Бессердечная

Мои безжизненные стеклянные глаза смотрели в голубое небо. Безумно-красивое, без единого облачка, оно ярким куском выделялось на фоне серых краешков могилы.

Мне так хотелось вырваться из этой сырой земли, туда, в небеса, но я была заперта в своей истерзанной и неподвижной оболочке.

В яму упала первая горсть земли.

- Ну, че там? Долго еще?

Послышался самый мерзкий голос на земле. А еще совсем недавно я просто млела от этого бархатного тембра. Алексей.

Ярость и гнев затопили меня с новой силой. Душа опять начала биться, пытаясь заставить пошевелиться бренную оболочку. Не-на-вижу.

Ненавижу, так же сильно, как любила до этого. Надо мной склонилась еще одна гадкая рожа. Уголовник со шрамом по кличке Кнур, самый страшный мой кошмар, и глава этих подонков.

- А куда спешить - прохрипела эта падаль – девка мертва. Вокруг никого. Ближайшее село вымерло. Живет там только одна бабка, да и то к ней люди не ходят, говорят ведьма. Так что похороним твою пассию с почестями. Не торопясь. Она нам хорошо послужила.

Поддонок загоготал, и этот мерзкий смех, подхватили остальные.

Почему мир так не справедлив? Почему мне в восемнадцать лет нужно было потерять все: родителей, дом, любовь, честь, жизнь.

Казалось, будто все ополчилось против меня. Сначала погиб папа. Водитель автобуса международных рейсов, он заснул за рулем, а напарник этого даже не заметил. Тоже спал.

Автобус перевернулся и улетел в кювет, двадцать три человека погибло и среди них мой любимый отец. Мама не выдержала горя, после похорон ее разбил инсульт, и вот после десяти дней безнадежной борьбы за ее жизнь, я зашла в пустую квартиру круглой сиротой.

Единственный ребенок, взращенный в любви и ласке, я в один момент осталась одна, без поддержки. Бабушек и дедушек не было на свете, слишком поздно я родилась, а родственники жили очень далеко. Спасибо соседям, помогли с похоронами, так как от

пребывающей в шоке меня было мало толку. Я была в такой прострации, что засыпать могла только после укола доброй соседки, бабы Веры. В прошлом медсестры.

Пока бродила по квартире тенью, меня успели отправить в академку из родного училища, а работники соц служб ломали голову, что же со мной делать. Вроде бы уже и не маленькая, семнадцать с половиной, но и несовершеннолетняя. Никто не желал брать на себя ответственность за такую обузу.

Выход нашелся с горем пополам. Государственные работники все же уломали одну из дальних родственниц, двоюродную тетку по маминой линии, взять надо мной временное опекунство.

Тетку я видела всего один раз, когда она прилетела с другого конца страны, чтобы подписать документы. Выразив сочувствие и посидев в неловкой тишине, родственница вручила мне карточку с соц деньгами на сироту и с облегчением уехала домой. Благо, по ее мнению, заботиться обо мне было кому.

У меня появился жених. В один из тех мрачных дней, после похорон мамы, когда я забирала ее документы с больницы, мне стало плохо. Прямо на ступеньках нашей поликлиники. Идущие рядом женщины стали звать на помочь, а меня в бессознательном состоянии, с земли подхватили крепкие руки. Пока приводили в чувство и делали уколы, я успела рассмотреть своего спасителя.

Симпатичный парень, лет двадцать пять, не больше, с пшеничной шапкой волос и серыми глазами.

Сдав меня на руки медперсоналу, он не спешил уходить. Дождавшись окончания процедур и заверения врача, что у меня просто нервный срыв, парень предложил проводить. Не знаю почему, но я согласилась. Возможно, мне не хватало человеческого тепла после смерти близких, а возможно Алексей, так звали нового знакомого, просто вызывал доверие своим поступком. Но домой в тот день меня он проводил, а на следующий пришел в гости. Потом были букеты и приглашения на свидания. Я начала оттаивать, искать в Леше поддержку и замену потерянной семье. Поэтому уже через полгода, на свой день рождения, я сказала «Да!» приняв в подарок кольцо.

К свадьбе мой жених подошел очень деловито. Сам он родом был с Севера, там же и проживала его мама. Леша очень мечтал переехать поближе к ней и завел разговоры об этом. Мне не хотелось уезжать из города, где были могилы моих родителей, но с другой стороны, как здраво заметил жених, здесь меня уже ничего не держит.

