Без(д)умный прыжок в никуда

Что может привести в небо на высоту две тысячи километров? Таню привели кроличья лапка, так и не принёсшая удачу, мелкие неурядицы, сопровождающие её всю жизнь, два последних свидания, закончившиеся в первом случае подвёрнутой лодыжкой, а во втором – горячим экспрессо вылитым на нежное, мужское достоинство, но ключевым пинком стали слова лучшей подруги, Ритки.

- С твоим везением, Танюша, только с парашютом прыгать, - смеялась Маргарита, когда Татьяна рассказывала о неловкости с кофе.

Глупо, конечно, но на тот момент Тане показалось хорошей идеей доказать себе и окружающим, что она не совсем пропащая, что и у неё может получиться хоть что-то. Ведь, как сказал Анатолий, специалист, проводящий инструктаж: «Не все сами прыгают, но зато все приземляются!»

Что-то Татьяне не понравилось в этой фразе, но копаться в себе и искать не было времени. Два часа выматывающей подготовки, из которой большее время приходилось прыгать с тумбочки высотой около полуметра.

- Да сколько же можно скакать по пенькам? – взвыла Танюша, ощущая напряжение и мелкую вибрацию в мышцах ног, закаменевших и отказывающих разгибаться.

- Отставить нытьё, - громыхнул Анатолий, обводя суровым взглядом кучку прыгунов. Его кустистые брови сомкнулись на переносице, а щетинистый подбородок резко выдвинулся вперёд. – При неправильной группировке в момент приземления, можно подвернуть лодыжку или хуже. Сломанные конечности долго заживают и требуют немалых денежных вложений на лечение.

Тане проблем с лодыжкой хватило в прошлый раз, когда Вадик решил её поцеловать, заключил в объятия, подался вперёд, перемещая девушку к стене гаража, и заработал очень болезненный укус губы. Татьяна цапнула его не специально. Просто так сложились звёзды, а под листвой оказалась ямка, неудачно вывернувшая стопу и лишившая на две недели красивые ножки новых туфель на каблуке. А их так хотелось надеть. Они так подходили к новому сарафану, купленному на той же распродаже, что и туфли.

Дальше Танюша старалась, прыгала, стиснув зубы и с надеждой ловя одобрительные кивки инструктора. После пеньков пошли балки с висящими стропами, на которых без пяти минут парашютисты болтались как…

- Ноги слегка согнули в коленях, - покрикивал Анатолий, расхаживая вдоль балок и отвешивая прутом по мягкому месту болтающихся. - Зубы сомкнули, подбородки прижали к груди, ягодицы подобрали и напрягли. Вот в такой позе вы должны приблизиться к земле, чтобы не остаться без языков и не стряхнуть позвоночник в трусы.

По тому, что он перестал кричать, все уверились в правильности напряга и сжатия, продолжая стараться и радовать результатами Анатолия. Никто не смог сдержать ликования, когда инструктор хлопнул в ладоши и с широкой улыбкой проговорил:

- Молодцы, мальчики и девочки. Закругляемся и идём получать комбинезоны с парашютами.

Если бы у Татьяны так не закаменели ноги, до покалывания в стопах и лёгкой, ноющей боли в травмированной ранее лодыжке, она бежала бы наперегонки всех, стремясь поскорее почувствовать колючий ветер на лице, состояние парения, неконтролируемый полёт, пропарывающий облака. И не важно, что они вряд ли поднимутся до них, вздохнут их толщу, коснутся рукой перистых хлопьев. Тане хотелось представлять свой первый прыжок именно так.

- А парашют может не раскрыться? Бывали такие случаи? – поинтересовался щуплый блондинчик, с опаской крутя большой рюкзак со сложенным в него куполом из парусины.

- Я прыгаю уже двадцать семь лет, с тех времён, когда заплаток на парашюте было больше, чем целой ткани, и ни разу на моей памяти не случалось сбоев с правильно упакованным снаряжением, - мило, даже с какой-то нежностью в голосе произнёс инструктор, с любовью поглаживая свой мешок. На его лице блуждала мечтательная улыбка, сбрасывая с него десяток прожитых лет.

- А они точно правильно упакованы? – настороженно спросил любопытный блондин, ссутулившись от расползающегося страха.

- Не ссы, малец, упаковывал лично, - бодро шлёпнул его по спине Анатолий, от чего казалось, что позвоночник субтильного паренька начал процесс ссыпания в трусы. – Переодеваемся, опорожняемся и бегом на самолёт. Через пятнадцать минут взлетаем.

Рёв двигателей, вымещающий другие шумы, резкий толчок при отрыве от полосы, гул в ушах и непонятное распирание в груди. Каких-то пять минут, и в салон небольшого самолёта ворвались потоки ветра. Вот с этим ветром, врезающимся в обшивку, Таня поняла, от чего давит в груди. Страх заполнял собой, выдавливая внутренности, и появилось стойкое ощущение, что они вылезут из ушей. В голове девушки каруселью понеслись все сказанные инструктором слова. «Не все сами прыгают, но зато все приземляются!» «Сломанные конечности долго заживают и требуют немалых денежных вложений на лечение». «Переодеваемся, опорожняемся и бегом на самолёт».

Тане сразу захотелось в туалет и перехотелось прыгать. Она смотрела широко раскрытыми глазами на Анатолия, который что-то кричал, махал руками и подталкивал нерешительных мальцов к зияющей дыре в небе. Таня прочно прижималась спиной к стене, хватаясь за лямки, опоясывающие грудную клетку, мотала отрицательно головой и с трудом удерживала жидкость внутри, пытающуюся выплеснутся из всех щелей. Сейчас она уже не так верила в слова мужчины о безопасности, и всё сильнее уверялась в своей глупости, притащившей её на аэродром.

Она сама не поняла, как оказалась у раскрытой двери, как получила пинок в спину, как густые потоки ветра подхватили её, забиваясь в ноздри и в раскрытый в порыве крика рот.

Танюша летела. Вернее, не так. Таня падала, в ужасе уставившись на увеличивающиеся с каждой секундой крыши домов, на шевелящиеся, белые пятна, скорее всего коров, на, расчерченные коричневыми полосами дорог, поля. Она смогла убедиться в правильности слов, что в момент опасности перед глазами пролетает вся жизнь.

Что-то, наверное, случилось в момент её появления на свет. Может, магнитные проплешины в космосе, может планеты выстроились в кривую линию, но с самого рождения Таню сопровождали неудачи, прилипшие, как надоедливые подружки и обрушивающиеся на родных. Вывих ключицы во время родов, пневмония в восемь месяцев, сильный ожог рук отца, неудачно несущего кастрюлю кипятка в ванную, когда дочка решила сделать свои первые шаги, выбитая коленная чашечка у мамы, снимающей доченьку первого сентября и упавшей с постамента, посвящённого основателю школы.

Всегда что-нибудь случалось вокруг Танюши, не смертельное, но имеющее последствия. Ветка, упавшая с дерева на линейке и накрывшая половину класса, труба, прорвавшаяся в туалете и окатившая девчонок перед школьной дискотекой, автобус, сломавшийся на трассе при перевозке класса на выпускном. Мелкие неприятности, крупные неприятности, из них состояла Танина жизнь.

