признанного выдающегося мастера. Студентка Ирэн, что вы думаете?

В конце концов герцог мальчик взрослый, пусть своей головой думает.

—  Так вы предлагаете соревнования? —  подыгрываю я леди Миртане. —  Какой восторг!

—  Рад, что вы согласны, —  подхватывает молодой лорд Ринз. —  Проверка в формате соревнования. Герцог?

Как только его светлость кивает, вклинивается подпевала из задних рядов:

—  Соревнование предполагает ставку!

—  Да-да, ставку.

—  Чтобы соблюсти интересы студентки Ирэн мы должны закрепить условия на алтаре Истины!

Как удержаться и не смеяться?

Я польщена —  ради меня такое шоу.

Я отчётливо понимаю, что не проверка главная цель, отнюдь. Меня хотят унизить. Но это не то, что я позволю им сделать.

—  Излишне, —  хмурится герцог.

Интересно, до него только сейчас дошло, что защита чести академии мутировала во что-то угрожающее?

Пфф!

—  Но мы должны дать студенте Ирэн гарантии, —  мягко возражает молодой лорд Ринз.

—  Верно!

Я развожу руками:

—  Я готова соревноваться честно, студент Лайс.

—  Давайте пройдём в храм? —  немедленно предлагает подружка леди Миртаны.

И тут же получает разноголосую поддержку. Я с нескрываемой насмешкой наблюдаю за герцогом. Ему явно неуютно, хоть он и не показывает эмоций. Встретившись со мной взглядом он вдруг делает совершенно не то, что я ожидаю. Он соглашается! Неужели из-за лёгкой иронии, которую он прочитал в моих глазах, здравый смысл на прощанье помахал лапкой?

Меня подловили как раз у кафедры Артефакторики, неподалёку от академического храма. На самом деле это никакой не храм, а просто зал с десятком ниш, и в каждой установлен алтарь, посвящённый одному из божеств немалого местного пантеона. Я как-то заглядывала из любопытства, думала, что увижу нечто великолепное —  поражающие воображение фрески, сияние золота или мягкость ковров, изящные статуи или вовсе нечто настолько неземное, что у меня не хватает воображения —  но меня встретили невыразительные светлые стены, высокие стрельчатые окна с видом на сад и потёртая ковровая дорожка.

Тогда мне показалось, что алтари напоминают столы в приёмной какого-нибудь чиновника. Ты приходишь, по-деловому быстро, без плясок с бубном и битья в барабаны, подаёшь прошение… Сейчас первое впечатление только усилилось.

—  Итак, —  неудобную роль ведущей разворачивающегося фарса берёт на себя подружка леди Миртаны, —  если студентка Ирэн выигрывает, она получает извинения и признание. Если выигрывает герцог Кайнайский, то студентка Ирэн добровольно становится камирой, как следует из вековых традиций академии.

Хохот так и рвётся.

Камира.

Происходит от слова “камердинер”. До этого года аристократы имели право прийти в академию с личным слугой или служанкой, и таких избранных слуг называли особым словом —  камир.

До лекций слуги, естественно, не допускались, учиться не могли, на этот счёт был даже прописан строгий запрет в Уставе академии.

Регент запрет отменил, и получилась законодательная коллизия —  право на камир является привилегией аристократов, но при этом студенты между собой все равны. Возникшее противоречие глава академии решил очень просто, в духе регента: нет личных слуг —  нет проблемы. Надо ли говорить, что аристократы не обрадовались? Нет, самим убираться им не приходится, за чистотой и порядком следят горничные от академии, но вот ванну наполнять приходится самостоятельно, и чай никто по указке не заварит, утром не разбудит, завтрак в постель не подаст. Словом, сплошные лишения.

И теперь леди и лорды хотят, чтобы я добровольно прислуживала в комнатах. Кстати, чьих? Ни звука о том, что в случае поражения я стану камирой именно герцога.

—  Герцог, студентка Ирэн, пожалуйста, коснитесь алтаря.

Парень медлит.

Я же широко улыбаюсь:

—  Нет.

Сокурсники оборачиваются.

—  Что? —  переспрашивает молодой лорд Ринз. —  Вы… отказываетесь и сознаётесь в недобросовестности?

Я поднимаю указательный палец:

—  Ни в коем случае. Я лишь желаю, чтобы всё было сделано правильно. Если бы мы со студентом Лайсом просто соревновались, я бы не возражала, но на кону честь Академии, соответственно, условия должны соответствовать принципу, утверждённому основателем академии его величеством Карлом Благословенным. Ставки не могут отличаться. Студент Лайс, как вы считаете? Разве согласие стать камирой и извинения сопоставимы?

—  Студентка Ирэн права, —  соглашается герцог и зарабатывает в моих глазах ещё сто очков.

Леди Миртана и молодой лорд Ринз переглядываются. Слышны тихие перешёптывания. Леди Миртана кивает, и её подружка тотчас высовывается вперёд:

—  Вы правы, студентка Ирэн, ставка должна быть равной, —  мило улыбается она. —  Может быть, есть ещё какие-то замечания? Всё должно быть сделано безупречно.

—  Других нет.

—  Тогда прошу, герцог, студентка Ирэн, коснитесь алтаря.

Я послушно опускаю ладонь на камень и прижимаю к поверхности —  это ещё не обещание, если формулировка снова будет кривая, я спокойно откажусь.

Герцог кладёт руку вторым.

В перчатках. Даже ради алтаря не снял. Для божественной силы перчатки не преграда, поэтому я молчу.

—  Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, согласны ли вы завтра в три часа дня в Белой студии продемонстрировать заинтересованным зрителями своё мастерство в области артефакторики?

Почему это звучит почти как “согласны ли вы взять в мужья”? Пфф.

—  Согласна, —  я отвечаю первой.

—  Согласен.

Лорд Ринз продолжает:

—  Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, принимаете ли вы формат соревнования? Жребий определит, какой именно артефакт должен быть изготовлен, материалы и карточку предоставляет кафедра Артефакторики.

—  Да.

—  Да.

—  Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, обещаете ли вы соревноваться честно, не прибегать к уловкам, обману, чужой помощи?

—  Угу.

—  Да.

—  Согласны ли вы считать победителем того, кто первым изготовит артефакт при условии, что изготовленный артефакт соответствует действующему стандарту.

—  Согласен.

—  Да.

И финальный, самый смешной вопрос:

—  Герцог Кайнайский, студентка Ирэен, согласны ли вы, что до окончания академии проигравший становится камиром победителя?

Герцог вскидывается.

Думал, что нам предложат ограничиться извинениями? Наивный…

—  Согласна, —  пожимаю я плечами.

Если он сейчас откажется, ничего не будет. В смысле —  соревнование не состоится. Или надо заново обговаривать условия, повторять обещания.

Вопрос в другом —  позволит ли ему гордость пойти на попятный у финишной черты? Герцог хмурится, бросает полный злости взгляд на лорда Ринза, но тот ловко изображает полнейшее непонимание.

Борьба бобра с ослом, в смысле здравомыслия с гордостью…

Отказаться для герцога означает признать, что он допускает своё поражение, что я действительно могу оказаться талантливее.

—  Согласен.

Алтарь вспыхивает серебристым сиянием, я ощущаю лёгкую прохладу и дуновение ветерка. Свет становится осязаемым и связывает наши с герцогом запястья. Сияние тает, узы блёкнут, но не исчезают, а остаются на коже меткой-напоминанием, что точка невозврата пройдена.

Назад дороги нет.

Широко улыбнувшись, я обвожу взглядом сокурсников и пожимаю плечами:

—  До завтра! —  и ухожу первой.

Меня провожают тишина и сверлящий взгляд герцога, аж между лопаток зачесалось. Нет, за время обучения в Академии магии я не отрастила глаз на затылке. С чего я решила, что смотрит именно он? Не знаю… Но уверенность железобетонная.

Нам предстоит интересный совместный год, да, ваша светлость?

Соревнование меня не пугает, в своих возможностях я уверена. Я предвкушаю, как завтра преподнесу сокурсникам сюрприз —  они ведь действительно верят, что я мухлюю. Из сладких фантазий меня выдёргивает раздавшийся над самым ухом окрик леди Мейроз, преподавательницы с кафедры Зельеварения.

—  Студентка Ирэн!

Моргнув, я осознаю, что чуть не врезалась в леди.

Упс.

—  Прошу прощения, —  искренне извиняюсь я. Леди Мейроз я по-настоящему уважаю за хорошую работу и редкое в стенах Академии безразличие к родословной студентов —  она дважды отправляла на пересдачу не кого-нибудь, а будущего короля, тогда ещё наследного принца.

Его величество безвременно ушёл… Сейчас на троне его малолетний сын, политикой заправляет регент, приказ которого и открыл мне путь в Королевскую академию.

—  Ваш куратор желает увидеть вас незамедлительно, студентка.

—  Спасибо, —  киваю я и сворачиваю на лестницу. Кабинет моего куратора этажом ниже.