А потом ему предложили работу, очень выгодную и Алексей начал настаивать на продаже родительской квартиры.

- Ты пойми, котенок,- уговаривал меня жених - там за эти деньги мы не только жилье купим, но и бизнес маленький откроем. Да и мама рядом, она давно мечтает с тобой познакомиться. И мне от такой выгодной работы отказываться не хочется. Ведь скоро семью кормить.

И нежно поцеловал меня. Разговоры о свадьбе, семье, детях все время звучали из уст Алексея.

И я поддалась на уговоры. Ушла из техникума, где училась на швею, раздала соседям часть вещей, вторую часть отправили Лёшиной маме на сохранение. Жених за это время нашел покупателей.

В тот день, когда должны были оформлять сделку, Леша был в приподнятом настроении. Все время шутил, делал мне комплименты и был очень нежен с утра в постели.

Вставать и прощаться с родными стенами абсолютно не хотелось, но парень напомнил мне, что скоро нужно уезжать. Почти все загружено в машину, о ночевке у друга он договорился, осталось только подписать и ехать. С легкой грустью стала собираться. До нотариуса оставалось два часа, и я попросила жениха проведать родителей на кладбище. Леша недовольно скривился, но перечить не стал. В подъезде мы встретили соседку, бабу Веру:

- Что уже уезжаешь, Оленька - спросила старушка, участливо глядя на меня.

- Да, баб Вера, уже – сказала я доброй старушке, что заменила мне настоящую бабушку.

Соседка, перекрестив меня, поцеловала в щеку:

- Пусть Господь и все святые берегут тебя, девочка - Кивнув Алексею, старушка пошла в свою квартиру. Моего жениха добрая соседка почему-то недолюбливала.

На кладбище я тихо села около родных могилок. Алексей вежливо отошел, давая возможность мне попрощаться с родными.

- Вот я и уезжаю, мои дорогие. У Леши новая работа, и дом вроде уже присмотрен. Его мама обещала помочь обжиться. Так что у меня все хорошо. Только… – снова слезы набежали. Я быстро их стерла. Леша будет сердиться, если я с красными глазами пойду к нотариусу - Я по вам так скучаю. Мамочка, папочка, почему же так рано… Простите меня, родные, я буду приезжать. А теперь мне пора. Люблю вас.

Поцеловав пальцы, я прижала ладонь к холодному камню надгробий. Пора ехать в контору.

Алексей нетерпеливо переминался с ноги на ногу, переживал что опоздаем. Я села в машину и долго смотрела в окно, пока кладбище совсем не скрылось из виду.

Покупатель уже сидел в конторе. Неприятный, полный мужичок с бегающими глазками. Он все время потел и вытирал лоб, серым от грязи, платком. Руку, я ему в отличие от Леши, не пожала.

Нотариус, высокая строгая тетка средних лет, долго сверяла каждую букву в документах. Я успела устать от нудного сидения на стуле, но вот меня позвали подписать документы. Один росчерк пера и толстая пачка зеленых купюр легла мне в руки, под зорким взглядом нотариуса.

- Давай спрячу – предложил Алексей, похлопав специальную сумку на плече. Я доверчиво передала деньги жениху.

- Был очень рад, очень рад – раскланялся довольный толстяк, прижимая к себе папку с документами. Леша кивнул и ответил какую-то вежливую фразу, а я не стала слушать и пошла в машину. На сердце было тяжело и грустно. Как будто предала кого –то.

- Не грусти, котенок, - весело пропел Леша, запрыгивая на водительское сидение и целуя меня в висок - Впереди настоящее веселье.

Я кивнула из вежливости и вымучено улыбнулась. Разделять его хорошее настроение мне не хотелось.

Мы выехали за город, и некоторое время ехали по главной трассе. Леша включил музыку и весело что-то мурлыкал в такт. Благо меня не трогал, а я задумчиво взирала на пробегающие мимо деревья. В какой-то момент глаза сами собой закрылись и я заснула.

Разбудила меня тряска и звук гравия под колесами. Мы съехали с главной дороги и сейчас проезжали по какой-то деревенской тропке. Я недоуменно уставилась на заросли вокруг. Где это мы?

-О, проснулась, - радостно сказал Леша – мы почти приехали.

- Леша, а где это твой друг живет?- спросила я жениха.

