Без права на любовь

Тая

Снимаю очки и смотрю на себя в зеркало. Обычная серая мышь. Как природа могла так посмеяться надо мной. Помимо глаз у меня даже цвет волос серый. С моей стороны было непростительной глупостью влюбиться в такого красивого парня, он никогда в жизни не обратит на меня внимания.  

Я хорошо помню нашу первую встречу. Он пришел с Ритой в общежитие, и я просто мельком увидела его в коридоре. Но мне этого вполне хватило, чтобы потерять голову. Да так сильно, что я не могла ни есть, ни спать. Учиться тоже не могла. Буквы в учебниках сливались, а потом складывались в его имя. Как же я ненавидела себя за эту слабость. Любить парня своей подруги, что может быть хуже? Чувствовала себя самой настоящей предательницей, но это было выше моих сил.

Я знаю, что у них не все гладко в последнее время и ненавижу себя за ту надежду, которая теплится в глубине души. Никогда не думала, что опущусь до такого. Стараюсь ни о чем не спрашивать Риту, потому что она находится в потерянном состоянии. Но знаю, что после того, как ее дедушка попал в больницу, с Эдиком они не видятся.    

Он часто заходит к нам в комнату, чтобы узнать, не приезжала ли она. Разрывает мое сердце на части своими визитами, и не дает никакой возможности его забыть. Я в ответ только потерянно развожу руками, потому что не знаю подробностей. Приставать к ней с вопросами сейчас, когда она места себе не находит и с ног сбилась в поисках денег на операцию, я не буду.

Дальше проходит несколько дней, в течение которых Эдик в общежитии не появляется. Я невольно начинаю чувствовать тревогу, потому что знаю, насколько болезненной может быть безответная любовь. Постоянно ищу его взглядом в университете, но и здесь он не попадается мне на глаза. Хотя, это неудивительно, он и раньше не отличался безупречной посещаемостью, постоянно работал в фирме отчима.

Мне даже спросить про него не у кого, у нас нет общих знакомых. Да и однокурсники давно уже относятся ко мне с подозрением. Раз староста кем-то интересуется, значит, точно доложит о прогулах в деканат. Поэтому стоит мне появиться в поле зрения, разговоры стихают или переходят на приглушенный шепот.

Пока мы сидим и ждем начала следующей пары, в аудиторию заходит Жанна со своими мерзкими подружками. Спокойная атмосфера вокруг сразу сменяется на тревожную, я бы даже сказала удушливую, потому что эту местную королеву большинство здесь не переваривает. Они эмоционально что-то обсуждают, совсем не опасаясь быть услышанными, и я невольно начинаю вникать в каждое слово.

  - Мы встретились вчера в клубе и мне очень повезло, что он с трудом держался на ногах, - воодушевленно делится Жанна с подругами, а я почему-то сразу понимаю, что речь идет про Эдика. Замечала, что Жанна на него облизывалась, когда он приходил на пары.

 - И что было дальше? – летит вопрос от одной из ее подруг.

 - Что-что? Сначала я надеялась на продолжение и пыталась затащить его в вип-комнату.

 - Зачем? Сама же сказала, что он пьяный был?

 - Ты идиотка? – злится на нее Жанна, - да, какая мне разница. Чем пьянее, тем лучше. Уложила бы спать, а на утро проснулись в одной кровати. И все. Считай, он у меня в кармане.

 - Так что тебе помешало?

 - Телефон его помешал. Я сначала игнорировала, но звонки не прекращались, поэтому пришлось посмотреть.

 - И кто это был?

 - Не поверишь. Его мать. Она с ног сбилась искать сыночка, который уже несколько дней не берет трубку и не ночует дома. И тогда в моей голове созрел другой план. Я ответила на звонок, пообщалась с этой милой женщиной. А потом еще и сыночка привезла ей на своей машине и сдала из рук в руки.

 - Ну ты даешь, - восхищается другая ее подружка, - а зачем тебе это?

 - Как зачем? Это же все сразу меняет. Теперь у меня на руках главный козырь. Я очень понравилась его маме. В отличие от той рыжей, которая была у него раньше. Я помогла уложить ее драгоценного сыночка в кровать, выпила с ней чашку чаю и сославшись на то, что мне завтра рано вставать на учебу, уехала домой. В итоге, мы с ней попрощались, как лучшие подружки, она уже в восторге от меня.

 - Да, но нравиться только маме мало, надо еще как-то и самому парню понравиться, - ехидно вставляет свой комментарий третья подружка.

 - Ничего ты не понимаешь, - голосом, полным превосходства перебивает ее Жанна, похоже она даже не обиделась на ее сарказм, - теперь его маман сделает за меня всю основную часть работы. Обработает сыночка, как надо. Все уши ему про меня прожужжит.

Я понимаю, что не могу больше слушать весь этот бред, собираю тетради в сумку и выхожу из аудитории. Не переживаю, что буду смотреться странно перед однокурсниками, они знают, что я могу в любой момент отлучиться в деканат по делам. Сразу у лестницы натыкаюсь на преподавателя, у которого сейчас лекция, сбивчиво пытаюсь донести ему про внезапно начавшуюся сильную головную боль и ухожу, даже не дождавшись его реакции.

Голова и правда начинает болеть, поэтому выбираю самую длинную дорогу до общежития. Лучше бы я вообще сегодня не пошла на учебу, чем слушать эти мерзкие подробности и знать, что мне никогда в жизни с ним ничего не светит. Я не умею нравиться мальчикам, не умею красиво себя подать, и уж, конечно, не способна понравится чьей-то матери. Я даже разговор интересный не могу составить с противоположным полом, потому что по природе своей слишком стеснительная и зажатая.  

Возвращаюсь в общежитие, когда на улице уже темно. Настолько ушла в себя, что не заметила, как закончился день. Помню только, что долго сидела в парке на скамейке, а потом в кафе отогревалась глинтвейном, чтобы не заболеть. Наверно, последний бокал был лишним, потому что алкоголь я вообще не употребляю, но зато на душе сразу становится легче, и вроде как даже сердечная боль немного отступает.

Снимаю толстовку и перевожу взгляд на настенные часы. Думаю о том, что очень хочу его сейчас увидеть. Вот дура. Жду его каждый вечер просто для того, чтобы в очередной раз сказать, что Рита сегодня не приезжала, и сама себя ненавижу за это. Какой смысл в его приходах? Он все равно использует меня в качестве жилетки. И это в лучшем случае, в худшем - сразу уйдет.

Достаю конспекты, чтобы заняться наконец учебой и вздрагиваю от внезапного грохота. Дверь моей комнаты резко открывается и внутрь заваливается Эдик. Пьяный вдрызг, но с большим букетом цветов. Я никогда не видела его в таком состоянии. Лицо вроде вполне осознанное, но вот ноги живут своей собственной жизнью.

А потом я замечаю синяки и ссадины на левой стороне его лица и прихожу в ужас. Что могло случиться? Подрался в клубе? А если за ним гнались? Может, мне спрятать его у себя в комнате? Встряхиваю головой, отгоняя весь этот бред. Человек просто выпил и наверняка подрался из-за какой-нибудь ерунды, а я уже грудью его готова закрыть от всего мира. Наивная идиотка и беспросветная дура. Других слов у меня просто нет.  

Эдик закрывает двери с глухим хлопком, сваливает цветы на стол и проходит вглубь комнаты. Опускается на пол рядом с моей кроватью, облокотившись спиной на тумбочку.

 - Привет, - нараспев произносит и хватает с тумбочки стакан с водой. Залпом опрокидывает его и морщится.

 - А покрепче ничего нет? – с такой надеждой спрашивает, что мне даже смешно становится. Откуда у меня покрепче?

 - Нет. Мне кажется, тебе уже хватит.

 - Тебе кажется, - грубо обрывает и пытается встать.

Это выходит у него далеко не с первого раза. В итоге я не выдерживаю и помогаю ему. Он, конечно, тяжелый, как слон, но своя ноша не тянет. Так, кажется, говорят.

 - Рита не заходила? – с трудом спрашивает заплетающимся языком.

 - Зачем ей сюда заходить? - пищу едва слышно под его весом.

 - За вещами, - вдруг вполне разборчиво отвечает, - мне нужно с ней поговорить и извиниться.

Дальше Эдик качается из стороны в сторону, как маятник, и я следом за ним. Это длится до тех пор, пока он окончательно не заваливается в сторону и не опрокидывает меня на кровать. Я замираю практически не дыша, когда он зарывается носом в мои волосы и нюхает их. А потом с досадой вспоминаю, что сегодня утром мыла голову Ритиным шампунем. Мой закончился, а в магазин бежать за новым времени не было.

