Бесспорно, твоё сердце будет моим

— Энжи, детка! С днём рождения! — Держу в руках огромный букет пионов и сумочку, которая стоила мне тридцать бессонных ночей, и предвкушаю взрыв эмоций своей девушки. Мне всегда нравилось дарить подарки больше, чем получать. Тянусь, чтобы её поцеловать, но не замечаю на лице Ангелины никакой радости и тушуюсь от её непонятной реакции.

— Петь, спасибо, очень мило, но я не могу это принять. Оставь себе, — Ангелина смеряет меня ничего не выражающим взглядом и делает шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.

— Детка, — улыбаюсь и не могу понять, что за прикол. Она решила поиграть в недотрогу и скромницу? Усмехаюсь и протягиваю внушительный пакет. — Давай, открывай!

— Петь, — драматично вздыхает. — Руслану не понравится, что я от тебя принимаю подарки.

— Руслану? — Недоумеваю. — Какому Руслану?

— Руслану Гасанову. Мы с ним встречаемся. Ты не можешь дарить мне подарки, — ошарашивает меня Ангелина и сообщает новости так, будто это всем известная истина.

— В смысле? — Нервно смеюсь. Вроде у нас эксклюзивные отношения и второго парня никак не подразумевают.

— В смысле, у нас всё кончено, Петя!

— А-а-а-а, — растерянно смотрю на Гелю и на нашу компанию, которая дружно опустила глаза и явно меня сливает. Суки продажные! Они променяли меня на этого утырка беспонтового и делают вид, что всё в порядке вещей? Пиздец! Геля и сын владельца овощебазы. Что за нахер? — И ты мне это решила постфактум сообщить?

Стою, как лох последний, с этими пионами и чувствую, как меня помоями обливают на виду у всего потока. Свидетелей моего эпичного позора всё больше и больше, и я настолько крепко сжимаю цветы, что вот-вот стебли обломятся.

— Я тебе вчера звонила, ты не взял, — хлопает излишне густыми ресницами Геля. А тон? Я в ахуе. Эта крыса продажная ещё и смеет меня упрекать.

— Один раз, блядь! — Не сдерживаюсь. — Я тебе перезвонил через пять минут!

— Я уже была с Русланом, не могла говорить. Ну, в общем, всё, Петь! Было классно, хотя… Не очень! Спасибо за внимание! О, а вот и Руся! — Геля смеряет меня уничижительным взглядом и с радостью бежит встречать своего торгаша.

Я чувствую себя не то что оплёванным, я чувствую себя… чмом опущенным. Следую за взглядом зевак и наблюдаю, как мою девушку лапает приезжий пупуас. Блядь, да он двух слов связать не может! Зато может подарить тёлке, которую юзает день, «Булгари». А мама говорила, что слишком она приторная. Белокурый ангел, даже имя ей под стать. А вот натура стервы конченой.

Геля целует его на глазах всего универа и сияет, выуживая из пакета заветную ювелирку. А ещё нюхает розы кладбищенского цвета. Мне же она в первый день заявила, что никаких красных цветов, это колхоз и она такие не сможет выложить в свои соцсети. Мда…

Такого позора я ещё в своей жизни не испытывал. Она весь мой авторитет уронила за минуту. Тварь! Кто меня теперь будет всерьёз воспринимать? Я навсегда запомнюсь лошком, которого прокатили на глазах у всех. Чётко осознаю, что я её не любил, даже влюблён не был, но меня здорово впирало, что я встречаюсь с самой красивой девочкой не то что курса, всего универа. Ещё и популярной в соцсетях. Она была идеальным завершением моего образа и статуса. И теперь она разрушила всё…

В МГУ идут за социальным капиталом, но мои котировки стремительно летят на дно.

Ещё и вся наша компания явно останется с ней.

— Она просто шкура, брат, — ложится на спину рука, и я выдыхаю, хотя бы Стас остался со мной.

— Я в шоке, Петь, — присоединяется голос Сони — лучшей подруги Ангелины. — Она нам сообщила только сегодня.

— Покурим? — Оборачиваюсь на своих вроде бы всё ещё друзей.

— Да, давайте за колонну отойдём, — шепчет Соня.

Я продолжаю пялиться на свою уже бывшую девушку и её нового пахаря и весь пылаю от ярости. Жалко каждой секунды, проведённой с этой дешёвкой. Жалко каждого потраченного рубля. Кидаю букет на лавку и достаю сигарету. Что делать с сумкой не знаю? Хочется эффектно вышвырнуть её в урну, но, сука, бессонные ночи. Сдам, хоть при бабках останусь.

— Бро, надо её осадить, — задумчиво произносит Стас.

Я и сам понимаю. Выложить её нюдсы в общие чаты? Заманчиво, но низко…

— Идеи? — Выкидываю только подожжённую сигарету. И так тошнит.

— Лучшая месть — счастье, — подходит ко мне ближе Соня. — Замути с кем-нибудь и покажи ей, насколько тебе плевать.

Вариант хороший, но чтобы её задеть, нужна достойная замена. Закрутить с Соней? Я постоянно отмечал её повышенный интерес к парню лучшей подруги. Она на это и намекает?

— Например? — Окидываю Соню пытливым взглядом. Тоже та ещё сучка. А как Геле подхалимничала.

— Ну вот к примеру, — кивает на поднимающуюся по ступеням мрачную девчонку. Похожа на сатанистку или типа того.

— Гонишь? — Начинаю ржать. Для Гели такие — грязь из под ногтей.

— Ангелина ей завидует, — выдаёт секрет своей подруги Соня.

— Ей? — Усмехаюсь. — Что за разводилово, Сонечка?

Неужели лучшая подруга моей бывшей хочет унизить меня ещё больше?

— Да, ей. Маша Белашева — звезда «ТикТока». У неё больше ста тысяч подписчиков и на некоторых видео десятки миллионов просмотров.

— И кто смотрит на это чучело? Пятидесятилетние импотенты, мечтающие об альтушках?

— Нет, она популярный книжный блогер. Ангелина о её охватах только мечтать может. А ещё она два года проучилась в Калифорнии и папа у неё банкир заряженный, — докладывает Соня.

— Интересно, — внимательно рассматриваю это недоразумение во фриковых шмотках и прикидываю, встанет ли у меня на неё вообще.

— Вы серьёзно? — усмехается Стас. — Снять филологическую деву, чтобы задеть Гелю? Да эта чудила со своими романами не расстаётся, надрачивает на книжных мужиков. А с ними конкурировать нереально.

— Спорим? — Плотоядно улыбаюсь, предчувствуя увлекательную игру.

— О чём спор? — Подваливает к нам Макс, и я радуюсь, что мои ряды не так уж и редеют.

— Казанова затирает, что за неделю кровавую Мэри распакует, — докладывает Стас.

— Ха! Эту фриковатую даму? Недолго горевал! Что ставишь, бро?

— Да мы просто ради интереса, — встревает Соня.

— Не-не-не! Это скука!

— Окей, — соглашаюсь. — Если я выиграю, вы проставляете стол в сикрет руме, если проиграю, то я.

— Стол? Казановский, ты в пятом классе? — Раззадоривает меня Макс. — Ставь тачку!

— Да-да-да! Мясо! — Подначивает его Стас.

— Ты ёбнулся? Ещё чего? — Я аж давлюсь от наглости своих корешей. — А если выиграю, то вы мне что? Долю в предковских хатах?

— Лаааадно, — сдаётся Макс. — Давай на котлы. Зацени, батя из Женевы привёз, лимитка Таг Хойера. Три ляма у перекупов стоят.

— Три ляма за это? — Недоверчиво смотрит на часы Макса Стас. — У Пети «Ролексы» покруче будут.

Для меня мои часы вообще бесценны, они последнее, что мне подарил отец на четырнадцать и навсегда ушёл от нас. Стряхиваю головой, не хочу проводить аналогии между Гелей и ним. Но было похоже. Что здесь, что там, позорный слив.

— Пойдёт, — решаю забить на всё и пожимаю Максу руку. — Сонь, разбивай!

— Да начнутся голодные игры-ы-ы-ы-ы! — Орёт Стас интонацией ведущих боёв UFC.

— И чтобы с пруфами! Без доказательств не считается, — удерживает мою руку Макс.

— Разберёмся, — хитро улыбаюсь. — Так, ладно. Мне нужна инфа. Чё она там читает? Книжные блогеры это вообще кто?

— Ну, Геля обозревает косметику, а Маша книги, — говорит Соня.

— Какие книги? — Кидаю взгляды на эту демоницу и боюсь представить даже, чем она интересуется. Жертвоприношениями? Зельеварением? Кладбищами?

— Да обычные. Классика, любовные романы. Она типа нетакуся. Я хотела посмотреть её «ТикТок», но у меня там лента старая какая-то. Надо устанавливать взломанное приложение, короче, я не стала париться, — машет рукой Соня.

— Ну, я пошёл, — подмигиваю своим, подхватываю букет и выдвигаюсь в сторону сатанессы.

Девчонка прислонилась к колонне и, кажется, полностью ушла в свои мысли, что-то скроллит в айфоне и периодически ставит лайки или типа того.

На её ботинки на платформе смотреть не могу, где она такой стрём отыскала вообще? Скольжу выше и зависаю на колготках в мелкую сетку. А ничего так. Выглядит вполне ебабельно, особенно если кроме них на ней ничего не будет. Под колготками скрываются рельефные ножки, как у точёной кобылки. Однозначно справлюсь. Что-то в ней даже есть. Экзотичная на фоне наших.

— Мария! Здравствуйте! — Врубаю то ли Печорина, то ли Болконского и стараюсь мило улыбнуться. Интересно, кто её любимый герой? Сатанесса медленно поднимает на меня взгляд и, кажется, до конца не раскрывает своих глаз. Это ей лень на меня смотреть или такие веки? Вместо приветствия она смеряет меня максимально презрительным взглядом и не отвечает. — Я Петя! Приятно познакомиться!