- А, это… Он тут у бабки по делу, сейчас быстро справимся, его заберем и поедем праздновать. Не переживай, киска - подмигнул мне Леша. И я ненадолго успокоилась.

Деревня, в которую мы заехали, была явно не жилой и оставляла после себя жуткое впечатление. Покосившиеся домики, обвалившиеся крыши, выбитые окна. Все это тянуло разрухой и тленом.

Подобных деревень много, и трудно было поверить, что еще лет двадцать - тридцать назад здесь кипела жизнь. Мы подъехали к такому же, покосившемуся домику, только у этого, чудом, сохранились стекла на окнах. Леша припарковался и отстегнул ремень безопасности:

- Пошли, котенок – сказал мне жених, выходя из машины.

- Знаешь, Леш, - покачала я головой – Я, наверное, в машине посижу. Не нравится мне это место.

Но он меня уже не слышал и открывал двери с моей стороны.

- Давай, киска, пошли. Я тебя со Славой познакомлю.

Взгляд Алексея мне не понравился, но решив не ссориться, я вышла из машины.

- Вот так, умница. Видишь дом этот? Еще прабабке Славы принадлежал. Представляешь?

За этой болтовней Леша пропустил меня в дом. Пройдя развалившийся предбанник, я зашла в первую комнату жилища, и застыла на месте.

Напротив входа стоял стол, где резались в карты какие-то уголовники. Три мужика, в наколках и не очень хорошей одежде. На столе стояла водка и какая-то закусь, а также

лежал нож. Все они повернулись на звуки и уставились на меня. Я испугано попятилась, но в спину меня подтолкнули:

- А вот и мы - послышался голос Леши и звук щеколды на дверях.

Леша обошел меня, пряча ключ в карман.

- Оленька, хотела на кладбище побывать у родителей. Правда, киска – подмигнул, ничего не понимающей мне, Алексей.

- На кладбище это правильно. Это верно – загоготал уголовник со шрамом, его смех подхватили и остальные. Но потом, резко перестав смеяться, спросил Лешу.

- Деньги принес?

- Само собой – кивнул жених и полез в барсетку, где лежала выручка от квартиры.

- Леша - отмерла я наконец - Что это значит?

Не обращая внимание на меня, жених отдал часть денег уголовнику и тот пересчитал.

- Как и договаривались – сказал Алексей, убирая барсетку от жадных взоров зеков – Я вернусь через два часа и чтобы к тому времени вы уже справились.

- Маловато будет – окинул меня сальным взором второй, невысокий бандит – на такую кралю больше времени надо, чем два часа.

Второй одобряюще всхрапнул. Не став разбираться дальше, я кинулась к двери, но та была заперта. Сзади меня схватил за волосы, бесшумно подкравшийся низкорослый зек и потащил в соседнюю комнату. Бросив меня на старую, полуразвалившуюся кровать, он прыгнул сверху, придавив своей тушей.

- Я приеду, как справитесь здесь. Наберешь меня – услышала я голос жениха и звук закрывающейся двери.

-Лешшшшааа!!! – закричала, что есть мочи. На щеку обрушился, сильны удар.

- Молчи, сука – пошипел зек. В комнату зашел главный.

- Жук, держи ее за ноги, а ты Кагор за руки. И по лицу пока не бить, нравится оно мне – почти нежно погладил меня по щеке главный.

И потянулись часы ада, сначала я плакала, кричала и пыталась сопротивляться. Потом голоса не стало, и силы ушли. Бандиты перестали меня держать, так как я даже не шевелилась, бездумно уставившись в потолок. Я просто ушла в себя, не хотела чувствовать ничего, ни боли, ни унижения, ни гнева. Это не я лежу растерзанная, здесь на кровати, это какая-то жалкая кукла, которую использовали, а меня в ней нет.

Не знаю, в какой момент это случилось, но я и правда перестала ощущать свое тело. Не смогла пошевелить даже пальцем. Я встрепенулась, забилась, но поздно, тело не отвечало.

- Эй, Кнур, - позвал низкорослый Кагор отрываясь от меня – А девка-то не шевелится.

Кнур вернулся из главного зала, где выпивал и перекусывал, перед новым раундом издевательств.

Наклонившись, он пощупал пульс на моей шее.

- Похоже умерла - спокойно заметил он.

- Чего?- и Кагор слетел с моего неподвижного тела – Так это че она под нами…

- Крови много натекло. Ладно, Жук, дай нож, сейчас на всякий случай подстрахуемся – Кнур поймал брошенный подельником нож и всадил его в мою грудную клетку.