Пытаюсь собраться силами и оттолкнуть его от себя, но потом решаю дать себе еще немного времени. Хочу почувствовать его руки на себе и узнать прикосновения человека, которого так давно и так безответно люблю.

Эдик

В гостиной мало воздуха, но для того, чтобы открыть окно, нужно как минимум встать с дивана. А сделать это мне пока еще не под силу. Мать мельтешит перед глазами, заламывает себе руки и что-то там тихо причитает себе под нос.

Отчим сидит в кресле, молчит, но давит на меня напряженным взглядом. Знаю, что виноват, но мне в первые за последнее время совершенно плевать на это.

Я не пришел на важную деловую встречу и сорвал крупную сделку. В целом причина была довольно невинной. Я проспал. Но на самом деле корни этой вины лежат намного глубже. Проспал, потому что накануне напился в ночном клубе. Напился, потому что ко мне с разговором приезжала моя девушка. Бывшая девушка. С очень неприятным разговором.  

И как вишенка на торте в самый разгар нашей беседы ко мне в квартиру ворвался ее теперь уже новый парень и начистил мне лицо. Вполне заслуженно, кстати. Я повел себя с ней, как настоящий козел. Просто в какой-то момент понял, что теряю ее и сорвался. Хотел привязать к себе навсегда и не придумал ничего лучше, как пойти на шантаж. Идиот.

Естественно, в таком виде я не мог явиться на важную встречу. Хотя я бы в любом случае не потянул ее. Слишком сильно был вымотан и опустошен эмоционально, поэтому не придумал ничего лучше, чем заявиться в ночной клуб и забыться там до утра в пьяном угаре. Пять лет! Пять гребаных лет я любил ее и ждал, когда она ответит мне взаимностью. В какой-то момент мне показалось, что ответила. Оказалось, что показалось.

Алкоголь лился рекой весь вечер, поэтому опрокидывая в себя очередной коктейль я чувствовал, как меня начинает отпускать. Девушки вокруг стали казаться красивыми и манящими, а жизнь вмиг заиграла новыми красками.

Я не помню, как оказался дома. Мать говорит, что меня привезла какая-то милая девушка. Это странно, потому что в моем понимании милой могла быть только Рита, остальные на ее фоне казались размытым невзрачным пятном.

 - Ты подвел меня, Эдуард, - наконец подает голос отчим, а мать сразу закрывает глаза руками и фальшиво всхлипывает. Потом достает платок и вытирает совершенно сухие глаза.

Я всегда старался произвести впечатление на отчима. Учебой, поступками, достижениями в бизнесе. А теперь мне впервые нет до его мнения никакого дела. Мне вообще плевать, что он там обо мне сейчас думает. И на слезы матери тоже. Я задолбался быть для всех хорошим и удобным. Все. Точка.

 - Я временно отстраняю тебя от дел. Возьму все в свои руки. А ты пока посидишь в кабинете в нашем офисе. Займешься рутинной бумажной работой. Исправишься – получишь полномочия обратно, не исправишься – так и будешь перебирать бумажки.

Отчим поднимается с кресла и уходит в сторону бара. Мать торопливо семенит за ним, уговаривая его дать мне еще один шанс. На хрен все шансы. Пусть дает их кому-нибудь другому.

Наконец, в гостиной становится тихо, я блаженно откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза. Не успеваю толком насладиться покоем, слышу рядом нерешительные шаги и неохотно открываю глаза. Передо мной стоит горничная. Явно новая, потому что я ее раньше здесь не видел. Мать совсем с катушек слетела, как только почувствовала себя обеспеченной женщиной. Наняла прислугу и нарядила ее в идиотские платья.

 - Чего тебе? – грубо выдавливаю, надеясь, что она просто бесшумно исчезнет.

 - Может, вам что-нибудь нужно? – стреляет в меня глазами так откровенно, что я мгновенно улавливаю ее посыл.

А почему бы и нет. Она молодая, вполне симпатичная. И самое главное НЕ рыжая. Сколько можно сидеть на голодном пайке, если в конечном итоге этого никто так и не оценил.

Резко хватаю девчонку за руку и дергаю на себя. Она с визгом приземляется на мои колени, а я морщусь, потому что громкие звуки для меня сегодня табу.

 - Принеси мне что-нибудь от головной боли. В мою комнату.

Задираю подол ее короткого платья и сжимаю гладкую кожу так, чтобы она поняла, чего я хочу от нее прежде всего. Она едва заметно кивает, изображая полную покорность, встает с моих колен и идет на кухню, по пути призывно виляя бедрами. Смотрю на ее аппетитную задницу в коротком платье и думаю, что это отличный способ вытрахать из головы все ненужные воспоминания.

Сексуальный марафон с горничной приходится отложить до лучших времен, потому что едва я поднимаюсь в свою комнату и ложусь на кровать, меня снова вырубает. После сна легче мне не становится, поэтому к вечеру я снова сваливаю из дома отчима. Не нахожу ничего лучше, как завалиться в ночной клуб и продолжить лечебную терапию алкоголем. Обычно помогает, но только не в этот раз. Сегодня я начинаю еще сильнее чувствовать свою вину перед Ритой.

Неоновый свет от стробоскопа бьет по вискам, усиливая головную боль, но я ее усиленно игнорирую. Не хочу возвращаться в пустую квартиру и снова сходить с ума от боли.

Опрокидываю в себя еще один бокал и перевожу расфокусированный взгляд на танцпол. Вокруг все вращается, как на каруселях, но я заставляю себя всмотреться в танцующих людей.

Вижу рыжие всполохи впереди и иду за ними. Ныряю в толпу и пытаюсь найти здесь Риту. У меня ничего не получается, потому что желаемая картинка все время ускользает и в конечном итоге расплывается перед глазами.

Не знаю в какой момент ко мне приходит осознание, что нужно извиниться перед ней. Вряд ли она так быстро вернулась в родной город. В конце концов, ей же нужно вещи забрать из общежития. Вываливаюсь из ночного клуба и сажусь за руль. Знаю, что нельзя, но здесь ехать совсем недалеко.

Замечаю по пути круглосуточный магазин цветов и решаю, что букетик будет сейчас нелишним. Почему-то выбираю белые лилии, целую охапку. Прошу красиво их запаковать и еду в общежитие. Перед тем, как открыть дверь снова смотрю на букет у себя в руках и осознаю, что до сих пор не знаю, какие цветы любит Рита. 

Тело пробивает сладкая дрожь, когда Эдик ведет губами по моей щеке, спускается ниже, целует шею и вдыхает в себя запах моих волос. Как можно добровольно от этого отказаться и остановить его? Я не представляю.

Чувствую обжигающий жар внизу живота, когда его руки тоже приходят в движение. Может быть я идиотка, но я не могу оттолкнуть его сейчас. Хочу получить эти крохи любви, которые мне не предназначены. Хочу утонуть в этом водовороте чувств и ни о чем не думать. Хочу забыть, что я обычная невзрачная белая моль, не способная его заинтересовать. А самое главное, я хочу, чтобы он стал моим первым.  

Меня даже незапертая дверь сейчас не волнует. Мысли вообще разлетаются в разные стороны, оставляя тело парить в невесомости. Небольшой проблеск наступает, когда я вспоминаю, что на мне обычное белье. Хлопковое, самое дешевое.  

Рита носит другое, я видела несколько раз, кружевное и красивое. А я никогда не предавала этому значения, потому что, во-первых, его некому было показывать, во-вторых, у меня никогда не было лишних денег. А теперь переживаю из-за своей недальновидности. На один комплект все-таки стоило разориться со стипендии. Вдруг Эдика оттолкнет эта деталь.

Юбка оказывается задранной до самой талии, колготки летят в сторону и теперь у меня есть возможность почувствовать его руки на своей голой коже. Это непередаваемое ощущение. Там, где он меня касается, вспыхивают искры, пробегают коротким импульсом по телу и сосредотачиваются внизу живота.

Выгибаюсь навстречу, полностью позабыв о стеснении и сама обнимаю его. Я очень хочу, чтобы он меня поцеловал, но боюсь, что тогда дурман развеется, и он меня узнает. А потом замечаю, что у него закрыты глаза и решаюсь на этот шаг. Притягиваю его к себе, и сама прижимаюсь к губам. Я не умею целоваться, я вообще ничего не умею, потому что до встречи с Эдиком, мужчины меня не интересовали. Но с ним я хочу попробовать все, даже если потом придется горько пожалеть об этом.

