Бешеный

— Это правда? Ты просто поспорил, да? — усмехнулась, пока он просматривал запись, на которой так просто поспорил на меня, ничем не примечательную зубрилку. Дура. Господи, какая же дура. Разве мог он… разве мог на тебя посмотреть?

— Ник, я…

— Поздравляю, Бешеный, ты выиграл. Скажи мне, оно того стоило? — на последнем слове мой голос окончательно сорвался и предательские слезы покатились из глаз.

Я же верила, верила тебе. Я тебе всю себя подарила, а ты…Глупая влюбилась, а он… для него это был спор, простой, ни к чему не обязывающий спор. И он выиграл, получил свою награду и мою растоптанную душу. А мне что теперь делать? Что нам делать? Машинально коснулась еще плоского живота.

Развернувшись, практически сорвалась с места, чтобы сбежать, скрыться, спрятаться от этой всепоглощающей боли, разъедающей меня изнутри. Не бывает сказок, Ника, не бывает. В последний момент Багиров умудрился схватить меня за локоть и развернуть к себе лицом.

— Отпусти меня, отпусти, слышишь, — дернулась в попытке вырваться, — мне больно.

— Ник, послушай это…

— Это не то, что я думаю? А что это, мать твою, такое? — я перешла на крик, не заботясь о том, что мы вообще-то все еще в универе и сейчас стоим посреди людного коридора.

— Малыш…

— Багиров, — голос декана, раздавшийся со стороны, заставил Мишу на мгновенье перевести внимание, и я, воспользовавшись заминкой, рванула с места, не позволяя парню опомниться. К черту, все в к черту, я справлюсь без тебя, Багиров, мы справимся.

НИКА

— Алин, я лучше пойду, ну мне тут не рады будут, — переминаясь с ноги на ногу, я проорала практически в ухо одногруппнице, силясь перекричать громкую музыку и рев толпы. Бойцовский клуб, где собирались «наши» каждые выходные, чтобы поглазеть, как несколько идиотов бьют друг другу морды.

Одним из этих доморощенных чемпионов был всеми любимый, под «всеми» я имею в виду всех, кроме себя, Михаил Багиров, по кличке «Бешеный». Последняя ему шла, как никому другому, прекрасно характеризуя этого дикого придурка.

Я вообще не понимала, какого черта лысого тут делала и как вообще повелась на эти уговоры. Мы ведь не подруги с Алинкой даже. Почему не подруги? Да потому что с такими, как я, дружить западло, как мне однажды заявили, когда я еще в школе училась. С такими дружат только ради выгоды, то бишь, чтобы списать чего-нибудь. Домашку, например, или контру по математике, или и того хуже — физике. А почему западло? Да потому что с ботанками-заучками дружить стыдно, не по статусу некоторым.

И вообще, как мне было сказано все той же особой — Дашкой Соколовой, — с которой мы еще в детском саду на один горшок ходили и вообще не разлей вода были, мной только ворон пугать. Как вы понимаете, больше ни о какой дружбе речи и не шло. И мне бы злиться и обижаться, да только на что там обижаться, выглядела я так себе.

Оно как-то сложно выглядеть, как все, когда ты живешь с бабушкой на одну лишь ее пенсию и пособие, которое государство на меня выделяло ровно до моего совершеннолетия. В старших классах я бралась за подработку, но учеба отнимала слишком много времени, на репетиторов у меня денег тоже не было и гранит науки я грызла сама, без посторонней помощи, а потому и работать я много не могла. Денег, конечно, не хватало, но мы с бабулей справлялись, как могли. Нам много и не надо было.

Но я, конечно, дурой полной не была и в обиду себя не давала, за что прилетало периодически от одноклассниц, случалось подловят меня в пустом коридоре и темную устроят за то, что списать не дала, а я все равно ни в какую, как говорит моя бабушка: выкусите хрена лысого. Да. У меня тоже порой волосы дыбом встают, когда ба рот открывает.

Вот и выкусывали они его по полной, со вкусом и расстановочкой, причмокивая практически, потому что чихала я на их угрозы, а потом и вовсе сдачи давать научилась. Нет, не всем сразу, когда они скопом на меня налетали сложно было чего-то там отбиваться, там нужно было стратегически важные места защищать, зато потом по одной вылавливала и…

В общем в определенный момент цеплять меня перестали, только волком смотрели и иногда подлянки устраивали, по типу склеенных страниц в тетради или вылитой воды прямо в рюкзак. А я, сцепив зубы, мужественно держала лицо, потому что реветь было категорически нельзя, однажды свою слабость покажешь и все, привет.

Я выдохнула с облегчением, когда школа осталась позади, даже на выпускной не пришла. А на кой он мне сдался? Во-первых, я там тоже никому не сдалась, а во-вторых, это траты, а у нас с бабушкой финансовая ситуация была не самая лучшая.

Бабушка, конечно, настаивала, оказалось, даже с пенсии откладывала, а я отказалась, мне этот выпускной, как козе баян, то есть на фиг не сдался. И вот думала я, что закончились дни издевок и презрительных взглядов, думала я так ровно до тех пор, пока моя нога не пересекла порог университетской аудитории. Зря я надеялась, что люди тут вроде как взрослые и чего бы им взрослыми быть, если они только вчера сопли подтерли и школьную скамью покинули. Не с чего, правильно! Это я дура наивная, да, дура все-таки, полагала, что иначе в университете будет.

Иначе не наступило, к моему огромнейшему сожалению.