Леди Мейроз проходит мимо. Мне она… “Симпатизирует”, наверное, неподходящее слово. Леди явно интересны мои невероятные успехи, но в то же время в её глазах читается подозрение. И я её хорошо понимаю.

То, что я делаю… честный трюк.

Дверь в кабинет лорда Бейта, моего куратора и большого поклонника политики регента, приоткрыта. На всякий случай я стучусь. Куратор откликается моментально:

—  Студентка Ирэн? Поторопись и заходи! До меня дошли слухи, что против тебя готовится провокация, —  лорд совсем не аристократично трёт переносицу.

Мне хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Хмыкнув, я плотно прикрываю за собой дверь, прохожу к столу куратора, дожидаюсь, когда он устало махнёт в знак того, что я могу сесть, и опускаюсь на стул.

Я невольно отмечаю, что куратор кажется ещё более невыспавшимся, чем обычно, синяки под глазами потемнели до черноты.

Вихрастый, светловолосый, с бледным лицом, усеянным крупными веснушками, он больше похож на моего сверстника, этакого безалаберного и малость помятого воробья, чем на серьёзного преподавателя, однако внешнее впечатление обманчиво. Парень увлечён магией, готов сутками просиживать в студии за работой и может часами взахлёб говорить о сочетании ингредиентов в зельеварении.

Но вместо разработки нового рецепта на него свалили головную боль в моём лице.

—  Лорд Бейт?

—  Говорят, что на практикумах всю работу за вас делаю я, —  куратор вперивает в меня полный негодования взгляд, будто это я слухи распускала.

Если моя недобросовестность подтвердится, его репутация тоже пострадает.

—  Что за чушь? —  уж кто-кто, а куратор знает, что нет у меня помощников.

—  Якобы я заранее узнаю тему, делаю всю подготовительную часть, а ты по готовому завершаешь работу.

Подготовка —  самое трудное. Для местных.

Однажды я запатентую свой трюк, представлю публике и… на следующий день проснусь баснословно богатой, вот такой вот хитрый план по завоеванию золота. Господа маги, ваши деньги мои деньги.

—  М-м-м…

—  Студентка Ирэн, немного серьёзнее! Вас хотят спровоцировать на состязание. Лорд Ринз уже забронировал на завтра Белую студию.

Он ещё не знает?

—  Лорд Бейт, простите, но вы опоздали. Я уже согласилась, условия закреплены на алтаре Истины, —  с улыбкой сообщаю я.

—  Что?! О-о-о-о…, —  куратор натурально хватается за голову, запускает пальцы в и без того растрёпанную шевелюру. —  О-о-о.

—  Мелочи жизни, —  хмыкаю я.

Куратор вскакивает:

—  Мелочи?!

Пару минут я спокойно наблюдаю, как он мечется по кабинету. Уже по опыту знаю, что говорить в такой момент бесполезно —  не услышит. Надо ждать, когда куратор успокоится и вернётся за стол.

Он грузно плюхается в кресло.

—  Лорд Бейт, я справлюсь. Против меня герцог Кайнайский. На создание простейшего светильника он потратил полчаса. Я с тем же светильником справилась за девять минут. Что бы кто ни говорил, я не пользуюсь никакими бесчестными уловками.

—  А если что-то пойдёт не так? Студентка Ирэн, на кону не только ваша и моя, как вашего куратора, репутация, не только честь Академии, но и будущее школ магии, которые на волне вашего успеха регент сможет открыть для неаристократов.

Регент за то, чтобы учить одарённых независимо от происхождения.

Большинство аристократов категорически против, и регент смог протолкнуть своего рода эксперимент со мной в роли главной подопытной мышки. Насколько я понимаю, регент планирует “уступить” и снова закрыть Королевскую академию для простых смертных, но уступка будет с подвохом —  аристократы, на радостях, что их избавляют от соседства с чернью, одобрят повсеместное открытие начальных школ, чего регент и добивается.

—  Что именно, лорд Бейт? Вы сами сказали, что по общему мнению я пользуюсь вашими заготовками. Вы думаете, мне подсунут испорченные материалы?  У герцога будут те же самые, но лучше бы, конечно, проследить.

—  Уйди. За что мне это…

—  За то, что разделяете идеи регента?

—  Пропади с глаз моих.

Так просто я не ухожу. На пороге, до того, как открыть дверь, я оборачиваюсь и посылаю куратору воздушный поцелуй. И под хлопок ладонью по столешнице я со смехом выбегаю. Хулиганская выходка подняла настроение. Надеюсь, не только мне, но и лорду Бейту.

Отойдя от кабинета, я заглядываю в ежедневник.

Завтра у меня лекции, один практикум и факультатив по менталистики, мой самый обожаемый предмет. Я вношу в список дел выступление в Белой студии и обвожу тревожной красной рамочкой. Я уверена в своих силах, но… как бы я ни храбрилась, я опасаюсь подстав.

Хлопает дверь, куратор, не обратив на меня внимания, бодро проходит мимо. Вот сейчас сходство с воробьём исчезло. По коридору, гордо расправив плечи, уверенной поступью идёт лорд. И идёт он в направлении Секретариата, где обитает глава Академии. Я расплываюсь в довольной улыбке —  если я поняла всё верно, то за честностью состязания проследят на самом высоком уровне.

Я возвращаюсь к ежедневнику. На сегодня у меня осталось три важных дела: повторить классификацию заклинаний призыва, устроить тайную фотосессию на выставке работ студентов выпускного курса и посвятить время уходу: масочки, маникюрчик, педикюрчик… То, что на учёбу я хожу с двумя девчачьими хвостами и минимумом макияжа в образе серой мыши с приветом, имиджевое решение, а не неумение следить за собой, как думают многие леди.

Начну… с фотосессии! Классификация заклинаний мой денежный счёт не пополнит, а вот фотки —  да, да ещё как.

Кстати! Ежедневник пополняется новой записью —  нужно исхитриться и любыми правдами-неправдами устроить съёмку завтрашнего соревнования. Причём так, чтобы никто не знал…

Но ломать голову над “миссия невыполнима” можно и на ходу, реквизит у меня в рюкзачке…

Я прибавляю шагу и вдруг понимаю, что ноги принесли меня на галерею, с которой есть проход в зрительный зал  Белой студии. Какие, однако, у меня умные ноги. Убедившись, что вокруг никого, я пробую дверную ручку. В Академии не принято запирать лектории и студии, и я беспрепятственно попадаю на галёрку, если так можно выразиться. Белая студия устроена по принципу амфитеатра: внизу круглая площадка, где, собственно, происходит действо, а для зрителей устроены ступенчатые ярусы. Я на верхнем.

Лаконичный интерьер выдержан в светлых тонах, но название студия получила за лакированную белоснежно-белую мебель. Весьма вычурно на мой вкус, однако надо признать, что выглядит эффектно. Небольшая табличка, примостившаяся у главного входа сообщает, что Белую студию Академии подарил король союзный страны, впечатлённый качеством преподавания.

Вытащив из рюкзачка свёрток, я разворачиваю венецианскую маску.

Когда-то я их просто коллекционировала, но теперь коллекция работает на меня —  из родного мира я взяла с собой их пять. Как чувствовала, что пригодится.

Пристроив маску на край парты, я  достаю зеркалис.

Выглядит как обычное зеркало. Им по сути и является с поправкой на то, что в состав входит пудра из ливейских энергетических камней, особенно восприимчивых к менталу. В зеркалис впаяны чары, облегчающие взаимодействие с волшебным стеклом и… превращающие его в  довольно куцую версию смартфона с донельзя урезанным функционалом. Ни тебе банковского приложения, ни календаря, ни заметок, ни навигатора… Даже текстовых сообщений нет! Зато есть аналог привычной мне камеры. И смски в магическом исполнении выглядят так: пишешь записку на бумаге от руки по всем правилам эпистолярного этикета, затем делаешь снимок и отсылаешь адресату. Изврщение, одним словом.

Сейчас я писать ничего не собираюсь. Я навожу зеркалис на венецианскую маску, выделяющуюся в белом интерьере ярким цветастым пятном. И запечатлеваю. Всё, дело сделано.

Я убираю зеркалис —  игрушка в разы более хрупкая, чем смартфон. И бешено дорогая.

Внизу дверь открывается.

Я рефлекторно отшатываюсь и ныряю под парту. Кто бы ни вошёл, не надо, чтобы меня видели. Потому что соотнести снимок с галёрки и моё на ней появление, даже не очень умный человек сумеет. Из-под парты мне не видно, кто именно вошёл.

—  Там что-то лежит? —  раздаётся мужской голос.

Моя маска!

Хватать и прятать уже поздно.

Шаги. Мужчина или его собеседник начинают подниматься. У меня сердце проваливается в пятки. Попадаться мне нельзя. Нет, я не делаю ничего плохого, правил Академии не нарушаю.

Всё хуже.

Раскрыв личность Леди-Маски, я рискую лишиться того приятного ручейка денег, который только недавно начал расширяться и обещает перерасти в полноводную реку. Надо на что-то решаться, причём прямо сейчас.

