Беспощадная любовь (не) главного героя.

Дорогие мои. Я рада приветствовать вас в моей новинке. Надеюсь вам понравится. Добавляйте историю в библиотеку. Запасайтесь терпением. Будет горячо. Местами страшно и очень эмоционально.

- Олеся, открой! – громкий, проникающий в каждую клетку моего тела стук режет барабанную перепонку.

Дверь трещит от яростного натиска.

- Открой, говорю! Ты все неправильно поняла!

Мотаю головой, сжимая тонкий материал подвенечного платья, стараясь изгнать из памяти лицо мужчины, что сейчас стучится не в дверь. Нет! В мое разбитое сердце, кроша его в труху.

- Если не откроешь, я разнесу все тут к чертям! Дура... какая же ты безмозглая дура!

Дергаюсь от его слов, как от пощечины. Никогда не слышала от него ничего подобного. А сейчас содрогаюсь от омерзения, что еще каких-то два часа назад я мечтала видеть его своим мужем.

Как у него хватает наглости злиться на меня, обвинять, бросая грубые, жестокие слова?

Уму непостижимо!

- Тварь. Открой. Не позорь меня!

Горько усмехаюсь. Не позорь... меня.

- Уходи, – шиплю почти шепотом, размазывая по лицу черные от туши дорожки слез.

Сердце колотится как сумасшедшее. Болит. Надрывается.

Больно. Очень.

От злости и бессилия бью кулаком по кровати, на которой сижу. Она стонет вместе со мной.

Истерика набирает обороты.

Мерзко. Это так мерзко.

Изменить мне с лучшей подругой в туалете загса!

Не сдержался, предатель!

Как я могла так ошибиться? В человеке! В своем выборе!

Денис очень красивый мужчина. Видный, что обязательно бы отметила моя бабушка. Но также она бы непременно добавила, что он мне не пара. Ее бы с первой секунды насторожил его холодный, жесткий взгляд. Меня он сам не согревал. Но в девятнадцать лет так легко ошибиться. Особенно когда рядом нет человека, который может подсказать, дать совет.

Бабушка, как же мне тебя не хватает, родная. Я совсем не умею жить самостоятельно. Совсем.

По щекам снова струятся жгучие слезы.

Кусаю губы, собирая кончиком языка соленую влагу.

Все тело колотит от разъедающей внутри горечи.

Ты бы, бабуль, отговорила меня.

Направила.

Уберегла.

Смахиваю с лица спутанные волосы.

Утром, смотря на себя в зеркало, я видела в отражении прекрасную девушку. Со счастливыми блестящими глазами, мечтающую провести жизнь рука об руку с любимым мужчиной.

А как я планировала торжество! Шикарный ресторан. Только самые близкие гости. Оформление живыми цветами, музыканты, играющие нашу с ним мелодию. Все до мелочей, не замечая самую большую ложь в своей жизни.

Поэтому и финал такой ошеломительный. Нет, даже не финал... а начало. Самое начало. Которое он с легкостью растоптал!

Громко всхлипываю, перекрывая шум за дверью. Денис продолжает тарабанить в дверь, требуя впустить его.

Затыкаю ладонями уши.

Не хочу его слышать! Не могу его видеть! Я и убежала сюда, в бабушкин дом, надеясь, что он не станет меня догонять. Как есть, в туфлях на высоком каблуке, с длинной фатой, шокирую прохожих своим видом.

Мчалась, не чувствуя ног. Точно летела с обрыва подстреленной птицей, готовая в любой момент разбиться об острые камни.

Не плакала. Только кричала от бессилия. А когда услышала, что он пришел, не выдержала и разревелась, высвобождая боль.

Как гнойник, вскрывая грудную клетку, чтобы разом и наверняка.

Поджав под себя ноги, я как в детстве качаюсь.

Туда-сюда...

И точно вижу себя со стороны.

Жалкое зрелище.

Но ничего с собой поделать не могу.

Я слабая, беспомощная...

Спустя какое-то время открываю уши.

Тишина.

Неужели он ушел?

Неуверенно поднимаюсь. Крадусь мышью к двери.

Ушел.

От облегчения распирает в груди.

Он ушел!

Меня всегда кто-то оберегал.

Сначала родители. А после их случайной гибели опеку надо мной взяла бабушка.

Много лет она была рядом. Дарила любовь и заботу.

Но полгода назад и ее не стало.

Вот я и вляпалась. Поверила Денису, который с первого взгляда покорил своей силой. Он казался таким непробиваемым, фундаментальным. Надежным.

Рядом с ним я действительно чувствовала себя хрупкой, нежной... фарфоровой статуэткой, как ласково называла меня бабашка.

Статуэткой...

Безжалостно срываю фату.

Никчемной. Зависимой.

Освобождаю волосы от многочисленных шпилек и невидимок.

- Если б только я знала, что так замужем плохо, – тихонько вою.

Бабушка эту песню очень любила. И мне она вспомнилась.

Очень кстати и вовремя.

Подхожу к ее портрету, упреком стоящему на старинном серванте.

Какая же она красивая. Жгучая брюнетка с огромными черными глазами. Внешностью я пошла в нее... но вот характером. Он у нее был стальной. Не то что у меня. За глаза ее многие называли ведьмой, не догадываясь, что в ней нет и капли подлости.

Тяжело вздыхаю, смахивая со стекла толстую пыль. Указательным пальцем прохожусь по корешкам книг, в изобилии стоящих на книжных полках.

Это мой рай... – слышу голос бабушки.

Она много читала. И меня приучала. Правда долго и не слишком успешно, пока я не вошла в пубертатный период... и не наткнулась на обыкновенный любовный роман. Откуда он взялся у нее, я не знаю. Но после этой книги я стала читать все подряд.

Да. Обычный любовный роман. Сейчас уже, перечитав сотню мировых бестселлеров, классику и научные труды, я понимаю, что та история далеко не лучшее произведение. Но именно оно произвело неизгладимое впечатление на мое девичье сердце.

Какая там была любовь! Какой герой, в которого я влюбилась с первых страниц!

О таких чувствах я наивно мечтала и продолжаю мечтать...

Глупо и безнадёжно.

Но не могу себя перекроить. Не могу спуститься с небес.

Неужели такая любовь живет лишь в фантазии автора?

Грустно улыбаюсь.

Книга до сих пор пылится на полке.

Безошибочно нахожу ее, поглаживая пальцами глянцевую поверхность.

Я даже автора не помню.

Странно. Изучив книгу со всех сторон, я не могу отыскать имя человека, который ее написал.

Только название «Вечная любовь» – и все. Автора нет.

Первый раз такое встречаю.