Детство, юность, молодость – все двадцать три года пронеслись короткими слайдами, пока Танюша парила в бесконечности, притягиваемая к земле. Когда дёргать за кольцо? Откуда должен поступить сигнал? Какое из двух тянуть? Всё, что говорил инструктор, выдуло ветром, безжалостно трепавшим выбившиеся из-под шлема пряди волос.

То, что пора выпускать купол, Таня поняла увидев, как парень, выпрыгнувший первым, дёрнулся от рывка раскрываемого парашюта, резко подался вверх от потока воздуха, наполнившего парусину, и его стремительное падение перешло в плавное скольжение, похожее на полёт большой птицы, зависшей с расправленными крыльями.

Татьяна дёрнула одно кольцо – тишина, второе – никакого хлопка от расправляющегося купола, оба одновременно, но не почувствовала ни рывка, ни замедления. Ничего не происходило, только ускоряющееся падение, проносящиеся мимо лица, блондин, провожающий её удаление с ужасом в глазах, и пугающее приближение земли, на которой, казалось, можно было рассмотреть каждую травинку.

Вот и сбылись Риткины слова про везение и парашют. Вот и закончатся несчастья, сопутствующие Танюше. И Танюша закончится через раз… два… три…

Таня зажмурилась, сжалась в клубок, напряглась, словно пружина, готовая с треском распрямиться, приготовилась к мгновенной боле и вечной темноте. Что там Анатолий говорил про откусанный язык и осыпание позвоночника в трусы? А ещё лодыжки и переломанные ноги? Таня была согласна и на лодыжки, и на выбитые зубы, и на лишние запчасти в трусах, а умирать она была не согласна.

- Господи! Господи! Господи! – кричала она на последних раз-два-три. – Родненький, убереги! Всё, что хочешь, только спаси!

И уже должен последовать удар, за ним боль, темнота, но Таня продолжала нестись вниз, нарушая все законы свободного падения. Шум ветра, удушающая духота, озноб и потные ладони, так и не выпустившие из захвата кольца. Холод, жар, всё перемешалось.

Татьяна решилась и открыла глаза, обнаружив себя несущейся по тёмному тоннелю с драными хлопьями тумана на стенах. Он, то сужался, то расширялся, то в трещинах мелькали огоньки, или девушке так казалось, а на самом деле был и удар, и боль, и темнота, а сейчас её душа направляется в пристанище. Сколько она падала, пропарывая собой серую муть, продолжая взывать ко всем известным богам? Но в какой-то момент скорость снизилась, перешла в замедленный спуск, и тело плавно шлёпнулось во что-то мягкое, поглотившее Танюшу с чавкающим звуком.

Зубы и язык остались в целости, а позвоночник, казалось, разваливается на куски. От напряжения затекли ноги, пальцы отказывались разгибаться и отлипать от колец, а в глазах прыгали чёрные мошки, мельтеша и смазывая обзор.

Танюше пришлось зажмуриться, проморгаться, потрясти головой, чтобы отогнать надоедливую мошкару и посмотреть, куда же она провалилась. Огромная луна, распирающая от тяжести и касающаяся покатым боком кромки земли, тёмный лес, с уходящими в небо голыми стволами, мёртвая тишина, наполненная страхом и ужасом. Перед Таней предстал устрашающий лес, замерший в предвкушении жертвы. Ни пения птиц, ни шума ветра, ни звука шелестящей листвы.

С трудом девушка отодрала руки, прощупала мягкость вокруг себя и погрузилась в пушистый мох, хлюпающий влажностью. Нестерпимо захотелось пить… и есть, и спать. Стресс, пережитый во время падения, сказывался слабостью во всём теле, ломотой в мышцах и головной болью. У Тани всегда так было. Откат пригибал к земле, повышал температуру и требовал покоя, тёплого одеяла и крепкого сна. Шевелиться не было сил, да и смысла идти куда-то в хмурую ночь Таня не видела. Лучше отдохнуть, поспать, дождаться восхода солнца, а затем выбираться из этого странного места.

Глаза вяло моргнули ещё пару раз, потом закрылись, и тихое сопение нарушило тишину. Стоило Тане заснуть, как лес вокруг ожил, из-под зелёных кочек полезли любопытные ишигаки*, а с веток деревьев спустились синсигаты*, дрожа крыльями и устроив переполох.

Спящую человечку обступили, рассматривая со всех сторон, с любопытством трогая, обнюхивая и тыкая прутиками. Такие гости в их чаще ещё не появлялись, а всё новое нервировало, пугало и считалось плохой приметой, предшествующей большой беде.

*Ишигаки – маленькие человечки с острыми ушами, черными глазами и темным цветом кожи. Эти сильные, быстрые и очень умные существа, чрезвычайно искусные в охоте с луком и стрелами, носят одежду из шкур животных и живут своей обособленной жизнью, прячась под землёй и в пещерах.

*Синсигаты - крылатые существа с заостренными головами, похожие на фей. Считается, что они появляются только по ночам, и их речь похожа на щебетание птиц, а при приближении людей они могут спрятаться даже в трещине в стене дома.

Тане снился сон, где она снова камнем летела вниз, цепляясь за кольца и истерично дёргая их, где злющий ветер трепал одежду, обтекая и не помогая сдержать скорость падения, где её засасывало в непонятную муть, забивающую ноздри и мешающую дышать. Таня задыхалась, тряслась от страха, перебирала руками и ногами, пытаясь выбраться из липкого тумана.

Её всё затягивало, словно в болото, тащило на самое дно, а затем выплюнуло с противным звуком, похожим на остаточный слив унитаза. Она видела непонятных существ размером с ладонь, слышала их пискливые голоса, решающие, что с ней делать, пока в какофонию звуков не ворвался угрожающий рык. В следующее мгновение её окатило жарким дыханием, а из темноты зыркнули красные огни.

Танюша затрепыхалась, задёргалась и выбралась из удушливого сна, почувствовав под собой мягкость матраса, пуховую подушку под головой, и облегчённо выдохнула. Сон, всего лишь страшный сон. Не было прыжка с парашютом, не было Анатолия и блондина, с ужасом и сожалением в глазах, не было жуткого падения и пропарывающей землю черноты.

Она сладко потянулась, прошлась рукой по гладкой простыне и подскочила, морща лоб и потирая глаза. Перед ней предстал всё тот же лес, что поглотил её при падении, всё те же голые деревья, всё та же оглушающая тишина, но обожравшейся луны на небе не было, а сквозь непроглядную чащу проникали редкие лучи оранжевого солнца.

- Чёрт, не сон, - разочарованно выругалась Таня и схватилась за волосы. – Надо собраться и выбираться к людям, а там раздобуду телефон и позвоню Ритке. Подруга придумает, как меня отсюда вытащить.

Татьяна поднялась, скривилась от боли, прострелившей от пяток до самой макушки. Лежание на сыром мху пользы не принесло, сковав мышцы и промочив одежду до трусов. На спине болтался тяжёлый рюкзак с парашютом, оттягивая плечи, а вот шлем куда-то подевался.

- Надо вывести человечку на земли кошачьих, - прошептала маленькая Кин, подрагивая крылышками. – Пусть они разбираются с несчастьями.