Я неудачно стукаюсь макушкой о столешницу, плюхаюсь на живот и по-пластунски ползу к двери, благо меня от неё отделяют какие-то метры.

Хоть бы снаружи никого не было! Занятия закончились, народ в библиотеке, в ресторации, в своих комнатах, даже в саду.

Снизу меня пока ещё не должно быть видно. Я с пола дотягиваюсь до ручки. Только не скрипи, пожалуйста. Мягко нажав, я приоткрываю створку, выглядываю одним глазом. Обзор у меня на половину коридора. Ну, что есть. Вроде бы пусто. Я всё также ползком выбираюсь.

—  Там ноги! Кому-то плохо!

Ой, ёшечки-матрёшечки.

Шаги ускоряются, мужчина оставшееся расстояние взбегает. Я рывком выскальзываю в коридор, захлопываю дверь и, сориентировавшись, успеваю выскочить на лестницу, подняться на этаж.

Я надеюсь, меня не будут преследовать для разъяснения личности? Прикинув, куда и как драпать, я замираю и прислушиваюсь.

—  Никого, —  доносится до меня.

Вероятно, мужчина выглянул в коридор. Раздаётся хлопок двери, и повисает тишина. Скрылся в Белой студии?

Понять бы, кто он. По голосу… не студент. Глубокий баритон не вяжется в моём воображении с мальчишкой. Но угадай возраст по трём звукам не лучше, чем угадай мелодию по трём нотам.

Маску я, признаем, потеряла. Жаль, очень жаль. Какая невосполнимая потеря, у меня осталось всего четыре штуки.

Вздрогнув, я хлопаю себя по боку и успокоенно выдыхаю —  умные у меня не только ноги, но и руки. Уползая из студии, я напрочь забыла про рюкзачок, однако машинально закинула лямки на плечо. Вот бы вся конспирация накрылась медным тазом —  у меня там зачётка со всеми паролями и явками.

Пфу!

Ещё раз выдохнув, я поворачиваю в жилой корпус —  без маски на выставке делать нечего. Может, перенести съёмку? Кому интересно, что Леди-Маска думает об артефактах, когда у меня в руках горячий инфоповод —  грядущее соревнование герцога и простолюдинки-обманщины?

К себе я возвращаюсь расслабленная, в приподнятом настроении, почти не обращаю внимания ни на что вокруг.  Жизнь прекрасна…

И внезапно оказываюсь прижата к стене сильными руками.

Пискнув от неожиданности, я поднимаю голову и упираюсь взглядом в форменный камзол. Глубокая синева плотной ткани резко контрастирует с белизной шёлковой рубашки. Шея самую малость смуглая, и это не загар, а оттенок молочного шоколад от природы. Чёткая линия немного заострённого подбородка, полные губы, тонкий прямой нос и высокие скулы. Впервые вижу герцога так близко —  он больше похож на ожившую скульптуру божества, чем на простого смертного. Я как никогда понимаю вешающуюся на него леди Миртану Ринз.

Мы встречаемся взглядами. У герцога синие глаза и завораживающий взгляд. Действует гипнотически.

Я наивно верила, что устойчива…

—  Студент Лайс? —  сглотнув, осипшим голосом спрашиваю я.

—  Вы всерьёз намерены соревноваться, студентка Ирэн? Вы осознаёте, что дали слово быть честной на алтаре Истины? Я настоятельно… прошу вас. Поговорите с тем, кому вы доверяете.

—  Студент, —  перебиваю я и ухмыляюсь, —  вы пытаетесь донести до меня, что при попытке мухлевать, я упаду замертво? Я это знаю. Впрочем, спасибо за заботу. Или вас беспокоит не то, что я умру, а то, как завтрашний фарс отразится на вашей репутации?

—  Всё вместе, студентка Ирэн,

Он смотрит на меня без капли приязни. Скорее, он недоволен, что ему приходится тратить время на чернь вроде меня, но, надо отдать ему должное, он сдержан и холодно-вежлив.

—  Насчёт первого не берите близко к сердцу, студент Лайс. Заверяю, со мной всё будет в порядке. Насчёт второго… увы, ничем помочь не могу.

—  Вы можете до начала соревнования публично признать поражение.

Ха?!

—  Пфф! —  меня разбирает хохот, и я не сдерживаюсь, цепляюсь за его руку, утыкаюсь лбом куда-то чуть ниже плеча и смеюсь, сквозь всхлипы выдавливая. —  Вы тоже можете.

Герцог стоически терпит, пока я немного успокоюсь и промокну выступившие в уголках глаз слёзы. Он освобождается от моего захвата и демонстративно отряхивает рукав платком, морщится.

—  Студентка Ирэн, я наблюдал за вашей работой во время практикумов.

Да? Я не замечала. Когда я продемонстрировала свои феноменальные способности, за мной многие наблюдали, кто-то откровенно пялился, кто-то исподтишка подглядывал. Но именно герцог казался мне равнодушным. Ну, ничего удивительного, что он обратил внимание на мои успехи в артефакторике, ведь он считается выдающимся талантом именно в этой сфере. Считался…

—  И?

—  Ваши способности, студентка Ирэн, ниже среднего. Вы поразительно медлительны.

—  Что?

Он усмехается:

—  Вы долго вчитываетесь в карточку, будто с трудом понимаете написанной, к работе приступаете всегда последней. То, как вы выполняете тонкую балансировку, вызывает жалость. Наблюдая за вами, я думал, что хуже работать просто невозможно.

Забавно.

Отчасти герцог прав. С карточкой он промахнулся, а вот тонкая балансировка и работа с чарами мне действительно даётся с большим трудом, и если оценивать не итоговый результат, а каждый этап отдельно, то герцог меня обойдёт.

—  Зато в базовой балансировке я молниеносна, —  пожимаю я плечами.

—  Нет.

Удивил.

—  Простите, студент Лайс?

—  Нельзя быть быстрым в том, чего не делаешь. Студентка Ирэн, вы не делали базовую балансировку. Вы пользовались заготовкой, вы выкладывали на столешницу заранее выверенное количество. Однако завтра заготовки у вас не будет. Подумайте об этом. Может быть, вы не боитесь стать камирой? А вы знаете, что камиры не только прислуживают, но и согревают постель? Что устав Академии защищать вас не будет, и любой желающий зажмёт вас в углу?

Герцог отворачивается и уходит.

Прямая спина, гордо расправленные плечи…

Я провожаю его взглядом, мимолётно удивляюсь, что никто не появился в коридоре жилого корпуса, пока мы разговаривали. Наверное, герцог организовал.

Цыкнув, я выкидываю пустые мысли из головы. Организовал или случайно получилось —  какая мне разница? У меня своих дел… Хотя, конечно, совсем выкинуть герцога из головы не получится.

Я взбегаю на свой этаж. Моя комната седьмая по коридору слева. Точнее, комнаты —  одной спальни самому плюгавому аристократу мало, поэтому в распоряжении каждого студента Королевской академии не только личная комната, но и рабочий кабинет, а также небольшая гостиная, совмещённая с зоной отдыха. Первое время я чувствовала себя туристкой в пятизвёздочном отеле, тогда же цепочка ассоциаций привела меня к образу Леди-Маски.

Плюхнувшись на диван, я с удовольствием вытягиваю ноги, но не прохлаждаюсь, а достаю зеркалис и вызываю на стекло получившийся снимок. Обычно я делаю серию, чтобы выбрать самый-самый, но сейчас в моём распоряжении только один. Впрочем, он неплох. Моя маска на переднем плане, будто её обладательница разместилась на галёрке и временно приоткрыла лицо. Вид, естественно, на круглую площадку, где завтра пройдёт состязание.

Я сопровождаю снимок небольшой заметкой и отправляю в Альбом.

Забавно всё же: простейших смс-сообщений нет, а подобие социальной сети есть: можно связаться тет-а-тет, а можно сделать запись… в Альбом, как тут принято называть публичную ленту.

Но извращаться приходится, да. Почерк у меня далёк от каллиграфического, он меня сразу выдаст, поэтому накалякать на квадратике белоснежной бумаги всё, что я намерена сказать господам аристократам, и совместить два снимка, маски и записки, увы, не получится. Зато я заранее сделала снимки образцово написанных букв —  как раз из той самой каллиграфической прописи нащёлкала. И теперь побуквенно накладываю картинку за картинкой, чтобы в итоге получилось совершенство.

“Завтра в три часа дня в Белой студии Королевской Академии магии состоится состязание, на котором мы, наконец, узнаем, возможно ли изготовить артефакт в считанные минуты без подлога и махинаций.  Отдавая дань таланту герцога Кайнайского, я всё же полагаю, что победа останется за студенткой Ирэн. А как считаете вы?”

Готово.

Я убираю зеркалис и достаю ежедневник —  надо перенести фотосессию на следующую неделю, потому что на этой я, как оказалось, пишу серию заметок про состязание.