Открываю первую страницу, окунаясь с головой в воспоминания. В нос ударяет запах детства. Как же необыкновенно пахнет пожелтевшая от времени бумага. А шелест страниц...

Забираюсь с ногами на кровать. Укутываясь в тепло тонкого одеяла. Все в том же платье. С размазанным макияжем.

Все завтра. Сегодня я хочу уйти от реальности. Погрузиться в историю. В героев.

Кусаю губы от нетерпения.

Завтра. Я обо всем подумаю завтра. А сейчас только я и любимая книга. Один на один. Неземная любовь, придуманная кем-то, и моё разбитое вдребезги сердце. Я так хочу хоть немного прикоснуться к этому волшебству, чтобы унять ненадолго эту жгучую, разъедающую боль в моём сердце.

Кто мог быть этим автором, что так невероятно описал чувства между героями. Отчего я до сих пор брежу ими, ищу аналогии, путая вымысел с реальной жизнью.

Книга в руках неожиданно нагревается. Кожу как электротоком пронизывают чувственные импульсы. Я дергаюсь, но продолжаю жадно всматриваться в печатные буквы и читаю первое предложение, чувствуя, как сознание уходит в историю, превращая слова в картинки.

Героиня. Олеся или Оливия...как будут ее звать вновом мире.

Раднор.

Пока он для вас темная лошадка. Но обещаю, что со временм вы его полюбите.

Размеренное покачивание и тепло чьих-то объятий мешают окончательно проснуться. Тело застыло, словно я очень долго находилась без движения.

Я что, уснула, пока читала?

Денис?

Открываю глаза и в ужасе застываю... всего на секунду, после чего начинаю яростно брыкаться, пытаясь как можно скорее высвободиться.

Это не Денис! Это вообще неизвестный мне мужчина. Рыжий. Длинноволосый. С густой бородкой на хмуром, каменном лице.

- Отпустите! – отчаянно пищу, ужом выворачиваясь в его сильных руках.

- Замолкни, – говорит грубо, точно плюет в меня этим словом. При этом смотрит так, что в жилах замерзает кровь. Я буквально покрываюсь толстой коркой льда. По всему телу сходят с ума колючие мурашки.

Мамочки... Я стала жертвой маньяка?

Ну не может ТАК смотреть обыкновенный человек. Зло, испепеляюще и одновременно равнодушно, я бы даже добавила, скучающе, словно я пустое место и возиться со мной ему в тягость.

- Что вам от меня надо? – рискую. Голос предательски дрожит. Зубы как дробь отбивают нервную чечетку. Мне страшно. Очень. Мамочки. Кто же он такой? Как я могла настолько крепко спать, чтобы не почувствовать, что меня похищают? Или мне что-то вкололи, принудительно отправляя в глубокий сон? Ничего не помню... кроме книги и бабушкиного дома. Ничего. Мысли испуганно жмутся друг к другу...

Мой похититель продолжает уверенно идти, игнорируя мой вопрос. Его пальцы с силой вжимаются в мою нежную кожу, оставляя на ней болезненные следы.

Мы на улице? Зажатая в его руках, не имея возможности посмотреть по сторонам, я теряюсь в догадках, где мы... Надо мной простирается синее, безоблачное небо. Но ни единого постороннего звука вокруг. Только его тяжелые шаги и все... Ничего больше.

По телу пробегает озноб. Дыхание замирает и переходит на хрип.

К горлу подступают слезы. Я чувствую их соль на языке... они прожигают веки, отчего зрение туманится, плывет.

- Помогите, – кричу громко и протяжно. Но вместо помощи получаю сильный толчок. Он подбрасывает меня в воздухе и ловит обратно, вцепляясь раскаленными пальцами в мои волосы. Тянет назад, запрокидывая голову. Глаза страшные... изучающие... Никогда не видела таких глаз. Словно не живые, не человеческие. Ледяные. Беспощадные... вот правильное слово. Длинные каштановые ресницы дают тень, добавляя его выражению лица еще больше хмурости.

- Я сказал замолкни, иначе найду способ заткнуть тебе рот.

Все... дальше моя нервная система не выдерживает. Я беззвучно плачу, содрогаясь всем телом.

В голове сотни идей, что именно он собирается со мной делать.

И чем больше я ухожу в свои фантазии, тем хуже мне становится. Я уже не контролирую тело. Оно живет своей жизнью... Пальцы царапают жесткий материал рубашки похитителя, скребут, будто пытаются отыскать сердце у мужчины. А его нет... Судя по лицу, ему параллельны мои слезы, мой страх.

Что же это за человек такой?

Мужчина идет долго. Смотрит исключительно прямо, больше на мне не сосредотачиваясь.

И я благодарна ему за это.

Пусть не смотрит на меня... Не надо... такой взгляд: приникающий под кожу... убивающий во мне все человеческое. Нет.

Не знаю, что он задумал, но лучше больше не привлекать к себе внимание.

Кусаю губы... Нужно решить, что делать дальше. То, что в таком положении вырваться не получится... понимаю без всяких иллюзий. Человек слишком сильный. Непробиваемый.

Значит придется ждать удобного случая, чтобы сбежать и прямиком отправиться в полицию...

Господи, пусть у меня появится этот шанс. Я не хочу... не хочу оставаться с этим человеком наедине.

Один на один со своими мыслями, я так накручиваю себя, что, когда маньяк вдруг останавливается, я напрягаюсь, кричу, царапая его ногтями, бью наотмашь, ожидая чего угодно, кроме того, что он бесцеремонно перекинет меня... на лошадь? Нет... не может быть правдой... лошадь!

Запах навоза и животного пота врезается в ноздри. Щекочет рецепторы. Волосы лезут в глаза, видно очень плохо. Но это точно лошадь. Тело мужчины приземляется рядом. Одной рукой он подвигает меня к себе, прикасаясь коленями к моему телу. Содрогаюсь от такой близости. Но поделать ничего не могу.

Чувствую, как тянется за поводьями. Все это ощущается интуитивно, на грани инстинктов.

Куда же он меня принес? Кто он вообще такой? И почему, задираю голову, оглядывая окрестность, я нахожусь посреди какой-то немыслимой степи... я, городской человек, живущий в самом сердце огромного города.

От сильной качки меня безумно тошнит. Я как мотылек бултыхаюсь, пойманная живодером в жестяную банку. В голове нарастает гул. Каждое движение лошади отдается болью в теле.

Мой похититель ни на секунду не останавливается, не сбавляет скорости. Даже кажется, наоборот, разгоняется еще быстрее. Земля болезненно мелькает перед глазами. Тело вибрирует. Я вся вибрирую, громко клацая зубами.

И в какой-то момент просто не справляюсь и теряю сознание.