- Согласен, - выглянул из-за кочки Бач, поправляя лук и наблюдая за девушкой, сбрасывающей мешок и стаскивающей с себя комбинезон из странного материала.

У крылатой крошки загорелись глаза на розовую ткань, поблёскивающую на скупом солнце. Она уже представила, как человечка избавится от этого чуда, а Ким завладеет ценностью для себя. «Из него получится много платьишек» - мечтательно закатила глаза синсигат, перебирая в уме фасоны, но комбинезон отправился в мешок, оставив Ким в разочаровании.

- Жадина, - не сдержалась она, издав тонкий щебет.

Таня напряглась, услышав посторонний звук, так резко ворвавшийся в тишину. Ким собиралась пожаловаться Бачу на такую несправедливость, когда он дёрнул её за плечо, заметив, что человечка двинулась в их сторону, пригибаясь к земле и прислушиваясь к шуму.

Бач нырнул в растительную прослойку, затащив с собой говорливую Ким, и пополз в другую сторону, огибая раскинувшиеся корни сосны́ и останавливаясь в нескольких метрах от человечки. Он даже запыхался от страха, боясь быть найденным и, что ещё хуже, пойманным. Как Бач потом объяснит разъярённой королеве, что обнаружил себя и не сплавил беду оборотням?

- Ведём её в Урчащий лес, - шепнул крылатке. – Ты привлекаешь щебетом, а я кидаю камешки. Двигаемся короткой дорогой.

- Но там болота, - схватилась за щёки Ким, округляя глаза и не веря в услышанное. Она металась между розовой тканью на платье и опасностью для человечки, но врождённая доброта брала вверх.

- Сгинет, тогда проблема решится сама, - пробубнил под нос Бач. – Была беда и нет беды.

Бач на самом деле так не думал, но выглядеть слабым в глазах девчонки он не хотел. Очень уж Ким была хорошенькой, а милашки любят плохих парней, особенно, если этот плохой парень лучший в Тёмном лесу охотник и проворнее всех управляется луком.

- Нет, Бач, так нельзя, - возмутилась Ким. – Мы должны помогать заблудившимся путникам, а не вести их к погибели.

- Хорошо, тогда поведём вдоль Воющей горы, - уступил малышке Бач. – Но только ради тебя.

Пока Бач с Ким спорили, прячась под многолетним мхом, Таня провела ревизию своих карманов и ничего особо полезного там не нашла. Мелочь на проезд в маршрутке и две пластинки клубничной жвачки, завалявшейся с последнего свидания, когда у Мити жгло от кофе одно место. Монеты Таня убрала назад, а сладкие пластинки засунула в рот, мыча от удовольствия и поглаживая урчащий живот. Очень хотелось есть, пить и по нужде, поэтому высиживать здесь и чего-то ждать Татьяна не могла. Надо было двигаться, искать селение, высматривая по дороге ягоды и воду.

Танюша покрутилось чуть-чуть, решая в какую сторону идти, пыталась определить по просвету, где заканчивается чаща, ощупывала деревья, определяя север-юг и вспоминая школьные уроки с местами роста мха. Мох рос везде, что затрудняло определение сторон света, и оставалось только одно – положиться на чутьё, молчавшее всё это время.

Девушка крутилась на месте, гадая, куда идти, пока за толстым стволом дерева не раздался птичий свист. В мёртвой тишине живой звук показался знаком, и Таня подалась к нему, накинув на плечи проклятый рюкзак, с некачественно уложенным парашютом. Она так и шла, склонив на бок голову и ловя каждый шум. То, что-то зашуршало в стороне, похожее на возню зверька в норе, то птичья трель разнеслась под кроной впереди стоящего дерева.

С каждым шагом лес оживал, шелестя листьями, играющими с ветром, шурша травой, выместившей мох, источая ароматы цветов, появляющихся в проплешинах, нагреваемых солнцем. Таня радостно прибавила темп, улыбаясь оранжевым лучам, захватывающим всё больше пространства в сумрачной чаще. На просвет, виднеющийся сквозь молодую поросль деревьев, девушка бежала, не жалея ног. Она надеялась, что там заканчивается лес и начинается жилая полоса. Продираясь через кусты, Татьяна выскочила на поляну и замерла, давясь дыханием и подступающими слезами.

Перед её глазами простилалась каменная гряда, отделённая от леса небольшой поляной и уходящая далеко вдаль. Если за цепью гор и был населённый пункт, то он находился очень далеко, и до него без специального оборудования было невозможно добраться.

Всё, что оставалось девушке, так только плюхнуться в траву, вытирать слёзы и корить себя в неправильном выборе направления. Столько потерянного времени и потраченных сил. Таня стянула рюкзак, который непонятно зачем таскала на плечах, откинулась на спину и посмотрела в голубое небо, расслабляя ноги после долгой ходьбы.

Розоватые облака плыли в синеве, словно хлопья сахарной ваты, разбросанные умелой рукой художника, слишком яркое солнце странного оранжевого цвета ласково прогревало воздух, ветер нежно трепал высокую траву, пригибая её к земле. Таня лежала, вдыхала всю эту красоту и успокаивалась. Люди должны где-нибудь быть, надо просто лучше искать.

После всхлипываний восстановилась тишина, и сквозь неё девушка услышала журчание воды, исходящее со стороны гор. Таня подскочила, повела носом и спешно направилась на звук. Её радости не было предела, когда за огромным валуном она обнаружила маленький водопад, стекающий из расщелины в скале.

Танюша не знала за что хвататься. Пить, умываться или сдирать одежду и смывать с себя остатки пота, страха и ночёвки в болотистом мхе. Набрав полные ладошки ледяной воды, Таня испытала настоящий экстаз. Казалось, вкуснее напитка она в жизни не пила, приникая к ладоням раз за разом, напитываясь живительной влагой и кайфуя от наполняющей свежести. Утолив жажду, Татьяна осмотрелась по сторонам, сняла грязную одежду и встала под ледяной поток. Тело покрылось мурашками, закололо тысячами иголочек от холода, но это нисколько не испортило приятного ощущения чистоты.

Постирав бельё и футболку с джинсами, Таня растянулась на плоском камне и грелась на солнце, пока одежда подсыхала. После воды желудок ещё ярче напомнил о голоде, и девушка, закрыв глаза, представляла, что она приготовит себе, вернувшись домой. Больше всего захотелось шаурму, которую Таня не очень жаловала, но сейчас её запах, вкус жирного мяса, сдобренного от души специями, мучал вкусовые рецепторы.

Когда Танюша дошла до жаренных крылышек в медовой глазури, её кожу запекло, будто кто-то впился в неё взглядом. Какая-то тяжесть присутствовала в нём, отчего воздух накалился, а по телу побежали волны страха. Таня поднялась на локтях, осмотрелась, никого не увидела, но всё равно поспешила сползти с лежака и ломанулась к одежде. Она ещё была влажной, а штаны до неприличия мокрые, но под чьим-то невидимым давлением, девушка стала одеваться. Футболка обтянула грудь, перекосилась на плече, а джинсы с трудом натягивались, прилипая к ногам.

Таня прыгала, стараясь втрясти себя в штаны, и с ужасом крутила головой, всё ещё чувствуя постороннее присутствие. Застёгивалась она уже на ходу, перебирая быстро ногами и рискуя наступить на развязанные шнурки. Надо было забрать рюкзак и бежать отсюда, пока неизвестный не перешёл к действиям.