Прочувствовала я отсутствие изменений в своей жизни в первый же день, когда пришла и наткнулась на оценивающие взгляды одногруппников. И не стеснялись они даже, нет, вот ни разу. Я в общем-то тоже не стеснялась, а чего стесняться? Стыдно кому видно. Это тоже бабушка говорит, она у меня вообще поговорить любит. Палец в рот не клади, руку к чертовым псам отгрызет и не подавится. Ее все наши соседи опасаются, десятой дорогой обходят и лишний раз не трогают. Так вот встретили меня одногруппники не очень дружелюбно, а скорее никак. В целом мне не привыкать, вот я и забила.

А потом началось продолжение спектакля и все по накатанной. Только отбиваться успевала, то конспект одолжи, то его за кого-нибудь напиши, то домашку наваляй, а я чего? Лысая, что ли? Разбежалась, ага, на скорости и в стену. Ну и отправила я новоиспеченных знакомых с самое известное эротическое путешествие, дорогу в которое они, если не знали, то о конечном пункте наверняка не раз слышали.

И устроили мне бойкот, ну это они думали, что устроили, а для меня в общем-то ничего и не изменилось. Алинка только вот вокруг меня периодически скакала и, если не в подружки набивалась, то хотя бы приятельские отношения сохранить пыталась. Нет, в учебе она дура дурой, это я преуменьшила еще, углы сгладила, так сказать, но по жизни не совсем тупая и понимала, что со мной у нее шансов закончить универ больше, чем без. В общем и целом сдружились, насколько это было возможно.

И все бы ничего, все хорошо было, пока спустя пару месяцев учебы в нашей группе не появился новенький. Как вы уже догадались — Багиров собственной персоной. И вот тогда все потекли, и да, парни тоже, слюни пускали на новоиспеченного кумира, чтоб он в ад замерзший провалился. Нет, если я сейчас скажу, что никак не отреагировала на этого пижона самодовольного, а по факту индюка самовлюбленного, я, конечно, совру. Ну невозможно не реагировать на таких, как Багиров: высокий, холенный, глаза серые-серые, пронзительные такие, в таких утонуть можно. Волосы темные, коротко стриженные и уложенные в прическу, чуть зачесанные набок, но без петушиного налета, это, как вы уже догадались, бабушкина фразочка проскальзывает.

Походка расслабленная, голову чуть на бок склонил и посмотрел на меня, и нет, мании величия у меня нет, он действительно в упор смотрел. И я смотрела. На широкие плечи под черной футболкой, на татуированные руки с набитыми на них языками пламени и выступающими, тянущимися вдоль этих самых языков, венами, на… Да господи, куда я только не смотрела. А он прошел такой в аудиторию походкой победителя по жизни, продолжая сверлить меня взглядом, в каждом движении прослеживались замашки властелина мира, а я взгляд отвести не могла, ну что поделать, не видела я еще таких красивых, чтобы настолько, чтобы во рту мгновенно пересохло. Он вот совсем не был похож на тех, с кем мне прежде доводилось иметь дело.

Багиров казался старше остальных, увереннее, в нем чувствовалась просто бешеная мужская энергия. И…в общем восхищалась я им ровно до тех пор, пока он рот не открыл и из него не полилось то, что полилось.

— Говорят, ты у нас тут самая умная? — произнес тогда, плюхнувшись на стул рядом во время перемены. И снова смотрел на меня не отрываясь, разглядывал оценивающе, переводя взгляд с лица на шею, потом ниже и, чуть поморщившись, словно лимон сожрал, снова вернулся к моему лицу. А мне обидно так стало, я, конечно, не первая красавица, но не такая уж и страшная, чтобы гримасы тут строить.

— Раз говорят, значит так и есть, — огрызнулась и отвернулась, давая понять, чтобы катился куда подальше.

— Будешь за меня домашки рубить и конспекты писать, — выдал нагло, видимо, совершенно не сомневаясь в том, что я растекусь перед ним лужицей. Нет, я бы может и растеклась, если бы он таким хамлом наглым не оказался.

— Обломинго.

— Что? — не понял он тогда.

— Птица говорю такая есть, обломинго, так понятнее? — посмотрела на него с вызовом, как мне тогда казалось. На деле это был взгляд хомячка, встретившего хищника, но мне отчего-то казалось, что он яростью полыхает и искры летят. Не летели. И взгляд мой никого не напугал. А жаль в общем-то, я старалась вообще-то.

— Посмотрим, — хмыкнул этот индюк, обхватил пальцами мой подбородок, не дав даже опомниться, провел шершавым большим по губам, а потом оскалившись добавил: — Дашь…и домашки, и конспекты.

Меня затрясло тогда от гнева, в буквальном смысле затрясло. И от взгляда, что сверлил меня, тоже трясло и от запаха индюка этого голова кружилась, но это все, конечно, от гнева. Я свои позиции сдавать не собиралась и падать ниц перед этим пижоном напыщенным тоже, а потому игнорировала его, насколько это было возможно.

А он, гад такой, сверлил меня своим невозможным серым взглядом, цеплял при каждой возможности, а однажды и вовсе зажал в коридоре, да в такой позе, мамочки, мне так страшно еще не было. Нет вру, не страшно мне было, ой не страшно.