Эдик сжимает мою грудь через одежду и импульсов внизу живота становится больше. Неосознанно стону и обхватываю его талию ногами. Он задирает на мне свитер, а потом и вовсе снимает его и отбрасывает в сторону. Лифчик жалобно трещит по швам и отправляется в общую кучу к остальной одежде. Его наверняка можно будет потом зашить, стараюсь успокоить себя в короткие моменты просветления.

Потом руки Эдика снова приходят в движение, и я забываю про свою убогое белье. Тону в необычных и сладких ощущениях, впитываю в себя каждое прикосновение и плавлюсь под его натиском. Окончательно расслабляюсь и забываю обо всем на свете, но ровно до тех пор, пока меня не разрывает от острой боли внизу живота. Такое ощущение, что на раскаленный кол посадили и несколько раз провернули.

Эдик моего ужаса не замечает. Не дает времени привыкнуть и расслабиться, продолжает быстро двигаться во мне, причиняя адскую, мучительную боль. Захлебываюсь судорожным дыханием и слезами, но остановить его у меня не хватает духа. Я не знаю, как объяснить, почему с ним в кровати оказалась я, а не Рита.

Когда Эдик делает решающий сильный рывок, ненадолго замирает и скатывается с меня, чувствую небывалый приступ облегчения. Между ног все саднит и тянет, представить страшно, что там от меня осталось. Набираюсь смелости и смотрю вниз. Между ног все в крови, ее так много, что мне становится не по себе. И похоже, она продолжает из меня сочиться. С трудом поднимаюсь с кровати и пытаюсь привести себя в порядок. Первым делом ковыляю к дверям и закрываю ее на ключ.

Морально готовлюсь отвечать на неудобные вопросы от Эдика, но, когда подхожу к кровати, замечаю, что он спит. Наверно, это к лучшему. Хватаю пачку влажных салфеток и пытаюсь привести себя в порядок. Постельное белье тоже придется менять. Даже покрывало запачкалось кровью.

Я не знаю, как все должно протекать в идеале, никогда не интересовалась этой темой. Но, если не перестанет кровить, скорее всего, придется сходить к гинекологу. Эта мысль меня пугает, потому что я не люблю врачей и больницы. Стараюсь пока об этом не думать, у меня и так голову разрывает от тяжелых мыслей. Жду, когда время перевалит за полночь и иду в душ. Долго стою под теплыми струями, стараясь перестать дрожать, но кажется моя дрожь не связана с холодом, потому что я согрелась, а она так и не прекратилась.

Осторожно провожу рукой у себя между ног и убеждаюсь, что больше не кровит. Выдыхаю с облегчением и пытаюсь аккуратно смыть красные засохшие разводы.

В комнату возвращаться страшно. Вдруг Эдик проснулся, увидел главные улики и все понял. Простояв под душем еще пятнадцать минут и почувствовав, что вода становится прохладной, решаюсь, наконец, выйти.

Бесшумно открываю дверь и прислушиваюсь. Когда до меня доносится тихое сопение, захожу в комнату и первым делом прячу испачканное покрывало. Чтобы поменять постельное белье, приходится изрядно постараться. Хорошо, что Эдик спит достаточно крепко. Ненадолго зависаю рядом с кроватью и думаю, куда теперь лечь мне. Можно, конечно, на Ритину кровать, она даже заправлена до сих пор, но дело в том, что я не хочу.

Аккуратно переползаю через Эдика и ложусь рядом с ним. Ему моя нелепая смелость может не понравиться, но я не могу отказать себе в этом, хочу побыть с ним рядом еще немного. Проваливаюсь в сон на удивление быстро, а сквозь дрему снова чувствую его руки на себе.

Стараюсь отстраниться, потому что даже во сне боюсь снова испытать эту боль, но его натиск сменяется нежным поглаживанием между ног и меня моментально уносит. Он гладит ноги, постепенно поднимаясь выше, пока не добирается до самого сокровенного. Осторожно ласкает нежную кожу бедер, высекая из мини искры удовольствия вместе со стонами.

Волна экстаза накрывает меня неожиданно и так разматывает, что я полностью выпадаю из реальности. Это так прекрасно, что невозможно передать словами. Открываю глаза и понимаю, что мне это не приснилось. В комнате кромешная тьма, а надо мной нависает возбужденный Эдик. Мне так хорошо, что даже то, что он смело разводит мои ноги в стороны, сейчас не пугает.

Боль есть, но она не такая острая, как в прошлый раз и с каждым толчком притупляется. Смиренно принимаю его в себя, пока он не очнулся от этого сна. Сейчас я хочу, чтобы ему было хорошо, даже если он представляет на моем месте другую.

Эдик снова засыпает, едва скатившись с моего тела, а я чувствую, как по щекам текут жгучие слезы. Думала, что мне станет легче от того, что он воспользуется моим телом в качестве суррогата? Господи, ну что я за дура такая. Понимаю, что не могу оставаться с ним рядом, потому что не готова утром отвечать на его вопросы. Мне и так очень плохо. Меня будто выпотрошили под ноль и оставили в таком состоянии умирать.

Соскальзываю с кровати, одеваюсь и выхожу в коридор. У меня есть ключи от свободной комнаты. Комендант оставляет мне на случай всяких форс-мажоров, и кажется сейчас такой случай настал.

В комнате нет постельного, только матрац, и очень сильно пахнет пылью, но я ни за что не вернусь обратно. Приоткрываю окно и ложусь на кровать, игнорируя брезгливость. Пытаюсь уснуть, хотя глаза постоянно заволакивает пеленой слез. Забыться тревожным сном получается только под утро, когда сил думать и сомневаться больше не остается.

Резко просыпаюсь, как от толчка, и сразу вспоминаю все произошедшее накануне. Щеки обжигает краской стыда, хотя сейчас я здесь абсолютно одна. Понимаю, что оставила в своей комнате телефон и теперь даже не знаю, сколько сейчас времени. Руками поправляю волосы, но одежду руками не расправить, она мятая и мне стыдно в таком виде идти по коридору студенческого общежития.

Хотя, если честно уж в легкомысленном поведении меня здесь вряд ли кто-то заподозрит. Страшненькая зажатая заучка с целым багажом комплексов.

А еще мне очень страшно вернуться в свою комнату и посмотреть в глаза Эдику. Вдруг он уже проснулся, все проанализировал и жалеет о том, что было. Или еще хлеще, начнет обвинять меня в том, что это я спровоцировала произошедшее между нами. Набираюсь смелости и выхожу в коридор, нужно хотя бы узнать сколько сейчас времени. Медленно иду в сторону своей комнаты, стараясь не привлекать лишнего внимания, хотя это не просто. Все тело болит, особенно там внизу, между ног, поэтому мне кажется мою неуклюжую походку заметит каждый. А тот, кто посообразительнее еще и поймет, чем я занималась ночью.

 - Извините, девушка, - слышу голос у себя за спиной и буквально подпрыгиваю на месте. Сердце бьется где-то в затылке, а от резкого выброса адреналина подкашиваются ноги, - вы ведь староста? Просто я здесь новенькая. Хотела задать несколько уточняющих вопросов.

 - Я, - хрипло отвечаю, откашливаюсь и с трудом поворачиваюсь к ней лицом, - можно на "ты".

 - Вам плохо? – внимательно сканирует мое лицо и хмурится.

 - Все нормально, просто немного приболела. Давай, чуть позже в университете встретимся и я все тебе расскажу. Ты ведь знаешь, где находится учебный корпус?

 - Знаю, - решительно кивает, с улыбкой благодарит за помощь и к моему огромному облегчению убегает в умывалку.

Подхожу к комнате и прислушиваюсь, но за дверями тишина. Надавливаю на ручку, перешагиваю за порог и первое, что чувствую, это облегчение. В комнате никого нет. Моя кровать разворочена, одеяло откинуто в сторону, на столе пустая чистая чашка. Видимо, Эдик мучился от сушняка с утра пораньше. В целом, кроме бардака и запаха туалетной воды ничто не выдает его присутствия. А еще моя ноющая боль в промежности.

Но это уже, похоже, только мои проблемы. Нахожу свой телефон и открываю расписание. Первую пару можно пропустить, там просто лекция, а вот ко второй придется ехать. Плюс, я еще новенькой обещала помочь во всем разобраться. Мое врожденное чувство ответственности не дает мне сейчас послать все к чертям собачьим и завалиться спать.