Спотыкаясь, Танюша вылетела на поляну и замерла. Кажется, она начала сходить с ума, потому что мизерная девочка, тащащая комбинезон из рюкзака, помогающая себе крылышками, и такой же мелкий мальчишка с тёмной кожей и высоко зачёсанными волосами, бегающий рядом и тычущий согнутым прутиком мелкой воровке в пятки, могли привидеться только нездоровому мозгу.  

Бач не собирался вылезать из укрытия, но Ким так воодушевлённо описывала новые наряды, с такой жадностью смотрела на мешок, что парень сдался и пошёл помогать добывать комбинезон. Человечка дорвалась до воды, плескалась в ней, как русалка с далёкого озера Грёз, и Бач уверился в их безопасности. Вряд ли человечка заметит пропажу, как перед этим не заметила отсутствие большой, круглой штуки, которую носила на голове. Бачу штуковина сразу понравилась, ведь из неё получится столько всего полезного. Можно сделать бассейн, или хранилище для воды, или…

Додумать он не успел, так как Ким добралась до заветной ткани и стала тянуть её изо всех сил. Вещица не поддавалась, застряв во внутренностях мешка, и Бач готов был помочь, пока не почувствовал запах того, кого не должно быть на этих землях. Он так усердно отгонял от чужого имущества Ким, пытаясь образумить подругу и привлечь внимание к себе, что пропустил появление человечки.

Таня завизжала, затопала ногами, сняла кроссовок и бросила его в сторону своей галлюцинации. Выдуманные человечки отпряли от рюкзака, тёмненький прыгнул в ближайший куст, а девчонку накрыло комбинезоном, прижав крыльями к земле.

Только в кустах Бач заметил отсутствие Ким, заметался, выглянул из-под листа и понял самое страшное – его любимая крошка попала в беду. Меж тем Таня кралась к месту глюка, держа наготове второй кроссовок в руке. Она остановилась у вытащенного наполовину комбинезона, подцепила его двумя пальцами и осторожно потянула вверх. Под ним, на траве лежала девочка размером с ладонь, а при ближайшем рассмотрение девочка оказалась взрослой девушка, дёргала подломанным крылышком и с гримасой ужаса наблюдала за Таней.

- Привет, - решила подыграть воображению Татьяна. Слетать с катушек, так по полной, всё равно никто не видит. – Я Таня.

- Ким, - пискнула малышка, и Таня от неожиданности подпрыгнула на месте. – Мы тут с Бачем, гуляем.

В эту секунду из кустов выскочил Бач, наставляя на Таню изогнутый прутик с иголкой на конце, свёл в точку густые брови, дёрнул головой, из-за чего высокий завихрень волос дёрнулся следом, и грозно крикнул вполне мужским голосом:

- Отойди от моей девушки, человечка!

Последнего выверта мозга Таня не выдержала, либо сказался голод и усталость. Она отступила на шаг, покачнулась и свалилась в обморок, продолжая крепко сжимать в руке кроссовок.

- Умерла? – испуганно взвизгнула Ким, подходя ближе и осторожно тыкая в щёку.

- Потеряла сознание, - ответил Бач, пощупав пульс и с гордым видом убрав лук. – Меня испугалась. Меня все боятся. Даже медведи разбегаются, роняя экскременты.

Бач разошёлся, нахваливая себя и свои силы, расхаживал вдоль Тани, махал руками, выпячивал грудь колесом, не замечая, что на поляне появился ещё один зритель. Правда, на мелких существ зритель не обращал внимания. Вся его сущность была направлена на человечку, валяющуюся на траве.

Тайл всматривался в неподвижное тело, втягивал воздух и зло лупил себя хвостом по бокам. Она точно была человечкой, только запах от неё исходил иной – более свежий, яркий, сладкий. Да и одежда у неё была странная, мужская, но не такая, как у них. А эти непонятные, ажурные чепчики с подтяжками, в которые она упаковала грудь, и треугольник с верёвками, неизвестно чего прикрывающий?

Такую обёртку Тайл видел впервые, и его зверю она очень понравилась. Да и девочка была ничего. Правда, худощава немного, но фигуристая – в нужных местах всё присутствовало, и на мордочку симпатичная, такой дикой, кошачьей красоты. Этой игрушкой он с удовольствием бы пополнил свой гарем.

Возникал всего один вопрос – как она попала сюда и что здесь делает? До ближайшего людского села семь дней бега, а человеку все пятнадцать, если идти почти без отдыха, в Тёмном лесу водятся только нелюди, а через Воющую гору девочка вряд ли бы прошла – не любят волки чужаков и никого не пропускают через свою территорию.

Увлечённый разглядыванием девушки, Тайл не сразу заметил мелких существ рядом с ней, а увидев, удивился ещё больше. Мало того, что на поляне лежала странная девица, так ещё в компании существ, прячущихся всю свою жизнь ото всех. История с каждой секундой становилась всё загадочнее и загадочнее, а разгадывать загадки Тайлерон любил.

До его слуха донеслось учащённое дыхание, приходящей в себя человечки, и он тихо развернулся и сдал назад, скрываясь за разросшимся кустарником. Выдавать себя было ещё рано, прежде стоило собрать больше информации. Тайл вернулся за валун, перекинулся в человека, собираясь тайно следовать за очень странной компанией.

Таня медленно приходила в себя, как будто выплывала с глубины, плавно выталкиваемая потоком. Голова гудела, подступала тошнота, а выпитая ранее вода некомфортно бурлила в пустом желудке. Она не сразу открыла глаза, прислушиваясь к обстановке, и, убедившись, что галлюцинация прошла, шевельнула ресницами.

- Очнулась, - пискнула Ким, хлопая в ладошки, от чего у Танюши запульсировало в висках, и пришло осознание полного вывиха мозгов на почве стресса.

Бач попытался оттянуть Ким и прикрыть собой, но девчонка упорно сопротивлялась, а потом и вовсе топнула ножкой, и раздражённо глянула на парня.

- Она уже видела нас. Можно больше не прятаться и не тратить время на завлекалки, - сложила руки на груди и дёрнула крыльями. – Так мы быстрее дойдём и изба…

Бач ткнул болтушку в бок, пока та не выложила их планы, а Ким обижено поджала губы, отворачиваясь от грубияна и сосредотачивая внимание на человечке.

- Где я? – слабо протянула Таня, смиряясь со своими видениями. – Как попала сюда?

- В Тёмном лесу, - охотно поделилась Ким. – Упала с неба.

- А вы кто?

- Я, Ким, а это Бач. Ты не подумай, он не злой, просто за меня испугался, - затараторила Ким, переходя от спешки на щебет.

В этот момент у Татьяны громко, до неприличия, заурчал живот, разносясь эхом, кажется, по всей горной гряде. Таня испуганно посмотрела на Ким, погладила в области ноющего желудка и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Ей так стало жалко себя, что сдерживать поток не было сил. Мало того, что попала чёрт знает куда, поехала кукушкой и ведёт беседу с, выдуманной воображением, мелочью, так ещё и есть хочется до боли в животе.

- Проголодалась? – участливо поинтересовалась Ким. – Сейчас.