Не страх то был, далеко не страх. И он говорил что-то обидное, что-то дерзкое и так ему свойственное, у меня же в ушах такой гул стоял, что я ни то, что слушать его откровения, я свои мысли собственные воспринимать не способна. Не слышала до тех пор, пока со стороны не донеслось ржание одногруппников. И мы в этой позе: я, распластанная по стене. и Багиров, прижимающийся ко мне очень интересным местом и сжимающий мои не менее интересные места. Он отпустил меня не сразу, а когда все-таки отпустил, я позорно рванула прочь под гогот и улюлюканья одногруппников.

А сейчас зачем-то стояла посреди зала в этом, чтобы ему провалиться, клубе и проклинала себя за то, что поддалась уговорам Алинки. Да чего уж скрывать, интересно мне было, признавать не хотелось, конечно, но я краем уха пару раз слышала, как парни обсуждали бои прямо на парах, как восхищались этим придурком бешеным, вот мне и захотелось, один разочек, одним глазком только взглянуть на сие мероприятие. Хотелось мне ровно до этого самого момента. До того, как Алинка потянув меня за руку, повела в сторону столиков, умещённых прямо у ринга и расположенным вокруг них диванчикам, на которых уже успели собраться знакомые лица.

— Дамы и господа, — внезапно раздался голос ведущего, — а сейчас бой, которого вы все так ждали…

НИКА

И снова этот дикий рев толпы, заглушающий голос ведущего, объявляющего соперников. В целом, от пристального внимания одногруппников меня спас именно голос ведущего и вышедшие на ринг Миша-Бешеный и его противник. Толпа скандировала клички бойцов, фанаты одного перекрикивали фанатов другого. Обстановка накалилась еще до звона гонга, оповестившего о начале боя. Мы с Алинкой присоединились к «нашим», уместившись на одном из диванчиков.

Напряжение росло с каждой минутой, зрители распалялись с каждым нанесенным ударом, кто-то выкрикивал угрозы, кто-то признания в любви, иных хватало лишь на «уууу».

А я вообще-то не по части насилия, если не считать те моменты, когда мне приходилось применять силу, но это в школе было и мера, так сказать, вынужденная. И сейчас я смотрю на все это безобразие, на Мишу, скачущего по рингу, и понимаю, что это страшно, и, наверное, очень больно, когда тебе с размаху по печени фигачат так, нанося удары безостановочно один за одним.

А еще я понимаю, почему Багирова называют Бешеным, нет, не за характер дрянной, как я предполагала, совсем не за характер. Он ведь и правда Бешеный, неуправляемый даже. Он двигался постоянно, не останавливаясь ни на секунду, и бил точно в цель, заставляя своего противника отшатываться и морщиться, неудивительно, больно ведь, когда то и дело в одно и тоже место удары прилетают.

И несмотря даже на габариты этого соперника, он явно уступал Бешеному в сноровке и профессионализме. А казалось бы, крупный такой, внушительный. Эдакая гора мышц с бычьей шеей, с широченными такими плечами и мощными кувалдами вместо рук. И на первый взгляд он по всем параметрам превосходит Багирова, и страшно было каждый раз, когда он подбирался близко, когда заносил свою лапищу для удара, хотя я вот совсем не из слабонервных, но сердце все равно заходилось в бешеном ритме, когда этот громила замахивался. И переживала, да переживала, сама не понимала почему.

Миша уворачивался так ловко, всегда в последний момент, а потом атаковал яростно, заставляя противника отступать и закрываться от многочисленных ударов по голове, животу, бокам. И зрелище это было настолько завораживающее, что взгляд было сложно отвести, невозможно даже.

Но я упорно смотрела. Смотрела на то, как Багиров то наносил удары, то отскакивал назад, все быстрее и резвее двигаясь по рингу, выматывая своего громадного, но отнюдь не такого подвижного соперника, смотрела на ухмылку его дерзкую, все ниже спускаясь, к шее его широкой и в то же время мощной, к торсу оголенному и поблескивающему от пота, к мышцам бугрящимся, но не так, как у здоровяка, а гармонично, что ли. Поджарый весь такой, жилистый. И спина у него была красивая, рельефная и татуированная.

А я таращилась на него и думала: какого черта я вообще об этом думаю? И отдергивала себя каждый раз, когда заостряла внимание на перекатывающихся при каждом движении мышцах, на руках, покрытых татуировками, на… Ой все. Задумавшись, я как-то упустила тот момент, когда громила вдруг занес руку и все-таки достал нашего попрыгунчика бешеного, да так достал, что тот отлетел на внушительное расстояние, падая на канаты. Послышались громкие вдохи, а я зажмурилась, потому что гора мышц вдруг стала на удивление подвижной и очень быстро подобралась к приходящему в себя Багирову. Громила снова замахнулся, но на этот раз мимо, потому что Миша успел увернуться в последний момент, вывернуться и проскочить прямо под занесенной для удара кувалдой.

Сплюнув и усмехнувшись, он оглядел пораженную зрелищем толпу и заострил внимание на нас, а точнее на мне, и мне не показалось, нет. Потому что зрение у меня, конечно, было неважное, но очки еще ни разу не подводили.

И я клянусь, я всем нутром этот обжигающий взгляд на себе почувствовала, жалящий такой, к месту пригвождающий. С лица Бешеного мгновенно сползла ухмылочка, а на смену ей пришло такой разъяренное выражение, что ни за какие деньги мира мне бы сейчас не захотелось находиться там, рядом с ним на ринге.

А потом он резко двинулся на своего противника, тот, видимо, от неожиданности, даже среагировать не успел, когда, взметнув кулак, Миша с размаху заехал громиле в челюсть, да так, что у того не было ни единого шанса удержаться на ногах.