Перевожу взгляд на тумбочку и вижу букет белых лилий, которые вчера притащил с собой Эдик. Странно, что он выбрал мои любимые цветы, когда шел извиняться к Рите. Она любит розы, насколько я помню. Букет большой, едва умещается у меня в руках. И почти не пострадал за ночь без воды. Подходящей вазы под такую охапку цветов у меня нет. Если честно, у меня вообще никакой нет. Но выкинуть такую красоту у меня рука не поднимется. Беру небольшое пластиковое ведро, которое предназначено для мытья полов, и пристраиваю туда цветы.

Подхожу к зеркалу и оцениваю свой внешний вид. Ужас. Выгляжу еще хуже, чем обычно. И ночные слезы не прошли для меня бесследно. Сейчас подожду, когда основная часть студентов уйдет на учебы и пойду в душ, а то мне кажется у меня на лбу теперь горит эта красная метка. В университете впервые в жизни сажусь на последнюю парту. Сегодня я совершенно точно ничего не смогу записывать, а на первой парте это будет сильно бросаться в глаза.

Я даже не знаю, как буду себя вести, если встречу Эдика. Он редко появляется в университете, потому что много работает, наверно, сейчас это к лучшему. После четвертой пары выхожу на улицу и жадно вдыхаю свежий воздух. В висках пульсирует боль от постоянного напряжения. Пожалуй, не помешает прогуляться по парку, может, тогда мне станет лучше.

Покупаю в автомате капучино и сворачиваю в сторону аллеи, спускаюсь к нашему университетскому стадиону, чтобы избежать скопления людей, но внезапно меня окрикивает знакомый голос. Настолько знакомый, что руки начинают ощутимо дрожать и стаканчик с капучино едва не падает мне под ноги.

Я делаю вид, что не слышу и настойчиво прибавляю шаг, на всякий случай, незаметно достаю наушник и втыкаю в ухо. Может это глупо, но я совсем не готова его сейчас видеть. Окрик повторяется, а потом я слышу за спиной тяжелые мужские шаги. Эдик обхватывает мою руку и рывком разворачивает к себе.

Вздрагиваю и делаю шаг назад, только потом поднимаю голову.

 - Я кричу, кричу, а ты не слышишь, - как ни в чем не бывало произносит.

 - Я в наушниках, - глухо отвечаю и отвожу взгляд в сторону. Внутри меня все трясется от страха, а воспаленное воображение тут же подкидывает картинки прошлой ночи. Я сейчас умру от волнения. Щеки опаляет горячей волной и дышать с каждой секундой становится все сложнее. Почему, черт возьми, даже с похмелья он такой красивый? 

- Я просто извиниться хотел за вчерашнее, - произносит с легкостью, от которой у меня начинает кружиться голова.

Извиниться? Вот так просто? Может, у них у богатых так принято? Встретились, переспали, отряхнулись и пошли дальше. Ничего особенного ведь не произошло.

 - Ворвался к тебе в таком виде, - продолжает Эдик, - спасибо, что не выгнала. Я бы легко мог сесть за руль в таком состоянии и поехать домой через весь город. Первый раз так напился, ничего не помню. Надеюсь, я тебя не обидел?

Ловлю новый шок, а по следам старого, это уже очень много. Он ничего не помнит. Или все-таки делает вид, чтобы беззаботно жить дальше? И то и другое меня очень сильно расстраивает. В любом случае я не собиралась ему ничего предъявлять. У меня есть гордость. Слегка потрепанная, но есть. Я тоже могу придерживаться его точки зрения. Не помнит, значит не было.

 - Все в порядке, не переживай, - мой голос звенит от эмоций, но я надеюсь, он этого не заметит, - ты уснул сразу, едва перешагнул порог комнаты.

 - А ты сама-то где ночевала? Когда я проснулся, тебя уже не было.

 - Я…, - с трудом сглатываю ком в горле и откашливаюсь, - к подруге зашла на чай, мы так засиделись, что я осталась у нее. Там кровать свободная была.

Надеюсь, он сейчас не вспомнит, что кроме Риты подруг у меня здесь нет.

 - Ясно, значит я несильно вчера тебя напряг?

 - Все в порядке. Ты извини, мне бежать надо, - отвечаю с трудом, потому что сердце уже готово выпрыгнуть из груди. Я уже мечтаю, чтобы он скорее ушел.

 - Да-да, конечно.

Эдик с явным облегчением прощается со мной и уходит обратно к парковке университета. Дышать сразу становится легче, а вот жить дальше с осознанием, что нашим толком не начавшимся отношениям, про которые он к тому же ни черта не помнит, пришел конец, не очень. Гуляю по парку до самых сумерек, а потом замерзнув и промокнув под дождем до нитки, возвращаюсь в общежитие.

Вспоминаю, что напрочь забыла про новенькую и опять начинаю чувствовать себя виноватой. Потом отмахиваюсь, потому что сейчас в любом случае уже ничего нельзя сделать, я даже не спросила, как ее зовут, и к кому из наших ее подселили.

Захожу в свою комнату и понимаю, что не смогу здесь находиться. В каждом уголке чувствуется его присутствие, в каждом вдохе запах парфюма. Переодеваюсь в сухую одежду, снова беру ключи от той комнаты, в которой ночевала до этого, и ухожу, даже не поужинав. Запираюсь на ключ и заваливаюсь на кровать в надежде на спасительный сон, который так и не наступает даже в час ночи. Даю себе еще немного времени, но так не сумев расслабиться, возвращаюсь к себе в комнату.

Заворачиваюсь в одеяло с его запахом, как в кокон, и снова плачу горькими слезами. Вымотав себя истерикой до полного опустошения, наконец, засыпаю, но во сне вижу его в объятиях другой девушки.

Утром встаю абсолютно без сил и чувствую, что впервые в жизни готова прогулять все пары. Я просто не хочу никого видеть, не хочу разговаривать, не хочу выходить из комнаты. Я даже поделиться ни с кем не могу, потому что единственный человек, с которым я общалась, была Рита, но она уехала в свой родной город и вовсю готовится к свадьбе с любимым человеком.

А еще она бывшая девушка парня, с которым я переспала почти сразу после их расставания. Однозначно, я дрянь. Как я смогу после всего этого прийти к ней и во всем признаться?

Слышу настойчивый стук в дверь, но не двигаюсь, пусть думают, что меня уже нет в комнате. Стук повторяется снова и начинает отдаваться в моих висках тупой болью. Не выдерживаю и иду открывать. Никогда не была грубой, но сейчас готова послать этого навязчивого гостя, куда подальше. 

Распахиваю дверь и уже открываю рот, чтобы заорать, но Жанна меня опережает.

 - Привет, Таечка, ты спишь что ли до сих пор? – она без разрешения врывается в мою комнату, как к себе домой, и усаживается на стул.

Мы вообще-то даже близко не подруги. Жанна относится к тем фифам, которые от таких обычных бесполезных людей, как я, сразу воротят свой идеально сделанный нос. Она меня, когда в первый день учебы увидела, фыркнула громче всех.

 - Ты по делу или как? – не очень вежливо спрашиваю, потому что в следующую минуту уже мечтаю не видеть ее в своей комнате.  

 - По делу. У меня завтра день рождения. Собираю почти весь курс. Отказы не принимаются, - быстро добавляет последнюю фразу, когда видит, что я морщусь.

 - Я подумаю, - неопределенно пожимаю плечами.

Естественно, я никуда не пойду.

 - Э, нет, - останавливается на полпути, - так дело не пойдет. Давай, Тая, встряхнись и собирайся. Ты староста курса, поэтому должна быть в любом случае. Если тебе нечего надеть, это не проблема. Все подберем. С прической и макияжем тоже проблем не будет. Ну, так что?

- Я не знаю, у меня нет настроения.

- Настроение тоже поднимем. Мы сегодня с девочками зайдем вечерком, поможем тебе создать образ.

 - Хорошо, - соглашаюсь, но только для того, чтобы она поскорее ушла. От ее трескотни мое подавленное состояние только ухудшилось.

Запираю двери и падаю на кровать. Проваливаюсь в тяжелый сон почти сразу, а просыпаюсь только после обеда. Голова раскалывается, тело морозит. Достаю из коробки градусник и сую подмышку. Только заболеть сейчас не хватало. Когда термометр пищит, достаю его и смотрю показания. Тридцать семь и пять. Самая поганая температура.