Я не почувствовала ничего. Как будто нож вошел не в плоть, а в резину, только кровать прогнулась, и я вместе с ней.

- И правда мертва – констатировал Кнур – Ладно парни, пакуйте тело. Покуражились, а теперь за работу.

Меня с двух сторон завернули в окровавленную простыню и куда-то понесли. Остановившись за деревней, на поросшем кустарником участке, зеки убрали ветки со свежей выкопанной ямы.

- Опуская ее на счет три - скомандовал Кагор - Раз, два… Три.

Я полетела в яму и разбитой куклой разложилась на дне могилы. Простыня отлетела, и перед моими мертвыми глазами открылся кусочек бездонного неба.

А ведь я могла состариться под ним. Как же я ненавижу этих ублюдков, жадного поддонка Алексея, равнодушных родственников и соседей, это мирозданье за то, что забрало у меня родителей. И за то, что я такой молодой умерла. Не-на-ви-жу.

- Не будем торчать тут до ночи - начал торопить подельников бывший жених.

- Ну если хочешь быстрее, на лопату – огрызнулся Жук.

- Нет, вы уж тут сами справляйтесь – отказался Алексей –я вам деньги за это плачу.

- Ты нам за мокрое дело заплатил, хлюпик, а на это мы не нанимались. За кого ты нас, честных мокрушников, держишь, падаль, за мужиков? – Разозлился Кагор.

- Тише, тише… Никого не хотел обидеть. Поздно уже, просто, ребята – пошел на попятную женишок.

- Закапывай, Кагор – отдал приказ Кнур и мир начал наполняться серой массой. Груз земли все увеличивался и давил. Я металась в своей холодной тюрьме, что была когда-то моим телом, от ужаса и страха, но все было бесполезно.

Вскоре компания негодяев ушла, оставив меня совсем без звуков, в кромешной темноте.

Не знаю, сколько я так провела, внутренне рыдая и метаясь, пока не услышала одинокие, шаркающие шаги на поверхности. Слой земли над моей головой дрогнул, кто –то раскапывал могилу.

Я заметалась с удвоенной силой и сверху послышалось.

- Тише ты, сейчас я тебя достану, только не кричи. Ох, моя голова, уже болит от твоих воплей.

Прошел добрый час пока меня откопали. С лица смахнули землю и сквозь прилипшие песчинки к роговице я смутно смогла увидеть какую-то старуху.

- Ох-хо-хо, девонька. Как же поиздевались, ироды. Как обезобразили. И ведь сойдет же мразям с рук это дело, уже сейчас вижу. Давай, сердешная, я тебя сейчас вытащу.

Бабка тащила меня очень долго. Я периодически проваливалась в яму снова, но упрямая старушка не отступала. Наконец-то, чудом исхитрившись, бабка достала меня на поверхность. Отряхнув запачканные руки, она начала водить ими над моим телом.

- Ой, горе, горе… Девонька. Какая ж судьба твоя поганая, если бы не эти сейчас, то на твоем пути чего по хуже было бы.

Хуже? Разве может быть хуже?

- Может, милая, может… а так попробую я душу твою отпустить. Сейчас. – Бабка отошла от меня, но вскоре вернулась с какими-то предметами. Умыв и помазав меня чем-то зашептала заговор.

Меня начало скручивать и затягивать внутри. Вернулась боль, но не физическая, а как будто… Такая, как была после смерти мамы, всепоглощающая, душевная. Я снова взвыла не в силах терпеть эти муки и бабка ахнув, отступила.

- Не могу, девочка, не получается. Слишком много гнева, боли и ненависти в тебе. Не отпускает он тебя, переполнена ты им. – запричитала бабка – Но и такой тебя оставить не могу. Еще немного поваришься в этом и станешь духом злобными, неприкаянным. Мучить людей будешь и хороших, и плохих. Что же делать, девонька, с тобой. Душа то у тебя светлая была…а постой, сейчас попробую еще одно…

И бабка снова куда-то убежала, оставив меня валяться под лучами заходящего солнца.

Вернулась старушка, когда уже опустилась тьма, с тачанкой хвороста. Сбросив его, бабка перевернула тачанку, и присев рядом со мной, сказала:

- Выбор у тебя милая не велик, вернее у тебя его вообще нет. Так как в этом мире судьба твоя настолько жестока, что даже после смерти не отпускает тебя. Быть духом злобы - нет хуже проклятия. Не знаю, откуда это на тебе, но наложено с особой ненавистью.