Чтобы когда открыть глаза... оказаться в каком-то разваливающемся, пропитанном запахом навоза и прочих отходов сарае. Крепко привязанной к столбу, как самая настоящая пленница.

Боже.

Дергаю затекшие руки. Веревка до ссадин врезается в тонкие запястья. Я совсем не чувствую конечностей. Пытаюсь ими пошевелить. Сотня иголок врезается в кожу. Но я продолжаю дергаться уже всем телом, стараясь как можно быстрее освободиться.

Безрезультатно.

Нечеловеческий страх ядовитой змеей ползет по моему телу. Нагло забирается под кожу, отравляя кровь. Я кусаю губы в кровь, судорожно осматриваясь по сторонам.

Почему я здесь? Почему никого не волнует, что я пропала? Меня вообще ищут? Неужели это все провернул Денис? Опустился до того, что нашел людей, которые меня смогли похитить.

Нет. Не думаю.

Да и зачем?

Богатых родственников у меня нет. Сбережений и наследства тоже. Только старый бабушкин дом, в котором нет особой ценности.

Тогда почему я здесь? И что это за человек?

Нужно срочно выбираться отсюда!

Применяю очередную попытку развязать руки. Зубами рву толстую веревку, обжигая губы об колючую поверхность. На языке появляется солоноватый привкус волокна. Рот забивается мелкими нитками. Но толку от этого никакого. Как бы я ни старалась, у меня попросту не хватает ни сил, ни времени, чтобы прокусить жгут полностью.

Нужно найти что-то острое. До того момента, как похититель надумает вернуться.

Мозг работает как высокоскоростной компьютер. Мысли хаотично летают в голове, в поисках хоть какой-нибудь идеи.

Всем телом раскачиваюсь в разные стороны.

Бревно, к которому я привязана, несущее. А значит, если получится его расшатать и каким-то чудом завалить, то я окажусь погребенной под хлипкой, но достаточной весомой крышей.

Что же придумать?

Деревянный пол полностью покрывает тонкий слой сена. Возможно, удастся раздобыть что-нибудь. Инструмент... или запчасть.

Да хотя бы ржавый гвоздь.

Все подойдет. Наверное, подойдет.

Еще ни разу в жизни я не чувствовала себя настолько беспомощной. Когда сходишь с ума от бессилия и желаешь только одного – спастись... уцелеть... любой ценой.

Вытягиваю ноги. Руки натягиваются до предела. Сухожилия трещат. Но иначе никак. Мне нужно исследовать как можно больше площади поверхности.

Шарю ногами, стараясь не обращать внимания на боль и ломоту в теле.

Ничего. Пусто. Абсолютно.

Слезы застилают глаза. Я тяжело дышу, стараясь как можно быстрее собраться с мыслями. Опускать руки ни в коем случае нельзя. Я обязательно что-нибудь придумаю.

- Она там? – за тонкой деревянной перегородкой вдруг раздается мужской голос.

Замираю... прислушиваясь к тяжелым шагам.

Нет, нет! Еще рано. Не хочу... мамочки!

В одно движение принимаю ту самую позу, в которой очнулась. Стараюсь дышать ровно, расслабляя свое измученное тело.

Получается плохо.

Руки дрожат. Через тонкую ткань свадебного платья в мои колени впиваются мелкие ворсинки сена. Безумно хочется унять зуд и боль. Но я застываю. Успеваю, за доли секунды, услышав, как дергается скрипучая дверь. В глаза бьет яркий свет. Я закрываю глаза, прислушиваясь к посторонним звукам. В сарай входят несколько человек. Возможно, мужчин. Возле себя, даже закрытыми глазами, я ощущаю тень. Мощную. Давящую.

Все мое тело сжимается от страха. А еще от неведения.

Кто это?

- Ты уверен, что тебе это нужно? Связываться с такой, как она?

Низкий голос мужчины взрывает напряженную тишину. Сердце пропускает удар.

Господи, хоть бы никто не заметил, что я в сознании! Моя кожа словно воспламеняется, горит. Я чувствую на себе чужой взгляд. И нет в этом взгляде теплоты, только осязаемая, направленная исключительно на меня ненависть.

Почему эти люди меня ненавидят? Что я им такого сделала?

- Мне не надо... – без каких-либо эмоций отвечает уже знакомый голос, принадлежащий моему похитителю.

И снова мое тело реагирует на него странно. Покрывается изморозью. Деревенеет. Точно он не говорит рядом, а обливает меня ледяной водой. – Но ты же прекрасно знаешь, что у меня нет выбора.

Судя по шуршанию, рыжеволосый мужчина присаживается на корточки. Рядом со мной.

Перестаю дышать. Легкие надрываются, удерживая меня от желания сделать вздох. Но долго обходиться без кислорода не получается. Отпускаю себя, медленно, крохами вбирая воздух. Мое обоняние улавливает терпкий мужской запах. Не скажу что противный, скорее необычный. Так пахнет настоящая мужская сила. Без лишних нот и отдушек. Похититель наклоняется близко, прямо к моему лицу, обжигая своим дыханием. Сердце, кажется, выпрыгивает из груди, громыхая на весь сарай.

- Красивая, тварь. Даже слишком.

Касается моего лица. Его горячие пальцы грубо дергают меня за волосы. Испуганно замираю. Заметил ли он, понял, что я притворяюсь?

Давление на коже головы исчезает. Он меня отпускает, поднимаясь на ноги. А из меня невольно вырывается вздох облегчения. Господи. Как же страшно.

Безумно. Я в руках настоящего маньяка.

Но разговор этих двоих продолжается.

- И ничего нельзя сделать?

Вроде не заметил. Или только сделал вид? В любом случае нужно и дальше притворяться, что я их не слышу. Может, удастся что-то узнать полезное.

- Убить? – холодею от этих слов... – Нет... я эту суку планирую держать рядом... пусть мучается.

Горький смешок.

- Усмешка судьбы, да? Она и ты... кто бы мог подумать, – беззлобно усмехается второй, точно не я сейчас нахожусь в ужасном положении, а мой похититель. – Как к такому исходу отнеслись Вэргиль и Анна?

Какие странные имена... и очень знакомые. Где я могла их слышать раньше?

- Кто я такой, чтобы спорить с богами. Однако я сделаю все, чтобы ведьма получила по заслугам.

- Но тогда ты... – перебивает рыжеволосого его сообщник.

- Она не умрет. Не переживай. Убивать ее я не собираюсь. Есть другие способы сделать ее жизнь невыносимой.

О чем они вообще ведут речь?

Это я ведьма? Это мою жизнь он собирается сделать невыносимой?

Но я же никогда прежде не встречала этого мужчину. Такой типаж я бы точно запомнила. Слишком большой. Слишком грубый. Еще эти волосы, длинные, непокорные. Рыжие.