Нахожу в коробке с лекарствами какой-то порошок от простуды и завариваю его. Через час мне становится немного легче, но в этот момент в комнату врывается Жанна с подругами. Не понимаю, зачем ей это нужно, уверена, они отлично погуляли бы и без меня.

Сначала молча смотрю, как они раскладывают передо мной целый ворох одежды, а потом не замечаю, как сама включаюсь в процесс. Единственное, что меня напрягает, вся одежда очень откровенная. Я никогда в жизни такого не носила, тем не менее, ханжой не была. Но все это явный перебор.

 - А скромнее ничего нет? – поворачиваюсь к Жанне с кожаной красной юбкой в руках.

 - В смысле скромнее? Ну, Тая, не будь занудой, мы в ночной клуб идем, а не в университет на экзамен. Нужно соответствовать. Там же мальчики будут и наши тоже, в том числе. А если ты снова придешь, как синий чулок, кто на тебя внимание обратит? Так и останешься до пенсии девственницей.

Вообще-то это мне уже не грозит, но я не собираюсь делиться этой новостью с Жанной. В итоге из всей ее тирады я уловила только то, что придут наши мальчики. Это значит, что и Эдик будет? Он вообще ходит по таким тусовкам? Я не знаю, потому что сама на них никогда не ходила.

 - Наши все будут? – переспрашиваю на всякий случай, так и не решаясь спросить конкретно про Эдика. Узнают, что я влюблена в такого красивого обеспеченного парня, засмеют. С этих станется.

 - Ну, конечно все, Тая, - самодовольно заявляет Жанна, - мой день рождения никто не пропустит.

 - Ладно, давай посмотрим, что из этого всего самое скромное?

 - Тебя не переделать, - закатывает глаза и достает из кучи тряпья гипюровую блузку с воланами. Я округляю глаза от ужаса, потому что в моем понимании, в такой одежде прямая дорога на панель.

 - Ты серьезно? – перевожу на нее свой затравленный взгляд.

 - Серьезнее не бывает. Эта красная юбка и эта блузка. Вместе будет просто бомба.

 - Это слишком откровенно, - отрицательно мотаю головой.

 - Слушай, ты часто бываешь в ночных клубах? – начинает заводиться Лесницкая.

 - Ты прекрасно знаешь, что я там вообще не бываю.

 - Ну вот, а споришь с опытным человеком. Давай уже мерить.

Я беру все эти вульгарные шмотки и прячусь за дверцей шкафа, на что девочки закатывают глаза. Ну не могу я переодеваться при ком-нибудь постороннем, даже если это девчонки. Тем более белье у меня самое простое. Практичное и недорогое. На спортивное чем-то похоже.

Я натягиваю на себя свой новый образ и смотрю в зеркало, которое висит на дверце шкафа. Это ужас, если быть честной. Нет, выглядит неплохо, подчеркивает фигуру, которой кстати я думала, что у меня вообще нет, но как в таком ходить в общественном месте?

Вдоволь насмотревшись на свой порно наряд, выхожу к девочкам на суд. Они осматривают меня и довольно хлопают в ладоши. Неужели им это нравится?

 - Супер, - приходит к выводу Жанна, - с одеждой определились, остается прическа и макияж. Лина завтра зайдет к тебе часиков в шесть и все сделает. Поедем все вместе, так что возможности передумать мы тебе не оставим.

Несмело киваю и думаю только о том, что возможно все это не напрасно. Кто знает, может, когда Эдик увидит меня в новом ярком образе, сразу обратит внимание. Зачем такому классному парню такая мышиная серость, как я.

 - Слушай, - уже у дверей разворачивается Жанна, - а у тебя случайно линз нет, вместо очков? Ну, чтобы образ был более… сексуальный.

 - Нет, я как представлю, что нужно будет что-то вставлять в глаза, мне дурно становится.

Жанна снова закатывает глаза, а потом рассматривает мои очки.

 - Очков других тоже нет?

 - Нет, они дорогие очень, поэтому у меня только одни.

 - А без них никак?

 - Я же не увижу ничего.

 - Может, оно и к лучшему, - бубнит едва слышно себе под нос.

 - Что? – переспрашиваю, нахмурившись.

 - Ничего. Я говорю и так нормально будет. Одежда, макияж, прическа, все в целом будет смотреться классно.

 - Да, наверное, - растерянно пожимаю плечами. Возможно, мне послышалось, что она так сказала? Все-таки мое эмоциональное состояние сейчас оставляет желать лучшего.

Девочки уходят к себе, оставляя мне свой проститутский наряд. В голове немного проясняется, а в груди зарождается надежда. Я пойду на этот вечер и сделаю все возможное, чтобы он меня заметил. Возможно, это мой последний шанс обратить на себя его внимание, и я обязательно им воспользуюсь. Теперь главное, чтобы он пришел в этот ночной клуб.

Смотрю в зеркало, и сама себе поражаюсь. Неужели это я? Даже если совсем отключить мою скромность и стеснительность, все, что на мне сейчас надето, перебор. Юбка катастрофически короткая, и при любом, даже незначительном движении, она задирается еще выше. Но одежда, прическа и макияж, это еще не полный трэш. Полный трэш, это туфли, которые мне принесла Жанна.

Я вообще никогда не носила обувь на каблуках, поэтому шпильки для меня воспринимаются, как полная катастрофа. Сначала я даже попробовала протестовать, но Жанна заявила, что с таким нарядом кеды не сочетаются. А на мой вопрос, нет ли у нее туфлей без каблука, просто в раздражении закатила глаза.

В итоге я потратила час, чтобы научиться на них стоять, а потом еще три часа, чтобы хоть как-то передвигаться. Перед выходом еще раз оцениваю свое отражение в зеркале и сморщившись, достаю из шкафа длинный плащ. Если станет совсем стыдно, прикроюсь им.

Цепляю на нос свои очки в толстой оправе и снова смотрю на себя в зеркало. Красная помада мне не идет, но Лика на ней особенно настаивала. Я не умею спорить с людьми и отстаивать свою точку зрения. Но сейчас, когда в комнате я совсем одна, мне хватает смелости достать салфетку и тщательно вытереть губы.

Несмотря на явное усилие с моей стороны, краска с губ не сходит. Неужели это была стойкая помада? Кошмар. Отбрасываю использованную салфетку в сторону и беру новую. Эффекта ноль, как и в первый раз, лучше бы вообще не трогала.

Беру подарочный пакет и свою сумочку. Сумочка это громко сказано, потому что она у меня одна на все времена. От мамы досталась, когда она вдруг решила купить себе новую. Это было очень давно и отношения к моде, естественно, не имеет вообще никакого. Выглядит, как большой коричневый мешок.

Над подарком мне тоже пришлось изрядно поломать голову. Денег лишних у меня нет от слова совсем, а без подарка идти на день рождения неудобно. Хорошо, что стипендия в этот раз вовремя пришла, я сходила в обычный промтоварный магазин и купила Жанне подарочный набор, состоящий из геля для душа и шампуня. Вряд ли она будет довольна таким подарком, но у меня все равно нет возможности купить что-то дорогое.

После сообщения от девчонок, спускаюсь на улицу и сажусь в подъехавшее такси. Они все уже навеселе, с хорошим настроением, одна я порчу им картину. Кутаюсь сильнее в свой плащ, потому что мне кажется, что на моем фоне все остальные одеты значительно скромнее.

 - Что это на тебе? – сморщившись показывает на мой плащ Жанна.

 - Плащ, ночью дождь обещали, - говорю первое, что приходит в голову.

 - Я надеюсь, в клубе ты его снимешь? Он перечеркивает все наши старания.

 - Сниму, - покорно киваю. В основном для того, чтобы не спорить с ней больше.

Охранники здесь выглядят очень внушительно, но пропускают нас без проблем. Мы поднимаемся на второй этаж и садимся за большой столик. Кругом так гремит музыка, что мне кажется к концу вечера я рискую оглохнуть. Одно могу сказать точно, мне здесь не нравится. И дело не только в музыке.

За соседним столиком изрядно подвыпивший парень лапает свою девчонку так откровенно, что даже у меня уши краснеют. За столиком справа курят кальян. Я не настолько древняя и знаю, что это такое, но вживую так близко вижу первый раз. Меня воротит от его запаха и сильно слезятся глаза.

Интересно, я смогу придумать достойный повод уйти с этого дня рождения пораньше? Мне бы очень этого хотелось, причем незамедлительно.

 - Девочки, - оживает Жанна, - что будем пить?

Подошедший официант раздает всем меню и винные карты. Я не уточнила заранее, кто за все это платит? Жанна или мы будем скидываться. Для меня это существенный вопрос, потому что не факт, что я смогу здесь оплатить хотя бы один коктейль.