Заняться маникюром-педикюром?

Классификация —  вперёд.

Подтянув тетрадь с лекционным конспектом поближе, я открываю учебник и погружаюсь в чтение. Я не особенно люблю сухую теорию, но, понимая её значимость, не филоню, тем более учиться мне нравится. Даже не так. Я в восторге от открывающихся передо мной перспектив.

За книжками я провожу неожиданно много времени —  увлеклась.

Вечер же я, как и собиралась, посвящаю отдыху и уходу за собой.

Про предстоящее состязание я вспоминаю в кровати. Я уже засыпаю, когда в перед глазами появляется лицо герцога. Будто вживую я слышу его низкий будоражащий голос: “А вы знаете, что камиры не только прислуживают, но и согревают постель?”. Фантазия дорисовывает герцога под одеялом со мной, согревающим…

Или это сон?

Каким бы спесивым гордецом герцог ни был, собой он хорош. Что, впрочем, не означает, что я собираюсь падать в его объятия. Одной внешности мало, чтобы меня соблазнить.

Утром после лёгкой гимнастики и освежающего душа я привычно затягиваю волосы в хвосты, наношу лёгкий макияж, соответствующий образу серой мыши. И, прихватив всё необходимое для занятий, спускаюсь в ресторацию к завтраку.

В прошлом, наксколько я знаю, за столами прислуживали камиры, а чаще —  доставляли завтраки в комнаты своих господ, так сказать, прямиком в постель. Инициатива регента и моё появление порушило привычный студенческий быт. И теперь ресторация работает в формате шведского стола. Интересно, если аристократы узнают, что формат случайно подсказала я —  точнее, поделилась с куратором, пожаловавшимя, что придётся набирать официантов, а он уже передал идею главе Академии и тот принял её на ура —  будут ненавидеть меня сильнее?

Впрочем, некоторые устроились почти что с прежним комфортом. Лорд Ринз и леди Миртана Ринз сами с подносами не ходят, для них еду приносят их подпевалы из низов аристократической иерархии. Такое вот студенческое равенство. Но это их дело.

Выбрав творожный мусс со свежими ягодами, ветчину и чай, я устраиваюсь за столиком в углу и достаю зеркалис —  проверить, что мне написали. А написали мне…

—  Вау! —  вырывается у меня.

Больше сотни сообщений, когда обычно набирается не больше десятка. Ведь это не на экране пальчиком натыкать по-быстрому, нужно написать сообщение на бумаге, написать красиво, без помарок, снять…

Я вызвала бурю.

Бурю негодования.

На губах сама собой расцветает улыбка счастья, а переносица вдруг начинает чесаться. Я отрываюсь от зеркалиса, поднимаю глаза.

И надо же такому случиться —  встречаюсь взглядом с его светлостью герцогом, устроившимся в одиночестве у стены через три стола от меня, причём сесть его светлость изволили лицом ко мне.

Я слегка киваю в знак приветствия.

Герцог кривит губы, ответным приветствием себя не утруждает.

Пожав плечами, я возвращаюсь к комментариями.

Я, конечно, понимала, что объявить себя фавориткой своего виртуального аватара та ещё провокация, но, честно, не ожидала, что лордов и леди проберёт настолько. Не пиши они мне под своими реальными именами, разразились бы площадной бранью и вывалили бы тонну оскорбления —  готова на мороженку поспорить.

Но до пряток за ником и рисованой аватаркой аристократы ещё не дошли, хотя мой пример перед глазами, причём Леди-Маску встретили весьма доброжелательно.

До Академии я не была блогером, не вела страницы в социальных сетях, лишь от случая к случаю постила фоточки, однако перед стартом проекта здесь просмотрела десятки обучающих видюшек и перечитала под сотню статей от опытных блогеров и инстаграмщиков. Естественно, я получила преимущество!

Долистав до конца, я убеждаюсь, что меня никто не поддержал, но было несколько нейтральных сообщений, в духе “состязание откроет истину”. Провокация —  не главное. Моя настоящая цель подвести к мысли, что моя победа действительно реальна, чтобы хоть чуть-чуть снизить градус последующих бурлений.

Новостью стало, что вчера глава Академии, старшие преподаватели с кафедры артефакторики и даже представитель Регентского Совета, политический противник регента, проверили Белую студию и закрыли место состязания защитным куполом.

“Честность соревнования будет гарантирована на самом высоком уровне. Без сомнения граф Герен не допустит махинаций, и я с нетерпением жду результаты, —  добавляю я новое сообщение. —  Я по-прежнему верю в успех студентки Ирэн. Даю слово, что в случае победы герцога, сниму маску  раскрою свою личность”.

Масло в огонь подлито.

С чувством удовлетворения я убираю зеркалис, заканчиваю завтрак и отправляюсь на занятия.

До состязания остаётся всего несколько часов.

Первой по расписанию значится лекция из вводного курса “Виды и свойства магических камней”. Седой профессор —  блестящий специалист и невыносимый зануда —  будет скрипеть над кафедрой, монотонно выдавая сухие сводки. Он словно убеждён, что любой намёк на интерес в преподавании противопоказан, и я порой задаюсь вопросом —  а не нарочно ли его ставят первым номером?

Курс, увы, важный —   магические камни используются и как накопители, и в артефакторике, и даже в зельеварении. Остальным студентам чуть проще —  они с детства знакомы с магическими камнями, их учат отличать качественные кристаллы от откровенного мусора. В конце концов, лорды и леди могут себе позволить услуги консультанта, который тщательно подберёт камни под их нужды. Мне же предстоит справляться самой —  надо же убедиться, что консультант меня не надувает.

В лекционном зале моё место… на галёрке, кто бы сомневался. Студенты равны, но рассаживаются, согласно иерархии, оставленной за воротами Академии.

Меня устраивает —  даже элита внизу не может похвастаться собственным свободным пространством, а меня окружают незанятые места. Больше того, никто не увидит, чем именно я занята.

Взгляд цепляется за герцога Кайнайского —  вот уж не повезло! —  сидит по центру первого ряда, на самом виду. И, будем честны, леди предпочитают любоваться прямой спиной и черноволосым затылком, а не бубнящим професором. Любое неловкое движение станет поводом для сплетен, которые о герцоге Канайском и без того не стихают.

Я отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на материале.

Сегодня продолжается тема месторождений магических камней, и я жду не дождусь узнать, почему для изготовления зеркалисов используется пудра только из ливейских камней. Почему не другие? А что будет, если ливейские закончатся? Их же там достаточно, правда?

Увлёкшись, я не замечаю, как пролетают полтора часа.

—  На следующей неделе я жду от каждого из вас детальный разбор любого уже истощившегося месторождения, и на этом пока остановимся. Всего наилучшего, —  прокашлявшись, профессор собирает кипу таблиц, которыми пользовался, и, шаркая, неторопливо покидает лекционный зал.

Преподавателя принято провожать стоя, и только после его ухода можно начать собираться.

Я прячу конспект и ручку в рюкзачок и выскальзываю через боковую дверь, практически, индивидуальный вип-выход. Помимо совершенно необходимого визита в дамскую комнату, мне бы заглянуть на балкон, удачно примыкающий к Белой студии —  проверить, годится ли он для воплощения моей задумки.

Но в коридоре мне не везёт наткнуться на спешно шествующего главу академии.

Поклонившись, я прижимаюсь к стенке, чтобы пропустить спешащего мужчину, но он резко останавливается.

—  Добрый день, лорд Киранд, —  здороваюсь я.

—  Студентка Ирэн, настрой боевой?

Я широко улыбаюсь:

—  Не беспокойтесь, лорд. Я справлюсь. Но меня немного смущает положение, в котором в случае моей победы окажется герцог Кайнайский.

—  Студенту Лайсу придётся ответить за свои слова, —  судьба его светлости главу почему-то не волнует, что не может не удивлять. —  Студентка Ирэн, не хочу на вас давить, но… и я, и ваш куратор, и регент… Мы все рассчитываем, что вы покажете блестящий результат и заставите сокурсников замолчать.

—  Конечно!

Кивнув, глава академии уходит, а я смотрю ему вслед и задаюсь вопросом, которым давно следовало задаться —  откуда у аристократии столько смелости подставлять герцога?

Да, он юнец, оказавшийся во главе семьи, но опыт дело наживное. Герцог заматереет и припомнит обиды. С регентом более-менее понятно: он сам не последний человек в государстве и является политическим противником отца Лайса. Но лорд Ринз? Ринзы как раз противники регента и союзники бывшего герцога. Или нет?

Если раньше меня их склоки не касались, то теперь —  очень даже.

Время потеряно, сходить на балкон я не успею.

За минуту до начала следующей лекции я возвращаюсь в зал.

“Введение в ритуальную магию” читает довольно юная особа, белокурая кудрявая любительница растягивать гласные.

—  Доброе у-утро, студенты-ы! Я слы-ышала, вчера вы обрати-ились к И-истине, чтобы защитить честь Академии. Кто мне ска-ажет, было ли это приме-ером ритуальной магии? Студентка Ирэ-эн?