— Кому как, — произносит так же лениво, как и смотрит на меня. У неё режим энергосбережения что ли включен? А трахаться она также будет? Куда я ввязался вообще? Подхожу к ней ближе и всматриваюсь в лицо. Вблизи она намного лучше. Кожа идеальная. Хочется коснуться и проверить. А эта её сучность так вообще запустила кровоток, и я чувствую, как у меня напрягается член и одновременно выбрасывается адреналин. Азарт и интерес пробуждают охотничьи инстинкты. Так, меняем подход.

— Видел твоё видео. Очень круто! Ты интересно рассказываешь, сразу захотелось почитать. И я почитал, — начинаю импровизировать.

— Да? — Её взгляд сразу загорается, и она преображается ещё больше. Даже бледные губы розовеют и показывают свою естественную пухлость. Она блокирует телефон, убирает его и всё своё внимание обращает на меня. — И что за видео?

Бляяяядь! Что она может читать? Булгакова? Думаю, стопудовый вариант.

— О Мастере и Маргарите.

— А-а-а-а, — девчонка сникает. Видимо, не угадал. — Это одно из первых. Сейчас у меня другие предпочтения.

Эта демонесса так на меня вызывающе смотрит, что я теперь уверен на девяносто девять и девять процентов, что она читает сатанинскую литературу. И прямо сейчас представляет, как распотрошит или обескровит меня.

Да они меня просто на часы кинули! Воспользовались моим состоянием и развели! Нет, я её трахну! И останусь живым!

— В любом случае, я был потрясён! Это тебе! Спасибо за рекомендацию и подаренные эмоции! — Протягиваю ей букет, предназначавшийся для Ангелины, и вижу, что девчонка обескуражена.

— Мне? Правда? — Улыбается и готова уже растечься передо мной. — Пётр! Да не стоило!

Наверное, ей никогда и одной ромашки не дарили, а тут такой веник. Конечно, она потекла. Кидаю взгляд на своих. Часы Макса будут к пятнице у меня.

— Это моя признательность! И вообще твоя деятельность вызывает уважение! Популяризируешь литературу! Респект! Реально!

— Спасибо! Мне пора! — Девочка заливается румянцем, поворачивается ко мне задом и уходит. Пытаюсь представить, какая жопа скрывается под этой короткой юбкой, как она подходит к мусорной урне и безжалостно выкидывает мои пионы. Оборачивается, улыбается зловеще, посылает мне воздушный поцелуй, который преобразовывает в фак, и вертит во второй руке записку, адресованную Ангелине.

Слышу за спиной смешки и стою как вкопанный. Поспешишь — людей насмешишь. Пиздец! Часы уплыли…А собственные котировки вообще на дне.

Демонесса наглядно показала, что Бог любит троицу. Вот я три раза и облажался. Но это последний...

— Хватит ржать, придурки! — Возвращаюсь к своим. — Это просто разведка и знакомство.

Оправдываюсь, прекрасно осознавая, что это эпичнейший провал. Ещё и на глазах Гели. Вот и преподнёс ей подарок. Уверен, бывшая ликует. Настроение просто ниже плинтуса.

— Да-да-да! — Глумится Макс. — Разведчик от бога. Жаль, не на тачку поспорили. Так бы я уже вечером твою «Мазератти» плёнкой оклеивал.

— Мечтай! Сатанесса будет моей к понедельнику!

— Смотри, как бы она страпоннесой не оказалась, Казанова! И распакуют твою попку, а не ты её!

— Дебил, — усмехаюсь, а у самого всё сжимается. Хер её знает вообще…

— А как она тебе в целом? — Задаёт здравый вопрос Соня.

— Для одноразки пойдёт.

— Какой одноразки? — Соня выпучивает свои глаза. — Ладно, я сегодня добрая. Геля так долго с тобой продержалась, потому что видосики с тобой залетали у неё лучше всего.

— Что-что? — Медленно перевожу на неё взгляд.

— Что слышал. Поэтому, если ты появишься в блоге у Маши, ты её не уроешь, а закопаешь. Русю-то она точно в сети светить не будет.

— Пиздец, товарищи. Я погнал домой. С меня хватит на сегодня.

— Стой! У нас тест у Игнатова! — Кричит Стас.

— Пох! — Салютую парням и сваливаю.

— Сдай пока часы в полировку! Чтобы блестели к понедельнику, — орёт Макс вдогонку и удосуживается моего среднего пальца.

Накидываю капюшон, чтобы каждый прохожий на меня не пялился, и уверенно шагаю к паркингу.

— Сука-сука-сука! — Бью по рулю и ору в закрытой тачке. Только сейчас начинаю осознавать произошедшее. Отшвыриваю пакет с сумкой на заднее сиденье и думаю, что делать. Ещё и на спор подписался с демонессой. Прикол будет, если она реально страпонесса. Пиздец.

Надо ехать в зал и упахиваться до седьмого пота. Иначе у меня мозг взорвётся. Не вовремя звонит мама. Она никогда не звонит посреди дня. Да что за хрень?

— Да, мам, привет!

— Петь! Выручай! Гриша разбил лоб, ты можешь его из лицея забрать? У меня встреча на Рублёвке с заказчиком, я не могу уйти, но приеду, как только освобожусь.

— У меня тест, мам!

— Петь, твой брат с рассечённой головой! Сдашь в другой день!

— Ладно! Сейчас заберу. Куда его потом? Домой? В больницу?

— Домой! Его уже зашили. Я сейчас инфаркт получу с вами! К обеду постараюсь вырваться.

— Хорошо, мам. Не волнуйся только. Я тоже рассекал. Живой…

— Спасибо, пончик! Люблю тебя!

Закатываю глаза, кидаю трубу и выезжаю за братом. Родной лицей встречает радушно, и настроение от дерзких взглядов и застенчивых улыбок старшеклассниц стремительно ползёт вверх.

Пока иду в медпункт за братом, то и дело подбегают девчонки, что были совсем мелкими, когда я здесь учился, и интересуются, как у меня дела. Помнят и явно отмечают мои старания.

— Здравствуйте! Я брат Гриши Казановского, его можно забрать? — Заглядываю к медичке.

— Ой, привет, Петя! Это же ты? Как ты вырос! Какой красивый стал! — Мне сейчас даже от старой бабки слышать комплименты приятно. — Грише надо полежать немного, у него ещё и нос разбит. Подождёшь минут двадцать? В столовую сходи.

Ну, столовая, так столовая. Давно эту дерьмопиццу не ел. Для разнообразия можно закинуться.

Беру себе пиццу, эх, жаль здесь пиво не продают, и вижу, как нимфетки мне машут и зовут к себе за стол. Наверное, они шарят за «ТикТок»?

— Привет! Слушайте, красавицы, мне нужна ваша помощь, — присоединяюсь к десятиклассникам.

— Какая? — Улыбаются, явно радуясь моему вниманию.

— «ТикТок» не могу скачать. Точнее, скачал, но там хрень какая-то в реках.

— А у тебя айфон? Ой, это сложно. Там помимо VPN надо мод установить, и тогда будет новая лента видна.

— Можете помочь?

— Дай свой «Телеграм», я тебе скину ссылку на типов, которые этим занимаются, — говорит самая бойкая. Как всё сложно-то.

— А зачем тебе «ТикТок»? — Улыбается блондиночка.

— Хочу на одну книжную блогерку подписаться.

— О, я обожаю букток, — включается девочка с чёрным каре и тёмными бордовыми губами. Ха, а она похожа на эту Машу. Может, шарит? — На кого именно? Я всех знаю.

— Маша Белашева.

— Нет, такую не знаю, — обламывает меня девочка. — А ник какой?

— Без понятия. Ну, она такая своеобразная. Бледная, вся в чёрном, пирсинг в носу…

— Стоп! — Перебивает меня с горящими глазами. — Blood Mary? У неё ещё глаза такие голубые-голубые!

— Возможно, — девчонка протягивает мне фотку моей демонессы. — Да! Её!

— Обожаю! Она моя самая-самая любимая! Все её рекомендации зачитаны до дыр!

Фак е! Спасибо, Гриша, за разбитый лоб!

— А можешь мне несколько самых топовых книг кинуть в «Телегу»?

— Да, конечно! — Обмениваюсь контактами с девчонкой и получаю от неё десятки обложек. Ну, всё как я и предполагал. Она сатанесса. Сплошные черепа, чёрные розы, орнаменты какие-то. Это реально сейчас модно у пиздюков? Типа «Гарри Поттер» для подростков или что? Ладно, вечером почитаю.

Забираю мелкого из травмпункта и завожу за бургерами, чтобы не ныл.

— Петь, поиграешь со мной в плойку? — Спрашивает, набив картошкой фри рот.

— Нет, — отрезаю. — У тебя может быть сотряс. Мама не разрешит тебе в плейстейшен играть.

Не смотря на пострадавшего пассажира, гоню по платке и выпускаю напряжение. Искренний восторг девчонки распалил мой интерес к демонессе ещё больше. Главное, чтобы реально оккультизмом этим не сильно интересовалась. Иначе я не вывезу такую шизу и легче будет ролексы отдать.

— Петь, — продолжает канючить Гриша, — давай заедем в аутлет. Я хочу в sweet-лавку. Дашь мне пять косарей?

— Гриш, я не денеженый станок! Как можно пять штук на конфеты спустить? — Никогда не любил сладкое и не понимаю его приколов.

— Не дашь, я скажу маме, что ты гнал со мной двести десять. Я всё на видео записал, — грозно щурится одиннадцатилетний Гриша. Я уже обосрался.

— Там книжные есть?

— Да! Лера там наклейки покупает, помнишь?

— Точно! — Вспоминаю огромный книжный, который обожает сестра, и съезжаю с шоссе в сторону аутлета.

Вручаю деньги братцу и захожу в рай для книголюбов. Открываю переписку с девчонкой из школы и сразу иду к консультанту.

— Добрый день! Я могу вам чем-то помочь? — Подходит ко мне милая девушка.

— Здравствуйте! Да! Можете мне принести что-то из этого? — Показываю дисплей со скриншотами консультанту, — И посоветуйте что-то подобное для подарка. Может последнюю новинку. Мне нравится девушка, которая любит эти книги, вообще нет идей, что ей подарить.