 - Я только воду, - выдавливаю из себя под шокированными взглядами и скромно добавляю, - здесь очень жарко.

 - Плачу я, - самодовольно произносит Жанна, - поэтому можешь заказывать все, что хочешь.

 - Я не пью спиртное, поэтому вода вполне подойдет.

 - Зачем такие жертвы? Есть же безалкогольные коктейли. Сейчас помогу тебе выбрать.

Она выхватывает у меня карту и начинает сосредоточенно изучать напитки.

 - Ну вот же отличный вариант, - тычет наманикюренным ногтем в длинное название, которое мне ни о чем не говорит.

Я молча подтверждаю свое согласие и снова осторожно оглядываюсь по сторонам. Та горячая парочка, от которой мне было стыдно еще на входе, перешла к следующему этапу лобзаний. Девчонка села на парня верхом и теперь полирует задом его колени так откровенно, будто они уже почти дошли до финишной черты.

Быстро отворачиваюсь и просто не знаю, куда деть глаза. Никогда еще не чувствовала себя настолько не в своей тарелке. Только успеваю подумать об этом, как за наш столик приземляется внушительная компания парней. Теряю дар речи и деревенею всем телом, когда рядом со мной садится бритый парень. Он явно не чувствует себя скованно, врываясь без спроса в мое личное пространство. Скользит по мне мимолетным взглядом и отворачивается к официанту, принимающему заказ.

Минут через пятнадцать к нам присоединяется еще несколько человек, причем ни один из них не учится на нашем курсе. И вообще в целом из всех собравшихся, я знаю от силы человек пять. Этот факт спокойствия мне не добавляет, точно так же, как и уверенности в себе.

Осторожно пробую принесенный официантом коктейль, чтобы хоть чем-то себя занять и не выглядеть перепуганной затюканной клушей. Девчонки одним махом опрокидывают в себя напитки и собираются на танцпол. Я танцевать не умею, но оставаться за столом в компании такого количества парней, не собираюсь.

С трудом выхожу из-за стола, слегка покачиваясь из стороны в сторону в этих чертовых неудобных туфлях. Хотя теперь мне кажется, что дело не только в них. В голове мутнеет и в ушах как-то подозрительно сильно шумит.

На танцполе мне не становится легче, наоборот мелькание стробоскопа делает рябь в глазах болезненной и невыносимой. Возможно, Жанна ошиблась и перепутала мой безалкогольный коктейль с чьим-то алкогольным. Иначе, как объяснить этот резкий приход неприятных ощущений. Заворачиваю в сторону туалетов и умываюсь ледяной водой. В голове не проясняется, наоборот становится только хуже.

Выхожу из туалета и пытаюсь сориентироваться в полумраке. Ищу глазами какие-нибудь указатели, но голова так кружится, что вокруг все расплывается. Двигаюсь на ощупь, держась руками за стену и каким-то чудом оказываюсь на улице. Вдыхаю полной грудью холодный воздух и понимаю, что не хочу возвращаться обратно. Сумка у меня с собой, а вот плащ, за которым можно укрыться от откровенных взглядов, остался в клубе.

Заворачиваю за угол здания и меня тут же выворачивает наизнанку. Наверно, это к лучшему, пытаюсь сама себя успокоить, надеюсь после этого мне станет хоть немного легче, и голова не будет кружиться так сильно.

Прижимаюсь к холодной стене здания, не доверяя своим ужасным туфлям. Вытираю лицо и очки салфеткой, а когда выпрямляюсь в полный рост, замечаю перед собой девчонку. Она смотрит с таким сочувствием, что меня еще больше накрывает волной стыда и отчаяния. Опозорилась по полной программе, ничего не скажешь.

 - Вот держи, - протягивает мне бутылку воды, - она новая, еще даже не распечатана.

 - Спасибо, - хрипло выдавливаю и резко замолкаю, чтобы не разреветься. А потом, наконец, мне удается рассмотреть ее внимательнее. Это та самая новенькая, которой я обещала помочь, и в итоге обещания своего не выполнила. А она вот единственная сегодня пришла мне на помощь. Так неудобно перед ней и стыдно.

 - Прости, я ведь так и не помогла тебе освоиться в общежитии.

 - Ерунда, отмахивается с улыбкой, - я сама разобралась.

Смотрит на часы и хмурится.

 - Ты как? Лучше? Просто мне идти уже пора. За мной брат должен заехать с минуты на минуту.

 - Спасибо, мне лучше. Я сейчас тоже в общежитие поеду.

 - Может, тебя довезти?

 - Нет, я сама. Все хорошо. Правда. Не волнуйся.

Я просто не могу с ними сейчас поехать. Боюсь, что мне опять станет плохо и вывернет наизнанку прямо в чужой машине. Я же со стыда умру после этого.

Девчонка убегает, а я остаюсь одна наедине со своими мыслями. В какой момент моя жизнь так изменилась и пошла наперекосяк? Почему я не могу продолжить жить, как раньше, переживая только о том, как сдать сессию на отлично и снова получать повышенную стипендию.

Не знаю, сколько проходит времени, но в голове немного проясняется, а внутри перестает все трястись от неприятного напряжения. Собираюсь обратно в клуб, чтобы забрать свой плащ и уехать домой, но внезапно сталкиваюсь с тем самым бритым парнем, который сидел со мной рядом за столиком в начале вечера.

 - Ну, что повеселимся? Я вижу одета ты вполне подходящим образом, мне даже нравится. Лицом не вышла, но длина юбки вполне это компенсирует.

 - Веселиться будешь один, я домой, - глухо отвечаю и пытаюсь обойти его стороной.

Мой ответ этому придурку явно не нравится, он грубо дергает меня за руку и вжимает в стену, больно припечатывая головой об холодный камень ободранного здания. Из глаз моментально брызгают слезы, и чувство тошноты стремительно возвращается. Пытаюсь вырваться, но тело деревенеет и наполняется ужасом, а ноги резко подгибаются от слишком пугающей слабости.

Бритый наваливается на меня так, что я не могу пошевелиться, и начинает шарить руками по моему трясущемуся от страха телу. Зажмуриваюсь и мотаю головой, чтобы иметь возможность проснуться на случай, если это все-таки кошмарный сон. Открываю рот, чтобы сорваться на крик отчаяния, но из горла вырываются короткие осипшие хрипы. Пытаюсь вдохнуть поглубже и понимаю, что больше не чувствую на себе мерзкие лапы этого отморозка. Осторожно открываю глаза и осматриваюсь.

Бритоголовый валяется в нескольких метрах от меня в полной отключке, а рядом стоит Эдик Вершинин. Разве так бывает? Как в сказке! Мой Эдик спас меня. Из глаз катятся слезы облегчения, но слова благодарности застревают в горле, потому что он уже не один. На улицу выскакивает Жанна и виснет у него на шее. А он вроде как совсем не против такого положения вещей.

Не думала, что смогу еще что-то чувствовать в такой момент, но я чувствую. Острую боль и сильное давление в грудной клетке. Так будто мое сердце прищемили в дверях и продолжают давить на него со всей силы.

- Вы только посмотрите на нее, – слишком громко начинает говорить Жанна, - наша скромница наконец-то решила показать себя во всей красе, оделась, как шлюха, раскрасила лицо, даже туфли на шпильке надела. Не тем нужно выделяться из толпы, Тая. Тебе ли не знать. Голову включи и мозгами раскинь, убогая.

Каждое ее слово ранит до глубины души. Значит, они все это специально сделали. Позвали меня сюда в качестве развлечения, чтобы на программе сэкономить. От души посмеяться и унизить. А меня выбрали, потому что я не смогу дать сдачи.

Закрываю лицо ладонями и мечтаю исчезнуть отсюда, провалиться сквозь землю и побыть там какое-то время, пока все не забудут о моем позоре. Но потом я чувствую легкое, почти невесомое прикосновение к своему плечу. Поднимаю голову и вижу перед собой непроницаемое лицо Эдика. Он протягивает мне руку и помогает подняться на ноги. А в следующий момент мы вместе заваливаемся на стену здания, и я понимаю, что он опять с трудом держится на ногах.

На мгновение оказываемся максимально близко друг к другу, и я чувствую, как глубоко он затягивается моим запахом. Медленно отстраняется от меня, но в лицо больше не смотрит. Его глаза, как стеклянные, застыли на моих голых ногах в рваных капроновых колготках и слишком короткой юбке.