Я поднимаюсь.

Все взгляды обращаются ко мне, даже герцог Кайнайский оборачивается..

—  Нет, леди Сион, несмотря на ритуалистичный характер, который носит традиционное обращение к богам, примером ритуальной магии оно не является, —  спокойно отвечаю я.

—  Ве-ерно, студентка Ирэ-эн. Садитесь, пожа-алуйста. На чём мы в про-ошлый раз остановились? Ах, да-а… Я также слы-ышала, что на занятиях лорда Зойдента вы-ы разбирали заклинания призы-ыва? До конца недели принесите на ка-афедру эссе на те-ему “Заклинания призыва и ритуалы призыва с точки зрения теории ма-агии-и”, ладушки?

Леди Сион сверяется с записями, но дальше рассказывает, а не читает по бумажкам, причём рассказывает интересно, время от времени вплетает в лекцию уместные истории из жизни, что называется “разбирает кейсы”.

Конспект получается объёмным, и порой меня посещает соблазн сохранять лекции на зеркалис, а не писать от руки, но я прекрасно понимаю, что пролистать тезисный конспект быстрее и проще, чем пересмотреть полуторачасовое видео. Да и в подготовке к экзаменам тезисы незаменимы. Тяжело было в первые недели учёбы —  с непривычки я по-настоящему уставала писать, в пальцах скапливалось напряжение и спасали только ванночки для рук. У себя-то в институте, дома, я с первого курса юзала планшет.

Сейчас легче, но две лекции подряд всё равно утомляют.

К счастью, сегодня третьим занятием у нас практикум.

Выскочив в коридор, я предпринимаю вторую попытку добраться до балкона. И лучше бы меня не заметили —  не хочется давать лишний повод сомневаться в моей честности. Поскольку балкон опоясывает здание академии по всему периметру, воспользоваться можно любым выходом, что я и делаю.

Улица встречает меня порывом пробирающего до костей ледяного ветра. С неба, затянутого свинцовыми облаками, сыплет морось. Поздняя осень о всей красе. Я быстро вытаскиваю из рюкзачка длинный шерстяной шарф, наматываю на шею, а концы спускаю вперёд. Не самый умный поступок, но… ради задумки я рискну подхватить простуду.

Прелесть балкона в том, что стена здания, вдоль которой он тянется, не глухая, а с окнами, и я заглядываю в Белую студию. С балкона отлично видно круглую “арену”, поставленные впритык друг к другу рабочие столы и отдельные места для наблюдателей из числа преподавателей и высоких гостей.

—  Идеально, —  подбадриваю я себя, хлюпнув носом.

Всё, что я хотела, я увидела.

Хм, а можно ли закрепить зеркалис на штатив для телефона или нужно добыть скотч? Тяжела жизнь инста-дивы…

Через ближайшую дверь вваливаюсь в коридор и на миг замираю, наслаждаясь теплом. Времени у меня всего ничего. Я сматываю шарф, прячу в рюкзачок. Практикум будет в тренировочном зале на первом этаже, так что в темпе —  опоздания недопустимы. По Уставу меня не только не пустят, но и сделают предупреждение, а три предупреждения —  это билет на вылет. Прогул куда безобиднее.

Ни опаздывать, ни прогуливать я, естественно, не собираюсь.

Больше того, в дверь я проскакиваю перед самым носом у герцога Кайнайского.

Раздаётся сигнал к началу занятия.

Преподаватель —  лорд Йоркес любитель приходить заранее —  смерив нас с герцогом недовольным взглядом хмыкает:

—  Студент Лайс, студентка Ирэн, сегодня будете работать в паре. Или есть возражения?

У меня —  нет.

—  Есть, —  кривит губы герцог.

Лорд Йоркес усмехается:

—  В таком случае, студент Лайс, в течение трёх дней я жду от вас анализ причин, по которым ваши возражения несостоятельны в свете вашей же ставки в споре со студенткой Ирэн.

Хм? Он на что намекает? Какое отношение имеет взаимодействие на практикуме к состязанию?

—  Не думаю, что они есть, —  спокойно возражает Лайс.

Лорд Йоркес пожимает плечами и поворачивается лицом к залу:

—  Добрый день, студенты. Как вы только что услышали, сегодня вас ждёт работа в парах.

Я кладу рюкзачок на стеллаж у входа. Герцог оставляет свой кейс.

Занятие проходит в свободном формате, никаких парт, никаких заранее закреплённых мест —  хоть в угол забивайся, хоть у окна стой, хоть красуйся в самом центре зала. Мне кажется, лорд Йоркес не возразит, даже если на потолок полезешь, лишь бы оттуда ты показал по предмету высший класс.

Начинается всегда с разминки. Что-то вроде гимнастики, только магической. Сила отзывается и тёплой волной прокатывается вдоль позвоночника вверх к затылку, растекается по телу. Я заставляю магию бежать по венам вместе с кровью —  это не просто “раскачка”, но и оздоровительное упражнение, маги, которые не пренебрегают заботой о здоровье живут долго.

Я выпускюю силу, и ладони охватывает мягкое перламутровое сияние. Секунда, и я втягиваю силу обратно. Про себя я это упражнение называю мерцанием —  выпустить-втянуть-выпустить-втянуть…

Упражнения идут по нарастанию сложности.

—  Размялись? —  лорд Йоркис, намотав по залу три круга, останавливается. —  Теперь, как я и говорил, разбиваемся на пары.

Погасив сияние, я оглядываюсь. Герцог разминался неполадёку и уже смотрит в мою сторону, но приближаться не торопится. Взгляд нарочито равнодушный, почти как на пустое место. Ну, мне не трудно и самой подойти. Ради учёбы.

Я останавливаюсь на расстоянии в пару шагов и перевожу взгляд на лорда Йоркиса в ожидании инструкций.

—  Так, —  преподаватель, покосившись на нас с герцогом с видом хулигана-пакостника, потирает руки, —  чтобы никто не халтурил, сегодняшняя ваша работа будет оцениваться как первая аттестация.

Всего их три в течение семестра, без аттестация не будет допуска к зачётам и экзаменами.

—  Но это же работа в паре, —  вскидывается юный лорд, неосмотрительно вставший с прехорошенькой леди из числа отстающих. Флиртовать у неё получается в разы лучше, чем работать.

—  Умение работать слаженно и поддержать более слабого члена группы не менее важно, чем личные успехи. Совместной работе полностью посвящён следующий курс, но уже сейчас вы должны владеть азами подобной работы. Итак, решите, кто в паре начинает.  Помните, мы учились вращать силу по кругу? Ваша задача поддерживать вращение такого вот колеса, только теперь —  лежащего. Половину дуги ведёт один в паре, половину —  второй. Предельно просто, как видите. Начали!

Я ожидаю, что герцог проявит инициативу, но, на миг задумавшись, он приглашающе открывает ладонь:

—  Леди?

Хочет ещё раз оценить насколько я плоха? Я среднячок, причём скорее на троечку с плюсом, чем на четвёрку с длинным минусом. Однако с базовым упражнением проблем не возникнет. Я выпускаю магию и мысленно нарисовав четверть баранки отправляю силу по воображаемой траектории. Отпустить контроль тоже не проблема, и герцог легко подхватывает мою силу,  направляет дальше. Его половинка круга получается идеально ровная, будто циркулем рисовал, а вот у меня, начинаются сложности. Может, я зря думаю, что герцог хотел оценить меня в деле? Скорее он выбрал более лёгкий для меня вариант: вернуть контроль над собственной магией в разы легче, чем пытаться подхватить чужую силу. Рука у меня дрогнула, я чуть не уронила наше “кольцо”. Герцог никак не отреагировал на ошибку, лишь поддержал.

Моя дуга получилась слегка сплющенная, и я уступила контроль герцогу.

Он по-прежнему безэмоционально проводит полукруг. Второй раз подхватить у меня получается заметно лучше, в третий —  почти хорошо.

Притормозивший возле нас Лорд Йоркис одобрительно кивает. Ещё через пару минут он объявляет:

—  Поглотите магию, и перерыв две минуты.

Хм?

Герцог завершает свой полукруг и передаёт силу обратно мне. Чья сила —  тот и забирает. Логично вроде бы. Но кое-что меня смущает —  чтобы контролировать мою силу, герцог добавил к ней самые крохи своей, это неизбежно. Глупо сравнивать с поцелуем или даже более близким контактом, но сравнение напрашивается.

Я впитываю перламутровое сияние и подозреваю, что дальше будет хуже.

—  Повторяем упражнение, но теперь в паре начинает другой, — преподаватель поворачивается к нам с герцогом, смотрит с ехидным прищуром и очень пристально.

Герцог не позволяет эмоциям отразиться на лице, смеряет меня взглядом, но не презрительным, а скорее оценивающим, причём по-деловому. Большой объём энергии я не удержу, и Лайс выпускает силу плавно с нарочитой медлительностью.