Бабка говорила, а я не понимала о чем она. Проклятье? Ненависть? К нашей семье. Никогда не было у нас врагов, как и друзей близких, впрочем, тоже. Обыкновенная семья, таких миллионы.

- Не обязательно человек наложил, девочка, бывает и сам мир метку неугодным детям своим ставит. Но есть у меня одна задумка, чтобы от страшной участи тебя спасти. Правда судьба, что ждет тебя не сильно лучше этой, но пусть будет так, чем скитаться по свету мучаясь и мучая.

Так за кого ты переживаешь, бабушка?

- Да. И за себя тоже - согласилась старушка - Так что быть по сему. Сегодня я проведу над тобой ритуал. Тело твоё сжечь придется, чтобы душу достать, но я ее подхвачу, не бойся, и куда надо переправлю. Должна подхватить - уже тише добавила ведьма.

А это, похоже, была именно она. Единственная жительница этой забытой Богом деревни.

С трудом разложив хворост наподобие кострища, ведьма водрузила меня туда. Дальше она полила погребальное кострище какой-то горящей смесью: то ли бензином, то ли керосинном, я не поняла.

Теперь бабулька снова чертила какие-то знаки на моем обнаженном теле и бормотать свои заговоры. В это время ночь вступила в свои права. Луна выползла на горизонт, освещая нашу безумную сцену.

Ведьма закончила приготовления и подпалила тряпье скрученное вдвое:

- Ну, с богом, девонька, хоть бы все получилось – и женщина бросила импровизированный факел в костер.

Я вспыхнула спичкой, огонь за змеился на моем теле и начал с удовольствием его пожирать. Но я не чувствовала ничего. Более того, с каждой секундой, что исчезало тело, я понимала, как рвутся одна за одной нитки, что удерживали мою душу. За невидимой спиной расправлялись крылья и наливались мощью. С ними пришла холодная жажда. «Месссть» - прошипело что – то внутри, и я поняла, что это я сама. Да, убить, отомстить, уничтожить и, пожалуй, начну с этой старухи. Зверь внутри согласно заурчал. Мы это сделаем.

- Ох, рано, девонька, рано. Потерпи еще секунду – встревожено взмолилась старуха.

Но я не собиралась терпеть и сконцентрировав все силы ударила в ветхую оболочку, что еще удерживала меня.

Она раскрылась как ракушка и я с облечением взлетела ввысь. Наконец-то свободна. Но в ту же секунду, странный водоворот начал затягивать меня. Он исходил от бабки, точнее от фигурки, что она держала в руках. Я закричала что есть мочи и начала бешено сопротивляться. Я не хочу. Я должна быть свободной, я должна отомстить. Не-не-вижу.

Это была последняя мысль, так как воронка окончательно меня затянула, и я покинула этот мир, что был так жесток.

Мои глаза открылись сами собой, и я потянулась всем телом, в коконе. Как давно не вспоминала прошлую жизнь. В памяти еще не рассеялись слабые отголоски тех

ощущений, но они не вызывали никаких эмоций. Я спокойно отдала команду торрее выпустить меня. Умное дерево распахнуло свою кору, и я вышла наружу.

Фантастически живописный вид природы нисколечко не затронул мою душу, а ведь первое время в Ривенрейле я еще могла оценить его красоту по достоинству. Тогда моё новое тело только формировалось. И первый раз что-то даже ёкнуло внутри, но… Постепенно я избавилась и от этого.

Похоже, не одна я проснулась. Мимо меня прошел Эрэдин лишь слегка кивнув. Я ответила тем же. Здесь не принято было разговаривать по пустякам, не принято было заводить дружбу (хотя какая дружба между машинами для убийств), а уж тем более проявлять эмоции. Постепенно Ривенрейл вытягивал то, что осталось от прошлых жизней:

Да и невозможно было сохранить такое в новом теле, сердце, которого не билось. Единственное, что заставляло нас хоть что-то почувствовать, это Охота. Да, наши замороженные тела вдруг переполнялись непреодолимой жаждой: мести, ненависти и голода. Последний был особенно сильным. Он заставлял нас врываться в Альвхейм дикой ордой, находя очередные сладкие жертвы. Смешно, но в моем старом мире люди почему-то считали, что именно эльфы участники Дикой Охоты. На самом деле ушастые и не только, были жертвами, таких как я. Бездушных порождений Ривенрейла.