И этот взгляд насквозь пропитан «голодом». Не могу поверить в то, что вижу. Он же никогда не обращал на меня внимания. Никогда. Даже взгляд свой не задерживал на мне дольше секунды. А здесь сейчас явно заметен мужской интерес.

Он тяжело сглатывает, медленно облизывает губы и делает шаг навстречу. Все также не глядя в мое лицо. Жанна пытается что-то ему сказать, но он неуклюже отпихивает ее от себя, перехватывает меня за талию и куда-то ведет. Я настолько ошарашена, что послушно иду вместе с ним, не задавая лишних вопросов.

Вздрагиваю, когда хлопает дверь и понимаю, что мы в какой-то кладовке. Здесь почему-то темно и тихо. Даже музыки из зала неслышно. Эдик быстро щелкает замком и толкает меня к холодной стене. Рывком разворачивает спиной к себе и утыкается в мои волосы. 

Черт. Шампунь. После нашей с ним ночи я не выдержала и купила точно такой же, как был у Риты. И в этот раз я вымыла им не только голову, я вся намылилась этим шампунем. Вот такая наивная идиотка, надеялась, что он придет еще раз и все между нами повторится. Если ему так сильно нравится этот запах, я готова пахнуть так хоть всю жизнь. 

Чувствую на своих бедрах горячие ладони, которые ловко задирают на мне юбку. Его тяжелое дыхание скользит по моей щеке и запускает целый табун мурашек. Никак не успеваю среагировать, голова уже плывет от эйфории, а в следующий момент Эдик убирает волосы на одно плечо, стаскивает блузку и языком прокладывает дорожку от ключицы до выреза на груди.

Голова сама запрокидывается назад, а изо рта вырывается тихий стон. Совсем перестаю соображать, потому что меня уже всю колотит от желания. Как сквозь вату слышу шелест фольги и его приглушенные ругательства. А потом чувствую грубое вторжение и громко вскрикиваю. Дискомфортно и немного больно.

 - Медленнее, пожалуйста, - шепчу едва слышно, поднимаясь на носочки.

 - Прости, не могу, - хрипит мне в ответ, но то, что происходит дальше, напрочь стирает мои неприятные ощущения.

Эдик расставляет мои ноги еще шире и начинает ласкать руками. Расслабляюсь окончательно и чувствую, как внизу живота зарождается жидкое пламя. Оно так быстро распространяется по телу, что я прогибаюсь ему навстречу и стону в голос от удовольствия.

Его руки крепко фиксируют мои бедра, лишая любой возможности двигаться. Теперь он контролирует каждое движение, я только подчиняюсь. Я нисколько не против, это очень интимно и только между нами. Серия резких толчков сменяется треском ткани моего нового белья, но я не успеваю это переварить. Меня буквально подбрасывает на месте и швыряет обратно в самый пик удовольствия.

Его финальные толчки отзываются приятной истомой по всему телу. Продолжаем молча стоять у стены, пока наше судорожное дыхание не приходит в норму. С трудом пытаюсь устоять на ногах, потому что они меня сейчас совсем не держат. Держит только Эдик, но подозреваю что это ненадолго.

Он снова утыкается мне в волосы и делает глубокий вдох, а я в панике прикрываю глаза. Господи, что сейчас будет-то.

 - Рита, - выдыхает шепотом, и я чувствую, как мое сердце перемалывает в стеклянную крошку, - только с тобой мне так хорошо.
***

Закусываю губу до крови, чтобы не закричать от отчаяния и пытаюсь сильнее зацепиться за стену. Наивная дура. Получила? Добилась чего хотела? Он пришел. Выбрал тебя, а не Жанну. И трахнул тебя, представляю другую. 

Эдик отстраняется от меня и шатаясь отходит в сторону. Слышу, как он застегивает ширинку и щелкает пряжкой ремня.

А потом входная дверь хлопает, и я остаюсь одна. Больше не сдерживаюсь, реву в голос, медленно оседая на пол. Он снова воспользовался моим телом, представляя Риту. А потом сразу ушел.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я выбираюсь из этой кладовки и иду искать выход. Голову не поднимаю, чтобы не пугать никого своим зареванным лицом. Наверняка весь макияж размазался, но искать туалет, чтобы привести себя в порядок, выше моих сил.

Выхожу на улицу и сжимаюсь от холода. Из клуба в нескольких метрах от меня вываливается толпа народа, среди которых я сразу замечаю Жанну и Эдика. Все уходят к парковке, а вот Жанна не торопится. Она сначала отстает от них, а потом поворачивает в мою сторону. Мгновенно оказывается рядом, толкает меня за какую-то постройку и больно впивается в волосы. От неожиданности я даже пошевелиться не в силах, не говоря о том, чтобы дать ей отпор.

 - Слушай меня внимательно, шлюха. Ты на кого глаз положила, мышь серая? Кем себя возомнила, идиотка. Думаешь, я не вижу, как ты лапаешь его глазами и таскаешься с ним по туалетам. Да, он на таких, как ты, только пьяный в дрова клюнет. Прекрати путаться у меня под ногами и исчезни. Этот мужик будет моим, чего бы мне это не стоило. Я тебя предупредила, слов на ветер так просто не бросаю. Еще хоть раз увижу его возле твоей комнаты в общежитии, так просто отделаться уже не получится.

Высказав весь этот бред, Жанна резко толкает меня на асфальт. Приземляюсь на четвереньки, сдирая кожу на ладонях, и до крови разбивая коленки. Она зло смеется, отходит в сторону и суматошно приглаживает волосы. А потом в виде белой и пушистой феи возвращается к Эдику и снова виснет у него на шее. С трудом сдерживаю слезы, чтобы не показывать больше при них свою слабость, поднимаюсь на ноги и пытаюсь через приложение вызвать такси.

Пока жду машину, толпа рассеивается. Только Жанна и Эдик остаются стоять на парковке. Неужели он опять собирается ехать пьяный за рулем? Чувствую, как меня накрывает новая волна беспокойства, но она быстро рассеивается, когда я вижу, как он начинает целовать Жанну. Перехватывает ее за талию, усаживает на бампер своей машины и задирает юбку. Точно так же, как мне совсем недавно.

Меня начинает мутить от увиденного, и я резко отворачиваюсь, пока содержимое моего желудка не оказалось на ближайшем газоне. Глаза снова жгут слезы, а тело трясется от боли и нездорового озноба. Закрываю уши руками, потому что до меня доносится ее противный голос и смех. Вижу свое такси и выдыхаю с облегчением.

Ныряю в салон машины и обхватываю себя руками. Тело начинает сильнее знобить от накатывающих по нарастающей эмоций, а глаза щипать от обильных слез. Сколько можно, Тая? Сколько можно обманывать себя и надеяться?

Добираюсь до общежития и снова закрываюсь в своей комнате. Слез больше нет, наступает какая-то апатия ко всему происходящему. Теперь я понимаю, в какой момент моя жизнь пошла под откос. В тот момент, когда в ней появился Эдик и я влюбилась в него, как сумасшедшая. Раньше я бы никогда не поверила такой, как Жанна, и уж, конечно, никуда с ней не пошла. А сейчас ведусь на малейшую провокацию.

На меня будто розовые очки надели с появлением Эдика и заставили по-другому смотреть на многие вещи. А теперь очки разбились, и я оказалась лицом к лицу с неприглядной реальностью.

Снимаю с себя чужие шмотки и пихаю в мусорный пакет, туда же добавляю туфли. Иду в душ и смываю с себя свое безрассудство вместе с запахом злополучного шампуня. Достаю из шкафа теплую, старую, полностью закрытую пижаму и надеваю на себя. Сверху натягиваю махровый халат, потому что тело продолжает морозить от пережитого ужаса и унижения.

Цепляю взглядом знакомый шампунь на полке, осторожно беру его двумя пальчиками, чтобы не впитывать больше этот болезненный запах, и отправляю в тот же мусорный пакет. Плевать на его стоимость, не хочу больше жить иллюзиями.

Выхожу из комнаты, заворачиваю по длинному коридору в другое крыло и оставляю пакет со шмотками возле дверей комнаты, где живут эти змеюки. Если этот пакет раньше найдет уборщица, значит он отправится на помойку и эти кобры обратно свои проститутские шмотки не получат.

В комнате обессиленно валюсь на кровать и через силу закрываю глаза. В висках ломит от пережитых эмоций и большого количества слез. Нужно прекращать убиваться, иначе я не смогу учиться дальше и вылечу из университета. А этого допустить нельзя, это мой единственный шанс хоть чего-то добиться в жизни.