Прикинув, сколько я потяну, я чуть заметно киваю, и герцог с прежней медлительностью направляет силу ко мне. Его магия отличается от моей —  более плотная, осязаемая, цвет гораздо более насыщенный. Подхватить контроль получается, но с трудом, и я провожу его силу не по дуге, а по каким-то американским горкам, то роняя, то поднимая, но всё же условный полукруг завершаю.

—  Студент Лайс, студентка Ирэн, парная работа образцовая, продолжайте, —  лорд Йоркис переключается на остальных, но это не значит, что я могу расслабиться.

Почему-то мне не хочется ударить лицом в грязь перед Лайсом. Да, я слабее, я уступаю, это понятно, но всё равно я зачем-то хочу показать, что способна справиться. И второй полукруг у меня получается лучше, третий, а вот с четвёртого я постепенно сдаю.

Раздаётся хлопок в ладоши:

—  Завершаем, отдых пять минут.

Я передаю магию герцогу, но он, усмехнувшись, возвращает мне:

—  Студентка Ирэн, лорд Йоркис не упомянул, кто именно должен поглотить магию. Вы ведь не станете возражать?

Ха?!

Ла-адно.

Вводные лекции я слушала внимательно, учебники читала, причём не только по предметам, но и рекомендованные куратором, когда он ещё до начала учёбы подтянул меня по самым базовым вещам, что-то вроде “Магия для начинающих, экспресс курс. Всё, что другие осваивают десять лет, освой за десять дней”. Ничего сверхъестественного, кстати. Взрослый человек, умеющий учиться, освоит детскую программу в разы быстрее восьмилеток.

При совместной работе маги обычно отдают силу, либо же сливают её в накопители. Глотать чужую, даже крохи, не принято. Как не принято, например, есть с одной тарелки. Энергообмен —  это очень личное.

Однако лорд не солгал. На следующем курсе у нас действительно будет совместная работа, в том числе и предполагающая этот самый обмен магией, а романтические ассоциации всего лишь ассоциации, хотя здравое зерно в них есть —  обмен силой часто практикуют молодожёны, чтобы быстрее создать эмоционально-ментальную связь и чувствовать друг друга без слов. Как раз вместе с поцелуями практикуют. Но не только супруги. Обмен практикуют те же сработанные группы магов-боевиков, уже без поцелуев, разумеется.

Настоящая проблема в другом —  как поглотить и не захлебнуться?

По капле… На завершение упражнения придётся потратить часть времен, отведённого на отдых.

Магия Лайска оказывается сладковатой. Если честно… я и не подозревала, что у магии бывает вкус.

Надо будет на досуге поинтересоваться, потому что свою магию я воспринимаю абсолютно безвкусной.

Я справляюсь. Сосредоточившись на поглощении силы, возвращение к нашей паре лорда Йоркиса я пропускаю. Он не стал меня прерывать, дождался, когда я закончу.

—  Неужели я напрасно похвалил вашу пару, студент Лайс?

—  Лорд Йоркис, задание выполнено. Кто именно должен впитать магию не уточнялось. Более того, поглощение более концентрированной силы полезно для любого начинающего мага.

—  Так вы заботились о студентке Ирэн? —  с притворным восхищением изумляется лорд Йоркис. —  Похвально. Что же, продолжаем. Третье упражнение. Начинаем одновременно и в процессе вращения соединяем силу. Количество силы от каждого партнёра должно быть приблизительно одинаково. Готовы? Начали!

Герцог бросает на лорда Йоркиса испепеляющий взгляд, но не спорит, только жестом приглашает меня начинать.

Интересно, после того, как я поглотила его магию, сила, которую я выпущу, будет считаться моей или общей? Перламутровое сияние, охватывающее мои ладони, ярче обычного, плотность почти не изменилась. Течение магии на ощупь приятно шелковистое, что тоже непривычно.

Лайс добавляет меньше, чем я. Прокручивая силу по своей половине круга, вливает магию.

Я подхватываю.

Упражнение даётся легче, чем предыдущие вместе взятые. Я легко поддерживаю движение, и мне даже удаётся выровнять траекторию и сделать её похожей на дугу, а не на кривую загогулю.

Неплохо…

Когда к нам снова подходит лорд Йоркис, я насчитываю одиннадцатый круг

—  Отлично-отлично. Что же, завершаем. Каждый в паре должен поглотить половину магии, —  и ехидный взгляд на нас.

Герцог стискивает зубы с такой силой, что я начинаю бояться, как бы не раскрошил. На скулах проступают желваки. Его светлость буквально кипит от ярости. Что, впрочем, никак не нарушает его контроль. Миг ожидания кажется вечностью, герцог подчиняется преподавателю и через ладони, скрытые перчатками из грубой кожи, впитывает половину магию. Я поглощаю вторую половину.

—  Отдыхаем, и нас ждёт финальное упражнение, —  объявляет лорд Йоркис.

Естественно, герцог сразу же отворачивается, будто ему смотреть на меня неприятно. Я же беспардонно любуюсь чётким профилем и черёной волной пушистых волос. И думаю… Я не я, если лорд Йоркис устроил парную работу только из-за нас с Лайсом. Та его фраза про несостоятельность возражений в свете спора… Обмен магией как-то повлияет на состязание? Даст преимущество? Но кому? Я не знаю, является лорд Йоркис сторонником регента или противником.

Спросить у куратора или даже главы академии? А смысл? Условия пари подтверждены на алтаре Истины, отменить или перенести состязание не выйдет.

Не представляю, как обмен магией может помешать мне завершить артефакт быстрее герцога или ему —  опередить меня. Нет, лорд Йоркис имел в виду что-то особенное.

Я почти решаюсь подойти и прямо спросить, но лорд хлопает в ладоши:

—  Итак, студенты, последнее на сегодня упражнение в парах. Вы по-прежнему будете вести магию по кругу, но теперь рисуемая вашей силой окружность должна проходить через ваши же солнечные сплетения.

—  Лорд Йоркис! —  восклицает рыжий Ринз.

—  Да, студент?

Лорд Йоркис отвечает очень доброжелательно, будто студент и не перебивал его довольно грубо.

—  Это же полноценный обмен магией!

—  Именно так, студент. И раз уж вы вызвались, к следующему нашему занятию, сделайте пожалуйста краткий доклад, не больше десяти минут, на тему обмен магией в свете первой помощи при магическом истощении. Начали!

Я выжидательно смотрю на герцога.

Он нехотя поворачивается. В глазах уже не злость, а ненависть. Но не похоже, что эмоции направлены на меня. Скорее на преподавателя и на ситуацию в целом. И герцог в моих глазах зарабатывает ещё сто очков. Хотя, если бы он узнал о моём подсчёте, уверена, он бы оскорбился.

—  Студентка Ирэн, вы готовы?

—  Да, студент Лайс, —  я позволяю себе широкую улыбку.

Герцог морщится, но вслух говорит только по делу:

—  С вашего позволения, студентка Ирэн, я буду ведущим.

—  Конечно, —  поддерживать течение магии и при этом пропускать её через себя в разы сложнее, и я ничего не имею против того, чтобы сложную часть герцог взял на себя. Сейчас совершенно не тот случай, когда повышенный уровень сложности поможет продвинуться в обучении.

Вспыхивает перламутровое свечение и по широкой дуге устремляется ко мне. Я глубоко вдыхаю и… напрягаюсь.

—  Студентка Ирэн, вы закрылись, —  сияние протекает мимо.

—  Простите, я не нарочно, студент Лайс.

—  Попробуйте вести магию вместе со мной, —  спокойно предлагает герцог.

Вдвоём…

Отвлекающие ассоциации я заталкиваю куда подальше, усилием воли заставляю себя сосредоточиться, и мне удаётся сделать то, что предложил Лайс. Сияние впитывается ему в бок, и я… продолжаю чувствовать, как магия протекает через его солнечное сплетение, а затем снова устремляется ко мне.

Я зажмуриваюсь. Надо забыть про герцога, это просто магия…

Обычное упражнение, я такие уже выполняла, только не в паре. И магия проходит теперь уже через моё солнечное сплетение.

—  Хорошо, студентка Ирэн, —  герцог ломает мою отрешённость.

Я распахиваю глаза, и мы встречаемся взглядами, и меня будто молнией пронзает. Я не только не закрываюсь на рефлексах, наоборот, внутренние барьеры опускаются, магия свободно течёт между нами. Я словно выпадаю из реальности.

В районе солнечного сплетения зарождается смерч, не имеющий к волшебству никакого отношения, а вот к желанию и возбуждению —  самое прямое. Я забываю, как моргать. Герцог… божественно привлекателен, и этот взгляд глаза в глаза…

Дыхание перехватывает, во рту становится сухо. Я забываю обо всём на свете, и лишь ощущаю биение магии, её приливы, и отливы, размеренный сладкий ритм её движения.