Синсигат взмахнула крыльями, пришедшими в норму после падения, поднялась в воздух и исчезла за ближайшим кустом. Она отсутствовала минут десять, и всё это время Бач набучено смотрел на девушку, держа наготове лук. Его злила настырность подружки, отказавшейся прятаться, бесила Таня за то, что свалилась на них, и беспокоило отсутствие запаха оборотня, что крутился совсем недавно около них.

Вскоре Ким появилась в поле видимости, усердно молотя крыльями и таща большой лист, свёрнутый в кулёк. Она мягко спланировала вниз, с оханьем опустила ношу, и перед Таней раскрылась горсть красных ягод, источающая одурманивающий запах. Танюша заворожённо потянулась к ним, но была остановлена криком летуньи:

- Только это… Я обещала за ягоды твой розовый комбинезон.

С комбинезоном расставаться не хотелось, так как другой одежды у Тани не было, но очень уж манило лакомство, а рот наполнился вязкой слюной, да желудок жалобно рыкнул. Подумав, девушка потянулась к рюкзаку, схватилась за кольцо, и… парашют с хлопком раскрылся, развеваясь на ветру оранжевым полотнищем.

- Что за…? - выругался Бач, отскакивая и скрываясь за кочкой.

- Могу ещё ягод принести, - загорелась Ким, с восторгом разглядывая яркую ткань, переливающуюся в лучах солнца, из которой получится ещё больше платьев.

Татьяна же чуть не матюкнулась, очередной раз вспоминая слова Ритки. Как же её подруга была права, крутя пальцем у виска и называя дурой. Лучше оставаться с уверенность, что парашют не так упаковали, чем снова убедиться в своей невезучести. Ягоды Таня ела, давясь слезами и проклиная свою судьбу. Подумаешь, ногу подвернула, кофе пролила… Зачем надо было переться в небо?

Тайл наблюдал за всем из-за деревьев, сдерживая дыхание и не шевелясь, но от хлопка и появления тряпки, он дёрнулся и зашипел, перекидываясь в неполную трансформацию.

- Такое огромное из такого маленького мешка. Кто же ты такая, человечка? – прошептал Тайл, вытягивая шею и шевеля увеличившимися от неожиданности ушами.

Таня всё ещё всхлипывала, но уже не так горько, как несколько минут назад. Божественный вкус ягод впрыснул в кровь порцию серотонина, из-за чего жизнь показалась не такой отстойной. Только сейчас она задумалась, что если мелкие человечки не глюк, то у них можно попросить помощи.

- А как я упала с неба? Летела или неслась кулем? – поинтересовалась Татьяна, решив выяснить всё, пока представилась возможность. Бач выбрался из-под кочки и с интересом щупал парусину.

- Сначала поднялся ветер и раздался свист, а потом над землёй раскрылся чёрный колодец, и ты вывалилась из него, - размахивала руками Ким, описывая происшедшее. На её лице играла живая мимика, а крылья активно участвовали в пересказе.

- И куда я попала? – осторожно спросила Таня.

- В Тёмный лес, - с уверенностью сказала Ким, как будто девушка и так должна была это знать.

- А что за мир? – допытывалась Таня.

- Так, Венкура, - перешла на шёпот Ким. – А ты откуда?

- С Земли. Не знаешь, далеко она отсюда? – с надеждой посмотрела на синсигат Татьяна.

- Первый раз слышу о Земле, - свела домиком бровки Ким. – Но говорят, такие колодцы, который выбросил тебя, открывают жрицы в городском храме чёрных. Ещё я слышала…

Ким булькнула, получив тычок локтем от Бача, и не успела дорассказать все сплетни, которые гуляли у них в лесу, и добывались они в основном на территории кошачьих, часто бывающих при дворе.

Услышав про какую-то Венкуру, Танюша расстроилась, теряя надежду попасть домой, но известие о колодцах, скорее всего открывающих проходы между мирами, обнадёжило больше прежнего.

- Я отдам вам и комбинезон, и парашют, и рюкзак, если отведёте меня в город, - выпалила на одном дыхании Таня, хватаясь за стропы и подтягивая добро поближе. – Они сделаны из очень ценной на Земле ткани. Защищают от ветра, не промокают, не мнутся, легко стираются.

Татьяна сразу вспомнила свои профессиональные навыки продажника. Это по жизни с ней постоянно встречались казусы, а в работе она была удачливым профи, умеющим продать даже снег белым медведям. Её расхваливание товара заинтересовало и Бача, прикидывающего в голове, как он сможет приобщить в хозяйстве такую роскошь. Ким обязательно с ним поделится, ведь он тоже участвует в доставке землячки к городу, а если мотылёк, как Бач любил называть про себя синсигат, выйдет за него замуж, то это всё достанется ему полностью.

Тайл продумывал в этот момент свои выгоды насчёт неучтённой человечки, свалившейся ему в руки с какой-то Земли. В отличии от жителей Тёмного леса, мужчина знал о других мирах, которые описывались в манускриптах и свитках, хранящихся в дворцовой библиотеке, и читал о таких пришлых, призванных в Венкуру для особых миссий.

Предназначение девушки Тайлерону было неизвестно, но желание вкусить сладкий плод и заманить в свой гарем растекалось патокой на языке. Он бы похитил человечку и спрятал ото всех, пока вдоволь не наиграется, но закон клана гласил о добровольном вступлении в связь, а Тайл, как будущий вожак, нарушить его не имел права. Прискорбно, ведь его зверь так хотел себе эту куколку.

- Сначала нам надо пройти вдоль Воющей горы, далее пересечь долину Слёз и Урчащий лес, - расписывал Бач, поддавшись на щедрый подкуп. – Следом пойдут человеческие селения, а оттуда рукой подать до Кирсанола.

Таня заворожённо слушала паренька, представляя в голове, как выглядят все эти места. Воющая гора представлялась ей скалами со сквозными дырами, как головка сыра, сквозь которые прорывается ветер с завывающими стонами. Урчащий лес был наполнен маленькими, усатыми пушистиками, трущимися о ноги проходящих и тарахтящими от счастья, а в долине Слёз вдоль дороги сидели профессиональные плакальщицы с кувшинами в руках и собирали туда свои слёзы.

- Только надо купить другую одежду, - влезла Ким, выдёргивая Таню из красочных представлений. – У нас девочки в таком не ходят.

- У меня денег нет, - тяжело вздохнула Таня. – Я выпрыгнула с самолёта с тем, что со мной.

- Что такое самолёт? – оживился Бач.

- Большая, летающая птица из железа, в которую залезают люди, чтобы перемещаться в небесах, - попыталась объяснить Татьяна.

- Зачем ты тогда из неё выпрыгнула? – прижала ладошки к щекам Ким, вытягивая губки уточкой.

- Хотела полетать, - с тоской ответила Танюша.

- У тебя же нет крыльев, - хихикнул Бач и посмотрел на девушку, как на не совсем здоровую.

- Я должна была полететь на парашюте, но что-то заклинило, и он не раскрылся.

- Ооооо, на ней ещё можно летать? – растянулся в блаженной улыбке Бач и потянулся ручками к парусине с таким видом, как будто перед ним святыня, не меньше.

- Ну да, я же сказала, что это очень ценная ткань, - профессионально поставила точку в рекламной компании Танюша.