Не став задерживаться, пошла за остальными ланам, так нас называли в предсмертных хрипах испуганные эльфы. Все мы, тоненьким ручейком, потянулись к Иггдрасилю. Верхушка главного дерева, пронзающего все девять миров, находилась именно в Ривенрейле, маленьком кусочке реальности, который никому не был подвластен.

Там просыпались наши чудовищные кони, такие же, как и мы, химеры, предчувствующие скорую Охоту. Я подошла и заняла свое место в кольце ланов окружавших древний ствол. Сейчас начнется зрелище, от которого волосы встали бы дыбом у кого угодно, но только не у нас. Страх неведом участникам Дикой Охоты. Они сами и есть страх.

Земля зашевелилась так, будто под ней копошатся тысячи и тысячи мелких насекомых. Кое-где она начала распахиваться, выпуская наружу зеленые стебли. Они извивались и закручивались, разрастаясь и формируя клубок. Этот клубок рос, достигая почти гигантских размеров, пока не застывал, наполнившись окончательно. В этот миг зеленый стебель начал резко желтеть и скукоживаться и вот, на поляне уже стоит невиданное чудовище-конь, стряхивая с себя пожухлую пыль. От охоты к охоте они были разными и у каждого свой. Возможно, дерево таким образом исключало риск привязки нас к этим дивным существам, не знаю, но мы спокойно воспринимали смену своих соратников. Сегодня меня ожидала голубая красавица под стать моих волос. Огромный конь с усами как у сома и рыбьим хвостом вместо задних ног. Грива плыла по воздуху клубком змей, что периодически шипели, а тело моего боевого товарища покрывала мелкая чешуя. Дерево решило одарить меня морской химерой? Интересно, что же за Охота нас ожидает? Иггдрасиль не просто зеленый столб, это душа мира, могущественная личность, скрытая за листвой и корой. И очень мудрая, если что-то дает, значит, оно обязательно поможет.

Я подошла, и привычным жестом знакомства погладила красавицу. Конь всхрапнул и приветственно заржал. Поймала на себе неодобрительные взгляды. Мы не привязываемся ни к кому, но я проигнорировала их. Мне почему-то захотелось погладить лошадь цвета лазурного неба, так похожего на мою новую шевелюру. Смотрелась она очень

красиво, но оценить было не кому. Вообще, новые тела были совершенные. Любая девчонка в старом мире удавилась бы за такую тонкую талию, длинные, стройные ноги, высокую грудь, идеальные черты лица, но здесь красота не имела никакого значения.

Эрэдин взлетел на своего антрацитового коня и тот расправил кожистые крылья летучей мыши. То же сделали и остальные, повинуясь примеру лидера. Да, Эрэдин уже несколько тысячелетий предводительствует Дикой Охоте, его имя заставляет трепетать не только Альвхейм, но и все девять миров.

- Вперед!!! – скомандовал главный лан.

И мы с дикими улюлюканьями сорвались с места. Как стрела, выпущенная из лука, летели к границе между Ривенрейлом и Альвхеймом, где заждались нас души прожженных грешников. Возможно, сегодня это будут люди, или эльфы, а может забредший на торговлю гном, или разведчик дроу. Ооо, эти были особенно сладки. А возможно даже дракон, но такие встречались крайне редко. Слишком древние и слишком мудрые, чтобы поддаваться тлену похотей. Всех существ объединяло одно - страх. Если ты совершаешь преступления и грехи - бойся. Однажды за тобой может приехать Дикая Охота. Для нас не было преград или замков, невозможно было спрятаться или защититься.

Проезжая мимо волшебного леса Ривенрейла к нашей кавалькаде присоединились дикие псы. Эти твари были постоянными спутниками нашего развлечения. Ростом с доброго теленка, огромной пастью наполненной острыми зубами, "собачки" имели отменный аппетит до грешной плоти. Если преследуемого не убивал охотник, то разрывали псы и еще не известно, что было лучше для преступника. В остальное время эти зверушки жили как обыкновенные обитатели волшебного леса. Охотились между дивных, фиолетовых деревьев, разоряли маленьким феям гнезда, размножались. Кстати феи, со своей уникальной философией и внутренней организацией общества были единственными, кто мог жить рядом с ланами и не бояться. Дикая Охота еще ни разу не приходила за феей, и не придет.