Про какой-то там контроль я и не вспоминаю. Сквозь сладкую пелену чистого наслаждения пробивается только одна мысль —  а герцог?! Нечестно, если кувалдой эйфории приложило только меня. То, что он сохранил контроль, хорошо для аттестационной оценки, но очень больно для моего самолюбия.

Я всматриваюсь в его глаза, и меня буквально обжигает плещущейся в них страстью. Зрачки расширены до предела, почти затопляют радужку. Сам герцог будто в камень обратился. Да, его проняло не меньше!

Теперь я понимаю, почему обмен магией так популярен у супружеских пар… Никакие поцелуи не сравнятся.

Эйфория начинает таять, постепенно возвращается способность мыслить, и до меня доходит далёкий голос лорда Йоркиса:

—  Заканчиваем, магию поглощаем пополам.

Часть силы уходит, и вместе с ней уходит напряжение, по телу разливается приятная истома. В этом смысле, как оказалось, магическая близость не отличается от физической. Воздушная лёгкость кружит голову.

Может, после такого практикума мне будет трудно сосредоточиться во время состязания? В самоконтроле герцог меня превосходит в разы.

В чём всё-таки подвох?

Но как же сладко…

—  Интенсива на сегодня достаточно. До конца занятия медитация. Лицом к лицу, в прежних парах.

Что именно пробормотал герцог, я не разобрала, но послышалось мне нечто крайне неприличное. Решив не акцентировать внимание —  его светлости и без того морально тяжело —  я притворилась глухой ветошью.

А заодно, наконец, огляделась.

Далеко не все вставали в пары парень-девушка, и не похоже, что на них обмен магией подействовал как-то особенно.

Занятно…

Медитируют сидя или лёжа. На том же стеллаже, на котором студенты оставляют сумки, сложены коврики. И, что мне нравится, никто не ломится, чтобы схватить первым, никто не устраивает давку. Включается иерархия —  герцог первым направляется к стеллажу, лорд Ринз не отстаёт, а вот моя очередь последняя. Я спокойно жду.

Когда лорд Ринз отходит от стеллажа с двумя ковриками, я не удивляюсь —  он всегда берёт и для себя, и для сестры. А вот то, что и герцог с двумя ковриками… меня поражает. Я даже отказываюсь верить, что это для меня, пока Лайс совершенно однозначно не протягивает один мне. И нет, это не дань этикету, с какой стороны ни посмотри. С точки зрения Устава Академии мы на равных, с точки зрения светской тем более —  герцог несоразмеримо выше простолюдинки, и если снизойти до леди более низкого статуса допускается, то до безродной —  нет.

—  Спасибо, студент Лайс.

Ответом герцог себя не утруждает.

Мы молча расстилаем коврики.

В Академии обязательное ношение формы, разнообразие допускается только в вышивке, да и то в определённых рамках. И если парни ходят в камзолах, то для девушек предусмотрен приталенный пиджачок и “детская” юбка. Почему детская? Потому что демонстрировать голые коленки этикет позволяет только детям, а форменная юбка коленки не закрывает. Причём выверт логики… объять разумом невозможно: если мелькнувшая в вихре многослойной юбки щиколотка считается невыносимо соблазнительной, увидев, мужчина непременно набросится на обладательницу очаровательной ножки, то почти полностью обнажённые ноги по мнению основателя Академии никакой “опасности” не представляют, ведь ни один мужчина не посмотрит с романтическим интересом на леди, одетую, как ребёнок. Как по мне, его величество Карл Благословенный был тем ещё шутником.

Лучше бы разрешил леди брюки под соусом, что женщина в мужском костюме у парней желания не вызывает, было бы удобнее.

Я раскатываю коврик, осторожно сажусь —  чтобы юбка не задралась, и моё нижнее бельё не стало достоянием общественности. Ещё ведь и ноги надо скрестить…

Герцог устраивается напротив, и  по нему не скажешь, что он может испытывать хоть какие-то затруднения.

Ладони следует располагать на коленях, и я случайно почти цепляю его перчатки. Герцог заметно вздрагивает, и впервые его недовольство адресовано лично мне. Я отвечаю извиняющейся улыбкой и закрываю глаза. Погружение в медитацию с каждым разом даётся мне всё легче —  я нашла свой собственный рецепт: состояние отрешённости и сосредоточенности приходит, когда я прислушиваюсь к живущей во мне магии.

Если прежде моя сила скорее шептала, чем говорила, то сегодня моя магия обрела голос. Эффект, думаю, временный —  едва ли лорд Йоркис продолжит парные занятия вопреки программе.

Сегодня я чувствую… больше. Мне откликается… магия, поглощённая герцогом?! Захватывающее открытие вновь затопляет меня эйфорией, в душе разгорается желание, перед внутренним взором появляется точёное лицо его светлости, полные, чётко очерченные губы, и по языку растекается сладость, с которой я уплываю в страну грёз.

В себя я прихожу, почувствовав, что герцог отстранился. Я открываю глаза —  его светлость уже поднялся на ноги и скручивает свой коврик.

Завершаем?

—  Блестящая работа, —  рядом оказывается лорд Йоркис. —  Высший бал. Студент Лайс, не забудьте про дополнительное задание.

Я тоже поднимаюсь, сворачиваю коврик. Герцог уходит не дожидаясь, относить коврик на стеллаж придётся самой. Не скажу, что я ждала от Лайса продолжения галантности, вероятно, он поступил как джентльмен из-за того, что нас объединили в пару, занятие закончилось, и на этом всё. Я провожаю его взглядом.

После практикума по расписанию обеденный перерыв, но в ресторацию я пойду позже —  я бегу в свои комнаты, чтобы разобраться, смогу ли я приладить зеркалис на штатив для смартфона.

Почему эта гениальная идея не приходила мне в голову раньше?!  До сих пор я обходилась подручными средствами, например, соорудила подставку из картонных стаканчиков. Увы, такая подставка годится для учебной аудитории, где её можно поставить на парту, но не для моей “балконной” задумки.

Перерыв длится неполный час, так что воплотить всё задуманное, я успеваю и к началу лекции прихожу в аудиторию —  на сегодня это последнее обязательное занятие, “Магия призыва”. Курс скорее для общего развития, нежели полезный в практическом смысле, длится всего половину семестра, и вскоре завершится большим зачётом. Даже не экзаменом.

—  Добрый день, студенты, —  с порога здоровается лорд Зойдент и идёт не к кафедре, поднимается ко мне “на галёрку”. —  Готовы показать свои знания? Сейчас я раздам карточки. Ваша задача написать способ призыва выпавшего вам существа и затем классифицировать заклинание. Предельно просто, да?

Не уверена…

Лорд останавливается рядом со мной, передаёт карточки для студентов, сидящих через три пустых места от меня, затем предлагает мне веер из карточек:

—  Тяните, студентка Ирэн.

—  Спасибо.

Я выхватываю первую попавшуюся карточку. “Дух-хранитель родовой резиденции”. И почему я не удивлена, что достала самое сложное? Или все карточки такие замороченные?

Не зря я вчера повторяла…

Кивнув, я вписываю в правый верхний угол своё имя, ставлю магический оттиск и принимаюсь писать.

—  У вас двадцать минут, —  предупреждает лорд Зойдент, раздав карточки.

Не мало, но и не много. А ведь ещё приходится следить за своим корявым почерком. преподаватели разбирать каракули не будут —  перечеркнут изящно наискось и влепят “неуд”.

Я успеваю закончить за минуту до истечения времени, сдаю карточку и открываю тетрадь —  начинается лекция.

Состязание всё ближе…

Последнее на сегодня занятие —  факультатив по менталистике, мой любимый предмет.

—  Студенты, добрый день, —  преподавательница, леди Шерон, особа творческая, пылкая, местами строгая, но увлечённая и открытая всему новому.

Использование зеркалисов в обучении —  её авторское ноу-хау, и только за него я готова её боготворить.

Занятие проводится в небольшой аудитории за круглым столом, я здесь единственная первокурсница, остальные же —  третьекурсники, для них факультатив включён в список курсов по выбору. И, надо заметить, студенты отдают предпочтение другим направлениям. Считая меня, нас в группе всего девять.

Леди Шерон занимает место во главе стола и жестом показывает, что мы можем садиться.

На ногах остаётся только староста:

—  Леди Шерон, отсутствующих нет, —  дождавшись одобряющего кивка, он тоже садится.

—  Прекрасно-прекрасно, —  она обводит нас взглядом и на секунду задерживает внимание на мне, её взгляд теплеет.

Если для всех её курс условно-обязателен, то я —  абсолютный доброволец, и преподавательница ценит мой искренний интерес к менталистике. В общении с ней я ни разу не чувствовала ни высокомерия, ни пренебрежение, какое порой проскакивает у других преподавателей. Далеко не все в восторге от перспективы учить простолюдин. К счастью, преподаватели достаточно профессиональны, чтобы не пропускать личное отношение в работу. 

—  Сегодня мы попробуем научиться переносить в зеркалис не только картинку, которую видим, но и… картинку из нашего воображения! Согласитесь, иногда проще показать, чем объяснить.