Тайл прищурился, вытянул шею ещё сильнее, рассматривая оранжевую ценность, и пожал плечами. Ткань, как ткань, ничего особенного, а девочка хороша. Шустро она взяла в оборот лесных малышей, готовых отвести её куда угодно.

- Деньги не проблема, - подумав, вытащил из-за пазухи мешочек Бач. – На платье и разные женские штучки хватит.

- Ты такой хороший, Бач, - подскочила и повисла на его шее Ким. – Такой добрый, заботливый.

Ишигак закатил глаза от удовольствия, прижал летунью к себе и замер, предвкушая её благодарность, когда он купит ей брошку или браслетик. При этой мысли ткань и проблемы с человечкой ушли на второй план, ведь Ким первый раз кинулась в его объятия.

Татьяне очень хотелось подколоть парочку на тему жениха и невесты, но она не решилась острить над малознакомыми существами, не зная, как те отреагируют на шутливые высказывания. Вдруг обидятся и откажутся проводить её до города. Что тогда ей делать? Сама Таня вряд ли дойдёт, не имея представления, где находятся все эти леса, горы и долины.

Наобнимавшись, Буч с деловым видом распорядился собираться, и через несколько минут троица покинула поляну. Они шли по лесной полосе вдоль горного хребта, Танюша рассказывала о своём мире, Ким взвизгивала от удивления, а Тайлерон держался с подветренной стороны, следуя за ними и строя план по завлечению куколки к себе.

Путешественники шли, млея от солнечных лучей, играющих в сочной листве, несколько раз останавливались, нападая на заросли ягод и наедаясь ими до отвала, и беззаботно разговаривали, делясь особенностями своих миров.

Оказалось, что Венкура делится на несколько королевств с простыми, до банальности, названиями. Тёмный лес принадлежал Зелёному королевству, и в него входили ещё Медовые луга, озеро Грёз и роща Теней, выросшая на болотах Беспамятства.

- На самом деле лес не мёртвый, как тебе показалось, - объяснял Бач. – Просто жители очень пугливые и не любят посторонних. Все притихли и спрятались, стоило подняться ветру, свисту и появиться тебе. Да ещё и испугались гнева Кларисы, ведь любые изменения в лесу приводят к беде.

- Зелёная королева строгая, но справедливая, - добавила Ким, с особым уважением проговаривая слово «зелёная». – Её дворец расположен на озере, и три раза в год Клариса устраивает бал, на который стекаются все жители королевства. Весь дворец украшают живыми цветами, как и подступы к нему, запускают фонтаны с фруктовыми водопадами и везде развешивают карамельные конфеты в виде различных животных. В праздник равноденствия к нам приезжают правители других королевств, и зелёные гуляют три дня.

Потом Ким долго описывала кто в чём пришёл на последний бал, кривясь от платья какой-то Тью и восторженно вспоминая накидку Миль, расшитую жемчужинами. Затем помечтала о том, как восхитятся все её новым нарядом из волшебной ткани яркого, оранжевого цвета, мерцающей в свете придворных люстр, и как на его фоне будут блестеть белокурые волосы.

В какой-то момент Бач, уставший скорее всего слушать писк Ким, скрылся в лесу и вернулся через некоторое время с тушкой чего-то среднего между крысой и зайцем, размером в пять раз больше него самого. Добытчик лихо разделал зайчатину, разжёг костёр и водрузил будущий ужин на импровизированный вертел.

Запах поплыл одуряющий, забиваясь в ноздри и вызывая бешенное слюноотделение. Таня елозила на месте, в нетерпении гипнотизируя шкворчащую тушку, истекающую прозрачным жирком. Ким, не останавливаясь, говорила, говорила, а до Тайла донёсся аппетитный аромат.

«Стоит пожрать» - подумал Тайл, быстро разделся, коротко рыкнул и обернулся, пригибаясь к земле и прислушиваясь к шевелениям в ближайших норах. Голод клокотал внутри, сворачивая в узел брюхо. Выполняя задание, мужчина забыл про сон и еду, стремясь быстрее вернуться с результатом, и сейчас, стоило нюхнуть жареного мяса, терпеть пустой желудок стало невыносимо. Тайл подпрыгнул, мягко опустился лапами в мох, приятно щекочущий подушечки, и тихо припустился в чащу, почуяв молодую косулю.

Охота оказалась короткой, и Тайлерон с удовольствием погрузил клыки в тёплое нутро жертвы, истекающее сладкой кровью, насыщаясь и пополняя силы перед долгой дорогой. Это один он добежал бы быстро, а следуя за троицей, придётся идти не спеша.

В это время зубки Тани добрались до хрустящей корочки и впились в сочное мясо, а сама девушка замычала, пребывая в экстазе. Кажется, вкуснее мяса Танюша не ела, а с учётом, что нормальной пищи она не видела второй день, ощущения были, будто попала в рай. Она ещё досасывала последнюю косточку, когда со стороны гор раздался устрашающий вой, похожий на волчий, а по склону покатились камни, вторя кошмару, заполняющему каждую клеточку тела.

Все замерли, перестали дышать и в ожидании повернулись к редкому кустарнику, отделяющему лес от скал. Грохот каменной россыпи затих, а за ним раздался очередной вой, значительно приблизившийся к отдыхающей троице.

- Прячься! - слишком высоко заголосил Бач, схватил Ким за руку и нырнул за пучок травы, похожей на осоку.

В секунду Таня осталась на поляне одна, неотрывно следя за движением кустов и закусив косточку, нелепо свесившуюся между губ. Звук подпрыгивающих камешков, металлический скрежет когтями о твёрдую поверхность, протяжный рык, сотрясающий Танины внутренности, и девушка сиганула.

Татьяна бежала изо всех сил, сбивая ноги, подворачивая их, не уклоняясь от хлещущих по лицу и груди веток, стремясь спрятаться от страшного хозяина, издающего такой рык. Она успела позавидовать размерам обретённых попутчиков, крыльям Ким, не забыла обматюкать своё решение прыгнуть с парашютом, поспешила попросить прощения у родителей, но так и не нашла подобие большой норы, куда смогла бы скрыть свою тушу. В висках молот отбивал чёткий ритм ритуальных танцев африканских шаманов, в груди распирали лёгкие, устав качать поступающий рывками воздух, в животе скручивался ком ужаса, а в боку нещадно кололо от напряжения.

Таня бежала, бежала, бежала, пока мысок кроссовка не зацепился за корягу, и тело по инерции не потащило Татьяну вперёд, в момент отрыва ног от почвы. Она еле успела выставить руки, пропахала несколько метров на животе и упёрлась в полосатую, огромную морду, покрытую кровь и ошмётками какой-то требухи. Янтарные глаза вспыхнули злостью, вертикальные зрачки расширились и стянулись в нитку, жёсткие усы шевельнулись в момент брезгливого «фыр», и Татьяну обдало горячим смрадом, пахнущим свежей кровью и отбрасывающим её волосы назад. Тигр открыл пасть, в которую легко поместилась бы Танина голова, втянул воздух и зарычал, прибивая девушку к почве.

От чего бежала Таня? От ужасного воя, заставляющего трястись и искать убежище? По сравнению с тем ласковым рокотом, звук, вырвавшийся из пасти тигра, показался адовым рёвом, накрывшим кошмаром верхний мир.