Поднимаю глаза на консультантку и вижу, что девушка стала цвета переспелого томата и часто-часто моргает, глупо улыбаясь. Что за хрень?

Ну и придурок! Что ему вообще надо от меня? «Мастера и Маргариту» прочёл! Достижение какое! Видела я такие ролики в сети, отшила королева, скрась день ущербной! Вот так всегда, подкатил зеленоглазый брюнет? Значит, из жалости! 

Плетусь на ненавистную пару по истории российского предпринимательства и чувствую, как мне кто-то со всей дури выбивает плечо. 

— Ау! — хватаюсь за руку и оборачиваюсь. Блондинка с сучьей мордой проносится со стаей своих прихвостней и даже не извиняется. Лишь награждает меня ненавидящим взглядом. — Извините! Простите! Я случайно! — Громко произношу вслед, но это гламурное недоразумение лишь цокает по коридору, совершенно не задумываясь об элементарном этикете. Какое совпадение! Или это месть за то, что её бывший со мной заговорил? 

Растираю плечо и аккуратно разминаю сустав, провожая «важную процессию». Одна из девушек оборачивается и презрительно на меня косится, что-то нашептывая своей королеве. Смотрю на неё в ответ своим фирменным взглядом и представляю, как поджариваю всех на костре. Это точно не совпадение! 

Спасибо, зеленоглазый Пётр, у меня появился первый хейтер в реале, если не считать мачеху! 

На паре препод льёт сплошную воду, я включаю диктофон, чат ДжиПиТи потом отсечёт всё лишнее и сделает за меня конспект, а я залезаю в «ТикТок». Утреннее видео не залетело в рекомендации. Статистика отвратительная. Грустно листаю свою ленту за прошедший месяц и не понимаю, что делать с новыми алгоритмами. Залезаю в почту, там ожидаемо нет новых предложений о сотрудничестве. Если я не раскачаю свой аккаунт до старых показателей, будет полнейшая жопа. И как папе долг отдать с такими успехами? Я так в пожизненной кабале останусь! 

— Такие герои вообще в реале существуют? Где взять своего зеленоглазого брюнета? — высвечивается комментарий от девушки под моим старым видео с тринадцатью миллионами просмотров. 

— А мне сегодня такой зеленоглазый брюнет подарил букет пионов. Не отчаивайтесь, они существуют, хоть и придурки, — отвечаю на коммент и выхожу из приложения. 

Послушав лекцию, понимаю, что лучше смонтирую видео, и аккуратно вставляю наушники, чтобы поработать. 

После второй пары иду в столовую и беру блины со сметаной. Больше тут ничего съедобного нет, скоро они у меня из ушей повалят. 

— И латте, пожалуйста, — обращаюсь к кассиру. 

— Нравятся объедки собирать? — Прилетает из-за спины гнусавым голосом. 

— Простите? — Оборачиваюсь и о неожиданность! Моя новоявленная хейтерша. У неё вроде день рождения сегодня? Её реально так занимает моя персона? 

Девушка улыбается своей приторной улыбкой и моргает маленькими злобными глазками. Реально? Такие ущербные существуют? Я думала, они остались в моей старшей школе в Канаде, но нет, видимо, и здесь существует иерархия. 

— Простите, а вы из санитарно-эпидемиологической станции? — Смотрю на безделушку так, будто она пустое место, и всё равно попа слипается. Она как сгущёнка. Приторная и скользкая. — Проверяете, кто что ест? 

Гаденькое хихиканье позади самоназванной королевы стихает, и её подружки не знают, как реагировать. А чего ждали, дурочки? 

— Очень смешно, — её голос становится слаще, но от этого только противнее. Она делает театральную паузу, оглядывая своих подружек, и её губы растягиваются в гадкой ухмылке. — Раз уж ты так активно интересуешься моими бывшими... Сразу скажу, он никчёмный. Большой член есть, но кроме боли он им ничего больше доставить не может. И мордашка с тачкой ситуацию не спасают. Не советую! 

По моему выражению лица сейчас можно читать без субтитров! Я в шоке! Она в себе вообще? 

Эта мерзкая сгущенка еще и задевает мою руку своими коготками и изображает участливое выражение лица. 

С чего она вообще взяла, что я им интересуюсь? Она же видела всё! Или там реально две извилины и на анализ она не способна? И как до третьего курса дожила? 

— Ваше мнение очень ценно для нас! — Разворачиваюсь и уношу поднос к мусорке. Весь аппетит отбила. 

— Чмошница! — Слышу себе вслед шипение, словно от змей. 

Выпрямляю спину и выхожу из столовой. Я привыкла к хейту в сети, но это? Низенько! 

Добегаю до своего укромного места и нахожу её аккаунт в «ТикТоке». Геля Топ, какой же колхоз! Злорадствую, когда вижу низкий актив. Просмотров много, но это явные накрутки. Сплошные комментарии от турков и арабов. Живой аудитории нет. Пролистываю вниз и вижу настоящие охваты. Открываю. А там мой новый знакомый. И комментарии настоящие! Ага! Значит, рост популярности у неё был от милых романтичных видео с парнем? А потом он резко пропал. Перехотел сниматься, и его променяли на более выгодного? Как убого… 

Вроде вся эта ситуация меня вообще никак не касается, а чувство брезгливости появляется и от этой сгущёнки отмыться хочется. 

Не замечаю, как залипаю на одно их видео и смотрю его уже в десятый раз… Неудивительно, что оно стало вирусным, парень харизматичный, этого не отнять. Только боль умеет доставлять, говорит? А может, мы такое любим. 

Усмехаюсь, сгущёночная переживает, что её игрушка станет чужим контентом. У нас же даже ниши разные. Типичная собака на сене. Закрываю видео, вижу, что у меня накопилось куча уведомлений, но просмотреть времени нет, опаздываю на любимый английский. 

В метро жуткая толкучка, и мои любимые двадцать минут до дома я не смогу почитать. С каждой станцией настроение неумолимо ухудшается. Ненавижу возвращаться домой! Ненавижу Лизу! 

Скорость моей ходьбы падает до километра в час, и я плетусь до дома со скоростью глубоко пожилого человека. Когда же это всё закончится? За что мне это всё? Что я сделала в своей жизни плохого, что вынуждена в этом жить? Хоть бы у Лизы сегодня было много работы и она вернулась попозже. 

Вставляю ключ в скважину и не могу провернуть. Она дома…

— Привет! — Бурчит под нос мачеха. — Напоминаю, что утром ты не отправила папе видео с тренировки. Ты не занималась? 

— Не занималась, мне сегодня надо было к первой паре. 

— Иди в зал сейчас и отправь ему видео, пока он не вернулся с работы. 

— Я не буду сегодня заниматься, меня больно толкнули. У меня плечо ноет, — раздеваюсь и направляюсь к своей спальне. 

— К врачу ходила? Справка с освобождением есть? 

— Освобождение от чего, Лиза? От папиных навязанных тренировок? Нет, нету! 

— Машенька! — Тянет тонким голоском Лиза. — В моём доме на таких тонах не разговаривают. Я не твоя истеричка мамаша и способна воспринимать информацию, озвученную спокойно. Напиши папе прямо сейчас, что сегодня видео с тренировки не будет. Переоденься и подходи обедать. 

— Я не голодна. 

— Тебе надо принять лекарства и БАДы. Я жду. 

Она упивается унижением меня! Господи, как мне заработать эти чёртовы двадцать пять миллионов и выплатить папе долг? Пока раздеваюсь, представляю, как кидаю папе деньги и больше никогда в жизни его не вижу. Ни его, ни его Лизу! 

Обедаю я тоже с видеофиксацией. Это настоящие насилие. Лиза прислоняет телефон к кружке и записывает, как я ем положенные сто пятьдесят грамм печени, которую ненавижу, и покорно принимаю лекарства с БАДами. Как всегда раскрываю широко рот и показываю, что всё выпила. Ненавижу! А послезавтра прилетит папа, и будет ещё хуже. Как же я хочу к маме! Как я хочу выбраться отсюда! 

— Спасибо! Было очень вкусно! — Цежу сквозь зубы и выхожу из-за стола. 

— Сегодняшнее видео опять не набрало просмотры? — Деланно сочувствующе спрашивает Лиза. 

— Алгоритмы поменялись, я адаптируюсь, — продолжаю унижаться и выхожу из комнаты. 

Какая же тварь! И как после всего верить в какие-то бумеранги? Такие гадины живут припеваючи и наслаждаются своим дерьмом. 

Прыгаю на кровать и залезаю в «ТикТок». Вижу количество уведомлений и понимаю, что всё-таки что-то залетело. Открываю вкладку и с удивлением отмечаю, что это сотни ответов на мой комментарий про существующих зеленоглазых красавчиков. Все жаждут знать подробности. Листаю бесконечные вопросы и поверить не могу. Моя личная жизнь людям намного интереснее моих обзоров. Я сама для них книжный герой. В голове рождается шальная мысль, и я её сразу не откидываю. 

Ненавижу таких блогеров, но отчаяние берёт своё. 

— Все подробности в моём телеграм-канале, — пишу и бегу создавать приватный канал с платным входом.

Создаю чат-бота для оплаты подписки и кидаю ссылку в комментарии. Думаю, выложить ли видео и сообщить о канале, но сразу же понимаю, что это будет слишком. И по универу быстро разнесётся, и Лиза сто процентов будет там днями и ночами зависать. Вместо этого точечно отвечаю на сотни комментариев и кидаю каждому ссылку на чат.

А что мне там выкладывать-то? Испанский стыд… До чего я докатилась?

Смотрю на свой пустой канал и абсолютно не понимаю, что писать. Оттого, что я прожигаю дыру в дисплее своего айфона, текст не материализуется, а всё больше загоняет меня в тупик.

Загорается папина фотография на экране, и я изо всех сил пытаюсь настроиться на позитивную волну. Смотрю на себя в зеркало, макияж смыт, и отвечаю на видеозвонок.