Ух ты! Да она же додумалась до фотошопа! Точнее, она в шаге, от открытия. Рисовать с нуля и править готовый снимок —  немного разное, но очень близко.

Может, мне выпустить курс “Фотошоп для начинающих”? Уверена, юные и не только юные леди будут счастливы расстаться с некоторыми суммами в мою пользу.

Отвлёкшись, я открываю ежедневник и делаю на последней странице короткую заметку.

Леди Шерон замечает мой манёвр, но никак не реагирует.

—  Итак, это может быть любой рисунок. Пожалуйста, не пытайтесь создать что-то сложное. Показать цветок или, допустим, яблоко, достаточно. Готовы начать?

Подняв зеркалис, я ненадолго задумываюсь —  велик соблазн вместо рисунка передать волшебному стеклу воспоминания, но я не собираюсь халтурить. Рисунок, значит, рисунок. Цветок, говорите?

—  Готово, леди Шерон, —  объявляет моя соседка.

Развернув свой зеркалис к себе тыльной стороной, она демонстрирует получившееся изображение сперва нам, затем преподавательнице. Сначала нам —  чтобы понимали, о чём будет говорить преподавательница.

—  Леди Пайпер, зимний сад вашей матушки давно стал живой легендой, и недавно в “Светской хронике” я читала статью о цветении уникальной Амрайской лилии. Удивительное сходство вашего изображения и иллюстрации в журнале подсказывают мне, что вместо рисунка вы предлагаете мне свои воспоминания.

—  Простите, леди Шерон, я неправильно поняла задание.

—  Попробуйте заново, леди Пайпер.

А что делать тем, кто не умеет рисовать? Мой уровень —  это “палка-палка-огуречик, вот и вышел человечек”.

О! Так и нарисую.

Сосредоточившись, я вывожу кривую линию. Огурец в процессе рисования перекашивается, будто выращен на ядерном удобрении. Леди Пайпер фыркает, и я понимаю, что она наблюдает за моей работой. Ну, пусть веселится, мне не жалко. Я продолжаю рисовать, вывожу толстую прямую —  будет правой ногой. Теперь левую.

—  Живопись требует таланта, который не каждому дан, —  тихо замечает леди Пайпер, будто беседует сама с собой.

Очевидно, что реплика адресована ко мне.

Я никогда не реагирую на дешёвые провокации..

Поняв, что добиться реакции и в этот раз не получится, леди приступает к своей работе. Я неволько бросаю взгляд на её экран.

—  Высокое искусство начинается с кляксы, — всё же отвечаю я и спокойно продолжаю рисовать палки.

Огуречный человечек получается  очень даже ничего, если представить, что рисует трёхлетка. Постепенно я увлекаюсь процессом, добавляю красок. Волшебное стекло расцветает  яркими мазками, вскоре скрывающие уродца за собой.

Про соседку я вспоминаю лишь в конце занятия. Моя мазня на мой дилетантский взгляд ненамного уступает её мазне.

Леди Шерон, последнюю четверть часа, прогуливавшаяся за нашими спинами, возвращается на своё место.

—  Студенты, я очень рада, что у всех вас получилось создать изображение, в этот раз я не буду оставлять задание для самостоятельной работы. Мы завершаем вводный раздел и со следующего занятия попробуем освоить азы передачи мыслей и образова не зеркалису, а живому собеседнику, что уже является настоящей менталистикой, а не теми детскими играми, которыми мы занимались до сих пор. Всего доброго, до встречи на следующей недели.

Я вместе со всеми поднимаюсь, дожидаюсь, когда преподавательница покинет аудиторию.

—  Уверена, герцог Кайнайский покажет блестящий результат, —  снова неймётся леди Пайпер. —  Неужели сегодня мы видим студентку Ирэн в последний раз?

—  У герцога неоспоримый талант, —  поддакивают ей.

Я молчу, не лезу. Если кому-то нравится злословить, я могу лишь пожелать не захлебнуться собственным словесным ядом.

Убрав зеркалис в рюкзачок, я одариваю одногруппников почти искренней улыбкой и выхожу вслед за леди Шерон —  сегодня, не считая преподавательницу, я покину аудиторию первой —  но на пороге я приостанавливаюсь:

—  Надеюсь, вы придёте поддержать студента Лайса, —  хмыкаю я.

До начала состязания меньше четверти часа, опаздывать никак нельзя. Богиня Истины приравняет опоздание к признанию своего поражения. А ведь мне ещё на балкон скакать…

Трудно представить, что богиня и впрямь наблюдает за пустячковым пари, но факт в том, что божественные гарантии действительно работают, так что с Небесами шутить не стоит.

На улице ещё больше посвежело, зато вышло солнце, и лучи золотыми брызгами сверкают на стекле, проникают в Белую студию. Съёмка обещает стать фантастической. Я ставлю штатив, подкручиваю высоту. Зеркалис не встаёт в крепёж и я… приматываю скотчем, да. Конструкция совершенно ненадёжная, порыв ветра —  и мой зеркалис разлетится вдребезги. Деньги жалко, но кадры жальче, и ради них я готова рискнуть солидной суммой.

Холод пробирает, пальцы теряют чувствительность, а зубы выбивают дробь, но я продолжаю стоять перед окном. Какая-то мысль крутится, никак не поймаю за хвост.

—  Точно!

Будет в разы надёжнее, если дополнительно я примотаю сам штатив… к стене, допустим. Я леплю не скупясь. И последний штрих —  запустить запись, благо зеркалис способен читать поглощать картинку без постоянного контроля.

Вот теперь готово, а-апчи-хи!

Нос потёк. Кажется, я простыла.

Бегом-бегом, я распахиваю дверь и ловлю тепло коридора. О том, что мне ещё забирать зеркалис думать не хочется. Минуту я яростно растираю пальцы —  без чувствительности в подушечках нечего и думать создать артефакт.

Опаздываю…

Я сбегаю по лестнице на три этажа. Двери в Белую студию распахнуты. Неужто специально для меня?

—  Студентка Ирэн, —  окликает меня куратор. —  Поторопитесь, пожалуйста.

—  Да, лорд Бейт.

Непреднамеренно, но я заставила ждать не только преподавателей и главу академии, но и лорда, представляющего Регентский Совет, противника регента.

—  Студентка Ирэн, —  объявляет куратор на манер церемониймейстера и жестом приглашает меня пройти к столу.

Герцог уже здесь, стоит со скучающим выражением лица, словно разворачивающийся цирк не о нём, и его никоим образом не касается, однако моё появление не оставляет его равнодушным. На миг в его глазах отражается бушующее в душе пламя. Герцог моментально берёт себя в руки, но заметить эмоции я всё же успела, и герцог это понимает, он криво ухмыляется и отводит взгляд.

—  Оу, я уже было подумал, что студентка готова признать поражение, —  негромко замечает лорд от Совета.

Пытается заставить сомневаться и ошибаться?

Ну-ну.

Я обвожу взглядом зал. Ярусы… битком. Студенты слиплись, усаживаясь впятером за парту, рассчитанную на двоих. Весь их хвалёный аристократизм куда-то испарился, перед собой я вижу не молодых лордов и юных леди, а стаю стервятников в ожидании зрелища. Но вот кому они больше желают поражения… Всё же мне. Хотя их интригует шанс увидеть падение его светлости до слуги простолюдинки, в реальности едва ли они хотят, чтобы подобное случилось —  это ведь удар и по ним, как аристократам, тоже.

Речь главы Академии, объясняющего суть состязания, я пропускаю мимо ушей. Мне кажется, как и все в зале —  условия соревнования и приз давно известны. Но объяснить положено, и лорд Киранд излагает.

—  Студент Лайс, студентка Ирэн, вы готовы? Желаете ли вы, чтобы я огласил весь список артефактов, участвующих в жеребьёвке?

Пустая трата времени. Давайте уже начинать.

—  Нет необходимости, —  откликается герцог.

—  Поддерживаю, нет необходимости.

Лорд кивает и зычно объявляет:

—  Жеребьёвка!

Карточки уже запечатаны в непроницаемом чёрном мешке. Лорд его несколько раз встряхивает, и предлагает тянуть представителю от Регентского Совета. Логичный выбор, с какой стороны ни посмотри: во-первых, политический противник, во-вторых, самый высокопоставленный из наблюдателей.

Тот не возражает и запускает пятерню в мешок.

—  Охранный артефакт “Три замка”.

Да, артефакт из нашего решебника. Не сказать, что сделать его будет легко, но и трудностей возникнуть не должно. Пожалуй, удача улыбнулась мне, а не герцогу.

Глава академии зачитывает карточку вслух и тем самым подтверждает, что в описание не закралась ошибка.

Необходимые материалы лорд Киранд выкладывает на наш стол лично, под бдительным контролем представителя от Совета.

—  Заготовок нет, —  с лёгким сожалением подтверждает тот. —  Студент Лайс, студентка Ирэн, можете начинать.

Да.

Узнаем, стану я презренной камирой или госпожой.