То ли Таня впала в шоковое состояние, то ли от быстрого бега адреналин вдарил по мозгам, но она закричала на ультразвуке, выронив, наконец, изо рта кость, и подалась вперёд, практически утыкаясь носом в морду тигра. Удивление на полосатом рыле читалось очень явно. Тот даже шлёпнулся на пушистый зад, подтянув передние лапы и скрутив спиралькой хвост.

Не ожидал Тайл такого неуважения от человечки и теперь сидел, пялился на неё расплавленным янтарём, вздрагивал усами и сдерживал сытую отрыжку, издавая икающее бульканье. Как-то неловко было рыгать при девушке, не по-джентельменски. Татьяна так же смотрела на него, боясь двинуться, моргнуть и пропустить самое страшное. Лучше так, в открытую, чем зажмурится и ждать неизвестности. Хотя, какая неизвестность? С такими клыками, размером с хороший охотничий нож, шансов у Таниных костей не было.

А потом случилось что-то странное, не поддающееся объяснению и похожее на бред клиента психоневрологического диспансера. Вокруг полосатой туши уплотнился туман, мощный силуэт подёрнулся дымкой, и на его месте появился обнажённый мужик. На этом действо не закончилось. Пока Таня выкатывала глаза, не понимая, куда смотреть, потому что посмотреть было куда, блондинистый красавчик провёл по воздуху рукой, с характерным вжиком открывающейся молнии, растянул прозрачные края и достал из пространства одежду.

- Отомри, - хохотнул, завязывая на поясе штанов верёвку и расправляя рубашку. – Меня Тайлерон зовут. Можно Тайл.

И в этот момент Танюша снова закричала, закатила зрачки под веки и рухнула в обморок рядом с косточкой, на которой остались следы собственных зубов.

Её мучал бред, складывающийся из разрозненных кадров и впивающийся в болезненный мозг, уставший от свалившихся потрясений. Она прыгала с пеньков, правильно группируясь, висела на стропах, подгибая ноги и сжимая ягодицы, а рядом стоял Анатолий с тигриной башкой и рычал ей на ухо, щекоча висок жёсткими усами, вымазанными густой кровью.

На смену рычащему инструктору пришёл прыжок, лишивший её привычной жизни. Парусиновое полотно болталось внизу, запутавшись в стопах, утягивая за собой и нахлёстывая по щекам. Злой ветер драл волосы, забивал лёгкие, носил из стороны в сторону, а перед лицом расслаблено порхала Ким, забросив одну ногу на другую. Она щебетала о балах и платьях, поправляла причёску, на которой не шевелился ни один волосок. Где-то внизу натягивал тетиву Бач, пуская мизерные стрелы, впивающиеся иголками в пятую точку, и протяжно выл, задирая голову к жирной луне, закрывшей оранжевое солнце, и вытягивая губы трубочкой.

Ну и для полного комплекта расчудес под ногами разверзлась земля, щёлкая челюстью с острыми клыками. Танюша плавно погрузилась в земляную пасть, поросшую мхом, всплыла наверх и закачалась на волнах, отдающих хвоей, луговыми цветами и свежестью мяты.

- Эй, красавица, просыпайся. Солнце высоко, - сквозь толщу мха протиснулся приятный голос, мягко вибрирующий на букве «р». Следом влажная прохлада коснулась Таниного лица, а чужие, шаловливые руки побежали по горловине футболки, оттягивая её и снимая с плеч.

Именно это действие выдернуло Татьяну из красочного забытья, возвращая в реальность и раскрывая новые перспективы, потому что над ней в это время нависал такой красавчик, что кощунственно было не пустить слюну. Янтарные глаза с зелёными лучиками, густые ресницы, обрамляющие их, острые скулы, о которые можно обрезаться, пухлые губы, по которым тянет пройтись языком, и всё это вкупе со светлой шевелюрой с забавными кудряшками.

В памяти ярко вспыхнуло видение, где опасный хищник в полосатой шкуре подёргивается сизой дымкой, а на его месте появляется горячий мачо с рельефным, прокаченным торсом, широкими плечами, узкими бёдрами и… Таня ходила в бассейн, посещала пляжи, смотрела соревнования по единоборствам, но такое тело она видела впервые.

- Привет, - проговорили пухлые губы, и между ними проскользнул кончик языка, привлекая к себе внимание и отключая способность говорить. – Меня зовут Тайлерон. Наследный принц Жёлтого королевства по второй линии. Ты, насколько я понял, Таня, пришлая с другого мира под названием Земля.

Танюша слабо кивнула и закрыла глаза, потому что в этот момент блондинчик провёл пальцами по её щеке, словно дотронулись крылышки бабочки, смахивая выбившуюся из пучка прядь волос. Девушка млела от его касаний, испытывая, кажется, новое чувство, гораздо сильнее предыдущих влечений к парням на Земле.

- Ещё до меня дошли слухи, что ты идёшь в Кирсанол, и я буду счастлив составить прелестной девушке компанию, тем более мне тоже надо туда, - завораживающе урчал Тайл, порождая вибрацию у Тани в груди. Сердце откликалось на каждую дребезжащую «р», счастливо подскакивая и звянькая, как кусочек льда о стенки стакана, поставленного на железнодорожные пути, ожидающие торопящийся поезд.

- У неё уже есть компания, - подлетела Ким и придавила звянькающее сердце, встав на Танину грудь и нервно отстукивая по ней ножкой. – Нам не нужны чужаки.

Синсигат придавали смелости нахождение на территории Тёмного леса и страх остаться без обещанной ткани, которую мог перехватить хитрый кошак. Неважно, что он королевских кровей, любовь к ярким нарядам и жадность жителей Жёлтого королевства известна была всем.

- Вам безопаснее будет со мной, особенно в долине Слёз, - настаивал Тайл, не сводя взгляда с человечки и взывая к её благоразумию. – Вся эта ситуация показала, что Таня совсем не умеет прятаться, и на неё может напасть любой.

- Ким, нам, действительно, лучше согласиться на предложение Тайлерона и иди всем вместе, - умоляюще воззрилась на летунью Татьяна. – У меня до сих пор топорщатся волосы дыбом, стоит вспомнить душераздирающий вой.

- Если наши договорённости в силе, то я не против, - повернулась Ким к землянке, так и не слетев с её груди.

- Конечно в силе, - уверила её Танюша, скрывая ликование от нового попутчика. – Комбинезон, парашют и рюкзак твои.

- Наши, - выбрался из-под земли Бач и с укором посмотрел на человечку.

- Ваши, - поправилась девушка и попыталась сесть, сгоняя с себя синсигат.

Тигр поднялся, протянул Татьяне руку, помог встать, наклоняя голову и пряча довольную улыбку. Он и не надеялся, что удастся так легко втесаться в тесную компанию и приблизиться вплотную к аппетитной куколке, источающей медовый аромат. Теперь следовало стань для неё незаменимым, соблазнить, влюбить и забрать в свой холостятский дом, ждущий пополнение свежей кровью. Конечно, гаремные самки будут не в восторге, но запретить приводить новую куклу может только законная жена, а такой геморрой Тайлерон Касавьял заводить не спешил.