В висках бешено пульсирует жилка. По спине стекает пот... я из последних сил держусь, чтобы не пошевелиться.

А после услышанного так вообще хочется вскочить и закричать, чтобы отпустили меня немедленно. Но страх за свою жизнь пересиливает любые порывы.

Я не уверена, что мои слова что-то изменят. Эти двое так уверенно говорят обо мне. Слишком уверенно, чтобы заставить их забрать свои слова обратно.

Боже. Это сумасшедшие. Точно! У нас в городе есть психбольница. Так, может, они сбежали оттуда?

- Пошли... пусть висит тут. Я тебя накормлю. Дорога дальняя. Да и поспать бы тебе не помешало.

- Некогда спать. Вечером выдвигаемся. В Коноре слишком много дел. Да и товар нужно подготовить.

- Ее не будешь выставлять?

- Были мысли. И если бы не это... – мужчина, видимо, что-то показывает другому, раз тот сдавленно хмыкает, а после смачно сплевывает, словно ему противно это видеть.

- Сочувствую, брат.

Тяжелый вздох.

- Сначала в Конор, а после уже решу, что с ней делать. Главное, что зверь пробудился, а с остальным я и сам смогу разобраться.

Только после того как мужчины уходят, я даю волю слезам. Плачу горько, протяжно. Вкладывая в каждую слезинку боль и страх. Все, что нарывало во мне с момента, как я очнулась в руках похитителя, а теперь выплескивается соленым водопадом, даря временное, но облегчение.

Возвращается мужчина примерно через часа полтора. Точнее определить сложно. Я до сих пор не могу принять, что все происходящее со мной реально. Поэтому и нахожусь в состоянии некой прострации, не теряя надежды, что если это вдруг и не сон, то, возможно, чья-то глупая, очень глупая шутка.

Его присутствие ощущается мгновенно. Воздух густеет. А тяжелая аура давит, нагнетает, точно высасывая из пространства весь кислород. Дышать становится трудно.

Я громко всхлипываю и вскидываю голову, чтобы хорошенько рассмотреть лицо преступника.

Да, мне нужно его запомнить. Определить особые приметы, чтобы потом, когда я освобожусь, дать сотрудникам полиции подробное описание его внешности.

Высокий. Широкоплечий. В странной одежде, словно он сбежал с костюмированной вечеринки, где изображал грозного пирата или разбойника.

Волевое лицо, с мощной челюстью. И нос горбинкой. Рыжие борода и длинные, слегка волнистые волосы, которые он собирает в небрежный хвост.

От него невероятно веет мужской силой и властью. Такой, точно ни перед чем не остановится. Вернее, его никто не сможет остановить.

Господи, а если и полиция струсит, предпочитая закрыть глаза на преступление, лишь бы не вступать с таким, как он, в перепалку.

Нет.

Исключено.

Это же полиция! В нее абы кого не берут. Они обязаны принять меры.

Опускаю взгляд на мощный торс, на руки с толстыми темными венами. Огромные кулаки, которые он то сжимает, то разжимает, будто злится. Не руки, а кувалды.

Отчаянно прикусываю губу.

Рядом с таким любой другой мужчина будет смотреться каким-то мелким, слабым.

Уверена, что Денис ему и в подметки не годится. Хотя неверный жених слишком любил свое накачанное тело. Гордился им, частенько красуясь передо мной без рубашки. Он бы очень удивился, увидев такое тело. Даже в одежде похититель выглядит внушительно. Под рубашкой перекатываются стальные мышцы. И он не красуется. Это так и есть.

Лениво подходит, ловя синими глазами меня на мушку, при этом смотря так, словно видит впервые.

В глубине его страшных глаз бушует море. И мне вдруг кажется, что в них мелькает легкое, мимолетное удивление.

Нет. Показалось.

Закрываю глаза. Не могу. Пропитанный ненавистью взгляд лишает воли.

Так и стою, чувствуя, как его пальцы бесцеремонно освобождают мои запястья... не до конца, лишь отвязывая от балки. Руки до плеч пронизывает острая боль. Я невольно морщусь. Мужчина тянет, заставляя следовать за ним. На привязи. Как собачонку.

Выхожу за пределы сарая. Яркое солнце бьет в глаза. Я щурюсь, не понимая, где нахожусь.

Деревня? Обычные деревянные дома. Бегают куры. Лают собаки. А где-то вдалеке слышится человеческая речь.

Люди... значит можно позвать на помощь.

- Я хочу в туалет, – говорю быстро, боясь, что от страха передумаю и все испорчу. Мне нужно попытаться добраться до людей.

Останавливается. Возле своей лошади. Его длинные сильные пальцы играют с веревкой, которая тянется к моим связанным запястьям.

Натягивает. Я делаю шаг к нему.

Боже. Он точно сумасшедший. Так смотреть нормальные люди не могут.

Сглатываю ком.

- Потерпишь, ведьма.

Мотаю головой и снова делаю шаг. Он медленно, но верно наматывает веревку на локоть, заставляя меня двигаться к нему навстречу.

- Мне очень надо, – вкладываю в голос всю жалость, на которую способна.

Презрительно хмыкает.

- Иди. Только на привязи. Я буду рядом.

От бесчеловечности и абсурдности ситуации на моих глазах вновь выступают слезы.

Что мне делать? Как вырваться, когда он не гнушается нарушить любые нормы и приличия.

- И как мне это сделать, если у меня связаны руки? – показываю на запястья, ощущая, как по щеке бежит слеза.

Практически впечатывает меня в свое тело. Не могу пошевелиться.

- Я помогу, подержу платье, – говорит спокойно, а во мне атомной бомбой взрывается протест...

- Да как ты смеешь... – бью связанными руками по стальной груди. Еще и еще раз. – В тебе что, нет ни грамма жалости. Я женщина... девушка. Со мной так нельзя!

- Замолчи, – зло рычит в лицо, хватая меня за шею. Сильные пальцы перекрывают воздух. Я бьюсь как рыба на берегу, не в силах сделать вздох. – Наконец ты показала свое истинное лицо. А то я было подумал, что ты вдруг изменилась... Что, не нравится, дорогая женушка, как к тебе относится твой муж? Так знай... это я себя очень сильно сдерживаю... ты заслуживаешь гораздо большего.

Я? Жена? Что он несет!

От его слов со мной что-то происходит. В груди нарастает зудящее давление, сопровождающееся невероятной ненавистью к человеку, что смеет так со мной поступать.

А еще говорить.

Гнев растет. Увеличивается в размерах. Меня уже не волнует, что его пальцы до сих пор сжимают шею, а глаза продолжают смотреть с неприязнью.

На все плевать.