В общем-то он и не удержался. Очередной оглушительный гул толпы вывел меня из состояния шока, потому что не каждый день видишь, как огромный такой мужик с грохотом приземляется мордой в пол. Толпа прямо с ума сходила: свисты, крики, мат из каждого угла. Ребята и девчонки — одногруппники мои тоже галдели в унисон толпе.

Когда Багирова победителем объявили, все мгновенно ринулись к нему, стоило только ему за ринг ступить. Они все на него, как на божество реагировали, парни пытались руку пожать, девчонки хоть как-то дотронуться, привлечь внимание, особо шустрые девицы набрасывались на него, словно львицы, повисая на мощной, истекающей потом шее.

Он не сопротивлялся по началу, а потом, когда галдеж вокруг немного утих, когда возбужденные фанаты немного поуспокоились и расступились, я поняла, что надо было сматывать удочки и не понимала, чего это я до сих пор сидела на этом диванчике и не двигалась с места. Посмотрела?

И все, бежать надо было сверкая пятками. А теперь поздно, потому что этот хищник меня заприметил, попала я снова в поле его зрения и даже пикнуть не успела, он в два прыжка оказался возле меня и, схватив грубо за запястье, дернул на себя и потащил куда-то, расталкивая по пути толпу.

Я вырывалась, кричала что-то, чтобы отпустил, чтобы не смел трогать и вообще какого черта, а он не реагировал, продолжал вести меня сквозь многочисленную толпу, пока мы не оказались в темном коридоре, а потом и вовсе в каком-то небольшом подсобном помещении.

И тут мне стало совсем жутко, особенно когда Багиров щелкнул выключателем, и комнату осветил тусклый свет одиноко свисающей с потолка лампочки. Я заморгала часто, стараясь привыкнуть к освещению, и на меня тут же налетел ураган в лице Багирова, больно впечатав в стену.

— Какого хера ты, бля, здесь забыла? — его голос и раньше заставлял вздрагивать каждый раз, когда он приближался, но сейчас, сейчас он пугал до чертиков, до остановки сердца практически. Рычание, разнесшееся по подсобке вкупе с бешеным, разъяренным взглядом покрасневших глаз, заставляло кровь застывать в венах.

— Отпусти меня, тебе какое дело, — уперлась в его широченную, все еще мокрую от пота грудь, отталкивая от себя, а он только сильнее прижимался, вжимая меня в стену и дышал шумно, цедя воздух сквозь стиснутые зубы.

— Сучка, — прошипел, когда я не придумала ничего лучше, кроме как впиться ногтями в его кожу, но с места не сдвинулся. — Что, блядь, на член по толще решила присесть? Че целку тогда из себя строила?

— Что…я ничего…я не… — залепетала, так и не сумев сложить слова в нормальное предложение. Я вообще рядом с этим чурбаном превращалась в дуру косноязычную. А он говорил обидные вещи, злые, как и он сам. И смотрел на меня глазами бешеными.

— Сюда девки только за одним ходят, — процедил сквозь зубы, — с бойцами потрахаться, попробовать решила? Хер покрупнее подцепить?

И меня словно током прошибло и ледяной водой обдало. В каком смысле…что значит…И вспомнились мне уговоры Алинки и то, как она расписывала бои. А ведь раньше не звала, не уговаривала. Это что же получается? Это…Стерва! Ну я тоже хороша, поперлась, так интересно ведь. И мне повезло просто. Ну Алинка, сдашь ты сессию…

— Отпусти меня.

— А что так? Ты же за этим пришла? Трахну качественно, завтра ходить не сможешь, — он говорил эти мерзкие вещи, а мне впервые за много лет разрыдаться захотелось, потому что внутренности от обиды скрутило, от злобы в его голосе, от предложения этого похабного. И не знаю, как мне удалось, как получилось выкрутиться, но у меня получилось, а дальше я только скулеж Багирова помнила, потому что, когда тебе по яйцам залупенили, только скулить и приходится.

И из подсобки я выбегала растрепанная и напуганная, но на такой скорости, что тот самый синий ежик из мультика позавидовал бы. И бежала, бежала, бежала, проклиная себя за свою дурость, пока не оказалась на улице и потом еще несколько метров не останавливалась. В себя пришла, только когда до дома добралась, у родного подъезда в старую хрущевку и успокаивалась постепенно, пока по ступенькам на свой третий этаж поднималась, приводя дыхание в порядок.

— Никусь, ты? — раздался из кухни голос бабушки.

— Я, — ответила, захлопнув за собой дверь и съехав по ней прямо на коврик.

МИША

— Сучка.

Так изрядно меня еще ни одна баба не выводила из себя, думал затрахаю от злости у стенки. Ника профессионально и изощренно доводила меня до ручки. С особым удовольствием накручивала нервы на кулак.

Сука, ну вот как так может быть?! Мне никто, бля, не перечил вот уже хренову тучу лет, даже в армии, а эта тютя запросто. И ладно бы просто была забитой зубрилкой с длинным языком, так нет же. Видно, что хочет меня, я же чувствую. Однако строит при этом оскорбленную невинность. Видал я таких оскорбленных, взять ее же подружку. Смачный отсос в туалете универа на третий день знакомства? Запросто. Я даже не помню, как ее звать. Все детка да детка. А раз Зайцева дружит с такой шалавой, то и сама недалеко ушла.