Эдик

С трудом отрываю голову от подушки, стону в голос от боли в висках и падаю обратно. Закрываю глаза, надеясь снова поймать дзен, но он уже безвозвратно потерян.

 - На, держи, - слышу над головой резкий женский голос и осторожно приоткрываю один глаз.

Передо мной стоит яркая брюнетка и протягивает мне стакан воды с пузырьками. Как только он попадает в поле моего зрения, ни о какой брюнетке я уже думать не способен, только о спасительном лекарстве от моего ужасного похмелья.

Беру стакан и пью содержимое маленькими глотками, чтобы не вызвать рвотный рефлекс. Падаю обратно на кровать и закрываю глаза. Можно, мне еще немного времени побыть невменяемым? Потом я встану и снова пойду покорять этот мир.

 - Спасибо – пожалуйста, - слышится неприятное ворчание от этой девки, но я уже не реагирую.

Просыпаюсь снова через пару часов и чувствую, что мне значительно лучше. Осторожно встаю и оглядываюсь по сторонам. В комнате никого нет, а моя одежда аккуратной стопкой сложена на прикроватной тумбочке.

Одеваюсь, захожу в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, а потом иду дальше на разведку. На диване в гостиной сидят две девушки и бурно что-то обсуждают. Замечают меня и резко замолкают.

 - Ты обедать будешь? – спрашивает меня та, что утром спасла от похмелья.

 - Нет, я домой. Спасибо за ночлег.

 - И все? – брови брюнетки ползут вверх от удивления, а я искренне не понимаю, чего она от меня хочет.

 - А что еще? – не очень вежливо спрашиваю и засовываю руки в карманы джинсов.

 - Ты со мной всю ночь провел вообще-то, большую часть которой мы не спали.

Эти слова не находят внутри меня никакого отклика, и я безразлично пожимаю плечами. Ну было и было, я ничего не обещал и в гости не напрашивался, это я могу сказать абсолютно точно, даже несмотря на то, что большую часть вечера не помню.

Я прохожу дальше к дверям, но брюнетка вскакивает с дивана и бежит за мной. Вот только истерик мне сейчас не хватало.

 - Ты не хочешь попросить у меня номер телефона? – прикусывает нижнюю губу, и накручивает прядь темных волос на палец.

Вот идиотка.

 - Нет, уверен, что мы не потеряемся. На одном курсе все-таки учимся.

Брюнетка недовольно поджимает губы и со свистом выдыхает. В итоге получается, будто шипит, как змея. С трудом сдерживаю смех и выхожу за дверь.

Домой еду на такси, если честно даже не представляю, где вчера оставил машину. И лучше бы мне напрячься и вспомнить, иначе снова огребу от отчима.

Захожу в дом, снимаю ветровку и кидаю ее в кресло, а потом тихонько крадусь к лестнице на второй этаж, надеясь остаться незамеченным.

 - Эдик, - слышу голос матери и едва заметно морщусь. Не прокатило. Сейчас будет читать нотации.

Поворачиваюсь к ней, пытаясь изобразить на лице виноватую улыбку, но вижу, как из кабинета выходит отчим. Ну все. Приплыли, сейчас будет казнить, потому что на работе я не был ни вчера, ни сегодня.

 - Эдик, где ты был? – властно, в своей любимой манере спрашивает мать и скользит по мне подозрительным взглядом. Мне кажется, у меня на лбу написано, что я несколько дней не вылезал из ночных клубов, но я все равно делаю попытку замести следы.

 - У девушки, мам.

Вижу, как лицо матери разглаживается и понимаю, что сейчас на правильном пути.

 - У Жанночки? – у нее даже голос меняется на более теплый. Вот это я удачно попал.

Только я не помню кто такая Жанночка. Может, та, у которой я ночевал. Хотя мне вообще по хер, если честно. Пусть будет Жанна.

 - Ага, - продолжаю ломать комедию.

 - Ты когда последний раз в офисе был? – вливается в наш разговор гневный голос отчима.

 - Подожди, Арсений, - настойчиво перебивает его мать, - наш мальчик был с девушкой. Я навела справки, у этой девочки очень хорошая семья, обеспеченные родители. Ничего страшного не случится, если Эдичек немного отдохнет и окунется в новые отношения. Ему на пользу.

 - Ему на пользу работать, а не шататься по клубам с девками, - ворчит отчим, но уже не так гневно. А потом к моему огромному облегчению выходит из комнаты.

 - Ну, что ты такое говоришь, милый, - мать срывается с места, догоняет отчима и пытается ему еще что-то сказать, а я остаюсь один.

Падаю на диван в гостиной и блаженно выдыхаю. Очевидно, что Жанна, это моя палочка выручалочка. Надо было и правда номер телефона взять. Шарю рукой по карманам, но никак не нахожу свой телефон. Вот черт. Зашибись. Мало было одной пропажи в виде машины, еще вторая добавилась. Отчим меня убьет, потому что в моем телефоне осталась куча нужных контактов. В памяти один сплошной провал, но придется ехать искать.

Ладно, главное не паниковать, сейчас закину что-нибудь в топку и поеду в тот клуб, в котором вчера так хорошо погулял. У меня там бармен знакомый работает, надеюсь, поможет. А после клуба наведаюсь снова к Жанночке.

На парковке возле ночного клуба замечаю свою машину и дышать сразу становится легче. Первая пропажа нашлась, еще бы с телефоном так повезло.

В клубе почти никого нет, только персонал, который занимается уборкой. Подхожу к барной стойке и здороваюсь с татуированным парнем. Рассказываю ему о своей пропаже и описываю главные опознавательные знаки. У меня под чехлом лежат несколько визиток, про них тоже рассказываю.

Бармен внимательно слушает, потом достает мой телефон и с ухмылкой возвращает.

 - Не теряй больше.

Выдыхаю с облегчением и заказываю черный кофе. Лезу в карман ветровки, чтобы достать бумажник и оставить этому парню приличные чаевые, но вместо этого рука нащупывает какой-то кусок ткани. Что за херня?

Вынимаю руку из кармана и ошарашено пялюсь на женские кружевные трусы необычного темно-зеленого цвета. Еще и рваные.

 - Я смотрю ты отлично провел ночь, - ржет надо мной бармен, а я опять ни хрена не могу вспомнить. Мать вашу, надеюсь я хоть предохранялся?

Перед глазами сразу встает образ утренней брюнетки, которую предположительно зовут Жанночка. Не знаю почему, но я откуда-то уверен, что это не ее белье. Выкидываю трусы в урну, чтобы не засветиться с этим подозрительным трофеем перед матерью, она до сих пор лазает с проверкой по моим карманам. Расплачиваюсь с барменом и одним глотком допиваю остывший кофе.

 - Слушай, Эдик, - обращается он ко мне, - вчера девчонка с вашего курса здесь плащ оставила. Она общаговская. Может, занесешь?

 - Кто такая? – пытаюсь сосредоточиться и вспомнить, кто был из наших.

 - Зовут Тая. Она вроде староста у вас.

Наверно, эта та, что с Ритой жила. Больше у нас на курсе никого с таким именем нет. Мысли об этой Тае всегда ассоциируются у меня с Ритой, поэтому я сразу морщусь от болезненных воспоминаний, но пакет с плащом беру в руки.

 - А ты откуда ее знаешь? – спрашиваю опомнившись, вроде она скромная слишком, в чем-то даже забитая, глаза поднять боится при разговоре. Что она делала в ночном клубе?

 - Мне наша официантка сказала. Они учатся в одной группе.

 - Хорошо, передам, - с легкостью соглашаюсь, потому что в глубине души каждый раз при упоминании общежития, у меня зарождается надежда встретить там Риту. И сейчас я очень на это надеюсь. Хотя бы на мимолетную встречу и возможность извиниться.

Сердце разгоняется на максимум, когда я подхожу к знакомым дверям, и я даю себе пару минут привести дыхание в норму. Долго стучусь в дверь, но открывать мне никто не торопится. Оглядываюсь по сторонам и прикидываю кому из соседей можно оставить пакет с плащом, но внезапно слышу щелчок замка и на пороге комнаты появляется растрепанная Тая. Спит в такое время? Странно, она же вроде отличница.

Протягиваю ей плащ, объясняю, как его нашел, но слова застревают у меня в горле, когда взгляд внезапно цепляется за тумбочку. А там… среди учебников и тетрадей небрежно валяется кружевной лифчик необычного темно-зеленого цвета.