Запрокидываю голову назад, не в силах справиться с огромной мощью в грудной клетке.

- На меня твоя сила не действует. Наша связь не даст мне навредить, – с усмешкой предостерегает меня мужчина.

Какая сила? О чем это он?

И вместо того чтобы спросить, я отталкиваю мужчину от себя все теми же связанными руками, да так лихо, что он с легкостью отлетает на несколько метров.

С глухим стуком падает на спину, но быстро вскакивает обратно, собираясь схватить меня заново.

- Твоя сила против меня бессильна, – рычит, сверкая своими глазищами.

- А если вот так, – вдруг говорю против воли. Словно кто-то за меня шевелит губами. Да и голос меняется, становясь более низким... злым. Не таким, как мой собственный.

Что за на фиг...

Взмах руками, и лежащее неподалеку бревно стремительно поднимается вверх. Я таращу глаза, не понимая, что происходит.

Это я делаю?

Мамочки...

Размахиваю бревном, словно дубинкой, и обрушиваю его на своего похитителя.

От силы удара он снова падает. На этот раз наверняка.

Сердце бухается в пятки.

Я убила его... Я?

Медленно подхожу, не в силах остановить дрожь в теле.

Зуб на зуб не попадает.

Не буду подходить близко. Посмотрю на расстоянии.

А когда замечаю его вздымающуюся грудь, выдыхаю.

Живой... живой, но без сознания. А значит, у меня есть шанс сбежать.

Срываюсь, беря направление вглубь деревни.

Платье то и дело путается в ногах. Да и связанные спереди руки мешают передвигаться быстро. Но я стараюсь, гонимая единственным желанием как можно скорее добраться до людей. Не думаю, что у меня много времени. Мой похититель скоро очнется и непременно отправится в погоню.

- Помогите, – отчаянно кричу, когда вижу первого настоящего человека.

Вернее женщину, несущую на плечах огромных размеров мешок. Ее одежда далека от современной. Длинная цветастая юбка, рубашка с короткими рукавами и необычный чепчик, полностью скрывающий ее волосы.

При моем появлении она бросает мешок на землю, поднимая плотную, густую пыль, и пятиться назад. Я ускоряюсь, боясь, что сейчас потеряю ее из вида. Тем более она успевает развернуться ко мне спиной и добежать до ближайшего дома, поднимаясь по скрипучим ступенькам.

- Да стойте, вы. Мне нужна помощь...

На мою просьбу женщина реагирует крайне странно. Расширив глаза, словно перед ней не девушка в подвенечном платье, а черт с рогами на голове, истошно кричит, барабаня по деревянной двери. На шум выбегают другие жители этой странной деревни. И вместо того чтобы спросить, что случилось, они надвигаются на меня, загоняя в круг. Я останавливаюсь, дыша тяжело, точно лошадь.

- Помогите... – шепчу, не в силах отдышаться. Верчу головой по сторонам. При абсолютной тишине толпа все ближе. Плотный круг сужается, заставляя и мое тело сжиматься от нехорошего предчувствия.

Выражения человеческих лиц, таких разных и самобытных, не сулят мне ничего хорошего. Они меня боятся. Причем очень сильно. Их эмоции, их чувства я ощущаю собственной кожей. Их взгляды, как кислота, выжигают верхний слой, заставляя мои инстинкты реветь сиреной.

А еще, судя по перекошенным лицам, эти люди люто ненавидят.

Меня? Или вообще всех женщин?

Да нет, среди толпы, то и дело, встречаются миловидные и даже красивые женщины и девушки.

Да что же это такое?

- Вы мне поможете? – неуверенно мямлю. Мой запал иссяк, сдулся, как воздушный шарик, под натиском недружелюбных людей.

Толпа вдруг расступается, выпуская вперед невысокого мужичка в обычной поношенной рубахе. Злые темные глаза смотрят строго. Испепеляюще.

- Ведьма! – резко бросает, тыкая в меня обезображенным кривым пальцем.

Что?

Делаю шаг назад, не в силах поверить, что все это происходит на самом деле.

- Я... Вы не понимаете. Меня похитили.

Толпа взрывается. Гудит как улей. Шум поднимается такой, что я еле-еле различаю фразы, заставляющие каждый волосок на моем теле шевелиться.

- Та самая! Ведьма!

- Гоните ее!

- Она погубит всех нас.

- Она проклятая!

- Лучше придушить эту суку. Забить камнями, но спасти свои души!

Я еще не теряю надежду что-то доказать, перекрикивая голоса.

- Неужели у вас нет полиции? Вы не понимаете. Меня похи... – мой громкий вскрик прерывает мою же фразу прямо на середине.

В меня бросили камень.

Камень! В меня!

От боли и неожиданности я складываюсь пополам.

Дальше еще хуже. Камни градом обрушиваются на мое бедное тело. Мне никак не удается увернуться или избежать удара. Я кричу. Все тело горит огнем. По щеке стекает что-то липкое, горячее, застилая глаза, забиваясь в уши, нос. Во рту появляется металлический привкус.

Кровь. Я истекаю кровью.

- Бей ведьму... – неистовствует толпа.

Я пытаюсь хоть как-то укрыться. Закрыть связанными руками лицо, голову.

Но острые камни летят прямо в цель. Я уже не чувствую тела. Оно – сплошная рана. Ноги подкашиваются, слабеют.

Я падаю на колени.

Все. Это конец.

Обреченно стою, прижимая руки к груди. Прощаюсь с белым светом, оплакивая свою короткую и, как оказывается, никчемную жизнь.

Как вдруг в атмосфере что-то меняется.

Удары резко прекращаются.

- Дракон... – с суеверным трепетом кто-то вскрикивает.

Я, прилагая просто невероятные усилия, поднимаю голову к небу.

И правда дракон... выдает мой мозг, после чего отправляет в глубокий и долгожданный обморок. Где, славу богу, больше нет ни боли, ни драконов... ничего. Только темнота и тишина.

Что происходило в деревне и как он ее спас, будет чуть позже и от лица героя. А сейчас снова Олеся.

Прихожу в себя тяжело. Все тело болит. Ломит. Любое, даже минимальное движение приносит мучения. С трудом разлепляю заплывшие глаза. Помню, один из камней попал прямо в лицо.

Камень... дракон!

Дергаюсь всем телом.

Как я вообще могла забыться... потерять контроль над своим телом... Где я?

Что-то не дает мне пошевелиться.

Фокусирую взгляд, улучшая расплывчатую картинку.

Я сижу верхом на лошади, которая неспешной рысью движется вдоль какого-то поля. А мой похититель позади, крепко удерживает поводья и меня заодно. Его ноги при каждом шаге животного бесцеремонно трутся об мои бедра. И от этого становится только хуже.