Как говорится, скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты. Я могу целую историю рассказать про каждую давалку в нашем универе. Ух и объездил я их вдоль и поперек.

А тут Зайцева. Не красавица. Не с выдающимися формами. САМАЯ ОБЫЧНАЯ. И что? Заклинило меня.

Не то чтобы я испытывал сильный недостаток в бабах, нет, но почему у меня, бля, стоит на эту замухрышку Нику? Нет в ней ничего особенного, вот от слова совсем. В один момент только хочется нагнуть и отодрать, а в другой момент прижать к себе. Смотрела на меня своими глазищами огромными, как у олененка из мультика, и вот не скажешь сразу, что та еще сучка. А как рот откроет, так польется яд. Ника. Победительница, мать твою! Эксперт в области мозгоебства. Мозгоклюйка Зайцева. Во!

Так. Стопэ, Багиров.

Ты не помнишь бабу, которая качественно с причмоком отсосала тебе в туалете, зато помнишь девку, которая выводит из себя. Серьезно? Да когда ты вообще парился из-за таких вещей?

Что это за эмоции такие больные? Совсем уже ударился башкой на трене, раз так размышлял.

Возможно, мне просто надо трахнуться. Нормально, с чувством, с толком.

— Бешеный, ты чего такой злой? — приторно-сладкий голосок подружани Зайцевой царапнул ухо. Как нарочно решила лишить меня слуха. И пробралась же в подсобку, словно следила. Ну хотя чего греха таить, она меня в мужском туалете подкараулила, чего от нее ожидать, собственно говоря. Да и трахнул я ее в рот без особого удовольствия. Чисто снять напряжение после очередной перебранки с зубрилкой.

Домашку она мне не хотела дать списать. Дашь. Ты мне, блядь, все дашь. Это не значит, что я тупой, просто теперь уже в игру вступил хищник. Да и раз она так себе вела, я тоже мог бы поиграть. На нервах. С особым удовольствием.

Ника. Ника. Ника.

Опять она. Везде уже эта Ника.

— Ты меня еще злым не видела, — дернул на себя ладную девицу. Ну вот все при ней, но стоит у меня однозначно не на нее, а на ту, что сбежала несколько минут назад.

Девка смотрела на меня своими размалеванными глазами, ой и штукатурки на ней. Как говорит батя: «Если она такая разрисованная, значит там просто атомная война, а не внешность». И согласен я с ним на все сто. Опять меня откидывало на личико Зайцевой. Там вот не было макияжа. Ни грамма. Все свое и натуральное, к чему точно хочется прикоснуться, особенно к изящной шее, плавно перетекавшей в аккуратные плечики. Так бы и слизывал пот во время секса. Ох.

— Эй, боец? Ты тут? — шалашовка напротив начала водить пальцем по оголенной груди, но я быстро перехватил лапищи Эдварда Руки-ножницы, мне только осталось легкие проткнуть ее вилами для полного счастья.

— У меня такое не спрашивают. Все сразу понимают, что я тут, — развернул блядину к стенке и задрал юбку по пояс. Тут ли я? Сейчас ты поймешь, насколько я тут.

— Резинки есть?

СУКА. Конечно, я на бой выхожу с презиками в трусах. Почему бы нет? Но и трахать бабу без защиты сомнительный вариант. Я натягиваю только с защитой.

— Я, бля, на ринге был или в борделе? — сжал зубы, вдалбливая кулак в стенку. Самоконтроль летел к чертям собачьим, а во всем виновата зубрилка Ника.

Вот надо было ей тут появиться? Зачем? Блядь, мне должно быть по хуям, зачем и почему она тут нарисовалась, но глотку драло от желания прибить к чертовой матери. Желающих поразвлечься после боя тут хоть жопой жуй. Одна мысль, что она с кем-то… заставляла кровь вскипать. Твою налево.

— У меня есть, — зубами разорвала упаковку и протянула мне презерватив. — Мне так нравится, когда ты жесткий, — томно выдала, оттопыривая попку. Там даже не надо было проверять…

Сучка качественно текла, явно возбуждалась от моего вида. Я все понимал, сразу после боев хочется трахаться. Безумно. До сорванного голоса. А у нас тут прошаренная давалка, сразу видно, что не первый раз на подобном мероприятии.

— Возьми меня.

Одним движением руки захлопнул этой дуре пасть, слушать маразматические речи не было сил. И пока она молчала, мой член хотя бы стоял. Стоит открыть рот — привет, полшестого. Натянув презерватив, сдвинул пальцами насквозь промокшее белье-веревки и одним толчком вошел на всю длину. Девка прикусила мне ладонь и заскулила.

— ТЫ же хотела жестко, — прошептал в висок, продолжая насаживать на себя. Обычая механическая долбежка, а вот девка подо мной корчилась и оседала на пол от удовольствия. Пришлось удерживать одной рукой. Пару толчков, и она кончила, громко крича мне в ладонь. А я что? А ничего.

Долбился до потери сознания, но помогло лишь то, что представил вместо давалки Нику. Наслаждение моментально разлилось по телу. Аж уши заложило от удовольствия. Тяжело дыша, придавил чертовку к стенке.

— Если с тобой всегда так, то я готова каждый день фестивалить.

А я нет.

МИША

После жесткого траха мой организм не пришел в исходную форму. Ни хрена я не успокоился, даже еще больше находился на взводе, чем обычно. Это выводило до чертиков! Для меня бои всегда были своего рода сублимацией, сразу после окончания мордобоя ждали несколько цыпочек, с которыми я и оттягивался.