— Мась, привет! — Папа, как всегда, начинает ласково и дружелюбно, кнут он подключит позже.

— Привет, пап! Как дела? Как у вас погода?

— Всё в порядке, масюнь. Прилечу послезавтра, и будем на выходных землю смотреть. В воскресенье съездим с тобой на тест-драйв. После переезда в дом тебе нужна будет машина.

— Пап, ты же даже землю ещё не купил. Пока ты дом построишь, я уже универ окончу.

— Я планировал за год построиться. Сейчас есть технологии.

— Хорошо, съездим, — улыбаюсь, изображая радость. Не нужна мне никакая машина. Чего доброго, ещё больше долг на меня повесит.

— Мась, ты мне не прислала видео с тренировки.

— Я плохо себя чувствую, я не буду сегодня заниматься, пап. Хорошо?

— Хорошо. А что с тобой?

— В толпе толкнули, плечо болит. А у меня как раз верх сегодня.

— Мась, ну ничего страшного. Раз не можешь заниматься, походи. Давай, жду от тебя полтора часа ходьбы. Пока не очень поздно, пробегись. Поужинаю, позвоню, — папа чмокает экран и отрубается.

У него явно хорошее настроение, и я не рискую его портить. Отшвыриваю телефон и иду одеваться. На улице ветрено, сыро, и выходить совершенно не хочется. Мне надо позаниматься, надо смонтировать видео, хочется почитать, но я послушно плетусь на прогулку. И просто пошляться где-то полтора часа не прокатит. Он будет смотреть среднюю скорость.

— Лиза, я ушла на пробежку, — кричу мачехе, надеваю наушники и выхожу из дома.

Протест быстро сменяется расслаблением, и я радуюсь, что вышла пройтись. Делаю несколько кругов вокруг Чистых прудов и спускаюсь на Покровский бульвар, дойду до набережной, поднимусь к Китай-городу и переулками вернусь домой. Как раз полтора часа и пройдёт.

Несмотря на глубокую осень, люди всё еще пьют вино на подоконниках, и я с завистью смотрю на целующуюся парочку. Смотрю на них, как на книжных героев, и пытаюсь представить историю их знакомства, предположить, какие у них характеры, и переложить их на какой-нибудь из последних прочитанных сюжетов.

В голове оживают мои любимые сцены, диалоги, и я погружаюсь глубоко в свои мысли, постоянно делая в голове пометки для будущих видео.

На светофоре мне кажется, что высокий парень в кожаной куртке за мной следит. До следующего перекрёстка я иду в напряге, а потом улетаю в своих мечтах и воображаю, что он одержим мной и преследует меня. А ночью он забирается в мою спальню и смотрит, как я сплю. Читает все мои переписки, установил камеры в комнате, а больше всего в ванной. Чувствую, как начинаю уже стесняться своих мыслей, и отметаю свои влажные фантазии. Но незнакомец вновь и вновь появляется в мыслях, и неожиданно для себя я наделяю его внешностью Петра? Что за имя дурацкое?! Его не могли назвать Зейдом, Дереком, Эйденом или Тайлером? Ну хотя бы Вадимом или Максом. А он — Петя! Педро? Нет, тоже недостаточно сексуально и опасно. Беда, вот здесь беда. Но его зелёные глаза и эти расстрепанные в художественном беспорядке тёмные локоны — это однозначное попадание в канон. Приодеть бы его. Интересно, у него есть татуировки? А вены выпуклые? А он рельефный? Вроде достаточно крепкий, но под толстовкой и не разберёшь особо.

В моменте мне становится настолько любопытно взглянуть на таинственного незнакомца, что я осторожно оборачиваюсь, но, к моему разочарованию, меня никто не преследует. Эх, очередной день без личного сталкера.

Часы оповещают меня о закрытой цели подвижности, поздравляют с прекрасной тренировкой, и я, не сбавляя темпа, иду домой. Забегаю в супермаркет и покупаю себе кислых конфет, ночью буду читать и жевать их.

Лизы, к моему счастью, дома не оказывается, наверняка поехала поужинать со своими мерзкими подругами, и я довольная разваливаюсь на диване в гостиной. Даже не верится, что я одна. Наверное, это моя самая большая мечта — снова жить самостоятельно. Только теперь там, где я хочу, и занимаясь тем, чем я желаю.

Захожу в телеграм, и сначала мне кажется, что у меня в глазах рябит. Может, глюк? Перезапускаю приложение, захожу снова, и понимаю, что это не глюк. Мало того, за время моего перезапуска на мой канал подписалось ещё три человека. Итого у меня почти пятьсот подписчиков, которые оплатили вход за пятьсот рублей. Я заработала четверть миллиона, просто написав, что зеленоглазый симпатяга подарил мне цветы? Ни одна интеграция мне и пятой части этих денег не приносила. Не верю, просто не верю!

А ещё больше меня удивляет, что мне и контент никакой снимать не надо. Мои подписчицы уже вовсю строят теории, что это за поклонник. Усмехаюсь, когда понимаю, насколько мы с ними на одной волне. Они, подобно мне, фантазируют, что это сталкер, решивший наконец выйти из тени.

Смеюсь в голос, когда читаю обсуждения его имени и внешности. Пока я гадала, насколько выпуклые у него вены, они спустились к венам в нижней части тела. И в красках обсуждают его член. Цвет, размер, объём, обрезанный или нет. Какие же мы извращенки...

— Его бывшая сказала, что у него большой, — отправляю своё первое сообщение в чат, и, немного подумав, пишу второе. — Его зовут Пётр.

Загорается фотография мамы на экране, и я с сожалением встаю с дивана. Уверена, Лиза смотрит все записи с камер и слушает мой каждый разговор.

— Мамочка, привет! — Выбегаю в общий холл и сажусь на диван у дальней стены от нашей квартиры.

— Привет, моя маленькая! — Мама гладит экран своего телефона и закрывает себя пальцем, а я жду, когда снова её увижу. Очень соскучилась. Хорошо, что я сегодня не стала перечить папе, возможно, он купит ей билет в Москву, и мы сможем увидеться на мой день рождения. — Как твой блог? Как дела на учёбе?

— Да так… Просмотры падают с каждым днём. Столько всего перепробовала, но никак не могу разобрать алгоритмы. Только что, правда, появилась новая идея. Но чувствую себя инфоцыганкой. Согнала пятьсот человек к себе в закрытый канал, а что там рассказывать буду, не понимаю.

— А как ты их согнала?

— Рассказала, что один сокурсник мне цветы подарил. Всем стало интересно. Я конченая?

— Почему сразу конченая, мась? Ты же сама говоришь, что у тебя нет подруг, зато есть тысячи подписчиц. Вот они с тобой и обсуждают мальчика.

— Но ты с Марины или Ани не берёшь же деньги за обсуждения?

— О, поверь, чтобы обсудить твоего папу, они всю зарплату отдадут, — хохочет мама. — Как он, кстати?

— Дом строить собрался. И машину мне опять купить хочет.

— Дай угадаю, взамен нам нельзя будет видеться вообще?

— Не знаю, — вздыхаю, — ты прилетишь ко мне на день рождения?

— Мась, у меня совсем нет свободных денег сейчас. Я бы очень хотела, но надо искать новую работу. Что-то с няней для Жана думать.

— Я тебе куплю билет. И отель нам сниму. Пожалуйста, мам!

— А если твой папа узнает? — Мамино веселье испаряется, и она превращается в загнанную жертву. Ненавижу его за это её выражение лица. 

— Я его очень попрошу не препятствовать. А если не разрешит, что-то придумаем. Прилетишь?

— Хорошо, мась.

— С Ванечкой?

— Маша, он Жан, а не Ваня!

— Мам, ты прекрасно знаешь, что Жан и Иван — одно и то же. И в русском паспорте он Иван. Беру билет?

— Погоди пока, дождись папу. И в понедельник купим, если что. Машунь, духовка прозвенела, пойду вытащу курицу. Доченька, я тебя люблю и обнимаю крепко!

— И я тебя, мам!

Только разъединяю звонок, как вижу, что лифт с первого этажа едет на наш. Если Лиза увидит, что я здесь разговаривала по телефону, устроит очередной выклев мозга. Быстро убегаю в квартиру и запираюсь у себя в комнате.

Захожу в свой чат и обнаруживаю, что за время созвона с мамой там ещё пятьдесят новеньких и почти тысяча сообщений. Люди разбились на лагери, кому-то нравится имя Пётр, кому-то нет. Кто-то ликует, что у нас есть информация о большом члене, а кто-то ругается, что у него есть бывшая. Я скорее из лагеря вторых. Люблю читать об истинных, и наличие бывших меня всегда расстраивает. В последних сообщениях от меня требуют его фотографии. Я же взяла с них пятьсот рублей за вход, наверное, я обязана кинуть им то видео?

Захожу на аккаунт сгущёнки и скачиваю ролик к себе. Обрезаю приторную бывшую и кидаю в свой чат.

— Да! Берём! Стопроцентное да! Однозначно! Это нам надо! — Сыпятся потоком сообщения, и мне кажется, что сталкер в итоге я. И что теперь делать? 

— Мама-а-а! Мама-а-а! Мама-а-а! — Кричу в непонятках на всю комнату. 

— Петь, чего ты разорался? Как маленький, ей-богу! — Прибегает на крик мама. 

— А где весь мой шмот? — В непонятках смотрю на свои пустые отсеки в гардеробной. 

— Петь, ну ты у меня спрашиваешь? Спроси у Маюми, может, она постирала, погладила и не принесла. Гришу в лицей закинешь? У меня сегодня совещание в Туле, мне перед поездом неудобно на Ленинский съезжать. 

— Если Маюми не принесёт мне мои вещи, я никуда не поеду. Мне не в чем идти! 

— Тс, — цокает мама. — Одна сплошная головная боль с вами. Ещё и Егорушка заболел. Надень уже что-нибудь и отвези брата в школу! 

— Что? Моих вещей нет!

— Вот целый рейл с твоими вещами, — мама с раздражением указывает на отсек с чёрными вещами. 