Впереди показалась тонкая пленка прозрачной границы между мирами. С виду такая хрупкая, она была прочнее любого существующего материала. Это была магия Иггдрасиля. Выйти и зайти в Ривенрейл могли только охотники. Даже феи были здесь невольными пленниками.

Собаки завыли, и мы пришпорили своих призрачных коней. Наша свора с криками и улюлюканьем врезалась в тонкую границу, пройдя ее как горячий нож масло. Охота началась.

Альвхейм встретил нас прохладной, осенней ночью. Так было всегда, охота начиналась раз в году, когда веселое лето должно смениться холодной зимой. И в этот хрупкий период межсезонья, когда преграда между мирами совсем истончается, ланы могут себе позволить поживиться. Все остальное время мы спим в торрее, восстанавливая раны, смешно сказать, если такие имеются, практически не видя снов.

Эрэдин остановил кавалькаду взмахом руки, даже собаки притихли. Никто не издавал ни звука. Выдвинувшись немного вперед, наш лидер закрыл глаза, втянул в себя воздух и тут же распахнув их с торжеством. Его глаза засветились потусторонним светом, как и у всей своры. Жертва обнаружена. Псы завыли, а главный лан приказал:

- За мной!

Мы неслись по луга и полям, пугающей компанией, со светящимися в темноте глазами, в окружении страшных монстров. Ваш самый жуткий, оживший кошмар.

Моя лошадка, несмотря на хвост, скользила змейкой над землею, не уступая в скорости остальным. Ее, как и меня, уже успел захватить общий азарт и предвкушение легкой добычи.

Мы проехали засеянные поля и миленькие домики какого-то селения. Нигде не было видно ни души, и не светило ни одной свечки в окошке. Но я чувствовала, что эльфы не спят, забившись в угол и обнявшись, каждый молился о милости своим богам, в эту страшную ночь Дикой Охоты. Этот страх имел приятный аромат, но его не было достаточно, чтобы утолить наш аппетит. Это как голодающему предложить ароматный чай, что совсем не насытит его.

Проносясь с сумасшедшей скоростью, мы оставили поселение далеко позади и приблизились к лесу у подножья горы. Пересекая его, и распугав местное зверье, я ощутила дивный аромат, что ударил мне в ноздри. Такой невозможно сладкий и соблазнительный, что у меня на секунду закружилась голова. Тряхнув волосами, я посмотрела на своих спутников, но никто ничего не заметил. Эрэдин уверенно вел свору все дальше и дальше от источника вкусного запаха.

Дикая Охота всегда действует вместе, но сосущее чувство внутри и неистовое желание вернуться, поискать источник, увеличивалось с каждой милей. И я не выдержала.

Придерживая лошадь за поводья, я скатилась в самый конец процессии. А дальше просто дернув спутницу, развернулась назад. Я найду того кто излучает такой вкусный запах, уничтожу и быстро вернусь. Никто не заметит пропажи, так как Дикая Охота всегда бежит вперед.

Понукая своего ездового монстра мчаться, что есть сил, я представляла, кто же это может быть. Точно не гном, они обычно удивительно консервативны и банальны в своей жадности, скупости и обмане. Очень редко когда, какой-то младший сыночек снисходит до заказного убийства всей семьи. Может какой-то эльф погряз в разврате? У этих холодных и неприступных статуй иногда бывают срывы. Был у нас когда-то один эльфийский аристократ, высшим наслаждением для него было срезать кожу со своих невольных партнеров во время постельных утех. Живым от него практически не уходили. Помню, Охота ворвалась к нему во дворец, как раз когда он разделывал какого-то человеческого юношу. Ох, и сытным был наш обед. Но нет, подобного аромата я еще не слышала.

А он становился все более и более зовущим, по мере приближения к цели. У подножья горы протекала бурная река, с неспокойными, грязными водами. Я опустила ладонь на шею моей лошадки и та поняла без слов. Вот и твой хвост пригодился, подруга.

Само собой всплыло это давно забытое слово. Сегодня я просто сама не своя.

Легко нырнув в воду, и стараясь держать меня максимально над поверхностью, кобыла поплыла в сторону горы. Где-то там, я чуяла свою добычу.