А сейчас что? Эта радость смыта в унитаз, а место былой радости заменила злость. Бесит. Бесит. Бесит!

Домой пришел взмыленный и наэлектризованный от пережитых нервов. Конечно, мое состояние сразу заметили и даже попытались сгладить углы. Моя сестра, добрейшей души человек, всегда настойчиво старается облегчить душевную боль своим близким, вот только я уж точно не был настроен на милые беседы на тему внутреннего анализа. Мне не нужны теплые разговоры по душам, мне хотелось остаться в тишине и спокойствии. И это, кстати, было бы лучше для всех. Я иногда бываю той еще бомбой замедленного действия. Рванет так, что и кусочков не останется от всех, кто будет в радиусе километра.

Взрывной характер, взрывные эмоции. Взрывной я.

— Мишут, ну ты чего? Что случилось? Что с лицом? — мягкой поступью приближалась ко мне, цепляясь холодными руками за лицо. Вот что мне сейчас было нужно, так это холод.

Да, никто не в курсе о моем своеобразном хобби. Подпольные бои — это совсем не то, чем стоит гордиться сыну военного. Ко всему прочему, моя сестра не шибко жаловала мои хобби в принципе. Это повелось еще с детства, когда я впервые побывал на гонках и чуть не взорвался от счастья при виде эндуро.

Мотоциклы мне нравились, я чувствовал, что это могло бы стать моей стихией. Но сейчас кайф я получал исключительно от мордобоя. Так бывает, тебя просто перемыкает. Что-то перестает быть главным и плавно отходит на периферию.

Не то чтобы я не пробовал. Нет, пробовал. Феликс покатал меня впервые в лет эдак одиннадцать, пока Руслан решал свои вопросы, а моя сестра лежала на сохранении на последнем месяце беременности Мией. Узнай она сейчас о моих с Феликсом выкрутасах, кому-то точно не сносить яиц, а мне наверняка прилетело бы в темечко пару раз. Заслуженно, надо сказать.

Додуматься же надо было. Совсем малька усадить на эндуро и катать по болоту. Каин рвал и метал, когда приехал за мной и увидел грязное нечто вместо аккуратно одетого ребенка.

— Ты с ума сошел. Настя на сохранении, а ты фестивалишь. Не дай Бог что случилось бы! Где твои мозги, Витя, мать твою! — стукнул кулаком по столу, злобно вперяясь в Феликса. Они лучшие друзья, но если кто-то косячил, то отгребали всегда по полной.

— Да не кипишуй, епт. Пацан смышленый. Я провел мастер-класс, ничего бы не случилось. Все под контролем. И на что я сзади сидел? — Феликс тогда улыбнулся на все тридцать два, вальяжно усаживаясь в кресле напротив Руслана.

Титанический труд выдержать лавину гнева самого Каина был вознагражден минимальными упреками.

— Сидел он, блядь, сзади! Миша, поехали.

Я тогда всю дорогу сверкал как начищенный до блеска чайник. Но запомнил раз и навсегда, что при сестре этого говорить было нельзя. Каин щипцами выдавил из меня обещание молчать. Я был маленький, но не тупой. И к тому же я тогда, несмотря на свой возраст, понимал, что для Насти любые волнения были чреваты.

Сцепил зубы до болезненных спазмом, вдохнул и выдохнул пару раз, и только после этого ритуала смог выдавить из себя скупое:

— Насть, все отлично. На тренировке был.

Ни хуя не отлично. Я не МИШУТА. Мне больше не пять, я не тот потерянный ребенок, которого заграбастали в детдом после смерти матери. Я больше не плачу по ночам из-за того, что сестра оставила меня. Пусть позже понял, что не оставила бы она меня никогда. Это не тот человек, она в то время грызла землю зубами, чтобы докопаться до малейшей лазейки. Искала деньги и договаривалась со всем миром, сражаясь за родного брата до последнего.

Но так или иначе, сейчас я был зол, чертовски зол. И она знала, как я не люблю это прозвище. Особенно, когда сейчас меня зовут не иначе как Бешеный.

Бешеный Мишутка. Заебись перспективка.

— Ты же знаешь, что всегда можешь со мной поговорить? Что бы это ни было, Миш. Я твоя сестра и всегда пойму тебя, приму любым.

— Разумеется, — сдерживаться получалось все труднее. Я буквально наступал себе на глотку, чтобы не нахамить. В последнее время был как на иголках. Настя тут совершенно не при чем, конечно.

Так что и сейчас срываться на нее мне не хотелось. Однако внутренний псих, заколоченной за семью замками, уверенно прорывался наружу.

— И там еще сегодня приходила Катя.

Но вот это ты зря, Насть. Очень зря. Стоп-кран сорвало с корнями. Опять она.

— Не колышет меня, — грубо выдал, сжимая руки в кулаки.

Сучка, опять приходила давить на жалость. Вот только зря все это, стоило мне еще доходчивее пояснить ей порядок вещей, раз все продолжала шататься к моей сестре в надежде, что последняя меня переубедит.

Ни хрена подобного. Клал я на нее и возможные доводы. Для меня существовал лишь один факт: она кувыркалась с моим бывшим лучшим другом в то время, как я только сраный месяц как был в армии. Как раньше ждали мужей из армии? Как жены моряков? Вот где эти преданные и хорошие? Давно замужем, как моя Настя. А вокруг одни давалки.