— Я не могу пойти в чёрных! — После ночного чтения у меня травма. Я не хочу быть похожим на этих книжных психов. 

— Боже, дай мне сил! У тебя второй круг подросткового кризиса начался? 

— Просто не могу, — цежу. 

— Ангелина что ли не разрешает? — Усмехается мама. 

— Мы расстались. 

— Когда? 

— Вчера. 

— Помиритесь. В вашем возрасте это нормально. Или, как вы говорите, база! 

— Ага, она меня бросила на глазах у всего факультета, не приняла мой подарок и побежала целоваться с другим, — мама уже хочет открыть рот и вставить свои пять копеек. — И не надо говорить, что ты говорила! 

— Но я правда говорила, — мама перебирает мои вещи и что-то выискивает, — чем милее девочка на вид, тем большей стервой она окажется. Найди себе максимальную суку, такую, к которой даже подойти боишься, и потом поймёшь, что она самое доброе существо на планете и будет тебя обожать. 

— Есть такая, — принимаю от мамы вешалку с чёрным пуловером и строгие джинсы. — Я реально её боюсь. 

— Не бойся! Всё, дай поцелую! Я поехала на вокзал! — Мама чмокает меня в каждую щеку. — Ангелина тебя не заслуживала! Я рада! И запишись к барберу! Опять оброс! 

Одеваюсь в своей комнате и понимаю, что я чисто челик для сатанессы. Куда эта филиппинка мои вещи подевала? Спускаюсь на кухню, завтракаю с мелкими и жду момента, когда хоть один заткнётся, чтобы наехать на их няньку. 

— Маюми, я сегодня не нашёл своих вещей в гардеробной. 

— Дя-дя-дя! — улыбается мне наша помощница. 

— Что да-да-да? Где они? 

— Пока вы не будете их кидать в бельепровод, Маюми не будет их стирать. Так сказала ваша мама! Маюми не будет их собирать сама. 

Ну, круто! Теперь из-за забастовки филиппинки с подачи мамы я вынужден ходить в чёрном шмоте. 

— Егор, чем ты заболел? — Интересуюсь у мелкого. 

— Горло болит, — вздыхает брат. 

— Покашляй на меня по-братски, мне тоже надо заболеть, — наклоняюсь к Егору и покорно принимаю его бациллы. 

— В смысле? А кто меня отвезёт в школу? — Возмущается Гриша. 

— Такси вызовешь. 

— Меня не возят таксисты одного! Мне одиннадцать! Мама обещала, что ты меня отвезёшь! 

— И меня! — Обнимает меня Лера сзади и кладёт голову мне на спину. 

— Валерик, про тебя вообще речи не было! Разве тебя соседи не возят в школу? 

— Соседи, дя-дя! — вклинивается филиппинка. 

— Григорий, го! — Встаю из-за стола и салютую малышне. — Систер! Гор! Маюми, я жду свои чистые вещи! 

От моего приказа филиппинка тушуется и я надеюсь вечером увидеть полную гардеробную своего чистого шмота. 

По дороге в Москву брательник не затыкается, а я ни слова уловить не могу. Не выспался из-за долбаных книг сатанессы. Кому могут нравится похищения, подвалы, пытки и секс с использованием строй инструментов? Неужели девушки мечтают, чтобы их трахали молотками? Это просто дичь несусветная. Как это вообще можно читать? 

Забрасываю Гришу в лицей и еду к универу. На подъезде к нашему корпусу меня подрезает тонированная в хлам бмв. 

— Долбаёб! — Открываю окно и ору водителю нагоняя. 

— Слышь! Ты что сказал? — Показывается морда нового Гелиного пахаря. — Выйдем? 

— Выйдем! 

Мама меня прибьёт, если я набью ебальник кому-то в универе, но руки чешутся. И с чокнутой тусить не придётся. И зачем я на вчерашнюю провокацию повёлся? Совсем мозги отшибло в моменте. Надо было сразу по-мужски разобраться и отхуярить его пионами.

Адреналин в кровь выбрасывается, газую и залетаю на парковку боком. Руслан паркуется поодаль, и я вижу, как с пассажирского вылезает Геля и направляется ко мне. Глушу тачку и выхожу. 

— Петь, не дури! Он же тебя по асфальту размажет! Он ММА занимается, — продолжает унижать меня бывшая. 

— В экстралёгком? — Усмехаюсь. Она не знает, как ебашутся хоккеисты. — Боишься за своего сеньора-помидора? 

— Дурак безмозглый! — Разворачивается и уносится к своему додику. 

Закуриваю и жду Русичку, кулаки чешутся. Разминаю шею, плечи и наблюдаю, как чел засел у себя в тачке и не выходит. Неужели думает, что я подойду к нему? 

Докуриваю, вышвыриваю бычок, снимаю куртку и неспеша пересекаю постепенно заполняющуюся парковку. Я не гордый, пофиг. Слышу за спиной пердящие выхлопы с пробитыми глушаками, и рядом с тачкой Гасанова паркуется три таких же бэхи с колхозным тюнингом. 

Пф! Типичный овощ, может только толпой нападать. 

— Что? Одному стрёмно? — Перекрикиваю моторы, когда овощ вылезает из тачки. — Хотя у кого я спрашиваю. Был бы ты мужиком, ты сначала со мной поговорил, а не в крысу с ней мутить начал. 

Из бумеров вылезает шесть парней, по виду такие же лошки, как и Гасанов, и окружают его. Оцениваю риски и понимаю, что из-за махача меня точно отчислят, но сдавать назад уже не вариант. Два дня позора моя репутация точно не выдержит. 

Бывшая притаилась в тачке и носа не показывает. Народ, чувствуя суету, собирается в группки и занимает выгодные позиции для шоу. 

— У тебя есть претензии? — Выкрикивает Гасанов из-за спин своих шакалов. 

— Есть, — меня распирать начинает. Если бы вчера сходил в зал, может, сейчас так не пёрло, а сейчас у меня перед глазами пелена, и я уже чувствую запах его крови. Вспоминаю наставления тренера и беру свою ярость под контроль. Норадреналин здесь не помощник, и я гашу в себе эту воинственность. Внутри наступает ледяное спокойствие, вот теперь я готов. — Так и будешь за спинами братишек прятаться, Руслан? У семи нянек дитя без глазу. 

Руслан что-то там пыхтит невнятное, всё ещё сохраняет браваду, но я чувствую исходящую от него нервозность, слишком много мельтешения в движениях. 

— За долбоёба ответь! — Рявкает Гасанов, но его голос звучит фальшиво, он неуверен в себе даже с толпой. Вовремя вылезает Геля и видит, как он ссыт выйти со мной на прямой диалог.

То, что вчера казалось трагедией, сегодня превращается в явную комедию. Ответить сеньору-помидору не могу и громко смеюсь ему в лицо. Мой смех как подзатыльник для лошка. Делаю два шага вперёд и останавливаюсь непозволительно близко к его пацанам. 

— Отвечаю. И? — Шакалы расступаются, и этот псевдобоец ММА нерешительно подступает ко мне. Каждое его движение выдаёт трусливую натуру, я ещё шире расправляю плечи и с насмешкой смотрю сверху вниз. Все его братки среднего роста и хоть и спортики, и наверняка шустрые, я возьму весом и силой. Однозначно. 

Я не чувствую никакого напряжения, страха, между нами будто даже нет контакта. Папкин разбойник просто слился. Смотрю на него в упор, не моргая, и жду. 

— Людей много собралось, — бормочет, отводит глаза и начинает стрелять ими по толпе. — Я… я тебя позже найду. 

— Пф, — продолжаю нависать сверху и улыбаюсь, — ну давай! 

Жалкое оправдание для бегства. Его спортики на глазах теряются и лишаются всей своей дерзости. Гасанов пытается что-то из себя изобразить, предвещая мне разборки, но выглядит убого. 

— Малая, садись давай, — срывает всю свою злость на униженной Ангелине, и его пацанчики следуют его примеру, и все дружно сваливают, пердя своими глушаками.

Возвращаюсь к своей машине за курткой и ликую. Все всё видели, всем всё понятно. Котировки выросли, притихшая толпа об этом сообщает красноречивее любых респектов. 

— Бро! Красавчик! — Хлопает меня по спине Антоха. Вчера что-то я его бро не был, когда Геля меня сливала. 

— Ага! — Забираю куртку и шагаю к универу, не давая никакой реакции. 

Чувствую на себе прожигающий взгляд, поворачиваю голову, сразу шарахаюсь и делаю вид, что случайно повернулся. Господь! Господь! Ещё внимания сатанессы мне не хватало! Даже глаза полностью раскрыла! Она натурально пялится на меня. Больная. Надо найти Стаса с Максом и сказать, что я вчера был в состоянии аффекта, когда заключал дебильное пари.

Сразу поднимаюсь в аудиторию и ищу своих на рядах. Половины группы нет, и я сажусь на последний ряд, раскладывая на лавках вещи, если подвалят, сядут со мной. 

Захожу в наш чат и вижу, что Соня меня пригласила в новый «Lovebet». Смешно, ставка на любовь. Но я пас.

— Чертилы, вы где? — Отправляю. 

— Они дрыхнут, мы вчера в библиотеке зависли, они перебрали. Я буду ко второй, — отвечает Соня. 

Пишу, что они пропустили шоу и что есть разговор. Прошу зацепить мне эспрессо-тоник из кофемании и что-нибудь пожрать. 

Иду на основы отраслевой экономики и снова чувствую на себе тяжелый взгляд, оборачиваюсь и вижу, как демонесса быстро отводит от меня телефон. Она что, снимает меня? Да не, бред. Она же порчу на меня не наведёт по фотке? Явно у неё не все дома. Мне не нравится этот заинтересованный взгляд. Я не буду её трахать шуруповёртом, пусть даже не мечтает. 

После лекции спускаюсь в столовую, мои уже заняли стол и ждут меня. 

— Макс, Стас! — Приветствую друзей. — Сонечка! 

— Ну что? Набил ебало Гасанову? — Спрашивает Стас. 