Мне. Я снова в западне.

А он слишком близко.

Делаю вздох, собирая себя по кусочкам. Господи... от меня и правда остались одни ошметки. Если это сон... то пусть я поскорее проснусь... ну пожалуйста, молю кого-то там наверху. Того, кто уготовил для меня именно такое испытание.

Кто вообще все эти люди? У меня складывается стойкое ощущение, что все вокруг меня с кем-то путают.

Ну ладно один из них мог ошибиться. Каждый человек на земле имеет своего двойника. Я слышала об этом. Но чтобы сразу такое количество... да еще так явно, не боясь, что за самоуправство и похищение их могут посадить за решетку.

А чего им бояться? Меня могут и не найти... пропала без вести... да и кто будет искать? Денис? После всего что он сделал?

Внутри скапливается горечь. Подступает к горлу, растворяясь на языке.

Все, что со мной происходит, настолько абсурдно, что ну никак не укладывается в голове. Вот только боль от камней, пронизывающая, пульсирующая, огромный дракон да человек, называющий себя моим мужем, вполне реальны. Такое нельзя придумать или воссоздать.

Или можно?

Равнодушно осматриваю окрестность. Все тот же пейзаж. Никакого разнообразия. Опускаю взгляд на сильные руки, держащие тонкую, потертую его длинными пальцами кожаную лямку.

Кто вообще в наше время передвигается на лошади?

- Не дергайся, – его голос вибрирует прямо в затылок. От этого дергаюсь еще сильнее, стараясь отстраниться от него как можно дальше. - Я сейчас тебя отпущу, и упадешь под копыта моей лошадки... давай. Никто не станет плакать по такой, как ты.

Дергаться перестаю, чувствуя себя разбитой, выжатой как лимон. Даже не физические, обычные мыслительные процессы забрали последние силы.

Послушно сижу, чрезмерно вытягивая спину, напоминая себе гитарную струну. Но через какое-то время устаю настолько, что не выдерживаю и откидываюсь назад, на грудь мужчины, прикрывая от слабости глаза. Под стук копыт и сильные размеренные удары его сердца я засыпаю.

А когда просыпаюсь, снова впадаю в панику, совершенно не понимая, где нахожусь. Перед глазами темно. Нос щекочут ворсинки чего-то матерчатого. А судя по небольшой щели для глаз, моя голова, да и лицо практически полностью, чем-то покрыты.

Зачем?

Дышать через ткань трудно. Я жадно дышу, моргая часто-часто глазами.

- Успокойся. Я не хочу, чтобы тебя узнали...

Мотаю головой.

- Пожалуйста. Мне нечем дышать.

Вжимает в себя, прислоняясь ко мне всем телом.

- Посмотри, – требует.

Я растерянно оглядываюсь по сторонам.

И только сейчас обращаю внимание, что лес успел поменять свои очертания, сменяясь на городские реалии. Мы медленно, но верно въезжаем на широкую площадь, уставленную плотными торговыми рядами. Отовсюду слышатся крики продавцов, рекламирующих свой товар. Мы движемся туда, где на двух высоких деревянных помостах возвышаются люди. Они размахивают руками. Кричат, призывая еще больше народу.

- Этот платок на твоем лице – единственное, что может защитить тебя. Не забывай, что именно произошло в деревне. Помнишь, как тебя встретили жители? А здесь с тобой церемониться никто не будет... и если бы не...

Его слова можно было бы считать бредом сумасшедшего. Но я на собственной шкуре прочувствовала всю ненависть, которую испытывали ко мне совершенно незнакомые люди.

- Раднор, – обрывает его едкий шепот чей-то окрик.

Испуганно оборачиваюсь. Мужчина натягивает поводья. Лошадь тормозит, гарцуя на месте. К нам спешит высокий темноволосый мужчина. В длинной на восточный манер накидке. И даже с чалмой на голове. Останавливается, ладонью поглаживая лошадь, успокаивая животное. Хитрый проницательный взгляд незнакомца сначала останавливается на мне... и мне кажется, какая бы ни была на мне плотная ткань, он видит сквозь нее. Невольно морщится и обращается к моему похитителю, которого, как я понимаю, зовут... Раднор... Очень странное, необычное даже по моим современным и лояльным меркам, имя. И опять в мозгу свербит неприятное ощущение, что мне откуда-то знакомо это имя.

Но откуда?

- Это она? – незнакомец пренебрежительно кивает в мою сторону.

Раднор молчит, ну или тоже ограничивается кивком. Я не могу в таком положении видеть его лицо. Но, судя по напряженным пальцам и как побелели костяшки на фалангах, ему этот мужчина не нравится.

- Пошли. - зовет незнакомец. - Торги уже начались. Ты просил лучший товар. Мы его нашли. Будешь проверять?

- Обязательно, – лаконично бросает Раднор, спрыгивая с лошади на землю. Не могу пошевелиться. Оставшись без его поддержки, я мгновенно теряю равновесие. Заваливаюсь на бок.

Он ловит меня, снова хватая на руки. Его прикосновения причиняют боль. На коже, скорее всего, есть ссадины, синяки... переломы. Морщусь, стиснув зубы от боли.

- Проклятье. Ее нужно накормить и напоить, – недовольство фонит в воздухе. Ему не нравится со мной возиться.

Ну так отпустил бы, черт тебя побери!!!

При упоминании еды и воды к горлу подкатывает тошнота. Голодная... от которой сводит внутренности, а стенки желудка начинают жалобно сокращаться.

- Я распоряжусь. Неси ее в палатку для гостей. Только не развязывай ей руки. А то вдруг что удумает...

- Сам знаю, – огрызается рыжеволосый мужчина.

Голова идет кругом.

Меня и правда заносят в небольшое укрытие, затянутое светонепроницаемой тканью. Без окон и дверей здесь душно и пахнет невыносимо приторно.

Благовония?

Усаживают на мягкий стул, грубо поправляя платок на моем лице.

И снова дышать нечем. Воздух лезет сбитый, горячий. Язык мгновенно прилипает к небу. Пить хочется страшно.

Раднор наклоняется и предостерегающе шепчет, практически касаясь губами мочка уха.

- Помни о последствиях, Оливия... За пределами палатки стоит моя охрана. Если вздумаешь бежать или колдовать, я отдал приказ с тобой не церемониться.

Хочу возразить... колдовать? Но, вспомнив летающее бревно, осекаюсь, моргая часто-часто...

Я вообще где?

Меня как в бочку с ледяной водой окунули.

Почему он так легко говорит о колдовстве, словно сталкивается с ним каждый раз. Почему я Оливия?

Кто такая Оливия?