— Хорошо, я могу сказать, чтобы она больше не приходила? Просто видно, что она волнуется…

Ей еще крупно повезло, что ни разу не столкнулась со мной лично. Я знал, что она неделю в городе, и пока что каждый ее приход заканчивался для нее ничем.

Но Настя продолжала с ней мило беседовать, а в этом я не сомневался. Иначе как еще сестра могла понять терзания этой шалашовки? Жалко ей. ПОТОМУ ЧТО ЕЙ ВСЕХ ЖАЛКО, мать твою! Жалко у пчелки!

— Настя, знаешь, в чем твоя огроменная такая проблема? Гигантская, я бы сказал? Ты видишь в людях лишь хорошее, не замечая, какое они на самом деле дерьмо! — выплюнул, перебивая сестру. Да, поступил, как кусок говна, но все это стало последней каплей в переполненной чаше терпения.

Схватив кожанку, я пулей вылетел из дома. Осточертело все это. Рожа горела как от огня, мне вдруг захотелось еще раз вмазать кому-то и получить ответку по роже. Очень захотелось. Метался по ночному городу и все пытался понять скачущее настроение. Все навязчиво упиралось в одну причину.

НИКА. Я мог сколько угодно это отрицать, но факт оставался долбанным фактом.

Девчонка упорно выедала мне внутренности даже находясь далеко. Даже на таком расстоянии я мог чувствовать ее долбанное влияние на мою нервную систему. Как можно быть такой маленькой девчонкой, но при этом такой огромной занозой в моей заднице? Это чертово наваждение и помутнение рассудка, иначе просто не назвать.

Вечерний сумрак опустился на город, плавно захватывая убывающий день в свои объятия. Меня засасывало в темень, скользящую по венам успокоением.

Ночь всегда успокаивала. Я часто сбегал именно ночью. Не знал, почему так, но вот такая обстановка стабилизировала меня в минуты крышесносных ситуаций.

Насте и Каину надо поставить памятник. При жизни. За такого сыночка как я.

МИША

Сцепив челюсть так, что скулы свело, я вглядывался в ночную даль. Тишина постепенно возвращала самоконтроль и спустя несколько часов я вернулся домой, понимая, что поступил дерьмово и недостойно. Думал попрошу прощения и делов-то… Вот только с порога напоролся на Каина, рассвирепевшего и краснючего. Ох прилетело мне с порога.

— Ты не охренел ли часом, Багиров?! — схватил меня за шкирку и поволок на кухню. Дверь при этом закрыл тихо. Естественно, ночь на дворе, наши девочки наверняка уже спали, особенно Милка, она вообще вырубается еще в девять после мультиков. — Ты как с сестрой говоришь? Я тебя не так воспитывал! — глаза налились кровью, руки от напряжение готовы были лопнуть.

Я что, сам не понимал, что хреново пообщался с сестрой? Конечно, понимал. Сорвался. В этом моя чертовски непривлекательная особенность — зажигаться как спичка, по щелчку. Собственно, Бешеным стал не просто так. Говорящая кличка.

Я просто однажды в школе с вертухи зарядил пацану, который сравнил меня с косолапым медведем. Вот именно тогда эта кликуха и прицепилась. Не сказал бы, что я такой прекрасный образец для подражания, но за языком как бы следить надо. А то за базар можно и по рыльцу отхватить. Прокопьев и отхватил. Больше с тех пор он меня не цеплял. Когда дело дошло до боев, я не думал, что из этого занятия выйдет что-то серьезное. Так побаловаться.

Но с первыми деньгами баловство закончилось. Когда ты можешь позволить себе больше, чем думаешь, мозг плавно утекает в отсек «как заработать больше?». Нет, я никогда ни в чем не нуждался, но с раннего возраста понял одну вещь — надо учиться быть независимым. Ни от кого и никогда. Так что карманные деньги я по-своему «инвестировал». Руслан меня учил бережливости, хоть и не ограничивал особо ни в чем.

— Просто помни, пожалуйста, умную фразу: «Мой дед ездил на верблюде, мой отец ездил на верблюде, я езжу на иномарке, мой сын ездит на еще более крутой иномарке, его сын будет ездить на похожей, но вот мой правнук будет ездить на верблюде». Ты не владеешь тем, чем владеют твои родители, и это не потому, что я не хочу тебе этого дать. Нет. Я хочу, чтобы ты научился зарабатывать сам, чтобы ты понимал, как важно ценить то, что есть. Не тратить налево и направо. И это при том, что тебе дозволено почти все, Миш. Почувствуй разницу. Я даю тебе удочку. Не будь дураком и возьми ее с благодарностью.

Руслан и правда с мелкого возраста воспитывал меня. Они с Настей поженились быстро и скоропалительно, все было покрыто своими загадками, непонятными для детского мозга. Но Руслан стал для меня настоящим отцом, при этом никогда не просил себя так называть. Сначала был дядя Руслан, потом просто Руслан, со временем он стал для меня батей. Частично я продолжал звать его Русланом, но всегда знал одно — он не биологический отец, а муж моей сестры. Мои родители погибли. Никаких новых у меня с тех пор появиться не могло.

Мы жили дружно, вскоре на свет появилась Милка, но фокус внимания Насти и Руслана не переключился на одного ребенка. Казалось, они, наоборот, старались уделять нам с мелкой поровну времени и это при условии, что маленький ребенок может забирать каждую свободную минутку.