— Очень хотел, но чел позорно слился. 

— А что с твоей страпонессой? Тик-так, Казанова, тик-так! Четыре дня осталось, — ржёт Макс. 

— Она ебанутая! Я почитал её книжки. Это про чокнутых типов, которые шпандорят своих подружек молотками, пистолетами, кастетами и вот это вот всё, параллельно связывая и нанося увечья. А ещё вместо цветов дарят органы их обидчиков. А малолетки дрочат на это. Наша как раз такая, отвечаю. 

— Реально? Такие книги есть? — Выпучивает глаза Стас. 

— Реально. Я еле уснул. Тошнотворное чтиво. 

— Ну и норм. Главное, что не тебя шпандорить будут, — угорает Макс. 

— Мне пох, я пас! 

— Снимай ролексы, сладкий, — алчно улыбается кореш. 

— Макс, хорош! Поугорали и хватит. Мне котлы батя подарил. 

— Договор дороже денег, бро! 

— Блядь! — Засучиваю рукав, расстёгиваю замок и чувствую, как кто-то стучит по моему плечу. Разворачиваюсь и вижу демонессу. Чем она пахнет? Ладаном? Её уже кто-то попытался отогнать? Мои притихают за столом и давятся от смешков. Что ей надо от меня вообще? — Да? 

— Привет! — смущённо говорит сатанесса. — Сегодня в «Художественном» будут показывать режиссёрскую полную версию «Мастера и Маргариты». Не хочешь сходить?

— Привет! — Стараюсь перекричать своё сумасшедше бьющееся сердце и уверенно смотреть в зелёные глаза. Вот глядишь в них и вспоминаешь про полезность клетчатки. И даже кейл на ужин уже не кажется таким скучным. Точно! Я буду называть его Кейлом. С Петром я никогда не смирюсь. Это не по канону. — Сегодня в «Художественном» будут показывать режиссёрскую полную версию «Мастера и Маргариты». Не хочешь сходить?

Парень молчит и смотрит на меня настороженно, не выдерживаю накала эмоций, который сама же у себя внутри и создала идиотской затеей, и опускаю глаза. Чёёёёёрт! Он закатал рукава, держит себя за запястье и демонстрирует мне руки во всей красе. Господи, они именно такие, какие и должны быть. Крепкие, жилистые, перевитые выступающими голубоватыми венами и тёмно-бронзового цвета. Исключительно такие руки должны хватать за шею, а их обладатель должен шептать: «Запомни, ты только моя». А пальцы и кисти, готова поспорить, они способны свести с ума. 

Сглатываю слюну и жду его ответа. Нерешительно поднимаю на него глаза, и теперь моим вниманием завладевают его пухлые губы с опущенными уголками. Они определённо добавляют ему загадочности. В нос проникает его аромат, и я окончательно плыву. Дерево, кожа, едва уловимые фруктовые ноты и табак. Иде-а-ль-но. 

— Когда? — Вырывает меня из фантазий голос. Да что с ним? Вчера этот непутёвый вёл себя как школьник, а сегодня даже вопросы задаёт правильно. Чётко и без лишних условностей. Может, коллективный разум моего чата настроил его на правильную волну? 

— В восемнадцать сорок пять, — отвечаю, сглатывая очередную порцию подступившей слюны. 

— Он пойдёт, — отвечает за него, видимо, его друг и начинает издавать странные звуки. Тоже симпатичный, но такой чудной. Зачем он имитирует перфоратор? Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Явно вся компания ебанько. Второй парень начинает стучать по столу, а девчонка хихикать и глухо хлопать в ладоши. Больные! И это третий курс! Всем своим видом показываю своё к ним отношение и возвращаюсь к сочной зелени Кейла. 

Пётр раздражённо вздыхает и оборачивается на друзей, но их глумление становится только громче. 

— Я не могу в семь, — разбивает вдрызг все мои надежды, а я уже мысленно его за руку в кино подержала и девочкам в чат фото отправила! 

— Ясно, окей! Разворачиваюсь и ретируюсь под смешки его друзей. 

— Стой, — хватает меня за локоть так резко, что у меня мурашки разбегаются от его порывистых движений. Воспалённая фантазия уже дорисовывает сцену. — Оставь свой номер. Пожалуйста. 

— Зачем? — В моих представлениях, если ему надо, он сам должен достать мой номер, а ещё лучше отслеживать моё местоположение и появляться в самые неожиданные моменты. К примеру, когда я отрабатываю свои полтора часа ходьбы для папы. 

— Придумаем что-нибудь, — продолжает немногословничать. И что он собрался придумывать? Девочки в чате будут в восторге. Надо опрос сделать. Пусть подкинут идей. 

— Куар код пойдёт? 

— Да, — отвечает сухо. И мне безумно нравится эта манера. В моих идеальных представлениях об отношениях мы разговариваем мало. 

Достаю телефон, быстро скрываю чаты и протягиваю код. Прикрываю глаза и глубоко втягиваю его аромат, пока он сканирует мой экран. 

— Я пойду! Надо к семинару подготовиться, — стараюсь сказать как можно безразличнее. 

— Увидимся! — Пётр уже плавно притягивает меня за предплечье и чмокает в щёку. Стараюсь не показать своего воодушевления, киваю ему и бросаюсь прочь из столовой под абсолютно идиотское жужжание его друзей. 

У последних столиков сталкиваюсь с девушкой теперь левым плечом и снова не слышу от неё извинений. По её внешнему виду догадываюсь, что она не случайно, уничтожаю её ненавидящим взглядом и с гордо поднятой головой выхожу. Неужели его бывшая сгущёнка решила меня третировать своими курицами? Может, мне тоже выйти с ней один на один? 

Чёёёёрт! Как вспомню… Интересно, он шепнул тому парню что-то ужасающее? Пригрозил отрезать кисти или вырвать язык? Хотела бы я стоять за его спиной и стать свидетельницей всей сцены. 

Добегаю до своего укромного места и докладываю чату о последних новостях. Свои излишне яркие впечатления от чмока я опускаю. Кто будет серьёзно воспринимать эксперта по «Дарк романсу», если узнают, что я девственница? А кого ещё может впечатлить обычный чмок? 

Мои фолловеры воспринимают на ура прозвище Кейл и пищат от восторга, что у него глаза цвета тёмно-зелёного салата. Петя Кейл сегодня выбил страйк. Оказывается, он ездит на чёрной спортивной Мазератти. Это так в духе итальянских мафиози! Пришёл весь в тотал блэке, пахнет деревом и табаком, а его враги боятся одного его взгляда. И вишенкой на торте стали его немногословные реплики и резкие движения. Вот только обычно у таких парней нет друзей. Или они не придурошные. 

Иду на пару и радуюсь, что он не согласился пойти в кино. Если быть откровенной, конечно, мне совершенно не хочется по-настоящему с ним общаться. Скорее мне просто нравится, что объект и образ из романов есть поблизости. Думаю, при ближайшем рассмотрении и более близком общении меня ждёт разочарование. Поэтому пусть остаётся таинственным незнакомцем. А чату, видимо, оживший книжный мужик интересен и так, без взаимодействия. 

Папа хвалит за подъём в общем рейтинге и обещает отправить на каникулы к маме, если я сдам сессию на отлично. Пока слабо верится, но стараюсь на семинаре убрать телефон и не залезать в чат. 

На перемене, пока я перехожу в другую аудиторию, быстро просматриваю новые сообщения и не могу избавиться от ощущения, что меня обсуждают. Стараюсь не подавать виду и присматриваюсь к шушукающимся девочкам. А вдруг кто-то из нашего потока тоже есть в чате и просто глумится надо мной? Или их просто веселит, что я подошла открыто к бывшему их Топ Гели? Лучше бы книги читали, вообще заняться нечем! 

После универа еду сразу в зал, чтобы отправить папе отчёт. Плечо уже не болит, и мне, к моему огорчению, нужно прилежно заниматься, дабы не создавать себе лишних проблем. 

Лиза пишет, что у неё сегодня деловая встреча и она дома будет поздно, даря мне прекрасное настроение. Я смогу поесть в одиночестве, хоть и записывая на камеру, смогу почитать на любимом кресле в гостиной и просто насладиться уединением. Спасибо Петру за отказ пойти со мной в кино. Услужил! 

Вижу на дисплее фото мамы и бегу в общий холл подъезда, чтобы сообщить новости, и Лиза не прознала.

— Мамочка! Папа сказал, что я смогу к тебе прилететь на каникулы, если сдам сессию на отлично! Я очень-очень постараюсь! — Выдаю на одном дыхании. 

— Масенька, это же здорово! А когда каникулы? В январе? — Мамин голос становится грустным и сбивает весь настрой. 

— Да, после двадцать пятого. Две недели. Как и всегда. 

— И ты хочешь жить у меня? 

— Ну да, я же к тебе прилечу. 

— Мась, Томас будет против. Может, отель снимешь? Так будет лучше. 

— Мам, вторая линия, я тебе перезвоню, — разъединяю звонок от досады. Поверить не могу! Впервые за два года папа отпускает меня к маме на каникулы, а она не может меня принять из-за сраного Томаса! Зачем мне отель, когда я хочу каждую минуту быть с мамой и братом? 

Тоска накрывает меня. По большому счёту я никому не нужна. В квартиру даже возвращаться не хочется, и я потерянно слоняюсь по подъезду. Сажусь на мраморный подоконник, прислоняюсь лбом к холодному стеклу, выходящего во двор, и дышу. Глубокий вдох. Выдох. Нужно успокоиться.

Звук «дзынь» приезжающего лифта заставляет меня вздрогнуть. Я машинально отскакиваю от окна и прячусь в глубокой нише с огнетушителем, не желая, чтобы кто-то застал меня в таком состоянии. А если это Лиза, увидит, что я в такое время не дома? Вот и накроется мои каникулы, и не о чем будет сожалеть. 

Лифт раскрывается, и из него выходит... Пётр.