Мамочки. Я только сейчас поняла, что несмотря на странности в поведении, одежду и обстановку... мы все говорим на одном языке. На русском? Английском? Нет... точно не на английском. Я не напрягаюсь, когда слышу речь.

Оливия... – шепчу, пока слежу, как оба мужчины поворачиваются ко мне спиной и уходят, наглухо закрывая полог палатки.

Что-то такое знакомое крутится на языке... Графиня смерти... Что?

Резко вскакиваю... и снова сажусь.

Не может быть!

Оливия была в книге, которую я читала перед тем, как очнуться. Оливия, та самая, которую я ненавидела всеми фибрами души, переживая за судьбы любимых романных героев.

Дорогие мои, глава немного информативная...потерпим. Приключения и море страсти ждут вас впереди.

Графиня смерти. Это я ее так обозвала, негодуя от страшных и порой ужасающих поступков еще довольно молодой особы.

В книге ее именовали не иначе как ведьмой или графиней. Оливией называли всего несколько раз и то только те, кто был неравнодушен к ней. Да, такие тоже существовали. Сама же женщина не умела любить. Любая симпатия, проявленная к ней, неизменно оборачивалась трагедией для тех, кто покупался на ее красоту.

Неужели я на нее похожа?

Описание ее внешности как-то прошло мимо меня. И если честно, от того ужаса, что творила главная злодейка любимого романа, мне меньше всего хотелось ее представлять. А если бы и представила, то только страшной, уродливой, такой, какой была ее черная душа, не иначе. Как я переживала за главных героев, которым графиня придумывала все новые и новые испытания. И каждый раз, когда доходила до очередного поворота в сюжете, где ведьме удавалось выйти сухой из воды, я негодовала.

Как можно было вообще придумать такого антагониста?

Автор, кто бы он ни был, очень постарался сделать ее максимально отрицательным персонажем. Все плохое, что есть в характере человека, все было собрано в ней. Завистливая, жестокая. Обладающая черной, всепоглощающей магией. Она не гнушалась довести до гибели ребенка... избить до полусмерти беременную служанку. А как изощренно ведьма использовала яды и магию, насылая порчи и проклятия.

Но при всем этом никакой психологической подоплеки, никакой внутренней драмы.

Только всепоглощающий эгоизм и все.

Я так хочу! – ее любимая фраза. – А значит, сделаю все, чтобы это, неважно что, принадлежало мне всецело.

А хотела она ни много ни мало извести главную героиню – Анну. Отобрать ее силу. Ну и, конечно, не дать истинной паре соединиться.

Она грезила заполучить Вэргилия, возлюбленного Анны. Временами казалось, что идея фикс поглотила ее настолько, что она просто сошла с ума в погоне за чужим счастьем. Ведьма и правда жила лишь ради одного момента, чтобы в конце быть поверженной. Окончательно и бесповоротно.

В самом финале ее ждал суд.

Никто не переживал за нее, не вступался. И если бы графине вынесли смертный приговор, я честно думала, что она получит по полной, то искренне бы радовалась, что их книжный мир наконец избавится от злодейки и герои заживут счастливо.

Увы, автор лишь вскользь упоминал про суд, уделяя внимание главным героям.

Я так и не узнала, что с ней произошло дальше.

Но, честно, на тот момент мне было это и неважно. Главное, что Анна и Вэргилий обрели друг друга, сыграли пышную свадьбу, а их младенец вполне себе мирно развивался в утробе матери, чтобы в будущем, после рождения, стать самым сильным королем, драконом, которого этот мир ждал тысячу лет.

Останавливая свои воспоминания, я прекрасно понимаю, что все мои умозаключения – полный абсурд.

Как такое возможно?

Правильно! Невозможно. Невозможно просто по всем законам природы попасть в книгу.

А если эту историю кто-то написал из вполне реального параллельного мира?

И отправил меня как ее двойника. Именно в тот момент, когда для героев все закончилось, а для самой ведьмы нет.

Нет... бред...

Ну а как тогда логично объяснить все, что со мной происходит: людей в странной одежде, дракона, магию... и Раднора.

От шока открываю рот.

Если идти по сюжету, то он...

Мотаю головой... он... У всего королевства, в котором описывались события, его имя вызывало ужас и восхищение одновременно.

Искусный воин, стратег, который не дотягивал до главного героя, только потому что был... точно... был работорговцем!

Он всего два раза появлялся в сюжете. Один раз, когда к нему попала Анна и была чуть не продана в рабство. Им же. Но он передумал. Ему самому очень приглянулась честная, добрая и отважная героиня. После нескольких неудачных попыток присвоить ее себе он отпустил ее.

Я так радовалась, что Анна устояла. Не предала любовь, устояла, хотя воин и красивый мужчина предлагал многое.

Во второй раз он принимал участие уже в борьбе с Оливией.

Финальное сражение. Эпическое. Масштабное. Леденящее кровь.

Ведьма, накопив достаточно сил, заручившись поддержкой у враждующего государства, окружила их город. Вместе с огромным войском она неделю держала осаду, пока главным героям не удалось ее победить. Раднор был в числе первых, кто поймал ее, обезвредил, посадил в кандалы.

Он собственноручно отправил ее в казематы и, не дожидаясь суда, уехал восвояси. Все... на этом мои познания в развитии дальнейших событий закончились.

Как я думала, закончились, но, видимо, не для меня.

Что же произошло? Почему я нахожусь здесь, на месте злодейки, и почему жестокий работорговец, искусный воин, влюбленный в главную героиню, является моим, ну то есть Оливии, мужем? Зачем я, она, ему нужна? Почему именно меня затащили в этот бумажный мир, который ощущается вполне реальным, настоящим. Какую цель преследует тот, кто решил написать продолжение, где теперь главной героиней являюсь я.

Вопросы бурлят в голове, давят. Отчего кажется, что мозг сейчас взорвется. Тупая боль во всем теле и без того выматывает, еще и голова идет кругом.

Закрываю глаза, слезящиеся от дыма. Его становится все больше.

Потираю через плотную ткань пульсирующие виски.

Вопросов сотня, а вот ответов ни одного.

Даже спросить не у кого.

Спина затекла от напряжения. Я очень устала. Сколько еще смогу продержаться в таком мире, с такими людьми, которым я как кость в горле.

Что же делать?

Если мои предположения верны и я действительно и есть Оливия, то со мной никто не будет разговаривать. Тем более если я начну говорить, что я не она. Мне никто не поверит. Никто.

Сердце в груди с силой бьется. И меня вдруг озаряет. Я это я? Или только мое сознание находится в этом теле.

Проклятье!

Здесь и зеркала нигде нет, чтобы посмотреть на себя. Но судя по платью... я одета в то же самое, в чем была в загсе. Это мое платье. Сама выбирала. Да и тело ощущается собственным, а не чужим.