В подростковом возрасте меня климануло. Нехило так гормоны взыграли, так что Настя натерпелась тогда. Я все слова воспринимал как упрек, огрызался, сбегал из дома. Руслан проявил максимум терпения и мужской силы, тягал меня на секции и кружки. Там впервые я узнал, что такое бокс.

— Ты сейчас сгусток эмоций, их нужно выплескивать, но не на сестру, а на грушу. Дыхание четко регулирует твои движения. Правильное дыхание — правильный удар. Правильный удар — правильный выход эмоций. И ты отпустишь весь гнев. А придя домой, поцелуешь сестру и племянницу с улыбкой на лице.

Боксировали в первый день до сбитых костяшек и насквозь пропитанной потом майки. Я поверить не мог, что ответ мог бы быть на поверхности. И с тех пор я и бокс — это одна стихия.

— Спасибо, Руслан.

— За такое не благодарят. Но если еще раз ты посмеешь фыркнуть на Настю, я приложу тебя так, что мало не покажется. За свою женщину я буду бить в табло любому — даже тебе. Несмотря на то, что ты мне как сын.

За это я уважал Каина. Вояка. Принципы. Так что ни секунды не сомневался, когда речь зашла за армию. Знал, что с моим неспокойным характером мне туда и дорога. Но в глубине души я чертовски хотел быть таким, как Руслан Багиров. В прошлом спецназовец. Ныне не последний человек на военном поприще. И мой НЕ мой Отец.

— Я тебя спрашиваю, Багиров?! — звонкая оплеуха прилетела из ниоткуда и вернула меня в реальность. Насупившиеся седоватые брови сдвинулись на переносице. Родитель не в восторге.

— Проштрафился, — и даже не принес ничего, чтобы загладить вину. Ну вот учил же меня Рус. Виноват — отвечай, а виноват перед женщиной — отвечай вдвойне и не забывай про цветы. Даже если не просит.

— Я тебя предупреждал? — процедил злобно, а потом добавил, осматривая меня уже пристальнее. — Что с рожей?

Ага, так я ему и сказал, что снова махаю кулаками в подпольном клубе. Мне хватило и прошлого раза, когда он мне запретил там даже появляться, грозясь разнести этот самый клуб по кирпичикам.

— Ты чем думал? Ты знаешь, что на этих боях происходит на самом деле? Уборка «ненужных». Один раз заметут и приплетут двойное убийство. А потом доказывай, что ты не Чебурашка! Видали, знаем, разнесу к ебеням собачьим!

И таки разнес. Это же сам Багиров Руслан, он может все на свете, вот только мы тоже не пальцем деланные, знаете ли. Быстро организовали другую точку.

Прости, бать, но тут ты не прав. Не было у нас никогда таких случаев, все чисто и слаженно. Только бои. Только бабки. Чисто. Все уходили живые, но не всегда целые. Это уже издержки…

— Перетренировался, бать, вину признал. Понял, принял, осознать, босс, — кивнул и в примирительном жесте поднял руки. Все тело ныло, так что такие резкие движения отдавались тянущей болью.

Я знал, что говнюк, так что даже сейчас эта боль была заслуженной. Как никогда, пожалуй.

— Пошел и извинился перед Настей. Быстро, блин, иначе поставлю второй бланш для симметрии, — хмыкнул, когда дверь отворилась, и в проходе появилась русая головка Милки.

От неожиданности оба стихли и перевели удивленный взгляд на племянницу и дочь. У меня и правда один глаз заплывал, так что видел малышку я с большим трудом и с прищуром.

— Пап, Миш, вы что, соритесь? — сонная девчушка в забавной пижаме с единорогами смотрела на нас с укором. — Миш, а что с тобой. Ты что, упал? — подошла и внимательно осмотрела меня, несмотря на что, что упорно терла глазки. Разбудили. Блядь.

Упал, конечно. Пару раз проехался по кулаку соперника, но так да. Упал. Надо будет запомнить такую отмазку.

Каин злобно вперился в меня, но тихо и ласково ответил своей дочери:

— Ух, упал, представляешь, с лестницы головой вниз. Вот другим наука будет, не бегать по ступенькам, Мила, — взгляд грозился сжечь меня к херам, ну что ж, миленько.

— Ты чего не спишь, Милка? — потрепал лохматую головку и улыбнулся разбитыми губами. Засаднило. Блядство.

— Кошмар приснился, — глаза наполнились непролитыми слезами.

— Ууууу, а кто у нас тут расстроился? Идем расскажу тебе сказку, — Каин подхватил дочь на руки и в нежнейшем объятии вынес ее из кухни, напоследок кивнув в сторону их с Настей спальни. Понял.

— Пап, твои сказки не похожи на сказки, — противилась Милка. Да, она любила спорить. Маленькая, но такая забавная в своем желании опровергнуть всех и вся.

— Чего это вдруг не похожи?

— Да потому что принцессы не дерутся и не знают, как стрелять! Они сидят в замке и ждут, пока их спасут!

— Кто тебе такое сказал? А ну идем расскажу, как все происходит на самом деле. Тоже мне, сидят они без дела.

Да, Руслан расскажет. Усмехнувшись после услышанного, я-таки пошел с покаянной к Насте. И правда ведь виноват. Но сестра у меня на миллион и быстро отходит. Как и ее муж. Так и вышло. Обнялись и забыли за все недомолвки, но я взял с нее слово, что она не будет впускать сюда эту шалашовку. И напрочь выкинет все мысли о жалости в ее сторону.