У меня перехватывает дыхание. Он. Здесь. В моём подъезде. Я что, уже умерла и попала на страницы книги? Он реально меня сталкерит? Очуметь! Стараюсь не дышать и через отражение в окне слежу за его действиями. В его руках — небрежная, но оттого ещё более стильная композиция из тёмно-бордовых, оранжевых и неизвестных мне чёрных цветов, похожих на пауков. На нём тёмно-синий рабочий костюм. Он выглядит... иначе. Не как студент. Серьёзно. Даже опасно. 

Он меня преследует! Мысль проносится вихрем, но вместо паники по телу разливается тёплая, сладкая волна. Он узнал, где я живу. Он пришёл. Он что-то придумал. 

Пётр останавливается посередине холла, оглядывается. Его взгляд скользит по моей нише, и я замираю, прижимаясь к стене. Он не видит меня в темноте. Надеюсь! Я не дышу и чувствую, как у меня в руках вибрирует телефон. Молюсь, чтобы он не услышал, и выключаю его. Завороженно слежу, как он устанавливает цветочную композицию на мраморном столе посреди холла. В отражении он огромный и совсем как персонаж одного из моих романов, сошедший с мрачных страниц. Поверить не могу, он нашёл меня...

И самое странное... Мне это безумно нравится. Эта настойчивость, это нарушение всех границ. Это не дурацкий букет с тупым комплиментом старому видео. Это нечто настоящее, тёмное и пьянящее.

Кейл, установив экибану, разворачивается и уходит к лифту, вызывает его и скрывается, оставив в холле шлейф своего аромата и тишину, звонкую от моего бешено колотящегося сердца.

Дожидаюсь, когда дверцы лифта закроются, и стремглав мчусь домой, даже не посмотрев на его цветы. Залетаю в квартиру, запираю дверь, прислоняюсь к ней и включаю телефон. 

Дыхание, как после пробежки, аж в боку покалывает. Помимо кучи сообщений от чата висит ещё одно от незнакомого номера. И там фото. Чёёёёрт!

Задыхаясь от волнения, я открываю фотографию и шокированная сажусь на банкетку в прихожей. У меня буквально отвисает челюсть. Пётр, да вы не перестаёте меня удивлять! Ещё чуть-чуть, и я сама начну дарк-романы писать!

Он явно заморочился, это не спонтанное селфи. На нём чёрный рэшгард из плотного эластана. Ткань облегает каждый изгиб так плотно, что можно изучать анатомию. Мне не видно кожи, но зато прорисовывался каждый мускул — мощная линия груди, упругий пресс, твёрдые бицепсы. Это не откровенный показ, а намёк, загадка, оставляющая простор для фантазии. Свет падает сбоку, отчего рельеф тела кажется ещё более глубоким и, я бы даже сказала, драматичным. А лицо… Оно скрыто в лёгкой тени, виднеется лишь напряжённая челюсть и капли пота, стекающие с лица. Снимок дышит тестостероном, сдержанностью и осознанной демонстрацией того, что скрыто. Это в тысячу раз сексуальнее любого голого торса.

И что он хочет мне сказать? Цветы, это фото? Как он узнал, где я живу? Как его пустили в подъезд? Охренеть можно! Что ему ответить? Ума не приложу? Мне нужно поблагодарить его за цветы?

Так, у меня есть чат, пересылаю фото туда и так и остаюсь торчать в прихожей, ожидая реакции моего тайного сообщества. С девочками случается цифровой оргазм, не иначе! Это взрыв из восторга и похоти!

«ТВОЮ МАТЬ. Это не человек, это ходячий грех в ткани. Но рэшгард — это жестоко. Хочу больше!!!»

«Девочки, я как специалист по анатомии по фоткам заявляю: под этой тканью находится ВСЁ. ВСЁ, о чём мы мечтаем. Каждый рельеф... Я представляю, как бы провела по нему кончиками ногтей».

«Кто-нибудь, сдерите с него эту тряпку!»

«Мне нужно прилечь. У меня голова кружится. Это искусство. Это пытка. Я не хочу голый торс, я хочу это фото в рамку на стену».

«Маш, ТРЕБУЕМ опрос! Кто по сколько минут уже пялится на это фото? Я хочу забыть и посмотреть на него снова!»

«Это что? Где член? Пусть товар лицом покажет!»

«НЕ ОТВЕЧАЙ. НИ СЛОВА. Он ждёт твоей реакции. Он проверяет, насколько это на тебя подействовало. Морозь его. Пусть висит в этом вакууме и сходит с ума, гадая, получил ли он нужный эффект».

Я смеюсь и пишу, что это ещё не всё, и выключаю уведомления, потому что начинается полнейшая вакханалия. Мои девочки заряжают меня такой энергией, что я даже не реагирую на Лизу, когда она появляется в квартире.

— Привет! — Буркаю ей, даже не отрывая голову от экрана.

— Привет! Это что за уродство? Весь холл заставили безумными похоронными венками! Чёрные розы, какие-то колючки... Наш подъезд выглядит как усыпальница вампира! А... тебе это наоборот должно понравиться.

У меня сердце замирает. Он... Он украсил весь подъезд? Это уже не жест, это — безумие. Роскошное, пугающее, идеальное безумие.

— Не только этаж? — На всякий случай уточняю, приглушая в себе эйфорию.

— Всё! Лобби превратили в склеп. Дай мне сапоги снять, расселась, — раздражается на меня Лиза.

— Можно я посмотрю? — Выглядываю в холл.

— Смотри, — закатывает глаза.

Выскальзываю из квартиры обратно в холл. Сердце колотится где-то в горле. Композиция всё так же стоит на мраморном столе — мрачная, пугающая, идеальная. Захожу в чат и включаю камеру.

— Девочки, вы не поверите! — шепчу в объектив, снимая панораму холла и крупным планом эти чёрно-бордовые цветы. — Он был здесь. Буквально пять минут назад. Принёс это... лично.

Загружаю видео в чат и жду, затаив дыхание. Реакция превосходит все ожидания. Чат приходит в настоящий экстаз.

«Он СТАЛКЕР! Это же идеально!»

«Настоящий маньячок! Маш, ты в опасности (в самом лучшем смысле!)»

«Господи! Ну почему это случилось не со мной?»

«Отвечаю, он нас читает и фанат твоего блога. Он давно за тобой следит!»

«Мечтаааа»

«Ошалеть!»

Я читаю их сообщения, и по телу разливается пьянящая смесь эмоций. Моя самая тайная фантазия ожила. Я в своей книге! Я вызываю лифт и захожу в него с мурашками. Абсолютно непередаваемые ощущения.

Это гениально. Абсолютно гениально. Я закусываю губу, чтобы не засмеяться, и собираюсь с духом, чтобы последовать совету. Я уже представляю, как буду холодна и неприступна, а он будет мучиться...

Створки лифта раскрываются, и я ахаю. Лобби и правда превращено в готический сад. Повсюду композиции из тёмных роз, эвкалипта, красных антуриумов, стабилизированных гортензий, плетистых веток и одному Петру известно из чего ещё. Это же дико дорого. Но абсолютно прекрасно. Попадание в самое сердце.

Девочки сейчас обомлеют, записываю лобби подъезда им и сама до конца не могу поверить в происходящее. На всякий случай себя щипаю и убеждаюсь, что не сплю. А может, у меня уже крыша поехала?

Да уж, не пошёл в кино и устроил у меня бал сатаны дома.

«Охренеть у тебя подъезд. Теперь всё выглядит ещё круче! Туда же надо ещё как-то попасть! Это вам не хрущевка, представляете масштаб? Петя, я навеки твоя!»

Чат в шоке. Никто не ожидал такого…

Поднимаюсь обратно, отсняв десятки видео.

— Петь, я в шоке! Невозможно красиво! Спасибо! — Отправляю на каком-то эмоциональном воодушевленном порыве.

В квартиру захожу оглушённая и пришибленная от своих впечатлений, эмоций и противоречий. Мне действительно кажется, что я сошла с ума. Это слишком круто, чтобы быть правдой!

— Ну чего? — Спрашивает Лиза из гостиной.

— Я в шоке! Очень круто!

— До обеда полюбуйся, в чате тоже все в шоке. Управляющая компания даже не согласовала с нами это уродство. Извините, мы зачем им платим, чтобы за собственные деньги портить себе настроение?

— Этот декор управляющая компания сделала?

— А кто ещё? — Смотрит на меня Лиза, как на идиотку. — Какие-то флауэр этуаль нам постоянно украшают подъезд. Но всегда были красивые сдержанные композиции, а не это! Нам эта бесовщина хэллоуинская не нужна!

Я стою как вкопанная. В ушах звенит. Вся пьянящая романтика, весь восторг и возбуждение — всё это мгновенно выветривается, оставляя после себя горький, едкий осадок глупости.

Он не был здесь ради меня. Это была не романтичная настойчивость, не отчаянный красивый жест. Это... совпадение. Жестокое, унизительное совпадение. Вот и его униформа. Не костюм сталкера, а костюм доставщика! И в кино пойти не мог, потому что работает!

Ещё и поблагодарила его… Невозможно красивый рэшгард, ага. Спасибо за фото! Господи, какая я убогая!

Я медленно поднимаю телефон и смотрю на чат, где подписчицы всё ещё строят теории о его помутнении рассудка. Мне хочется сквозь землю провалиться.

И тут приходит новое сообщение. От него. От Кейла.

Я открываю его, уже зная, что сейчас увижу насмешку. Но там всего несколько слов:

«Восемнадцать сорок пять. Художественный. Завтра»

Он неосознанно дал мне сначала почувствовать себя героиней романа, потом — полной дурой, и вот теперь — снова предлагает войти в эту игру.

И самое ужасное... Я всё ещё хочу в неё играть.

Мои хорошие, пардон за долгое отсутствие. Пропустила главу, потому что у меня наслоились две новинки и два финала. Зашиваюсь. Компенсирую всё! Завтра финалю роман и буду стараться через день давать главы. Спасибо за понимание!

— Сонь, да я как педик! — Поверить не могу, что этот ушлепан в зеркале — я.