Выбравшись на берег и стряхнувшись, мы снова взяли быстрый темп. Нужно спешить, ночь Охоты не безразмерна. Поднимаясь все выше и выше по склону мы, наконец-то, приблизились к какой-то пещере. И вот нас уже ждало второе и не очень приятное

препятствие. Проход в пещеру был узким отверстием в монолитной скале. Подъехав ближе, я поняла, что моя цель здесь, прячется и трясется от страха, в этой шахте. Но на лошади я сюда не проникну никоим образом.

Ну что ж, спешившись, подошла к небольшой дыре в скале и заглянула внутрь. Было темно, но только не для лана. В дальнем конце зашевелилась фигура, прячась за огромный сталагмит. Вот и ты, мой ужин.

Без особых усилий проскользнув в узкий проход, уверено встав на ноги на пол пещеры. Не спеша, двинулась к жертве, наслаждаясь каждой судорогой мелкой дрожи, что пробегала по телу приговоренного.

Я была права, это эльф. Но не просто эльф, а служитель темного культа. Не знаю, как дроу удалось завербовать этого светленького, но он с особым рвением начал служить богине темных. А чего у нас хочет ненасытная Арахна? Правильно, жертвы. Особым деликатесом у нее считается светлые дети. У эльфов и так проблемы с рождением отпрысков, а этот успел уничтожить немало эльфят.

Мой любимый трезубец лег в руку приятной тяжестью. Я не торопясь приближалась к жертве и никак не могла понять, что же в нем такого. Это не первый мерзавец и убийца на моем пути, но именно он пахнет особенно привлекательно. Сводя с ума.

В это время эльф совсем потерял разум от страха. Вскочив он начал биться об скалы ища выход и уже не пытаясь скрываться. Только сейчас я заметила, что он прикован к скале длинной цепью.

Интересно. Похоже, эльфа казнили, оставив здесь умирать.

А мне выпала честь ускорить этот процесс. Увидев меня совсем рядом, пленник в ужасе прижался к стене пещеры и тихонечко заскулил. Я в предвкушении облизала губы и подняла трезубец. Еще мгновение… И тут откуда-то сверху на меня упала магическая сеть. С права послышалось:

- Натягивай, сильнее…

Я забилась, сбрасывая эту непонятную магию. Она обжигала открытые участки кожи. Зашипев от досады и пытаясь выпутаться, я никак не могла взять в толк, откуда здесь появилось столько народу. Пустынная пещера просто наполнилась боевыми эльфами. Почему я их не почувствовала до того как вошла в шахту? Они держали сеть с нескольких сторон пытаясь натягивать ее, тем самым прижимая меня к земле. Мне не было страшно, я была возмущенна. Как они посмели напасть на лана? Это было нагло и глупо, смертельно глупо. Ну что ж, их ожидает большой сюрприз. Мои когти удлинились, и я попыталась вспороть сеть, но та не поддавалась. В это время во вход пещеры врезалось чье-то мощное тело. Моя помощница предприняла попытку проникнуть к нам.

- Быстрее!!! – послышалось рядом.

Когти не помогли и моё тело начало судорожно перебирать память души в поисках вариантов освобождения и похоже нашло. Я почувствовала, как на руках начали бугриться мускулы, а сзади вырастает скорпионий хвост.

- Она превращается!!!- завопил один из нападавших - Это химера!!!

Мои губы скривила самодовольная улыбка. Не ожидали? Я рванула сильными руками один край сети, вместе с преследователем, на себя. Второго догнал мой ядовитый хвост, пробив ему грудь насквозь. Еще пару секунд и я буду свободна.

На меня гранитной плитой упала чья-то магия, оглушая на секунду. Освободившийся край схватили сильные руки, натягивая еще сильнее, чем было до этого.

- Айнон, мать твою Аманиэль – грязно выругался новый персонаж - вырубай ее, иначе я тебя казню.

- Не сможете, Ваше Величество, я Оракул. И мама моя была честной эльфийкой – это говорил странный ушастый, что стоял в углу, и не принимал участия в общей облаве.

Почему странный? Потому что у светлых эльфов не бывает черных как смоль волос. А у этого были, змеились по темно-зеленому плащу, черными реками.

- АЙНОН!!!!- послышался злобный рык сбоку. Я никак не могла рассмотреть этого преследователя, но было у меня подозрение, что именно он и есть главный. Особенно после этого обращения «Ваше Величество».

- Уже – ответил странный эльф. И у меня начало меркнуть в глазах. Помимо безграничного удивления от того, что жалкие эльфы смогли меня поймать, было еще и удовлетворение. А приманку я все-таки достала своим хвостом. А потом свет погас.