Что мне делать? Как выжить в этом мире, где я для всех чудовище.

Отвернувшись в сторону, уходя в свои мысли, я не сразу обнаруживаю, что в палатке не одна.

Я вжимаюсь в скамейку, стараясь не привлекать к себе внимание.

Поздно.

Меня заметили... Заметила.

Подрагивающими пальцами натягиваю платок на глаза. Слова Раднора как никогда четко и доходчиво звучат в моих ушах. Никто не должен догадаться, кто я. Иначе мне несдобровать.

- Кто такая? – спрашивает прямо с порога высокая женщина со светлой копной вьющихся волос, ниспадающих, кажется, до самой талии.

Несмотря на мужскую одежду, свободные брюки, заправленные в высокие черные сапоги, и белоснежную рубашку, выглядит незнакомка очень женственно. Такой наряд не делает ее образ грубым. Наоборот, восхитительно подчеркивает изгибы и формы...

Мы разглядываем друг друга как на дуэли. Ясно, что ей не видно моего лица. Но она точно подмечает и мое рваное, испачканное дорогой платье, и ссадины на руках и ногах.

Не нравится ей лишь то, что лица моего не видно. Нервно дергаюсь, когда женщина сужает свои голубые глаза и резко требует.

- Встань...

Голос у нее как сталь, звенит, ударяясь о матерчатые стены. Такая женщина привыкла отдавать приказы и не привыкла принимать отказы. Но я не могу даже пошевелиться, потому лишь делаю один отрицательный кивок, мечтая раствориться здесь и сейчас. Исчезнуть, лишь бы избавиться от ее заинтересованного взгляда.

В два широких, по-мужски размашистых шага она стремительно подходит, пугая меня до икоты.

Тело колотит. Сотрясает. Я не могу сопротивляться. Не могу возразить. Да я в своем положении могу лишь молчать и надеяться, что меня на этот раз не примут за Оливию. Женщина же не терпит неподчинения. Хватает платок и тянет, намереваясь открыть мое лицо. Я как могу сопротивляюсь. Нахожу откуда-то в себе силы и тяну на себя.

Но женщина быстрым и сильным движением вырывает платок из моих пальцев. Мои ногти скользят по гладкой ткани, которая утекает как песок.

Застываю, не в силах поднять лицо. Страх гонит укрыться, спрятаться.

Но куда?

Моя беспомощность раздражает и злит одновременно.

Чувствую, как пальцы женщины медленно, но ощутимо обхватывают мой подбородок, вынуждая посмотреть на нее.

- Интересно, кто тебя здесь прячет? – спрашивает задумчиво и дергает меня другой рукой за плечо.

- Пошли.

Как пошли. Она меня не узнала?

Облегчение заполоняет мой разум, разливается теплом, возрождая надежду.

У меня появился шанс? Шанс вырваться из плена Раднора и возможность найти способ вернуться домой.

Послушно передвигаю ногами, хотя и двигаюсь с трудом. Женщина не проявляет ко мне ни капли сострадания и тащит к выходу. Я только и успеваю схватить свой злосчастный шарфик, впопыхах натягивая его на лицо.

- Не велено, – останавливает нас грубый, низкий голос.

Охрана.

Жмусь к женщине, цепляясь за ее локоть как за спасательный круг.

Не пропустят?

- Ты с кем разговариваешь? – повелительным тоном спрашивает моя спасительница. – Ты забыл, кто я?

- Но Раднор... – тушуется тот охранник, что перегородил нам путь. Его суровое лицо вытягивается. Глаза начинают бегать.

Кто же эта женщина, что совсем не боится так разговаривать с мужчинами?

- С Раднором я сама разберусь, – говорит тише и снова заводится, сверкая на растерявшихся мужчин глазами. – Все. Пошли прочь с дороги. Эту я увожу.

Двое мужчин делают шаг в сторону, хмуро провожая нас взглядами. Я украдкой смотрю по сторонам, запоминая все, что попадается на глаза.

Куда ни глянь, везде много народу. Все бегут, спешат, задевая нас плечами. Мне это только на руку. Легко будет затеряться.

Сейчас...

Отпускаю локоть женщины...

- Куда, – хватает меня за кисть. – Даже не вздумай, – предупреждает не глядя, продолжая целеустремленно идти, расталкивая всех, кто встречается на ее пути.

Дергаю рукой. Но она держит мою руку так, словно пес палку. Не вырваться.

Сердце сжимается от плохого предчувствия.

Мы останавливаемся напротив неприметных ворот. Стукнув кулаком по деревянной калитке, заходит, затаскивает меня в небольшой двор и грубо тащит к одноэтажному дому.

Мои ноги заплетаются. Я спотыкаюсь, шлепая босиком по застеленному соломой полу. В ступни впивается мелкий мусор.

Внутри пусто.

Серые каменные без всякой облицовки стены окрашивают лучи предзакатного солнца. Красиво. Но вот атмосфера здесь просто невыносимая. Я кожей чувствую, как на мои плечи ложится что-то нехорошее. Воздух сгущается. Тяжелеет. Вытягивая из меня последние крохи света и радости. Волнами накатывает отчаяние. Дергаюсь всем телом. Торможу, становясь на пятки.

- Стой. И не шуми, – бросает мне женщина. С нее будто сползает маска, и нет больше того очарования, что я испытывала раньше, глядя на нее. Только злость, ярость и ненависть...

Холодею. Она узнала меня... узнала...

Как в замедленной съемке слежу, как она подзывает к себе худощавого мужчину.

- Что госпожа прикажет делать?

Резко оборачивается ко мне, хватая меня за плечи.

- Ты помнишь меня... знаю, что помнишь.

Взмах рукой, и щека горит от пощечины. Глаза женщины лихорадочно горят, а каждое слово кислотой ложится на мое сердце, разъедая без остатка.

- Знаешь, как я грезила нашей встречей. Как мечтала увидеть тебя такой, избитой, поверженной... жалкой. Но мне этого мало, – пожимает плечами. – Представляешь, – трясет. Я тряпичной куклой бултыхаюсь в ее руках. – Я мечтала, чтобы ты мучилась. Долго. Очень долго. И боги услышали мои молитвы и привели тебя ко мне.

- Раздеть ее, – говорит холодно, повергая меня в пучину страха.

- Нет! – Мой крик утопает в стенах... я брыкаюсь, извиваюсь, надеясь избавиться от рук, срывающих с меня платье.

Кожу обжигает холод. Я полностью обнажена. Руки распяты. Мне не дают даже укрыться.

- Подготовить  к торгам. Вести через черный ход. Надеюсь, я успею ее продать до того, как пропажу обнаружит Раднор.