— Казановский, тебе идёт! Сразу видно, какие у тебя ноги длинные, попа такая хорошая! — Пытается Соня внушить мне, что я типа ничего в этих скинни-джинсах. Ещё и с разрезами на коленках.

— Я чувствую себя пикми боем! — Дальше сопротивляюсь.

— Казановский, всё! Ты такой нытик! Как бы мы тебя ни одели, ты антисекс! В мужчине важна харизма. Вот Руся — агли-хот, а тебя твоя внешность не спасает. Теперь я понимаю, почему Геле ты надоел. Ты как пмсная баба триста шестьдесят пять на семь. У тебя нет шансов с Машей, отдавай часы и всё! — Протягивает Соня руку и подгоняет, чтобы я снял часы.

— Я понял, — бросаю ей и возвращаюсь в примерочную. Выхожу оттуда с черными педиковатыми джинсами и брюками карго, — на кассе возьму себе этих уебанских обтягивающих футболок. И знаешь что? Я попрошу своего барбера меня покрасить в чёрный! Никаких часов Максу!

— Аллилуя! Вернулся наш Казанова, — ликует Соня.

— И я экстримли хот! Ясно? — Во мне просыпается азарт и даже желание к сатанессе. Если гора сама идёт к Магомеду, с какого хрена я должен лишаться часов, а самое главное — показывать корешам, что я слабак?

— Ясно, ясно, — бормочет, уткнувшись в свой телефон. — Макс со Стасом раздуплились наконец. Они подъедут в Топган. Стасу тоже надо подстричься.

— Последний раз меня так в первый класс мама с бабушкой и тётей собирала, — ухмыляюсь. Лютейший прикол, конечно. Но фана много, не отнять. Времени по Геле пострадать нет, и ладно.

Мы забегаем в «Фарш» за бургерами, в «Пимс» за напитками и спускаемся в паркинг.

— Ты видишь, как на тебя девочки пялятся? — Шепчет Соня.

— Нет. Пялятся? — Моё уязвлённое, растоптанное эго вновь подаёт признаки жизни. Приятно, блин.

— Уже пятерых насчитала.

Я улыбаюсь и не отвечаю. Приосаниваюсь в лифте и тренирую взгляд из-под ресниц, не обращая внимания на Соню.

Приезжаем в Топган, пересекаемся с парнями и идём в салон.

— Как обычно? — Спрашивает барбер.

— Не, мне надо сохранить длину, просто замути что-нибудь, чтобы лежали круто. И Колян, а можешь в чёрный меня ебануть?

— В чёрный?

— Ну да, видишь, у меня смена стиля.

— А-а-а-а, — ржет барбер, — я понял. Понял. Доберман-боя из тебя делаем?

— Кого?

— Вот, — чувак протягивает мне трубу с открытым «Пинтерестом» и показывает парней, которые, видимо, впирают демонессу. То, что я и планировал. — Мутим? Я не буду тебя красить, ну нахуй, потом не смоешь. Затонирую тебя, будешь на тон темнее.

— Давай, — не понимаю, что это вообще, но Коляну доверяю.

Пока нас со Стасом стригут, Макс с Соней сидят позади нас на диванах и жрут бургеры. Угорают над манипуляциями, которые с нами проводят, и явно скучают.

— Слышь, Казановский, это чё, книга страпонессы твоей? — Окликает меня Макс, вертя в руках роман, который посоветовала консультант в книжном. Собираюсь его подарить Маше. Вот только как это обставить всё, вообще нет идей. Показать ей свою осведомлённость или дурачком прикинуться?

— Да.

— Гляну?

— Валяй.

Думал, Макс просто полистает, но он встаёт в центр барбершопа и начинает громко читать вслух. Парни с ресепшена ржут и выключают музыку, чтобы всем было слышно. Здесь охрененная атмосфера, все свои и остальные клиенты улыбаются и убирают телефоны.

— Ты застрелишь меня? — Тянет Макс тоненьким голосом, читая за девушку.

— Я уже говорил, что не убью тебя, котёнок, — читает хриплым голосом за мужика. И снова начинает пищать. — Он проводит кончиком пистолета по моей груди. Стечкин движется вниз по моему животу и останавливается у резинки лосин.

— Макс, ну хорош! — Ржу, понимая, что сейчас будет пиздец.

Зал же требует продолжения, и даже мастера залипли и особо не работают. Парни с ресепшена перебрались в зал и сели на свободные кресла, развесив уши. Соня сидит красная, как рак. А Макс пьёт воду, чтобы читать ещё громче.

— Сними их, — продолжает он рычать, и по залу проносятся смешки. Макс давится от смеха и переходит на писк. — Вэнс наклоняется ко мне и целует один из синяков, который вчера оставил на мне.

Что за херня? Как бы я не выглядел, во мне ноль жестокости. У меня сестра маленькая, мама. Как можно девочек калечить? И какого хрена этой Маше это нравится? А может, им нравится, что у них наоборот такого нет? На самом деле тема интересная, жаль, что мы на литературе не обсуждаем такое.

— Да что там у них происходит? — Смеётся мужик у окна.

— Ты знаешь, зачем я это сделал? — Читает Макс за мужчину и сразу переключается на женщину. Это очень угарно, конечно. Никакой стендап не нужен. — Он целует другое место своими мокрыми губами. Я дрожу от его прикосновений, электричество танцует по моей коже.

— Бля, у меня встал, — объявляет Стас, а мой Колян мне чуть ухо не отрезает своими ножницами.

— Я это сделал, — басит Макс, — чтобы показать тебе, что ты только моя. — Макс мастерски переходит на женский голос. — Кончик его языка продвигается от моего уха к шее и направляется к груди. Только не это, я начинаю умолять его остановиться. Но в этот момент его зубы кусают мою выпуклую грудь. Я задыхаюсь, прикрываю глаза, а он оставляет засос на моей шее. А затем и на груди, на животе. Я не смею пикнуть, ведь он грозит мне стечкиным. Я стала покорной ему. Моё тело дрожит от его зубов и языка, пока он раздвигает мои бёдра. Его палец очерчивает край моих стрингов, отодвигает их и прикасается к моему клитору. Его палец всего в нескольких сантиметрах от моей киски.

Макс не сдерживается, закашливается и допивает свою воду. Зал в ахуе. Не иначе. Но они не подозревают ещё, что будет дальше.

— Там правда это или ты выдумываешь, Макс? — Вырывает из его рук книгу Соня и быстро пробегает по страницам глазами. — Блин, там реально это написано. Слово в слово.

— Так что замолкли? Продолжайте! — Говорит мой Колян, а я прикрываю пятерней лицо. Это пиздец.

— Они промокли, — Продолжает Макс, — Губы Вэнса мокрые от слюны. Вэнс бормочет проклятия, опаляя мой лобок своим горячим дыханием, а его глаза буквально сжирают каждый сантиметр моего тела. Я закусываю губу, а Вэнс касается своими влажными губами моей плоти. Он водит своим пальцем по моей мокрой плоти и приставляет мне к губам пистолет и приказывает сосать. Я испуганно вскрикиваю и не верю, что он меня не застрелил. Я распахиваю веки и не верю, ведь до меня доходит его приказ. Он просит меня успокоиться и просто пососать оружие. Я не смею ему возражать и начинаю сосать пистолет, пока он не вытаскивает ствол, за которым тянется моя слюна, и хвалит меня. Все мое тело вибрирует. Вэнс ведёт пистолетом по моей обнажённой коже и наконец я чувствую, как холодный металл касается моего клитора. Я схожу с ума от этого прикосновения и одновременно осознания кошмара происходящего. Одно дело он бы меня застрелил одним выстрелом, а другое — умирать от пули в вагине. Ужас охватывает меня, и я представляю, как это будет мучительно. Он водит Стечкиным по моему входу, обжигая холодом металла. Мой крик обрывается, когда Вэнс погружает пистолет в мои складочки. Медленно он вводит пистолет в мою вагину, доставляя мне и удовольствие и боль.

— Ебааааать, — орёт Стас. — Петь, по-братски, можно я за тебя пойду в кино? У меня член колом стоит!

Весь зал ржёт и бурно обсуждает сцену. Только сейчас замечаю, что Соня куда-то убежала. А у Макса случается настоящая истерика. Он ржёт, как умалишённый.

У меня еще вчера сошёл первый шок от этих романов, и я не обращаю внимания на эту порнуху. Суть этой сцены в том, что чел хотел показать ей, что она только его и он может делать с ней всё, что пожелает. А ещё наказать её за общение с другим. Вот ключик.

Вижу, как Макс идёт к кулеру, залпом пьёт воду и уходит курить на улицу. Мой шанс, пока его нет. У меня будет чистая победа. Сегодня я с ней схожу в кино, буду молчаливым и загадочным, а завтра проверну фокус и ночью уже выиграю спор.

— Стас, подкати к ней завтра. Мне она всё равно не нравится.

— Реально можно? — Удивляется кореш.

— Да, валяй.

— А спор?

— Да ладно тебе, разберёмся. Это же просто прикол, — если я ему честно скажу, что мне нужно, чтобы он мне подыграл, не сработает.

Посетителям и барберам требуется минут двадцать, чтобы восстановить своё равновесие, и в итоге я понимаю, что могу опоздать. Колян уводит меня к раковине и моет голову с какой-то херней фиолетовой и шоколадной. Пахнет сладко, что-то мутное. От меня не должно пахнуть сладким, но ничего, перебью парфюмом.

— Ну как? Готов вставить в неё свой ствол? — Подкалывает меня Колян.

— Готов, — взлохмачиваю свои волосы. Мне даже нравится. Я зачётно выгляжу. Достаю телефон, делаю селфи и хочу отправить Ангелине. Осекаюсь, вспоминая, что мы не вместе. Блядь. По привычке хотел с ней поделиться. Тупо пялюсь в экран и вздыхаю. Тупое чувство, что я никчемыш не покидает. Экран загорается, и я вижу, что сообщение от сатанессы.

— Петь, привет! Извини, я не смогу прийти.

— Да блин! — Вырывается у меня вслух. Сука! Я же настроился на победу!