Гор шёл по следу, оставленному вонючим кошаком, чихал от свербящего щипания в носу и злился. Как он был зол. Это его лес, его горы, его земля, и что здесь понадобилось заклятому дружбану, пришедшему без спроса, словно воришка или шпион?

Кошки с волками сохраняли нейтралитет, несмотря на споры, крутящиеся вокруг долины Вздохов и Радужного хребта. Жирная, плодородная земля, на которой прорастали даже камни, склоны и рощи, полные разнообразной дичи. Такой лакомый кусок интересовал и Жёлтое, и Серое королевства, и вбивал ещё больше клиньев в их непростые отношения. Древняя вражда, длящаяся много веков, и свежий повод вспомнить и обострить её.

Волки никогда не любили развратных котов, создающих гаремы и не знающих преданности своей самке. Для серых такое отношение было неприемлемо. Это в гон можно было покрыть несколько свободных волчиц, но если появлялась пара, если тебя скручивало от желания обладать только ей, общий гон переставал существовать.

А вылизывание собственных гениталий? Разве такое должно существовать в природе? Это как надо изогнуться? Гор такого не принимал, и, во время обучения в военной академии, старался не ручкаться с любителями чистоты. Неизвестно, где те руки были минуту назад.

Отдельно стоило затронуть разметку территорий. Если волки метили только своё, обходя по кругу место ночлега, либо жильё. Длиннохвостые же пропитывали собой всё, независимо от принадлежности.

И как после таких извращённых вывертов законов дикой природы с уважением относится к мяукающему братству? Как, красная луна подери, можно стерпеть их вонь на своей территории. И кого? Тайлерона Касавьяла, зачуханного принца второй линии, которому ещё шесть лун назад намекнули на нежелание видеть его на землях серых.

Гориал бежал, останавливался на особо едких местах, пропахших чужаком, затирал, закапывал, прибивал чужую вонь и нёсся дальше, капая пеной от гнева. Хитрая тварь, Тайлерон. Что же ты здесь забыл? Какую очередную гадость задумал, придя в мой дом?

На краю Воющей горы запах тигра оказался объёмнее, ярче, как будто он перестал двигаться и залёг передохнуть, что для выносливого самца выглядело слишком странно. Гор покрутился вокруг оси, повёл ноздрями и уловил тонкий аромат, мгновенно вскруживший голову. Секундное помутнение затянуло глаза, прошлось по хребту крупной дрожью, вытянуло хвост в трубу и подломило колени. Так могла пахнуть только самая лучшая самочка на свете, и Гориал Тауро захотел её себе.

Волк не сдержался, вытянул шею, задрал морду к небу и воспел умопомрачительный аромат, оповещая сородичей о найденной, возможной паре. Скала в солидарности завибрировала, посыпалось крошево из-под лап, а тело потянулось за сладким шлейфом, гуляющим в вихрях тёплого ветерка.

У водопада всё пропиталось ей, особенно плоский камень, о который Гор сладостно потёрся боком, с восторгом почесал когти и протяжно завыл. Проблема с Тайлероном, приведшая его сюда, стала мелкой, незначительной, не стоящей выеденного яйца. Главное она, её аромат, проникающий в каждую клеточку тела и заставляющий кипеть кровь.

Гориал валялся, бил хвостом, сходя с ума, когда раздался тигриный рык, а за ним женский крик, бьющийся истерикой о свод густых крон. Волк сам не понял, как перемахнул через выступ валунов, как пересёк границу Тёмного леса, как углубился в его глубину. Его вели отголоски крика, лихорадочно взрывающиеся в голове. Она в опасности!

Гор с трудом успел притормозить, увидев подлого Тайлерона, склонившегося над хрупким созданием, лежащим в траве. Глаза снова налились гневом, пульсирующим кровавыми всполохами, ведь полосатый тварёныш стоял в расстёгнутой рубашке. От столкновения родов, с возможным включением двух королевств в открытую войну, спас тихий стон и звук маленького сердца, ускоряющийся с каждым ударом.

Тайл слишком увлёкся Татьяной, чтобы обратить внимание на соперника, притаившегося за толстым, многолетним стволом раскидистого дуба, а волк же припал мордой к земле, затих и прислушивался. Сначала к мелодичному перестукиванию, потом к нежному дыханию, затем к словам наглого кота, льющимся патокой в ушки его самки.

Таня. Девушку звали Таня, и её имя так мягко перекатывалось по языку, журчало в глотке и теплом растекалось в груди. А ещё Гор узнал, что она пришлая, провалившаяся в колодец, проходящий меж миров, и теперь держит путь в Кирсанол, где жрицы могут помочь вернуться домой.

Гор рыкнул себе под нос, протестуя против её планов и подменяя своими, а у него они были намного прозаичнее – соблазнить, завладеть, запереть и больше никогда не отпускать. Волки всегда красиво ухаживали за самками. Ну, так думал Гориал. Бросить к ногам возлюбленной ещё тёплую тушу косули, убеждая в своей сноровке, покувыркаться перед ней через голову, демонстрируя силу лап и гибкость тела, поваляться в траве, натирая шерсть луговой свежестью и невзначай прильнуть к ней, делясь запахами природы.

Бывало, конечно, не прокатывало, тогда самец показывал силу, прикусывал за холку и подминал под себя, тем самым подавляя волю строптивой волчицы. Кто лучше сильной особи знает, что надо более слабой самке?

Серый как раз обдумывал, чем в первую очередь поразить Таню, когда на полянке появились новые лица – синсигат и ишигак, проявляющие интерес к находящейся там парочке. Их общение удивило волка, при этом, он не видел ещё огромного куска ткани, выскакивающего из маленького мешка.

- Ким, нам, действительно, лучше согласиться на предложение Тайлерона и иди всем вместе, - услышал Гор хрипловатый голосок девушки, жмурясь и прижимая от удовольствия уши к голове. – У меня до сих пор топорщатся волосы дыбом, стоит вспомнить душераздирающий вой.

Волк фыркнул, забил хвостом, негодуя на придурка, посмевшего испугать его малышку. Кто позволил себе несдержанно рычать рядом с его крошкой. До него не сразу дошло, что Касавьял напросился в попутчики, и подкатывает шары к его самке. И, похоже, ей нравятся кошачьи подкаты.

Тут свежая туша не прокатит, и надо вспоминать, как ухаживают коты. Какие-то непонятные свидания, серенады под окном, сорванные цветочки, безделушки в виде заколочек, брошек и духов. А ещё конфеты и пирожные, от сладости которых сводит зубы и может слипнуться зад. Да, странные они, эти любители чистоты. Вот за что их уважать? Распускают слюни, как слабые человечки, бросающие пыль в глаза из-за отсутствия острых зубов и когтей.

Из раздумий его вывело новое видение. Девушка поднялась, воспользовавшись предложенной рукой тигра, отряхнула с бёдер растительный сор, наклонилась, поднимая что-то с земли и показывая формы во всей красе. А формы, обтянутые узкими штанами, были хороши. У Гора мелко затряслась нижняя челюсть, язык вывалился до груди, на хребте встала веером шерсть.

- Свидания, цветы, серенады, конфеты, - процедил сквозь зубы он, перекидываясь в человека. – Потерплю.